Гладков Aлександр Константинович

Дневник [1964 -1972]

Оттепель на стадии подмораживания

9 марта 1966. Непонятное, темно-серое время. Все в противоречиях. Ничего нельзя, и все можно.

24 июня 1963. Все время думаю об одном: надо постепенно, неотрывно, исподволь все время писать что-то большое. Иначе жизнь не имеет цены, балласта осмысленного труда.

При беглом взгляде советский драматург Александр Константинович Гладков (1912–1976) производит впечатление человека весьма поверхностного и может быть причислен к авторам литературы популярной, несерьезной. Кажется, ну что за важность: сочинил когда-то, еще перед войной (1940), пьесу «Давным-давно» (с самоназванием — «героическая комедия», которая по сути — просто фарс в стихах)[1]. По ней кинорежиссер Эльдар Рязанов в 1962 году снял один из своих «брэндов», фильм «Гусарская баллада»[2] с главным героем поручиком Ржевским, вышедшим затем в «тираж», получив окончательное закрепление в русской культуре — через множество похабных анекдотов, в наиболее опошленном своем амплуа грубого солдафона и бабника или даже полного идиота. (Оставим здесь за скобками вопрос собственно соответствия Ржевского, героя пьесы, — во-первых, герою рязановского фильма, сыгранному Юрием Яковлевым, а во-вторых, «прототипу» анекдотических текстов…)

В лучшем случае, про Гладкова было известно, что по его сценариям в 1960 — 1970-е годы было поставлено много спектаклей и снято какое-то число фильмов — «задуманных как мелодрамы в высоком смысле этого слова»! Так, в частности, сказано в газетной заметке о съемках фильма по его сценарию, «Зеленая карета»[3] — да, наверно, это же определение применимо вообще к любой его пьесе или сценарию. В некотором смысле они выглядели как «ширпотреб». И сам Гладков как будто прекрасно отдавал себе в этом отчет. Пьесы игрались на театре, звучали по радио (например, «Давным-давно» — 8 августа 1941 года), ставились на телевидении и снимались в кино. Вот в качестве автора этих легкомысленных мелодрам он и остался известен своим современникам. Здесь его спасал юмор. Хотя в «худшем случае», наверное, можно и упрекнуть его — как делают некоторые современные биографы, — в пособничестве советскому «режиму»[4]. Но кто же из творческих людей того времени с этим «режимом» не сотрудничал? Разве что диссиденты. К последним Гладков очевидно не принадлежал, хотя общался со многими из них и безусловно старался обо всем, творящемся вокруг, знать. Борцом с коммунистическим режимом он никогда не был, зато стал его внимательным описателем и хроникером…

Была и другая ипостась у этого незаурядного человека, сделавшая его известным уже не современникам, а потомкам. Это — талант мемуариста. Он написал удивительно тонкие по запечатленным деталям и по точности анализа воспоминания: во-первых, о своем учителе Мейерхольде[5], у которого работал в театре (1934–1937), и во-вторых, о Пастернаке, с которым познакомился и сблизился во время войны, в эвакуации в Чистополе[6], а также еще о примерно десятке своих современников[7]. Правда, эта сторона его таланта не была оценена при жизни, и его воспоминания не были так широко известны, как спектакли и фильмы. Лишь сравнительно небольшой круг ценителей, близких друзей и знакомых были осведомлены об этой сфере его деятельности. Мемуарные тексты Гладкова распространялись в основном рукописно, через тогдашний «полулегальный» самиздат, а информация о них ходила по так называемому «сарафанному» радио.

Тем не менее была и еще одна — уже третья и, на мой взгляд, как раз основная — сфера его деятельности, которая остается вплоть до сих пор в значительной степени в тени, будучи почти никому не известной[8]: Гладков — автор уникального по объему, плотности, охвату событий и продолжительности дневника, каковой он вел в течение почти полувека: с 1928 года (когда ему еще только 16 лет) и до смерти, в 1976-м. В полном объеме дневник остается неизданным. При этом сам его текст (особенно поздний, за последние два десятка лет) никак нельзя отнести к «наивным» дневникам, куда заносят все подряд, всякий дневной сор и вздор — что только человек ни наблюдает, что ни узнает у знакомых, что ни видит на улице, что ни вычитывает из газет…[9]

Скорее уж, этот труд Гладкова можно сравнить с работой пушкинского летописца Пимена, но только не «равнодушно» внимающего добру и злу, а скрупулезно заносящего на свои скрижали все наиболее значительное из событий века (точнее, полувека), в котором довелось ему жить. Основная при этом заслуга, конечно, в простом отборе информации для дневника: в нем никакого равнодушия быть не может. Кроме главных объектов своего «мемориального» поклонения (Мейерхольда с Пастернаком) Гладков был знаком со множеством интереснейших людей своего времени, массу всего читал, всегда активно добывал информацию — подчас труднодоступную, черпая ее прежде всего из непосредственного общения и из литературы запретной и полузапретной, самиздата[10], самостоятельно перерабатывая ее, смело строил предположения, постоянно отслеживал возможное развитие событий и сверял свои предположения с действительностью. Но также, не довольствуясь позицией беспристрастного летописца-хроникера, еще и «судил и рядил», бросаясь в гущу полемики с собеседниками (собеседниками своего дневника, а не мемуара! об этом парадоксальном нарушении «завета» Пимена будет еще сказано).

Весь свод ставшего ему известным и сам отбор достойного для описания, важного современникам и потомкам, а также анализ событий в его дневнике очень обстоятелен, содержателен, тонок и остр, оставаясь на удивление злободневным даже и в наше время. К середине 60-х годов, так сказать, к концу «хрущевской оттепели», вместе со своим автором (Гладкову в 1962 году перевалило за 50 лет) и его дневник достигает своего акмэ, то есть времени наивысшей зрелости: каждый из годов-томов составлял теперь примерно 200 страниц убористого текста, напечатанного через один интервал на машинке «Эрика», практически без полей и отступов внизу листа. Как указывает публикатор фрагментов дневника Сергей Шумихин, дневник Гладкова с 1954 года делается синхронным[11], то есть сразу печатается на машинке. Конечно, самые ранние формы этого дневника совсем иные: скажем, в 1929 году (когда автору всего лишь 17 лет) дневник состоял из одной-двух коротких записей за день — потом, правда, перепечатанных и подклеенных к листу.

Сама расшифровка дневника — это процесс не такой уж простой: по-видимому, подобный тому, что делает стенографистка, когда потом, уже не «на коленке», а за письменным столом переносит свои записи в беловик. Ранее он иногда затягивался у Гладкова на многие годы. Да и позднее он явно, что называется, «ловит кайф», обращаясь к своим прежним записям, всякий раз чуть-чуть их видоизменяя, подправляя и дополняя… В этом, наверно, и грешно было бы его упрекать, это естественная потребность всякой творческой натуры… Невозможно требовать от такого человека относиться к своим текстам как к отчужденным от себя «документам». Но в последние годы подобная корректировка стала уже минимальной.

Энциклопедия нашего времени называет Гладкова драматургом, мемуаристом, книгочеем — именно в такой последовательности. В самом деле, более всего значимым в его жизни было именно последнее: он страстно любил читать (кстати, и пострадал от этого, в первый раз — едва не оказавшись в тюрьме в 1940 году за вынос книг из Ленинской библиотеки[12]; а второй — в 1948 — 1954-м — уже по 58-й статье, за «хранение антисоветской литературы»). Следующей по значимости в его жизни страстью безусловно был театр: счастливая случайность свела его в молодости с В. Э. Мейерхольдом, при котором (по поручению которого) он в течение нескольких лет «выполнял функцию летописца»[13]. Видимо, из этой его обязанности и развились в дальнейшем его талант и вкус к ведению дневника, — уже как профессионального дневниковода… Вот об этой-то, третьей страсти, или стороне его деятельности, практически неизвестной современникам и мало известной потомкам, и хочется рассказать.

Далее я буду называть Гладкова для краткости его инициалами: АКГ, как делала его близкая знакомая — Цецилия Кин, друг последних лет жизни, с которой, как он сам говорил, у него был «роман отношений»[14]. Вот в ее пересказе важный принцип Гладкова: «Дело не в том, чтобы прославиться или разбогатеть, а в том, чтобы что-то сделать вровень своим силам». И еще одно: она же очень точно, по-моему, назвала АКГ протоколистом своего времени.

«Франклиновская таблица» или «многослойный» роман?

Что удивляет в дневнике, так это интерес к совершенно разным, казалось бы, сторонам жизни и сама фиксация их у АКГ иногда в одном и том же перечислении, в рамках одного и того же абзаца. Автора можно было бы, наверно, назвать энциклопедистом эпохи, а не просто литератором, интересы которого замыкаются традиционно одной литературой. АКГ увлечен и разбирается буквально во всем: и в интересных книгах, и в женщинах, и в умных собеседниках, и во вкусной еде (вот только выпивкой увлечен в гораздо меньшей степени и частенько порицает себя за подобные занятия). Знаком ему и спортивный азарт (но все-таки более как зрителю — он смотрит телевизор, ходит на стадион, слушает репортажи по радио: футбол, хоккей, следит за соревнованиями по шахматам), живо волнуют его достижения науки, обустройство собственного жилища (и садового участка, дачи в Загорянке), бытовые удобства, хитросплетения судеб своих знакомых — он пытается вникнуть даже в сообщаемые ими откровенные сплетни (но стараясь при этом оценивать ситуацию с разных сторон), тайны политики (хотя в основном, конечно, приходится описывать разного рода ее мерзости), пристально следит за заявлениями правительств, действиями оппозиции, диссидентов и постоянно сопоставляет официальные каналы информации с западными «голосами» и самиздатом[15].

Ну, и конечно, в дневнике — постоянные оценки как своих, так и чужих произведений, удачных или не слишком, а то и откровенно провальных, с подведением своего рода «гамбургского счета» и выставлением рейтинга — как для книг, спектаклей, фильмов, песен, стихов, так и просто для чьих-то устных высказываний, мнений, да и самих поступков человека, с прогнозом на будущее всей «политической» ситуации и отношений с кем-то лично (женщинами, друзьями, коллегами по работе)…

Интересно, что глубокое противоречие его жизни и чуть ли не главный вопрос, постоянно поднимающийся и так или иначе решаемый в дневнике, — это его одиночество: автор живет долгие годы в разводе со своей первой женой (и так до своей смерти и не женился на «второй», Эмме Поповой):

26 нояб. 1971. <…> Последние дни (и ночью в бессоннице) много думаю о себе. Жизнь моя очень опустошена и, как я ни люблю одиночество, иногда оно мне в тягость, хотя знаю, заполнив ее (допустим), я сразу начну по нему томиться.

Еще одна характерная жанровая деталь дневника — постоянный отчет перед самим собой, перед своим вторым «я», со спохватываниями: а не забыл ли я еще чего-то важного из произошедшего за этот день? Автор будто раздваивается, во-первых, на свидетеля (или даже самого участника) событий, источник информации, а во-вторых, на писаря-регистратора, учетчика, интервьюера, наблюдателя за первым, за самим собой действующим и поступающим (Андрей Платонов это второе «я» назвал «сторожем ума» в романе «Чевенгур»).

Вот как АКГ перебирает в уме, что могло быть забыто:

28 янв. 1965. Ничего не записывал с того дня, как уехал из Комарова. Живу неудобно, совсем не бываю один в комнате и все прочее. Все это время ночевал на Кузнецком[16] и лишь иногда у Левы на Мойке. <…>

Что еще? Умер Черчилль.

Иногда мы видим нечто вроде усеченной, только второй, то есть «учетной», или «правой» (где самопоправки) части дневника, без «левой», где составлялся первоначальный план — на день-неделю-месяц. Во второй производится сверка с реально осуществленным. Иначе это называлось «Франклиновским» журналом или таблицей (применительно к Льву Толстому такую форму дневника подробно описала Ирина Паперно): «Начиная с 1850 года временной каркас „Журнала ежедневных занятий” и моральная отчетность „Франклиновского журнала” совмещались в рамках одного повествования. Каждая дневниковая запись отсылала к записи, сделанной накануне, которая завершалась подробным расписанием на следующий день (под завтрашней датой). Следующим вечером Толстой обозревал совершенное в течение дня и соотносил потраченное время с составленным накануне планом. Он также обозревал свои поступки, оценивая их по шкале нравственных ценностей. Запись заканчивалась планом действий и расписанием на следующий день»[17].

Несколько деформированная — в сторону явного упрощения относительно этой уж слишком «бухгалтерской» книги — «франклиновской» таблицы, да, наверно, и попросту более естественная, традиционная функция дневника — всем знакомое календарное подведение итогов за какой-то период, отчет перед самим собой в какой-то проделанной работе (но в принципе, может быть, и перед человечеством в целом):

18 сент. 1971. <…> как-то всего ломит, да и настроение неважнец.

Зато поднатужился и кончил «Похвалу анекдоту» (мемуарный мини-очерк) о К. Г. Паустовском. Сгоряча нравится, а что буду думать завтра — не знаю.

Это 6-й литературный портрет, написанный мною (В. Кин, А. Платонов, Б. Пастернак, Ю. Олеша, И. Эренбург и К. Паустовский). Другой бы на моем месте уже совался в издательство с книжкой, ведь это вместе 15 листов. Два портрета (Пастернак и Олеша) имеют хождение в Самиздате. Два напечатаны в «Новом мире». Два еще имеют шансы быть напечатанными.

Встречается, конечно, и одна только первая, так сказать, «левая» часть — то есть составление плана, списка дел на ближайшие дни, недели, месяцы, годы… А в конце дня (месяца, года…) — отчет себе самому в том, чем же занят был этот период:

10 авг. 1969. <…> Утром у меня чинят забор и убирают сушняк в саду. Потом на кооперативном собрании.

(По форме это можно воспринять и как план на предстоящий день, но на самом деле здесь именно отчет о дне прошедшем.)

Само собой разумеется, что здесь перед нами необходимые составляющие почти каждого дневника, с одной стороны — прогноз (с элементами гадания, загадывания вперед), а с другой — архив или каталог: фиксация того, что из этого реально произошло, а что все-таки осталось неосуществленным (и укоры самому себе). Впрочем, большинство записей АКГ отсылают не к будущему, а к прошлому (то есть сделаны не с тем, чтобы можно было потом свериться с намеченным, с тем, что еще должно произойти, а с целью «удержать мгновенье», чтобы случившееся просто не забылось, не вытеснилось чем-то еще в жизненной текучке…

Различие между писанием воспоминаний и ведением дневника хорошо выразил Алексей Кондратович в предисловии к своему «Новомирскому дневнику», жалея, что не начал вести его еще раньше, до 1967 года:

«Уже делая записи, я заметил одну закономерность: если не запишешь в тот же день, то на следующий уже что-то забыл. Вроде бы мелкое, несущественное, главное-то, конечно, помнишь. А через два-три дня пропуска многое начинает округляться, расплываться в своих контурах, меньше деталей, зазубрин в очертаниях. <…> То, что сейчас представляется главным, через какое-то время оказывается сущей незначительностью… Мелочь может стать и символом.

В моих записях много того, что говорил Твардовский. В речи его как раз было много того неуловимо интонационного, что мне так и не удавалось схватить памятью. Иногда, когда я записывал тотчас же, что-то еще сохранялось — словечки, обороты и прочее…

Тем важнее подневность записей, неотход от событий, факта, сиюминутность запечатления… Я заметил, что уже через неделю — всего лишь через неделю! — я описывал разговор и не передавал его своеобразия. Живая речь в памяти мертвеет, вянет так же быстро, как скошенная трава»[18].

«Беда» такого отсроченного записывания заключается именно в символизации тех деталей и мелочей, которые выходят на передний план, становясь подтверждением выдвигавшегося ранее предположения, гипотезы, угадки, — поскольку они забивают и размывают те предположения, которые имели раньше с ним равный статус, но сейчас, не получая подтверждения от реальности, стираются из памяти.

Можно даже считать, что дневник был задуман как некий выход из тупика или как обман себя — попыткой такого выхода? В нем автор так и этак раздумывает, как же разрешить «основную» проблему (подставляя себя в качестве собеседника). Решение здесь, так и не достигнутое в течение всей жизни автора (или недостижимое), — это как бы суперзадача дневника. Ради него автор постоянно расставляет вехи в дневнике — «обновляя» старые памятные даты (день рождения и смерти своей матери, день ареста брата и т. п.), а некоторые из них очевидно «стирая», утрачивая, заменяя новыми или как-то видоизменяя.

Иногда к нам из дневника доносится как будто крик души. И вообще, постоянный для АГК мотив, который можно сформулировать так: ну как же теперь тебе быть, Подколесину? Этот мотив так же, впрочем, постоянен, как и «декамероновский» сюжет, то есть перечисление собственных авантюр (иногда с чужими женами, а подчас даже с участием их мужей)… Ну и, конечно, еще — передача слухов (домыслов, сплетен) о том, кто, где, что и т. д. Помимо того, конечно, укоры самому себе (змеи сердечной угрызенья), чтение нотаций своим друзьям (или сетования, что они не слушают его советов), перебирание своих собственных обид, обид своих друзей:

6 авг. 71. <…> И вот я опять раздрызган душевно: покойней быть совсем навсегда одному…

Подведение итогов. Некролог — или «гамбургский» счет

Еще есть у дневника функция неофициального некролога, то есть не предназначенного для произнесения, но только для прочтения (причем, скорее всего, именно персонального: самим автором и более никем), — некролога, который весьма далеко отстоит от традиционно-апологетического:

16 нояб. 1967. Умер В. В. Шкваркин[19]. Он уже более 20 лет назад совсем спился, а потом почти сошел с ума и давно никуда не показывался. Однажды в 40-х годах я тащил [его] совершенно пьяного домой в Пименовский переулок. Его хвалили и бранили не в меру. Он был хороший драматург-ремесленник, знавший вкусы зрителя, но не художник. Но не подлец и не выжига и не рвач, а это уже много.

О самих похоронах этого человека (прошедших, кстати сказать, «по третьему разряду») написано так:

26 авг. 71. <…> как ни плохо у нас оборудована жизнь, смерть оборудована еще хуже. Все как-то мизерно и мизерабельно.

Тут можно было бы, конечно, привести печально известные примеры кощунственно-издевательски зубоскалящих мемуаров, «перемывающих косточки» покойнику. Но в случае АКГ перед нами просто другой жанр: не некролог, но и не антинекролог. Это своего рода дополнение к тому, что обычно произносится на похоронах или публикуется в газете, — искренне-личное подведение итога жизни, воздающее, по мнению автора, действительно по заслугам человеку, некролог, не только говорящий о достоинствах и достижениях умершего, но и вполне откровенно судящий его недостатки и все действительно плохое, что он совершил, иногда с неофициальными подробностями похорон, поминок (как в случае описания похорон К. Г. Паустовского, где отмечены присутствие искусствоведов в штатском, то есть сотрудников КГБ, и претящая автору «официальность»):

19 июля 1968. <…> Хотя К. Г. заступался за Синявского и Даниэля и подписывал разные письма-протесты, за что был в некоторой опале, видимо главари ССП решили присвоить его наследство и пришли на траурный митинг прославлять его <…>.

Ну, или какие-то почти анекдоты, случавшиеся при произнесении речей официально назначенными лицами (классический случай — с путаницей в имени-отчестве покойника). Интересна реакция АКГ на известие о смерти Ильи Сельвинского (26 марта 1968 года), с которым автор, как он пишет, был знаком, но — встреч избегал… В подобных случаях прорывается сугубо личное, связанное с умершим, рисующее не принятый положительный шаблон, а часто весьма критические по отношению к нему детали. И в то же время помимо «ложки дегтя» в официальное похоронное славословие АКГ часто вливает и простые человеческие слова — особенно когда чувствует, что автор забыт незаслуженно, обойден официально печатным признанием, как в случае Алексея Крученых (хотя и тут не может не выложить что-то связанное с ним отрицательное):

20 июля 1968. <…> А физически он был всегда неприятен, словно грязен: потные руки.

Но важно при этом, конечно, и то, кто не удостаивается некролога:

25 фев. 1970. <…> В конце дня в ЦДЛ вешают объявление о смерти Корнелия Зелинского. [Больше о нем не говорится.]

Такой дневник — параллельное подведение итогового «гамбургского» счета — в литературе, театре и кино, отслеживание рейтингов разных лиц, подвизающихся на всех этих аренах (в том числе и на спортивной, и на дон-жуанской).

Гладкову как никому важен акт персональной коммеморации, то есть сохранения в памяти всякого уникального события. Так, например, после известия о смерти Михаила Светлова он пишет (после строки отточий):

4 окт. 1964. <…> Стихи Светлова читает Нина Никитина, в которую он был влюблен. Но кто знает об этом кроме нее самой и меня? Ей было посвящено не одно его стихотворение и несколько экспромтов-шуток.

Видимо, это реакция на то, что АКГ слушает по радио. Он сознает, что кроме него, возможно, больше во всем мире этого уже никто не сможет зафиксировать. Но уж если кусочек воспоминания «зацепляется» за что-то в памяти, то следует попытаться вытащить за него и все целое:

6 дек. 1968. День Ал-ра Невского. Мои «именины», как говорили на православной Руси. В детстве, едва проснувшись, я начинал шарить рукой под подушкой: там уже лежали подарки от мамы. <…> [и дальше целая страница, посвященная этому детскому воспоминанию].

Ну и, наконец, дневник для АКГ — это место активнейшей фиксации вкусовых впечатлений, мнений, субъективных пристрастий (он очень далек от беспристрастности). Так, например, он оценивает большинство произведений, да и само творчество Василия Аксенова — как пижонство (причисляя его, возможно неверно, к новомодному тогда направлению западного «нового романа»). Андрея Вознесенского считает «пустоватым» и даже видит в нем «честолюбца» и «временщика». Активное неприятие вызывает у него и критик Лакшин — «карьерист в лагере прогрессистов». Несимпатичны почему-то оказываются ему такие вполне почитаемые сегодня персонажи российской культуры, как Александр Галич, Станислав Рассадин… Но очень интересны и как бы «объемны» получаются фигуры, написанные не одной, как принято, — светлой или темной — краской, а сразу обеими, предстающие поэтому многомерными: Эренбург, Олеша, Евтушенко… Да и сами близкие АКГ в 60-е годы, друзья — публицист и критик Лев Левицкий и писатель Юрий Трифонов — оказываются совсем не «белыми и пушистыми», а с серьезными изъянами (зато уж те, с кем он давно раздружился — Шток, Арбузов, Плучек… — к ним возвращение просто невозможно). И в то же время стойкая, казалось бы, первоначальная антипатия к творчеству писателя Фазиля Искандера вполне может в один миг перемениться (то же, пожалуй, касается и Аксенова). В этом можно, конечно, видеть непоследовательность дневника, но такая непоследовательность для него типична:

8 апр. 71: <…> Встретил днем известного писателя Ф. Искандера с авоськой полной картошки и овощей, идущим с рынка. Это сразу сделало его мне симпатичным. Терпеть не могу важничающих ничтожеств из нашей среды, гнушающихся делать такие покупки.

Дневник — в отличие от летописи — по идее, и может, и должен быть субъективен. Но у АКГ эта субъективность особого рода. Она кажется многим его читателям и собеседникам (особенно собеседницам) даже важнее объективности (Дар и Панова, Кин…). Вот что пишет ему Н. Я. Мандельштам в 1963 году, беспокоясь о его нелегкой семейной жизни[20]:

30 мая [1963]. <…> Как Эмма? Надеюсь, у вас ничего не произошло. Переезд мужа или любовника в гостиницу раньше означал разрыв, и я испугалась.

Пишите. Я представляю себе, что происходит на свете, только по вашим письмам. Остальное все чересчур субъективно.

Н. М.[21]

Видимо, АКГ обладал даром объективного изложения событий, раз многие его собеседники сходятся в этом.

Сколько-нибудь важная информация как бы постоянно «вбрасывается» дневниководом на поле сознания, как на некий разделочный стол, чтобы можно было держать ее в поле зрения, среди прочих ингредиентов, во всех дальнейших перипетиях. При этом часто даже не совсем понятно, что же из данной конкретной новости-сообщения может «прорасти»: оно вполне может остаться тупиковым. Ведь само «блюдо» из этих ингредиентов все-таки готовит уже не автор, он здесь — только что-то вроде грузчика, такелажника: подай-поставь-принеси. Зато принес ли он вовремя и положил ли все необходимое на «стол» — от этого вкус приготовляемого «пирога» очень даже зависит (у АКГ его «пирог» получился вкусен).

7 июля 1969. Жаркий день. В тени 24 градуса. Сижу на даче.

Читал 7-й том Кони. Он конечно всегда был в восторге от собственной персоны, да, надо признать, было чем любоваться. Какая ясность правил жизни, сколько выдержки и того самоуважения, которое отражение уважения других. <…>

И еще — весь день ждал.

Это рецидив мальчишества, или опыт, который я ставлю, чтобы убедиться, что оно еще есть во мне.

А зачем мне сие, если по правде? [Далее — строка отточий.]

Дождался.

Можно считать, что чтение воспоминаний Кони из начала этой записи и краткая фиксация (очевидно, очередного амурного) приключения в ее конце совершенно не связаны друг с другом. Но можно также воспринять первое как возражение себе самому, голос альтер-эго, или совести, вопиющий против растраты себя на подобные низменные похождения.

«Профессиональное» и общее. Драматургия, или «Контрапункт» дневника

Мемуары — позднее сочинение, реставрация прошлого. Записи — подневная кладка неизвестного сооружения, затеси на растущем дереве.

А. И. Кондратович

Дневник АКГ дает нам примеры множества вполне профессиональных оценок — в тех разнообразных областях, в которых автор является специалистом или мастером. Вот, например, что он записывает после просмотра фильма «Бег» по произведению Булгакова, давая сценарный комментарий, описывая игру актеров, рассматривая постановку с точки зрения съемок и режиссерского замысла, — такого профессионального разбора не мог бы, конечно, напечатать ни один из официальных журналов:

2 фев. 1971. Фильм «Бег» очень неровен. Он одновременно и талантлив, и безвкусен. Ему как бы не хватает умного редактора. В сценарии пропали какие-то важные звенья и вместе с тем много лишнего. Замечательно играет Хлудова Стрженевский[22]. Чар[н]ота — М. Ульянов почти хорош. <…> Однообразен А. Баталов, роль которого деформирована в сторону героическую, чего нет в пьесе. Он внешне похож (по гриму) почему-то на Абрама Эфроса. Местами видна фанера декораций. Массовки хороши. Фильм кончается как художественное целое минут за 15 до фактического конца. Все после сцены встречи Чарноты с Люськой неинтересно и слабо. Есть пошлость. Зная дальнейшую судьбу возвратившихся на родину казаков, можно ли так аляповато ставить их сцену. И текст тут тоже ужасно фальшивый. <…> Пошловат эпизод с гробовщиком и коллективным самоубийством. Если бы его выбросить <…> развернуть трагикомически роль Баталова, найти финал для Хлудова и вообще другой финал фильма, четче выстроить драматургию, то фильм мог бы быть превосходным. Насколько мне не понравился «Скверный анекдот», настолько многое пленяет в этой работе Алова и Наумова. В лучших сценах угадан стиль Булгакова: редкая у нас вещь в кино.

Вместе с тем, как ни много встречается подобных вполне «экспертных» и высококлассных оценок в дневнике АКГ, назвать его текст исключительно «профессиональным» дневником невозможно (в отличие, скажем, от «Новомирского дневника» Алексея Кондратовича, посвященного практически полностью высказываниям только одного лица — Твардовского[23]). У АКГ это все-таки вполне классический многожанровый и многослойный дневник, в котором всегда есть множество компонентов, вроде как в «сборной солянке». Похоже, что АКГ этим еще и пользуется как специальным приемом.

Как АКГ много раз заявляет, при всем внимании к новым веяниям в литературе, он терпеть не может так называемого «нового романа», детища преимущественно французов — Н. Саррот, Роб-Грийе и других, у которых сюжет превращался неизвестно во что, как бы слепо копируя жизнь. Его вкусы в этом отношении были вполне традиционны: АКГ любит классически выстроенную интригу — как классического романа, так и традиционную занимательность пьесы (хотя при этом близко общается с Варламом Шаламовым, сторонником именно «новой прозы»)…

Пожалуй, в дневнике АКГ вынуждает читателя одновременно следить за совершенно разными линиями сюжета, идущими или «разбегающимися» в разные стороны, но еще и «прошивающими насквозь» как бы весь дневник — многими параллельными пунктирами. Это можно, мне кажется, сравнить с «контрапунктом» в музыке. Они, эти линии, порой сливаются вместе, а порой расходятся или становятся друг к другу в контры: например, сетования, что опять нет денег, что вот эти паразиты издатели или начальство на киностудии не платят, а бывшей жене с дочерью надо обязательно подкинуть хоть сколько-то денег — чтобы они смогли съездить на лето отдохнуть в Прибалтику, что наш космонавт Леонов вышел в открытый космос, а американцы вот-вот сядут на Луну, что приближается собственный день рождения, который «я» так не люблю праздновать, что опять кто-то звонил, но я не подошел к телефону: наверно, это А, хотя может быть и Б, и тогда, конечно, надо было бы подойти: придется, наверно, спросить у В: «Не он ли это?»; что достал наконец у букинистов (на самом-то деле, он, наверно, спекулянт, этот Г?) какие-то замечательные издания — Д и Е, что надо будет на неделе сдать деньги в правление дачного кооператива на проведение газа (АГВ) и, видимо, придется восстанавливать забор, в котором за зиму кто-то проделал две дыры; что с друзьями детства Е, Ж и З прежних отношений уже, конечно, не восстановить (так были неразлучны когда-то в юности, 20 лет назад: они-то думают, наверно, что я к ним отношусь все так же…); что в разговоре со знакомым парикмахером И вчера узнал, что умер Й: надо будет узнать, когда похороны; что во время обеда в ЦДЛ вместе с К подсел к нам Л и рассказал про М, там же я виделся с Н: оказывается, она уже подала документы на отъезд — по «еврейской» визе; что собирается туда же и О; что в ССП сегодня П страшно ругал Р и С — за публикацию их книги за границей: скорее всего, первого из них теперь выгонят из партии… Ну, и т. д. и т. п.[24]

Так вот интересно, является ли вся масса отображаемых в дневнике событий какофонией, или же она, проходя через сознание драматурга, выстраивается в какие-то более или менее стройные сюжетные линии, с попытками подведения итогов к концу года или к каким-то значимым памятным датам (смерть матери, начало романа с Т, первая встреча с У, ссора с Ф)? В 1920-х дневниковые записи следуют с большими временными и событийными пропусками, по неделе или даже по месяцу. И сам диапазон внимания значительно уже. К концу жизни ведение дневника превращается у АКГ в некую обязательную, практически каждодневную работу за пишущей машинкой, в некий интимный акт, которым он весьма дорожит — чуть ли не больше, чем своей работой для заработка! Ну а если поддержанию этой «интимности» что-то мешает, то он вообще с трудом переносит такое существование (например, уезжает от любимой женщины или, по крайней мере, проклинает свое бессмысленное прозябание на данном месте). Конечно, «контрапункт» здесь в первую очередь — просто из-за постоянной смены сюжетов, их чересполосицы, переключения внимания адресата (и читателя дневника, которым выступает прежде всего сам автор, при его переписывании, а только уже затем, в отдаленной временной перспективе, через десятки лет — любитель копаться в архивных записках или читатель изданного дневника)[25], перескоков с одного события на другое, с пятого на десятое, переходов с мелкого масштаба на крупный: от Пушкинской красы ногтей к вопросам государственной важности (посадят ли Никсона за Уотергейт, введут ли «наши» свои войска в Прагу, смогут ли взлететь американские астронавты с Луны)… Анализ событий и явственное осознание конфронтации того, что старательно замалчивается, — пристальное внимание к авторам самиздата и к хождению конкретных произведений (от кого достал, кому передал, с кем читал…), о борьбе «сталинистов» и «антисталинистов» в правительственной партийной верхушке — таких угадываемых течений внутри как ССП, так и ЦК, как сочувствие «русситам» или «западникам»… Ну и, конечно, в связи с этим «смена голосов» тех людей, которые были собеседниками и доносили до него весь этот кроссворд фактов. АКГ как драматург, постоянно воспроизводя чужие интонации, пытается встать на позиции своих оппонентов… Скажем — и ненавидит драматурга Киршона, как «своего брата», но все-таки, когда того травят на собрании в ССП в 1937-м (потом расстреляют), то — проникается и к нему даже каким-то если не уважением, то человеческим сочувствием.

В дневнике обсуждается и собственная манера письма:

10 мая 1971. <…> А что если назвать эту непонятную рукопись: Попутное?

Это ее выражает, конечно, хотя и странновато.

В результате его книга, составленная из фрагментов дневника, первоначально называвшаяся «Записи ни о чем», будет переименована в «Попутные записи» (см. запись от 21 мая). А чуть ранее приведенной записи о рукописи было сказано вот что:

2 мая 1971. Ц.И. [Кин] прочла мои «Записи ни о чем» и хвалит. Она считает, что надо сохранить тот произвольный порядок, в котором они собраны (записи) и сделать это законом Композиции.

Похвала друга служит для него самооправданием при построении дневника. А все-таки надо признать, что драматург смотрит на жизнь иначе, нежели простой смертный, подмечая в ситуации такие черты, которые делают ее нестандартной, выводят из обыденности в масштаб творческого, поэтического восприятия, то есть кроит из нее всякий раз сценарий очередной своей пьесы, как вот здесь, во время отдыха в Комарове:

2 фев. 1970. <…> Вечером сижу у заболевшего Н. Я. Берковского. Разговоры о том о сем. Он импозантен, в зеленом халате, надетом на белое белье. Заходит Т. И. Сильман, его бывшая любовница, уже постаревшая. Тут же жена[,] Е. А., к которой он потом вернулся. Все стары, интеллигентно выдержан[н]ы, блестяще вежливы.

Публикатор дневника благодарит за помощь тех, кто принимал участие в комментировании текста АКГ, — Елену Александровну Амитину, Дмитрия Исаевича Зубарева, Дмитрия Нича, Константина Михайловича Поливанова, Александру Александровну Раскину, Наталию Дмитриевну Солженицыну, Габриэля Суперфина, Валентину Александровну Твардовскую, Романа Тименчика, Елену Цезаревну Чуковскую, Сергея Викторовича Шумихина, Юрия Львовича Фрейдина.

Михаил Михеев

1964

Выписки из Фонда РГАЛИ № 2590, оп. 1, е.х. 104. 1-й экз. машинописи, заполнен только по лицевой стороне: от 2 янв. до 30 дек. — почти без пропусков, листы проколоты и были сшиты, но рассыпаются (были прочитаны ранее еще пятью исследователями — с 1985 по 2007 г.); 168 лл.[26]

2 янв. Подписал договор на «Зеленую карету»[27]. И. Н.[28] обещал помочь получить деньги поскорее, но это зависит от главбуха.

Письмо от С. Ларина[29] с пышными комплиментами моей статье[30] (в том числе и от имени А. П. Мацкина[31]). Сережа называет статью образцовой, замечательной и т. п., пишет, что для него, читавшего Платонова, она была открытием в Пл[атонове] огромного художника. <…>

4 янв. Получил деньги. У меня Эмма[32]. Вечером у Киселевых. Приехавший из своей деревни Вовка [видимо, сын Киселевых]. Снова удивляюсь, как в такой семье вырос этот превосходный, чистый малый.

Хвастовство И. Н. Его рассказы. <…> Будто бы И. Н. хотят перевести на Мосфильм. Они с Вовкой провожают меня до метро.

5 янв. Обед у Чесноковых[33]: скучно, натянуто. Разговоры вокруг скандала 31-го на встрече Нового года во Дворце Искусств. Туда пришли Окуджава и Евтушенко. Евтуш[енко] попросили читать новые стихи. Он будто бы стал читать поэму «Декабристы»[34]. Ему пьяный Иван Дзержинский[35] стал что-то кричать и назвал его предателем. Дзерж[инского] поддержал какой-то физик. Фамилию его называют по-разному: и Новожилов, и на П (забыл). Молодежь выставила обоих из зала. Комендант города Лукьянов[36] не мог ничего сделать. <…>

7 янв. Звонок из Москвы с радио. Предлагают сделать передачу о В. Э. Мейерхольде на час двадцать минут с участием Эренбурга и актеров[37]. <…>

9 янв. <…> Письма от Оттена[38] и Левы[39]. Н. Д. [Оттен] пишет: «О вашей статье много говорят, вокруг нее большой шум». То же, более спокойно, пишет и Лева. В его письме печальная новость: у Миши Светлова[40] кровохарканье, его увезли в больницу. Он продолжал пить до последних дней.

Уморительную деталь о скандале с Евтушенко рассказала вчера Ольхина[41]. Когда Ивана Дзержинского вышибали из зала, его супруга кричала: — Эх вы, а еще интеллигентные люди, считают себя культурными, а человека ногой под жопу выбрасывают!.. Круги по воде еще идут.

Эмме предложили на телевидении играть Нину Заречную в «Чайке» и она после слез и колебаний согласилась и уже репетирует. Вчера звонил Суслович[42]. Он будет ставить новую пьесу Штейна о Ленине вместо «Ричарда 3-го», которого опять отложили. Эту пьесу Штейн переделал из своей старой «1921 год», существенно ее изменив[43]. Ее хвалят.

В новом издании «В лаборатории редактора» Лидии Чуковской[44] 4 ссылки на мои записи о М[ейерхольд]е. Их цитируют повсюду в хвост и в гриву.

Во время моего предновогоднего безденежья вышло несколько интересных книг, которые я прозевал: биография Экзюпери[45], воспоминания Андреева[46], рассказы Бёлля[47] и Моруа[48] и еще что-то. Может, в Москве куплю.

10 янв. Достал первый январский номер «Леттр франсез», где целый разворот занят моими записями о В. Э. и Маяковском[49] <…>.

Имя Мейерхольда набрано гигантскими буквами.

Я больше чем доволен, я счастлив и, клянусь, вовсе не из тщеславия, а потому что снова имя моего дорогого учителя звучит во всем мире, потому что он не ошибся в моей верности себе…

Купил билет. Сегодня еду в Москву, если… если мне из чистки вернут черный костюм. <…>

Эмма рассказывает, что А. Белинский[50] на репетициях «Чайки» вспомнил меня, приводя в пример тригоринского безразличия к одежде, и говорил еще что-то в этом роде. Сейчас бы помереть и станешь легендой, и постепенно все издадут, что написал, и приятели будут писать воспоминания о чудаке и светлой личности, а я и не светлая личность, и не чудак, а человек, очень много думавший и очень много намеревавшийся сделать, и очень мало сделавший, любивший жизнь больше славы и успеха.

12 янв. Второй день в Москве[51]. Живу в комнате Оттенов, которых на мое счастье нет[52]. Застаю Москву в состоянии паники из-за нескольких загадочных убийств. Некто звонит в квартиры и, если застает там только детей и женщину, входит, назвавшись монтером Мосгаза и убивает охотничьим топориком. Москвичи сидят запершись и не пускают в квартиры никого, кто на отклик отвечает незнакомым голосом. <…> Говорят о 8–9 убийствах за 2 недели. Сегодня вечером, когда мы с Левой ехали от Паустовских (вернее ночью), шофер сказал нам, что убийца арестован в Казани, куда он уехал из Москвы.

<…> Сегодня вечер у Паустовских. К. Г. лежал, потом встал. Ужин. Просматриваю у него блистательные портреты Чуковского и Житкова Е. Л. Шварца[53].

14 янв. Вчера с утра еду в Загорянку[54]. Снегу меньше, чем в прошлом году. Разбираю бумаги, топлю печи. <…> И все-таки мне мил этот старый мой, запущенный и захолодавший дом. Приезжаю разбитый и никуда не могу пойти, хотя обещал к Гариным[55].

По радио сообщают о поимке преступника. Его зовут Ионесян Владимир Михайлович[56] <…>.

Сегодня утром на радио. Просят составить план передачи. Ох уж не люблю этих планов! Потом у Ц. И. Кин[57]. Умная и приятная женщина. Очень интересны ее рассказы. Захожу за Левой и едем сначала в «Новый мир», потом в ЦДЛ обедать. В редакции беру только что вышедший № 12 журнала. В ЦДЛ много встреч: Кузнецов и Зак,[58] Трифонов[59] и Евтушенко, и пробующий со мной активно объясняться Шток[60]. Он зовет в гости и всячески идет на мировую.

Говорят, что по протесту Д. Ибаррури запрещен выход «По ком звонит колокол»[61]. Она вчера прилетела в Москву вместе с Кастро.

Мне нужно повидать Гариных, посмотреть его спектакль [спектакль Э. П. Гарина], постараться повидать И. Г. Эренбурга, написать тексты радиопередачи (Ох!) и тогда я могу ехать[62]. Ну, конечно есть еще ряд небольших и тоже не очень приятных дел.

16 янв. Днем обедаю у Эренбурга. Он мило сохранил для меня номер «Леттр франсез»[63]. Переводит мне предисловие. <…> И. Г. написал к новому тому мемуаров краткое вступление, еще раз напоминающее, что это только воспоминания, а не история… Он говорит слабо и скептически улыбаясь, что больше не видит никакой логики в том, что происходит: в настроениях верхов, в капризах цензуры. Он это повторяет: логики нет, все случайно. Рассказывает мне о новой последней книге «Люди, годы, жизнь». Он написал 22 главы, осталось 8, в том числе и глава о Сталине. Читает мне куски о Михоэлсе и его смерти, о борьбе с «космополитизмом», о 46-м годе, о разговорах с Маленковым об антисемитизме и пр. <…> Читает мне кусок из главы о Фадееве, который мне не нравится: он к нему слишком снисходителен. Говорим о книге Астье о Сталине[64] и вообще о Сталине. Он признает в нем своего рода «гениальность», при всем зверстве, коварстве и злобе. По его словам, все крупные иностранцы, встречавшиеся со Сталиным, были им очарованы. И в то же время он нещадно матерился и был груб с подчиненными и зависимыми от него людьми. Мат вообще процветал наверху, и даже выдержанный Молотов матерился. Он говорит, что только из книги Астье он узнал правдоподобную версию самоубийства Алилуевой. <…> Бухарин рассказывал И. Г., что Сталин очень был тронут откликом Пастернака [на ее смерть] и долго держал его у себя на столе под стеклом, после того уже как вырезка совсем пожелтела. Поэтому он хорошо относился к Б. Л. Тот написал это вполне искренне: это был чистый порыв. <…> О том, как Раск[ольников][65] приходил к нему в Париже, смятенный от страха и просил совета: возвращаться ли. О том, что предстоит 50 лет азиато-африканского национализма. О Мао и о личном воспоминании о приеме у него.

16 янв. Вчера Эренбург согласился записаться для участия в радиопередаче о Мейерхольде. В общей сложности я просидел у него часа три. Он мне показался уставшим и постаревшим, потерявшим свой обычный задор. Все время курит сигары, но говорит почти непрерывно, без всякой охоты вслушиваясь в мои редкие реплики. О его версии смерти Михоэлса: почему его не арестовали и не расстреляли, как других: «игра ума, развлечение Берии».

17 янв. Вечером на «Веселых расплюевских днях» («Смерти Тарелкина») в студии кино — актера с Левой. Потом захожу к Эрасту в уборную. Спектакль хороший, и Эраст Павлович играет хорошо (еще хорош Хвыля — Варравин), но ужасный зал (т. е. зрители). Они пришли явно поглядеть живых кино — артистов, пьеса им не интересна, реакции некультурные. Жалко Э. П. Ему почти сорвали последний монолог, побежав за 5 минут до конца в гардероб. Разговор с Х. А. о том, что она скоро умрет и завещает мне свой архив с записками М[ейерхольда] и редкими программками[66].

Днем случайная встреча с Арбузовым[67] в Лавке писателей. Он был необычайно приветлив, бросился ко мне, как к брату, звал вместе куда-то ехать, вместе жить, чаще встречаться, бранился, что я «пропал и скрываюсь» и пр. Прошлись с ним вместе до улицы Горького.

За обедом в клубе разговор с Б. Слуцким[68].

20 янв. Надо возвращаться в Ленинград. Там какой-никакой, а все-таки вроде «дом». По-прежнему живу у Н. Д. [Оттена], но он может каждый час приехать, и тогда надо выметаться.

Сдал на радио текст передачи. Попросили меня самого прочесть. Да, это длинно. Слушали режиссерша, редакторша и бойкий молодой человек Саша Ширель, помогающий в организации всего этого дела[69].

21 янв. <…> у Левы. Его Люся[70]. Приходят Сарнов[71] и Балтер[72]. Спор о времени. Диаграмма Сарнова. Балтер «левее здравого смысла»: он единственный член партии среди нас. Впрочем, сейчас разница в этом уже почти стерлась. Потом Лева передает мне отзыв Сарнова о моей статье: я «смазал» остроту биографии Платонова и зря «обидел сказ». Он умный человек, но талмудист. <…>

Уже надоело здесь так жить: надо уезжать.

22 янв. <…> Большое впечатление из вчерашних рассказов Ц. И. Кин о дипломате Марселе Розенберге[73] <…>. Сажали не за подозреваемую и потенциальную оппозиционность даже, а за биографии и анкеты. <…>

Помню, как мой отец в 25–26 гг. читал разные обильные воспоминания о конце царского режима — с жадностью, мне почти тогда непонятной. А мне сейчас вдесятеро интереснее все, что постепенно узнается о 34–39 гг.

Сейчас еще можно почти все восстановить, а через десять лет живые свидетели умрут и все будет труднее.

31 янв. Утром приехал в Москву. Днем на радио. Обед с Левой в Арагви. Вечером болтовня[74].

5 фев. Вчера после приезда. <…> Ссора и примиренье с Эммой. Под вечер звонок Саши Ширеля о снятии передачи, посвященной Мейерхольду, и о запрещении вечера его памяти. Он в панике.

6 февр. [После напечатанной даты — ничего нет и пропуск в полстраницы — вещь в остальном дневнике не встречающаяся.]

7 фев. Звонок М. С. Янковского[75] с просьбой зайти к нему. Иду, он колеблется: проводить ли вечер памяти Мейерхольда, назначенный на 14-е (с моим докладом). Если никто больше не приедет из москвичей и останутся только Вивьен[76], Тиме[77], Вельтер[78] и Веригина, то это будет недостойно В. Э. и жалко. Тут он прав. <…>

Умер мой старый хороший знакомый А. Г. Глебов[79]. С ним связаны и воспоминания о начале журналистики, и о драматургическом дебюте, и о делах в Союзе пис[ателей] после 16 октября [1941 года], и о Чистополе. Он недавно стал успешно писать мемуарную прозу — как бы начал вторую литературную жизнь после многолетних неудач в драматургии. Уходят люди 20-х годов.

Тепло, снежно…

Читаю стенограмму Х съезда. Интересно!

(лл. 14–21) [наклеенные на листе вырезки из статьи «Л.Шаумян» в газ. «Правда» 7 фев. 1964:] «На рубеже первых пятилеток» <…>

«…назревала мысль переместить Сталина с поста…»

12 фев. [сверху — вклеенная половина листа, очевидно, перекрывающая какой-то предыдущий текст (нечитаемый):] Третьего дня разыгралась блитц-комедия. Утром мне позвонил Киселев и сказал, что <…> чтобы я написал для «Лен[инградской] Пр[авды]» статью о М[ейерхоль]де. <…> Снова телефон. Янковский сообщает мне, что ввиду моей болезни (?!) вечер переносится. — И не выходите пару дней из дому, — прибавляет он заботливо. — Вам надо вылежаться…

Три вечера подряд во Дворце искусств: 10-го вечер Киры Смирновой[80] — песни на слова Новеллы Матвеевой[81], вчера вечер Андроникова[82] и сегодня капустник.

Капустник мне в общем не понравился. Во-первых <…> есть нечто унизительное, приплясывая, показывать из кармана кукиш, и даже не то чтобы кукиш, а кончик кукиша.

Эта форма гражданского протеста — какая-то холуйская… Андроников был блистателен, с рядом новых рассказов. Заходил к нему за кулисы.

Песни Н. Матвеевой в исполнении под гитару Киры Смирновой (жены Бори Заходера)[83] — хорошо. Это непросто и удивительно, что имеет такой успех. Это сложнее Окуджавы, а вообще совсем новый у нас жанр. Стихи идут от каламбурной детской поэзии, от шутки, которая насыщается большим образным смыслом, недешевым лиризмом. Талантливо!

М. С. Янковский все колеблется: делать ли ему вечер Мейерхольда или нет. И хочется и колется.

Мне очень хочется переписать мою книгу о В. Э. — сделать ее внутренне свободнее, убрать адвокатскую интонацию, излишнюю полемичность. <…>

Литературный мир говорит главным образом о том — дадут ли Ленинскую премию Соложеницыну. После статьи Маршака в «Правде» его шансы очень повысились[84].

14 фев. Занялся Кином[85]. Прочитал три десятка его старых фельетонов и все материалы о нем. Странно: мне интереснее писать о его поколении, чем о нем как писателе. Он очень способный, просто удивительно, но едва начинающий выходить из хорошего ученичества: весь — обещание. Любопытно, что в 37–38 гг. погибли все его друзья-однокашники. Т. е. это поколение тоже вырубалось, так что схема из статьи Л. Шаумян хотя и верна во многом, но узка и не обнимает всего процесса. От этого поколения, которое если бы уцелело, сейчас бы правило, оставили с нимбом святого Николая Островского: остальных уничтожили. <…> Но гибель Кина и его друзей вдесятеро трагичнее. Сам Кин, узнав об аресте одного своего друга, бывшего дальневосточного подпольщика, потом икаписта[86], сказал совершенно точно: — Это самоубийство! [Видимо, в том смысле, что поколение само убивает себя.] — О, как можно об этом написать. И нужно! В этом поколении была еще одна черта: интернационализм. Недаром столькие из него были инкорами, коминтерновцами, кимовцами [членами «коммунистического интернационала молодежи»]. В год окончания войны Кину было бы 42 года. К этому поколению принадлежит и Казакевич[87], и не столько биографией, сколько составом крови. Он его последыш.

Это даже занятно, — почему так не тянет меня читать Кафку. М. б. потому, что надоели иносказания. Хочется правды, от которой будет ломить зубы, как от родниковой воды, а это может быть сейчас только документом, мемуарами, публицистикой, очерком, историческим репортажем. На хрена читать «Дым», когда пишутся «Былое и думы»! Поэтому Каржавин[88] и Евтушенко нужнее Ахмадуллиных[89] и Бродских. Блок говорил, что Брешко-Брешковский[90] ближе к Данту, чем Вячеслав Иванов. Ему тогда тоже осточертели иносказания.

В «Новых книгах» объявлен выход «3–4» частей мемуаров Эренбурга с тиражем в сто тысяч. Думаю, однако, что тут будет поступлено так же, как с «Тарусскими стран[ицами]», т. е. выпустят тысяч тридцать и на этом остановятся[91]. Поди — проверь! А № 2 «Октября» тут в киосках еще нет. Вышел ли он?

Возвращаюсь к Кину. Чтобы понять природу таких людей, как он, было бы полезно попытаться понять и природу того, что может быть названо «обаянием Сталина-вождя». Следы этого есть в книжке Ханина[92]. Я говорю не о позднейших бездумных стереотипах, не о крикливых восхвалениях, которыми в 35–36 гг. были полны статьи даже таких людей, как Бухарин и Радек — их неискренность очевидна, — а <об> искренних чувствах всех в нем ошибавшихся, от того, кто ласково называл его «чудесным грузином», до миллионов, искренне его любивших. <…>

15 фев. <…> Обдумываю и начал набрасывать статью о Кине. По левиным словам ее нужно сдать к первому, и тогда она попадет в майский номер. Редакция «Н. мира» переезжает в дом сзади кинотеатра «Россия» на б. Страстном бульваре. Лева будет там снова сидеть месяц. <…>[93]

Мне переслали из «Н. мира» письмо с восторгом по поводу моей статьи о Платонове. Какой-то Всеволод Шпринк[94].

Сегодня в «Известиях» в программе радиопередач на завтра есть передача о Мейерхольде (видимо, сокращенная на две трети).

17 фев. Передача все-таки была, но продолжалась 33 минуты вместо полутора часов. Зачем-то вставили длинный кусок с Бабановой из «Доходного места» и кусочек из статьи Маркова с каким-то лепетом о формализме. Мой текст хорошо читал Консовский[95]. Все это все же пристойнее, чем можно было ожидать, но какая чудесная могла быть передача!..

Вечером были у Ольхиной с Меттерами (братом писателя Меттера[96]) и Никритиной[97]. Симпатичный, как говорит Нина, «невзначайчик».

18 фев. <…> [подневная запись вся склеена из фрагментов: ][1]. Прочел «Возвращение» Кафки[2]. Написано очень хорошо, но как-то здорово надоели иносказания. Если даже прав Боря[3] в своей трактовке сюжета, то на хрена, чтобы это выразить, все это выдумывать: ведь эт[а] простая мысль не нуждается в такой хитроумной зашифровке. <…> Надо иметь вокруг себя очень благополучный и устойчивый быт, чтобы возникла потребность в таком искусстве. Что-то не верится в кошмарную действительность послевоенной Чехословакии, где даже нищим и бездомным русским поэтам платили государственные пенсии без каких бы то ни было обязательств с их стороны (см. переписку Цветаевой и ее очерк о Белом). После того, что видели и знаем мы, все эти гротески напоминают шевеление языком тихо ноющего зуба[4].

И потом всегда подозрительно отношусь к моде. Первый рассказ еще не прочитал и как-то не тянет[5].

В целом — Кафка — это видимо — хороший Леонид Андреев. Но мне лично это искусство не нужно — ни высшего, ни третьего сорта. Пруст — другое дело! И почему их ставят рядом — не понимаю…

[далее вклеено внизу листа: ] Мне кажется, что Вы Лева [зачеркнуто и вписано поверх от руки — синими чернилами. Очевидно взято из письма] несправедливы к книге о Экзюпери. В ней так много навалено материала, что уже за одно это ей благодарен. Чорта ли мне с концепциями автора! Я всегда предпочту книгу, где нет концепции, но много фактов, худосочному, но со строго выстроенной мыслью труду. Такие книги располагают думать самому: поэтому-то их так и не терпят те, кто считают, что книга, в которой автор не убедил читателя, не имеет ценности. Нужно не убеждать, а толкать к самостоятельному мышлению, хотя бы спорящему с автором. В этой книге просторно для собственных мыслей: спасибо за это!

Недостаток моей книги о Мейерхольде в ее адвокатской интонации. Я тоже стремлюсь в чем-то уговорить, убедить. Психологически это понятно при общей ситуации с именем М-да, но от этого как раз убедительность-то и проигрывает. Все думаю, как бы ее перестроить, чтобы она была внутренне свободнее.

19 фев. На Ленфильме вступил в исполнение обязанностей худрука Хейфец и предъявляет сценарию какие-то новые требования[6]. Смотрел сегодня актерские пробы. Все посредственно: находок нет. М. б. лучше других: Волков на Гурова, Фатеева на Марину и юная Федорова (дочь Зои[7]) на Таню. Познакомился с новым композитором Чистяковым (или Чайниковым?)[8].

Письма от Ц. И. Кин с ответами на мои вопросы и от Н. Д. [Оттена] со странными упреками, что «мы» не интересуемся делами друг друга. <…>

Снова морозы. Эти дни странные разговоры с Э[ммой], от которых на душе холодно.

20 фев. Снова просмотр «проб» с Хейфецом. Он настаивает на новой переработке сценария. В его доводах есть разумное зерно: возвращение к Рахманинову и его музыке, но это требует переработки всего сюжета, т. е. отделение Корнилова от Рахманинова, и от этого уже меняется очень многое.

Юридически я наверно могу отказаться: сценарий утвержден всеми инстанциями и т. п., но практически это может поставить под риск всю постановку, ибо Хейфец не консультант со стороны, а «худрук» объединения, и мне нужно очень хорошо все взвесить. <…>

Я разговаривал с Хейфецем (у Киселева при руководстве Объединения) довольно резко: не столько по существу его предложения, сколько о методах редакторской работы, много месяцев шедшей как раз в противоположном направлении. Ох, как это все надоело!

Вечер памяти В. Э. Мейерхольда во Дворце искусств вчера состоялся. <…> Я должен был говорить 25 минут, но не рассчитал и говорил 50 м. <…> Еще говорили Тиме, Вивьен, Ю. Герман[9] (он прочел новую редакцию своих воспоминаний с яркими отступлениями в плане гражданского гнева — это имело большой успех и наэлектризовало зал), Акимов[10], Винер[11]. <…> В целом вечер прошел хорошо. <…>

28 фев. <…> Письмо от Над. Як-ны и мой ответ[12]. Спор продолжается. Консерватизм бывает разный — у нее консерватизм оппозиции. Что-то в этом меня очень раздражает: наверно — привычка из всякого пустяка делать обобщение. «А в дверях уже стучало обобщение» (О. Мандельштам)[13]. По-человечески ее можно понять: привыкнув всю жизнь быть гонимой, нелегко изменить психологию, но именно от нее мне хотелось большей свободы и живости ума.

Днем в Ленфильме, у Рахлина[14]. <…>

Должен за две недели сделать поправки к сценарию. А статья задержалась. Это скверно.

Иногда побаливает сердце.

29 фев. Вчера получил в Ленфильме впервые деньги за «консультацию», т. е. за бесконечные переделки сценария.

Весь день звонки и встречи, связанные с подготовкой вечера памяти В. Э. в Театральном институте 2-го. Тут главный энтузиаст — студент Миша Морейдо[15]. <…>

3 марта. Состоялся второй вечер памяти В. Э. в зале б. Тенишевского училища. Я председательствовал, что было обозначено в хорошо, со вкусом напечатанном пригласительном билете. Выступали А. В. Смирнова[16], И. Савельев[17], Л. Вивьен (хорошо), А. Крон[18] (неплохо), Т. Есенина[19] (очень хорошо) и Акимов (хорошо). Была выставка, устроенная, как и весь вечер, самими студентами. Мне этот вечер понравился больше, чем первый: в нем не было казенно-комильфотного отпечатка.

Я сам говорил немного, предваряя каждого выступавшего, открывая и заключая. Прочитал под апплодисменты стихи Маяковского о М-де[20] и предложил почтить его память вставанием.

А после вечера ссора с Э. очень глупая.

5 марта. Вечер с Таней Есениной, которая живет у родных В. Э. (племянников) на Малой Посадской. Много говорим, вспоминаем. Она умница, талантлива, но рано постаревшая и как-то замутуженная суровой жизнью. Ее рассказы, в которых нахожу несколько не известных мне подробностей о последних неделях жизни М-да.

Пьем коньяк. Она заканчивает сценарий для Ленфильма. Послала в «Нов. мир» новую повесть, которой впрочем, сама не слишком довольна. Она похожа на Зинаиду Николаевну[21], а голос просто страшно похож.

[в середине листа подклеено] Вчера встреча и длинная прогулка с Борей Слуцким. <…> Он согласился с моим определением, что Евтушенко это медиум, через которого говорит время и он все же симпатичней пустоватого Вознесенского.

9 марта. <…> Над поэтом Бродским (из-за которого у меня возникла такая бурная полемика в письмах с Над. Як.[22]) был суд, но он кончился ничем: поэта увезли в психиатрическую больницу. Хотели доказать, что он «тунеядец».

[текст на листе набран из подклеенных кусочков, в которых просвечивает и обратная сторона (с неразборчивым текстом):] После наших вечеров у меня уйма новых приглашений: доклад о М[ейерхоль]де в Театр. музее <…>.

Вызывали меня в издательство. Я не понял, чего они хотят. Какой-то сбивчивый и туманный разговор. М. б. им хотелось бы от меня узнать, каковы перспективы с М-м и что означают вечера, передача и пр.? Они неискренне просили скорее сделать все вставки и переделки в моей рукописи, а я притворно говорил, что только этим и занят. У кого-то из древних греков была эпиграмма о том, как продавец всучивал покупателю гнилой товар, а тот расплачивался фальшивой монетой. Серьезной заинтересованности и деловых расчетов я в этом разговоре не увидел. Но снова думаю о книге.

Читал хорошую речь Хрущева, возмечтал, чтобы у нас искусством руководили так же, как собираются руководить сеяньем овса и вики. <…>

11 марта. <…> Эти дни читал интереснейший 1-й том Эйзенштейна с его мемуарами. <…>

Вечером мне звонит [Виталий] Аксенов[23]. Он прочитал что-то о Рахманинове и уже хочет все это втиснуть в сценарий. Сначала говорю с ним вежливо, потом распаляюсь и обрываю разговор. <…>

На днях смотрели с Э[ммой] «Живые и мертвые». Все батальные сцены убедительны и волнуют, все прочее, кроме сцен с Серпилиным — Папановым — плоско и неинтересно. Удивительно Симонов не умеет писать живых людей (и женщин особенно). Есть какая-то фальшь в образе Синцова. М. б. потому, что он только «терпит» и не думает. Лавров сначала приятен, потом надоедает, так как характер статичен. У зрителей успеха нет, хотя видимо фильму суждена в будущем году премия[24].

13 марта. <…> Будто бы в тяжелом положении Миша Светлов. <…> Оказалось полное обсеменение организма раком. Он знает об этом. <…>

Письма Над. Як., Н. Д. и Левы. Пишу ответы.

Говорят, что нынче должен быть суд над Бродским, отложенный для психиатрич. экспертизы. Каков бы он ни был, в этом есть нечто от произвола недавней эпохи: ему не предъявлено ни политического, ни уголовного обвинения.

14 марта. Вчера выдумал новую линию в сценарий (в разговоре с Э.) — то, что Корнилов не сжег партитуру Рахманинова и хранит ее тайно, и она мне настолько понравилась, что все сразу в сценарии (как это часто бывает от новой все освежающей выдумки) стало интереснее. Есть, правда и сомнения[25]. <…>

Книжка стихов Шаламова «Шелест листьев» — чистый тон, естественность, но… ждал много и м. б. большего[26]. Впрочем, редактора…

15 марта. Вчера поздно вечером звонок Рубашк[ина][27]. Суд над Бродским состоялся: приговор — 5 лет высылки с принуждением к труду. <…> В основе всего — высокомерный разговор с пресловутой секретаршей райкома К-вой[28] (той самой, что обругала в «Известиях» Колмановского[29]), которая вызвав Бр[одского], спросила его, почему он не хочет учиться, и он ответил, что он не желает заниматься «лже-наукой-диаматом». С этого и начало крутиться. Кто-то из бывших на процессе назвал это «обезьяньим процессом». Думаю, что объективно виновата и среда, восхищавшаяся Бр[одским] и передававшая с восторгом эти его и подобные словечки. Шутить с государством нельзя, а эти небитые дурачки про это забыли. Другое дело, что Бр[одскому] может помочь это все стать настоящим поэтом, если у него есть что-то подлинное, как всегда этому помогает живая, а не придуманная среда.

Вчера ночью передали, что Джэк Руби приговорен к смертной казни.

Вот вырезка из сегодняшней «Смены». [Вклеена из газеты статья «Тунеядцу воздается должное» (без подписи).] О самом Иосифе Бродском говорить уже противно. <…> проповедник пошлости и безыдейности <…> болезненное самолюбие недоучки[30]. <…>

21 марта. Сегодня в «Сов. культуре» напечатана статейка Аксенова «Я оптимист (Из дневника молодого кинорежиссера)» <…> [о фильме «Возвращенная музыка», который Аксенов называет «романтической комедией» с симфонической музыкой, — об «истории восстановления уничтоженного в молодости сочинения»][31].

Все это меня совсем не радует, а скорее даже раздражает, ибо фильм еще не снимается <…>.

26 марта. Давно ничего не записывал [т. е. и пропуск в 5 дней — для его дневника — ощутим как большой перерыв], потому что нервничаю из-за бесконечных ссор с Э. — об этом писать не хочется, а это наполняет мысли.

Так еще не было. Ладно! Посмотрим… <…>

Прочитал пьесу Оттена и Вигдоровой[32] и послал Коле откровенное письмо. Пьеса неважнец и, главное, сделана страшно небрежно[33] <…>.

Вышла милая, талантливая книжка Володи Корнилова «Пристань»[34]. Вместе с «Корабликом» Н. Матвеевой ставлю ее выше всех стихотворных книг последнего времени.

Радио не перевело мне денег и пришлось звонить в Москву жаловаться.

Сижу без гроша и завтра неделя, как не обедал. Вот какие дела-с, Александр Константинович…

Скучаю по Загорянке и независимости.

Письма от Н. Я. (которой разрешили прописку в Москве), Оттена (он снова болеет), Левы, Бор[иса] Нат[ановича Ляховского][35]. Редакция «Леттр франсез» прислала мне 10 штук журнала с моей статьей. Послал Февральскому[36], Н. Я., подарил Тане Есениной… <…>

Смотрели на Ленфильме еще актерские пробы. Киселев нес чушь. Милый, но недалекий композитор Чистяков.

Как-то очень грустно начинается весна.

Фантастическую вещь рассказывал мне Г. М. Рахлин. Его в начале 53-го года взяли из лагеря в Москву на новое следствие и в Кировской пересылке он встретился со знаменитым Петром Смородиным, оффициально расстрелянным еще в 1939 году. Он все годы сидел в одиночке. <…> Когда-то он считался славой комсомола и Безыменский написал о нем поэму, которая так и называлась — «Петр Смородин».

Сколько всего слышишь!

28 марта. Вчера смотрели «Король Лир» в постановке Королевского мемориального театра[37]. Очень хорошо. <…>

А вечером я у Тани Есениной. Она прочитала рукопись моей книги. Говорит, что плакала. Считает, что все прекрасно с 5-й главы, но до этого что-то ее беспокоит. Поспорили немного о характерных чертах В. Э.: подозрительности и пр. и нужно ли об этом писать. Ее рассказы о матери и Есенине, о ее жизни в 37-м году. Просидели опять часа четыре. Ее сценарий на днях будет обсуждаться объединением. Рассказ о судьбе одного из внучатых племянников В. Э., до сих пор сидящего. А один из его братьев без вести пропал в Ростове после немцев.

<…> Миша Светлов умирает от рака, — мой старый товарищ.

30 марта. Сегодня смотрел первый просмотр «Гамлета» Козинцева на художеств. совете Ленфильма. Сидел между Володиным[38] и Чирсковым[39] (который в конце храпел). Я разочарован. Ждал другого и большего. Смоктуновский очень хорош, умен, современен, сложен, но в конечном счете банален, ибо его игра не поддержана всей режиссерской концепцией. А концепции никакой нет. Фильм иллюстративен, театрален, много лишней бутафории. <…> Талантлив ли Козинцев? — Для меня это большой вопрос. <…>

31 марта. [запись подклеена, с явным недосмотром автора, так как вначале просто идет повтор предыдущего отзыва о «Гамлете», но потом еще добавлено: ] В фильме нет мысли, нет темперамента, нет трагедии. <…> Фильм ниже Шекспира, примитивнее[40]. <…> Не сомневаюсь, что критикессы-сикушки разведут вопли о шедевре и обслюнявят Смоктуновского восторгами, но думаю, что найдется кто-нибудь, кто и выскажет правду.

1 апр. Помирились с Э. третьего дня.

2 апр. <…> Сломался (начал крошиться почему-то) вал на моей старенькой «Эрике». Писать пока еще можно кое-как. <…>

Да! Единственное поздравление к дню рождения я получил от… Коли Шейко[41] почему-то. Пишу это без всякой горечи и лирической позы: я сам захотел жить так. И никогда я не любил праздников. Милая Эмма купила мне синюю пижаму, хотя мы были в ссоре. Она-то уж все помнит.

[АКГ слушает по радио доклад Суслова] Нужно ли писать, что позиция Хрущева и нашего ЦК [по китайскому вопросу] мне представляется абсолютно правильной. Среди моих знакомых и друзей я не знаю никого, кто бы думал иначе, даже и те, кто ко многому относится критически.

Примирение с Китаем остановило бы процесс десталинизации, а это самое главное в политическом и духовном оздоровлении страны. Тут сомнений и колебаний быть не может.

Вот любопытное место из доклада [далее — вклейка соответствующей вырезки из газеты]

6 апр. <…> Как-то на днях поругался по телефону с Аксеновым из-за утверждения актеров на фильм. Все они мне до смерти надоели и не могу никак доделать те пустяки, которые остались.

<…> Снова очень скучаю по маме и остро ее вспоминаю.

11 апр. <…> Сегодня в «Правде» большая редакционная статья «Высокая требовательность» — как бы обзор писем читателей, считающих повесть Соложеницына недостойной Ленинской премии. <…>

Купил «Воспом. и размышления» А. Д. Попова[42]. Он там тепло говорит о моих пьесах. Книга эта досадно конспективна, но все же благородна и умна.

<…> Письмо от Н. Я., из которого видно, что ее предыдущее письмо пропало[43]. Письмо от жены Ивана Пулькина[44]. <…>

14 апр. <…> В сценарии осталось еще додумать пустячек, но нет ни охоты, ни фантазии.

15 апр. <…> Сейчас только что слушал по радио трансляцию речи Хрущева на митинге в честь поляков. Сначала он читал, как всегда запинаясь, когда читает заранее написанное, потом отвлекся от текста и стал говорить (о Китае конечно) удивительно ярко, человечно и с юмором и с волнением. Много интересного. Потом опять стал дочитывать написанный текст. Текст этот верно писал кто-то другой: на нем нет того отпечатка личности его, как на всем, что он говорит импровизированно.

17 апр. Сегодня 70-летие Хрущева. Его заслуги огромны.

Если бы не он, эта страшная раковая опухоль культа Сталина продолжала бы разъедать организм страны[45]. Он смел, темпераментен, полон здравого смысла, талантлив. Дай ему бог здоровья!

В напечатанном вчера тексте его речи 15-го вошла только часть его импровизации. Есть дельные сокращения, как например, слишком грубой фразы о Троцком: «Он сгнил», но есть и чрезмерные. <…> Пропали его выразительные комментарии междометиями во время чтения длинной цитаты из речи Мао Дзе Дуна. И вообще без выразительного его интонационного рисунка все не то[46]. <…>

Надо ехать в Загорянку. Болит за нее душа. <…>

У меня три дня назад начали снимать сценарий. Но сразу же произошел инцидент: актер Тетерин[47] отказался говорить текст, который ему не понравился. Аксенов не мог его уговорить. Вызвали по телефону меня и что же? — Оказалось, что этот текст написан не мною, а вписан уже в самый последний вариант самим Аксеновым. Я конечно отмежевался от этого текста, Тетерин был удовлетворен и согласился сниматься, а этот болван Аксенов, самомнение которого феноменально, получил пощечину. Как все это противно! Мне еще нужно написать две песенки. Сперва я не хотел писать, но тогда они предложили заказать одному из трех: Дудину, Шестинскому или М. Сазонову. Я предложил — Окуджаву. Не согласились. Тогда я сказал, что лучше сам напишу. Особо мне за это не заплатят, увы.

Н. Д. [Оттен] не может жить спокойно. <…> Это его старый метод: он уже не раз, поссорившись с кем-нибудь, говорил мне, что этот человек по верным данным «стукач». Я его слишком хорошо знаю, чтобы принимать всерьез. <…> Я знаю, что он не может жить без того, чтобы время от времени не перчить[48] свои отношения с людьми, но тут уж он перешел все границы. [В полученном АКГ письме Оттен «предупреждает» его, что к АКГ в последнее время «липнут всякие охранники».] Читает мне нравоучения и несет чушь. <…> Все это идет со ссылками на Над. Як. т. е. пишется так: «я и Над. Як.» или «мы с Н. Я. считаем».

20 апр. <…> Большое и тоже интересное письмо от Н. Я. о О. Э. и о разном[49]. <…>

В «Веч[ернем] Ленинграде» на днях названа моя фамилия «драматург А. Гладков согласился сделать инсценировку „Синей тетради” Казакевича» для коллектива Михнецова. А я и вовсе еще не соглашался.

21 апр. Новое дело! У редактората студии [Ленфильм] возникло сомнение в правильности переделок в последнем варианте сценария и, вызвав меня, высказали это. Конечно, многое можно было бы им ответить, но лучше поздно, чем никогда. <…> Хейфец колебался. Он производит впечатление мелко-самолюбивого человека, хотя конечно режиссер он хороший. Глупая обида Аксенова.

Послал Н. Д. [Оттену] короткое, удивленное, сдержанное письмо и решил прекратить отношения. Хватит! <…>

22 апр. На студии все то же.

Купил и читаю только что вышедшую книгу В. Шкловского о Толстом[50]. Начинал с опасениями и предубеждением, но пока скорее нравится. Нет привычной для В. Б. риторики (в последнее время, т. е.), все умно, спокойно, много свежего и хорошо использованного материала.

24 апр. Сегодня еду в Москву.

Вчера нехорошо с Э. у нее дома из-за мальчика. <…>

Еще слух, что в Москве Твардовский и Расул Гамзатов обругали и выкинули из номера Р. Гамзатова[51] (конечно, они были пьяные) А. Прокофьева[52] за его участие в деле И. Бродского. <…>

Еду трудно: три чемодана с книгами и рукописями и тюк с одеялом и бельем. Комнату пока оставил за собой. Вернусь к 1-му и пробуду еще дней 10. Пришлось звонить Бор[ису] Нат[ановичу] и просить встретить меня.

26 апр. Вчера приехал. <…>

Меня встречал Лева и Б. Н. [Ляховский] с машиной. Едем в Загорянку. На даче все в порядке. <…>

Дочитал Шкловского. Увы, книга все же в целом не так хороша, как мне показалось. Какой-то суженный взгляд. <…> Толстой у него как-то жалок и не очень умен.

28 апр. Вчера вечером были с Левой у Паустовских. К. Г. еще в больнице. <…> Ночую у Левы на раскладушке. Таня[53] гостеприимна очень. <…>

Твердо знаю: Ленинград мне надоел (не Эмма!) и мне не хочется возвращаться.

1 мая. Приехал утром стрелой в Ленинград. <…>

Последний день в Москве прошел пестро. <…>

Не пишу о посещении крематория[54]: это трудно все… <…>

В № 4 «Иск[усство] кино» воспоминания Габриловича о М[ейерхольд]де с массой фактических ошибок, удивительных для него. Но есть и интересное. В № 10 «Англии» — «шекспировском» — превосходная статья Питера Брука[55], укрепившая меня в создавшемся после «Лира» впечатлении, что он замечательный режиссер, какого у нас сейчас нет (на родине искусства режиссуры!).

Надо, чтобы под ногами был хоть какой-то кусок твердой почвы — хоть в чем-нибудь — не в работе, так в личной жизни или в верности корням, памяти матери и еще чему-то более важному, чем это можно себе представить.

Отсюда — страх новых перемен: их было довольно…

3 мая. Пасха. <…>

Надо бы записать трагические остроты Миши Светлова, умирающего в Кремл. больнице (по последним сведениям, ему стало лучше, но это только встряхиванье перегоревшей лампочки — процесс необратим). К нему пришел сын. И Миша попросил его принести пива: «Рак уже есть» — сказал он ему. И другое, в том же духе.

4 мая <…>

Два кратких письма от Н. Я. Просит меня не ссориться с Н. Д. [Оттеном], но разрешает обругать его в письме хоть матом[56]. <…>

Воспоминания генерала Горбатова в «Нов. мире» фактами опровергают странные домыслы Лакшина в его статье о Соложеницыне о лагерной этике, придурках и прелести подневольного труда[57].

[копия, 2-й экземпляр, из отпечатанного на машинке письма АКГ к Оттену]

Не оправдываюсь, но уточню факты. <…>

Осуждению Бр[одского] никогда не радовался, как Вы это безосновательно утверждаете, как не радовался в свое время расправе с Киршоном[58], о котором думал очень дурно, или трагическому концу Павла Васильева[59], который был явный мерзавец. Нигде этого в моих письмах быть не может. Думаю, что мне более глубоко жалко этого несчастного малого, потому что в отличие от большинства его поклонников я довольно реально представляю запах хлорки тюремных параш, вонь пересылок и унижение подневольного труда. Никому (и даже недругу) пожелать этого не могу, но и шутить с этим тоже не советовал бы. <…>

Вы утверждаете, что ко мне «как к меду липнут охранники». Число моих друзей по сравнению с Вашими весьма немногочисленно и легко обозримо. Кто же это? Лева Левицкий? Борис Натанович? Может быть, Володин?… Или?.. Кандидатур в «охранники» так немного, что выяснить это обстоятельство очень легко. Прежде, чем продолжать нашу переписку, я хотел бы, чтобы Вы уточнили Ваше заявление. Проглотив его, я допустил бы предательство по отношению к ним.

Привет Елене Михайловне!

5 мая. <…>

Иду в Дом книги. Там встреча с Л. Я. Гинзбург[60]. Рукопись ее книги о лирике затребовали в Москву и все дело затянулось. Встречаю на Невском Рубашкина[61], который рассказывает, что начали продавать в Лавке писателей книгу Эренбурга. Идем и покупаем. <…>

11 мая. Вечером 9 мая был снова у Т. Есениной. Она отдала мне неопубликованную запись Эйзенштейна о мейерхольдовском архиве «Сокровище» (не вошла в 1-й том собрания). Говорили о многом и конечно больше всего о В. Э. Подробный ее рассказ о смерти З. Н.[62] (ночью записал). Рассказы об И. И. Кутузове[63].

12 мая. Почти целый день привожу в порядок свои книги и бумаги. Как я всегда ими обрастаю, где бы ни был. Даже в лагере перед освобождением у меня был уже огромный «архив» в самодельных деревянных чемоданах. Часть его я все-таки вывез. Иногда думалось, что — зря. А сейчас жалею, что уничтожил пачки лагерных «ксив»[64] — в них многое отражалось.

17 мая. Пишу в Загорянке. Приехал в четверг 14-го. Ночью в поезде почти не спал под влиянием разговора с Э. на вокзале. <…>

Вчера снова в городе. Обед с Левой и Женей Винокуровым[65] в ЦДЛ. После длинный разговор с Женей о 37-м годе. <…> Женя интересуется разным и наряду с Борей Слуцким один из немногих по-настоящему интеллигентн[ых] людей среди поэтов этого поколения. <…> Потом у Володи и Милы, родных Левы[66]. М. б. они будут жить в Загорянке. <…>

Сегодня приезжают ко мне Лева и Володя. <…>

Смутный слух, что наверху есть антихрущевская, «левоцентристская» (?) группировка.

20 мая. Сутки в городе. Ночевал у Левы. Обедал в ЦДЛ и встретил Мишу Светлова с палочкой. Он похож на свою тень и выглядит страшно. <…>

Нервы напряжены. Жду разговора с Э. по телефону, как пытки, но она уже в другом настроении, а я, не успев перестроиться, говорю что-то не то… Она приезжает завтра.

12 июня. Давно ничего не записывал[67]. БДТ играл в Москве и за 20 дней Эмма была занята лишь 4 раза и мне пришлось ее развлекать и просто занимать ее время. И не работал тоже, конечно, почти. Устал, так как ежедневно мотался с дачи в город. В Загорянке — прелесть, но все это проходит мимо меня.

Были дважды у Гариных. Эраст и Хеся начинают ставить в кино «Обыкновенное чудо» Шварца и у них в доме необыкновенное оживление и подъем. <…>

Нового ничего почти. Вялая переписка с Ленфильмом из-за песенок. Мне удалось спихнуть их на Окуджаву. Встречи в ЦДЛ с Мишей Светловым, А. Штейнбергом и др. Лева в больших порциях. Он мил. Вертинский на магнитофоне. Его Люся. Толя Сахнин[68]. Сарнов. Юра Казаков[69]. Штейн. Розов. А. П. Старостин[70]. Соловьи Загорянки. Сирень. Переезд Володи Трифонова с присными.

<…> Сегодня у меня здесь был Валя Португалов[71]. Отдал ему хранившуюся у меня с 1941 г. папку со стихами и поэмами Ивана Пулькина. Он пробует протолкнуть кое-что в печать. <…>

В Загорянке прут из земли цветы. Сад запущен, но в этом его колдовство. Одновременно цвели сирень и яблони. Очень хочется жить здесь постоянно.

16 июня. Вечером у Шкловских с приехавшей из Пскова Надеждой Яковлевной. Пришло много народа: Н. Я. удивительно популярна, в том числе какие-то физики, филологи, Кома Иванов[72], Нат. Ив. Столярова[73] и пр. Уехал с последним поездом.

Задремав, выскочил в Валентиновке, и пришлось ночью идти пешком в Загорянку. Ночь теплая. Еще поют соловьи.

Рассказы <…> о том, что Чуковский и Маршак отреклись от защиты Бродского (непроверенно) и прочее[74]. Кома Иванов симпатичен и очень интересен, как обычно. <…>

Своими дачными жильцами я доволен. Особенно симпатичен Володя. <…>

В самотеке стихотворном, который Лева читает в «Новом мире», масса антисталинских стихов и поэм, правда, очень скверных. <…>

Н. Я. скоро 65 лет, но она молодцом. Ум совершенно свежий, хотя и не без понятных предрассудков (отношение к Горькому). Она уже не вернется в Псков. Ее рассказы о студентах.

В «Октябре» продолжаются фронтовые записки Кочетова[75]. Как он все-таки бездарен!

Уже стемнело. В саду божественно хорошо. Вот бы жить здесь и писать и не суетиться и не болтаться по свету и чужим квартирам и гостиницам.

20 июня. <…>

Созвонившись с Над. Як., еду к ней[76]. <…>

<…> Звонит Анна Андреевна Ахматова и просит зайти за ней на Ордынку к Ардовым и привести к Шкловским (где живет, как всегда, Над. Як.). В это время приходит молчаливый физик в очках, которого я уже видел в этом доме, поклонник стихов и хороших поэтов, человек немолодой и ответственный[77]. Идем втроем за А. А. Она плохо ходит даже с палкой и много что-то недослышивает, но лицо ее не по-старушечьи красиво и значительно, ум свеж и остроумие не блекнет. Удается взять такси и, хотя это очень близко, мы везем ее, потом я с физиком отправляемся за покупками. А. А. вина не пьет, а только водку, но сегодня она не хочет пить и мы покупаем боржома, сыра, ветчины, шпротов и апельсинов. Образуется маленький пир. Еще горячая картошка и чай. Кроме нас еще старуха Василиса Шкловская[78], Варя, Панченко[79], потом приходит какой-то Ефим[80] и Юля Живова[81].

Сидим так несколько часов. А. А. говорит немного, но всегда интересно. Юля Ж. приносит известие, что А. А. разрешена поездка в Италию. Там ей присудили какую-то премию и идет что-то вроде фестиваля поэзии. До этого все время отказывали. Будто бы разрешено ехать на 10 дней в любое удобное А. А. время. А. А. узнает это впервые вот тут. Она заметно (хотя и не слишком) оживляется и просит, чтобы проверили. Звонят Маргарите Алигер и та подтверждает (у нее дочь Маша служит в Иностранной комиссии ССП). Заходит речь о воспоминаниях Чуковского, и А. А. говорит то же, что и я («Большой человек имеет право быть отраженным в ста зеркалах, и каждое отраженье существенно»). Н. Я. рассказывает, что у нее как будто выходит дело с пропиской через чью-то протекцию[82]. <…>

Меня она [Ахматова] узнала и разговаривала как с хорошим знакомым. Потом она ушла вместе с Юлей, которая пошла ее провожать, и забыла свою палку с ручкой из слоновой кости. Коля Панченко побежал ее догонять.

Я еще сижу с Над. Як. вдвоем в ее комнатке за кухней. Она собирается на днях ехать в Тарусу, где будет жить в той же квартире, где я у нее был впервые (улица Либкнехта, 29).

Вот тут пришел некий Ефим и разгорелся бурный спор об Илье Глазунове[83], выставка которого на днях открылась в Манеже и привлекает толпы любопытных. За Глазунова был он один, остальные все его резко ругали. Коля рассказал о группе «русситов», куда его затягивал этот Глазунов. Это полускрытая литературная группировка — не совсем «кочетовцы», но близко: националисты, консерваторы. Во главе их будто бы Солоухин.

21 июня. День на даче. К вечеру приезжает Лева. <…>

Прочитал за эти дни сборник воспоминаний о Мейерхольде, составленный Вендровской[84]. Есть интереснейшие вещи. Книга может быть замечательной. Когда только его издадут. Я дал в сборник главу из книги, но не лучшую.

27 июня. Четвертый день в Ленинграде, на Кузнецовской.

Когда мы с Левой тащили вещи по перрону перед отходом «стрелы», меня окликнула Юля Живова. Она тоже тащила чемодан. Оказалось, что это вещи Анны Ахматовой, что она идет сзади. Оглянувшись, я ее увидел, подошел, поздравил — в этот день 23-го ей исполнилось 75 лет. Я ехал в первом вагоне, она в шестом. Устроившись и оставив вещи, я пошел к ней. Она уже сидела в купэ. В числе провожатых был Кома Иванов, кажется, с женой. Юля Ж. успела мне шепнуть, что у Н. Я. дела еще не прояснились (насчет прописки) <…>.

Меня где-то прохватило сквозняком и болела спина. Плохо спал. Встречала Эмма.

<…> Смотрел с Аксеновым и Шварцем материал. Почти тысяча метров. Да, это плохо, и особенно актеры. Хуже всего старики: Волков и Тетерин — набор штампов, не те характеры. Аксенов — или не понимает, или спасовал перед наглостью халтуртрегеров, лихо, не задумываясь, снимающихся то в Ялте, то в Киеве, то в Москве и летящих со съемки на съемку.

Сегодня говорил с Киселевым. <…> Попутно разговор с упоенным славой и кокетливым Смоктуновским. Он удручен, что его не пустили в Англию. Типичный актер: льстивый, гибкий, неискренний или слишком разнообразно искренний. <…>

2 июля. Загорянка. Приехал третьего дня вечером.

На даче кроме Володиной семьи живут Лева и его сын Миша. <…> Сегодня, наконец, закончил дело с плитой в крематории. <…>

Прочитал тут в две ночи в гранках журнала последнюю часть «Люди, годы, жизнь» Эренбурга. Общее впечатление — разочарование. В конце книга не поднимается, а как-то падает. Все сбивчиво и мелковато. <…> Вспоминаю рассказы И. Г. о годах, описанных в этой части мемуаров: он говорил о них ярче, острее, чем написал. Многое просто опущено. Возникает ощущение, что автор думает одно, а пишет другое. <…>

В Москве говорят о введении 8-часового рабочего дня с двумя выходными в неделю. <…>

Вечером шашлык на костре в саду у Каменских[85]. Хорошо! Так бы и жить.

4 июля. Вернулся в Лен-д вчера на пятичасовом сидячем курьерском. Ссоры с Э., изматывающие душу. Все то же.

Жара кажется немного спадает.

6 июля. Вечером радио сообщило о смерти Маршака. <…>

С Э. помирились. Она опять уехала в Новгород сниматься. <…>

9 июля. <…> Сегодня был на записи песни «Белые ночи» исполнитель Георг Отс[86]. Текст написал Булат Окуджава. Он пришел на запись. Час болтали с ним в многочисленных паузах и перерывах. У него скоро выходят две книги: в Москве и Тбилиси, но с комически малым тиражем: 2 и 5 тысяч, хотя, разумеется, заявок было вдесятеро больше. <…> Текст песни неплохой. Вторая песня нравится ему гораздо меньше (шуточная). Говорили о том о сем: о Маршаке (которого хоронили как раз в это время в Москве), о К. Г. Паустовском, о репрессиях (у него мать просидела 19 лет) и т. п.

11 июня 1964. Попутно писанию сценария перечитываю (чтобы заразиться красками) Гоголя. Взял и Герцена, но увлекся и перешел границы необходимого — стал читать вдоль и поперек. Уж в который раз сижу над «Былым и думами» и вычерпываю новое, не замеченное[87].

Нет! Не назад к Герцену нам надо идти, а вперед к нему: вот уж кто ничуть не старомоден, а неслыханно остер, умен, безгранично всепроникающ. Рядом с ним И. Г.[88] — шамкающий слащавый старичек. У Герцена есть догадки и прозрения, которые ранее нашего времени не могли быть поняты, а есть и такие, думаю, которые будут поняты только при конце нашей эпохи. Снова стало мечтаться о книге «Дневник читателя», т. е. о комментированном перечитывании книг, подобных «Б[ылому] и д[умам]». <…>

Я все никак не доберусь до писем Герцена: знаю их плохо и слишком выборочно, а пора бы узнать.

<…> Белинский (в письме к Г[ерцену]) называл его ум осердеченым.

Любая проза рядом с герценовской кажется монотонной: читая Толстого, Достоевского, Чехова часто угадываешь и ход мысли, и дыхание фразы. Это даже становится своеобразной силой — действует психологический закон метра, рифмы, закон рефрена. И движение мысли, и структура фразы у Герцена неожиданны. <…>

Первый раз я всерьез и внимательно читал Герцена во второй половине лета 37 г. после ареста Левы[89] (до этого только проглядывал). <…>

17 июля. Жарко.

Письмо от Над. Яковл. В Тарусе в этом году много народа. Пишет, что скучает. Зовет туда. <…>

Читал воспоминания Тучковой-Огаревой[90]. Жалко Герцена. Это удивительно, до чего такие большие, умные, блестящие люди не умеют устраивать себе личную жизнь.

18 июля. Происходит забавная вещь: одному разрешается то, что не разрешается другому. Один легко добивается того, что для другого невозможно. Значит, дело не в том, «что», а в том, «кто». Будто бы дело Бродского пересмотрено, потому что в это вмешался Грибачев[91]. «Октябрь» печатает мемуары о лагере, которые никогда не разрешили бы «Новому миру». И так далее. <…>

«Лагерная» тема становится модной и цензурной. Нужно ли бояться, что халтурщики, спекулянты или создатели легенд замусолят и истаскают ее прежде, чем будет создано что-то достойное ее? Не думаю. И до «Войны и мир» было множество романов о 1812 годе, и до васильевского «Чапаева» было много инсценировок того же «Чапаева» в кино и театре. Настоящее произведение заслонит и заменит все, что появлялось на пути к нему. <…>

19 июля. Вчера приехал Лева с венгром Палом Фехером, замест[ителем] главного редактора большого будапештского журнала. <…>

Пал симпатичен, умен, молод (28 лет), очень любит русскую литературу и сравнительно хорошо ее знает, кое-как говорит по-русски и хорошо читает, почти обо всем мыслит синхронно с нами (это главный сюрприз). Во время событий 56 года был солдатом, отец его старый социал-демократ [с]идел и при немцах, и при Ракоши: пальцы на одной рук[е] ему отрубили гестаповцы, на другой работники госбезопасности. <…> Коммунист, но в его личной библиотеке есть и «Доктор Живаго», и Г. Струве «Русская литература в изгнании», заядлый книжник и симпатяга во всех отношениях.

Сегодня ездили на машине в Павловск и Пушкин. <…>

Интересны его рассказы о Яноше Кадаре, положении в Венгрии, о популярности там Хрущева, о простоте Я. Кадара (живет в обыкновенном доме в трехкомнатной квартире, ходит по улицам пешком). Почти все писатели (кажется даже буквально все), замешанные в событиях 1956 г., на свободе и печатаются, и Гай, и Лукач и др. Лукач написал большую статью о Соложеницыне, где высоко оценивает особенно «Матренин двор» и ее м. б. напечатает в конце года журнал Пала (забыл название). <…> Прозападнические настроения в Венгрии невелики, руссофилов много. <…>

Седьмой номер «Нов. мира» еще лежит в цензуре (кстати, предварительной цензуры в Венгрии нет), снова плох Миша Светлов, болел и Константин Георгиевич. <…>

Они привезли из Москвы № 7 «Октября», где напечатаны воспоминания Б. А. Дьякова[92] о лагере и я за пол — ночи их проглотил. Правда фактов, обстановки и неправда психологии рассказчика и его друзей. Она слащава, условна. Нет, даже честные, хорошие, искренние коммунисты держались не так. Это уже делаемая легенда, хотя м. б. легенда полезная. Я знаю Дьякова и тут то же, что в мемуарах Штейна — рассказчик себя стилизует и украшает.

21 июля. Разминаю, тискаю сюжет. Но дело идет вяло. <…>

Рассказ шофера такси о неграх: грубы, хамы, и они избегают их обслуживать, и даже заявляли в Интурист (не в пример американцам, англичанам и др.).

24 июля. <…> Пал по-настоящему интеллигентен и скорее в нашем русском смысле, чем в европейском.

Ночью провожал их [в Москву], а перед этим Эмма закатила нам ужин с водкой, Донским шампанским, окрошкой, бифштексом и цветной капустой.

На днях в Известиях был фельетон о возмутительной истории с Н. Виртой, шантажировавшим членским билетом ССП шофера. Сегодня газета печатает постановление ССП о том, что Вирта заслуживает снисхождения <…> а также покаянное письмо самого Вирты. <…>

26 июля. <…> Письмо от Н. Я. милое, умное. Довольна тем, что я написал о близости «Шума времени» и Герцена и пишет, что О. Э. очень любил Герцена[93]. Пишет и о сходстве наших мыслей о Барри Голдуотере. [АКГ опасался прихода его как кандидата в президенты к власти на выборах в США] <…>

Встреча с Р.[94] в библиотеке. И через несколько фраз начинаем говорить о 37-м годе. Эта тема влечет к себе, как бездна. Вспоминаю множество бесед за эти годы с такими разными людьми как Б. Слуцкий, Е. Винокуров, Л. Левицкий, А. Каменский, Н. Панченко, Т. Есениной, Л. Борисовым, К. Паустовским, И. Эренбургом, Ц. Кин и многими другими, и все эти разговоры почти всегда неизбежно съезжали на эту злосчастную историческую загадку. У меня в 37-м году не было ни одной ложной иллюзии, но все же я допускал, что в этом есть какой-то процент жестокой исторической целесообразности (угроза фашизма — а угроза шла с другой стороны! — военная опасность и пр.). Не очень веря во вредителей (я слишком хорошо для этого знал с детства психологию русского инженерства), я верил в отдельных шпионов и, не оправдывая возможной поимкой одного репрессии к сотням и тысячам, все же думал, что такой расчет мог быть. Но похоже, что шпиономании не было и на самом верху, а была только истерическая опаска за власть. Огромное большинство было уничтожено превентивно: не за реальную оппозицию, а за возможную. По большому историческому счету это была гигантская ошибка и Сталину не помогли такие искусственные меры, как создание исторических «прецедентов», вроде возвеличения Грозного — он уходит в века загадочным преступником. <…>

В 7-м номере «Москвы» интересная, местами талантливая, страстная, несмотря на срывы в безвкусицу настоящая повесть А. Алдан-Семенова «Барельеф на скале». Это о лагерях на Колыме в 50-х годах[95]. <…>

Наши легкоатлеты с треском проиграли традиционный матч амерериканцам в Лос-Анжелосе. У тех преимущество в 30 очков. Наши не взяли первого места ни на одной беговой дистанции. Как же радио тянуло с информацией. Говорят, проигрывать тоже надо уметь. Но этого мы как раз не умеем, и не потому ли мы и проигрываем?

29 июля. <…> [узнал от Рахлина] неприятную для меня новость: будто бы получено указание прекратить прием заказов на двухтомник Мейерхольда (о чем было объявлено повсюду месяца два назад) и будто бы издание по приказу ЦК снято с плана. <…>

1 авг. <…> Письмо от Маши Валентей (Мейерхольд)[96]. Пишет, что у нее грустное настроение. <…>

В «Москве» воспоминания Л. Никулина[97] о Бабеле. Они не очень интересны, но в них сквозит желание доказать всем, что Бабель его, Льва Никулина, очень любил. А молва твердила и твердит, что он имеет какое-то отношение к его аресту. М. б. это правда, и поэтому-то он так распинается. Вообще у Никулина стойкая репутация стукача. Слышал я, что именно поэтому он так легко всегда ездил за границу, что исполнял функции информатора за пребывающими за границей нашими писателями. А про его отношения с Бабелем были сочинены такие стишки:

«Каин, где твой Авель?

Лева, где твой Бабель?»

Известна еще такая эпиграмма на Льва Никулина:

«Никулин Лев — стукач надомник

Опять свой выпустил двухтомник

И это все читать должны

России верные сыны»[98].

Говорят — дыму без огня не бывает. Когда-нибудь все станет известно: и про Никулина, и про Веру Инбер[99], и про Всеволода Рождественского[100], и про Вадецкого[101], и про Ираклия Андроникова, и про Льва Ошанина[102], и про всех других, кого чернит молва.

Вышел иллюстрированный каталог серии «Жизнь замечательных людей», изданный старательно, но бестолково. <…> Про книгу Воронского о Гоголе сообщается, что она была подготовлена, но не вышла[103]. А у меня она есть! Что это? — ошибка или что? М. б. тираж ее был уничтожен и у меня случайно попавший ко мне (не помню как) уникальный экземпляр? <…>

2 авг. <…> Задача дегероизации усатого батьки остается одной из главных задач литературы. <…> В споре Дьякова с Лакшиным — прав Дьяков, хотя наверно гораздо приятнее сидеть за одним столиком в ЦДЛ с Лакшиным, а не с Дьяковым. <…>

И не нужно строить иллюзии, что мне выпадут «несколько обеспеченных лет», когда я смогу спокойно писать, что мне хочется. Бодливой корове бог рог не дает, как известно. Любую большую работу можно сделать, только что-то принеся ей в жертву. Это я и насчет книги о Герцене, и насчет своих планов. Все эти вещи нужно исподволь начинать. Объем предварительной работы так велик, что надо влезать в него попутно всему делаемому и урывать на него время не от очередных работ, а от безделия или от нецеленаправленного чтения.

Сценарий мой грустен и это может испугать Киселева[104]. Молодой Некрасов у меня убегает из ресторации, не заплатив за обед, и в полной нищете пишет халтурную книжку: «Как разбогатеть» — и это тоже может шокировать тех, кто помнит из него только «Выдь на Волгу»…

3 авг. Письмо от Левы. У Соложеницына изд-во «Сов. пис.» отклонило сборник рассказов под предлогом, что он не переработал рассказ «Матренин двор» «после критики». <…>

4 авг. <…> В газете «Кино» интервью с Л. Голубкиной, где она говорит, что поступает в ЦТСА и может быть будет играть Шуру Азарову и в театре. Хорошо бы, если б возобновили спектакль[105]. В ЦТСА снова Тункель[106], а с ним отношения прохладные. А недурно бы… <…>

Записать рассказ Горелова[107], как он понравился в тюрьме надзирателю и тот решил «создать ему условия» и перевел его в камеру, где разрешалось сколько угодно писать и спать днем. Оказалось, что это… камера смертников.

6 авг. Только сегодня написал начало сценария, которое мне нравится. Без начала не мог продвигаться дальше. Может быть теперь пойдет быстрее… <…>

Третьего дня, судя по газетам, под Москвой был ураган и ливни. Беспокоюсь о даче с ее дырявой крышей.

8 авг. <…> Напряженно во Вьетнаме. Хрущев произносит речи в поездке. Был на Волге, в Ростовской области, потом в Осетии, где какая-то годовщина.

9 авг. <…> Через Москву проехал освобожденный из лагеря ленингр. писатель Кирилл Косцинский[108], посаженный несколько лет назад. Наверно он уже в Ленинграде.

Выстирал свой плащ. Это приятнее, чем писать сценарий. Пишу это вполне искренне, хотя это может показаться кокетством.

10 авг. <…> Хрущев уже в Башкирии.

13 авг. Болею и работаю. Так мои фурункулы еще не болели. Снова на шее, справа. Ни сидеть, ни лежать. <…>

В «Литгазете» письмо Асмуса, Шкловского, Ермилова, Перцова, Храпченко против Дымшица и его ответ. Он книгу [Бахтина] прочел хорошо и все понял, но не смеет спорить так, как в прежние времена. А это делает его позицию (чисто караульно-полицейскую) половинчатой и неубедительной. Нельзя матюгаться шопотом. С обеих сторон спор идет с умолчаниями о главном. Это конечно выгодно защитникам этой ярко талантливой книги.

14 авг. <…> Прочитал в № 7 «Иностр. литературы» книгу Хемингуэя о Париже 20-х годов «Праздник всегда с тобой»[109]. В целом это интересно и очень хорошо написано. <…> После этой книги в нем самом очень многое становится понятным. Есть превосходные куски. <…>

Каждое утро слушаю для вдохновения «Старина Люсьен» Э. Пьяфф и песенки Беранже в исполнении старухи Грановской. В «Старину Люсьена» я просто влюблен. Приучаю воробьев прилетать за крошками на терассу.

20 авг. <…> Хрущев вернулся в Москву и едет в Ч-Словакию.

21 авг. <…> В 9 ч. 15 м. по радио зазвучал зловеще знакомый голос Левитана <…> сегодня умер Пальмиро Тольятти. <…>

Об А. Горелове.

Его рассказ о «камере смертников»[110].

30 авг. Лева прав — повесть Домбровского превосходна[111]. Она достоверна, как документ — это то время, умна, прекрасно написана, хоть и без каких бы то ни было усилий казаться оригинальным, и так как она естественна и искренна, то ни на что не похожа. Ее не с чем сравнить — рядом с ней и Солженицын кажется слишком литературным: хотя внешне — это, казалось бы, насквозь интеллигентская вещь, а тот «народен». <…> Читал с наслаждением, горечью, волнением. Нас когда-то знакомил Яков Варшавский[112], но я даже забыл внешность Домбр[овского] и не узнал бы при встрече или узнал бы — не сразу, но он должен помнить мою фамилию. Вот вам и «новая волна» в прозе! <…>

Бурного успеха не будет: это слишком умно и тонко для «массового читателя», но успех будет настоящий и прочный. <…>

Интересно — это половина или меньше?

Просмотрел еще я в номере критику. Статья Сурвилло хороша. Сарнов не произвел на меня впечатление: не то. Зато Олег Михайлов произвел неприятнейшее впечатление. Может, он и прав, но сам метод такого критического следствия попахивает чем-то знакомо-гнусным. Критическая методология не «новомирская», а какая-то литературно-полицейская. <…>

Воспоминания Смирнова плохо отредактированы. <…> Писать о первых годах «Нового мира» и не упомянуть хотя бы об истории с «Повестью о непогашенной луне» и пр. — это странно. Надо было бы назвать это «Воспоминаниями о В. Полонском»[113], — тогда другое дело. Сам автор мне подозрителен. Он ведь, помнится, был активным «переваловцем» — значит, «выжил», как и лучший друг Ивана Катаева П. Слетов[114]. Что-то тут есть темное. <…>

Все о Бабеле в «Знамени» захватывающе интересно. Я не читал рассказов, а только пробежал письма и Мунблита[115]. Удивляюсь как прошли письма. Ведь это свидетельство о том, что честно работать в литературе — это значит быть нищим. <…>

11 сент. Сегодня утром приехал из Ленинграда. <…>

27 авг. в Лен-д вернулись из Новочеркасска Эмма с семьей. Я еще не кончил работу и мне пришлось прожить с ними пока я не завершил и переписал сам набело весь сценарий. Таких трудных условий для работы, несмотря на все внимание Эммы и Н. И. [матери Эммы, Нины Ивановны] у меня еще пожалуй не было: даже в Чистополе[116] было спокойней.

9-го сдал сценарий [фильма «Зеленая карета»] в Ленфильм.

<…> Практически я написал сценарий в промежуток с 6 августа до 8 сентября, т. е. в месяц. <…>

Денег нет и я целиком завишу от судьбы этой работы.

Заканчиваются съемки и «Возвращенной музыки». <…>

Самым большим событием этих дней было опубликование «Памятной записки» Тольятти[117]. <…>

Сад в сторону уборной разрыт: проводят водопровод по инициативе соседей. Это будет стоить 150 р. с лишним, что при моем безденежье — катастрофа, но не участвовать в этом в половинной доле, живя здесь, хотя бы нечасто, я не могу.

15 сент. <…> С утра наслаждаюсь — чтение, размышление, одиночество. Потом появляется Т. и все по обычному, с этим связанное. <…>

Ночью Бибиси передало, что Хрущев на приеме японской делегации хвастался, что у нас изобретено новое могучее безграничной силы оружие, которое ему недавно показывали военные.

16 сент. Третьего дня умер от рака Василий Гроссман. Я узнал об этом сегодня в редакции «Нового мира» от Берзер[118] и Левы.

Еще нигде нет извещения. Составляются, черкаются, исправляются некрологи, посылаются на визу Ильичеву[119]. Дело в том, что Вас. Гроссман был в прямой опале. Рукопись его романа (вернее, последней части романа «За правое дело») была отвергнута несколько лет назад «Знаменем» и отобрана у автора (уникальный случай!) «органами» со всеми копиями[120]. Потом в прошлом году цензура сняла его очерки из «Нов. мира» и «Недели» об Армении. Говорят, Ильичев его ненавидит.

В «Новом мире» атмосфера конфуза, что-то доносится из «Известий», где черкают энный вариант некролога. Сидит в своем кабинете сам Твардовский с каким-то опухшим лицом, собралась вся редколлегия. Все смущены и чем ниже по редакционному рангу, тем откровеннее возмущаются и злятся. «Верхи», если и возмущаются, то только за плотно закрытыми дверьми. Тут очень заметна граница между «членами редколлегии» и «аппаратом» — та же атмосфера «двора» с интригами, тайнами, слухами.

<…> Не хотел ехать завтра в город, но наверно придется: надо пойти на гражданскую панихиду, хотя я с Гроссманом и не был знаком.

Встреча вплотную с Твардовским в коридоре нового помещения редакции. Он смотрит на меня, словно что-то припоминает, но я не кланяюсь (тоже незнаком) и он проходит. Может, надо было поклониться?[121]

17 сент. Ослепительно прекрасный осенний солнечный день.

Чувствую, что надо поехать на похороны Вас. Гроссмана: он в опале, народу будет немного — и еду. Так все и оказалось, впрочем лучшая часть московских писателей пришла. Пришли и старики: И. Г. и Паустовский. Я стоял в почетном карауле в паре с Борей Слуцким. Говорили: Березко, Бек, Евг. Воробьев и неплохо — И. Г. <…> Потом говорил с ним во дворе: звал приезжать на дачу. <…>

18 сент. Слуцкий вчера сказал со слов В. Гроссмана о том, что однажды после войны он пришел к Фадееву и сказал ему, что А. Платонов почти голодает и надо бы ему помочь. Это было как раз после того, как Ермилов раздолбал рассказ «Возвращение», и Платонова нигде не печатали. Фадеев ответил ему так: — Знаешь, бывают такие времена, когда актом высшего гуманизма является подумать о самом себе… Это Фадеев сказал Гроссману, а тот Слуцкому. В этом весь Фадеев, который по слащавому рассказу Книпович плакал, когда писал «Молодую гвардию». Впрочем, это тоже возможно. Эгоизм и сентиментальность часто связаны. <…>

Орлов рассказывал, что в Париже вышла большая биография Пастернака[122].

Конст. Георг. получил из Англии изданный там сборник «Тарусские страницы» (без Максимова[123], очерков и еще чего-то, но с моими эссеями). В предисловии мы все названы «тарусскими ребятами», а нашим лидером К. Г. Любопытно, что британцы к нам присоединили еще Войновича и Владимова и отмежевали Аксенова. Кстати, Аксенова и других модных молодых писателей (Казакова и др.) на похоронах не было[124]. Больше всего, пожалуй, было критиков (и молодых). Из драматургов: Л. Зорин и я…

21 сент. <…> Встретил Яшу Халецкого[125]: ЦТСА хочет возобновить «Д[авным]. д[авно].» к зимним каникулам. Андрей Попов ищет меня. Еще будто бы ищет меня Арбузов ([узнал] от Гали[126] через Леву) почему-то в связи с «Бессмертным»[127]. Он нездоров: предъинфактное состояние. Не хочется быть у него в доме. Да и «Бессмертный» меня не интересует. И денег принести он не может. Отношения с Алексеем давно уже натянутые и фальшивые, хотя мы и не ссорились.

Странный слух: кабинет Вас. Гроссмана после похорон опечатан и семье запрещено об этом рассказывать. Не знаю: верно ли это? Идет это от соседей. Что у него хотят взять из бумаг — дневники, черновики конфискованного романа? Кто-то сказал, что инициатива Поликарпова. Будто бы в его романе нецензурным является не критика культа Сталина и сцены лагерей, а что-то относящееся к проблеме антисемитизма. На это есть намек в речи И. Г. над гробом.

Рассказы Л[евы] о Боре Слуцком и его слабодушии и о том, как он раздружился с Гроссманом, когда тот попал в опалу. М. б. и верно — всем известен аналогичный случай с выступлением Бори против Пастернака. Человек он незаурядно умный, но это не исключает слабости характера. Это конечно не подлость, а именно слабость. А м. б. сплетни и выдумки. <…>

Подтверждается, что Соложеницын заканчивает новый роман и «Нов. мир» хочет его анонсировать в проспекте для подписки. Кажется, они отвергли повесть Бакланова о 41-м годе[128]. Эта редакция разборчивая невеста. Особенно произволен вкус редакции по отношению к стихам. Об этом верно на днях Боря Слуцкий говорил Леве, да и Лева не спорил.

Все эти дни читаю старые дневники. Интересно.

27 сент. <…> На прошлой неделе немного болел (спина или легкие). Спасся тем, что стал спать в синем свитере. <…>

Плох Миша Светлов. Может умереть со дня на день.

Говорят, Брежнев, когда ездил в Италию на похороны Тольятти, пытался уговорить не опубликовывать завещания, но с ним не согласились, а тогда и нам уже пришлось его напечатать. <…>

Дал Леве для журнала «Разговор о Данте» Мандельштама. Впрочем, сомневаюсь, что напечатают.

Думаю об Эмме с нежностью: ее письма милы. Она прелесть!

Эти дни снова расшифровывал свои старые дневники. Читал матерьялы о Кине. Просматривал кое-какие наброски.

Слуцкий советует писать о лагере: по его словам, он слышал много рассказов, а таких, как мои, не слышал.

Боря — один из новых друзей последних лет, тех лет, когда я отошел от старой компании. Думаю, что тут я не в убытке.

28 сент. Умер Миша Светлов. Послезавтра похороны.

Он долго и тяжело болел, с обманчивыми улучшениями и неоправдавшимися надеждами.

Письмо от Э. на этот раз (сглазил!) капризное и нервное. <…>

<…> поехал в Литфонд подавать заявление насчет Комарово. Там встретил Штока[129]. <…> Ругал Арбузова, Розова, Штейна и всех. Мне с ним было неловко.

29 сент. <…> Прочитал забавный, талантливый и странный сценарий Володина в № 9 «Иск[усство] кино»[130]. Нечто вроде аллегорической автобиографии. <…>

Не понравился мне вчера Шток. Фальшивый, себе на уме, неискренний. С первых же слов сказал почему-то, что у него нет денег. Наверно, чтобы я не просил взаймы. Арбузова ненавидит исступленно.

Нет, мои новые друзья лучше старых. То есть таких, какими они стали в результате эволюции.

Шток даже утверждал, что Арбузов и Розов неталантливы. <…>

30 сент. Похороны Миши Светлова.

Гроб стоит в холле, в новом здании. Народу очень много: густая толпа. Масса венков (в том числе и от театров). Главная черта — неподдельная и всеобщая искренность горя. Его любили почти все литературные партии и ранги. Я стою в почетном карауле с Антокольским[131], В. Инбер и еще кем-то. Стою у ног и прямо передо мной его исхудалое лицо с каким-то черными точками на лбу. В ногах густая куча желтых кленовых листьев. <…>

Дважды меня прошибали слезы, которых не мог удержать. Миша… <…>

Почему-то вспомнил другую осень (немного более раннюю) — осень 1954 года, когда я вернулся из лагеря и в вихре первых встреч со старыми друзьями вдруг услышал, что Миша Светлов мне передает через кого-то: Скажите этому Жану Вальжану, что я хочу его видеть… И в один из вечеров, когда я пошел впервые после многих лет к Оттенам, а туда пришли Плучек[132] с Зиной[133] и шел светский бонтонный разговор, я не вытерпел и под предлогом, что мне пора возвращаться на дачу, удрал и пошел по соседней лестнице к Мише, жившему тогда в том же доме. Он обрадовался, Радам[134] принесла водки и мы просидели пол-ночи.

Я его хорошо знал года с 35-го, но особенно мы подружились в 46–48 годах, как раз перед моим арестом. <…>

Он умирал, как говорят, мужественно и ясно. Почти до конца сочинял стихи, думал о стихах.

И жизнь он сумел прожить в наш суровый век регламентаций свободно и беспечно, создав вокруг себя удивительную полу-богемную атмосферу. Его упрекали за этот образ жизни, но не он ли позволил ему до конца сохранить свой лирический дар, свой особенный, ни на кого не похожий голос?

4 окт. Живу в Октябрьской гостинице. <…>

В БДТ вывесили распределение ролей в «Трех сестрах» — Эмма — Ирина. Она рада. У нее еще хорошие пробы в Крупской. Встретились мы хорошо, потом опять началось странное… <…>

По словам Бори Сл[уцкого], 30-го И. Г. должен быть где-то «наверху» для решения вопроса о печатании 4-й части мемуаров. Будто бы Закс[135] и Дементьев[136] сделали сами какие-то сокращения и предложили их ЦК, чтобы тот утвердил их от своего имени, а И. Г. об этом не знает. Так я и не выбрался к нему.

Перед отъездом пили водку у Левы с Рубашкиным, а потом они провожали меня. Ехал в купэ с критикессой Банк, автором книжечки об Бергольц[137] <…>

По словам Рубашкина издательство напечатало в ста экземплярах том П<астернака> и разослало его по инстанциям: в ЦК и т. д. Это строго засекречено пока.

Всего два дня я тут, а сердце уже щемит по Загорянке. Да, там всегда частичка моей души и лучшая м. б.

Я стал подумывать о книге эссеев: Платонов, Кин, Л. Рейснер,[138] Ю. Олеша, М. Светлов… <…>

[строка отточий]

Стихи Светлова читает Нина Никитина, в которую он был влюблен[139]. Но кто знает об этом кроме нее самой и меня? Ей было посвящено не одно его стихотворение и несколько экспромтов-шуток.

5 окт. На Ленфильме с пол-десятого утра до шести вечера.

Сначала смотрим с Зямой Гердтом[140] «Возвращенную музыку». Все именно так, как и ждал. Актеры невыносимы. Хорош только Любашевский[141]. Я взвинчиваюсь, но стараюсь себя сдержать, что мне почти удается. <…> Потом разговор с Головань[142] о «Зеленой карете». Она неглупа, но суха и чужда пониманию искусства. <…> Шатаясь от усталости, еду к Эмме. <…>

Почти ночью звонок Л. Я. Гинзбург. Она говорит, что в Лен-де сейчас Н. Л. Гурфинкель — составительница парижского сборника о Мейерхольде и переводчица моих эссеев, и зовет к себе в гости для знакомства с ней.

Это как нельзя более кстати — хоть немножко уйти от ленфильмовских дел.

9 окт. Вчера вечером с Эммой у Л. Я. Гинзбург. Знакомство с Л. Я. Гурфинкель, моей французской переводчицей, составительницей парижского сборника о Мейерхольде. Милая, симпатичная старая дама, участница Сопротивления, далекая от эмигрантских кругов. Еще были: ее сестра, тоже старушка, проф. М. Гуковский с женой и какая-то лингвистка.

Я пил водку с удовольствием. М. Гуковский (брат литературоведа Гуковского[143], умершего в тюрьме) злоязычен и говорлив.

11 окт. <…> Письмо от Н. Я. В ответ на мой отзыв о Бердяеве, пишет, что она «вся в его власти»… Настроена плохо, мысли о смерти. <…>

Приехав в Москву, узнал, что умер Генрих Нейгауз. Меня познакомил с ним на спектакле «Первая симфония»[144] в театре Лен. Комсомола К. Г. Паустовский. Я очень ценю его отличную книгу «Об искусстве фортепьянной игры», содержание которой куда шире заглавия.

По рассказу Левы, И. Г. Эренбург отверг поправки, сделанные редакцией «Нов. мира» и согласованные с ЦК. У него сидел Закс 5 часов и уехал ни с чем. Новомирцы сами хвалят И. Г. и считают, что он поступил правильно. <…>

Из Союза писателей исключен Оксман[145], будто бы за то что он передал за границу какие-то рукописи (в том числе воспоминания Е. М. Тагер о тюрьме и лагере)[146]. Он держался твердо и сказал, что не возражает против своего ареста, если по его делу будет открытый процесс, где он выскажется о свободе печати в СССР. Еще будто бы исключен Тарсис, напечатавший свой роман за границей[147]. <…>

12 окт. Космический корабль «Восход» с тремя космонавтами — Комаровым, Феоктистовым и Егоровым стартовал сегодня в 10 с чем-то часов. <…>

13 окт. Трое космонавтов на корабле «Восход» приземлились утром, сделав 16 витков вокруг планеты. Американское радио намекает на то, что спуск был преждевременным и вынужденным из-за порчи передатчика.

15 окт. <…> Будто бы Романов подал докладную записку о снятии Твардовского из «Нов. мира». <…>

Говорят о новом романе Соложеницына. Действие его происходит в закрытом городе, где живут зека и вольнонаемные. Видимо Твардовский будет пытаться его напечатать. <…>

Под вечер у Левы Сарнов, скептичный, спокойный, умный, но не блестящий и чем-то ограниченный. У Балтера открылась язва и его кладут в больницу. <…>

По слухам преемником Н[икиты] С[ергеевича] намечен Брежнев. <…>

В сообщении о завтраке президенту Кубы среди участников не было имени Хрущева, как и в числе присутствовавших нынче в Большом театре на торжеств. заседании в честь Лермонтова…???…

16 окт. Пишу это в половине восьмого утра. Передо мной сегодняшний номер «Правды» с указами и постановлениями об отставке Хрущева по его просьбе из-за «преклонного возраста и ухудшающегося здоровья»… <…>

17 окт. <…> Общее настроение (наблюдал это и днем в Литфонде, и в Доме литераторов) — подавленность и чувство оскорбления от заговорщи[че]ско-закулисного характера реорганизации прав[ительст]ва.

Индифферентизм, с цинической ухмылкой, населения. Это самое опасное в происшедшем. <…>

<…> Кто-то вслух громко (ЦДЛ) говорит, что теперь м. б. отменят реформу орфографии и это будет главным плюсом происшедшего.

<…> Остаюсь в клубе на вечер памяти Тынянова.

<…> Лучше всех (говорят: Каверин, [Н.] Степанов и Трауберг[148]) говорит Илья Григорьевич. Пожалуй, это самое блестящее его выступление за последнее время. Он говорит о «густоте культуры» Тынянова, о том что такие как он, «соль» интеллигенции, о том что нам до зарезу «нужна высококультурная элита» — и это особо актуально звучит в день верхушечного, почти дворцового переворота в правительстве. Встретили его почти овацией и проводили так же. Я сидел с Левой и Рассадиным.

В перерыве Любовь Мих. зовет меня ехать к ним и мы едем с И. Г. и Ириной[149].

<…> Рюриков[150] рассказал И. Г. о пленуме: накануне на президиуме выступал только что приехавший Хрущев. Он будто бы чуть не плакал, просил оставить ему хоть какую-нибудь работу, говорил о служении народу, но увидев непреклонные лица сговорившихся без него обо всем своих вчерашних соратников, многие из которых были его протежэ, замолчал. На пленуме он молчал. <…>

Сидел у Эренбургов до трех четвертей первого (с пол-десятого, примерно). <…> И. Г. вспоминает о своих разговорах с Хрущевым, о холодном хамстве Аджубея. И несмотря на то, что полтора года назад он был незаслуженно резко оскорблен Хрущевым, он жалеет его. <…>

Его рассказы о поправках, предложенных «Нов. миром», — особенно вымарывались фразы, где есть слова «еврей», «молчание» и «Бубновый валет», выбрасывалось все о космополитах и пр. Он из ста шестидесяти поправок принял половину и отказался от прочего. Сейчас все вообще повисло в воздухе. <…> Его рассказ о Суслове: догматик, сухарь, но образован. Ильичев неглуп, но бессовестен. Пономорев безличен и безгласен. Я рассказываю слух, слышанный в ЦДЛ, что Ильичев будет мининделом. И. Г. сомневается. Слух о том, что Суслов сказал, что Хрущев принимал необдум. и единоличные решения в области искусства, и о том что он будто бы поссорил нас с западной интеллигенцией, он считает маловероятным. А если это и было сказано, то м. б. относится к разрешению «Ивана Денис.» и «Теркина на том свете». Он считает, что Твардовский может быть снят, и при всей его нелюбви к Твард[овскому] — это очень плохо. Рассказ о спорах Роже Гароди[151] с Ильичевым при молчавших Анисимове и Поликарпове. <…>

Уходим с Зониной[152] около часа. <…>

Фразочка И. Г. — Это сделано на уровне Конго…

Многое еще можно записать, но устал и хочу спать, а еще надо послушать радио.

19 окт. Сырой, туманный день. Не поехал в город.

Днем слушал по радио речь Брежнева с Красной площади на митинге по случаю встречи трех космонавтов. Речь как речь. И Хрущев мог бы сказать такую. <…>

Не помню, записывал ли я, что перед этими событиями среди писателей поговаривали о неприятностях, которые ждут Ф. Вигдорову из-за распространения ею протоколов суда над Бродским. И. Г. сказал, что один этот протокол попал в руки Хрущева и он, прочитав его, заметил, что суд был проведен неважнецки, но что Бр[одский] должен радоваться, что его судили за тунеядство, а не за антисоветскую деятельность, как это было бы раньше. Может теперь о Вигдоровой забудут?

22 окт. <…> Нобелевская премия по литературе присуждена Ж. П. Сартру, но он почему-то отказался от нее.

23 окт. 1964. <…> Читал ночью дневник Суворина (в который раз!)[153]. Суета, мелочи, частности, пустяки, а интересно очень и местами несомненно искренне. Большой масштаб наблюдений и нет большой разницы между тем, как старик записывал о каком-нибудь ничтожном Гее из редакции «Нов. времени» и Витте[154] или царе.

25 окт. <…> Бор. Нат. приехал, но я избегаю видеться. В такие моменты я не люблю говорить с ним и Ел. Сем. [очевидно, его женой] — слишком хорошо помню, как они обсуждали, сколько денег у Пастернака за границей — в трагические дни его исключения. И сейчас все комментарии сведутся к этому: что и как Аджубей, сколько есть у кого денег и пр. В лагере вне семейного окружения Б. Н. был другим, а тут он очень под влиянием семейной среды с ее специфической атмосферой.

29 окт. <…> Прочитал несколько маленьких рассказов Соложеницына — всего пол-листа. Хорошо. <…>

Прохладно, осень. Подтапливаю печку наверху.

31 окт. <…>

Звонил Шкловским. Н. Я. приехала. Просила меня взять ей на воскресенье билет в Ленинград — она едет навестить Анну Андр. Ахматову.

Сегодня утром взял ей билет и себе на пятое и дал Эмме телеграмму, чтобы она встретила Н. Я. Днем у Н. Я., потом едем с ней к какой-то ее приятельнице Аренс, пожилой даме, только что перенесшей инфаркт. Ее муж был консулом в Америке и расстрелян в 37 г., а она была знаменитой московской красоткой. Она сказала, что знает меня, но я ее не помню. Потом опять сидим у Н. Я. Она кончила книгу и кладет ее «в бест»[155]. Я уговаривал ее сдать экземпляр в ЦГАЛИ. <…> Она плохо выглядит, лежала дома час с грелкой, но весела. Сегодня ей 65 лет. Звала быть у них вечером, но узнав, что там будет Н. Д.[Оттен], я решил не приходить. <…>

1 нояб. <…> Н. Я. уже прописана в Москве.

2 нояб. Вчера ночевал в Москве после того, как провожал Над. Як. в Ленинград вместе с Симой Маркишем[156] и Юлей Живовой и еще тем молчаливым физиком, с которым я как-то обедал у Н. Я. с Анной Андреевной.

Потом долго болтали с Левой. <…>

Потом у Малюгина[157]. Просмотрел его пьесу о Чехове «Насмешливое мое счастье». Это интересно. <…>

4 нояб. <…> [выборы в США президента] Ночью окончат. итоги выборов: Джонсон — 41 с чем-то миллионов, а Голдуотер — 26 с чем-то. Все же много!

12 нояб. Пишу это в Комарове. Час назад приехал. <…>

Володин мне объяснил, как найти Дом Творчества Литфонда, а сойдя с платформы, я увидел маячившую передо мной фигуру в шляпе с машинкой в руке и уверенно пошел за ним. Она привела меня прямым ходом сюда.

Шесть дней прожил у Эммы. <…>

<…> Эмма познакомилась через Над. Як. с блоковедом Максимовым[158] и в воскресенье мы приглашены к ним в гости.

13 нояб. <…>

Еще тут живут: В. Азаров[159], Л. Чуковская[160], Г. Пагирев[161] и др., но почти ни с кем я не знаком. <…>

19 нояб. Вторая годовщина смерти мамы.

[строка отточий]

<…> В «Известиях» сообщается о том, что доказано, что Наполеон умер, отравленный мышьяком. Считается, что отравил его его любимец Монтолон, получивший после него по завещанию большое наследство.

Читаю книгу Э. Герштейн «Судьба Лермонтова». Масса новых розысков, прежде неизвестных документов и логически слабые, неубедительные выводы из них. Строится ею почти бульварный сюжет мелодраматического характера. Страшно много логических натяжек. <…> Еще не дочитал, но по мере чтения растет чувство недоверия к автору. Факты, невыгодные для концепции исследователя, опущены, как, напр., то, что царь в обоих случаях наказания Лермонтова снижал предложенные ему меры наказания. <…>

Все еще не могу привыкнуть к мысли, что «Возвращ[енная] музыка» выйдет на экраны. Это может решить все мои матерьяльные проблемы.

20 нояб. Дочитал книгу о Лермонтове Э. Герштейн. Интересный матерьял, много свежего — и поверхностные, нелогичные выводы в духе дешевой агит-мелодрамы. И при всем этом — удивительное невнимание к характеру самого Лермонтова, удивительно слепое и банальное желание причесть его под обычную светлую личность.

22 нояб. <…> [в Комарове] На доске, где вывешен список живущих, появились новые имена и среди них: Н. Долинина, дочь умершего в тюрьме Г. Гуковского, сама способная публицистка, учительница. Но и с ней я не знаком.

24 нояб. <…> Сегодня сюда приехала Л. Я. Гинзбург на несколько дней. Гуляли днем вместе втроем по снежку. Ее книга уже печатается. <…>

Еще книжечка «Память» от воронежского поэта Анатолия Жигулева[162], бывшего лагерника. Стихи не сильные, но правдивые и искренние, о лагерной Колыме. Автор симпатичен. Он мальчишкой попал в лагеря и увез оттуда тбс [туберкулез]. <…>

Лидия Яковлевна согласна со мной в оценке книги Герштейн о Лермонтове. Она иронически называет ее «занимательным литературоведением».

Она познакомила меня с Л. К. Чуковской и Даром[163], и те зовут нас с ней пересесть за их стол в столовой. Я сказал Чук-ой, что читал ее «Софью»[164]. Она написала для Гослитиздата маленькую книжечку о «Былом и думах». <…>

Дар — маленький черный славный человек с трубкой, муж В. Пановой[165]. При встрече он пробормотал, что много обо мне слышал. Я слышал о нем только хорошее, не столько как о литераторе, как о, выражаясь словами Мандельштама, «домочадце литературы»: собирателе стихов, книголюбе и пр. Он мне сразу стал симпатичен, хотя мы с ним почти не сказали друг другу и несколько слов, кроме как при представлении и общем разговоре.

25 нояб. Сегодня днем неожиданно приехал Лева Л[евицкий]. На попутной машине с Рубашкиным и Эткинд[о]м[166].

Он был недолго и уехал с ними же, увезя по рассеянности ключ от моей комнаты.

Особых новостей в Москве нет. <…> Он в редакции долго разговаривал с Соложеницыным: тот прочитал недавно «Доктора Живаго» и он ему очень не понравился. <…>

В А. Ваксберге[167] есть штоковское. Только он гибче, но и скользче. <…>

27 нояб. <…>

Л. К. Чуковская дала мне прочесть свою вторую повесть (первую «Софью» о 37-м годе я читал как-то в Тарусе). Это уже о другой темной эпохе — о 49-м годе. Интересно, но написано небрежно. Впрочем, дело не в этом. Но все очень правдиво и страшно. Называется «Спуск под воду»[168].

28 нояб. Мы уже гулять ходим вместе всем нашим столом (Л. Я. Гинзбург, Л. К. Чуковская, Д. Я. Дар, М. Панич[169], А. Ваксберг). Рассказ В. о завещании Бухарина — 2 странички на машинке, обращено к «будущим членам ЦК», пророчество что Сталин сам погибнет от пущенной им адской машины, которую он сам не может остановить (не сбывшееся). Рассказ о сыне Бухарина, случайно открывшем, кто был его отец (вырос в детдоме), физически на него похожем, хлопочущем о возвращении фамилии… Острые, законченные как миниатюры рассказы Л. Я. Рассказ Л. К. о конце Марины Цветаевой, не совпадающий с известными мне многими деталями. Надо проверить. Она встречала ее в Чистополе перед ее отъездом в Елабугу[170]. <…>

Вчера в «Лит. России» впервые напечатано знаменитое в тридцатых годах, считавшееся крамольным стихотворение Бориса Корнилова «Елка».

Рассказ Дара, как рыдал Вишневский, когда Панова не согласилась на какое-то его предложение об изменениях в «Спутниках», когда они впервые печатались в «Знамени». У этого кронштадца были нервы гимназистки[171]. <…>

Время от времени подчитываю дневники и переписку Блока и все удивляюсь: какой верный у него был исторический инстинкт, как он угадывал и чувствовал мускульные силы истории, главное в эпохе.

Удивительная сила интеллекта, ясность формулировок. <…>

Скоро выйдет дополнительный том «Собрания» — записные книжки Блока. Жду его с нетерпением.

29 нояб. <…> В ленинградской «Кино — неделе» напечатана заметка об окончании работы над фильмом «Возвращенная музыка».

[вклеена заметка под рубрикой «Сегодня на „Ленфильме”»]

Сюжет фильма навеян историей создания Первой симфонии Сергея Рахманинова, партитура которой была уничтожена автором после первого неудачного исполнения и восстановлена советскими музыкантами уже после смерти композитора.

Герои фильма — композитор Сергей Корнилов, его ученик Гуров, дирижер Игорь Самборский и молодой музыковед Марина Габриеэлян.

Марина, работая над диссертацией о Корнилове, решает вернуть к жизни симфонию, написанную им около полувека назад. <…> [далее продолжение дневника АКГ]

Не чувствую никакого желания посмотреть готовый фильм и буду этого избегать. <…>

Иногда скучаю по своей «Риге 10» [имеется в виду радиоприемник, который остался в Загорянке] С ней я знал все, что происходит в мире.

2 дек. Утром уехали Л. Я. Гинзбург и Л. К. Чуковская.

<…> Л. К. давала мне читать стенограмму судебных заседаний по делу Бродского.

Это документ, который будто бы был напечатан за границей, прочтен Хрущевым и за распространение которого хотели притянуть Ф. Вигдорову[172]. Сейчас в Ленинграде работает юридическая комиссия по проверке этого дела от всес. прокуратуры. Видимо, Бродского отпустят с принуд[ительных] работ, где он болеет[173].

Еще брал читать (глазами) у Л. Я. ее отрывки «Пока не требует поэта» и «Сатира и анализ»[174]. Это черезвычайно умно и тонко.

Хорошие отношения наладились с Д. Я. Даром.

3 дек. Вчера с 8 часов вечера до начала первого просидел с Д. Я. Даром у него в комнате. Говорили о многом: о Пастернаке, Мейерхольде, стихах. Сошлись во мнениях о «Докторе Живаго». По словам Левы, сходного со мной мнения об этой книге придерживается и Соложеницын[175]. <…>

Надо записать замечательные рассказы Л. Я. и Л. К. о графе Зубове, создателе Института истории искусств и об литературоведе Н. Анциферове, истории с найденными в Лондоне письмами Н. А. Герцен и его смертью[176].

4 дек. Вчера я дал Дару прочесть рукопись своих «Встреч с Пастернаком». Он сказал, что задержит ее на несколько дней, так как у него сейчас много работы, но уже утром стал меня благодарить и хвалить, сказав, что прочел 110 страниц ночью залпом.

<…> Наговорил он мне множество самых лестных слов. Он считает, что пройдет не очень много времени и рукопись эта будет напечатана. Не знаю.

5 дек. [Оттен советует АКГ самому ставить «Зеленую карету»]

Вот уж чего мне не хочется. Я тускнею и вяну, как только попадаю на Ленфильм, и уже через пять минут начинаю придумывать предлог, чтобы скорее оттуда уйти.

В «Кино-неделе» вчера напечатана такая заметка: [вклеена заметка под рубрикой «Заглянем в сценарный портфель „Ленфильма”»] «…перенести на экран трогательную историю отношений молодого Некрасова и талантливой петербургской актрисы Асенковой. Фильм, задуманный как мелодрама в высоком смысле этого слова, будет называться „Зеленая карета”». [далее продолжение подневной записи АКГ]

Это первая заметочка в прессе о моем сценарии.

Почему он назван «мелодрамой» — неизвестно.

Прогулки и разговоры с Даром.

8 дек. <…> Эмму утвердили на роль Крупской.

11 дек. Тепло, тает, гололед, низкое давление.

Плохое самочувствие, болит голова, бессонница.

Вечером сижу у Дара в комнате. Пьем заваренный им крепчайший чай, курим трубки и разговариваем часа 3 подряд обо всем на свете. Его рассказы о ленингр. писателях. Бергольц трагически, безостановочно пьет, опустилась, у нее психоз сексуальный, по его мнению, она задним числом пишет свои как бы «тюремные стихи». Он считает, что это неправда, что она начала пить после тюрьмы и гибели ребенка. Она пила с юности, с брака с Корниловым. Тогда все вокруг пили. Дав[ид] Як[овлевич] был членом кружка «Смена», где все они начинали, и тоже пил. Корнилов был раздут, он не[к]ультурен, темен, явно стилизовал себя под Есенина и пить начал для этого, а потом втянулся. Подвальный кабачок на углу Невского и канала Грибоедова наискосок от Дома книги, где всегда сидел Корнилов с собутыльниками. <…>

13 дек. <…> Вчера снова до пол-второго разговаривали с Даром в его комнате. <…>

Третьего дня в «Лит. России» интересные, хотя и «высветленные» воспоминания о Павле Васильеве. Оказывается, он погиб (был расстрелян, или, как еще говорили, забит при допросе) как раз 16 июля 1937 года, в тот самый день, который я так хорошо помню, когда арестовали Леву[177].

Дописал несколько страниц к «Пастернаку». <…>

Рассказы о том, что Мао Дзе Дун по предписанию врачей и в интересах долголетия своего спит три дня в неделю (его усыпляют), кроме нормального ежедневного сна. Его женили на молодой девушке. <…>

Живущая тут Нат[алья] Давыдова рассказывает, что у ее мужа А. Рыбакова[178] цензура запретила роман, который должен был идти в «Новом мире». Зато цензура разрешила поэму Евтушенко о Братской ГЭС, которая пойдет в № 1 «Юности».

14 дек. <…> Целый день работаю. «Пастернак». Надоело, но надо закончить, чтобы не возвращаться. Будет страниц около 140, наверно. А было 108 в первом варианте. <…>

Вчера вечером снова пили чай с Даром у него в комнате. Он прочитал книжку Вс. Багрицкого и просил рассказать о нем. Надо бы записать это — подлинную историю Севы Баргицкого[179].

Утром в столовую пришел директор Дома и сказал мне, что ему звонили из Лен-да и разрешили мне продлить путевку до 10 янв.

16 дек. Ночевал в Ленинграде. <…>

Приехал очень рано утром [в Комарово] и еще успел к завтраку. <…>

Вчера здесь появилась В. Ф. Панова. Она симпатична и со мной очень мила, но еще не совсем раскусил ее. Говорит обо всем свободно (раньше сказали бы «смело»). <…>

Просмотрел отдельное, только что вышедшее издание воспоминаний генерала Горбатова[180]. Текст их заметно отличается от журнального. В части «лагерной» есть интересные дополнения. <…>

Дар нынче уехал в город, а мы (наш стол): Панова, Ивин (Левин) и двое киношников — муж и жена со студии Научно-попул. фильмов долго разговаривали после ужина.

17 дек. <…> Рассказ Пановой о домработницах. Похоже, что в этом союзе мужчина она, а не Д. Я. Ее же рассказ о стукачах.

<…> Узнал, что умер Иосиф Ильич Юзовский[181]. Анне Андреевне в Италии вручили премию и избрали доктором в Оксфорде. <…>

С Юзовским я никогда не мог подружиться, хотя он хорошо относился ко мне. В нем был нарцисцизм, он не умел слушать никого, кроме себя. В 33–34 году он печатал меня в «Литгазете», где заведовал отделом театра <…>. Не забуду его рассказ о гибели брата и роли в этом Г. Ф. Александрова[182]. Про него говорили, что он морфинист. С женщинами у него тоже что-то не очень получалось. <…> Он был, в сущности, не критик, а фельетонист: способности к объективному суждению у него не было. Почему вдруг он стал истолкователем Горького? <…>

18 дек. <…>

После ужина вчера же сидели с В. Ф. Пановой и Д. Я. Даром у них за чаем и говорили. Опять — то же — с чего бы ни начался разговор в определенном кругу, он неизбежно приходит к событиям 37 года. Оказывается, ее первый муж сидел в тридцатых годах и осенью 36 г. она ездила к нему на свидание в Соловки. <…>

Д. Я. получил письмо от Л. К. Чуковской. Дело о Бродском опять повернулось в худшую для него сторону: будто бы Копелев был в ЦК с какими-то новыми письмами и был там холодно встречен.

Мне давно ясно, что таким путем защитники Бродского не могут выиграть дело. Дело его обвинения — это дело видных ленинградских партработников, связанных с Обкомом. Ошибка, если она произошла, может быть исправлена не через ее публичное признание, а путем помилования любого рода, когда затихнет борьба. Как этого не понимать? Если им важна судьба живого, способного человека Бродского, а не принцип, то надо было идти другим путем. Если же дело не в нем, а в том, чтобы померяться силами, то это прежде всего глупо, ибо силы неравны.

22 дек. Вчера вечером уехала Эмма, пробывшая здесь 2 дня. У нее что-то вроде гриппа. <…>

В. Ф. Панова сегодня взяла читать «Встречи с Пастернаком». Утром я вклеил в рукопись последние вставки. По примерным подсчетам она стала больше страниц на 35, т. е. листа на полтора. <…>

После отъезда Эммы Д. Я. привел ко мне К. Косцинского, маленького сухонького человека с седеющей бородкой. <…> Он вывез из лагеря 14 тыс. карточек «Словаря русского нелитературного языка». Затея интересная. А пока для заработка он, живя в Зеленогорске, переводит какой-то азербайджанский роман.

<…> Еще слух об одновременном снятии Твардовского и Кочетова из их журналов, для «прекращения полемики».

23 дек. В. Ф. Панова прочитала «Встречи с Пастернаком» и тоже очень хвалит. За «пластичность», за «тонкость портрета», за «масштаб человека». <…>

24 дек. <…>

Рассказ Дара о Зощенко на собрании, где его исключали из Союза. Ему не следовало выступать. <…>

27 дек. День рождения Эммы. Больше, чем на флакон духов «Память о Москве», денег у меня не нашлось.

<…> звоню Аксенову (из-за родившейся тревоги: не случилось ли чего с фильмом [ «Возвращенная музыка»] — давно не имею известий). Его нет дома и жена говорит мне, что вчера фильму дали вторую категорию, что означает тиражные от 100 до 200 процентов. Для меня это необычайно важно: это и упорядоченье жизни, и ликвидация долгов, и новые штаны и машинка, и завершение работы над книгой о Мейерхольде.

29 дек. Уехал отсюда М. Е. Ивин (Левин), с которым я месяц просидел за одним столом. Он заведует в «Звезде» отделом очерков, воспоминаний, науки. Милый человек! Рассказывал, как в 49 году его выгнали из редакции газеты и он долго не мог найти работы, даже рабочим, даже грузчиком, жил продажей своей библиотеки.

<…> Звонок по телефону Левы. Он приехал вчера. В «Нов. мире» все в порядке. Твардовский вернулся в отличном настроении из Италии, не пьет. Слухи об его снятии несерьезны. <…> В Будапеште в каком-то сборнике будет напечатана моя статья об А. Платонове. <…>

Да, уже можно сказать, что Шток мне не ответил [АКГ ранее послал ему письмо, а потом пожалел об этом]. М. б. конечно его не было в Москве, а м. б. письмо перехватила Шура [жена А. Штока], а — всего верней — он получил его, а потом скажет, что не получил.

30 дек. В № 12 «Юности» напечатаны 4 рассказа Аксенова — все талантливые, а один (первый) «Дикой», просто превосходный. Так он еще не писал. Умно, правдиво, точно.

Вера Фед-на читает мою рукопись «5 лет с Мейерхольдом» и она ей нравится больше, чем «Встречи с Пастернаком» (Д. Я. Дару наоборот). <…>

Сюда приехал Д. Е. Максимов. По его словам, в феврале том Пастернака пойдет в типографию. Вернулась А. А. Ахматова, объездившая всю Италию, измученная, уставшая, объевшаяся славы. Вероятно, если у нее хватит сил, она поедет вскоре и в Англию. Ее славолюбие и ревность: она удивлялась на Д. Е., зачем ему нужно заниматься Блоком, подразумевая: когда есть она. Когда в ее присутствии хвалят Цветаеву, молчит (хорошо воспитана), но человек этот для нее перестает существовать. Будто бы она расширила почти втрое свои воспоминания о Мандельштаме: надо выпросить у Н. Я. Терпеть не может Оттена (после одной встречи) и едва прощает Н. Я. то, что она живет с ними[183].

Зима, мороз. Дом творчества уже битком набит, приехавшими встречать сюда Новый год.

Мы тоже решили встречать Н[овый] год здесь вместе с Панихой и Даром. Завтра я поеду в город и привезу к вечеру Эмму. У нее завтра генеральная репетиция.

Год кончается. В этот год я написал «Зеленую карету», расширил и отделал «Встречи с Пастернаком», переделывал книгу о Мейерхольде, возился (в начале года) с постылыми и напрасными переделками сценария «Возвр. музыки», написал один акт «Молодости театра», плюс еще разные наброски. Мало, мало! Очень мало! Ну, еще порядочно страниц дневника, да это не в счет.

Если правда, что «Возвр. музыка» получила 2-ю категорию и это даст мне передохнуть материально, то это еще простительно (т. е. то, что я с этим возился). Но все еще как-то не верится.

1965

1 янв.[1] Только что проводил Эмму в Ленинград[2]. <…>

Вчера днем поехал за ней. Заехал к Леве [Левицкому]. Он немного обиделся, что мы встречаем новый год не с ними. К нему приехала Люся[3]. Приехал и Толя С.[4]

Здесь на встрече нового года было мило и просто[5]. Кроме симпатичных Пановой-Дар[6] за столиком сидели глупый Азаров с женой и некая Ричи Достян[7] с мужем. Я пил только коньяк. Эмма только сухое вино (шампанея не в счет).

Утром у Эммы трещала голова и она не пошла завтракать. Потом пришли Ольхина[8] и Никритина[9], встречавшие Н[овый] год в ВТО[10]. После обеда Эмма поспала и оправилась.

Ночь была мягкая, с вечера шел снежок, потеплело. Типичная московская новогодняя погодка.

Эмма сказала, что она еще никогда так хорошо не встречала Новый год.

Был и юмористический журнал. Я написал в него на мотив «Д[авным-]давно» шуточное приветствие от москвича.

Его организовал и читал С. Фогельсон[11]. <…>

По словам Левы, в Москве тихо. В «Новом мире» разрешен роман А. Рыбакова, который весь пойдет в № 12[12]. В № 1 журнала должна пойти большая подборка ненапечатанных стихов и статей Пастернака. Сейчас это лежит в цензуре. Еще пойдет что-то Некрасова и Дороша[13]. Твардовский вернулся из Италии веселый, в хорошем настроении, не пьет. В середине января «Нов. мир» будет праздновать 40-летний юбилей[14].

Будто бы Ильичев разрешил, наконец, последнюю часть мемуаров Эренбурга и сейчас это пошло к Суслову.

Какой-то новый скандал с Евтушенко из-за чтения им по телевидению стихотв[орения] «Качка». <…> На переферии[15] партработники все рады смещению Хрущева. Ходил слух об его смерти, но будто бы это неверно: он переехал в свою 4-х комнатную квартиру на ул. Грановского. Китайцы нас клеймят снова. <…> Дьяков ездит по переферии и читает отрывки из своей книги[16]. В Смоленске он сказал, что после опубликования его воспоминаний 28 человек было снято с работы и исключено из партии из числа упомянутых им чекистов. Я видел на машинке письмо некоего Орловского в ред. «Комс. правды» с протестом против очерка Шейнина о А. Грампе[17] с обвинениями против Шейнина как ближайшего сотрудника Вышинского и следователя по делу Николаева и зиновьевцев, за участие в котором он как будто получил орден. Говорят, редакция «Комсом. правды» поблагодарила автора письма. Да, лучше бы Льву Романовичу помолчать и не высовываться. Рыльце у него наверно в пушку.

3 янв. <…> Вчера вечером у меня сидит сын В. Ф. Пановой, бородатый биолог. Он очень типичен для большого разряда тридцатилетних людей: недоверчивое отношение ко всему, начиная с основ. Этим людям недостаточно легенды о восстановлении попранного ленинизма для объяснения всего. Он симпатичен, мягок и чем-то непонятен. Характерное отсутствие страстности, скепсис, пожалуй, аполитизм. И очень типичный приоритет в интересах к проблемам морали над проблемами политики. <…>

Читаю дневник Герцена (сороковых годов). Раньше я его только пробегал. Он очень интересен и любопытно дополняет «Былое и думы». Местами это блестяще.

Вчера В. Ф. Панова и Д. Я. Дар уехали, а вместо них прибыли на время каникул их дети и внуки.

В ночь на 2-ое В. Ф. [Панова] дочитала мою рукопись о Мейерхольде и утром перед отъездом снова горячо мне ее хвалила, сказав, что этой книге «обеспечен мировой успех». Она считает ее сильной стороной — соединение рассказа-воспоминаний с анализом и размышлениями (то, что как раз стало меня смущать в последнее время). И она, и Д. Я. считают, однако, что книга еще не совсем построена: в разных главах повторяется однородный материал. Видимо, это верно[18].

4 янв. Целый день сижу над сценарием[19].

Сокращения даются мне труднее, чем ждал. Все-таки он построен крепко, и приходится сокращать по строчкам, а целые куски выбросить трудно: все это звенья, скованные друг другом.

Просматривал свои наброски «Асенковой» середины сороковых годов. Все главное, мне кажется, удалось включить, хотя когда я писал текст сценария, этих заготовок у меня под руками не было. Я нашел их только в конце осени на старой квартире.

8 янв. Днем приехал из города. Ночевал там у Левы[20]. С вечера 5-го до вечера 7-го Эмма была у меня.

Закончил переделки сценария. Сделал не все, что меня просили: только то, с чем согласен. Сделанным доволен.

Отдал на машинку. Будет готово 11-го к вечеру.

Звонил Киселеву.

<…> Эмма привезла письмо от Н. Я.[21] Она пишет, что собирается расставаться с Тарусой и спрашивает: не передумал ли я насчет Загорянки?[22]

У Левы есть уже № 12 «Нового мира», довольно интересный. В статье В. Шкловского[23] о мемуарах Зелинского, в целом спорной, есть странное место. Он противопоставляет «увлекательную и кокетливую» «Гусарскую балладу» воспоминаниям Дуровой[24] как вымысел суровой правде. Но дело-то в том, что воспоминания Дуровой крайне неточны, как это доказал С. А. Венгеров, и их скорее можно назвать романтизированной автобиографией. <…>

Купил в городе книжку Л. Я. Гинзбург[25]. Она интересна.

9 янв. <…> В «Советской культуре» третьего дня напечатана заметка, что Калининский театр юного зрителя привез на гастроли в Москву три спектакля и среди них — «драма А. Арбузова и А. Гладкова "Бессмертный”». Спектакли проходят в Кремлевском театре. Кажется, это первое возвращение этой пьесы на сцену за 17–18 лет. Я к ней равнодушен, но все-таки приятно.

Продолжаю читать дневник Герцена. Как это я раньше его только перелистывал? Это так умно и интересно, что стараюсь читать медленно, чтобы растянуть удовольствие[26].

13 янв. Последний день в Комарове. Завтра раненько утром уеду. <…>

Прочитал в «Н[овом] М[ире]» роман А. Рыбакова. Это журнальная беллетристика в духе дня об издержках 37-го года. Ничего, но не больше.

Где буду жить в Л-де, не знаю. Надо дождаться Эмминой премьеры и ленфильмовского решения и поехать, если будут деньги, в Москву. <…>

Жалко уезжать. И потому что здесь снова появились интересные люди, и потому что здесь хорошо и спокойно, и потому что еду в никуда, в бездомность, к ночевкам на диванах, к работе урывками. Если бы были деньги, мог бы остаться. Но я еле-еле съекономил на машинистку.

28 янв. Ничего не записывал с того дня, как уехал из Комарова. Живу неудобно, совсем не бываю один в комнате и все прочее. Все это время ночевал на Кузнецком[27] и лишь иногда у Левы на Мойке. <…>

Прошли ленинградское и московское писательские выборные собрания. Ленинградское ознаменовалось свержением клики Прокофьева — результат той подготовки, которую я наблюдал в Комарове. Во главе нового секретариата: Дудин, Гранин, Панова, Кетлинская[28] и др. Кроме Дудина — все умеренно «левые». В Москве по слухам не избраны Кочетов[29], Грибачев, Смирнов, Соболев[30]. <…>

Прошла с успехом премьера «Трех сестер» в БДТ. У Эммы едва ли не наибольший успех из всех исполнителей. Она играет прекрасно. <…>

Что еще? Умер Черчилль.

В полученном с машинки «Пастернаке» оказалось 7 с половиной листов — больше, чем думал[31]. Перепечатано плохо, с массой ошибок: печатала какая-то диллетантка, дама с поэтической душой. Получил от Л. Я. [Гинзбург] книгу «О лирике». <…>

Cсорюсь с Эммой из-за ее курения.

30 янв. Вчера получил деньги на Ленфильме[32] <…> Это очень мало для всех моих дыр и долгов, но и это что-то. <…>

Лева пишет, что № 1 «Нового мира» задерживается не из-за мемуаров И. Г. и публикации Пастернака, а из-за вводной статьи Твардовского о сорокалетии журнала с утверждением правильности его линии[33].

«Новый мир» интересуется моей статьей о Кине, а «Знамя» чем-нибудь о Мейерхольде.

Подробности московских собраний: речи Злобина[34], Паперного[35] и, как пишет Л., «артистическое блядство» председательствующего К. Симонова. В правление все же путем «кооптации» протащили нескольких мерзавцев, не избранных при голосовании, но на съезд делегатами не избрали Кочетова, Ермилова[36], Дымшица, Барабаша[37], Озерова и многих. <…>

Секретарем правления избран хамелеон Михалков, автор гимна («гимнюк», как острил Е. Л. Шварц) и подлых стишков о Пастернаке в 1958 г.

4 фев. Вчера дневным поездом приехал из Л-а и остановился у Левы[38]. <…>

Пригласил Леву и Люсю пообедать в Арагви. Ненужная встреча у Елисеева с Анной Арбузовой[39]. Она говорит, что Алексей кончил переделки «Бессмертного» и просит, чтобы я ему позвонил.

10 фев. В понед-к 8-го приехал с Оттенами в Тарусу[40]. Вернулся сегодня. <…> В Тарусе все время читал законченную рукопись книги Н. Я. Много нового, все перестроено, умно, зло, захватывающе интересно. Листов 20, наверно. Много говорили с ней о разном. Насчет дачи (Загорянки) она еще ничего не решила: планы о кооперативной квартире в Москве.

Таруса ослепительно красивая, искрящаяся февральскими сугробами. <…>

И Оттены такие же, только постарели и они оба, и Ольга Афанасьевна.

11 фев. Утром позвонил Эренбургу и он пригласил меня вечером прийти, хотя завтра утром он уезжает с Л. М. в Париж [рассказы Эренбурга: истории про Сталина и — Кагановича (с газетой), Хрущева, Литвинова…] О том, как Литвинов в 37-м году и в начале 50-х гг. спал с револьвером под подушкой, чтобы не даться живым, если за ним придут[41]. <…>

12 фев. Заболеваю гриппом. Прочитал «Бессмертного». Ничего, довольно благородно… Отвез машинистке «Встречи с Пастернаком». Хожу с температурой, а отлежаться негде: у Левы все время Люся и днем лежать неловко.

13 фев. Надо бы записать (как о вехе — для себя), как я в этот раз уезжал из Л-да — о ссоре с Эммой в метро из-за автобуса, с ее фразой о том что «надоело» и моя вспышка тут же. <…>

Приехал в Москву с непогасшей обидой на что-то (история с бессонной ночью и эти проводы и еще ряд мелочей) и очень уставший от мыслей об этом.

Думалось: надо, надо заняться собой, не жить ожиданием какой-то жизни, которая вот-вот настанет (а может и не настать), а жить той жизнью, кот. есть реально в настоящем, чтобы ощущать ее и чтобы она не просыпалась между пальцев, как песок.

Перебирал свои ошибки: запущенность матер. дел, неудачи, плохо одет, совсем перестал гнаться за «форсом» (а этого нельзя!), пренебреженье честолюбием и равнодушие к успеху. Мне-то и в самом деле многое из этого ряда безразлично, но для нее — это имеет цену и не считаться с этим глупо и непростительно.

А может в чем-то она и права и безусловно права в своем насквозь женском чувстве ко мне (что так «нельзя»). И все же больше всего ворочалось во мне с бока на бок какая-то обида. И еще накопилась усталость и жажда одиночества вплоть до того, что я минутами готов был за него заплатить любой ценой (даже той, о которой потом могу пожалеть). <…>

Дошло до того, что Лева, в сущности ничего не зная, стал советовать мне снять комнату в Москве и не возвращаться сейчас в Л-д[42].

Так было в первые дни после приезда, но сейчас все стало уже меняться — и попросту я стал скучать по Эмме. <…>

Записываю это все, потому что, пожалуй, такого во мне кризиса еще не было за все время. Если бы писал об этом в первые дни, то написал бы горячее и резче, но теперь могу уже описывать это эпично (что и лучше). Но все же из песни слова не выкинуть — что было — то было.

14 фев. У меня сильнейший грипп, как у многих в Москве. <…>

18 фев. <…> Умирает от рака Ф. Вигдорова.

Гарин рассказал страшные подробности о смерти Барнета[43], повесившегося в Риге в ванной гостиничного номера. Его уволил Сурин с Мосфильма, он поехал работать в Ригу, но был оскорблен и тосковал. Завещал похоронить себя в Риге.

Кто бы мог подумать, что этот великолепный и удачливый человек так умрет?

На днях в «Литер. России» публикация Поргугал.<овым>[44] [далее строка, дописанная карандашом, неразборчиво: ] стихов <некой> школьницы подбор не очень удачен.

19 фев. [письмо от Эммы: она сняла для АКГ комнату у Финляндского вокзала]

20 фев. <…> Лева зовет ехать с ним в Лен-д через пять дней. Он хочет задержаться на юбилейный концерт «Нового мира».

Люся живет у него почти все время и он обоими ногами въезжает в брак и семейную жизнь. <…>

Он добрый и хороший малый, но очень уж несамостоятелен. Все его рассуждения — отраженья чьих-то мнений: то В. Некрасова, то Дороша[45], то моих…

26 фев. [приехал в Л-д] <…>

Сегодня смотрел снятую Эммой комнату на Лесном пр-те. <…>

Ладно, поживу полтора-два месяца, а там видно будет. 40 р. в месяц. <…>

Встретил тут в Лавке писат. Л. Я. Гинзбург, которая шепотом сказала мне, что она прочитала мою р-сь («Встречи с П.») и она ей очень понравилась, что отлично написана, но с чем-то она не согласна, во второстепенном. Она едет на месяц в Комарово.

Комнату эту нашли Максимовы (Дмитр. Евг.).

Мы хотели ехать вместе с Левой, но он задержался из-за перенесенного юбилейного банкета «Нового мира» (с 25 на 2-ое — из-за запоя Твардовского).

27 фев. Целый день разбираю бумаги, готовясь к работе. <…>

Эмма играет «Три сестры». Ночью поеду ее встречать.

3 марта. <…>

Письмо от Н. Я. У ее брата Е. Я. инфаркт и она просит подождать с решением о Загорянке[46]. Она уже в Москве.

4 мар. В газетах речь Шолохова при открытии съезда писателей. <…> Шолохов мелок и пуст.

5 марта. Приехал Лева. По его словам, банкет «Н[ового] мира» прошел бледно, но и без пьяных скандалов. Домбровский задирал Б. Яковлева[47], Твардовский сидел, как монумент. Всего два литер. журнала прислали приветствия: «Дружба народов» и «Дон». Сообщение об этом вызвало смех. Вся коммунист. пресса на западе в повышенных тонах отмечает юбилей, да и вся мировая пресса тоже. Номер 2 выйдет в конце будущей недели.

6 марта. <…>

Опять глупые разговоры о готовящемся сговоре с китайцами. <…> Китайцы прямо говорят, что «хрущевизм» еще остался в политике СССР.

Тяжелый разговор с Эммой. Примиренье. У Левы. У него те же дела с Люсей.

15 мар. Пишу это на машинке «Олимпия», которую мне предлагают купить…

[строка отточий]

Не могу сказать, чтобы я был в восторге от машинки, но м. б. я слишком привык к своей старенькой Эрике. Вот бы достать новую Эрику.

[строка отточий]

Перешел снова на Эрику. Шрифт тот же, но насколько моя машинка легче, послушнее, со всеми ее изъянами: выбитым валом, проскакиванием каретки и пр.

16 мар. <…> Письмо от Н. Я. Пишет, что не может писать подробно, тк. полдня проводит в больнице и просит писать.

В «Лит. газете» хвалебная, но неумная статья Ахматовой о книге Герштейн[48].

17 мар. [о том, как М. Шагинян обнаружила деда и бабку Ленина[49]]

Второй день не еду обедать к Э. Скажу, что болела голова, а по правде — не хочется. Есть уже рутина мелких препирательств, вернее — ее колкостей и моей добродушной самообороны. Иногда это надоедает, хотя, впрочем, это ничего не значит.

26 марта. [приехал из Москвы] одну ночь ночевал у Левы на собственной раскладушке, привезенной в прошлом году из Загорянки, потом с Э. и ночь без нее у Оттенов. Сначала занял денег у Левы, потом перезанял у Сережи Ларина[50] и отдал Леве. <…> В первый вечер были у Над. Як. (в квартире Шкловских). Там еще польский критик Ричард (фамилию не расслышал)[51], выпустивший книгу о Достоевском и переводящий Мандельштама, и брат Юли Живовой[52]. На другой день в кино. Отличный итальянский фильм «Бум». <…> брожу по книжным магазинам, покупаю «Дневник» Ж. Ренара[53] и Экзюпери и «Особняк» Фолкнера. <…>

Сегодня целый день на Ленфильме. <…> К ночи я валюсь с ног от усталости: в вагоне почти не спал.

<…> Москва встречает космонавтов[54]. <…> В окно вагона увидел, что в Подмосковьи еще полно снега и не поехал на дачу. Потерял телефонную книжку и мучался без нее. Москва суматошна, мила, понятна.

27 марта. <…> Умерла Е. Пешкова[55]. Ей было 88 лет.

28 марта. Умер Д. Заславский[56], старый газетный волк. В некрологе привычные слова об «обаянии», «честности» и пр., но мы-то знаем, что это он написал статью «О литературном сорняке» — о Б. Л. Пастернаке, послужившую сигналом к исключению его из ССП. Этого мало: Блантер[57] мне рассказывал, что именно он и Минц (историк)[58] были автор<ами> провокационного, погромного воззвания, как бы от имени «еврейской интеллигенции», которое за десятками подписей должно было появиться в дни дела «врачей-отравителей» в конце 52 года или в самом начале 53-го и опубликованию которого помешала только смерть Сталина. Блантер говорит, что это должно было быть прямым сигналом к погромам. Он тоже подписал его из малодушия (о чем не стыдился рассказывать), как он говорил, «с ужасом и с скорбью в сердце». Отказались подписать только Эренбург, герой С. Союза Драгунский и еще кто-то. Заславский был конечно провокатором и подлецом высшей марки. Главного о нем современники еще не знают, но когда-нибудь и это всплывет, как в конце концов всплывает все.

29 марта. <…>

Недавно узнал из «Сов. кино», что «Гусарская баллада» находится в числе 10–15 фильмов, кот. просмотрело более 30 млн. человек. Это значит, что каждый 6-й человек (сбросим со счета маленьких детей и стариков) видел в кино мою пьесу. <…> Узнать это было бы приятно маме.

Часто и много думаю о ней. Завтра день моего рождения. Решил — буду сидеть у себя за машинкой.

В № 3 «Знамени» отличная статья Палиевского о Фолкнере[59]. <…> В связи с этим снова думаю о Леве [Левицком]. Боюсь, он пропадет и ничего толком не сделает. <…>

Я люблю его главным образом за то, что он очень добрый человек. Я все больше ценю это свойство.

Последние годы, несмотря на разницу лет, мы очень дружили. Пожалуй, нас резко сблизили почти одновременные смерти матерей.

31 марта. <…>

День моего рождения. <…>

Читаю новое издание дневника Ж. Ренара. Много нового. Долгие годы эта книга была моей любимейшей и я знал ее почти наизусть.

3 апреля. Вчера мне Ленфильм заплатил деньги. Чувствую неловкость, словно я их не заработал трижды. <…> 500 р. дал Эмме в «мебельный фонд», купил ботинки и 4 трусов. <…>

Сижу и калькулирую: долги, платежи, покупки…

<…> Прочитал 5 рассказов В. Шаламова из его колымского цикла: «Заговор юристов», «Сгущенное молоко», «Заклинатель змей», «Одиночный замер» и «Посылка» (в рукописи). Всего листа два. Кажется, это далеко не все из написанного в этом роде автором. Очень хорошо![60]

4 апр. <…>

О рассказах Шаламова. Мне читать их интереснее, чем все другое о лагерях, не исключая и «Ивана Денисовича». Они не имеют претензии на «художественность» и это-то и делает их при уме и таланте автора, подлинного поэта, по-настоящему художественными. Читал их с волнением: в этих местах пробыл 8 лет брат Лева. Упоминается и «Спорный»[61], где он пробыл лет шесть. Страшная правда о репрессиях, непосильном труде, голоде и цинге, об издевательствах «друзей народа» — блатных, о мелком бесчеловечном гоноре начальства, о самочинных расстрелах, о новых провокационных делах и о всем прочем…

Как это важно, что выжили, нашлись люди, пишущие об этом.

Я был в лагерях гораздо более легких, хотя и мне было нелегко: но при разветвленной кровеносной системе внутри и меж лагерных этапов, при долгом сидении на Лубянке с «повторниками» я если не все, то многое знал из этого. Но одно дело знать, другое — читать об этом черным по белому.

Кажется, это только часть «колымской прозы» Шаламова[62]. Много говорят также о мемуарах Гинзбург[63], матери Василия Аксенова. Но я еще их не читал.

Какую бы высоту набрала наша литература, если бы печаталось в с е (разумеется, правдивое и талантливое), а не только то, что окрашено слащавым идиллизмом. Не знаю, знаком ли был Шаламов с братом? С Португаловым[64] они встречались там на Колыме, Валька рассказывал об этом.

5 апр. Вчера вечером были с А. Б. Никр[итин]ой у Берковских[65]. Необычайное гостеприимство. Он умница и несколько капризный и тиранический говорун. <…>

Сперва он и она пышно хвалят меня за «Встречи с П.».

Б-ий: — Это можно было бы назвать «Мой роман с Пастернаком». <…> Вы надавали по щекам литературной братии, и больше всех Федину и Леонову. <…> Согласен с разбором и оценкой романа, но за плохим романом Пастернака (это Вы доказали прекрасно) есть еще иная скрытая в нем философская книга, вернее лирико-философская, но ее нужно суметь прочесть. (Она добавляет: — Должна сказать, что Вы мне объяснили загадку романа, почему он так написан.)… Б-ий: <…> Должен добавить, что и второй герой «романа» тоже очень обаятелен и интересен. Это старинный композиционный прием: писать о себе, описывая другого. Им почти не пользуются, а он таит огромные возможности. Я даже считаю, что второй герой этого маленького романа, автор, — написан так экономно и пластично, что он везде кажется достойным своего великого собеседника, а это редкость. Тут найдена удивительная мера — говори Вы о себе меньше, чего-то бы не хватало, говори больше — могло бы показаться нескромностью, впрочем, все талантливое всегда нескромно на первый взгляд…

Это я записал м. б. треть того, что Наум Яковл. и Ел. Ал-на говорили. Эмма говорит, что я слушал это с хмурым лицом почему-то.

Письмо от Левы. <…> Новомирцы рады нагоняю, полученному «Октябрем» в «Правде».

15 апр. Вчера вернулся из Москвы, где пробыл с 6-го.

Вечером с Эммой на «10 дней, которые потрясли мир» — гастроли молодого московского театра п/р [под руководством] Ю. Любимова. Это талантливо, ярко, смело, хаотично, порой безвкусно, порой тонко. Старые обветшавшие уже к концу 20-х гг. приемы таких спектаклей, как «Д. Е.»[66] Мейерхольда, Синей Блузы и т. п. возрождены, оживлены, осовременены и, перемешанные с отдельными чертами театра Брехта, покоряют битком набитый зал. Есть хорошее озорство. <…> Сложно спародированный Вертинский поет полный текст песни о расстрелянных юнкерах, за которую в 30-х годах давали пять лет, как в аптеке. <…>

Что было в Москве? Деньги, покупки, маг. «Богатырь», Вуап[67], машинистка Нат. Ив-на, Лева, Над. Як-на, поездки в Загорянку. Сначала жил у Оттенов (пока их не было), потом у Левы. Обед в Арагви с Над. Як-ой и Нат. Ив. [Столяровой, секретарем Эренбурга]

<…> Но пожалуй, самое главное — чтение рук. Евг. Гинзбург (матери Вас. Аксенова) «Крутой маршрут» — воспоминания о 37-м годе, тюрьме и лагере. Это превосходно, умно, точно, честно. Еще одна из больших книг той «второй литературы», которая существует еще пока в рукописном виде. Снова перечитал и книгу Над. Яковл. — тоже замечательную, из того же разряда[68].

<…> Над. Як-на все колеблется в вопросе о житье в Загорянке. 12-го ездил туда с нею. Еще много снега.

19 апр. <…>

Сегодня приходил мастер, которому я отдал свою старенькую, верную Эрику. Надо сменить вал, совсем избитый, и сделать еще кое-что. Пишу на новой Олимпии, но она не так легка, как Эрика.

22 апр. <…>

Письмо от Над. Як. Она объясняет отказ от Загорянки плохим характером жены Евг. Як. Фрадкиной, капризной и взбалмошной бабы. Письмо грустное и словно оправдывающееся. Пишет, что ей «больше ничего не хочется»[69]. <…>

Умер Астангов[70]. Я был с ним знаком… В конце пятидесятых годов он женился на Алле Потасосовой, странной моей подруге в 40-м году. Я был ее первым мужчиной и первой любовью. Можно сказать, что вся «Давным-давно» написана на ее глазах.

23 апр. <…> Читаю Стендаля о Наполеоне…[71] Историзм Стендаля мне очень близок (может, потому, что я пристально читал его в свои решающие годы внутреннего формирования (1936-40 гг.) и у него есть совпадения с Герценом. Точное сочетание психологии и волевых движений истории, истории души и мускулатуры века. <…>

Три дня молча бунтовал против Эммы и рад, что сдержался и не объяснялся. Но она конечно догадалась и м. б. что-то поняла. Так оно и лучше, впрочем.

24 апр. <…>

Стали часто и мелко ссориться с Э. Мне кажется, что виноват не я, но как взвесить тут вину и как отделить повод от причины?

30 апр. Обед с Эммой в Европейской, потом смотрим «Пепел и алмаз»[72]. Великолепный фильм, умный, горький, мастерски, м. б. даже слишком мастерски и умело, почти щегольски сделанный.

1 мая <…> [АКГ излагает положения рукописи статьи Роже Гароди[73] — с полемикой против «Иностранной литературы»] Он протестует против характера критики его книги «О реализме без берегов» Сучковым[74]. <…>

2 мая <…>

Письмо от Над. Як-ны. Среди прочего пишет: «Максимов очень хвалит вашу прозу о Б. Л. П. Я уверена, что она хороша, по тем моментам разговоров, которые вы мне передавали. Они "цитатны”…»[75].

Сколько же всего человек прочитали мои «Встречи с П.»?

3 мая <…>

Какие еще слухи?

Будто бы кочетовская банда написала донос на Твардовского и «Новый мир». Их принял в ЦК Егорычев[76] (или в МК) и сказал, что они правы, но ЦК вмешиваться не будет — спорьте сами на страницах журналов друг с другом.

Вечером у Дара. Он кончает книгу о Циолковском и задумал повесть о поэте. Ассоциации с О. Э. М[андельштамом]. Просит помочь прочесть воспоминания Н. Я. Расспрашивал о нем, что я знаю.

5 мая <…>

Москва полна разговорами о будто бы готовящейся «гальванизации» — так называют ожидающееся признание каких-то заслуг Сталина и прекращение кампании его дальнейших разоблачений. Я мало верю в это.

9 мая <…>

В Загорянке очень хорошо и начали щелкать соловьи.

Видимо, «гальванизация» не состоялась, хотя во вчерашнем докладе Брежнева. <…>

13 мая <…> Сад зеленеет. Сейчас еду в город. Вечером в МГУ вечер памяти Мандельштама и я обещал Н. Я. быть на нем.

14 мая. Вечер вчера состоялся, хотя и была сделана попытка его отменить. Его организовали студенты Мех. Математического ф-та в аудитории на 16-м этаже нового здания университета.

Я в унив-те впервые. Мне нравится.

Приехали вместе с Н. Я. и Левой (мы заезжали за ней). Аудитория битком набита и масса непрошенных у входа. Председательствует И. Г. Эренбург, почти дряхлый и с розовенькими щеками. Он говорит умно, сдержанно и точно, на той крайней границе между цензурным и нецензурным, которую он чувствует как никто. Показывает № 4 алмаатинского журнала «Простор», где напечатан целый цикл Мандельштама и в том числе знаменитый «Волк»[77], которого в прошлом году запретили в «Москве». Еще говорят: Н. Чуковский (поверхностно и почти пошловато), Н. Л. Степанов (вяло ораторски, но умно, хотя и академично)[78], поэт Арсений Тарковский и Варлам Шаламов, который читает свой колымский рассказ «Смерть поэта» и исступленно, весь раскачиваясь и дергаясь, но отлично говорит[79]. И. Г. объявляет о присутствии Н. Я. Ей устраивают овацию и все встают. Читают стихи О. Э. Лучше всех студент Борисов[80].

Из знакомых были: Мелетинский с женой, С. Маркиш, Коля Панченко с Варей [Шкловской], Юля Живова, Ричард Пшибельский[81] и др. После едем к Шкловским. Я покупаю водку «Горный дубняк»[82] (другой не было), колбасы, апельсины. Устраиваем пир. Н. Я. возбуждена и счастлива. Сидим долго. Коля читает стихи. Еду ночевать к Леве. Н. Я. по телефону благодарит И. Г. Странно, он с женой Л. М. на «вы», а она с ним «на ты». Слышать это удивительно почему-то. <…>

Рад за Н. Я. Она кажется осенью получает кооперативную квартиру.

16 мая. Говорят, что Св[етлана] Сталина написала воспоминания об отце. <…> Эту рукопись пока читали немногие и достать ее трудно.

[о встрече со старой знакомой, которая обозначена как Ш. С.] Муж ее врач, она несчастлива с ним и только рада, что у нее маленькая девочка.

17 мая. Днем на улице Грицевец[83]. После этих двух встреч — сердце мое в лохмотьях и хочется скорей в Ленинград.

<…> Твардовского кладут в Кремлевскую больницу с эртеритом[84] — заболеванием ноги на почве отравления алкоголем и никотином. <…>

Вечером еду в Ленинград и через два дня в Комарово.

20 мая. И вот снова я в Комарове. <…>

Приехал на машине за час до обеда. <…> Молодой писатель Вахтин[85]. <…> Буду здесь до 10 июня, а там видно будет. <…>

Читаю полученный в Москве перед самым отъездом № 4 «Нового мира». Окончание мемуаров И. Г. [Эренбурга] разочаровывает. Он делает вид, что «не понимает до конца» Сталина, хотя пишет, что не любил его и боялся. Но что значит «до конца»: не знает психиатрического диагноза, что ли? «Дела» Сталина ясны и мотивы тоже: неясны подробности отдельных злодеяний и их техника, а также не уяснены пропорции сложного сочетания лжи, демагогии, мифотворчества и реальной политики, хотя зловещий контрапункт этой исторической композиции уже не вызывает сомнения. И. Г. сознательно отступает перед задачей нарисовать образ Сталина. Окончанием мемуаров будут одинаково недовольны и сталинисты, и леваки и И. Г. будут бранить со всех сторон.

21 мая. Второй день пишу часов по шести, или больше. Беру, как обычно, разбег дневником, письмами, разными записями, полуредактированием набросанного и перебелкой кое-каких черновиков.

Снова болит правое плечо или спина или что-то под лопаткой — сам не разберу.

24 мая 1965. <…>

Я все дни вожусь с тем, что свожу вместе и переписываю набросанные на листочках заметки о том и сем, параллельные дневнику, но не входящие в его состав. Уже переписал за эти пять дней 45 страниц, но это еще далеко не все. Никакого литературного расчета в этом нет: просто инстинкт упорядочения, вроде уборки комнаты. Назвал это так: «Записки ни о чем»…

26 мая. Приехала вчера В. Ф. Панова и села рядом со мной за стол. Д. Я. [Дар] тоже приедет, но с 13-го. <…> Очень дружески встретились.

Она снова пишет какой-то сценарий, проклиная это дело: — Когда утром, проснувшись, думаю, что надо опять писать сценарий, мне хочется умереть…

У нее тоже неприятности с ее премьерой в т-ре Комиссаржевской. <…>

Как мне здесь хорошо работать! Давно уже нигде так не было. С упоением сижу по 10–12 часов за машинкой.

<…> Здесь многие из литературного мира так хорошо ко мне относятся, что иногда я теряюсь: совсем не то, что в эгоистической среде моих бывших московских приятелей. <…>

В Ленинграде идет «Возвращенная музыка»[86], надо ждать вони в прессе. Это противно, но я вытерплю.

[о «Железной двери»[87] В. Катаева: ] Написано профессионально очень хорошо, но это все как-то ниже мозговой части головы. Есть наивности и умиленность, но все пейзажи и натюр — морты и описания сделаны рукой мастера.

28 мая. Смотрел вчера утром «Римскую историю» Л. Зорина в БДТ[88]. В общем на спектакль есть три точки зрения: обкомовцы и цензура считают, что это «антипартийный» и почти «антисоветский» спектакль, либеральная интеллигенция в восторге, аплодирует всем хлесткими фразочкам, а я лично — третья точка зрения, кажется, довольно одинокая — считаю спектакль хотя и полезным, но по большому счету плоским, неумным, поверхностным и в чем-то даже трусливо неблагородным (образ императора трусливо слеплен с Хрущева)[89]. К тому же это растянуто, болтливо, скучно и если бы не кукиш начальству, правда, тут уже не в кармане, а изрядно из кармана высунутый, и несколько забавных кусочков, то смотрел бы это с трудом. «Идеи» пьесы — это азбучные истины, прописи, которые как-то неловко слушать: стихи надо писать искренне, не надо льстить властям, счастье не в почестях [и т. п.]. И это всерьез звучит на сцене лучшего театра страны в городе Пушкина и Блока, Белинского и Владимира Соловьева! <…> После было нечто вроде обсуждения в кабинете директора. Меня Дина Шварц[90] просила остаться, но я ушел, так как торопился к Максимову и хотел вернуться до ужина в Комарово. Как я уже писал, обкомовцы в гневе, лит не дал разрешения, а Богданов[91] сказал, что это «подрывает все устои» или что-то в этом духе. Товстоногов держался мужественно и сказал Богданову, что его не удивляет его позиция и что спектакль как раз направлен против того, что сейчас движет словами Богданова. В Москве пьесе не дали «лита» (разрешения), так как вахтанговцы отложили премьеру до осени, и будто бы сюда дана команда тоже не разрешать. Думаю, что все-таки этим не кончится и спектакль пойдет. Не те времена. Снятие пьесы — скандал больший, чем ее разрешение. Выбросят несколько фраз и этим дело ограничится. И при всей своей пошловатости и поверхностности, он сделает какое-то полезное дело, ибо поколеблет авторитет «бонз». <…>

<…> у меня Кирилл Косцинский[92]. В его картотеке 3500 слов блатного языка. Он хочет сделать словарь. Сообщаю ему кое-что, что он не знает, из этой области.

29 мая. Товстоногову предложено много текстовых исправлений. <…>

Читаю целый день Степуна (2-й том мемуаров)[93]. Собственно, читаю вторично, но в первый раз я читал в библиотеке, торопясь, а сейчас медленно. Это отличная книга и в ней много верного, особенно в описании «февраля». «Октябрь» описан хуже, пристрастнее и не понят Ленин, но все о лете 17-го года блестяще и умно. В исходной посылке философского порядка — о религиозном чувстве «правды», живущей в русском мужике, — конечно все надумано и грубо ошибочно. Это философская литературщина, сбившая с толку много поколений, начиная от славянофилов 40-х годов до Степуна и других. Если бы это было так, революция шла бы по иному. Я был с русским народом на дне беды почти шесть лет и ничего похожего не увидел, а уж казалось бы, где не высказаться этим началам? «Народ-богоносец» — эта худшая интеллигентская выдумка, приведшая ко многим бедам.

Не записал о разговоре с Н. Я. Берковским о фрагменте моих восп-й о М[ейерхоль]де (я послал ему оттиск из «Москвы театральной»). Ему понравилось и он говорил, что мемуары могут быть разных жанров и что это мемуары-«исследование».

1 июня. Полтора дня пробыла здесь Эмма и уехала вчера вечером. Много гуляли.

Письма от Левы и от Н. Я.

Н. Я. пишет, что устала и больна. Собирается жить в Верее с братом с июля. Будто бы 5 докторов-филологов, бывших на вечере 13-го, были куда-то вызваны и получили нагоняй за то, что они «не дали отпора». <…>

Еще говорят, что ректор Московского ун-та где-то заявил, что существование журнала «Нов. мир» и его линии ликвидирует все, что делает ун-т в смысле коммунист. воспитания молодежи[94].

Ахматова (по словам Н. Я.) сидит в Москве и ждет визы в Англию.

3 июня. Американцы запустили спутник с двумя космонавтами. <…>

Послал статьи М-а в «Лит. Россию».

4 июня. Газеты каждый день пишут, что должно потеплеть, но все не теплеет. Поздняя холодная весна. И все же хорошо. Ходил днем к морю и долго сидел, глядя на легкие волны.

Один из амер. космонавтов Уатт вылез из кабины и 20 минут был в космосе. Наши газеты пишут об этом сквозь зубы. Нету широты душевной у нашего официозного патриотизма.

Под вечер приехал из Зеленогорска Кирилл К[осцинский] и позвал меня и Т. Ю. Хмельницкую[95] к себе. Ему сегодня 50 лет. Поехали. Там еще Б. Вахтин с красивой женой и какие-то знакомые. Показывал мне два деревянных чемодана с карточками слов блатного жаргона, вывезенных им из лагеря. Довольно много выпили и хозяин совсем захмелел. <…>

Вчера Вахтин удивился моему возрасту и сказал, что он думал, что я моложе на 7–8 лет. Это я слышал не раз, но радоваться ли этому?

7 июня. <…> сидел часа два у Д. Я. Дара. мы с ним о второстепенных вещах думаем одинаково (и о людях — большей частью), а об основных вопросах жизни по-разному и почти полярно. Он считает, что наука и ее успехи принесли в мир крушение нравственности, что разум это что-то ущербное, что историческое объяснение происходящего всегда ложно и т. п. Культ Достоевского. Я спорил с ним на этот раз вяло и лениво. Впрочем, мне всегда скучно убеждать другого. Интереснее его рассказы о ленинградской молодежи. <…>

[АКГ встречается с болгарскими писателями] Третий день приходится пить водку. Пьяный Ф. Абрамов[96], неумолчно говорящий. <…>

Нынче днем амер. космонавты должны приводниться. Наша пресса позорно мало о них пишет.

[Дар] разговаривал с одним крупным милиц. чином[97]: тот жаловался на немыслимые трудности в работе и говорил, что их главная установка сейчас все же не «карать», а «сглаживать и умасливать». Будто бы органам известны все ходящие по рукам рукописи, все возникающие (среди молодежи) кружки, но они предпочитают наблюдать и не сажать.

10 июня. <…> Письмо от Н. Я. (усталое, грустное), от Левы и дурацкая открытка от Оттена… <…>

История скандальная с Вс. Рождественским, которого задержали в притоне разврата, частым посетителем кот. он был. Говорят, его будут прорабатывать, но я сомневаюсь.

11 июня. <…> Ира Кудрова[98] внесла в Пушкинском доме пай за перепечатку в складчину «Встреч с П.». Таких перепечаток уже очень много: в каком-то кругу ленинградской интеллигенции, в ее «элите» рукопись прочитали почти все. Не то в Москве. Там ее знают лишь немногие и по рукам она не ходит.

Письма: Н. Я. и Леве. <…> Б[еньяш][99] рассказывает об Ахматовой. Есть интересные вещи. Но все не очень обаятельно. В А. А. всегда было много позы, жизни для истории, для биографии. Надо бы записать кое-что, но все, что слышишь, не хватит времени записывать.

12 июня [о Вс. Рождественском, которого] милиция обнаружила в частном бардаке. Поговаривают, что он был не только посетителем-клиентом, но и чем-то вроде акционера. <…>

13 июня. <…> Вечером приехали молодые поэтессы Лена Кумпан (я неправильно писал фамилию) и Лена Шварц и читали стихи[100]. <…> В. Марамзин[101] привез мне папку со своими повестями. <…>

14 июня. Полночи читал рук-сь В. Марамзина. Он талантлив и неглуп, но в целом это мне не нравится. Это род трусливой сатиры и в целом очень скучно, хотя и с вывертом. <…>

16 июня. <…> Снова похолодало.

Спал на левом боку и с утра болит сердце.

Все эти дни острое недовольство собой.

18 июня. <…> Прочитал 4 рассказа Ф. Абрамова. 32 [3 исправлено на 2] из них мне понравилось: о могиле комиссара и «Поездка в прошлое», где в настоящее врываются отзвуки зверского раскулачивания. Это близко к Солженицыну и Залыгину. Раскулачивание во втором рассказе показано как трагическая вина. Интересно, что «виноваты» не только злые «городские» люди, но и сбитые с толку бедняки. Сам Абрамов — бывший особист, бывший критиком и проработчиком, став писателем, резко изменил свои позиции. Очерки его неслучайны и пока он продолжает писать в том же духе. Человек он странный, сложный, есть в нем нечто от П. Васильева и Корнилова с поправками, разумеется, на время, человек со «всячинкой». Его может метнуть еще куда угодно, но пишет он талантливо и его деревенские рассказы и очерки мне читать куда интереснее, чем псевдоноваторские худосочные, позерские сочинения Вахтина и компании. <…>

Сегодня после ужина я уезжаю. Все меня провожают сожалениями (т. е. не все, конечно, а те, с которыми я тут сдружился: Панова, Дар, Адмони[102], Рахманов[103], Беньяш и др.). Пробыл я тут месяц без двух дней.

24 июня. Цветущая и заросшая Загорянка. Так здесь хорошо, что никуда бы не ехал.

Приехал 20-го рано утром. <…>

В Москве ходит много новых рукописей, о которых только слышал по пересказам. Это письмо Эренбургу журналиста Эрнста Генри с полемикой о Сталине (в связи с опубликованием последней части мемуаров И. Г. <…>[104]. Еще ходит какое-то письмо крымских татар к русской интеллигенции и еще какая-то рукопись Померанцева[105] неизвестно о чем.

<…> У меня был Саша Кам[енский][106] и принес «Процесс» Кафки на машинке, но вряд ли я успею прочесть. <…>

Н. Я. к сожалению уехала в Псков. Сегодня приезжает из Англии Анна Андреевна. Я получил открытку от некоего Храбровицкого[107], что он получил из Парижа книгу о Б. Л. на франц. языке, где есть мой портрет. Еду к нему. Да, на самом деле, в книге какой-то графини П. напечатано фото: Б. Л., Мейерхольд и я. Интересно, как оно к нему попало? [Т. е., как книга с этим фото попала к Храбровицкому] Еще оно печаталось за рубежом в греческом театр. журнале вместе с переводом моих театр. воспоминаний о М-де. Наверно — оттуда?

В Литературке была рецензия на «Три сестры» с похвалой Эмме (Туровской[108]). <…>

25 июня. Все-таки удивительно, что мои гусарские песенки дают мне от 75 до 100 рублей в месяц довольно регулярно. И на том спасибо! <…>

По случаю юбилея пресловутого монаха Менделя во всех газетах статьи. И в «Правде» тоже. <…> «Менделисты» берут полный реванш.

Вчера Лева рассказывал о беспокойстве внутри редакции «Нового мира». Боятся ухода Твардовского. Придирки цензуры усилились необычайно: работать стало более чем трудно. <…>

Не звонил в этот приезд И. Г. и жалею об этом. Но теперь уже поздно. Не дозвонился и в «Литер. Россию». Нет в Москве Н. Я. Не зашел на ул. Грицевец. А все это были первоочередные дела. Правда, заплатил за квартиру и послал деньги.

[рассказ ему Храбровицкого об историке А. Зимине и его «Слове о полку…»[109]]

29 июня. <…> По словам Д. Е. [Максимова], в спецэкспертизе, погубившей Гуковского[110], повинны Бердников, Днепров и некто Лебедев.

Дождливо. Болит сильный фурункул на груди справа. <…>

А в «Новом мире», говорят (Лева), плохо. Цензура усилила нажим невероятно. Ей сейчас даны большие права. Будто бы Твардовский, находящийся в Барвихе, охладел к журналу и боятся даже его добровольного ухода[111]. <…> Похоже, что на ближайшие полгода журнал будет скучнейшим, а что дальше — никто не знает…

30 июня. <…> А Лева по-прежнему живет изо дня в день и ничего не делает. Сейчас будет бегать на фестиваль. Думаю, что Люся ему вредна: с ней он одомашнивается, ничего не хочет, удовлетворяется минимальным заработком за пустяковые рецензии и чтением стихотворного самотека в «Новом мире». А ведь он стоит большего. <…>

Он умный, добрый, но безвольный человек[112].

2 июля. Вчера вечером у Л. Я. Гинзбург. Она читает отрывки из своей новой вещи (не умею назвать жанр) о блокаде[113]. Это очень умно, остро и талантливо. Ища влияний, я назвал Пруста. Она сама добавила Толстого.

[она отзывается о книге АКГ: ] Л. Я. находит за «общей ласковостью тона» некоторое «лукавство художника», рисующего объективный портрет Б. Л., не боясь всяких красок и, хотя как будто такая цель прямо не ставится, показывающего его огромный и всеобъемлющий эгоцентризм. Согласна с каждым словом о романе «Доктор Живаго» и говорит (уже не первая — то же и В. Ф. Панова и др.), что я первым объяснил ей связь желания «быть как все», тоски по большому читателю, — с корнями художественной манеры романа. Ее мнение — одного из умнейших читателей — мне дорого. Анна Андреевна вернулась в Ленинград и сегодня Л. Я. идет к ней. [АКГ достает у Рахлина «толстый синий том» изданного Пастернака] Комментарий мог бы быть лучше. Я холодно отношусь к Ивинской, но не назвать ее имя в комментариях к многим ей посвященным стихам — это почти хамство. Не названо и имя Бухарина, которому посвящались «Волны». И все же хорошо, что этот том вышел. К удивлению, в нем помещено и «В больнице».

3 июля. <…> С наслаждением читаю Пастернака. <…>

Тянет писать пьесу. Давно уже не было этого чувства.

5 июля. <…> Вчера сборная Бразилии выиграла в Москве у нашей сборной со счетом 3: 0. Иногда скучаю по футболу, кот. в конце 40-х и в конце 50-х годов занимал в моей жизни порядочное место. Сегодня в Москве открывается международный кинофестиваль.

7 июля. <…> Б-ий[114] третьего дня мне сказал: — А вы знаете, А. К., что в а м и торгуют?.. Оказалось, что в Лен-де продолжается перепечатка «самиздатом» рукописи «Встречи с П.», и цена экземпляра, размноженного «на паях», колеблется от 3 р. 50 к. до 4 р. Это, в частности, делают в Пушкинском доме. <…>

9 июля. <…> В этом году почему-то нет в продаже болгарских помидоров, которыми три года подряд (или больше) наши магазины были завалены. <…>

13 июля. Пишу не без удовольствия «Кина». Пишется кусочками, почти не связанными друг с другом. Буду соединять при переписывании набело. Написал уже почти лист, видимо, хотя пока трудно сосчитать. <…>

14 июля. Открытка от Надежды Яковлевны.

15 июня. <…> Ужасная ночь. Под влиянием вчерашней читки пьесы Штейна и еще чего-то у Эммы полуистерическое состояние. Никаких серьезных оснований к этому нет: ей везет, и заслуженно, но потребность чувствовать себя несчастной у нее так привычна, как у меня обратная потребность. Все это довольно скучно, в конце концов.

Пьесу Штейна «Вдовец» труппа БДТ приняла неважно. Говорили, что дешевка, подделка и т. п. Но против тоже никто не высказывался. <…>

Н. Я. зовет в Верею.

18 июля. <…> [АКГ о пребывании Сартра в Москве] просто французик, говоривший банальные любезности. <…>

Болит левая нога в бедре. Не то прострел, не то что похуже.

21 июля. <…> По словам Копелева, очень интересен архив Вс. Иванова. Он огромен. Тут и дневник почти за всю жизнь, много набросков, готовые законченные вещи, переписка. <…>

Вся Москва две недели жила только кинофестивалем: все бегали по просмотрам.

25 июля. Дождливый денек. Работаю.

30 июля. <…> Письмо от Н. Я. о Верее.

<…> Я не бездельник, но 3/4, если не 5/6 делаемого не реализуется практически. А время идет. Надо надо всем этим всерьез задуматься. <…>

Н. Я. пишет, что в Воронеже хотели выпустить «Воронежские тетради» Мандельштама, но главк издательский запретил со ссылкой на то, что М-ма будто бы печатает «Библ-ка поэта», а она и не чешется. Обычная уловка.

4 авг. В воскресенье 1-го приехали с Эммой из Лен-да. Три дня суеты и беготни по городу. <…>

Вчера ночью Эмма уехала. Эпопея с билетом. Перед ее отъездом глупо поссорились, но я не виноват. Остался с чувством усталости и жаждой одиночества. К тому же все дни болело сердце.

6 авг. Сижу на даче и не еду в город.

Сегодня ночью шел дождь и сад в предрассветном шуме и шелесте был удивителен. Открыл окна на верхней террасе и смотрел и слушал. Господи, что еще нужно человеку.

Привез из Лен-да почти все свои папки и приводил два дня подряд в порядок бумаги. Огромный же у меня архив.

Хочется пожить здесь одному, подумать, пописать.

9 авг. <…> Умерла Фрида Вигдорова. Она была хорошим человеком. <…> Фрида долго болела и мучилась. Все тот же зловещий и страшный рак.

<…> Письма от Беньяш и от Н. Я. Мандельштам.

Н. Я. пишет, что совсем потеряла оптимизм и живет уныло. Хорошая старуха!

Встретил в метро Валю Португалова. <…> [хвалит прочитанную книгу Стейнбека «Путешествие с Чарли»] У нас такая книга невозможна и больше всего невозможна ее интонация: спокойная, самоуважительная, — мы или кричим в негодовании, или хвалимся и слащаво восторгаемся. В книге этой есть нечто глубоко и неподдельно демократическое.

10 авг. <…> Зашел к Ц. И. Кин. Дал ей статью[115]. Она тут же при мне стала читать (это трогательно). Статья ей понравилась. Просила оставить, чтобы прочесть еще раз. Я рад. Это для меня вроде уплаты долга. Очень она симпатична и незаурядно умна. Я немного волновался. <…>

Приехал, дом заперт на висячий замок, а я забыл ключ. Лезу в окно террасы.

11 авг. В «Правде» увесистый «подвал» Ю. Лукина с руганью по адресу повести Семина «Семеро в доме»[116]. Все штампы проработочного жанра: нет идеалов, не главная правда времени, автор мирится с темными сторонами жизни, односторонняя мрачность картины и т. п.[117] Все это писал и Ермилов о Платонове когда-то и все прочие почти о всем правдивом и талантливом, что появлялось у нас в лит-ре.

14 авг. <…> Еду в город. Недолго у Над. Як-ны М-м. Застаю ее в отсветах видимо оттеновского ажиотажа разных слухов и сенсаций. Немного спорим. Заграницей вышел первый том нового собрания М[андельшта]ма (стихи). В нем все написанное. Опечаток немного, но комментарии убогие.

<…> Снова пущено в ход выражение «идеологическая диверсия» (будто бы автором сего Семичастный). В «Нов. мире» лежит резчайшая разносная статья М. Лифшица против Дымшица[118]. <…>

22 авг. <…> Наша пресса раздувает события в Лос-Анджелесе не без демагогии. Убивали там конечно и полицейские, но поджигали, судя по Бибиси, негры, а у нас все изображается как «зверства расистов». <…>

Начал вчера писать давно задуманную статью о Ю. К. Олеше[119]. Поводом для этого послужила найденная на ул. Грицевец его рецензия на «Давным-давно», напечатанная в 1943 году в Ашхабаде.

Третьего дня с Э. и Т.<Трифоновым?> были на футболе на стадионе Ленина. Торпедо — ЦСКА. Торпедо играло отлично и выиграло. Года два, если не больше, я наверно не был на футболе — я, когда-то не пропускавший ни одного матча. И снова — большое удовольствие, и не только от игры, но и от стадиона, наполненного народом, чудесного летнего вечера, красок, музыки… Вернулись поездом 10.31.

31 авг. Вчера были в городе. Обед с Н. Я. в «Софии», потом у нее. Художник Вайсберг (кажется так)[120]. Н. Я. дарит мне книгу. Она еще в Верее, в конце ноября собирается переезжать в новую «свою» квартиру. Показывала журнал из США с глупой и мелкой статьей об О. Э. «Простор» ей заплатит и хочет печатать еще. <…>

27-го с дачи уехали Трифоновы и через три дня я тут останусь совсем один.

1 сент. Эмма с азартом возится в саду. Отличные дни. <…>

Под вечер маленькая ссора, первая за этот месяц отпуска (если не считать отъезда в Нов[очеркас]ск). Из-за ее курения. Оба плохо спим.

Завтра она уезжает.

Столкновение Индии с Пакистаном из-за Кашмира. Мир похож на бочку с горючим.

[проводив Эмму, АКГ ночует у своего друга Александра Каменского[121]] Его рассказы о 37-м годе: у него растреляны отец и дядя. Как готовилось «дело» левых коммунистов и децистов. Всех на очных ставках выдавала (т. е. говорила, что угодно следователю и в том числе любое вранье) Варвара Яковлева[122]. Его мачеха попала с ней в один этап: та упрекала отца Саши в том, что он «ничего не понимал» и отказывался «признаваться». Она считала, что это необходимо в интересах партии. Бубнов[123] вел себя на следствии малодушно, тоже подписывал все и оговаривал всех. Ему за это давали дополнительное питание и он жадно поедал его, ни с кем не делясь. Сначала был избит и испугался. Но Постышев[124], тоже избиваемый, держался твердо и мужественно. Странно, что они сидели в общих камерах. Очевидно, так велика была уверенность чекистов, что никто не выйдет и свидетелей не останется.

7 сент. <…> Н. Я. в последний раз очень хвалила новые рассказы Шаламова. Это вообще ее последнее увлечение. Конечно, так называемая, «вторая литература», т. е. вещи, бродящие по рукам в машинописном виде и не печатаемые редакциями, ярче и сильнее.

8 сент. Утром побрился впервые за 5 дней и повез в город белье в прачешную. <…>

9 сент. <…> А в «Лит. Газете» осторожно бранят «Простор» за подборку Мандельштама и «Юность» за Пастернака, но тоже так обходительно и туманно, что диву даешься.

Устанавливается уже такой стиль: каждое резкое слово обернуто, словно стекло, в стружки, в обволакивающие оговорки. <…>

Читаю вновь «Доктора Живаго». Отдельные прекрасные места, но в целом я был прав — слабый, очень слабый роман. Странная претензия автора все главное сообщать через диалог, которым он владеет почти по-детски. Иногда он так натянут и искусственен, что непонятно, как Б. Л. сам этого не увидел. Натяжка за натяжкой и все целое странно и неживо. И рядом с этим глубочайшие прозрения и тонкости.

11 сент. <…> Рассказы Ц. И. [Кин] о разном: о смерти Дивильковского[125] и о его сыне и Сталине на банкете, о странной купюре в первом варианте воспоминаний Аллилуева о Ленине в 17-м году, о том что Сталин до того, как женился на Надежде Аллилуевой, жил с ее матерью, женой Аллилуева и тот его ненавидел[126]. Все это надо бы подробно записать.

Ц. И. — умный, симпатичный человек и многое помнит и знает. Она, увы, сердечница и часто болеет, но и работает тоже много: референт по итальянской литературе в журнале «Иностранная лит-ра». <…>

Взял у Ц. И. телефон Петра Якира[127], с которым я однажды встретился в лагере, когда его отправляли из Ерцевского массива[128] на Воркуту, но не знаю еще, буду ли звонить, хотя поговорить с ним о многом мне было бы интересно.

14 сент. <…> В № 17 «Театр. жизни» [последние два слова вставка от руки — почерк автора] статья Игнатовой о «Трех сестрах» с восторженным отзывом об Эмме. Послал ей два экземпляра. <…>

Появилась тень надежды, что У Тан сумеет своим посредничеством уладить конфликт между Пакистаном и Индией. А военные действия там продолжаются.

Обе пары ботинок дырявые. Собирался покупать новые. Но это 30 р. Решил отдать в ремонт: обойдется 6 рублей[129].

15 сент. [АКГ узнает, что арестован Синявский] <…> еще молодой, но очень солидно выдвигающийся критик, автор предисловия к новому однотомнику Пастернака, эрудированный, тонкий, добросовестный и принципиальный человек. <…> Я с ним не был знаком. <…> Слышал от Н. Я., что это «симпатичный бородач». <…> Говорят, он не трепач, жил замкнуто, недавно у него родился ребенок, трудные жилищные условия: из-за них у него мало кто бывал.

В начале месяца будто бы было пересмотрено дело Бродского и он освобожден, но не реабелитирован, а отбытый срок ему зачтен за весь срок наказания.

Вот два резко противоположных факта.

16 сент. Был в городе. Редакция «Новый мир». Встреча с приехавшим вчера Левой. Подробности об аресте Синявского. Вместе с ним арестован переводчик Даниэль.[130] <…> Что-то вроде истории с Тарсисом[131], но Тарсис делал это открыто, а они замаскировано. Кого-то будто бы уже вызывали как свидетеля (С-ва?)[132]. Совершенно непонятно, зачем это все нужно было Синявскому, завоевавшему себе прочное и уважаемое и даже почетное положение и считавшегося «надеждой» молодой критики. Все поражены и недоумевают. Его не считали способным к «двойной жизни». <…>

Умер Степан Злобин, добросовестный, честный писатель[133]. <…>

Встреча на остановке такси с Шаламовым. Он зовет к себе.

18 сент. <…> Сегодня снова в городе: у Шаламова и в ЦДЛ на гражданской панихиде по С. Злобину. От Шаламова огромное впечатление. Глухота, дергающиеся движения, нечто вроде внешнего юродства, и сложный быстрый ум, вкус, тонкость. Убежденность, как у протопопа Аввакума. Говорим о Колыме. Его история в целом. Его проза и позиции. О вымирании классического романа. О «документальности» новой прозы. Его жены писательницы Ольги Неклюдовой нет. Мещанская квартира на Хорошевском шоссе, рядом с квартирой Штока. Он пишет в школьных тетрадях карандашом. Взял у него папку «Колымских рассказов»[134]. В ЦДЛ народу до неприличия мало и народ какой-то непонятный. Не более десятка знакомых лиц: Паустовский, Бек[135], Рунин[136] и др. Все жалко и горько. К. Г. [Паустовский] злословит об Оттене и его сценарии и вяло зовет звонить и приходить. Татьяна[137] нервная, резкая.

Был обыск у машинистки, печатавшей Б. Л. [Пастернака], какой-то Марьи Казимировны[138]. Забрали две машинки, папки и ее саму, но после допроса вечером выпустили. Рассказы о Синявском как о человеке с огромным неутоленным честолюбием. <…> Его еще не уволили из ин-та, но зарплату его жене не выдали. <…> Никто не сомневается, что арест не безосновательный и ходит эта версия об Абраме Терце. Все очень странно. Невозможно понять, зачем это ему было нужно: ведь его вполне легальная работа по Пастернаку и нужнее, и серьезнее этих литературных авантюр[139]. Но м. б. это неправда. Некоторые, как С., патологически испуганы. Он хоть был знаком с С[инявским] и Д[аниэлем]. Но испуганы и те, кто, подобно мне, их никогда не видел в лицо. Это все как-то связывается с бродящими слухами о переменах в правительстве и тревожном международном положении.

20 сент. <…> Надежда Яковлевна. Разговор на Страстном бульваре. Встреча с Португаловым. Разные встречи и разговоры. <…>

В городе все говорят о Синявском. <…> Новые рассказы о С-ом: нечто вроде славянофила, увлеченного Киреевским и Хомяковым. Интерес к вопросам связи религии и культуры. Аполитичен. Мягок, спокоен и тверд. Интерес к Пастернаку неслучаен. Н. Я. считает, что «проблема Пастернака» играет тут главную роль. Но почему же тогда выпустили однотомник? <…> Новое: к жене С[инявского] Марине[140] ходит полно народа, не боятся; она шутит, что стала самой модной женщиной Москвы. Версия — что хотят напугать интеллигенцию, остановить потоки «второй литературы», какие-то запреты хранить рукописи (какие?). Слух об изъятии у кого-то рукописи романа Соложеницына, которую тот взял из ред. «Нового мира». Все взволнованы, пожалуй, больше, чем напуганы.

22 сент. <…> Н. Я. сегодня звала к себе: у нее будет Шаламов. Мог бы успеть до поезда, но вряд ли поеду.

Сырой, осенний день. А еще вчера был солнечный.

К. Г. [Паустовский] не исполнил обещания и не настоял на утверждении Левы: ни в новое собрание сочинений — редактором-составителем, ни в сборник статей (фактически составленный Левой), выходящий в «Сов. писателе». Он помнит о своих обещаниях только пока люди у него на глазах. Любопытно, эта сухость и предельный эгоцентризм — явление склероза или коренная черта характера? Знающие его давно говорят, что он всегда был таким. Удивительно, до чего же его писательская репутация не соответствует его реальной личности. <…> Лева конечно оскорблен, но молчит, не подает вида.

26 сент. Нынче рано утром вернулся из Ленинграда. <…>

<…> Статью Лифшица о Дымшице решили попридержать пока. Циркулируют слухи, что арестован еще некто, тоже приятель Синявского, с украинской фамилией. Будто бы С. признался в авторстве «Абрама Терца». Слово «Терц» означает, что сочиняли втроем, от «терцины»??!![141]

Встретил Сарнова. Он небрит и удручен. Снова мнения и версии об «Абраме Терце». Насчет ареста Калика[142] — вздор: вчера его видели. Третий (Грицай)[143] тоже не арестован. <…>

3 окт. <…>

Письма Эмме, Нине Ивановне[144] и Беньяш. <…>

Говорят, на Нобелевскую премию выставлены три кандидата: Паустовский, Шолохов и какой-то латиноамериканский писатель Асканьес [в машинописи так] (или что-то в этом роде). Если это правда, то это занятно: кто бы ни получил из наших — это будет пощечина и обида другому, а стало быть и его литературным друзьям. В случае забаллотирования Шолохова и получения премии Паустовским — почти политический скандал. Но конечно Шолохов как писатель больше Паустовского. А как деятель — менее симпатичен[145]. Милейший Константин Георгиевич — типичный «врио» великого писателя. У нас сейчас этих «временно исполняющих обязанности» полно во всех областях и помимо литературы. И он невольно стал точкой пересечения интересов, влечений и отталкиваний всех слоев, кому надоела казенщина и официозность. Кроме того еще это удар по Федину и Леонову, которые, хотя они и очень разные, тоже, так сказать, «государственные писатели». <…>

У Твард[овского] был резкий разговор с Демичевым[146]. Цензура не пропускает статью «От редакции» в № 9 журнала, где защищается повесть Семина и Солженицын. Он поговаривает, что уйдет из журнала, так как невозможно стало работать. Будто бы Демичев его уговаривал остаться, не знаю, искренне ли.

4 окт. С утра еду в город. <…>

ВУАП снова, в который раз, выручает меня и можно считать, что машинка оплачена. Мне причитается за гусарчиков 60 р. и еще 140 я беру авансом.

Встречи: А. Бек, Устинов[147], Шатров[148] и другие. <…>

Зашел к Н. Я. У нее было обострение язвы, она лежит. «Простор» просит у нее еще стихов О. Э. Не испугались.

В Англии вышла проза М-ма и его «Разговор о Данте» по-английски. По ее словам, перевод очень хорош. Прислали ей и 1-й том М-ма по-русски (кажется, немецкое издание)[149]. По ее словам, комментарии глупейшие. <…>

Рассказывают об обысках у какого-то теософа, друга Соложеницына, пишущего о нем[150], и у сестры жены Солженицына. Будто бы забраны рукописи романа Сол-а, но после его жалобы возвращены[151]. <…>

5 окт. <…> Достал только что вышедший том «Избранного» Кафки. В нем «Процесс» и рассказы. В Лавке [писателей] делалось бог знает что. Мне повезло, что мы с Левой почти случайно зашли туда. 250 экземпляров продали за три часа. <…>

М. б. завтра поеду к И. Г. — звонил ему и говорил с Нат. Ив-ой [Столяровой].

7 окт. Ночевал в городе, так как только в первом часу ушел от Эренбурга, просидев с ним с 8 часов вечера.

<…> Для отдельного издания [он] написал в книгу «Люди, годы, жизнь» главы о В. Гроссмане и Тынянове и по-новому главу о «Черной книге». <…>

И. Г. настроен довольно бодро, несмотря на свои беды. Как всегда стали говорить о 37-м годе, Сталине и Бухарине. Рассказ про жену Бухарина («вот она сидела тут, где Вы сейчас сидите»). О том как Б. находился под домашним арестом перед тюрьмой (живя в Кремле), как он объявил голодовку дома и известил, что не прекратит, пока ему не предъявят обвинения. Его вызывают в ЦК (пленум). Крики и угроза, когда он входит. Сталин как бы защищает его от угроз. — Зачем кричать. Ник. Ив. старый член партии и мы должны во всем разобраться… (Потом к нему) — Вы против чего голодаете. Вы против большевистской партии голодаете… И так далее. И снова демагогия, которой стреляный воробей Б. в который раз поверил, и вернувшись домой, сказал жене: — Дай мне колбасы… <…> когда жену Бух-а арестовали, она надела эту шапку [ушанку Сталина, оставленную им при обмене квартирами с Бухариным на вешалке] и поехала в лагерь в шапке Сталина. <…>

Всего не запишешь, а надо бы. Пушкин это делал.

Конечно, И. Г. мог бы написать мемуары интересней, если бы[152]…

13 окт. <…> Вчера — гонорар за «Вопросы лит-ры» 125 р. Встречи у кассы с Володей Корниловым и Храбровицким. Володя <…> возмущался характером, какой принял юбилей Есенина. — Это лучший способ разлюбить поэта… Рассказы о педерастии Есенина: жил с Клюевым. Так ли? <…>

Потом у Ник. Павл. Смирнова, старого «перевальца», приятеля Ив. Катаева, Воронского и др.[153] Его выпустили на 10 дней из психиатрической больницы. У него много книг и он много знает и помнит. От него-то я и зашел к Леве.

14 окт. <…> годовщина свержения Хрущева. <…>

Перечитывал мемуары Русанова[154]. Они очень хороши. Мне это интереснее Кафки и «Носорога»[155]. Прочитав это, мои друзья удивились бы, но это так.

15 окт. Приехав в «Нов. мир», узнаю новость: Шолохов получил Нобелевскую премию. Все говорят об этом с кислыми улыбками. Это конечно справедливо, но…

Сдал вычитанную статью (верстку). Вставил еще кусочек. Знакомство с Лакшиным[156]. Томашевский[157]. Его рассказы об Испании, где он только что был. <…>

Моя статья[158] идет в № 11 рядом со ст. Лифшица против Дымшица. <…>

17 окт. <…> Еду в город. Встреча с Рубашкиным[159]. Заходим с ним к И. Г. и сидим около часа. И. Г. напускается на бедного Рубашкина за банальности и пошлости в его книжке. Тот сидит — ни жив ни мертв. Я дважды перевожу разговор, но И. Г. снова к нему возвращается.

Через неделю он едет в Париж на сессию Юнеско с докладом о Данте, куда он вставил страницу из мандельштамовского «Разговора о Данте». В № 11 «Знамени» у него идет цикл стихов, по его словам, «самые невинные» из большого числа, написанных прошлой осенью и весной. Все их напечатать, по его мнению, невозможно.

Ему вчера звонили из Парижа с просьбой сказать что-нибудь о Шолохове, но он отказался.

[И. Г. ругает Романова[160]] В связи с разговором о Романове замечает, что как он думает, все же о полной реабелитации Сталина не может быть и речи: слишком большое число людей теперь знает об его преступлениях. Я бы назвал его настроение бодрым пессимизмом. По его словам снимают Чаковского[161].

<…> Очень тепло просит меня заходить, когда вздумается, и прибавляет, что если я хочу прочесть его стихи, то могу взять у Натальи Ив-ны. <..>

Все время нездоровится. То болел низ спины справа, потом слева, сейчас болит что-то ниже живота справа, что там — печень или почки? И одышка. И кажется, часто температура, хотя не сильно.

18 окт. <…> На днях спор с Л. и Р. о национальном в характерах людей[162]. Оба они называют это «расизмом». Но почему? Признание классической генетики и роли наследственности противоречит этому диллетантскому утверждению. Неужели только потому что нацисты довели до зверского абсурда оценку людей по национальным чертам, нужно отказаться от признания их существования? Это похоже на отрицание кибернетики только потому, что она была создана в США. Можно понять Л.: родившийся в еврейской семье в Вильно, занесенный к нам бурями войны, воспитанный в русской семье, он полюбил русскую культуру, новых близких людей и тяготится своим «еврейством». Это человек гершензоновской складки. «Еврейское» это его комплекс, пользуясь этим модным словечком. Но у меня уже давно нарастает внутренний бунт против рабства у «комплексов». В сущности, оно ничем не лучше рабства у любой крайней обскурантистской религии: все предопределено и предназначено, и твоя собственная воля ничто. И это у него уживается с подлинным свободомыслием. Но меня почему-то коробит, что он стыдится своей национальности и ежится каждый раз, когда я в разговоре произношу слово «еврей». <…>

На ходу беглое знакомство с Ю. Домбровским.

19 окт. Холодный ясный денек.

Нездоровится и почти весь день читаю «Новый мир». Отлично написаны мемуары В. Канашевича[163]. И вообще — прекрасный номер. Стихи Твардовского как-то странно грустны, сердечны, умны.

Натопил печку разным деревянным хламом из сарая. Сварил себе картошку. Оборвал остатки черной рябины. Она вкусна, хваченная морозиком.

20 окт. 1965. <…> Завтра утром мы можем погибнуть…

Комета Икейа-Секи приближается к солнцу и по вычислениям астрономов пролетит в непосредственной близости от него в 7–8 (около 8) часов по московскому времени. <…> кто знает, может <…> произойдет грандиозная космическая катастрофа, которая оставит открытыми вопросы, будет ли издана моя книга, поставят ли мой сценарий, болен ли я или «так», и прочтет ли кто-нибудь на земле сие мое дешевое остроумничанье?

22 окт. Вчера целый день в Москве. Сначала у Ц. И. Кин. Знакомство с Г. Литинским[164]. Потом у Надежды Яковлевны. Ей плохо, болит что-то в желудке. Она лежит и мучается. У нее самые дурные предчувствия. — Это мой конец… И, как в плохом романе, у нее уже ключ от новой квартиры. Ее первом собственном жилье за 30 лет. Надо переезжать. Но как она там будет одна? Она сама не знает. Больная одинокая старуха. Насмешка судьбы — зачем ей эта квартира?

У нее уже есть последняя книжка Ахматовой, присланная А. А. с надписью: «Наденьке — все равно, что мне самой»… Книга хорошая и нарядно изданная. В Москве ее еще нет в продаже.

Сижу у нее и не могу уйти, стараюсь ее развеселить.

Возвращаюсь поздно, в темноте. Днем падал снежок, чуть потеплело. <…>

Н. Я. говорит, что ей можно умирать, потому что дело свое она сделала (сберегла рукописи О. Э. и написала о нем книгу). Я возражаю: надо еще выпустить однотомник. Она говорит, что выпустят и без нее: тексты есть и знатоков М-ма развелось много.

Я недоволен собой. И слишком долго сидел и у Н. Я., и у Ц. И., и говорил как-то все впустую. Но что можно сказать?

Во всех заграничных сообщениях о деле Синявского прежде всего сообщается, что он был сотрудником журнала «Новый мир» и даже основным сотрудником? <…> у журнала много недругов, но более прочно С. был связан с Ин-ом мировой литературы, но об этом почему-то и не вспоминают, хотя он там получал зарплату. Интересно, чем кончится его дело и какова реальная степень его виновности. По всему кажется, что он виноват на самом деле и это не выдумка, не клевета. Посмотрим.

23 окт. <…> И. Г. говорит, что Катаев ему сказал, что он после операции дал клятву изменить жизнь: не дружить с подлецами (не пошел обедать в дом, где должен был быть Лев Никулин) и писать, что хочется… Что-то в этой шутке есть и про Мандельштама и даже про Н. Я. <…>

Все думаю о Н. Я. Никогда еще встреча с ней не оставляла такого тяжелого чувства. — Мой переезд не к добру. — сказала она. Шутили, что от одиночества она выйдет замуж за старика одинокого, нрзб<за>пущенного чекиста и т. д. Она задумалась; после того как я сказал что-то о том, чего ей не хватает. — Мне ЕГО не хватает. Надо стариться вдвоем.

Обычно она полускрывает свое старое недружелюбие к Б. Л. П[астернаку], а тут почти выговорилась. Она считает, что он отлично умел жить и устраивать свои дела, и его непосредственность — это поза.

28 окт. <…> Вчера снова в Москве в ССП на открытом партийном собрании с 2-часовым докладом Демичева. <…> В целом — ни угроз, ни <распеканций>, скорее заискивание и жажда успеха. <…>

Сбивчиво и двусмысленно Демичев говорил об изданиях Кафки и Пастернака.

30 окт. <…> Сегодня в «Лит. газете» речь Эренбурга о Данте (не знаю уж, с сокращениями ли). Но две большие цитаты из «Разговора о Данте» Мандельштама сохранены.

И снова — молодец, старик! Другого такого нет. <…>

Из письма Н. Я. [Берковского[165]]:

«Вы один из тех очень немногих, действующих на меня живительно — в Вашем обществе начинаешь верить, что литература и на самом деле существует, так Вы сами проникнуты ею, ее "заботами, трудами”. Очень хорошо, что Вы пишете не покладая рук и умеете выжидать, покаместь дело дойдет до издания. Я вот выжидать не мастер и, когда не вижу перед собой издательского ангежемента, ничего делать не могу. Впрочем, в свое время, я немало написал неизданного, самые большие мои работы не изданы и до сих пор. Они давят меня, не позволяют снова что-либо писать… Ваши новые сочинения я, конечно, прочитаю, как только эти журналы дойдут до меня. Вы создали совсем особый жанр — mixt, — как все mixt-ы очень положите[л]ьный и увлекательный. Соединение романа или повести с мемуаром уже было известно но Вы ввели еще третий элемент — исследовательский, философский. Служение сразу трем богам дает очень хорошие результаты[166]. Кстати, мемуар, он же повесть, по-моему, имеет у нас в России классический первообразец: Анненкова "Гоголь в Риме”. Анненков вообще автор замечательный. Один из тех возмутительно недооцененных свинским отечеством. Я считаю, что он — и Ваш праотец, равно как и Иван Аксаков, книга о Тютчеве, — к этой книге, по-моему, восходит Ваше сочинение, продающееся в Ленинграде за 4 р. 50 к. <…>»

7 нояб. Ничего не записывал неделю: много всякого и было не до машинки.

Эмма приехала вместо 3-го — 2-го, я ее не встречал, так как не знал, но она дозвонилась с помощью Левы до меня, когда я сидел в «Искусстве» у Овсянникова[167]. То, что случилось с ней — зверское избиение после банкета… Но об этом писать я не хочу[168].

<…> [АКГ отправляет ее обратно в Ленинград: ] Вечером 3-го заезжаем к Леве за оставленными у него вещами Эммы и провожаем ее.

Ночую у него. Утром еду на новую квартиру Н. Я. Эммин подарок клеенка. Долго сижу. Потом заезжаю к Наталье Ивановне — она мне в прошлый раз по ошибке дала не ту папку, и беру рукопись стихов И. Г. <…>

Вчера в «Новом мире» знакомство с Дементьевым[169]. Он говорит мне комплименты и зовет больше писать.

Вот и все кажется. Вечером запру дачу и уеду. [АКГ собирается в Ленинград] <…>

На сердце тяжесть. В голове каша.

13 нояб. Уже 5 дней в Ленинграде. <…>

С Эммой — то тяжело, то полегче. <…>

Короткое письмо Эмме от Над. Як., где она хвалит мою статью в «Вопросах литературы», но косвенно сожалеет, что я задел Э.Герштейн. <…>

В общем, все довольно хреново, мягко выражаясь.

Зачем я все это записываю? Наверно, чтобы не прерывать нить записей, к которым привык, и чтобы хоть немножко побыть наедине с самим собой.

18 нояб. Рано утром приехал в Комарово. <…> [там Дар и Л. Чуковская] <…>

Л. К. Чуковская рассказывала, что Анне Андреевне лучше и диагноз микроинфаркта не подтвердился. Но К. И. Чуковский заболел. У нее идет последняя корректура книжки о «Былом и думах». Она совсем слепнет и резко постарела за год.

20 нояб. Третьего дня под вечер приехала Эмма и уехала сегодня утром. Ее трогательный и милый рассказ о разговоре с моим пиджаком, висевшим в передней[170] и о том, как она вдруг собралась (раньше она хотела приехать только на другой день). <…>

В газете «Известия» сообщается о скоропостижной смерти Ермилова. Почему-то в «Правде» ничего нет. Мало кто его пожалеет, кроме Анисимовых и ему подобных.

21 нояб. <…> Знакомство с М. Поповским[171]. Он пишет биографию Н. И. Вавилова, собрал много неизвестных и ранее секретных материалов (вплоть до «следств[енного] дела»).

Следователь, ведший «дело», жив и живет в Москве. П-му не рекомендовали искать встречи с ним. Люди из «органов», знающие его, сказали, что это «страшный человек», который может выследить П. и задавить его машиной.

Вот, глава из романа[172].

23 нояб. Более суток был в городе. Вчера утром встреча и длинный, трудный разговор с Товстоноговым у него дома. Насчет ухода Эммы. Он протестует и бурно ее хвалит, обещая все в мире, но тут же мельком говорит, что если обком запретит ставить пьесу Зорина («Римскую историю»), то он сам уйдет из БДТ. В его комнате есть нечто мещанское. <…>

Вечером провожаем с Э[ммой] Нину Ивановну [мать Эммы], уезжающую в Новочеркасск. Ночую на Кузнецовской. <…>

Бродский в Ленинграде, как рассказывают, чувствует себя довольно неплохо: о нем заботится Союз и многие доброхоты, он сам держится умно и сдержанно. Его история — яркий провал обкома и победа интеллигенции. Нового в этом прежде всего то, что даже совершая ошибки и срывы, у нас научились поправлять их без особенного урона. Интересно, чем закончится дело Синявского?

Стал иногда подумывать о том, чтобы написать повесть о годах 28 — 30-х, о том как я кончил школу и как все было вокруг. Этот период почти совсем не описан, а он интересен, но очень сложен. Вопрос только в том, как сочетать «поэзию и правду», т. е. о степени документальности, к которой меня очень тянет. У меня сохранились дневники этого периода. Они хоть и беглы, но в них что-то есть.

Прочитал наконец и знаменитое письмо Эрнста Генри Илье Эренбургу. Оно датировано 30 мая 1965 г. Оно в общем вежливо и убедительно и главное неопровержимо. Думаю, что и сам И. Г. с ним в душе согласен, несмотря на свое привычное ироническое высокомерие.

26 нояб. <…> [письмо от Н. Мандельштам] Н. Я. не понравилась книжка Каждана[173], статью Солженицына она называет «идиотской»[174].

Днем вчера я был по приглашению М. Поповского на его докладе в ВИР-е (Всес. Инст. Растениеводства) о гибели Н. И. Вавилова. ВИР помещается в барском особняке на углу Исаак[иевской] площади и улицы Герцена. В маленьком зале, где не раз выступал сам Вавилов и где его помнят не только стены, но и люди, работающие еще с тех времен, собрались растениеводы и биологи всех поколений, чтобы услышать эту трагическую повесть. Я сел на эстраде сзади Поповского и видел все лица в зале. Как по-разному все слушают, сколько разнообразных выражений — тревога, беспокойство, любопытство, волнение, слезы, азарт познавания правды, недоброжелательство, благодарность… В первом ряду директор с лицом бюрократа, как его играют в сатирических комедиях. Он слушал почти брезгливо, видимо не ожидал, что писатель расскажет про т а к о е. Уходит в середине доклада. Странное ощущение, что из стариков остались только те, кто извертелись, исподличались, предали всех, кого можно, ухитрившись не очень запачкать себя. Сейчас они играют напускное возмущение. Молодежь — лучше: хорошие лица.

Поповский говорил почти три часа. Он прочитал с разрешения Руденко[175] подлинное следственное дело Вавилова. Много цитировал документов, которые, как казалось тем, кто их оформлял, будут вечно секретны: противоречивые протоколы, где отрицанье перемежается со скороговорочными и нелепыми признаниями. Потрясающий протокол очной ставки, где Вавилов и его ближайший сотрудник и друг, тоже арестованный, врут друг на друга. Потом какое-то заявление Вавилова Берии, что он ни в чем не виноват. Мне о В-ве рассказывал А. И. Казарин, сидевший с ним в одной камере в саратовской тюрьме в 42-м году. Там же сидел Луппол и Левидов[176]. Там же сидел и Стеклов[177].

Все это — и потрясающие факты доклада, и вся атмосфера этого собрания в ВИР-е, и лица — огромное впечатление. Шел пешком до метро и думал о том, как открываются тайны истории[178].

28 нояб. <…> Взял у Лидии Корнеевны ее рукопись: более 600 выписок из разных книг (главным образом, из Герцена и Толстого), которую она назвала «Мои чужие мысли»[179]. Это умно и интересно.

30 нояб. 1965 <…> Познакомился сегодня с Иосифом Бродским, приехавшим сюда повидать Д. Я. [Дара] и Лидию Корн[еев]ну. Но Д. Я. уехал в город и мы угостили Бр[одского] его обедом. Он хорошо сложен, скорее рыжеват, чем рыж, голос высокий, слегка картавит, речь неразборчива, неважная дикция. Говорили о Н. Я. (у которой он был на днях в Москве), о Цветаевой (при этом Бр[одский] оживился и сказал, что это самый большой русский поэт, не исключая из числа тех, кто ниже, — и Пушкина). Оказалось, что он пробыл ссылку где-то под Коноше[й], т. е. совсем рядом с Ерцевым[180]. Лидия Корнеевна, седая, слепнущая, больная, при нем была оживлена и почти кокетничала. Он получил несколько заказов на переводы каких-то польских и чешских поэтов, живет в семье — все в одной комнате, еще не улажены взаимоотношения с милицией, но жить можно и работать тоже. Странная судьба. Теперь ему во что бы то ни стало нужно быть гениальным, прочего ему не простят. Рассказал, что получил письмо от Иваска, того самого, корреспондента Цветаевой.

3 дек. 1965. <…> Вчера пол-ночи читал стихи Бродского. Он, конечно, очень талантлив, в нем есть своя музыка, но я не ощутил т е м ы, или она на такой глубине, что сразу не чувствуется.

Л. К. говорит, что это потому, что я взял разные и случайные вещи (хотя и много). Он похож на Мандельштама иногда, но импрессионистичней, тот четче, острее. И, хотя он мне и сказал, что Цветаева самый большой поэт и больше Пушкина, совпадений с Цветаевой почти нет, или мало.

Трудно угадать его судьбу. Он неуравновешен и даже был освобожден от военной службы поэтому. Раним. Странен. Положим, «не странен кто ж?». Будто бы не тщеславен и не славолюбив, чему, все-таки, не верится. <…>

Послал письма Н. Я., Ц. И. и другим.

13 дек. 1965. <…> Бродский читал новые стихи: «Два часа в резервуаре», «На смерть Элиота», «Другу-поэтессе», «Распутица», «В деревне бог живет не по углам» и др. — написанные в этом году. Большею частью это интересно и талантливо. Читает он по-своему, сначала тихо, потом все громче, где-то посередине снова стихает и опять набирает громкость, как сир[е]на, и кончает всегда очень громко. Вообще читает слишком громко для размеров маленькой комнаты. Он был небрит, торчала рыжая щетина. Лоб у него маленький, плечи широкие и вообще «кость» широкая. Читает, смотря куда-то в себя. Спросил мое мнение. Еще были кроме Л. К., Д. Я. и некий Яша Гордин с женой, его приятель.

Письма от Беньяш и Н. Я.

15 дек. <…> Н. Я. пишет в письме, что ничего общего у Бр[одског]го с Мандельштамом нет: «все разное, они в разных плоскостях»[181].

17 дек. <…> Недавно у меня был не то, чтобы спор (нет, пожалуй, все-таки спор) с Лидией Корнеевной об Ахматовой. Она поклоняется ей беспредельно и считает ее выше и Мандельштама и Цветаевой. Ну уж — нет!

22 дек. <…> На почте письма от Ц. И. Кин, из АПН[182], от Н. Я. Мандельштам и открытка от Б. Н.

30 дек. 1965. <…> В последнем письме Н. Я. пишет: «Мне трудно по разным причинам…». И еще: «Мне хвалили Вашего Бориса». (Это значит — мои воспоминания о Б. Л.) Интересно, кто хвалил? В Москве ведь рукопись малоизвестна. Лева передает приветы от Шаламова и К. Г. [Паустовского] К. Г. говорил ему, что я «идеальный собеседник». Видимо, в понимании К. Г. я «идеальный» потому, что умею долго молча его слушать. <…>

Это был год странной камерной славы и успеха моей рукописи о Б. Л. и многих знакомств, образовавшихся вокруг этого, год самоосознания себя именно эссеистом…[183]

Описание хобота как составной части слона

О «непечатных» темах в дневнике Александра Гладкова

По тем данным, которые предстают перед читателем и исследователем дневников Александра Константиновича Гладкова (далее буду использовать сокращение АКГ), он должен был бы называться — ходоком. Но не в том смысле, что любил пешие прогулки — как раз наоборот, о чем будет сказано ниже, а именно в том, что гулял налево, будучи ходоком по «женской части». Более того, имел обыкновение фиксировать эти «выходы» в своем дневнике. Стоит ли заострять на этом внимание? Думаю, все-таки стоит, чтобы не создавать однобокого (или даже, если угодно, — однохоботного) представления о человеке: вспомним здесь известный образ из древнеиндийской притчи о шести слепых, задавшихся целью определить суть слона, а в результате оставивших шесть совершенно разных его описаний[1].

Мне представляется возможным, что сохранность в дневнике АКГ записей интимного характера объясняется вообще чистой случайностью — именно тем тривиальным обстоятельством, что автор не успел их убрать оттуда. Он совсем не собирался расставаться с жизнью той весенней ночью 11 апреля 1976 года, когда его настиг последний сердечный приступ, в 64 года. И явно предполагал свои записи продолжать, по крайней мере в течение нескольких ближайших лет (а то и десятка-другого), и наконец когда-нибудь в будущем, посидев над ними вплотную, возможно, подверг бы дневник серьезному редактированию. (Последнее — мое собственное предположение.) В результате, вероятно, многие слишком личные материалы из дневника просто исчезли бы. Так, во всяком случае, поступали перед смертью другие опытные дневниководы, — что самому АКГ, кстати, было прекрасно известно. Так, например, сделал Александр Блок, основательно проредив дневник перед смертью: но Блок задумался над этим уже к 40 годам. И у самого АКГ мы находим рассуждения на эту тему, мол, надо было бы дневник почистить… Но осуществить это намерение ему было не суждено.

В последние годы АКГ неоднократно признавался самому себе, что ведет дневник уже полвека, — хотя на самом деле, даже когда он умер, ведению дневника, откуда ни отсчитывай его начало, все еще не хватало одного года до полных пятидесяти. Во всяком случае, первые из оставшихся собственно дневниковых записей относятся к 1928 году: именно тогда, в свои 16 лет, АКГ окончил московскую школу-семилетку и сразу окунулся в журналистику, печатая заметки и репортажи (в газетах «Кино», «Рабочий и искусство», «Комсомольская правда», «Рабочая Москва», а также журналах — «Новый зритель», «Советский театр»[2]) и постепенно сосредоточивая усилия на театральной критике. Все более раннее в его записях и вырезках — это отдельные листки и блокноты, собственно в дневник еще не оформленные, что обычно при издании относят к записным книжкам.

Вот очевидная веха при отсчете АКГ его «сознательной жизни», начало самостоятельного чтения: «С лета 24-го года я читаю почти регулярно газеты», что записано в дневнике от 4 мая 1969. Летом того самого 1924-го ему всего лишь 12 лет. Ведет ли он уже дневник? Очевидно, нет: с тех пор он просто начинает хранить свои записи, осознав их ценность, регулярного дневника в ту пору еще нет. Полвека же говорилось в конце жизни несколько с авансом, в расчете на предполагаемое в будущем обязательное продолжение.

АКГ писал:

7 июня 1971. <…> Вчера сшил прошлогодний дневник. У меня уже 20 «томов» сшитых и 18 не приведенных в порядок и не сшитых[3]. Если это не пропадет, то когда-нибудь историки времени будут мне благодарны. Но пишу я без подобного расчета, конечно. Просто — инстинкт и привычка — как умыться с утра.

Вот те самые 20 томов, плюс еще 5, которые будут им написаны до конца жизни (и тщательно сшиты), скорее всего, и следует считать дневником в собственном смысле слова, приготовленным для чтения не только внутреннего, самим автором, но и внешнего, читательского, т. е. литературным дневником[4].

Нужно ли вообще считать, что человек, ведущий дневник, обязательно каждый день в определенное время садится за стол, аккуратно открывает что-то вроде амбарной книги, макает перо в чернильницу и — начинает записывать произошедшее за день? И как вообще записная книжка или разрозненные листки делаются дневником? Ясно, что последний — нечто гораздо более организованное для чтения кем-то другим, а внутри первых текст ориентирован преимущественно только на себя самого, автора, это всегда некий подсобный материал. (Так было и у классиков жанра, в русской традиции, например, у Льва Толстого.) Записи на отдельных листках, в записной книжке или сложенные некой бесформенной кучей в папке — еще весьма далеки от того, чтобы их перепечатывать и «сшивать», что, как мы видели, делает АКГ:

25 сент. 1966. <…> Почти целый день привожу в порядок дневник за последние 5–6 лет. Есть в н<ем> и пропуски, но многое и сохранено. Почему я этим занялся? Не знаю. Перепечатал то, что было набросано карандашом на отдельных листочках. Три года даже сшил для порядка.

Переписывает набросанное карандашом или перепечатывает, склеивает части подневных записей — следы этого видны в дневнике АКГ. И здесь, и в других местах мы убеждаемся, что запись дневника несинхронна [5]: последние редакции «доводятся» автором задним числом, преобразуясь из некого сырья, отдельных листов, записных книжек, вырезок печатного текста. Иногда же они так и остаются в статусе записной книжки, в дневник не перекочевывая:

16 авг. 1974 <…> Приводил в порядок дневник за 1946 год. Он в большом беспорядке, многие записи без дат, большие пропуски, на отдельных листках бумаги. Это был трудный и нервный год, и не всегда хотелось записывать. И многое пропало навсегда.

«Пропало» здесь, очевидно, именно то, что сам АКГ при перечитывании задним числом, почти два десятка лет спустя, уже не может расшифровать, перенося свой первоначально рукописный текст из записной книжки в дневник. (О том, чтобы это сделал кто-то другой, кроме него, не может быть и речи: множество сокращений и — подчерк!) Тот послевоенный год для АКГ в самом деле оказался «нервным»: в 1945-м за пьесу «Давным-давно» он был привлечен к суду по обвинению — ни больше ни меньше как в плагиате. И только в 1946-м, не без труда, ему удалось оправдаться, обвинение было снято (но об этом следует рассказывать особо). «Трудным» этот год выдался еще и потому, что очередная пьеса АКГ, «Новогодняя ночь» (другое название «Жестокий романс»), как раз в 1946-м была снята с репертуара как «безыдейная»… За обоими обвинениями как будто стоял известный в ту пору гораздо больше, чем сам АКГ, старший собрат по перу — Николай Погодин[6].

Можно наблюдать, как составляется дневник — из отдельных записей, собираемых воедино, из вырезок газет, собственного печатного текста, клочков бумаги, отдельных листов. Параллельно этому записи, конечно, редактируются, некоторые дополняются тем, что автор не успел записать сразу, что вспомнилось при перечитывании или перепечатывании, другие же сокращаются или вовсе отметаются как не подлежащие восстановлению: некоторые оказываются просто нечитаемы, не расшифровываются (или намеренно по тем или иным причинам оставляются нерасшифрованными).

Вопрос: стоит ли обнародовать, например, такую информацию, пусть со ссылкой, в пересказе некого С- ва (очевидно, вполне известного знакомого АКГ, разносчика не совсем приличных историй, любителя «жареных фактов», например, что такой-то и такой-то известный человек тогда-то и тогда-то был доносчиком, стукачом), услышанное от третьего лица, который назван уже явно:

23 сент. 1971. <…> Рассказы Шкловского С- ву о разном[7]. Горький был в сексуальном отношении очень большой потенции, но не получал от женщин удовлетворения до Н. А. Пешковой (Тимоши)[8]. Максим знал, что она живет с его отцом, но относился к этому равнодушно. Эйзенштейн был сначала импотентом, потом стал пассивным педерастом.

АКГ понимает, что сам этот пересказ — на уровне сплетни: факты подобного пошиба, с «ароматом» сенсации, конечно, могут и даже часто бывают предметом обсуждения, но — либо в профессиональном сообществе, либо в какой-то неофициальной обстановке, «свойской» или так называемой «мужской» компании.

В воспроизведении следующей (того же рода, что и предыдущая) записи в дневнике АКГ, очевидно сделанной с чьих-то слов, а потому остро субъективной, возможно, недостоверной, уже нет как будто ничего специально зазорного (кроме как для одного из упоминаемых в ней лиц, на тот момент уже 20 лет покойного):

19 мая 1966. <…> Литинский [9] подтверждает то, что рассказывал мне художник К. Ротов [10]: его посадил Лебедев-Кумач[11], ревновавший к нему свою жену, которая была влюблена в Костю. Сам Литинский тоже сидел какое-то время.

Информация вполне «умопостигаемая»: просто типичная передача частного мнения, которое каждый может или воспринимать или отмести как недостоверное, просто как «слух». История, надо полагать, расставит в итоге подобные разрозненные свидетельства по своим местам, отсеяв ошибочные, привходящие обстоятельства, но — подтвердив факты.

Здесь мы переходим уже ко второй запретной теме дневника. Естественно встанет и вопрос, насколько этически обосновано распространение тех или иных слухов. Ведь при передаче «слуха» происходит опасное размывание ответственности за сказанное. Особенно в тех случаях, когда он выдается за достоверное утверждение[12].

Если мы исходим из того, что все, старательно расшифрованное, перепечатанное, сшитое в дневник самим АКГ, является уже продуктом в последней инстанции, окончательно подготовленным для печати, то — наверно, да: т. е. его дневник, по крайней мере переплетенную его часть, надо издавать полностью и без всяких изъятий (как уже говорилось, в наследии АКГ есть значительная часть и непереплетенных дневников, состоящих либо из «томов» на отдельных машинописных страницах, склеенных из кусков, либо из томов несброшюрованных). Но… даже и это еще не все.

Ныне покойный архивист, много сделавший для публикации наследия АКГ, Сергей Викторович Шумихин, придерживался мнения, что при последующих перепечатках дневник АКГ всегда только расширялся, расцвечивался дополнительными деталями, а не сокращался: «Возможно, это относится также и к геркулесовым подвигам Гладкова на амурном поприще, старательно восстановленным в дневнике на основании скупого конспекта». «Следы обработки (вырезанные и вновь подклеенные фрагменты, целиком перепечатанные, судя по шрифту, на другой машинке листы) <…> связаны, в основном с реставрацией весьма откровенных описаний любовных похождений, которые прежде, по-видимому, шифровались»[13].

Позволю себе усомниться в столь однозначно описываемой исследователем закономерности превращения предварительных записей события (записной книжки) в «окончательную». На основании приведенных в публикации самого Шумихина двух форм одного и того же дневникового текста АКГ (за 22 июня 1941: обе даны рядом, в виде таблицы, для сравнения) нельзя утверждать, что во всех случаях в более поздней редакции имеет место расширение, литературная, поэтическая амплификация. На мой взгляд, продолжается прежде всего все тот же процесс расшифровки записи, с уточнением фактов: что-то сокращается, как малосущественное (или же сообщаемое еще и в другом месте, чтобы избегнуть повтора), а что-то другое действительно пополняется деталями, дополнительно извлекаемыми из памяти (тут, правда, как настаивают психологи, и происходят наибольшие деформации).

Конечно, принципиальных возражений против полной публикации всех дневников, без всяких изъятий, не может и не должно быть — за исключением, на мой взгляд, все-таки случаев, как раз подобных дневнику АКГ. Во-первых, та реальность и те люди, которые фигурируют в его тексте, еще не слишком удалены от нас — можно кого-то всерьез обидеть, из родственников, знакомых, потомков, и во-вторых, а наверно, это и главное, сам АКГ еще не достиг ранга классика в наших глазах, чтобы, скажем, его шалости, подобные пушкинским откровенным письмам (скажем, Вульфу или Соболевскому, соответственно, 1826 и 1827 годов — касательно «вавилонской блудницы» А. П. Керн, с весьма ее откровенными наименованиями), мы бы так же легко прощали и ему. Это дело времени. Должен быть установлен какой-то срок давности, возможно, даже не полвека, а — 60 лет после смерти автора (т. е. для АКГ он наступит только в 2036), вплоть до которого его текст, написанный исключительно для себя (или для ближайшего круга лиц, как в случае писем Пушкина), не мог бы воспроизводиться полностью и свободно. Хоть, может быть, это и выглядит «ненаучно», но этические соображения подталкивают именно к такому выходу. Ведь до литературного дневника текст АКГ доведен не был.

Как бы то ни было, известно, что однажды Надежда Мандельштам (АКГ познакомился с ней в январе 1960-го) при откровенном к нему обращении (в письме от 8 февраля 1967-го — с довольно-таки щепетильной просьбой) присвоила ему следующий несколько шокирующий и, может быть, на взгляд непосвященного человека даже обидный титул: «Вы литературовед и бабник…»[14] В самом деле, его сердечные увлечения были известны в окололитературных кругах, а Мандельштам в ту пору являлась его конфидентом, в частности, в том, что касалось романа и близких отношений (чуть было не закончившихся всамделишним разводом с первой, но все же так и оставшейся единственной женой, актрисой Антониной Тормозовой, и — браком с любовью последнего десятилетия его жизни, также актрисой, Эммой Поповой: причем Мандельштам была явно на стороне последней).

Понятно, вообще говоря, что отношения с женщинами, как АКГ это и сам не раз констатирует, почти никогда не выглядели для него безоблачными:

15 сент. 1964. <…> С утра наслаждаюсь — чтение, размышление, одиночество. Потом появляется Т[оня] и все по обычному, с этим связанное.

Это сказано о жене, Антонине Тормозовой, брак с которой в то время стал тяготить его и фактически распадался. Позже он оставит ей с дочерью квартиру на улице Грицевец, сам же купит квартиру на «Аэропорте».

23 июля 1970. <…> Отношения с Э[ммой] как гроза, которая все ходит где-то близко, погромыхивает, а ливень все никак не разразится. Но небо все темнее и темнее. А м.б. все уже кончено и мы только делаем вид, что это не так?

Давно уж мне не было так остро горько…

А это уже — об Эмме Поповой, с которой ему хотелось, но так и не довелось соединить свою жизнь: хотя довольно продолжительное время, в начале и середине 60-х, АКГ жил у нее и строил планы насовсем перебраться в Ленинград.

С другой стороны, как характеризуют нашего героя некоторые свидетели, имевшие возможность наблюдать его еще в заключении (т. е. исправительно-трудовом лагере Ерцево, в Архангельской области, где он сидел почти шесть лет, в 1949–1954 годы, будучи осужден за «хранение антисоветской литературы»), основной интерес его жизни всегда состоял в том, чтобы полежать на кровати — с какой-нибудь интересной книжкой. А уж если надо было куда-то передвигаться, то почти никогда не ходил пешком, предпочитая ездить на такси, что фиксировал и его товарищ в 1960 — 1970-е годы Варлам Шаламов[15]. (В результате чего в зрелые годы постоянно боролся с ожирением.)

Окончив школу, Гладков сразу сделался журналистом, даже не задумываясь, казалось бы, о возможном выборе — естественном продолжении образования, не делая попыток поступить в какой бы то ни было институт. Ну а потом страстно и действительно надолго увлекся театром, работал в студии, участвовал в постановках, писал пьесы, делал сценарии к фильмам. Но от такого же страстного увлечения еще и кинематографом и телевидением, когда был по работе связан уже с кино- и телестудиями, почему-то все-таки последовательно воздерживался. К примеру, почти через 10 лет после выхода на экраны фильма Э. Рязанова «Гусарская баллада» по его, АКГ, пьесе и, соответственно, спустя два десятка лет после выхода на сцену самой пьесы «Давным-давно» посмотрев фильм по телевизору (очевидно, в черно-белом изображении), он сравнивает — свое детище с фильмом:

10 янв. 1971. <…> Любопытно, окажет это влияние на сборы в ЦТСА[16] или нет? Думаю, что не очень, а м.б. даже послужит рекламой.

Пьеса куда лучше фильма.

Главной страстью АКГ следует признать именно драматургию и чтение. Но если театром он увлекается в молодости, работая в студии, в театре Мейерхольда, организуя и собственную студию («Юношеский театр» в Болшеве [17]), сотрудничая в этом какое-то время с А. Арбузовым, И. Штоком и В. Плучеком, а в лагере еще и просто работая автором, сценаристом и режиссером в одном лице, то потом, после 50–60, к концу жизни, АКГ постепенно отходит от театра. Но страсть к чтению остается с ним всю его жизнь. Отсюда же, наверное, родилось устойчивое влечение к каждодневной фиксации фактов, к регистрации дат событий, к мемуарам и — ведению дневника.

Вот уже позднее его размышление, наедине с собой, на личную тему (с середины листа в дневнике на новой машинке или с новозаправленной лентой):

22 мая 1974. <…> Давно уж я не ездил в Ленинград. А бывало…

Еду без ясных намерений и желаний. Только потому, что Э[мма] попросила приехать. Не спросив — зачем? По какому-то инстинкту: попросила — еду. Возможно, это каприз, настроение…

Ничего не жду, н[и] на что не рассчитываю.

Впрочем, видеть Э. я всегда рад. Но знаю, ее семья будет меня тяготить, хотя вероятно Н. И. [мать Эммы] будет угодничать. Но это тем более тягостно.

Надеюсь на свой такт, который мне редко изменяет.

Почти не везу обычных подарков. Мне как-то неловко вставать в прежнюю колею. На подарки тоже надо иметь право.

За годы разлуки я ни разу не пытался объясняться.

Мне все время казалось, что «следующий ход» принадлежит Э. Правда, жизнь не шахматная партия и в ней редко ходят по очереди.

А вот запись, сделанная в дневнике через год, уже всего лишь за год до смерти, — по поводу книги Роя Медведева, изданной к тому времени на Западе (АКГ читает самиздатовскую перепечатку или, скорее всего, данную ему автором рукопись[18]):

6 мая 1975. Сутки напролет читаю (вернее — перечитываю) работу Р. А. Мне все это страшно интересно. Ведь в этом тайна эпохи, в которую я жил и живу, тайна века.

И моя память как бы пишет заметки на полях этой книги[19].

Делать заметки на полях чужих книг, тем самым как бы участвуя в описываемых событиях, все время дополняя, поправляя и уточняя факты очевидцев, своих предшественников и современников, т. е. как бы снова помещая себя в гущу происходящего, — это и было для него настоятельной, страстной необходимостью. Ну а следующая запись, сделанная много раньше, в первых числах июня 1963-го, попросту периодически повторяется в его дневнике, вновь и вновь возвращая читателя к основному интересу жизни автора:

<…> Третий день сижу в Загорянке.

<…> Начал разбирать и, увлекшись, читать дневники. В них нет многого личного, но зато зафиксированы настроения прошедших лет. Если в своих юношеских дневниках я слишком подробно писал о разных перипетиях романов, то в папках последних лет — этого почти нет. Эта сторона жизни, как и семейная, как бы — за скобками. Если я иногда и не до конца откровенен, то всегда искренен. А в общем — это дневник современника за 35 лет, часто наивный, часто сдержанный, полный недоговоренностей, но все же насыщенный подробностями событий ныне забытыми. Все мечтаю, разбогатев, дать перепечатать все эти папки и потом перечесть подряд.

Но в конце жизни так и не разбогател и свой дневник перепечатывал — сам (всякий раз перерабатывая материал для него: следов работы машинистки как будто не наблюдается). Да и ранний свой дневник от «разных романов» так и не почистил. Однако тут верно отмечено одно из отличий дневников человека, которому перевалило за 50, от его же записок молодого возраста.

Читатель, ожидающий «клубнички», дневником зрелого АКГ будет разочарован. Во-первых, потому что подробности похождений АКГ просто далеко не так интересны — как, скажем, амурные дела Пушкина, Толстого или Достоевского, чтобы нагружать ими текст[20]. Это решающий аргумент в пользу того, чтобы обойтись без них в публикации. К тому же мне кажется, что это текст внутри дневника, принципиально обращенный еще не к читателю, а — лишь к самому автору.

В дневниках, особенно молодого возраста, в самом деле довольно много описаний перипетий романов, того, в чем можно заподозрить вполне здоровое молодое (а может быть, все-таки немного и болезненное?) самолюбование. Только уже ближе к шестидесяти он наконец более-менее в этом отношении угомонится. А до тех пор дневник, т. е. отдельные его места, можно было бы считать неким «компенсаторным» текстом, важным для изживания автором каких-то нереализованных комплексов.

Но это ведь и было традиционным местом отведения души: вспомним «дневник Глумова» из пьесы «На всякого мудреца довольно простоты» А. Н. Островского. Бывает, что АКГ неприязненно отзывается или прямо брюзжит (сам признавая и отчасти осуждая себя за это, но, видно, не в силах удержаться) о своих бывших, более удачливых, как ему кажется, друзьях-товарищах, довольно зло подтрунивает, впрямую издевается над ними — А. Арбузовым, И. Штоком, Н. Оттеном …[21] Так же, наверное, автор испытывал и видимое удовольствие, задним числом, от описаний своих романов — возможно, подобно некому набоковскому «соглядатаю», а может быть, компенсируя тем самым свои реальные или только воображаемые художественные неудачи…

Возьмусь описать здесь в качестве иллюстрации только одно из редких приключений подобного рода, уже под самый конец дневника, после расставания и с Эммой Поповой, — об отношениях с некой В., о которой он отзывается так:

17 янв. 1971. <…> В. хорошая девка, но полная глупой активности, самолюбия, обид и пр.

Или, через год с небольшим:

13 мая 1972. <…> В. видимо занята в студии у себя. По закону сублимации тоска моя банально прилепливается к желанию видеть ее. Я понимаю, что это «обман зрения», но м.б. и — «якорь спасения», смотря как могло бы повернуться.

Отношения 60-летнего все еще молодого человека с этой его «пассией», фигурирующей в дневнике под крипто-инициалом — полного имени он старается не раскрывать, но в одном месте все-таки потом проговорится, как ее зовут, — пронизывают дневник за несколько последних лет. Впрочем, известного об этой самой В. читателю становится довольно много: что она замужем, живет в Москве где-то поблизости от АКГ, работает на телевидении и у нее — что, вообще говоря, очень странно для круга знакомств АКГ — оказываются откровенно антисемитские взгляды…

Однажды к самому АКГ в дом вламывается ее разъяренный муж (кстати, еврей), выследивший ее наконец у любовника, и они вместе с ним, т. е. любовник с обманутым мужем, — общаются довольно мирно:

26 мая 1972. <…> Письмо от В. о том, что ее муж нашел одно мое письмо и произвел скандал.

Позже АКГ преобразит весь произошедший у него в квартире инцидент, сделав его предметом шуточных устных повествований, в декамероновском духе, — в обществе приятельницы и соседки по дому на Красноармейской Цецилии Кин:

8 авг. 1972 <…> Я рассказал, шутя, о том вечере Ц. И. [Кин] и о том, как я думая, что «муж» выбросит меня с балкона, утешал себя мыслью, что сломав ногу, буду наслаждаться романом Катаева, — и она очень смеялась.

Само же полное драматических переживаний объяснение с мужем В. — произойдет за неделю до последней из процитированных записей; в дневнике на следующий день после него идет «возвращение» к событию, как бы для осознания, что же на самом деле случилось:

1 авг. 1972. 1 авг. Вчера день в городе с ночевкой. <…>

Был только дома, но не обошлось без приключений. <…>

Под вечер пришла Вера: черная от загара и с лихорадкой на губе. Угостил ее кофе с тортом, и только мы легли на тахту, начался треск звонка. Неизвестно почему она решила, что это ее муж, проследивший ее. Я не открываю, но звонок продолжает дребезжать, потом кто-то дубасит в дверь. Уже ясно, что это не случайный п< осети > тель. Решаем, что я открою. Да, это ее муж, которого я вижу в первый раз. Он довольно плюгав. Нелепая сцена. Они грубо ссорятся: она называет его подлецом и негодяем. Со мной он вежлив почему-то. Так продолжается полчаса. Оказалось, что он еврей и мне (!) жалуется, что Вера антисемитка… Она тут же доказывает это обвинение. Решаем, что они уедут врозь: он хочет поговорить со мной наедине. Сперва она не хочет уйти первой, но когда я говорю, что так нужно, она соглашается и… подойдя ко мне, при нем целует меня и потом еще раз, когда я выпускаю ее из квартиры. Это конечно демонстрация, но довольно смелая. Затем мы с ним говорим еще с час в сумерках. Он жалуется на Веру, я ее защищаю. Все это довольно нелепо. Но он не высказывает против меня никакого зла и честит только Веру (невнимательна к семейному быту, оскорбляет его национальность при мальчике, не умеет работать и пр. вплоть до невыстиранных рубашек, пригорелого молока и сожженных котлет). Он конечно не «негодяй», как она сказала, но их психологическая несовместимость достаточно очевидна. Во многом он прав и может быть, даже почти во всем. Все, на что он жалуется, разглядел в ней и я, и наверно совместная жизнь с ней — ад, но… но она мне нравится. Самое странное, что она будто бы очень ревнива, делает ему сцены и пр. хотя ясно, что его не любит. Самолюбие? Не знаю… Потом начинаем говорить о фотографии (он фоторепортер), пишущих машинках и трубках. [Сам АКГ, надо сказать, заядлый курильщик и собиратель трубок.] <…>

Это был один из самых странных разговоров в моей жизни. Он человек мелкий и маленький, но ничего особенно ужасного в нем я не нашел и моментами <он> был мне симпатичен. <…>

Письма от <…> и от В. сверхгрубое. Оно послано в прошлую пятницу и непонятно, почему же она вчера пришла ко мне. О, эти зигзаги души! <…>

Когда вспоминаю вчерашний вечер с Верой и ее мужем, странно, что он вызвал у меня больше жалости и почти симпатии, а она, несмотря на свой смелый поцелуй при уходе, неприязнь. Я ненавижу антисемитизм, а с таким встречаюсь вообще впервые. <…> Откуда это? Из детства на Украине или от глубокой неинтеллигентности?

Я и раньше замечал в ней это и всегда укорял ее, но что ее муж еврей, не знал. Считал его почему-то прибалтом.

Антисемитизм, которому так поражается тут АКГ — сам он был отъявленным филосемитом, — явно «бытового» уровня, существующий просто как некая болезнь языка, в виде неких в принципе выразимых на нем, но запретных в культуре, оскорбительных формул, вроде матерных, в справедливость которых сам прибегающий к ним в экстренных ситуациях человек совсем не обязательно верит.

И еще одно, уже через две недели, возвращение вновь к той же животрепещущей теме:

16 авг. 1972. <…> Я так и не ответил В. на ее грубое письмо. Впрочем, она, так сказать, сама дезавуировала его, придя ко мне (тогда, когда появился А. М.). Но получил я письмо после. Странно, но жалобы мужа меня настроили против нее: ведь по-своему он прав.

Ну а после встречи с другой своей знакомой, некой так и не расшифрованной в дневнике Люсей Т. (знакомой то ли по лагерю, то ли по театральной студии, тоже неясно) — причем встречи, как подчеркивает АКГ, без всякого секса:

8 нояб. 1974. <…> Говорим часа три с половиной. Угощаю ее рябиновой настойкой, которая ей нравится. Спорим о С.[22] <…>

Вожделений у меня к ней, слава богу, нет и я, если бы не этот ненужный спор, остался бы собой доволен. Подарил ей воспоминания А. Цветаевой. Уходя, она снова поцеловала меня.

И тем не менее ощущение какой-то лжи и фальши. В чем дело? В понимании пустоты моей жизни.

Есть ли еще время? Это самое главное…

АКГ осознает, что время жизни катастрофически уходит, растрачиваясь бог знает на что: от таких встреч он все только острее это переживает. Времени в самом деле уже оставалось совсем немного — его сердце остановится всего через полтора года.

В данной выборочной публикации, которая является продолжением дневников АКГ 1964 и 1965 годов, все записи, касающиеся сокровенных сторон его жизни, — на взгляд публикатора, не предназначенные для всеобщего ознакомления, как бы провокационно они ни были выставлены в дневнике самим автором дневника (повторюсь: скорее всего, оставленные только для себя[23]), — по возможности сокращены. Так же как и те фрагменты, которые, по мнению комментаторов, незаслуженно бросают тень на кого-то из лиц, фигурирующих в дневнике[24]. Мы и не ставим пока целью «оцифровать» весь дневник. Это потребовало бы объема в несколько раз большего — наверное, впятеро, а может быть, и вдесятеро. На мой взгляд, перед широким читателем выставлять это вообще ни к чему. Перефразирую Николая Глазкова, впервые, как считают, введшего в оборот выражение «самсебяиздат», что позднее преобразилось и оформилось в русское слово «самиздат»: АКГ всю жизнь писал дневник прежде всего для одного себя, это был сам-себе- издат (он хоть и показывал дневник, но считанные разы, причем только за какие-то отдельные годы: как, например, за 1937 год — все той же незабвенной Цецилии Кин), но в принципе не предназначал дневника на вынос[25].

С другой стороны, конечно, следует оговориться, что в публикации интерес к тому или иному сюжету, факту, тому или иному из имеющихся в тексте автора лицу поневоле ограничен — личными пристрастиями, интересами, да и собственно «горизонтом знания» (точнее, горизонтом не-знания, не-осведомленности) самого публикатора, что я вполне осознаю.

Так что некоторые, как представлялось публикатору, наименее значимые части «слона» в данном описании намеренно опущены. Это остается на моей совести.

Михаил Михеев

1966

Выборка из фонда РГАЛИ, Ф. 2590, оп.1, е.х.106: листы не переплетены и не прошиты, но с дырками от скоросшивателя: машинопись через один интервал, с одной стороны листа, с 1 янв. по 30 дек. — практически ежедневные записи, около 170 стр.

В квадратных скобках в тексте дневника — вставки, сжатый пересказ и примечания публикатора. Особенности орфографии оригинала в некоторых характерных для АКГ местах сохранены, что помечено подчеркиванием. Подстрочные примечания — публикатора. Пропуски отдельных дней специально не помечаются.

1 янв. Начался новый год. <…> Ехал через острова в свою новую комнату на Черной речке.[26] <…>

Встречали НГ у Кузиных[27]. Было принужденно и скучно, но много, как всегда, вкусной еды. Пил коньяк.

Потом вернулись на Кузнецовскую [28] и легли спать, а утром приехала Нина Ивановна[29] из Новочеркасска, оставившая чемоданы в камере хранения. Поехали за ними. Привез и поехал «к себе». Несколько часов я провел в этой комнате уже вчера: вернувшись из Комарова днем. Хозяйки нет, уехала куда-то на праздники: привыкаю один.

Меня провожали вчера Д. Я. [Дар[30]], Нинов [31]. Нинов преподнес свою новую книжку о Пановой[32] <…>

Записать слышанное: о том, как проф. Десницкий, прослушав чтение доклада Хрущева на ХХ-м съезде и выйдя на улицу вместе с Н. Я. Б[ерковским [33]], вдруг сказал: — Я всегда считал, что Л. авантюрист… — казалось бы, вне связи с услышанным[34].

Об остротах Ольги Бергольц [35]: <…> — Познание жизни через свадьбу сына товарища П[олянского][36]; и еще во время речи Фурцевой[37]: — Кухарка, которая не научилась управлять государством.

Надо бы записать о Киселеве[38], попавшем в опалу, да уж бог с ним.

Все ждут суда над Синявским и Даниэлем[39]. Рассказ о вопросах в МГУ и ин[ститу]те мир[овой] лит- ры. Гачев и др.[40]

2 янв. немного простужен. Первая ночь на новой квартире. Хозяйки нет: я один. Сплю хорошо, чуть ли не в первый раз за последние дни. Болит голова и чихаю.

Вчера почти целый день читал № 12 «Нового мира». <…>

Рассказы о последнем приезде Десницкого к Горькому. Дом полон каких-то неизвестных людей, которые шляются по комнатам, прислушиваются к разговорам. Г[орький] начинал говорить о разном с Д[есницким] и вс [е] кто-то сразу появлялся. Он досадливо кашлял, не обращали внимания. Тогда он увел Д[есницкого] в сад и там, оглядываясь, конфузливо сказал: — Вот, охраняют, черти драповые… О чем он еще ему сказал, Д. умолчал. Это совпадает с рассказом Афиногенова в дневнике[41] о впечатлении от дома Г[орького] в первые часы после смерти. И еще рассказал Д., Г[орький] в начале 30 гг. все мучился над писанием очерка о Сталине. Ему присылали какие-то материалы, он уединялся, читал их, что-то писал. Иногда его вежливо спрашивали, о том, как идет дело, а он отделывался общими фразами. И вот, рассказывают домашние, как-то в 35 году (?) он вышел из кабинета и весело сказал, что все уничтожил — и написанное, и «матерьялы» — что получалось уж больно слащаво… и больше за это не принимался. И его не спрашивали. И тут он для Сталина сделался уже только помехой: недаром августовский процесс[42] начался сразу после его смерти, а с него все пошло в убыстряющемся темпе… Говорят, о многом знает (про Г[орького]) старик Г. Шторм[43], живший у него в доме по месяцам, но молчит. Шкапа [44] тоже знает, но о самом интересном умалчивает. (Рассказы о Д[есницком] — со слов А. Нинова.)

Только сейчас вспомнил, что ничего не записал о слухах вокруг Арбузова[45] (так я далек от этого, что услышав, сразу забыл). Еще в октябре мне сказали, что у него открытый роман с кем-то <…>.

Ходил в автомат и звонил Эмме, что не приеду. Опять странный разговор.

4 янв. Вчера после «Трех сестер» привез сюда[46] Эмму. Ночью вернулась хозяйка Марья Ивановна. Утро. Завтрак. Ее рассказы. Она — сюжет повести. История дочери, бросившей профессию балерины.

Днем на Ленфильме <…>

Начал писать воспоминания о М[ейерхоль]де я еще в октябре 1955 г., а первый отрывок напечатал в начале марта 60-го в жур [нале] «Театр[альная] жизнь». Итак — 10 лет работы и 5-я публикация. А большая рукопись лежит. Зато все публикации переведены на многие языки и вошли в зарубежные книги о М-де. Я называю печатавшееся «публикациями», но это не точно. Это же не тексты самого В. Э., а написанное мною, хотя бы и с его слов.

9 янв. [о работе АКГ над сценарием фильма «Зеленая карета» на Ленфильме] <…> Что сценарий ухудшается с каждым вариантом, в этом нет никаких сомнений, но ход вещей таков, что этого избежать нельзя. Впрочем, Фрид[47] утверждает, что все идет нормально. Теперь он должен засесть за режиссерский сценарий.

<…> Лева[48] сообщает [очевидно, в письме], что <…> в середине января в ЦДЛ[49] ожидается «небольшая товарищеская варфоломеевская ночка» — показательный суд над Синявским и Даниэлем, видимо.

13 янв. <…> От усталости и обычной реакции после рабочего штурма — сегодня черная тоска. Все эти дни не ездил на Кузнецовскую и не звонил даже и почти ничего не ел.

А теперь — такой же штурм с кассилевским сценарием[50]. <…>

<…> Лева рассказывает, какая давка была в Москве в лавке писателей, когда продавали Цветаеву. А на торжественную панихиду по Ермилову пришло всего два десятка человек[51]. Все правильно. <…>

Вчера, когда ездил на почту, встретил Сашу Белинского[52], который рассказал, что снят главный редактор здешнего телевидения[53] за какую-то литературную передачу об языке с участием Солоухина и Бушина [54]. Будто бы КГБ пожаловался на нее в ЦК. Главного редактора фамилия Фирсов[55]. О нем хорошо говорили. <…> но Саша известный фантазер и может — здорово живешь — и преувеличить.

Вчера в «Известиях» была какая-то статья о деле Синявского. <…>

Рассказ Чекина об американском фильме «Доктор Живаго», выпущенном с большой помпой. Подробностей пока никаких нет[56].

14 янв. Пытаюсь работать над футбольным сценарием, но что-то не идет. Ночевала Эмма. Привезла мне газеты. Прочитал в «Известиях» статью Д. Еремина «Перевертыши» — о Синявском и Даниэле[57]. Все то же, о чем говорилось по слухам еще в сентябре. <…> Самое интересное — конечно внутренние мотивы С- го. И все же, если обвиняемые не признают «умысла» и изберут методом защиты ссылку на жесткую цензуру внутри страны, то суд будет в затруднении, ибо официально власть цензуры у нас замалчивается, а иногда даже отрицается. И как быть с Тарсисом и с тем, что ему платят деньги?[58] По словам всех, кто читал сочинения Терца и Аржака, — это литература не высокого пошиба.

16 янв. <…> Свою статью об А. Платонове в «Новом мире» два года назад я заканчивал фразой, что сборник Платонова лучше всего назвать (по его рассказу) «В прекрасном и яростном мире». И вот, вышло по моему. Новый, более обширный сборник его так и назван. Вчера я его купил, но читать пока некогда[59].

<…> Умер академик С. П. Королев[60] <…>.

19 янв. <…> Целый день сидел не разгибаясь за машинкой. <…>

20 янв. В семь утра (еще Эмма спала) я сел за работу над сценарием. Проработав несколько часов подряд, я как правило, увлекаюсь и что-то даже нравится, но страшно трудно после перерыва снова входить в работу. Каждый раз делаю над собой насилие.

К ночи немного не кончил и страшно устал. <…>

22 янв. Последний раз я обедал неделю назад, в прошлую субботу. До того — тоже за неделю и тоже в субботу. Денег мало и в прочие дни обхожусь хлебом и чаем. Ездить на Кузнецовскую не хочется…

Сегодня в Лит. газете два подвала З. Кедриной «Наследники Смердякова» о С. и Д.[61] Судя по приводимым цитатам, сочинения их довольно невзыскательны. Мне по-прежнему непонятны мотивы этих авторов. Не прав ли И. Г. [Эренбург] и нет ли здесь и жажды компенсации литературных неудачников? Но можно ли считать Синявского, например, неудачником? <…>

Долго спал после каторжной работы последних дней.

25 янв. Татьянин день. Мамин день.

Вспомнил об этом, проснувшись ночью. Болен и почти ничего не ем. <…>

Утром принесли пакет из журнала «Произ [ведения] и мнения», т. е. от Сережи Ларина с моей старой статьей о Платонове и проэктом ее переделок. Вписать надо немного и нужно это сделать[62].

26 янв. За сутки с малым (но почти не отрываясь, так как мне нездоровится и я лежу) прочитал впервые в жизни «Волшебную гору»[63]. Удивительное произведение, с длиннотами и немецким педантизмом, но и с глубиной, красотой и острым умом. <…>

Лежу один, никто за мной не ухаживает (впрочем, к этому не привыкать), так как Эмма тоже лежит у себя в гриппу.

1 фев. <…> Сегодня послал Сереже Ларину вставки в статью о Платонове.

Эмма получила письмо от Н. Я.[64], где та пишет, что «"Медведь” (это я — так она меня зовет) отлично написал о Б. Л.» Но каким же образом она прочла мою рукопись? В кругу близком ей, по — моему, она хождения не имеет. Значит[,] продолжает размножаться и читаться. По совести я немного боялся давать ей читать, так как она хорошо много лет знала Б. Л. и несколько по — особенному, странно ревниво к нему относилась.

Эмма наднях [65] заявила Товстоногову, что отказывается играть в «Варварах» и ехать в заграничную поездку. Это почти неизбежно повлечет и уход из театра. <…>

[в конце дневной записи о споре с Левой Левицким из-за Синявского] <…> не о существе дела, а о моральном облике обвиняемого Синявского. [АКГ обращает внимание на то, что в книгах Синявского много ссылок на Ленина и «на кого полагается»]

3 фев. <…> Сегодня смотрел по телевизору «Иван Грозный» (1-ю серию) Эйзенштейна. Ничего не ждал и именно поэтому в свое время не пошел ее смотреть[,] и был тысячу раз прав: это ниже всякой критики. Так неисторично, грубо подхалимски, лубочно. Актеры играют плохо. Сюжет построен примитивно. Это поистине падение мастера. <…>

Советский «лунник» опустился на Луну в мягкой посадке.

4 фев. <…> Письма Над. Як. и Леве.

5 фев. <…> Лева в письме хвалит «Теркин на том свете», поставленный Плучеком [66], но пишет, что спектакль пока не разрешают.

7 фев. <…> В «Нов. мире» начало мемуаров Анастасии Цветаевой, претенциозный рассказик Солженицына[67] и <…>.

Читаю мемуары А. Цветаевой[68]. Написано хорошо и точно, но я ждал другого.

10 фев. <…> сегодня начался… процесс С. и Д. <…>

Вечером «Г[олос]. А[мерики]» объявляет, что без четверти полночь будет передаваться прессконференция Тарсиса в Лондоне, но я не стал слушать. Смотрел по телевиденью 2-ую серию «Грозного». Беспомощно все кроме феерических массовок царской трапезы. Понятно, впрочем, почему Сталин запретил фильм: тут есть атмосфера 37-го года и даже намек на дело Кирова. Но не думаю, что Эйзенштейн делал это сознательно — даже за подозрение в намеках на это люди не сносили головы: это про[р] валось [69] безотчетно из матерьяла и тем самым 2-ая серия более явление искусства.

11 фев. В газетах отчеты о начавшемся судебном процессе. <…> Обществ. обвинители — Аркадий Васильев и З. Кедрина [70]. Наверно, в субботу слушание дела кончится. Ведет процесс Л. Смирнов, много сделавший для освобождения Бродского и считающийся либералом[71].

15 фев. Три дня провел на Кузнецовской, надеясь там отлежаться и полечиться, но быт там довольно беспокоен и сегодня я сбежал. Да и выходить пришлось дважды.

<…> Письма от Над. Як. (с фразой, что «Восп. о П[астернаке].» — «первый сорт»), от Сережи Ларина, который получил вставки в статью о Платонове <…>.

Вчера закончился процесс С. и Д. Первый приговорен к 7 годам в исправит[ельно]- тр [удовых] колониях строгого режима, второй — к 5 годам. <…>

Слух, что в Москве снова арестован Есенин- Вольпин [72].

16 фев. <…> Слушал по Бибиси еще критический очерк о произведениях Синявского, Даниэля и Тарсиса: весьма неубедительный и претенциозный. <…>

Судя по всему, Синявский или огромный путаник, незрелый, хаотический ум, или обыкновенная […][73]: но сложность вопроса в том, что и процесс и приговор — ошибка. Надевать на […] мученический венец очень неумно и трудно сказать, к каким результатам это приведет, но только не к тем, на которые видно рассчитывали.

Все это очень грустно[74].

17 фев. <…> В последнем письме Над. Як. пишет, что очень по мне скучает и хочет видеть. Мне это приятно: я считаю ее замечательной женщиной.

18 фев. <…> Кассиль рассказывает о вчерашнем бурном заседании секретариата ССП по вопросу о Синявском. Оказывается, в защиту его в суд писали К. Г. Паустовский и Л. Копелев[75]. Был дурак прокурор и блестяще вел дело Л. Смирнов. Подсудимые апеллировали к залу. Суд происходил где-то на Баррикадной улице. Вокруг толпа. Масса иностранцев с камерами. Синявского будут исключать из ССП. <…> Мнение Кассиля — видно общее мнение многих в ССП — суд был ошибкой. Надо было поручить дело Союзу и ограничиться исключением. А сейчас будет масса осложнений и неизвестно, как из них выпутаться. На К. Г. решили не обращать внимание, а Копелева будут прорабатывать по партийной линии. Кассиль знал Даниэля, говорит о его дерзком языке. <…>

Письмо от Левы [Левицкого], нервное, с желанием что-то объяснить, смятенное. Это круги на воде после процесса. Нет в нем зрелости и даже справедливости: все субъективно и неврастенично. Собственно, это новый тур нашего старого спора (раньше о Балтере [76] и пр.).

21 фев. <…> Слух о раскрытии в Москве бардака, где клиентами были С[о] фронов, Грибачев и др.[77]

22 фев. Плохо себя чувствую. Не стоило бы ехать в таком состоянии, но надо…

Помимо всего прочего (т. е. дел), когда я долго сижу в Лен-де, у меня появляется чувство оторванности от пульса, бьющегося там в Москве (ужасная фраза, но не переписывать же?). Пожалуй, я еще никогда так долго не сидел в Л-де — три с половиной месяца. <…>

На Ленфильм хожу с отвращением. На Кузнецовскую редко с удовольствием, а обычно с тягостным чувством.

Все идет не так.

И еще — эта болезнь. Не умею лечиться, не умею заботиться о себе и не умею устраиваться так, чтобы обо мне заботились. Умею только ускользнуть и спрятаться, забиться в свой угол, а одному мне всегда хорошо, и даже если не совсем хорошо, то сносно и никогда не скучно.

Ну, ладно, посмотрим, что в Москве?

4 марта 1966.[78] Вчера вечером дневным поездом приехал из Москвы <…>

25-го <…> вечером приходит Сережа Ларин. 26-го почти целый день у Надежды Яковлевны. 27-го вечером у Ильи Григорьевича. 28-го — Загорянка. <…> 2-го <…> Едем с Колей Панченко[79] к Н. Я. и вечер допоздна у нее. <…>

Прочитал рукопись романа А. Платонова «Котлован» о коллективизации, в условной манере, которую я не очень люблю, но вещь сильную, яркую, правдивую[80]. Прочитал <…> несколько рассказов <…> из портфеля «Нового мира», статью некоего Г. Померанца[81] «Нравственный облик исторической личности» о Сталине (в рукописи), одну рукопись В. Ш. (о процессе)[82] и последние слова С. и Д. (уже бродящие по Москве в машинописи).

Фильм «Евангелие по Матфею»[83] (выше я неверно написал название) мне скорее понравился, а многим нет. <…> В фильме просторно мыслям, он не тенденциозен. А Н. Я. фильм не понравился. А проф. Пинскому [84] понравился. Леве — тоже. А Домбровскому[85] — нет.

У Н. Я. я пробыл целый день и обедал. Она очень хвалит «Встречи с П[астернаком]». — Да, это он, — говорит она. Она хорошо знала его много лет и это свидетельство ценно. Еще прочли рукопись Шаламов (ему понравилась только первая половина) и Дорош[86], которому, кажется, понравилось. Вечером у Н. Я. появился Шаламов, потом Наталья Ивановна [Столярова][87], Пинский и Майя Синявская, жена героя процесса[88]. Она некрасива, в очках, упряма, кажется очень усталой, но не подавленной. Рассказ ее о процессе, о свидании и пр. Возвращаясь, сидим в трамвае рядом. Я спрашиваю ее, что умеет делать С. кроме литературы. Она отвечает, что он даже гвоздь в стену не умеет вбить, в отличие от Даниэля, который умеет многое. <…> В общем, по всему, что до меня дошло, Даниэль мне симпатичнее, хотя он и второе лицо процесса.

Общее отношение в Москве к нему [процессу] резко отрицательное даже у тех, кто как я, не одобряет «двойной игры»[89]. Общество выросло и осуждение за инакомыслие начинает казаться чудовищным. В этом огромный разрыв между интеллигенцией и руководством, которому чудовищным, вероятно, кажется право на инакомыслие. Боюсь, что суровость приговора еще усилит этот разрыв. <…>

Все дни, что я пробыл в Москве, этот процесс, который уже кончился перед моим приездом, продолжал служить главной темой разговоров и споров. У меня был один спор с Левой [Левицким], который податлив к общественно-стадным эмоциям и договорился до чепухи.

На беседу Смирнова[90] в ССП явилось множество народа. Большой зал был набит битком. Я сидел с Мацкиным [91] и Малюгиным[92], которые заняли мне место. Чувствовалось, что Смирнов чувствовал настроение зала, недружелюбное к нему и был сбивчив и неуверен по сравнению с его тоном на суде. В общем нового от него я услышал мало. После его засыпали записками, подчас острыми и подряд критическими. Он лавировал и хитрил, отвечая на них. Ему помогал Михалков. Зал ворчал и иронизировал. Мы с Колей Панченко сошлись на том, что в пользу Смирнова было настроено едва четверть зала, еще четверть была настроена рьяно против и рвалась к скандалу[,] и едва дело до него не дошло[,] и половина мрачно, но неодобрительно молчала. <…> У Ильи Григорьевича пробыл 4 часа [далее — о впечатлениях АКГ от разговора с Эренбургом за «ужином с вином»: о процессе Синявского, о 37-м годе и о Сталине].

<…>

Забыл записать, что узнал от Пинского, что Померанец, автор статьи, ходящей по рукам, «Нравственный облик исторического деятеля», сидел в Ерцеве [93] и я могу его знать, хотя и не помню в лицо. Его знают Мелетинский и Фельштинский [94]. Статья острая и сильная, хотя и развяз [н] ая [95].

5 марта. [АКГ узнает, что умерла Ахматова[96]] Ей было 76 лет. <…>

7 марта. Эмму снова мучают в театре уговорами и внушениями. Работа для нее почти пытка.

9 марта. Непонятное, темно-серое время. Все в противоречиях. Ничего нельзя и все можно.

Скоро XXIII партийный съезд, но вряд ли он что-то прояснит и определит.

Как рассказывал Р.[97] — даже цензоры тяготятся неясностью и сбивчивостью установок и ждут, что съезд внесет определенность. <…>

Но всего опаснее незнание и непонимание настроени [я] собственной интеллигенции, что так выявилось на реакциях на процесс С[инявского] и Д[аниэля].

Бесспорно, что интеллигенция во всех отношениях зрелее, умнее, глубже мыслит, чем многоярусный аппарат руководства, настроенный охранительски.

10 марта [АКГ пересказывает и цитирует письма Д. Я. Дара из Крыма, где тот восхваляет его, доходя при этом чуть ли не до самоуничижения[98]]

Меня он конечно здорово идеализирует, а сам прибедняется, впрочем, без всякой позы, искренне. А в общем — хороший он человечек.

Я выписываю сюда в дневник такие вещи, потому что в частые (о, слишком частые!) минуты сомнений в себе мне полезно это перечитывать и набираться самоуверенности.

11 марта. Я приобрел за последние годы много новых и интересных друзей (Л. Я. Гинзбург[99], Н. Я. Берковский, Дар, Панова, Максимовы[100], Адмони [101] и др.), но с моим феноменальным неумением поддерживать и сохранять отношения, с непобедимой склонностью к бирючеству, наверно многих скоро растеряю. <…> Мог бы назвать еще десятка два людей, которые ко мне отлично относятся, хотят встречаться, готовы поддерживать и помогать, но обижаются и недоумевают на мои постоянные исчезновения с их горизонта. М. б. это объясняется тем, что я давно уже живу кое-как, без телефона, без возможности позвать к себе.

[далее — о книжке Б. Дьякова о лагере[102]] Если отделить слащавые риторические пассажи, то в чисто описательной части — все правда. И немного странно, что книга вышла сейчас, когда, как все считают, дан отбой в разоблачении культа Сталина. <…> Перечитывал ее с волнением, все время останавливаясь и вспоминая свою лагерную эпопею. Конечно, Шаламов пишет лучше, глубже, острее, правдивее, но и это пригодится.

12 марта <…> Вчера в Комарове похоронили Ахматову. Я не поехал на похороны. [АКГ все еще болен.] По словам Максимова все было неважно и достаточно фальшиво. Достаточно уже того, что речи говорили Михалков, Ходза [103] и др.

[из письма Левы о «Встречах с П.»: ] «Дорош от Вашей рукописи в восторге». <…> И еще он говорил, что Вы показываете Б.Л. так, что сквозь рассказ о нем, даже только о нем, сквозит и просвечивает время, еще никем как следует не описанное. <…>

21 марта. <…>

Неожиданное письмо (вернее, два в одном конверте) от Р. Орловой[104] и Л. Копелева. Они как-то достали и прочитали рукопись «Встречи с Б. П.» и у кого-то узнали, как меня найти. Письма трогательно сердечные и чрезмерно хвалебные.

<…> «Вот это «электромагнитное» пастернаковское поле очень здорово получилось, читатель и сам словно в него попадает…» <…> [Орлова]

<…>

И она и он, соглашаясь по существу с оценкой романа, советуют изменить категоричность «тона» оценки. Пожалуй, это верно. <…>

22 марта. <…> После писем Орловой, Копелева и пересланного Левой отзыва Дороша захотелось еще раз прочесть рукопись о Б. Л. П., чтобы посмотреть — что там им всем так нравится? Я о ней куда более скромного мнения, чем другие, хотя конечно мне приятно, что хвалят.

О том, как умерла Ахматова (из письма Л[евы]). Утром 5-го к ней пришли <…>[105].

25 марта <…> С Эммой тяжело. Она почти все время в полуистерическом состоянии и жаждет какого-то «поступка». А сейчас нужно только терпение. Но этого она не умеет.

<…>

Совсем нет денег. Живу на 40 коп. в день и до смерти не хочется ездить обедать на Кузнецовскую. Обещают на буд. неделе заплатить в Ленфильме.

С утра правил и делал вставки в экземпляр воспоминаний о Пастернаке, вдохновившись письмами Орловой, Копелева и отзывом Дороша. А в общем — никому это не нужно, кроме безответственных московских интеллигентов.

27 марта. <…> Лева пишет, что Дувакина изгнали из университета за заявление на суде над Синявским и Даниэлем в их пользу (он был свидетелем)[106].

Сижу без денег, почти ничего не ем (чай и хлеб) и не езжу на Кузнецовскую. Эммы тоже не видно.

28 марта. Никуда не выхожу, только за хлебом и чаем. Целый день ломаю голову над поправками к кассил [евскому] сценарию, результат плоховат.

В голову лезет много мыслей, но все не о том. Даже рассказ придумал про одного актера, знаменитого в годы сталинского культа, живущего с обидой на то, что забыли. Он играл волевых, положительных героев той эпохи. И вот его приглашают играть злодея той эпохи, тоже волевого, и выясняется, что он должен играть все тот же образ. Но — опять успех, встречи со зрителем и т. п. Короче — история одной […].

29 марта <…> Смотрю в кино «Перед судом истории» — фильм Эрмлера с Шульгиным. Он интересен, но конечно морально и психологически в нем победитель старик Шульгин, а не его молодой оппонент. За Шульгиным мудрость истории <…>. Как не подсказали режиссеру, что грубо неприятен самодовольством и бурбонистостью старый большевик Петров, тоже играющий роль «победителя»[107]. <…>[108]

Прочитал недурную книжечку Л. К. Чуковской о «Былом и думах». Надо бы написать ей письмо[109].

30 марта <…> Сырой, пасмурный день. После дневного спектакля приезжает Эмма с пирожками с капустой. Сегодня день моего рождения.

31 марта. <…> Сломалась на «Эрике» буква «к» и продолжаю на новой Эрике…

Ездил обедать на Кузнецовскую. Письма от Н. Я. <…> и от Левы <…>

Видел Генн. Моис.[110] Говорит, что он взял мои книги в библиотеке Н. Д. Волкова[111], которую он разбирал. Тот их зачитал у меня еще в 48-м году.

1 апр. <…> Днем у меня прошлогодний мастер по ремонту машинок Лев Маркович. Он знает многих ленинградских писателей и здраво судит о них. Починил в моей старой Эрике сломавшийся вчера рычажек буквы «к» и почистил[112].

<…> На съезде выступал Шолохов, будто бы обрушившийся на молодое поколение литературы. <…>

2 апр. <…> Прочитал в газетах речь Шолохова. Сквозь его обычную ораторскую клоунаду сквозит подлинка [113]: он бичует не только героев недавнего процесса, но и тех, кто предлагал взять их «на поруки» (по слухам, это 40 человек молодых писателей).[114] <…> О «культе личности» никто больше не говорит. Зато о «преодолении субъективизма» — почти все. Нетрудно угадать, что это псевдоним Хрущева.

Неожиданное письмо от Ю. Короткова[115]. Сообщает, что в план серии ЖЗЛ включена книга о Мейерхольде: автор — я. Просит сообщить согласие для высылки договора. Размер — 15 листов. Без аванса (ввиду моей задолженности). Нужно сдать рукопись к марту 1967 года. И тема, и автор согласованы во всех инстанциях. Я телеграфирую согласие.

7 апр. <…> Лева статью о книге Лебедева не сдал еще и находится в миноре. Люся получила однокомнатную квартиру и теперь ему предстоит производить обмен и окончательно съезжаться с ней, что видимо его все-таки пугает, ибо в каждом из нас живет Подколесин [116].

8 апр. <…> Прочитал сценарий Гребнева и Хуциева «Июльский дождь» в «Искусстве кино»[117]. Очень современное соединение пижонства, смутного недовольства всем на свете, искренности и позы, и не без таланта. Так пишет и модный Радзинский[118]. В чем-то это симпатично, в чем-то раздражает. И, видимо, вполне интернационально: на этом же замешан был и фильм Карне [119], но там было резче, грубее и правдивее по краскам. А здесь голубовато и неопределенно.

9 апр. 1966. <…> Слух о снятии Твардовского и т. п.[120] Прочитал текст письма о «поруках» — 40 человек — лучшая часть московских писателей, от И. Г. [Эренбурга] и Каверина и Славина, и очень много знакомцев. Почему-то нет Балтера и Слуцкого и Коржавина. Но список характерный. Документ этот, бесполезный практически, — исторически — веха. <…>

10 апр. <…> Утром лежит выпавший снежок. Сегодня Пасха.

Под вечер звоню Эмме и еду к ней — первым после ссоры. Она все еще в смятеньи, в колебаниях. У меня другой характер и я так не могу[121].

11 апр. 1966. <…> Следовало бы записать подробности любопытной истории ссоры хозяйки Марьи Ивановны Панна с любовником ее дочери художником Сашей <…>[122].

13 апр. <…> Утром у Фрида. Я не соглашаюсь с текстовыми поправками, придуманными им и Жежеленко [123]. Постепенно все становится плоскостнее, примитивнее, беднее. Пора, наконец, остановиться. И так уже все упрощено до предела.

Вчера взял билеты на «Сольвейг», обедал на Кузнецовской. Эмма держится так, словно я в чем-то виноват, но она решила не объясняться. Женские штучки[124].

15 апр. <…> Просмотрел, правда довольно бегло, «Воспоминания» Р. Роллана[125]. Малоинтересно! Вот уж кто устарел!

На стр. 168 говорится, что драму «Волки» Р. Роллан написал в 1893 году за 15 дней, а на стр. 486, что она написана менее чем за 6 дней, в 1898 году. Что это — склероз автора или небрежность перевода и редактуры?

16 апр. Вчера после «Трех сестер» в машине ночью Э[мма] сказала, что согласилась ехать в поездку и остаться в театре за обещанную квартиру. Я сначала сержусь и волнуюсь, потом беру себя в руки. Ночует у меня. Странное утро.

Это многое меняет в моих планах, но не хочу все перерешать сгоряча. Надо остыть и подумать[126]. <…>

Лева сообщает мне, что В. П. Некрасов[127] прочитал где-то мои «Воспоминания о П.» и «от них в восторге» <…>

18 апр. В Лен-де ходит слух, что вместо Твардовского уже назначен К. Симонов. Это мне сказал Д. Я. [Дар] по телефону.

Письмо от Л. К. Чуковской в ответ на мое о ее книжке.

19 апр. В. Некрасов еще сказал Леве, что он очень хотел бы иметь у себя рукопись «Встреч с П.», потому что это книга, которую надо перечитывать. <…> [АКГ перечисляет 30 фамилий тех, кто высоко оценил его воспоминания о Пастернаке, среди них — и Шаламова.]

Писал я эту работу осенью 1963 года вперемежку со статьей для «Нов. мира» о Платонове в Загорянке. Так что это время — осень 1963 г. следует считать началом моей работы в области литературной критики и эссеистики. Правда, этому предшествовали главы книги о Мейерхольде.

Работаю над статьей об Олеше. <…>

21 апр. <…> Под вечер приходит неожиданно Рубашкин[128]. Он уже знает о новых ленинских премиях: писателям — никому, Райкин и Козловский не получили, получили два киноактера и два художника и еще кто-то. Это удар для Ю. П. Германа[129], который был уверен в получении. <…>

22 апр.[130] Да, ленинские премии по литературе не присуждены никому. Это не останется без влияния на характер разных руководящих речей на предполагающемся осенью съезде <…>. Уже невозможно будет говорить о «новом подъеме» и т. п. И в общем — это полезно и, пожалуй, справедливо. <…>, но в целом год был серый, а дать премию Ю. П. Герману — значит назвать искусством ту читабельную беллетристику, которую он так обильно сочиняет. Обиднее, что не дали премию А. Райкину — уж он-то ее заслужил.

Опять не спалось ночью, вдруг придумал сделать в статье эпиграфом строки Ахматовой о портретах, которые изменяются после смерти человека. Вскочил, сел за машинку, но вдруг решил ввести это прямо в текст начала статьи[131]. И снова долго не мог уснуть.

Все еще «крутятся шарики», как говорит Эмма.

Сегодня сяду переписывать набело.

24 апр. <…> Днем в Ленфильме у Киселева. Опять этот горе-сценарий. Кассиль прислал бог знает что и снова просят меня[132].

Потом у меня Эмма. Она получила письмо от Н. Я. с тревожными вопросами обо мне: — Что случилось с А. К.? Не понимаю. Может быть, опять какой-то московский психоз: у кого-то был обыск и все решают, что что-то возвращается?

25 апр. <…> Все хорошо, но нет денег. Т. е. не все хорошо, но все может быть хорошо, но деньги. Деньги…[133]

28 апр. [со слов Л. Левицкого, в разговоре по телефону] Виль Липатов[134], которого я терпеть не мог и спорил о нем с новомирцами, выступил на пленуме РСФСР с доносной речью о том, что его в «Новом мире» толкали на путь «очернительства». А. И. Стаднюк [135] прочитал список писателей будто бы морально убиенных «Новым миром» — от С[о] фронова до Долматовского. Статью о книге Лебедева он [Левицкий] сдал, она понравилась, но он сомневается: пойдет ли.

30 апр. Устал вчера за день и не отдохнул за ночь. Утром у Фрида. Он попрежнему сияет. Рассказы о пробах актрис. Письмо Быстрицкой. Мосфильм не дает костюмов из «Войны и мир», так как только в июне будут снимать пожар Москвы. И т. п.

Итак, завтра я расстаюсь с этой комнатой, где мне сначала понравилось и где потом оказалось жить так неудобно. Из-за ее сквозняков я прохворал полтора месяца и за зиму сделал меньше, чем мог, т. е. совсем мало сделал. <…>

Не знаю еще, как получилась статья об Олеше. Она слишком близка, не остыла. Так или иначе — это то, что я о нем думаю и думал все время. Не упрощаю ли я его? Но он таков, что легче уйти в противоположную крайность. Мое отношение к нему сложно, но мне хотелось в самой сложности этой разобраться и все уяснить.

Вот, у меня с конца 63-го года написано 13–14 листов о литературе (Пастернак, Олеша, Платонов, Кин [136], о вымысле и истории) но напечатано листа 4 из этого. Это сделано исподволь за 3 с половиной года.

[о том, что пользуется услугами машинистки — Натальи Николаевны]

<…> Мой закадычный друг Е. Сурков[137] сейчас самый главный в кинокомитете (разумеется, после лидеров: его обычная специальность быть «серым кардиналом»). Но м. б. он уйдет к будущему году — ведь он долго нигде не держится.

Сейчас буду укладывать вещи.

5 мая. Пишу это в Загорянке. <…>

Ночевал у Левы. Прочитал пресловутую повесть Катаева «Святой колодец» в верстке. Написано хорошо и чем-то похоже на фильм Феллини.

<…> В новом томе А. Платонова, выпущенном «Моск [овским] рабочим», в предисловии некто Ф. Сучков[138] ссылается дважды на мою статью о писателе.

<…>

Друг Синявского Голомшток [139] приговорен к 6 месяцам условно. Жигулина и Панченко таскали в ЦК из-за письма о взятии на поруки. <…>

Не хочется болтаться в городе, а хочется сидеть и писать.

8 мая. <…> Днем и вечером у Н. Я. Потом приходит Коля Панченко с Варей, ее подруга биолог Оля, какая-то филологичка Марта[140], американец Кларенс, занимающийся в ун-те, славист, переводчик Мандельштама[141]. Обычная болтовня.

Характерное: испуг Н. Я., когда он [Браун] запоздал…

Рассказ Панченко о вызове Жигулина [142] в ЦК по поводу подписанного им письма (того, где говорится, чтобы взять «на поруки»). Начало разговора: — Ты что, Толя, еврей, что ли?.. Ему объясняют, что письмо организовали евреи. Предлагают написать заявление, что он снимает свою подпись и тогда «зеленая улица» его книгам, пошлют за границу и пр. <…>[143]

14 мая <…> Надо бы записать рассказ Арбузова о том, как в Ялте (в Доме творчества) читали речь Го Мо Жо [144], да лень, приезд Садовского сбил меня [о переделках в сценарии фильма по Кассилю] и испортил настроение.

<…>

Начал читать в «Иностр. лит-ре» роман Макса Фриша «Гомо фабер»[145].

Китайские газеты вдруг стали поносить Шолохова, объявляя его предателем революции за то, что он принял Нобелевскую премию, «чем уравнял себя с белогвардейцем Буниным и клеветником Пастернаком». Все смешалось в доме Облонских.

В тени прохладно, на солнце жарко. Зацвел каштан и начала цвести сирень[146].

15 мая. В «Правде» и «Комс. правде» репортажи о Ташкентском землетрясении: в «Правде» бездарный — Грибачева, в «Комс. правде» — талантливый — Б. Пескова [147]. Любопытно, что оба приводят разные цифры разрушенных домов: Грибачев — 26.000, а Песков — более 28.000.

<…>

Прочитал роман Фриша. Хорошо написано, очень человечно, умно и волнует, хотя и начал читать с предубеждением (прочитав статью Затонского). Современная проза и без всяких штук и красивостей: манера высококлассного репортажа, это видимо и есть самая современная из всех манер. И вовсе нет приевшейся стилизации бессвязности, которая должна симулировать подлинное изображение психического, или мыслительного процесса[148]. Содержание романа больше и шире сюжета и хочется думать о нем, уже закрыв последнюю страницу.

<…>

Все думаю о встрече в ЦДЛ с Арбузовым. <…> такие друзья в прошлом, мы не сумели сохранить эту дружбу и стали друг другу не нужны. И все — и Плучек, и Шток — тоже. Начало этому было положено в 37-м году, кажется, в их общем отношении к моей беде — отношении не то чтобы подлом, а легковесном[149]. Потом это забылось и затянулось, но это все же было начало. <…> Арбузов хвастливо говорил о том, что его пьесы идут в Японии и Англии, но пьесы-то плохи и свой несомненно большой талант он продешевил[150]. Мельком он сказал о том, что Женя Симонов[151] теперь ему враг и это все, не назвав больше ничьего имени, сказал как о разумеющемся (хотя я обо все узнал недавно и в сущности бегло). За столиком сидел Лева, который слушал нас с любопытством, а потом почему-то заметил, что он завидует моему умению держаться.

16 мая <…> А Китай начал бурно бранить Шолохова, хотя у нас Шолохов считается вместе с Кочетовым [152] представителем идеологической китайщины. <…>

<…> Вчера смотрел свои дневники 29–30 гг. Любопытно, что помню я все несколько иначе, чем тогда записывал: какие-то факты сместились, что-то сгруппировалось, что-то забылось. Пожалуй, произошло то, что все получившее дальнейшее развитие в биографии вспоминается как более крупное и яркое, хотя тогда оно шло или наравне, а иногда и позади чего-то другого, что не получило развития. Наверно, это закономерно[153].

Два дня работал в саду: починил сломанный забор и уничтожал сухие сучья. Это пустяки по сравнению с тем, что нужно бы сделать.

А вообще — в Загорянке очаровательно. Цветут каштаны и вишни, зацветает сирень, поют соловьи. Вот так бы и жить тут все время.

19 мая. <…>[154]

Литинский подтверждает то, что рассказывал мне художник К. Ротов: его посадил Лебедев-Кумач, ревновавший к нему свою жену, которая была влюблена в Костю. Сам Литинский тоже сидел какое-то время.

<…> Первый выигрыш Локомотива у Зенита.

20 мая. Вчера Сарнов рассказал о демонстрации баптистов у здания ЦК. Будто бы было человек 2000. Несмотря на уговоры, не уходили. Вышел Семичастный и стал угрожать.[155] <…> Они требовали легализации баптистского движения <…>[156].

<…> В ЦДЛ идет пленум правления ССП РСФСР и полно разных говнюков.

<…> Купил интересную переписку Горького с Груздевым, только что вышедшую.

Приехала Эмма, усталая.

22 мая. Эмма здесь три дня. Не выходя с участка, с упоением возится в саду.

<…>

[о Горьком] Как он у нас непонят. Он и лучше и хуже своей репутации: он просто — не такой…

+++++++++++++(Окончание следует.)

26 мая. Почти два дня в Москве. 24-го с Э. поехали к Н. Я., пошли с ней на выставку «шестерки» — Вайсберга [1] и его друзей, потом опять к Н. Я. — пришли Шаламов, американец Кларенс Браун, потом Браун ушел и появилась Майя Синявская, Голомшток и некая Вика Швейцер, работающая в ССП, приятельница Майи[2]. Эмма осталась ночевать у Н. Я., а я уехал на дачу, вчера вернулся в город, получил за Платонова в редакции «Произведения и мнения»[3] гонорар (69 рублей), который более чем кстати, и поехал к Н. Я. Там другой американец Вилли. Забрав Эмму, еду к Леве, а от него уже поздно возвращаемся на дачу.

[далее о чтении женой Синявского «Майей» лагерных дневников ее мужа — в их осуждении АКГ и Н. Я., совпадают: они им не нравятся[4]]

30 мая. Вчера днем поехали в город с Эммой. Сначала у Ц. И. Кин, потом заходим за Левой и едем к Н. Я. Она нас сразу утаскивает к Н. И. Столяровой, где находятся приехавшие из Швейцарии Вадим Леонидович Андреев с женой (падчерицей Чернова[5]). У Н. Я. были Амусины[6]. У Н. И. еще какой-то репатриант Алекс. Алекс. (?), п отом приходят Пинский, Кома Иванов, Шаламов, Рожанская и еще какая-то дама[7]. Мы сидим до половины десятого, потом я отвожу Эмму на вокзал. Она уезжает поездом № 38.

Разговоры довольно интересные: рассказы Андреева о разных деятелях зарубежья, споры о Платонове и Бабеле и т. п. <…>

Главное, пожалуй, — это подарок, полученный мной от Кларенса Брауна (в ответ на подаренные мною ему «Тарусские страницы») — первый том превосходного американского издания двухтомника Мандельштама, вышедший под его редакцией. Я просто зашатался, взяв книгу в руки. Бывает же такое везенье! В книге много опечаток и отдельных неточностей, но это не важно: все-таки это весь стихотворный Мандельштам. Впрочем, т. е. конечно не весь, но почти весь. Нет, например, песенок в неаполитанском духе, написанных в Воронеже для радио, нет многих шуточных стихов, нет важных вариантов, хотя бы к «Квартире» и пр. Но это уже не так существенно.

<…> Целый день бездельничал и читал Мандельштама.

31 мая <…> Днем еду в город. Книжные магазины, Лева, звонок на улицу Грицевец, потом у Н. Я. с Амусиными, Шаламовым, Аренсами, Левой. Аренсы [8] подкидывают меня на машине и около 12 ночи я возвращаюсь.

Рассказы Шаламова о том, как он сидел в 29–32 гг. и о Колыме и о судьбе героев его рассказов. Спор о Солженицыне, к которому Ш. относится скептически и совсем не принимает «Ивана Денисовича», как неверную картину лагеря. Из присутствующих его поддерживаю один я, хотя и с оговорками. Нападает он и на «Новый мир».

При всех его крайностях, это замечательный человек. Талантлив, умен, любопытен, бездну знает всего и как никто — историю лагерей…

3 июня. Вчера целый день в городе <…> [у Эренбурга]

Аксенова написала еще три главы своих мемуаров[9]. И. Г. [Эренбург] их читал и очень хвалит. Шаламова он не читал.

Сидим долго за ужином. <…>

В ВУАПе мне дали немножко денежек.

С Левой спор о том, нужно ли отвечать на циркулярное письмо, разосланное ССП всем подписавшим письмо в защиту С[инявского]. и Д[аниэля]. В споре неприятные нотки с его стороны. Я как всегда не подаю виду, что рассердился, но внутренне раздражен. Терпеть не могу жестов и стадных эмоций.

6 июня. <…> После последнего спора с Левой чувствую, что против него у меня осталось глухое недовольство. Пустяк, но из-за такого же пустяка, на который потом напластовалось что-то еще, я расходился со многими (с Б. Н. в том числе)[10]. Обещал сегодня приехать в город, чтобы пойти с ним к Н. Я. и не хочется. Не поеду.

Дело, конечно, не в самом споре, а в том, что Лева стал говорить «личности», чего я лично никогда себе не позволяю. И это уже не первый раз. Наверно, виноват я сам — слишком близко к себе его подпустил.

[АКГ читает «Историю русской философии» Зеньковского[11], она его удивляет: ] Я никогда не мог понять, как можно всерьез считать, что с одной стороны речки люди такие-то, а с другой стороны — другие.

7 июня. <…> В последний раз у Эренбургов еще говорили о рукописи Н. Я. Сначала И. Г. сказал, что она ему не нравится. Потом выяснилось, что все о Манд- ме ему нравится, но не нравится то, что Н. Я. слишком резка в отзывах о людях: без серьезных оснований называет людей стукачами (Длигач, поэт Бродский, какая-то Паволоцкая [12], которую Люб. Мих. [Эренбург] знала, и др.). Доля истины здесь есть. И. Г. и Л. М. о мании преследования, которая издавна свойственна Н. Я. Л. М. считает рассказы Шаламова слишком «страшными». И. Г. их еще не читал и лучшими в этом жанре находит мемуары Аксеновой, которая продолжает их писать, переехала в Москву и пр. Слухи о напечатании их за границей И. Г. опровергает.

8 июня 1966. Жара. Духота.

Утром из Валентиновки звоню Храбровицкому [13]. Он прочитал в Малеевке рукопись мою о Б. Л. [Пастернаке] и по его словам, был в таком восторге, что впору ночью давать мне телеграмму. <…>

9 июня. С утра в городе: у А. Храбровицкого и еще в др. местах. Спор с Х-м об Эренбурге. Он мне рассказывает страшную историю, как в Пензе избили до полусмерти его жену, как она сошла с ума, как убила детей и покончила жизнь самоубийством, и винит в этом… Эренбурга, только потому что тот приезжал в Пензу в 49 г., встречался с Х. а после этого за Х. будто бы стали следить из НКВД, и избиение жены — их провокация. Это все ужасно, если правда, но при чем тут Э. понять трудно. Начинаю думать, что и сам Х. не совсем нормален. Он читает мне черновик письма ко мне (посланного на Леву — я его еще не получил) с самыми пышными похвалами воспоминаниям о Пастернаке. Говорю по телефону с Н. П. Смирновым: ему писали о рукописи из Харькова. Х[рабровицкому] давали читать рукопись в Малеевке.

У букиниста встреча с молодым человеком (забыл фамилию), который говорит, что знает меня и тоже читал мои воспоминания. <…> Сейчас по рукам ходит бездна рукописей и особенно много рассказов Шаламова. Будто бы некий Медведев (брат того, кот. н аписал о Вавилове) написал большую работу о Сталине и она тоже бродит по рукам[14]. Еще бродят «Три встречи со Сталиным» Джиласа, Померанец, протокол обсуждения книжки Некрича [15] и многое другое. После разговора с ним [букинистом] чувствую себя провинциалом, почти ничего из этого не читал.

<…> Не звоню Леве: не могу победить в себе сильного раздражения против него.

<…> Надо бы записать слышанные рассказы о смерти Сталина, развивающие известный рассказ Хрущева <…>

10 июня. Странное оцепенение. Никого не хочется видеть, ничего не хочется писать. Брожу по дому и думаю. Или лежу у себя и читаю.

<…> Мне нужно побывать у Н. Я., отдать Леве Зеньковского и взять у него свои книги, многим позвонить, повидаться — и не могу себя заставить. Так бы все сидел и сидел у себя в саду или на террасе.

13 июня <…> З ахожу на ул. Грицевец.

Звоню к Петру Якиру[16] (телефон мне дала Ц. И. Кин), с которым познакомился в конце января 1951 года на Мостовицах [17], когда там собирали этап на Воркуту и о котором много слышал с тех пор. Он зовет меня приехать. Еду на Автозаводскую. Полуслепая мать — вдова И. Якира. Он сам понравился: умный, живой, любопытный. Работает в ин-те мировой истории. Говорили о лагерях и о деле его отца, о 37-м годе и о многом, связанном с этим.

Человек, организовавший убийство Троцкого, пресловутый Этингтон (Котов), приговоренный в 53-м после ареста Берии к 10 годам, вышел и живет в Москве и работает главным редактором «Международной книги»[18] <…>

15 июня. <…> [АКГ рассматривает письмо из газеты от 1926 г. с отказом напечатать его стихи]

Вот с этого все и началось. Я смотрел на себя как на будущего поэта всерьез до 1930 года или даже, пожалуй, до зимы 29-го (разговор с Маяковским), хотя и после писал стихи много, а временами и запойно: особенно в 1931 году, потом в 1935, 36, 37, 38 гг. и дальше до начала войны и потом в 45–46 и особенно в лагере. Но после 1930 я напечатал только одно стихотворение (в конце 50-х в журнале «Театр. ж изнь» — из лагерного цикла «Девчонка-трубочист») — если конечно не считать пьесы в стихах и текстов песенок.

<…> Записать рассказ П. Якира о том, как Буденный ушел обедать с москов. партконференции в 37 году и Сталин ему позвонил и сказал, чтобы тот шел на конференцию, а то уже распространились слухи об его аресте <…>

16 июня <…> Встреча на площади Дзер ж [инского] с Паперным[19], который с места в карьер начинает хвалить мои воспоминания о Б. Л., которые он недавно прочел. <…> Говорит, что сейчас в редакциях с Пас т[ернако]м легче, чем с Цветаевой. Я его спрашиваю, чем объясняется задержка публикаций Манд- ма. Он говорит: — Порядок живой очереди…

<…> [в «Перевале»[20] — со слов Н. П. Смирнова[21], сексотом был Павленко[22]] <…> Почти откровенно в те годы работал в органах Ермилов[23]. Все это знали. Нынешний секретарь московской организации ССП Ильин в 37–38 гг. непосредственно занимался в органах писательскими делами — у него руки в крови по плечи[24]. У Н. П. [Смирнова] хорошая, со вкусом подобранная библиотека и видимо все интересы в книгах. Он раньше слышал обо мне от Н. Д. Волкова.

17 июня. Опять в городе: у Н ад. Як- ны. Она завтра уезжает с Евг. Як. [25] с нова в Верею, но делает это с неохотой. Поссорилась с Оттенами [26] и читала мне письмо к ним. <…>

18 июня. Прочитал рукопись автобиогр. повести некоей Зинаиды Лихачевой о ее пребывании на Колыме «Деталь монумента»[27]. По содержанию это, так сказать, параллельно мемуарам Аксеновой, но уже по кругозору и менее ярко написано, хотя и не бездарно и вовсе не безвкусно. Якир мне говорил, что есть талантливые мемуары какого-то Газарьяна [28] (тоже о тюрьмах и лагерях), но я их не читал. Любопытно, что все ненапечатанное интереснее напечатанного (не исключая и «Ивана Денисовича»). Редакции, как к магниту, тянутся к посредственности. По словам автора [Лихачевой?] (я ее не знаю: мне передали) Алдан Семенов стукач, за которым много лагерных дел.

<…> И еще читал письма Левы[29] с Колымы за 42, 43, 44 и 45 годы. <…> — о н рвался на материк, к нам, в Москву, и добился этого с моей помощью — и погиб здесь, а там мог бы выжить, как выжил Валя Португалов [30]. Неужели ранние его письма погибли в недрах МГБ при моем аресте? Надо еще поискать в горах бумаг. Может быть, что-то и найдется.

<…> Т. и Т.[31] уже в Гаграх. Мне это приятно, хотя я и остался сам без гроша.

30 июня. Событие в жизни книжника. <…> Но вот Н. Д. [Волков] умер и я узнал, что Г. М. Рахлин разбирает по просьбе Зеркаловой знаменитую волковскую библиотеку[32]. Полушутя я попросил его сказать З-ой, что у Н. Д. остались такие-то мои книги. Он их нашел, сказал и она поручила ему их мне передать. И вот они у меня. И дело не только в том, что это редкость [трилогия В л. Крымова «За миллионами»], но и в том, что пропавшее вернулось…

Г. М. пишет нечто вроде мемуаров. По его словам, Зеркалова сожгла уйму писем Книппер — Чеховой к Н. Д., а в них были драгоценные подробности жизни Худож. театра[33].

1 июля. <…> Перечитываю Крымова[34]. Странная, но не бездарная книга — вернее — книги… Автор еще жив. Он богатый человек, живет под Парижем. Ему 88 лет. От эмиграции он всегда был в стороне. Недавно ездивший в Париж Зильберштейн[35] недавно виделся с ним.

Еще не привык к машинке и медленно пишу на ней. Люблю свою старую Эрику.

2 июля. <…> Купил, наконец, том А. Белого в Большой серии Библиотеки поэта в первые же часы в Лавке после открытия. Мое нетерпенье не вознаграждено: перелистывал, разочаровываясь. Белый-поэт меньше своей славы и меньше самого себя, в отличие от Мандельштама. Трудно оспаривать, что в его личности было нечто близкое к гениальности, но все это как бы выразилось случайными, необязательными, не единственными словами. Для современников он значил больше, чем для последующих поколений: для них стихи его были приложением к его личности, удивительной, захватывающей и оригинальной. Без нее — наедине с читателем — они теряют огромную долю колдовства, [если] не все колдовство. Многое читаешь с недоумением и почти сердясь на поэта за претенциозность. Конечно, есть блестки настоящего: поэтом Б. все-таки был, но небрежность и ломанье заслоняют их.

<…> Послал письмо Н. Я. Она уже в Верее. <…>

Все время чувствую себя полу — больным.

5 июля. Третьего дня утром на такси (когда мало денег, не стоит их экономить — такая примета у меня!) приехал в Загорянку. <…>

Загорянка великолепна, мила, волшебно красива.

Днем приезжают Лева с Люсей, жарится шашлык.

<…> Сейчас буду пить чай с собственной клубникой, которая еще каким-то чудом растет.

7 июля. Сегодня еду в Ленинград. Чуть не написал «возвращаюсь». В самом деле, я уже несколько лет живу там больше, чем в моей милой Москве.

[Между записями от 11 и 12 июля вложен листок с перечислением актеров для кинопроб к/ф «Зеленая карета» на худсовете «Ленфильма»: <…> Варя Асенкова — Э. Быстрицкая, И. Губанова и Н. Тенякова.]

18 июля. Написал «коротышку»- рецензию на сборник о Есенине для «Нов. мира». Две с половиной странички[36]. <…>

20 июля. Ночью после «Трех сестер» ссора с Эммой.

Бразилия выбыла из чемпионата. <…>

Доронина ушла из БДТ в МХТ и Товстоногов зовет Тенякову. Беспокойство Фрида. Днем вроде примирения, а к вечеру снова обострение с Э. Самое трудное, что мы оба не понимаем друг друга. Ночное примирение в постели. Надолго ли?

23 июля. Вчера ночью было 8 лет близости с Эммой. После нескольких дней ссор — сносный день. <…>

24 июля. <…>

Как Эмма может быть мила, когда ей этого самой хочется! Она читает роман Бека и замечания ее точны.

Все неплохо, пожалуй, но чтобы работать, нужно одиночество. Все не обязательно, кроме одиночества.

26 июля. <…> Начал писать последнюю картину «Молодости театра». Пишется подозрительно легко и это остонавливает.

Для вдохновения стал перечитывать «Театральный роман» Булгакова. Лучше прозы он не писал.

30 июля. <…> В «Лит. г азете» письмо в редакцию Твардовского, стихи Шаламова и перепечатка из китайской прессы об учении Мао Дзэ Дуня в применении к парикмахерскому делу.

9 авг. От машинки дым идет. Переписываю статью набело, чтобы отправить завтра с утра в редакцию. Назвал ее «Союз читателей». <…>

За месяц написал более листа критики, кое-что для пьесы и всякие наброски, которые не в счет. Если бы все пошло и сполна расплатились — недурно, пожалуй, хотя все время себя упрекал, стыдил, подгонял…

Почти и привык к новой Эрике.

16 авг. Д. Е.[37] сообщает, что будущей весной намечено провести еще одну конференцию, посвященную Блоку и после выпустить в Тарту сборник «Блок и его время». <…>. По его словам, «Библиотека поэта» все-таки будет выпускать Мандельштама и предисловие, вместо забракованного Македоновского [38] предлагают написать Л. Я. Гинзбург. <…>

18 авг. Сегодня, наконец, уезжаем.

Утром был у Киселева. Он рассказал мне, что при встрече с ним Е. Сурков не мог скрыть своего недружелюбия по отношению ко мне. Он меня ненавидит согласно психологическому закону, по которому человек не любит тех, кому он сделал плохо[39].

<…> Правительство недовольно тем, что наше кино никак не может завоевать мировые рынки: наши фильмы наставительны, скучны, не имеют успеха. Да, легко это признать, но трудно исправить. Для начала надо выгнать всех Сурковых!

19 авг. Рано утром приехали из Ленинграда.

21 авг. <…> Сегодня воскресенье и на дачу приезжают Володины[40] друзья и Лева с Люсей — празднуется Левин день рождения, который был на днях.

22 авг. <…> У Ц. И. Кин. <…> Она слышала об обиде Солженицына на «Нов м ир» в связи с отказом от «Раковой палаты» — о том, что он передал повесть в «Москву» и отказался взять в «Нов. мире» деньги.

23 авг. 1966. <…> Странный слух, что сын Б. Л. Пастернака решил починить скамейку у могилы и сломав ее перед этим, нашел в ней звукозаписывающий аппарат. Все возможно, конечно[41].

27 авг. 1966. <…> У Храбровицкого. <…> странный человек с «комплексами»[42]. Он мне рассказал, что повесть Л. К. Чуковской «Софья Петровна» напечатана в последнем номере нью-йоркского «Нового журнала» с предисловием от редакции, что это сделано без согласия автора[43]. По городу ходит ее открытое письмо Шолохову по поводу его речи на съезде[44]. Будто бы она вовсе не испугана тем, что повесть напечатана за границей, а наоборот, горда. Но может быть, она просто так держалась перед Х р [абровицк]им.

<…> Прочитал очерки и рассказы Олега Волкова[45] о лагерях. Интересно, но Шаламов лучше.

<…> Хочется работать, сидеть часами за машинкой, не болтаться в городе. Люблю осень на даче.

30 авг. <…> в № 8 «Юности» начало интересного романа А. Кузнецова «Бабий яр». Автор был в Киеве в годы оккупации и все видел своими глазами[46].

31 авг. Кажется, чуть теплеет. Но Трифоновы снялись и уехали.

1 сент. У Надежды Яковлевны. Она не то больная, не то раздраженная. <…>

Говорим о разном: о Солженицыне, о Шаламове, о стихах Максимова[47], о Коме Иванове. Он знает более 70 языков, а сама Н. Я. более 20.

У Н. Я снова народ и видимо лишний, от которого она устает. Некая Елена Алексеевна и какой-то Эдик[48].

<…> На последние деньги я купил бутылку вина и конфеты. Это было кстати.

Стало теплее, но все-таки это уже осень.

Думаю о Н. Я. Дело в том, что в ее жизни образовалась пустота, или как теперь принято говорить, вакуум. Рукописи О. Э. [Мандельштама] сбережены, собраны, изданы за рубежом и готовятся к изданию у нас. Написана замечательная книга о поэте и его времени. <…>[49]

Человек она замечательный: умница, свежая голова, образована — за всю жизнь я наперечет встречал равных ей.

3 сент. <…> Левины беды с сыном. <…>

Не приложу ума, где достать денег. <…>

Просмотрел записи Тарасенковым разговоров с Пастернаком[50]. <…> Среди записанного Тар. е сть поразительное высказывание о Вс. Иванове — дружески-резкое — сравнение с поводырем медведя и странное (впрочем, характерное) высказывание о «трагизме» как необходимом элементе жизни, и в связи с этим об аресте Мейерхольда. <…>[51]

6 сент. <…> Вчера едем в город. <…> Потом у Н. Я. вместе с Шаламовым, Нат. Ив. Столяровой и Мишей Андреевым, сыном Вадима Андреева. <…>

Шаламов продолжает писать рассказы: только что написал и принес Н. Я. 8 штук. Бранил пьесу Пановой в «Нов. м ире»[52], снисходительно хвалил (с упреком за отсутствие прямизны?) Домбровского[53] <…> Была еще Вика Ш[вейцер], изгнанная из Союза будто бы за активность в хлопотах вокруг Синявского. <…>

Вика принесла № 8 «Простора», где ее статейка и окончание репортажа Поповского о Вавилове. Надо обязательно его купить.

Денег нет. Утром ходил сдавать бутылки.

<…> Вчера утром делал выписки из своих старых дневников о всех упоминаниях Мандельштама по просьбе Н. Я. для какой-то картотеки Морозова[54] (биографической) и вдруг понял, что я могу написать о нем и начинаю понимать — как.

7 сент. <…> С утра в городе. Три часа у Шаламова. Разговор о многом. В нем есть одностороннесть и своего рода фанатизм, но человек он крупно талантливый и интересный. Кто-то говорит, что память это свойство таланта: у него удивительная память. Взял у него читать еще кучу рассказов и переписку с Пастернаком.

<…> Ночью читал Степуна[55]. Это одна из интреснейших мемуарных книг русской литературы этого века. Как мелок рядом с этим Набоков, не говоря уже о Бунине-мемуаристе. Выше я могу поставить только Цветаеву. Впрочем, мемуары Степуна более многословны.

[далее строка из точек]

8 сент.

Пол — ночи читал рассказы Шаламова (некоторые уже вторично)[56]. Есть вещи отличные, есть небрежно-беглые. Он пишет их в школьных тетрадях в линейку с одной стороны листа (на другой вносит поправки). Сходимся в том, что профессиональная школа перечеркиваний и помарок, возведенная в абсолют Фединым и даже Флобером и Толстым, в большинстве случаев обескровливает рукопись (как это было с Бабелем). Писатель должен неустанно работать над собой, а писать быстро, легко и почти импровизационно. Это высказываю я, а Ш. сказал, что это и его мысли и техника работы. Он получает 70 руб. пенсии «за стаж» и изредка (но очень редко) какой-нибудь гонорар и этим удовлетворен. Жалуется только, что не хватает денег на машинистку. Написано уже около полутораста рассказов о Колыме — это целая энциклопедия жизни, быта, истории этого самого огромного советского лагеря. У него цепкая память и интерес ко многому, что выходит из границ темы. Говорим с ним и о «Синей блузе»[57] и он верно указывает о незамеченном исследователями Брехта ее влиян < ии > на драматурга. Рассказы о молодежи вокруг ЛЕФа в конце 20-х годов: он ходил туда. Лихая, анекдотная, циническая атмосфера салона Бриков и его стиль, оттолкнувший его С. Третьяков и его взгляды[58]. Он отрицательно относится к «Ивану Денисовичу», хотя признает «полезность»: считает это «неполной правдой» и вообще не жалует Солженицына.

10 сент. Вчера смотрели у вахтанговцев «Насмешливое мое счастье» <…>

Места нам Малюгин оставил хорошие (5-й ряд, середина)[59]. <…>

По ходу действия Ал-р Чехов говорит Антону Павловичу: — Поедем-ка в Китай! — и тот отвечает: — Нет, в Китай ехать уже поздно…. Тут раздался общий хохот в зале, длинный, долго не умолкавший … В от как в пьесу о конце прошлого века ворвался сегодняшний день.

Писал письмо Малюгину и в этот момент сломался рычажен буквы «Н»[60] <…> Эмма работает часами в саду. М. б. это и есть счастье и неважно, что нет денег и что болит спина?

14 сент. <…> Похоже, что слух о том, что Сережа Ларин женился на Гале Норниловой [61] — правда.

15 сент. <…> Снова заболела спина или бок — черт там разберет…

17 сент. Вчера рассказывал Н. Я. нечто из того, что я собираюсь писать о Мандельштаме. Ей все очень понравилось и особенно усмотренная мной закономерность его биографии и то, что я говорю о «Четвертой прозе». Посмотрел у нее статью Пинского. Она серьезна, но не во всем верна, особенно там, где он ссылается на Блона [62].

У нее были физини: молодая ученая дочна писательницы Грековой и ее франтоватый и видимо ловний [63] муж — тип ультрасовременного ученого-пижона, стоящего, впрочем, во всем на уровне века и даже кокетничающего с религией, как это ныне модно.

Когда мы пришли, Над. Як-на была утомлена и вяла и вообще плоха, потом после горячего крепкого чаю повеселела. В Самарканде только что прошел пленум языковедов, посвященный памяти Поливанова. Рассказ как физик-муж спасал Есенина- Вольпина [64], который работает у него. Впрочем, кажется, он не физик, а математик, а физик — она[65]. Вика Швейцер будет писать книгу о Марине Цветаевой. Н. Я. рассказывает, что М. Ц. была и лесбиянкой. «По широте натуры» — в начале 20-х годов и жила с Тих. Чурилиным[66] (после романа с Мандельштамом). Синявский прислал «отчаянное письмо», что ему трудно, что он не может заработать на хлеб, что его «доконают».

Просмотрел гору шаламовских стихов: несколько «Колымских тетрадей». Это очень слабее его прозы. Во-первых, все приблизительно-условно-поэтично, очень иносказательно и очень несвежо. Есть конечно и сильные стихи — он большой талант, но уж очень все лирично и нежно. Т. е. прямо противоположно его же прозе[67].

<…> Вчера поехал в скупочно — ювелирный пункт с несколькими мамиными безделушками. Денег нет и решил не занимать.

19 сент. <…> Вчера смотрели в «России» 3 части (2 серии) «Войны и мир». Это занимает больше 5 часов и утомительно. Я ждал скуки и что это хуже (по отзывам снобов-киношников). Конечно, фильм не конгениален роману, но этого и нельзя было ожидать. Это прекрасные фрески на тему романа. Совсем выпало то, что могло бы иметь наибольший успех у современников — тема духовного перерождения и поисков Пьера: от этого фильм на сто голов ниже романа, даже в замысле, а не только в исполнении. Но русская природа снята великолепно, интерьеры верны и отличны, как и костюмы и гримы. Актеры почти все играют хорошо. Из романа ушла его «духовность», но недурно передана его биологическая, чувственная сторона. Массовки превосходны — все эти сражения, балы. Мне показалось, что эпизоды, где сюжета меньше («Охота», например) удались лучше: т. е. фильм скорее эпичен, чем романичен. Жаль, что этого не увидела мама, которая так любила Толстого и всю эту эпоху.

<…> Перечитываю (кажется, в третий раз, если не в четвертый) рукопись Н ад. Яковл. Это замечательно при всей односторонности и субъективизме.

Когда-то я сокрушенно думал, что наша эпоха не оставит великих мемуаров. Оказалось, что оставит. Ведь и гигантский цикл рассказов Шаламова — тоже мемуары.

20 сент. <…> Под вечер едем в ЦДЛ.

<…> Эрасту [Гарину[68]] на съемке повредили правый глаз и он им почти ничего не видит. <…>

О «Рублеве» Кончаловского есть и отрицательные отзывы — напр. Блеймана [69]. Кончаловский на съемках обливал кур бензином и они летели, горя, а он снимал. Как убивали на съемках лошадь. Гарин возмущен и — прав.

Им давала читать мои воспоминания о Б. Л. Женя Ласкина [70] <…>

В газетах усилилась антикитайская компания. Поговаривают о строительстве укреплений на советско-китайской границе.

23 сент. Вчера ночью уехала Эмма. Завтра она уже играет на открытии сезона БДТ.

Расстались нежно. Мне грустно, потому что жду эпистолярных объяснений. Она — одна со мной и другая — с семьей своей. И ту, и другую я часто плохо понимаю.

Дождливо, холодно.

Читаю роман Сименона. Он очень хороший писатель.

24 сент. <…> Давно уже не видел Леву Л. В нем есть вещи, которые я не понимаю. Главная его беда — власть над ним кружковых представлений и мнений. Сейчас он превозносит как шедевр посредственную повестушку Искандера. Перед этим то же говорил о повести Володи Корнилова. <…>

25 сент. 1966. <…> Почти целый день привожу в порядок дневник за последние 5–6 лет. Есть в н<ем > и пропуски, но многое и сохранено. Почему я этим занялся? Не знаю. Перепечатал то, что было набросано карандашом на отдельных листочках. Три года даже сшил для порядка.

Мне кажется, что котенок Машка скучает по Эмме.

Мне с ним морока, но что делать? Жалко!

28 сент. [у П. И. Лавута [71] — с рассказами о Маяковском, Брике и др. Подробно: Шумихин 2000, стр. 576–577]

1 окт. [на открытии выставки Е. Фрадкиной] <…> Разные встречи. <…> Боря Слуцкий зовет в гости. Тоже и Н. Я., и Шаламов, и Мелетинские, и многие другие.

2 окт. <…> По настоящему с увлечением читаю только документальные и исторические книги.

9 окт. Письма Фриду, Эмме, Шаламову.

10 окт. <…> В послед. «Литер. г азете» статья М. А. Лифшица «Почему я не модернист?» Видите ли, тоталитаризм и реакция одно и то же, что и модернизм. Ну и ну! А еще он собирался прорабатывать Дымшица. Тот сам охотно подписался бы под этакой статьей. Типичная демагогическая спекулятивная талмудистика. <…>

13 окт. <…> Женское сердце Эммы жаждет нового тура объяснений, уверений, а у меня на это сил нет. Я верен своему отношению к ней и не умею колебаться.

Устал, устал…

17 окт. Чувствую себя отвратительно, еле брожу. Тягостно и молчание (задуманное, конечно) Эммы.

Вчера в городе: впервые в новой квартире Б. Н. [Ляховского] (на Часовой) Квартира великолепная, он толстеет. Кончил фильм. История с физиком не нордической наружности, которого его заставили заменить.

Он зовет ехать с ним в Ленинград на машине завтра или послезавтра. Не знаю — м. б. поехать и отвезти Машку и внести ясность в отношения и посмотреть отснятый материал?

<…> Зашел и к Леве. У него Сарнов. Рассказы о Вал.[72] На идеологическом совещании много нападок на «Нов. м ир» и в том числе на повесть Можаева и на всю «линию» журнала. Твардовский в Сухуме, там сидит Дементьев. Три оратора: секретари из Баку, Грузии и Узбекистана требовали полной реабелитации Сталина.

Разбирая вчера бумаги отцовские и мамины, нашел мамин дневник самого начала революц. лет и он пронзил мне душу.

[строка отточий]

Был в городе. Завтра еду (с Машкой) на машине в Ленинград с остановкой в пути. Приедем на другой только день. Через несколько дней вернусь. Звонил Эмм<е>: она беспокоится — хорошо говорила, моя милая… <…>

Теплый, хмурый денек, но без дождя. Как я довезу Машку?

23 окт. Приехал сегодня из Л-да так же, как ехал туда, на Волге Бо р[иса] Нат [ановича] Туда выехали 18-го часов в 12 дня. Около 5 часов были в Вышнем Волочке, где остановились в гости н [ице] «Березка». <…> Утром выезжаем дальше. Обедаем в Новгороде в гостинице Садко, вполне прилично. <…>

В ВТО мне неожиданно заплатили более 150 р. <…> Наконец, смогу послать деньги на ул. Грицевец. Отдал Леве долг 45 рублей.

26 окт. <…> Письмо от Н. Я. — беспокоится о моем здоровьи и предлагает приехать ко мне помочь. <…>

28 окт. <…> Топлю печь. Но все равно не могу согреться.

Нежное письмо от Эммы, телеграмма от Дара и письмо от Шаламова. <…>

30 окт. [Н. Я. о копиях писем к ней от О. Э., которые доставили в США. Подробно: Шумихин 2000, стр. 577–578]

31 окт. <…> Утром запасался топливом на два-три дня и просматривал Платонова с целью выискать сюжет для сценария.

Можно бы и «Епифанские шлюзы», и «Сокровенный человек», но не разрешат: сама собой образуется аллюзия[73].

Если бы Э. П. [Гарин] согласился играть не комедийную роль (вернее — не чисто комедийную), можно бы сделать сценарий на основе рассказа «В прекрасном и яростном мире» с дополнениями из других «железнодорожных» рассказов. Вряд ли он и Хеся (она — особенно: тут, кажется, решает она) согласятся. Но мое дело предложить…

1 нояб. Вчера под вечер поехал в город — к Н. Я. на день рождения. Обед с Нат. Ив-ой, Харджиевым, каким-то Володей[74], потом приходят Саша Морозов, Мелетинский и Семенко[75] (да, забыл еще Вику Швейцер и некую Лену — кто она, не знаю толком). Я принес бутылку шампанского, которой Н. Я. обрадовалась. Морозов принес гранки «Разговора о Данте». Ночевал у Левы. Дурные слухи о «Новом мире». Дело идет к снятию Твардовского. Журнал душат. <…> [в о время обеда у Гариных] Рассказываю о своей идее (Платонов). Беру повесть Солженицына [см. ниже]. <…>

2 нояб. <…> Читаю [ «Раковый корпус»] Солженицына, который мне не слишком нравится.

3 нояб. <…> Прошлой ночью прочитал «Раковый корпус» С-на. Это куда хуже того, что я ждал после преувеличенных восторгов многих и в том числе Саши Борщаговского [76]. Во-первых, плохо написано, безвкусно литературно, иногда на уровне Коптяевой и Кочетова [77], во-вторых, многое поверхностно, мелко-тенденциозно, например, вся линия Русанова и его семьи. Лучше прочего: женщина-врач, молодой человек, ссыльный и еще в конце рассказ о муже и жене поселенцах, довольных своей судьбой. Все, что касается любви и женщин, очень плохо. В целом — ниже надежд, возлагавшихся на автора[78].

4 нояб. <…> Успех моей ходящей по рукам рукописи все возрастает. Капризный и злоязычныий Мацкин [79] хвалил меня без удержу. Я видимо сказал в ней нечто, что ожидалось всеми. Это наверное именно то, о чем говорил мне прошлой зимой Берковский. Мацкин нашел среди моих записей одну фразу, которую он случайно слышал от Б. Л. и это уверило в полной «правдивости» моих записей. <…>

Как это ни странно, но «Встречи с П.» — иначе и по-другому дали мне то, что в ином масштабе дала пьеса «Давным-давно» — и больше ничто из всего мною написанного. «Д. д.» дала всенародное и длительное признание и любовь театралов и актеров, а воспоминания о Б. Л. — восхищение и признание узкого круга знатоков, стихолюбов и лучшей части литературного мира. Более того, эта рукопись принесла мне много новых друзей, куда более интересных, чем мои былые «исторические» друзья — все эти Арбузовы, Штоки и другие.

5 нояб. <…> Лева в прошлый раз был очень мрачен и говорил, что хочет удавиться от безденежья. <…> Он умный и хороший малый, но безволен, податлив кружковым вкусам и не умеет иногда взять себя за шиворот и потрясти.

Все это не беда, но меня иногда сердят его безапелляционность и апломб. <…>

7 нояб. Пишу это в Л-де. Приехал вчера.

Третьего дня до поезда у Гариных. Хесе нравится мое предложение об экранизации цикла железнодорожных рассказов Платонова. Эраст Павлович это не прочитал: у него ухудшение с глазом. <…>

9 нояб. <…> Вчера днем у Дара и В. Пановой. <…> Гинзбург-Аксенова о трудных отношениях с сыном: он под влиянием жены, которая не захотела прописать ее на их площади. <…> Почти не общаются. Как она хлопотала о прописке в ЦК[80] и разговаривала с Черноуцаном [81]. <…>

Вечером у Л. Я. Гинзбург, которая в разгаре работы над предисловием к Мандельштаму. Часа 4 разговариваем о Мандельштаме и злобах дня.

13 нояб. <…> 16-го в ССП в секции прозы обсуждение повести Сол — на «Раковый корпус». Говорят, пускать будут по особым приглашениям. Но мне, если и хотелось бы пойти, то только из любопытства свидетеля истории, а не из сочувствия автору. Повесть эта мне не понравилась во многом. М. б. из-за преувеличенных восторгов ее поклонников. Т. е. ожидал большего.

Много разговоров о готовящемся съезде писателей. Ждут избрания председателем ССП Шолохова, что конечно очень плохо, ибо его авторитет покроет банду Алексеевых. Думают, что он может выступить против «Нов. м ира». Так или иначе — снова, в который раз, судьба журнала на волоске.

<…> Все вокруг сложно и противоречиво, м. б. потому что мы привыкли к самодержавию и единой, хотя и злой воле, а теперь факты жизни управляются конгломератом разных воль и тенденций. Запрещение «Военных дневников» Симонова и выход дополнительного третьего тома мемуаров Эренбурга, травля Твардовского как редактора «Нового мира» и разговор Черноусана с Аксеновой-Гинзбург, — раньше так не бывало. Шла одна полоса, черная, потом шла серая и все окрашивалось в одно. А сейчас политическая чересполосица.

Вчера заходил к Храбровицкому. Несмотря на его либеральные убеждения, есть в нем что-то противное. Он рассказал, что третьего дня он был свидетелем на свадьбе у Н. Гусева (секретаря Толстого). Гусеву 84 года, его невесте 45, она подруга его умершей жены. Невероятно!

[АКГ разбирает бумаги, чтобы взять с собой для работы, собирается скоро ехать отдыхать в Комарово.]

17 нояб. <…> Вчера в ССП было обсуждение «Раковой палаты» С-на, прошедшее триумфально для автора. Хорошо говорили: Каверин, похоронивший на прошлой неделе брата, известного врача-ученого Зильбера, Борщаговский, Карякин, Бакланов и другие. Оппонировала слабо Зоя Кедрина, которую обхамил Сарнов, впрочем, как все говорят, выступавший неудачно. Солженицын был растроган и благодарил[82].

Вечером еду попрощаться к Н. Я. Оказывается, она сама едет в воскресенье в Л-д. У нее Хазины (Евг. Як. и Е л. Мих.). Последняя рассказывает, как меня любят в доме Эренбургов. Н. Я. поссорилась с Варей Шкловской[83] и Колей Панченко[84] почему-то и настроена непримиримо.

20 нояб. Комарово. Тот же этаж, тот же коридор, та же лиственница за окном у изгороди сада. <…>

22 нояб. <…> Над. Як-на в Лен-де, остановилась у Максимовых. Я чувствую себя неважно из-за поясницы, но все же был на высоте. Проводил ее в слякоть на станцию.

30 нояб. Чуть подморозило. Ночью прочитал первую часть романа Булгакова «Мастер и Маргарита». Разочарован. Ждал большего и другого. Кроме хорошо написанной вставной новеллы о Пилате, книга эта снова та «дьяволиада», с которой Булгаков начал свой литературный путь, условная и как бы многозначительная фантасмагория со смещением планов, произволом в монтаже разнообразных сцен, лишенная глубокой мысли и истинной веселости. Я читал это со скукой и усилием. Нет уж, лучше любой ползучий реализм: в нем хоть есть крохи правды, а где правда, там и мысль. А тут многозначительная претенциозная жестикуляция: вещь лишенная своего внутреннего закона, расширяющая как бы возможности прозы, но примерно так же, как расширяет возможности шахмат стоклеточная доска: искусство при этом проигрывает. Конечно снобы будут ликовать, вернее делать вид, что ликуют, но это тупиковый путь в искусстве: нечто претенциозно-старомодное[85].

4 дек. [Здесь у АКГ отчет за пропущенные в дневнике всего лишь два дня, о том как он ездил в Москву из Комарово.] Рано утром вернулся в Ленинград и уже в 8 ч. был в Комарово. Плохо спал в поезде.

<…> [о разговорах в ЦДЛ] Оказывается, недавно в «Нью-Йорк Таймс» была какая-то статья о процессе Син. и Дан. И напечатано пресловутое письмо 65-и в их защиту. Невероятный рассказ о том, что знаменитый Алик Гинзбург составил «Белую книгу» о процессе и распространяет ее, причем 1-й экз — р послан Семичастному[86]. Думаю, все же, что это выдумка. Там же краткий разговор с Окуджавой. <…>

Вчера у Н. П. Смирнова <…>

Жалко, <…> не было времени ни на Гариных, ни на Н. Я., ни на Бор. Нат., ни на Загорянку.

2-го «Нем. волна» передавала текст письма Л. К. Чуковской Шолохову. <…>

В «Нов. м ире» все улеглось пока после дружеской (как говорят) беседы Твард. с Демичевым. Зато есть слухи о разногласиях в руководстве. Ш. и С. обвиняют Бр. в недооценке китайской опасности[87]. Говорят об арестах студентов за самоиздат.

5 дек. <…> Я придумал еще тему для Левы (в смысле ЖЗЛ) [ранее обсуждалась его работа «Трое Аксаковых»] — Карамзин. <…>

Вечером 2-го за столом, когда шел разговор о том о сем, я сказал что-то едкое о «Раковом корпусе», меня поддержал Сарнов и подвыпивший Лева яростно набросился на него, вступилась Слава, жена Сарнова, и очень смешно и зло показала, как Лева говорит, хвастаясь, что он «летописец» (он иногда по настроению пишет дневник, где видимо выговаривается). У Левы хватило ума промолчать на это: это было грубо и бестактно, но в сущности справедливо.

7 дек. <…> Знакомство с Екатериной Константиновной, вдовой погибшего в 37-м Бенедикта Лившица[88]. Она хорошо знает Надежду Яковлевну. К ней подходит высокий седой человек и она знакомит нас с Эммой с ним — оказывается, это брат О. Э. Мандельштама, с которым Н. Я. не поддерживает отношений. Борины[89] девицы вертятся вокруг и раздражают. Со мной предупредительно вежлив и даже любезен Рид Грачев[90], талантливый молодой прозаик-шизофреник. Д. Я. [Дар] рассказывает историю, как Марамзин [91] бил рожу (или бросал чернильный прибор) директору местного «Сов п ис.».

Прочитал, наконец, эту нашумевшую статью Солоухина «Письмо из Русского музея»[92]. Это смело до наглости, во многом верно (хотя не во всем), но главное — то, что это напечатано черным по белому. В кулуарах говорят и смелее, но этот тон от типографского станка был далек. За этим угадывается какая-то идейная сила с очень резким национальным отпечатком. М. б. это единственная идейная сила в стране, кроме традиционной, партийной и, пожалуй, при известном стечении обстоятельств может прийти ей на смену. Я этому по существу симпатизировать не могу, но радуюсь гласности, потому что это говорится вслух. В статье есть пассажи невероятные, выпады против Стасова и Горького, революцию он зовет «катаклизмом», а разрушение Храма Христа Спасителя в Москве «преступлением».

8 дек. <…> Разговоры и с Д. Я. Он прочитал рассказы Шаламова и ему не нрав<и> тся. «Как-то все голо. Нет обобщений». Удивительно, до чего у нас при взаимной симпатии разные литературные вкусы…

9 дек. <…> Все говорим с Д. Я. о статье Солоухина [ «Письма из Русского музея»][93]. Дело не в ее искусствоведческом оснащении, которое наивно, а в том, что за ней видимо стоит уже несколько лет зреющая в умах программа националистического толка. Это так называемые «русситы», с одной стороны, Солженицын — с другой. По инерции партруководство видимо не считало их опасными (кроме Солженицына) и ждало неприятностей только от «западников», но кажется, перспектив больше у них и вероятно вскоре они все определятся и сговорятся. Пока еще идет то время, как в прошлом веке, когда Белинский еще дружил с Катковым, а Герцен с Хомяковым. Но впереди — размежевание. Лидеры здесь найдутся. М. б. тот же Солоухин. С «номенклатурой» их объединяет только инстинктивный антисемитизм, но м. б. они от него и откажутся: он все же морально сильно скомпрометирован. Плохо, что Илья Григорьевич стар и что у него была слишком запутанная жизнь, а то он мог бы быть лидером «западников», которые тоже вероятно начнут «кристаллизоваться» на другом полюсе. А «заклятым друзьям» Лифшицу и Дымшицу останется сражаться в арьергарде ортодоксальной критики в союзе с Лакшиным и И. Виноградовым и другими «новомирцами».

[Д. Дар передает разговор Солженицына с Аксеновой-Гинзбург о том, что она должна знать, сколько еще сможет написать в своей жизни. Подробнее в Шумихин 2000, стр. 580]

После обеда говорим с Д. Я. о многом в его комнате. Его ощущение меня как «исторического соглядатая» эпохи, о моем «историзме» и его отталкивании от исторического.

10 дек. Вчера поздно вечером длинный разговор с Е. К. Лившиц о гибели ее мужа, о Мандельштаме и Н. Я. в те годы, о ее судьбе (она тоже сидела) и о прочем из области исторических воспоминаний.

Приехал из Москвы Боря Балтер. <…> Как Аникст [94] поймал Тельпугова [95] на противоречиях и вранье (история с «белым ТАСС-ом» с сообщением о письме с грифом «для членов ЦК»). Есть подозрения, что «Белая книга» и поведение в этом деле Алика Гинзбурга попахивает провокацией. <…>

У Бори в комнате опять выпивка с девицами, он зовет, а я отказываюсь. Лучше почитаю и попишу. <…>

Умер поэт и переводчик Давид Бродский, которого я знал в начале тридцатых годов. Он по рассказу Н. Я. присутствовал при аресте (первом) Мандельштама. Она считала его связанным с органами. Интересно, что впервые об аресте М. я узнал от Леонида Лаврова, сказавшего, что ему сообщил это Бродский, как «слух».

Почему-то вспомнил, как в последний раз Маргулис, который стриг меня, сказал: — Если бы у вас было здоровье, как ваш волос, то вы прожили бы сто лет. Совсем молодой волос…[96]

11 дек. 1966. Перебирая бумаги, нашел 7–8 страничек о Мандельштаме, где есть верное. Может быть, вот так исподволь и напишется и о нем нечто стоящее.

<…> Рассказ Яши Гордина о том, что будто бы Каверин был у Черноусяна насчет издания собрания сочинений Пастернака. И тот сказал что это возможно и будет решаться[: ] 6 томов и в последнем «Живаго».

Я прочитал забавные сатирические сценки Гордина о том, как на том свете живут Дантес и Мартынов, Булгарин и Бенкендорф, Николай 1 и Екатерина 2-ая. Эпиграф из Лукиана. Он интеллигентен, мил, занимается 18-ым веком. Сказал мне, что ему понравился мой «Пастернак».

Боря Б.[97] не читал «Пастернака» и нынче с некоторой ревностью сказал мне, что Лева ему не дал, а здесь сейчас ходит по рукам экземпляр в переплете, будто бы принадлежащий Мандельштаму.

12 дек. [о юбилее Романа Кармена и о его жене, затеявшей роман «с первым попавшимся пошляком»]

15 дек. <…> Подмышкой снова какая-то опухоль, но слава богу, похоже на родной и привычный фурункул. Фурункулез мой то легче, то хуже, но все же меня не оставляет.

19 дек. <…> Встретил Л. Я. Гинзбург, которая только что приехала на неделю. Она закончила свою работу о М- ме, но отдала свою рукопись машинистке. Знакомство с Бухштабом [98].

20 дек. <…> Днем прочитал замечательную рукопись — воспоминания Л. К. Чуковской о Фриде Вигдоровой[99]. Это портрет Вигдоровой и одновременно автопортрет Чуковской. Да, Д. Я. прав — это лучшее, что писала Л. К. Хочется ей написать, но как об этом писать: пока не переиздали Вигдорову, Л. К. не хочет, чтобы рукопись «ходила» широко и чтобы о ней знали. А мало ли что … П роисходит любопытное явление: сужение рамок цензурного делает «вторую литературу» более смелой и безоглядной. Если бы у Л. К. был малейший шанс напечатать это, то она сама написала бы все иначе — сдержаннее, связаннее, туманнее.

21 дек. <…> Вчера в «Лит. г азете» полемическая статья Дымшица против Лифшица. Он умнее своего собрата-противника, хотя оба они завязли в общих местах и банальностях ортодоксии.

22 дек. <…> Какая-то беспричинная тоска и лень.

Рассказ Ш.[100] о его эпопее. Вечером Галя привозит записку от Эммы и билеты на просмотр 24 утром. Она говорит об успехе спектакля. <…>

24 дек. <…> Смотрю «Мещан» с Я. Гординым.

Спектакль отличный <…> Эмма играет прекрасно. <…>

26 дек. <…> Письма от Левы и от Н. Я.

Н. Я. пишет, что работа Лидии Як-ы о М- ме первый сорт, высший класс. Л. Я. сейчас здесь на неделю. Показал ей это.

Лева сообщает о тревожном положении с журналом. Будто бы Твардовскому предложили сменить помощников (т. е. редколлегию и аппарат), но он отказался. Вероятно на днях все решится. Настроение в редакции «похоронное». Это все пока происходит на уровне Шауро, который сидит на месте Поликарпова. Войтехов в «Р. Т.»[101] снят.

27 дек. <…> Споры о статье Шарова в № 10 «Нов. м ира»[102]. Дар безоговорочно за нее. Я не согласен с маниловской защитой рецидивистов и с полемикой с Шаламовым. Л. Я. на моей стороне и Рид Грачев тоже. Майя Данини. Фридлендер [103].

30 дек. <…> [итоги года] Часть лета жил в Л-де на Кузнецовской.

Попутно собирал жатву похвал за «Пастернака» и потом за «Олешу» <…>

Прочтено много интересных рук-й (роман Бека[104], пов. С-на, проза Ш-а, «Зимний перевал» Драбкиной [105], лагер. мемуары и разное) и порядочно книг.

Несколько Замечаний Публикатора

25 нояб. 1970. Последние три дня

переписываю дневник 1943 года, который был

весь на мелких клочках бумаги. Делаю это,

чтобы успокоиться и войти в рабочий ритм.

А. Гладков

После публикации дневников Александра Константиновича Гладкова 1930-х годов журналом «Наше наследие»[1] биографические подробности его жизни постепенно всплывают, вставая на свои места. Открывающиеся при этом детали чудовищного для российской истории 1937 года позволяют внести поправки в прежнее «жизнеописание» нашего героя: так, все же неверным оказывается вроде бы такое правильное и «логичное» предположение публикатора книги трудов АКГ, что он ушел из театра Мейерхольда якобы из-за того, что опасался, как бы арест его родного брата Льва Гладкова не повредил любимому мастеру[2]. На самом деле Гладков вынужден был уйти из театра в мае 1937-го, независимо от последовавшего уже за этим ареста брата (Льва Гладкова арестовали в ночь на 16 июля 1937)[3], в связи с довольно-таки сложным комплексом психологических причин. Формально же Гладков просто взял отпуск, чтобы сосредоточиться на собственных творческих планах, но, по сути, еще из-за творческого конфликта с супругой Мейерхольда, Зинаидой Николаевной Райх[4], и отчасти — с самим Мейерхольдом. Возможно (что как раз и вскрывается только при чтении дневника 1937 года), потому что необдуманно по своему почину выступил инициатором предполагаемого и тогда еще возможного, как надеялся АКГ, примирения мастера с драматургом Всеволодом Вишневским[5]. АКГ пытался привлечь того в качестве автора к сотрудничеству с театром Мейерхольда, но Вишневский в ту пору уже начинал выступать в печати по поводу «громких» процессов с обличениями разного рода — «троцкистов», «двурушников», становясь фактически проводником «генеральной линии партии» в советской литературе. Несмотря на это, АКГ почему-то и далее будет ему сочувствовать, продолжая считать его человеком «честным» и даже, как ни странно, — «добрым»… Вот Гладковское восприятие и оценка Вишневского уже много позже, через четверть века, и — как автора дневникового текста:

31 марта 1961. <…> Читаю 6-й том (дневники и письма) Вишневского. Все-таки очень интересно, хотя Вишневский очень недалек и часто наивен до глупости. Думаю, что он был человеком хорошим, т. е. добрым: сознательно подлостей никому не делал. Вот по словам Н. Я. Мандельштам, даже помогал Осипу Мандельштаму деньгами, когда тот бедствовал в Воронеже в 1936 г.

Мандельштамам Вишневский и в самом деле — помогал[6].

АКГ вспоминает о нем в дневнике еще раз, десятью годами позже, но — уже в связи с иным персонажем, если можно так сказать, еще более отрицательным — Киршоном[7], запечатленным в памяти Гладкова тех страшных лет тем не менее в несвойственной ему роли — не палача, каковым он был, а жертвы, вызывающей жалость:

22 авг. 1972. Скажем правду, Киршона летом 37-го года мало кто жалел. Он у многих был бельмом в глазу: повсюду хозяйничал и командовал, запугивал близкими отношениями с Ягодой[8] и шантажировал. <…> Он травил Булгакова, Замятина и многих. Это был негодяй чистой воды, подлец и бандит. Не знаю, что ему инкриминировали кроме дружбы с Авербахом[9]: парадокс его судьбы возможно в том, что он, заслуживший наказание, как раз был не виноват в том, в чем его обвинили. Я встретил его в конце августа 37-го года на улице Воровского: он был жалок. Месяца 4 он ждал каждую ночь ареста (как Афиногенов)[10]. Это была пытка пострашнее тех, которым его подвергли на Лубянке. Но надо сказать правду, на знаменитом собрании драматургов весной, когда его «снимали», он держался мужественнее Афиногенова и бился до последнего, отвечал на реплики и даже нападал. Это собрание — может быть, самое страшное, что мне пришлось видеть в жизни. Там пахло кровью. Я, ненавидевший Киршона и дружелюбно относившийся к Вишневскому, там почти жалел Киршона и стал ненавидеть Вишневского: травимый невольно вызывает сочувствие.[11]

Вот запись уже после того, как приказ о его увольнении из театра («в отпуск, без сохранения содержания») будет напечатан, но как будто еще не подписан Мейерхольдом.

25 мая 1937. <…> Три года я почти непрерывно был рядом с ним, и мне трудно представить, что пойдут дни, недели и месяцы, когда я стану его видеть только изредка. Он относился ко мне наилучшим образом: ценил и любил. Пожалуй, главным мотивом моего «ухода» является страх потерять это отношение в сложной атмосфере ГосТИМа[12]. Я уже был на грани этого, когда на меня сердилась З. Н. [Райх.] Просто чудо, что этого не случилось. Три дня назад на беседе о «Бедности не порок», уже после того, как В. Э. согласился на мой уход, он все время по-старому обращался ко мне, что-то спрашивал или просто искал моих глаз. И так было всегда, начиная с 1934 года. В. Э. тоже привык ко мне и доверял мне, что, конечно, не пустяки. Он советовался со мной по самым сложным и тонким вопросам. У нас были ночные длинные разговоры наедине, которые я даже не осмеливался записать в дневник, но я их и так не забуду <…>

Я ушел, но у меня остались кипы моих записей, груда исписанных блокнотов, десятки страниц этого дневника и еще больше в моей памяти[13].

Дневник ведь, как известно, призван сопрягать личный календарь с общественным, вернее, отталкиваясь от последнего, создавать свой собственный (впрочем, иногда, наоборот, только обрамляя личными датами этот общий).

6 июня 1974. <…> Сегодня 25 лет со дня, когда меня с Лубянки отвезли в столыпинский вагон на Ярославском вокзале и отправили в лагерь. И 175-летие со дня рождения Пушкина также.

Дневник как будто «прошивает» жизнь наблюдающего за собой человека. Но некоторые раскиданные в нем здесь и там «камешки на заметку» или оставленные «ниточки», завязанные «узелки», — так и не приводят ни к какой истории и ни к какой ожидаемой развязке.

11 апр. 1966. <…> Следовало бы записать подробности любопытной истории ссоры хозяйки Марьи Ивановны Панна с любовником ее дочери художником Сашей <…>[14].

Конечно, множество таких нитей в дневнике остаются без продолжения…

Две страсти: женщины и библиомания

Уже отмечено комментаторами дневника Гладкова, что его текст, попадая из записной книжки на печать пишущей машинки, претерпевает изменения, преобразуется, олитературивается (особенно это заметно в ранние годы): С. В. Шумихин писал о своих сомнениях в «аутентичности перепечатанных записей», но вот с начала 60-х годов, «когда Гладков ушел из семьи, дневник становится полностью синхронным»[15].

20 апр. 1940. Сегодня получил из магазина «Оптика», что на ул. Горького напротив телеграфа, свои первые очки.

Ходить мне в них еще трудно, шатаюсь и оступаюсь, теряю чувство пространства. Чуть не попал под машину, переходя Газетный. Мир сквозь очки грубее и резче. Женщины некрасивы. Не знаю, как можно — носить очки и влюбляться. Пока надеваю их иногда, ненадолго[16].

И все же отметим, что и надев очки для постоянного ношения, что произошло, видимо, между тридцатью и сорока, влюбляться Гладков не перестал. Хотя специального «Донжуанского списка» им вроде бы и не велось (по крайней мере, в архиве не сохранился), но в дневнике почти про каждую свою пассию — автор что-нибудь да вспоминает (во всяком случае, читателю понятно, что мог бы «порассказать»). Да и просто красивых женщин АКГ старается не пропускать, будучи истинным аматером, ценителем женской красоты. И не простым ценителем, а летописцем, даже каким-то — занудой-регистратором:

25 нояб. 1959. [на просмотре новой режиссерской работы Тункеля] <…> а прямо передо мной сидел Астангов с Аллой П<отатосовой>, своей женой, которая была моей любовницей в зиму 1940 — 41 гг. и для которой я был первым мужчиной[17].

Нам известно, за что АКГ в первый раз чуть было не угодил в тюрьму в 1939 году и за что потом, еще через десяток лет, все-таки отсидел в лагере: в обоих случаях — за книги. В первый раз, будучи пойман при выносе библиотечных книг из Ленинской библиотеки, он отделался испугом, написав на имя директора прочувствованное письмо о том, как он любит книги, и о том, что уже чуть ли не перестал различать, какие из них свои, а какие — библиотечные (просто все считая своими)[18], ну а во второй отсидев все-таки почти шесть лет в Каргопольлаге — за «хранение антисоветской литературы» (да чуть было еще и не за ее «пропаганду»: ведь ему при обвинении лепили и такое). На самом же деле Гладков просто привез в очередной раз от книжников-спекулянтов из Риги в Москву на поезде чемодан книг; среди них оказались запрещенные, и он был с этим чемоданом взят, прямо на вокзале, очевидно, по доносу. Уж книги он любил в самом деле, почти той же страстной любовью, как и женщин.

3 апр. 1970. <…> Заезжаю в большой книжный магазин на проспекте Калинина и узнаю, что вчера там продавались «Литературные портреты» А. Моруа. Нет книги, которую мне хотелось бы читать сильнее.

(В тот самый день АКГ все-таки еще раз поедет в город к спекулянтам на Кузнецкий мост и достанет эту зачем-то ему позарез необходимую книгу.)

О самиздате времен застоя и о собственном месте в нем он рассуждает не без некоторого самохвальства:

6 окт. 1973. <…> Думал о юриной рукописи [о повести Ю. Трифонова]. Выходят из печати, полные вранья и общих фраз разные «истории» советской литературы, и все эти отлично переплетенные тома когда-нибудь сгинут в небытие, а настоящая история будет написана на основании рукописей, которые сейчас пишутся без расчета на опубликование, а из инстинкта сохранить правду о времени и о людях. Таковы юрины «Записки соседа», несколько эссеев Бори Ямпольского, мои «Встречи с Пастернаком», «Слова, слова, слова» и м. б. еще что-нибудь. Да и наверное я не все знаю: есть и еще.

Сам АКГ чурается каких-либо политических партий и пристрастий, но наиболее симпатична ему сторона «меньшевиков» (только это «меньшевики» — начала 70-х годов ХХ века):

20 нояб. 1973. <…> Наши «инакомыслящие» (кстати, никто не употребляет это слово у нас в стране — его мы только слышим в иностранных передачах радио) уже как бы разделились на два течения: Сахаров, Солженицын и другие [с одной стороны] и Медведевы и др. [с другой]. По забавной аналогии первых можно назвать «большевиками», (несоразмерность требований, своего рода «пораженчество» — в вопросе предоставления СССР статуса благоприятствуемой стороны, например, и др.). Учитывая болезненность правит-ва к вопросу о престиже, это вряд ли даст положительный эффект. Тут правы «меньшевики» Медведевы.

Самооценка у АКГ — и завышена, и занижена: «последний ихтиозавр интеллигенции» (из записи 28 дек. 1963, выражение о нем Е. М. Голышевой, жены его соавтора, с которым они разошлись в конце жизни, Н. Д. Оттена). Сам же он себя называет — с горькой иронией — «мейерхольдовский Эккерман» (2 июня 1963), то есть с очевидным сожалением оттого, что он всего лишь хроникер… Но можно, наверное, вообще считать, что это и был основной мотив его дневника последних лет жизни: раз уж я не сделался настоящим писателем, то надо успеть что-то вот на этом поприще — преуспеть хоть в нем, не стремясь к печати любой ценой, пусть даже с трудом сводя концы с концами…

Чем заполняются записи гладковского — впрочем, как и любого другого — дневника? Человеку, очевидно, всегда хочется себя куда-то вписать, в какую-то «рамку» — во время, в пейзаж или вообще в то, что наверняка останется, пребудет дольше него самого:

6 апр. 1971. <…> Умер Игорь Стравинский. Когда он приезжал в 60 гг. в Ленинград[,] я жил в Европейской гостинице[,] как и он[,] и однажды завтракал рядом с ним и Хренниковым. Он чем то напоминал К. Г. Паустовского внешне.

Зачем тут автор приплетает сходство Стравинского с Паустовским? Просто потому что пришло в голову сейчас? Или — всегда замечал, видел уже тогда? Пейзаж упомянут, обстоятельства «пересечения в пространстве» — фиксированы. Читатель может подумать: а не есть ли это что-то вроде обращенной к миру просьбы передать, что проживает «в таком-то городе Петр Иванович Бобчинский»? Может быть, и так… Но для нас, потомков, дневник АКГ, тем не менее большая ценность. Хотя чем, в самом деле, пунктуальная фиксация обстоятельств какой-нибудь из его любовных встреч качественно отличается от этой просьбы гоголевского героя?

Отсутствие табу

Ну а что в тексте Гладкова, как это принято в дневнике практически любого «уважающего себя» автора, шифруется, остается в скобках, недоговаривается или подается только намеками? Да почти ничего! Если оставить в стороне любовную тему, которой, как мы знаем, автор вовсе не гнушался[19], а также тему доносительства и постоянных (принятых в то время в интеллигентской среде) выяснений того, кто реально был доносчиком, а кто нет (вчера Х назвал Y доносчиком и стукачом — в присутствии А и В, но Z давно знает про Х, что тот сам «сдал» его вместе с Y в таком-то году, на допросе…), то табуируемых тем как таковых для него практически не останется. Есть только вынужденная как будто скорописью скороговорка: сокращения, нуждающиеся подчас в расшифровке, — но нет сокрытия чего-то. Разве что еще сплетни, как говорится, наименее «вегетарианского», ежовско-бериевского времени — может быть, он как-то и «побаивался» фиксировать их на печатном листе. Но в то время ему материалом служили по большей части записные книжки: в них сам почерк АКГ всегда бисерно мелок и почти всегда неразборчив. Да и книжки эти время от времени, заполняясь, отвозятся им на дачу, в Загорянку. Печатному листу он стал передоверять свой дневник (то есть перепечатывать, составляя дневник из отдельных листов и записных книжек), приводя его в «читаемый» вид, только в «оттепельные» 60-е годы.

Табу для него, или, скажем более точно, предмет умолчаний, сокращений (но не шифровки) — это разве что повторяющиеся имена возлюбленных или собственные недомогания, о которых он не то чтобы жаждал широко распространяться, но все-таки записывал и это (на всякий случай?), по-видимому, только для себя одного (и, конечно, всегда способен был сам эти сокращения восстановить):

28 марта 1971. <…> После долгого перерыва боли гем.[20] Связываю это с пищей: орехи и жаренная каша. Но я уже умею помогать себе холодными компрессами.

Беспартийность

Еще одна весьма актуальная в то время тема — это еврейский вопрос. Как сразу заметит любой читатель (особенно читатель дневника 1967 года), персонажей и друзей-евреев у АКГ и в его окружении чрезвычайно много. Объясняется это следующим образом: во-первых, в лагерь он попал вместе с потоком так называемых «космополитов» в 1949-м, а во-вторых, мы должны просто констатировать у Гладкова нечто вроде юдофилии: вот что он записывает у себя на даче, в Загорянке, после беседы с неким человеком, по-видимому, уполномоченным среди участников тамошнего «садового товарищества» — для организации работ по проведению на участки магистрального газа, человеком по фамилии Токарь[21]:

10 июля 1971. <…> По словам Токаря в конце августа начнутся работы по проводке газа по улице. А дальнейшее пока неизвестно. Придется еще внести за работы на участке и в доме рублей 250–300.

Он симпатичный человек. Люблю евреев.

Конечно, Гладков осуждает всяческие проявления антисемитизма:

29 апр. 1971. <…> На днях в «Правде» был подленький антисемитский фельетон финского юмориста Ларни (по-моему весьма бездарного)[22]. И в ответ на него уже по рукам ходит открытое письмо к Ларни, довольно остроумное.

Но и подъем еврейского национализма, начавшийся особенно активно с 1967 года, с «победоносной войны» израильтян против арабов, Гладков замечает у многих своих друзей и оценивает крайне скептически, откровенно высмеивая слишком воодушевленно «зарывающихся» в этом отношении товарищей (Льва Левицкого, Бориса Ляховского и кого-то еще неназванных). Зато и каких-то утверждений, что в его области, в культуре, театре, кино, среди писателей, драматургов, сценаристов, актеров… — царство или засилье евреев, мы нигде не встречаем. Так он сам никогда не воспринимал ситуацию в стране, спокойно ощущая ее как естественную и вполне плодотворную конкуренцию двух «творческих» наций. Вместе с тем и наезды «руссистов» (то есть национально ориентированной «Русской партии») он отслеживает подробно и их успехам по политической линии до некоторой степени сочувствует (именно тому, как идеология «руссистов» противопоставляется официальной, коммунистической). Но ура-националистические лозунги и заскоки этой стороны (что евреев надо «наконец прижать» в отместку за то, что они «сделали» с русской культурой после революции) ему, конечно, глубоко отвратительны.

Дело, наверное, в том, что Гладкову всегда противны были люди, держащие разнообразные фиги в карманах, будь то евреи, на людях прославляющие, зато про себя поносящие русскую культуру и радеющие за какой-то там еще, «западный» (пусть американский или израильский) порядок, или те же «русофилы», заявляющие в открытую, что у них полно друзей-евреев, но готовые при этом (для справедливости, конечно) установить в стране такие законы, чтобы эти друзья были отнесены к гражданам второго сорта.

Гладков не терпел партийности — ни в одной, ни в другой форме.

Михаил Михеев

1967

Из фонда РГАЛИ № 2590: А. К. Гладков, оп.1, е.х.107 — листы не переплетены, но прошиты двумя нитками: машинопись, через 1 интервал, от 1 янв. до 31 дек. — почти без пропусков, заполнено около 200 стр.; в публикуемой выборке помечаются пропуски только внутри дневной записи; пояснения в тексте в квадратных скобках и подстрочные комментарии — публикатора.

1967 год. Записи [заглавие, под которым вклеен календарик на 1967 год]

1 янв. Ночью было чуть выше нуля, днем немножко ниже. Вчера днем приехала Эмма. Встречали новый год здесь в столовой. За столиком сидели еще Горы, Анна Борисовна Никритина, Ниновы[23]. Ушли непоздно. И до ночи и ночью взрыв бурной чувственности. <…>

Я утром, когда она еще спала, работал над «Мейерхольдом». <…>

2 янв. Переписал набело 1-ю главу своей книги о детстве Мейерхольда. <…>

Меня несколько смущает и то, что в моем рассказе активно присутствует автор, рассуждающий, комментирующий, сопоставляющий, а не последовательное чисто эпическое изложение событий жизни. Но так уже записалось, а по опыту своей эссеистики я знаю — лучше всего я пишу, когда не задумываюсь, как нужно писать…

8 янв. Прочитал ночью когда не спалось запрещенную пьесу И. Дворецкого «Среди бела дня». Ее начинали репетировать у Охлопкова и в Александринском, но последовало вето цензуры. Пьеса о лагерях, о Колыме, в основных чертах правдивая и написанная талантливо и ярко[24]. <…>

Вечером у меня Дворецкий, с которым говорим о пьесе. Он рассказывает о прототипах.

10 янв. Приехала Эмма, взвинченная. Тяжелые разговоры, кончающиеся, впрочем, хорошо. Звезда Венера в зимнем небе. Уехала поздно вечером.

11 янв. <…> Просмотрел № 11 «Нов. мира». Интересны воспоминания Каверина о литературной жизни в 30-х годах[25]. Чувствуется, что они здорово порезаны, но в общем что то сквозит. Это в какой то мере параллельно моему Олеше. <…> Очерк вдовы Тарасенкова об его библиотеке[26]. Вот, начнет сейчас создаваться миф о большом гуманисте А. К. Тарасенкове. а то, что я знаю о нем, никому даже не интересно. Конечно, он был сложным человеком, но в этот пестрый состав души входили и подлость и предательство и патологическая трусость и многое другое. <…>

Вечером знакомство с Слонимскими[27] и Глинкой[28]. Глинка занятен: что то гусарское. <…>

Вечером немного гуляю со Слонимским. Он рассказывает, что ненапечатано одно очень интересное письмо Горького к нему с отзывом о его романе о Ленингр. оппозиции. Горький похвалил роман, но отсоветовал печатать. — И хорошо сделал — говорит С-ий, а то я уже был бы сейчас в числе посмертно реабелитириванных… Потом он говорил, что хотел бы написать воспоминания о советской цензуре за все десятилетия.

12 янв. <…> Огромное письмо от Саши Борщаговского[29] и коротенькое от Надежды Яковлевны[30].

Н. Я. пишет: «стенокардия обхамела и хочет меня съесть» и «я болею»… Жалко, старуху!

Саша подробно описывает московские дела <…>.

16 янв. <…> Вечером сижу у Слонимских. Его рассказы о ненапечатанном романе об оппозиции, о роли Горького, о Горьком, о Будберг[31], о последней встрече с Тимошей и пр.[32] Надо бы это все записать — он сам вряд ли уже запишет[33].

17 янв. М. б. в запрещении произведений Е. Мальцева, Бондарева, и др. есть и хорошая сторона[34]. Это вовсе не то, что вето на книгах Мандельштама, Мейерхольда. Второе — инерция, «вечно вчерашнее», как говорил Ницше, а первое — новая черта политической жизни и это может дать любопытные последствия. <…>

После ужина снова интересные рассказы Мих. Л. Слонимского о Горьком, которые он вряд ли записывает и которые нужно записать. Подтверждение рассказа Десницкого[35] об окружении чекистами. Как то приехали к нему М. Л. и еще некоторые. Сразу встреча с Ягодой, Авербахом, Крючковым — к нему не допускают. Но Пришвин, тряся бородой, идет один вглубь дома и добирается до одинокого А. М. смущенного и унылого. Он говорит, Пришвину, что живет, как в тюрьме, что его вроде бы арестовали… Это полужалоба, полушутка. Но так оно и было[36]. О Крючкове[37], зловещем и волевом. Он невзрачен (противоречие с рассказом Н. И. Анова)[38], но очень силен физически. Странная роль и странная сила. Крючков показывал М. Л. фото: он со Сталиным. О врачах, которые за столом в отсутствии Горького несли похабщину, особенно доктор Левин[39]. <…>

Привык писать дневник. Мне уже как-то неудобно (как не умыться) не написать вечером одну-полтора-две странички. И все меньше и меньше с годами хочется писать о личном. Не потому, что его нет, а потому что им как-то неинтересно делиться. Мой дневник давно уже не излияния, как было когда-то, а заметки о том, чего не хочется позабыть. <…>

18 янв. <…> Слонимский восхищается воспоминаниями о Горьком Ходасевича, которые я ему дал[40]. Он, хорошо знавший А. М., свидетельствует, что все верно и проницательно и умно. У него хранится пачка писем Ходасевича. Его рассказ о том, как в 1958 г. он, чтобы вывести Зощенко из состояния апатии и прострации, уговорил его поехать к юбилею А. М. в Москву к Екатерине Павловне, сам взял билет, заехал за ним и буквально приволок его туда. За праздничный стол Зощенко посадили рядом с Е. П. Слонимский сидел вдалеке и вдруг видит, как сидевшие рядом с Зощенко (Леонов, Тихонов[41] и другие) вдруг встали и ушли в конец комнаты и Зощенко остался один с хозяйкой, но и у той было какое то неприятное выражение на лице. Сл-ий потом его спрашивает — что там случилось? Зощенко ответил, что ничего особенного. Просто он спросил: — Правда ли, Е. П., что Алексея Максимовича убили?… Это и в эти годы показалось политической бестактностью, почти конфузом. О том, как М. Л. в последний раз был на Малой Никитской в доме Горького у вдовы М. Пешкова Тимоши и поднимался вслед за ней по какой то винтовой лестнице и вдруг представил себе сколько страшных тайн скрыто в этом доме у этой женщины…

22 янв. <…> В США выпущен теле — фильм на полтора часа «Суд идет» о процессе Синя[в]ского и Даниэля, на основе стенограмм судебного разбирательства и пр. материалов. Об этом сообщает америк. радио. Cам я здесь не слушаю: рассказали.

24 янв. <…> Завтра еду в город на Ленфильм.

На днях буду читать статью Л. Я. [Гинзбург][42] о Мандельштаме.

25 янв. <…> Потом на Ленфильм. Смотрим с Глинкой процентов 85 матерьяла т. е. еще не смонтированный и начерно озвученный фильм.

Что то нравится и что то ненравится <…>

26 янв. <…> Вечером сижу у Л. Я. Гинзбург.

27 янв. <…> Рукописный журнал «Феникс», будто бы издаваемый в Москве (о котором я живя в Москве слышу только по иностранным радиопередачам) редактировался (будто бы) поэтами Алексеем Добровольским и Юрием Голандским[43] (?!) и они (будто бы) на днях арестованы. <…>

30 янв. <…> В США в кабине снаряда межпланетного на базе сгорели три космонавта[44]. <…>

Л. Я. Гинзбург наговорила мне самых лестных слов о «Слова, слова, слова» — и умно, и блестяще написано, и что она только теперь поняла Олешу, и что это новый и невиданный жанр и т. п.

3 фев. Сегодня утром Эмма впервые играет Настасью Филипповну. Вчера звонил ей (к Анне Бор. [Никритиной]) и она просила меня не смотреть.

Утром еду в город, отвожу ей корзину цветов в театр, звоню директору о местах на завтрашний спектакль и заезжаю на Ленфильм. <…>

Вчера письма от Н. Я. и Левы[45]. <…> Н. Я. пишет про Евг. Эм-ча [Мандельштама], что он был у нее, плакал, и что он наверно сумасшедший. Пишет, что очень устала.

Разговор с Л. Я. о ее работе. Одно из моих замечаний она определила как ценнейшее. Вечером вчера сидел у Н. Я. Берковского[46]. «Мемуарные» разговоры. <…>

Эльга Львовна[47] говорила, что Л. Я. восхваляла ей мои «Слова, слова, слова» и что мой «самооговор» — это формула для истории интеллигенции в России[48]. <…>

Вечером работаю. Потом недолго у Эльги Львовны с Л. Я., Костелянецом и некоей Светланой, женой Феликса Кузнецова[49] (судя по разговору, более «прогрессивной», чем даже он сам). Она рассказывает, что в ресторане ЦДЛ был скандал на днях: Солоухин[50] в компании сказал, что ему хочется рыдать, когда он вспоминает, как позорно расстреляли в Крыму сдавшихся белых офицеров во время гражданской войны. Кто то ответил, что — правильно сделали, что расстреляли. Солоухин бросил в него бокалом и даже последовало нечто вроде драки.

Рудницкий[51] прислал две пахучих цитаты: из дневника Теляковского[52] об антисемитизме Савиной[53] и речь Пуришкевича[54] в Гос. Думе, тоже антисемитскую с упоминанием имени Мейерхольда. Сегодня у него обсуждение рукописи в секции.

5 февр. Ночевал у Эммы после «Идиота». Приехал рано утром, еще затемно.

Эмма играет хорошо, кое-где чуть пережимает и через несколько спектаклей будет играть великолепно.

Смоктуновский играет удивительно. Конечно, это на много голов выше его Гамлета.

Колоссальный успех, 8 милиционеров у входа в театр, почти 20 минут оваций после окончания.

<…> [вставка — вклеена статья из газеты: «Фильм о русской актрисе» — про съемки «Зеленой кареты», об Асе Асенковой]

Эта заметка напечатана сегодня в «Смене», но она уже устарела: съемки уже закончены… <…>

В нынешней «Смене» беседа с гипнотизером Куни[55], подтверждающая косвенно рассказ Шаламова о букинисте[56].

7 фев. Фрид прислал мне номер многотиражки Ленфильма с статейкой о «Зеленой карете»[57]. Господи, как странно вспомнить, как я писал пьесу об Асенковой в лагерной больнице, как заставлял себя думать о ней в подвальной одиночке на Лубянке. И, вот…[58]

9 фев. <…> Вчера вечером у Берковских (при Анне Бор. Никритиной) рассказываю о гибели Мейерхольда. И сегодня днем у них. Приехал с ужасной головной болью. Они меня лечат. Вечером Л. Я. рассказывает, как ее в декабре 52 года таскали, заставляя оговорить Эйхенбаума[59]. Это было, когда планировалось несколько параллельных дел в разных областях. Может быть, этому помешала только смерть Сталина. Встречи происходили в номере Октябрьской гостиницы. Неблаговидная и подозрительная роль Эльсберга[60]. <…>

Странное и тревожное письмо от Надежды Яковлевны. «У меня нет сил жить, нет сил писать, нет сил думать и дышать… Откуда же взять оптимизма, чтобы написать Вам письмо. Но получать письма я люблю. Н. М. Не забывайте меня и пишите. 5 февраля».

Как ей помочь?

10 фев. <…> Киселева кладут в больницу. Белокровие и частичный паралич правой стороны[61].

15 фев. [этот и следующий листы в сшитой машинописи дневника явно переставлены местами] <…>

Н. Я. Берковский привез из города «Лит. газету» с дискуссией вокруг статьи М. Лифшица[62]. Ее прочитала Л. Я. Гинзбург и дала мне. Сейчас буду читать. Библиотекарь дал мне № 1 «Москвы» с окончанием романа «Мастер и Маргарита». <…>

12 фев. Сегодня была Эмма и уехала. Обычные объяснения. Потом — вроде ничего… Не хочется об этом думать. <…>

Страннейшее письмо от Н. Я. с рассказом (длинным) о каких-то изменах ее с Татлиным и О. Э. с Ольгой Ваксель в 25–27 гг. и просьбой найти сына О. Ваксель и попросить у нее[63] дневник матери. Будто бы там может быть какая-то «клевета» и пр.[64]

Я человек любопытный и могу этим заняться, но зачем это Н. Я.? И еще просит разыскать некоего доктора Гревса и узнать о смерти О. Э. <…>

Очень тепло.

Хочется ранней весны и жить в Загорянке одному. И работать целыми днями.

16 фев. <…> Письмо от Рудницкого. <…> Любопытная новость: в № 1 «Литер. Грузии» за этот год опубликовано 60 стихотворений Мандельштама и статья о нем на 2 листа Маргелашвили[65]. Сказал об этом Лидии Яковлевне — она очень удивилась. Костя переезжает на Аэропортовскую. <…>

17 фев. <…> Вечером звоню Эмме. Она сообщает, что получает квартиру на Дачном[66]. Взволнована.

19 фев. [АКГ в Комарове] Вчера письма от Левы и Шаламова. <…>

Шаламов пишет: «у меня просто руки опускаются, когда видишь, что все наиболее выстраданное, наиболее проверенное подвергается сомнению из-за того, что люди просто не хотят подумать серьезно о многом, начиная с фармакологии букиниста и кончая блатным миром[67]. Никто не хочет знать, что все гораздо серьезней, страшнее»… Это в связи с маниловскими рассуждениями Шарова[68] о том, что он де неверно описывает мир рецидива, который не столь плох.

Вечером вчера долго сидим с Л. Я. и говорим о Тынянове[69] и Эйхенбауме. Ее интереснейшие воспоминания. <…>

Сегодня в «Известиях» полемические заметки Грибачева[70] о той же статье Шарова и, увы, убедительные…

Днем приезжает Эмма с Толей [сыном]. Она скоро уезжает, а он остается до вечера. У нее ангина.

Она уже смотрела будущую квартиру на улице 3-го Интернационала в Дачном. Четвертый этаж. Две комнаты: 18 и 12 метров и большая кухня и нормальная ванна. 4 остановки на автобусе от конечной станции метро. <…>

Вечером уезжает отсюда Лидия Яковлевна. Мне будет нехватать общества этой умнейшей старухи. <…>

Письмо от Над. Яковл. Ей понравилось[71] то, что я написал ей о 19-м веке, как кульминации человеческой культуры нашей исторической фазы. Пишет, что у нее плохо с сердцем, но что она не может бросить курить.

Вечером с Гором сидим у Берковских, которые завтра тоже уезжают. Б. хорошо сказал: «снобизм это особая форма одичания». Но я почти ни с чем не согласен, что они говорят, т. е. высказывают: о романах Мережковского, о прозе Белого и т. п. Н. Я. капризно-парадоксален[72], Гор просто понимает литературу иначе, чем я. Говорим еще о Пушкине и Гоголе. Н. Я. замечает, что из моего этюда о Пастернаке очень хорошо видно, что я люблю и что не люблю.

Надежда Яковл. пишет в письме: «Вы написали чудное письмо про 19-й век. Да, это кульминация гуманизма. Но почему гуманизм провалился? В этом вся проблема».

24 фев. 1967. Последние дни несколько споров: с Пановой[73] о Мандельштаме, со Слонимским о Федине[74]. Оба чем-то задеты. Раскаиваюсь, бог с ними — пусть думают, как хотят…

25 фев. С утра в городе на Ленфильме. <…>

Приехав, нахожу здесь Татарского[75]. Он привез мне № 4 «Театр. жизни», где напечатан мой мемуарный очерк о А. Д. Попове[76]. Уже после подписания гранок что то сократили и негладко, но главное, все ужасно провинциально сверстано с картинками. Есть и неловкости в тексте. <…>

Хорошо бы где нибудь перепечатать очерк об А. Д. Попове, вернув все выброшенное и исправив мелочи.

27 фев. <…> Жена Слонимского перечитала «Встречи с П.» и хвалит их в самых высоких выражениях. Он тоже хочет перечитать.

А я, подумав, как то не очень верю уже в то, что «Москва» будет это печатать. <…>

Мне осталось здесь жить 6 дней. Ни разу еще не жил в Комарове так долго.

28 марта февраля 1968 [так!][77] ХХХ[78] целый день была Эмма и время прошло хорошо. Я повел ее к Слонимским и М. Л. дал такой великолепный, яркий, умный сеанс рассказов о Горьком, что она была в восторге, да <и> я услышал много нового.

Замечательно воссоздана им атмосфера горьковского дома, и на Кронверкском[,] и на Малой Никитской[,] и в Горках, вечно торчавший там Ягод[а], коньячные разливы, Крючков, какие то искусствоведы в штатском. Их нельзя было миновать, проходя к Горькому и они задерживали, заставляли пить, все с шуточками. Роковая женщина Тимоша, в которую были влюблены и Ал. Толстой[,][79] и Ягода[,] и Микоян[,][80] и другие, не говоря уже о Максиме и самом старике. Обольстительная красавица Цеце — жена Крючкова (растреляна после него), авантюристка, непонятное, таинственное создание[81]. И если Горький появлялся вдруг, к нему подбегали и ласково говорили: — Что Вы, А. М. — зачем вы вышли? Вам нельзя, простудитесь… Или еще что то в этом роде. Почти никто не проходил через этот коньячный кордон, но однажды Пришвин прорвался, тряся бородой и Г. сказал ему не то шутя, не то проговорившись: — Я под арестом… <…> М. Будберг была переводчицей Г. Уэллса, когда он приезжал[,] и тут то они познакомились. «Сексопильная женщина». Андреева и Горький. [У] него женский характер, идешь к нему и не знаешь, в каком настроении его найдешь: он измен[ч]ив, разнообразен, капризен. Она — мужской характер. Крючков много пил коньяка без которого не мог жить, но почти не пьянел. — Да, А. М. убили, создав вокруг атмосферу изоляции, фактически взяв его под арест… Отвратительные разложившиеся врачи. Доктор Левин с его похабными остротами <…>. <…> История Г[орького] и Прокофьева. Как Г. плакал, узнав, что того перестали издавать после крит. замечаний Г.[82] Он не понимал что критика стала другой [что он] сам «начальство», не понимал [з]ачем в литературе [начальство][83].

1 марта. Слонимский перечитал «Встречи с П.» <…> — Блестящая работа! У вас настоящий, живой Пастернак. Все видно. Превосходный анализ неудачи романа. Точно написано время и люди на его фоне… Его жена прибавляет: — Видно, что вы драматург. Вы не рассуждаете, а показываете… <…>

Вчера знакомство с В. Н. Орловым[84]. Проводив Эмму, вижу в холле внизу курящих Слонимского и Орлова. Подхожу и Орлов сам просит нас познакомить, назвав меня по имени отчеству. Сидим еще с полчаса. Забавные анекдоты о Лавреневе и рассказы о Гумилеве[85]. Лев Никулин[86] пишет роман о Чека и ему дали для ознакомления «дело Гумилева». <…>

Почти у всех недружелюбие к И. Г. Эренбургу[87]. И трудно с этим спорить. Да — Иосиф Флавий он в чем-то. Недаром он так не любит Фейхтвангера[88].

2 марта [беседы с Орловым, Е. Добиным[89]]

Если бы у меня не было о чем писать, то я приезжал бы в Дом творчества и просто болтал бы с интересными людьми и записывал их рассказы.

10 марта. Ничего не записывал несколько дней, после отъезда из Комарова. Теплые, весенние дни.

Третьего дня ночью — горькое и трудное объяснение с Э. Примирились, в конце концов, но м. б. лучше было не жить здесь после переезда?

Умер Лев Никулин. Его неуважали: у него была непочтенная старость. К нему липли самые скверные подозрения. Я с ним был полузнаком.

Впервые ночую на квартире на улице 3-го интернационала на привезенной раскладушке, один.

13 марта. <…> [рядом с вырезкой из газеты о выезде Светланы Аллилуевой[90] в Индию для захоронения останков своего мужа]

По всему, что о ней известно, — это экзальтированная, неуравновешенная особа с явными элементами половой психопатии. Тяжелая наследственность, трудная изломанная жизнь. <…>

14 марта. Утром беру билет на поезд в Москву. Все эти дни ночевал на улице 3-го интернационала один.

Наконец, перевозим вещи и я ночью уезжаю. <…>

15 марта Утром у Левы. <…> Приходит Юра Трифонов[91] <…>. Юра посерьезнел, вырос, не то поширел, не то потолстел. Говорим о его работе над «Отблеском костра», рассказами, и как всегда, о загадке Сталина. <…>

От Светланы Аллилуевой можно ждать любого финика. Она попросила ряд стран об оказании «политического убежища» <…>

Солженицын закончил 2-ю часть «Ракового корпуса». Твардовский отказался от него в резкой форме, сказав: — «Очень уж вы памятливый, ничего не можете простить советской власти»… У них снова разрыв. <…>

18 марта. <…> Читаю 2-ю часть «Ракового корпуса». Неровно и плоховато там, где про любовь, но к концу лучше. Солженицын — автор одной мысли и там, где он идет вдоль нее, — он силен и убедителен, но помимо этого — часто беспомощен.

Книга Гинзбург-Аксеновой вышла в Италии[92]. Огромный успех. Но она трусит и бегает в ЦК с оправданиями. По крайней мере так говорят.

Под вечер звоню Эмме в театр. Она весела и говорит, что ей живется в новой квартире хорошо.

20 марта <…> Вечером еду к Надежде Яковлевне. Застаю ее в плохом настроении. Она пишет воспоминания об Ахматовой, очень волнуясь и нервничая и говорит, что «старуха забрала ее когтями и когда она кончит, то утащит за собой»… У нее неважно с сердцем и она плохо выглядит. Приезжает Шаламов и долго сидим втроем. Разные разговоры. Она дает нам читать куски из новой рукописи, которая умна и интересна, и говорим о ней. По ее сведениям Светлана Алл[илуев]а некоторое время назад крестилась. Какие-то данные об ее дружбе с Синявским[93].

У Н. Я. телефон, но без номера: ей нельзя звонить, а она может.

Завожу Шаламова на такси на Беговую и возвращаюсь к Леве уже поздно.

21 марта 1967 г. <…> Захожу к Н. П. Смирнову[94] отнес его книги и взял Осоргина[95]. <…> В Венгрии перевели и напечатали мою статью о Платонове.

Уезжаю, оставив у Левы свою старую Эрику (для Загорянки) и массу книг, привезенных из Ленинграда и купленных тут.

Наверно, придется приехать дней через 10 снова.

22 марта. Приезжаю около шести, еду на такси на улицу 3-го интернационала и, выпив чаю и побрившись, отправляюсь на Ленфильм. <…>

Смотрел я с волнением и даже не раз прослезился, но не из-за трогательностей сюжета, разумеется, а от некоторых точных попаданий (которые все же есть). <…>

Очень хороша музыка Владлена Чистякова[96], которую я всю целиком услышал нынче впервые. <…>

Итак, как раз к моему дню рождения закончена эта работа, так давно мною задуманная (лет 20 назад)

И от которой я не отходил даже в тюрьме и лагере. Киселев это помнит. <…>

24 марта [АКГ переехал в новую квартиру Эммы]

Расставляю по новым местам книги. Все в общем в новой квартире довольно уютно. Эмма хочет 28-го делать новоселье. <…>

В «Лит. газете» в публикации Орлова — стихи Кузмина, Волошина, Сологуба[97], и даже Гумилева.

Пишу на новой Эрике гораздо медленнее: какие-то тугие клавиши.

25 марта. Был на Ленфильме. Слух о «Зеленой карете» идет хороший, даже слишком. <…>

В только что вышедшем 9-ом томе собрания сочинений Эренбурга напечатаны его стихи последних лет, из которых я знаю часть. Они унылы и в них нет музыки, да и мысли острой нет. Просмотрел и последнюю часть мемуаров. Когда читал ее в первый раз, она мне больше понравилась. В эпоху «самоиздата» уклончивость и моральная неопределенность мемуариста кажутся непростительными. Многие (и я сам прежде) считал их лукавством, тактическим маневром, но м. б. он (автор-мемуарист) и в самом деле ничего не понимает. Все таки многолетнее пребывание в среде Фадеевых, Тихоновых, Корнейчуков и разных европейских либеральных пасторов не прошли для него даром. Не чуждо ему и полубессознательное восхищение перед «волей» и «силой», что так остро разглядела в И. Г. Надежда Яковлевна. Это сквозит через характеристику Фадеева, где так много недоговоренного, умолчанного, недодуманного.

26 марта <…> [история создания «Зеленой кареты] <…> Весь цикл (не считая предварительной подготовки — почти двадцатилетней!) с написанием сценария, начиная с либретто, занял немного больше 3-х лет. <…>

Начал читать завершающий роман трилогии Фейхтвангера «Настанет время» <…> [об Эренбурге и многоточиях в его воспоминаниях] Я мог бы когда-нибудь написать об И. Г. точно и верно. Он все двусмысленное и сомнительное обходит в своих мемуарах, но это сквозит. Я знаю по его рассказам больше, чем он написал, но тоже конечно далеко не все[98]. И все же, мне кажется, что полная правда для него была бы выгоднее психологически. Но для этого нужно мужество, которого у И. Г. нет, а м. б. нет и полноты понимания если и не всей исторической ситуации в целом, то хотя бы своего места в ней. В этом смысле его мемуары — неудача. Их прикладное значение важнее того главного, ради которого они затевались.

В этот приезд я не побывал у него; все мысли были в другом. Звонил. Он был на даче, но его ждали[99].

29 марта <…> [АКГ на Ленфильме] <…> Будто бы в Москве запретили «Андрея Рублева»[100] и фильм о деревне «Ася Клячко», который хвалят за правдивость[101]. <…>

Скорей бы прошел это период сдачи и сесть за книгу. Когда выходила «Гус. баллада», я тоже стал волноваться только в самые последние дни, а при сдаче «Возвр. музыки» совсем не волновался, ибо, увы, сомнений не было — ясно понимал, что это дерьмо.

Вчера праздновали новоселье. <…>

[о тех, кто приходит к власти в «Новом мире» — В. Лакшине, И. Виноградове и А. Кондратовиче — как о «лифшинианцах»[102]; сетует, что его «Олешу» (то есть статью АКГ «Слова, слова, слова») они «не пускают к столу».]

30 марта 1967 г.

День моего рождения. Не любил никогда (кроме детства) его праздновать и плохо помню, как он проходил. [но запомнил этот день — в лагере на Мехреньге, в 1952-м, когда был там вместе с театром: ] Жили мы в бане, лежал снег. Меня пришли поздравлять наши женщины и я за всех поцеловал одну Милу Витковскую и потом до ночи как бы в шутку все время целовал ее. Она шутку поддержала и мы доцеловались до романа. В следующем году — уже было время великих надежд. Похоронили «мудрейшего» и все трепетало предчувствием больших перемен. Я тогда, изгнанный из театра тупым и спесивым полковником Мелькиным[103], заведовал вещевым складом на 37-м [км.], театр уехал в первые гастроли без меня, Мила уже была моей любовницей, но как раз в эту поездку скурвилась <…> Ко мне приходили обсуждать мировые проблемы и нашу судьбу Б. Н. Ляховский, профессор Казарин и доктор Белецкий[104]: я читал трехтомник Белинского и «Былое и думы». Через несколько дней объявили о прекращении дела врачей и лед тронулся. <…> Я легко перенес «измену» Милы, кажется, она больше сожалела об этом, чем я: Янка уже освободилась и начались быстрые, легкие романы с кем попало — чувственное безумие последнего лагерного года…<…>

Очень многое для меня зависит от успеха, или неуспеха фильма. <…>

1 апр. [он в Москве] С вокзала еду к Леве <…>

2 апр. <…> Рассказ об интервью Твардовского в Италии, где он обругал Е. Гинзбург и ее книгу и заявил, что Бабель неинтересный писатель. Похоже, он оплачивает счет за помилование журнала.

3 апр. [АКГ в гостях у Эренбурга, они говорят о Св. Аллилуевой] <…> Едим форель и пьем итальянский вермут.

4 апр. Утром репетирую резкости, которые решил высказать Суркову[105]. <…> И вдруг как то становится ясно, что за сутки неизвестно почему вся ситуация коренным образом изменилась в нашу пользу. <…>

Обсуждение происходит в комплиментарной атмосфере. <…>

Не записал о вчерашнем блядском поведении Блеймана[106], явившегося на просмотр, узнавшего от Суркова о его отношении к фильму и ушедшего посредине демонстрации фильма, чтобы не связывать себя участием в обсуждении.

Уж лучше бы он бранился. Ну, черт с ним!

5 апр. <…> В Загорянке на участке лежит снег, а вокруг на улице грязь. Беру у М. Н.[107] лопату и делаю дорожку к крыльцу с ее участка. Вдоль самого дома с южной стороны все таки чуть стаяло. Милый мой, грязный, темный дом. <…>

6 апр. Утром у Н. П. Смирнова. Беру книгу М. Слонима «3 любви Достоевского»[108]. Встреча с Машей Мейерхольд[109]. <…> У Э. П. Гарина вынули поврежденный глаз. Звоню Хесе Александровне[110] <…>.

Лева и Люся в разгаре обменных квартирных комбинаций[111] <…>.

1011 [исправлено: впечатано поверх]апреля 1967 г. <…> Третьего дня с Эммой у Л. Я. Гинзбург. Там же Эльга Львовна и Лена Шварц — все такой же странный и талантливый зверек[112]. Ее новые стихи о Джемсе Уатте — хорошие. Отличные новые стихи Саши Кушнера[113]: «Ван Гог» и др. Лидия Яковлевна читала нам замечательное окончание эссе о блокаде: о том, кто как ел — с удивительными наблюдениями и уходящими далеко ассоциативно размышлениями. Обещает мне прочитать свои дневники 20-х годов. <…>

Не записал о рассказе И. Г. [Эренбурга] о Михоэлсе[114] и его проэкте отдать после войны Крым евреям, который И. Г. справедливо называет «безумным». И еще кое-что о Светлане Аллил[уевой].

13 апр. <…> Л. Я. показывала, пока мы были у нее, возмутительное по пошлости стихотворение Галича о смерти Пастернака. Морду бы бить за такие вещи.

15 апреля. <…> К Эмме приехала из Новочеркасска бабушка, милая старушка, которая куда лучше всех остальных родичей. Что-то отдаленно общее есть в ней от мамы и сердце мое сжалось…

Днем на Ленфильме. <…>

Настроение неважное: нет денег и скучаю по Загорянке.

16 апреля. Сегодня в «Правде» на 6-й полосе под шапкой «Актеры и роли» напечатан кадр из «Зеленой кареты» (Театральный разъезд) <…> [над записью вырезка из газеты с фотографией и подписью: «Съемки широкоформатного цветного фильма «Зеленая карета» (сценарий А. Гладкова, режиссер Я. Фрид) продолжаются на студии Ленфильм»; внизу кадр из фильма]

19 апр. <…> Просмотр фильма перенесли: не успели напечатать исправленный экземпляр. Будет 25-го или 27-го. Узнав это, я решил ехать в Москву. <…>

20 апреля <…> Могу работать за машинкой по многу часов и не устаю, но похожу недолго по городу и устаю смертельно. Что это?

21 апреля. Еду в дневном поезде № 13, который идет от Ленинграда до Москвы 5 ч. 45 м. Удобное кресло у окна. Читаю роман Агаты Кристи и ем пирожки с капустой. Через 3 дня в Лен-де премьера моего фильма об Асенковой — воплощение многолетнего замысла. Напротив меня девушка, просматривает «Сов. экран», где напечатаны фото из фильма. За окном русская весенняя природа, милые сердцу пейзажи. Березы графичны, зелени еще нет. Земля покрыта желтоватой прошлогодней травой. Кое-где лежит снег.

Все хорошо, но… в кармане всего 20 рублей и никаких реальных надежд на гонорары в ближайшее время.

И знакомое чувство неуверенности и какого-то нескончаемого мальчишества, у которого ничего нет кроме надежд и ожиданий.

22 апр. 1967. С утра еду в ВУАП, потом в Лавку писателей, затем к Н. Я. К ней приходят Адмони[115] и Нат. Ив-на Столярова. Пьем чай и в две руки с Адмони читаем ее [Н.Я.Мандельштам] рукопись об Ахматовой, где уже 155 страниц машинописи.

Много интересного и умного, но ей мало быть мемуаристкой и она снова философствует, умозаключает, рассуждает о времени, об истории, о смене литературных школ, о стихах и даже о любви. А. А. у нее очень живая, но как-то мелковатая, позерская и явно уступающая автору мемуаров в уме и тонкости. Совершенно новая трактовка истории брака с Гумилевым: она его никогда не любила. Верное замечание, что тема А. А. — не тема «любви», а тема «отречения». Есть и случайное и ненужные мелочи. Хотя Н. Я. сказала, что она согласна с моими замечаниями, но мне почему-то кажется, что она чуть обиделась.

Потом приходят Варя Шкл[овская] и Коля Панченко[116], какой то художник, приятель В. М. Глинки, и некая Оля Андреева, «европеянка», но отнюдь не прекрасная[117].

Вернувшись к Леве, застаю у него Пала Фехера[118] и еще какого то венгра. <…> Сборник на венгерском языке, вышедший в Будапеште, где моя статья о А. Платонове, он мне привез, но не захватил из гостиницы.

Пьем кубанскую водку. <…>

24 апреля. Первый раз ночевал в Загорянке в этом году. Лень было топить, в комнате около плюс 10. Надел свитер и спал в нем. <…>

Потом отправляюсь к Гариным. Обедаю у них. Тяпкина[119], Маша Валлентей с первым («сигнальным») экземпляром сборника «Встречи с Мейерхольдом»[120]. Том выглядит очень импозантно. Но Маша еще не верит в его выход. Сейчас должна быть последняя виза цензуры.

Говорим о Мейерхольде. Маша рассказывает о болезни и психич. странностях З. Н.[121] и как устал от них к концу старик.

<…> [о книге Светланы Аллилуевой] Сам факт выхода книги и религиозного обращения Светланы не может не иметь «политического» характера. Пожалуй, это страшнее для воспитательных догм, чем любые новые разоблачения Сталина. Именно это произведет громадное впечатление: большее чем открытие любых «тайн». То, что этот удар наносит дочь Сталина — необыкновенно впечатляюще.

27 апр. <…> Ночью слушал отчеты о пресс-конференции Св. Аллилуевой. Передавали и ее голос. <…>

Вот краткое содержание ее ответов [ее интервью, по радио, в Америке: обращение к религии, уехала и из-за запрещения правительства брака с иностранцем и также под влиянием процесса над Синявским и Даниэлем. АКГ ясно, что ее книга не выйдет на родине; коммунизм не совместим с рел-й, а она приняла православие; любимый писатель их амер. Хемингуэй][122]. <…>

Происходят очень серьезные процессы. Месяц назад я думал, что С. и Д. скоро тихо выпустят. Но возможно ли это сейчас? Думается, что тов. Павлову[123] прикажут мобилизовать ту часть блуждающей фронды, которая легальна, против Светланы (Евтушенко, Вознесенский, Солоухин), а другую часть фронды постараются напугать и смять. <…>

«Ответственность за преступления должен нести не только мой отец, но и другие, еще входящие в ЦК, а главным образом — партия, режим и идеология».

Еще она сказала, что хочет быть писателем, а «писателю нужна свобода выражать мысли». «Процесс С. и Д. произвел жуткое впечатление на нашу интеллигенцию». Он лишил С[ветлану] последних надежд на свободу быть писателем. <…>

Вечером с 9 до 10 часов «Г. А.» [радиостанция «Голос Америки»] передает полный текст прессконференции Светланы Аллилуевой. Хорошо слышно. Перед этим англичане передали передовую «Таймса» <…>.

Но есть интересные подробности <…>

Неумение учиться на ошибках — трагическая черта нашего руководства и это приводит его к новым ошибкам.

Повторяю: ничего нового Светлана не сказала. Все это уже общие места споров и разговоров в последние годы. Новость: публичность высказывания и резонанс. <…>

28 апреля 1967 г. Был в городе. ЦДЛ. Шаламов. Гарины.

В ЦДЛ <…>. Никто почти не скрывает одобрения[124] <…>

С Шаламовым говорили о литературе, с Гариными о моем новом кино-замысле <…>

Мы во многом сошлись с Шаламовым в оценке рукописи Н. Я.

29 апреля. Прочитал целую кипу рассказов Шаламова. Нет, мне нравится его манера. Встречаются повторения, но это неизбежно и их немного. Есть сильнее, есть слабее, но в целом это выразительно, умно, точно. Это как чудовищная фреска, внутренняя форма которой зависит не от сюжета, а от размера стены, на которой она написана, а стена эта колоссальна.

И я совершенно согласен с ним, где его точка зрения оспаривается, как, например, в вопросе о рецидиве[125]. Так и я увидел этот отвратительный мир, так и я рассказывал о нем, еще не читав Шаламовских рассказов.

Прочитал еще одну рукопись из серии лагерных мемуаров О. Адамовой[126]. Ее крестный путь параллелен пути Е. Гинзбург, но начался немного раньше — весной 1936 года. Интересно.

2 мая <…> Звоню Юре Трифонову. Он сидит один дома и зовет придти. Еду. Вскоре приходит Боря Слуцкий[127], которого я давно не видел. Болтаем о том о сем целый вечер и я остаюсь у Юры ночевать. <…>

Снова слух о согласии Шолохова стать председ[ателем] ССП.

Подтверждается активная роль Федина в решении и суде над Син. и Дан. Руководитель иностранн. секции ССП Чернявский сказал на днях Е. Эткинду[128], что суд этот был ошибкой: их можно было судить за другое, а именно за связь с НТС (русской антисоветской организацией в Германии)[129]. Были документы, это доказывающие, но дело повели по другому пути и оно прозвучало неубедительно. Вопрос интересный: почему умолчали об НТС. Возможно несколько ответов.

Боря как то постарел, словно шепелявит. Юра задумал роман о деле Думенко[130] и едет на днях в Ростов за матерьялами. Он живет с дочерью подростком, видимо довольно капризной и тяжелой по характеру. Много читает и думает. Мне он нравится больше чем любой из старых моих приятелей.

3 мая. <…> [слух о том, что разбившийся космонавт Комаров — на самом деле спасся: о подтверждении этого АКГ спрашивают пришедшие к нему домой чинить проводку электромонтеры]

7 мая. <…> Возвращаюсь днем на дачу. Впереди подряд 2 выходных — завтра и послезавтра — и все дела замирают.

8 мая. Начал вечером и пол — ночи и потом все утро читал «Траву забвения» В. Катаева в № 3 «Нового мира». Это написано отлично и, как это ни называй — мемуары или роман — это превосходная проза. Все это очень «катаевское» т. е. пластика внешнего превалирует над «духовностью», изобразительность над интеллектом. Он десятки лет писал левой ногой, цинично и расчетливо, но и это не могло затушить его талант, хотя конечно задержало его внутренний рост и, если задумаешься — о чем катаевское произведение? — то ответить трудно. <…>

Все думаю, что надо кончить одну из начатых пьес. Это просто бесхозяйственность — иметь столько товару и такой маленький счет в ВУАПе![131] Да, я плохой хозяин. Люблю работать, а извлекать из работ доходы не умею. <…>

9 мая. <…> Все думаю о «Траве забвения». Вот, не вспоминает же Катаев, как писал романы на сталинскую премию, как подличал и вертелся. Из всей жизни — единственно ценным оказываются воспоминания о Бунине и Маяковском — воспоминания по существу трагические. Словно жизнь кончилась на рубеже от 20 к 30 годам. А пятилетки, перековки, а сталинская конституция — где это все? Ничего нет, пустота…

Это своего рода приговор эпохе и собственной жизни. Но все же — будем справедливы! — писатель сохранил и свое холодное, блестящее мастерство и особого рода совесть.

10 мая. Утром еду в город <…>. Потом у Н. Я. Все время мрачнейшее настроение. Кажется, таким я у нее еще не был никогда. Потом неудачно заезжаю к Шаламову — не застаю его и к Леве, у которого ремонт.

12 мая. <…> Не записал вчера, что умер Лев Романович Шейнин[132], человек, который мог бы написать самые занимательные мемуары на свете, а вместо того писал плохие пьесы и повести.

15 мая. Вчера был в городе: взял билет на поезд и отвез Шаламову его рукописи. Сидел у него часа три. Подарил ему сборник, который он, просмотрев бегло, очень хвалит[133].

17 мая. Пишу ночью: только что с поезда — час назад приехал из Ленинграда. Теплая летняя ночь, напоенная сиренью и цветом яблонь и вишен.

В Л-де был полтора суток: все время почти с Эммой. Она встретила меня с напряжением и попыткой затеять объяснение, но я этого не принял и все переменилось, а кончилось ее нежностью <…>

Разговаривал по телефону с В. Ф. Пановой и Л. Я. Гинзбург и встретил на улице Рубашкина.[134] <…> Л. Я. сказала, что Мандельштам пошел (или пойдет на днях) в типографию, а она в конце месяца приедет в Москву. Очень хочет повидаться. <…>

Больше никому не звонил. Эммина ревность, кажется, беспредметна: просто догадки…

17 мая [смещение Семичастного и назначение Андропова[135]]

20 мая. Томительная жара, но все же с легким ветерком.

Утром отвез пук сирени Надежде Яковлевне [Мандельштам]. Она была рада. Рассказывает, что потребовала рукописи О. Э. у Харджиева[136] <…>

С.[137] мне показал в америк. газете объявление о выходе № 85 «Нового журнала» (Нью-Йоркского), где на первом месте стоят «Колымские рассказы» Шаламова. Он или не знает об этом, или не захотел мне рассказать[138].

Солженицын написал обращенное к съезду письмо с жалобой на свою литературную судьбу и с предложениями: ликвидировать главлит и перестроить ССП с тем, чтобы он не принимал участие в травле писателей, а защищал их. <…>

[АКГ заехал подарить сборник Леве, но чуть не поссорился с ним: ] он вдруг стал мне давать советы из области личной жизни. Но я сам виноват: слишком близко к себе его подпускаю <…>

У нас идут последние приготовления перед открытием съезда писателей, которому всячески хотят придать показной, победный характер. <…>

Общее мнение: Синявского и Даниэля, а также арестованную за январскую демонстрацию молодежь тихо выпустят. <…>

21 мая. Моя дурь (решаюсь это так назвать) идет по нарастающей. Правда, так бывало и… проходило, но должен признаться, подобной остроты и внутренней напряженности не помню уже давно: с момента зенита отношений с Эммой…

Сейчас у меня связаны руки многим и это мешает делать глупости и те безумства, на которые я раньше всегда шел и побеждал. <…>

22 мая [при уборке на чердаке своей дачи, в Загорянке] …открыл левин [его брата, Льва Гладкова[139]] чемоданчик и зачитался его и мамиными письмами периода после моего ареста и перед его смертельной болезнью и во время нее. Мама мне мало рассказывала об этом и только в общих чертах: слишком мучительны были воспоминания. И читать было тоже мучительно, но грех беречь себя и я счел обязанным все прочитать. Господи, какая мера горя, незаслуженного, непоправимого. И это только две судьбы — две из миллионов! И еще находятся люди, рассуждающие о прощении Сталину во имя некоей исторической объективности.

Не потому ли меня так и тянет к Шаламову, что он какая-то вариация (наисчастливейшая) судьбы Левы. У них есть общее, но Ш. огнеупорнее, или просто везучее. <…>

Сегодня открылся съезд писателей. Слышал по радио репортаж: что-то под Горького басил Федин и ему аплодировали статисты-делегаты (наверно нацмены). <…>

23 мая <…> Был в городе. У Трифонова. Потом на Аэропортовской. Письмо в поддержание гласного обсуждения заявления Солженицына. Уже 40 подписей: Паустовский, Каверин, Аксенов, Бакланов, Солоухин и др. Отказались подписать Шагинян и Яшин и еще кое-кто. Я не вижу в этом прока и подписал пожалуй из малодушного нежелания ссориться с обществом. Встреча с Таней Литвиновой[140], которую не видел 30 с лишним лет. Мы еле узнали друг друга. <…>

Нет чувства, что совершил хорошее, подписав, а скорей какая-то неловкость, будто сделал что-то напоказ. <…>

24 мая <…> … выброшен этюд Гулыги о Кафке из «Прометея»[141] <…>

25 мая <…> Письмо от Анны Арбузовой[142] о том, что Т.[143] в больнице, а девочка у родных Т. Письмо на этот раз вежливое.

Лева Тоом[144] подошел ко мне в ЦДЛ и сказал, что прочитал моего «Пастернака», которого давал ему Беленков?![145] Как я уговорил Трифонова и Ваншенкина подписать письмо. Уже собрано около 70 подписей, главным образом людей порядочных разных рангов и калибров. Отказались подписать некоторые: Кассиль, Лакшин, Старцев, несмотря на вегетерьянский текст. Сегодня утром письмо должно быть передано Тендряковым в президиум съезда. <…>

Вокруг этого суетились Ф.Искандер, Боря[146], Сарнов[147] Лева[148], Инна Борисова, А. Берзер, Т. Литвинова и еще какой-то Юра, близкий друг Солженицына[149]. А вокруг них другие. Что ни говори — это лучшая часть московской писательской организации, и ее вдруг вспыхнувшая в этом деле энергия — прообраз того, чем могла бы быть не регламентируемая бюрократией литераторская общественность.

На съезде, как говорят, пустой зал и оживление в кулуарах и у киосков. <…> Все в кулуарах говорят о письме Солженицына. <…>

Из письма конечно толку не будет, но оно важно как свидетельство подлинных настроений писателей.

Солженицына наверху ненавидят и уже только поэтому оно вызовет гнев. <…>

26 мая <…> Сегодня утром Тендряков передал письмо (собравшее уже около 80 подписей: последним подписал Слуцкий) в президиум. Отказались подписать кроме Шагинян и М. Галлай, еще Алигер, Л. Зорин, А. Штейн, М. Бременер и другие, но немногие.

27 мая. <…> Утром у Н. П. Смирнова, затем у Левы. Туда звонит разыскивающий меня Женя Пастернак[150], еще до моего прихода. Звоню ему. Он очень просит повидаться с ним и мы уславливаемся, что я заеду к нему к пяти часам.

У Левы еще Войнович и Искандер. Войновича вижу в первый раз.

В ЦДЛ обедаю дежурными блюдами. Это обходится около рубля, обычно. <…>

Потом еду к Жене Пастернаку на Большую Дорогомиловскую. Он встречает меня хорошо, хвалит мои воспоминания. По его словам, «отец» там наиболее похож на себя и делает два небольших замечания. У него милая беременная (кажется, уже третьим ребенком) жена Аленушка, тоже знаток Пастернака, помогающая в комментировании и издательских делах[151]. Архив Б. Л. огромен. <…>

Вопрос с собранием «пошел по инстанциям». Женя рассказывает, что из обильнейшей переписки Б. Л. можно выделить 4–5, как он выразился, «романов в письмах»: семейные, с Цветаевой (Аля Цв[етаева][152] почему то возражает против их публикации), с З. Н.[153], с двоюродной сестрой из Лен-да[154] (пропали). Письма Цветаевой пропали, но часть их ранее была скопирована (без спроса) Крученых[155] и так уцелела. Женя думает, что девушка, потерявшая письма, м. б. отдала их «в органы» или у нее отняли их, и они там сохраняются. <…>

Он по манере говорить ужасно похож на Б. Л., просто удивительно, только голос выше и другой тембр. <…> Так это приятно слышать, что и сказать не могу. Сидел у них до ночи. Он говорит, что уже давно искал меня.

29 мая. <…> Звоню Анне Арбузовой. На этот раз она очень со мной мила. Она была у Т., говорит, что помимо всего прочего у нее невроз сердца. Хвалит мейерх. сборник и особенно мою статью: — Она лучше всего. Это, как стихи!..

<…> Андропов — поклонник театра на Таганке: он занимался в ЦК делами соцстран.

Юра [Трифонов] прочитал «Встречи с П.» и «Слова, слова, слова» и хвалит. Взял у него полную рукопись мемуаров Сурена Газаряна «Это не должно повториться»[156] на день-два.

Обедаем с Юрой в ЦДЛ. <…>

Весь вечер читаю воспоминания Газаряна (400 страниц машинописи). Многое очень интересно и даже сенсационно. Конечно, Газарян мог бы рассказать, как органы наполнились постепенно негодяями по специальному подбору. Ведь не в один же день это произошло. А он это знает. Но это осталось в стороне. Автор мемуаров не сидел в лагерях, а весь срок сидел в спецтюрьмах и по моему это первые воспоминания (не считая нескольких глав у Гинзбург) о тюрьмах.

Мелькает много знакомых имен, людей о судьбах которых почти ничего не было известно.

Тюремно-лагерная литература огромна и все растет. А когда то мы думали, что все это канет в забвение. Пусть это не печатается: важно, что написано, что существует.

30 мая. <…> Утром заезжаю к Храбр-му.[157] На это раз он меня как то раздражает — и своими письмами к разным людям, которые он потом копирует и распространяет и всем вульгарным паразитарным суетливым либерализмом. На этот раз он показывает снова переписку с Эренбургом. Тот ответил из вежливости, а Х. придает этому некое значение. Правда, иногда у него бывает интересный улов. Так он получил письмо из Франции от В. Крымова[158] ослепшего старика, странного, но не бездарного писателя, трилогию которого я недавно вырвал от Зеркаловой[159]. <…> Затем ЦДЛ и обед за рубль, потом к Н. Я. и с ней к Жене Пастернаку — сегодня день смерти Б. Л. Посидев у него часика три, возвращаемся к ней и домой приезжаю лишь к ночи. У Н. Я. второй том американского собрания соч. О. Э. Тираж «Разговора о Данте» готов, но не вывезен из типографии — нет разрешения Главлита: та же история, что и с нашим сборником.

Аванса за пьесу [ «Молодость театра»] мне не хватит даже на уплату главных долгов, но какие-то дыры заткну.

31 мая. В «Комс. Правде» сегодня перепечатан фельетон из «Юманите диманш»[160] «Светлана и доллары» о Светлане Сталиной.

Константину Георгиевичу[161] 75 лет. Его на днях перевезли из больницы, но он очень слаб и плох.

<…> [после строки отточий] Ночь. Только что приехал из города. Отправил с Центрального Телеграфа мейерх. сборник Кларенсу Брауну в США[162], потом был у Гариных.

Там же Маша и Тяпкина. Потом еще разные люди.

Много разговоров о старике. Маша — очень хороший человек. Сейчас она с азартом воюет с Ростоцким[163], чтобы переделать предисловие к двухтомнику М-да, выходящему в «Искусстве» <…> В № 5 «Юности» снова стихи Шаламова.

Перечитываю вторично воспоминания Газаряна, все таки они очень интересны.

1 июня. Вчера Хеся рассказывала о Н. Р. Эрдмане[164], который в старости попал в плен к влюбленности в ничтожную балеринку <…>

Весь май я чувствовал в себе какое то напряжение, которое могло разрядиться — как бывало, — в какой нибудь случайной любовной истории, или вылиться в нечто лучшее, или также, что тоже бывало — перегореть в созерцательных размышлениях.

Это то состояние, когда одинаково легко засмеяться или заплакать, сочинить стихи или напиться.

Сначала я, кажется, избрал довольно нелепый адрес для всей этой маленькой и смутной душевной бури…

2 июня. На улице Грицевец. Т. выписалась из больницы, но плохо себя чувствует и напугана. Плачет при девочке. Тяжело. Оставляю деньги (70 р.) и ухожу. Говорим о квартире. Она соглашается переехать.

У Юры. Он хвалит мои мемуарные сочинения. Его мать. Ловлю себя на зависти. К чему? Просто к тому, что у него есть мать.

4 июня <…> Утром говорю по телефону с Эммой. Ее родные уехали и она меня ждет. Нежна, мила, нетерпелива. Обещал приехать через несколько дней.

Бибиси сообщает, что две британские газеты напечатали письмо Солженицына съезду писателей. <…>

5 июня <…> Бибиси сообщает, что военные действия [война Израиля и ОАР] начались. <…>

Бибиси передало полный текст письма Солженицына без комментариев. <…>

Написал письма Дару, Шаламову и Н. [см. запись от 13 июня] Завтра отправлю. [потом отметит, что отправил, 6-го]

7 июня. Уже днем Бибиси передало, что по заявлению Израиля, их войскам остается пройти только 30 клм до Суецкого канала. Это похоже на полный разгром арабов. <…>

У Н. Я. Книжка еще не вышла. Читаю ее рукопись об Ахматовой. Она расширяется (раздвигается) и растет. Спор об отношении к М-му в 30-х годах. Очень все интересно и еще интересней устные дополнения Н. Я. («только не записывайте») об интимной жизни А. А. Приходят молодой Борисов[165] и Кома Иванов с женой.

8 июня. Американцы передали о нашем «письме», но снова многое перепутав (т. е. о «письме» президиуму съезда за обсуждение письма Солженицына), сказав, что оно подписано 82 «выдающимися литераторами» (это верно, если допустить, что все подписавшиеся «выдающиеся», что по совести сказать нельзя), они называют в числе подписавшихся: Евтушенко, Твардовского, Аксенова и Паустовского. Из названных «письмо» подписал только Паустовский [чернилами добавлено: и Аксенов], а остальных американцы прибавили, так как именно эти имена в их представлении образуют обойму «литературной оппозиции». Кажется, Аксенов и Евтушенко писали что то лично и отдельно, а Твардовский конечно ничего не писал и не подписывал.

9 июня. Пестрый, шумный день. <…>

У Левы обмен в разгаре. Люся защитила диплом.

Потом у Трифонова. О том о сем. ЦДЛ. Лавка писателей. [у Борщаговского] <…> Какой-то телефонный звонок: утром референт Кино-комитета зашел в кабинет к Е. Д. Суркову, а он, спрятавшись под стол, на него залаял… Его увезли в больницу. Перед этим он удручался своим провалом в речи на писат. съезде, будто бы. <…>

Саша как то провел день с Солженицыным. Тот сам от руки переписал 250 экземпляров своего письма без копий. Будто бы было какое то обсуждение его в секретариате. Как то поддержали С. Симонов и Салынский[166], остальные — против. Но всем не хотелось об этом говорить. Кто то предложил — сначала прочесть романы Солж. (членам секретариата). Все обрадовались отсрочке на полтора-два месяца. <…>

Саша говорит, что Солж. наверху ненавидят остро и злобно, но непримирим. Федина называют «Чучело орла» и «Пальма из вокзального ресторана».

10 июня <…> Вчера в поезде утром заговорил с сидевшей напротив хорошенькой молодой женщиной, шутил и проверял свое старое и заброшенное оружие — умение знакомиться. И оказалось, что оружие мое не заржавело. После шуток и ее легкого отнекивания она мне назначила свидание на завтра на 11 утра в поезде и вообще проявила благосклонность. А завтра я в это время буду уже в Ленинграде.

Я, кажется, не записал рассказ Эммы в письме как они в последний день съемки собрались у Белинского[167], а туда пришел Володин[168] с письмом Солж. и дважды прочитали его вслух. Ходит анекдот о том, как будут экзаменовать по литературе в ХХI веке: первый вопрос: тип Печорина, второй — роль письма Солженицына в истории русской литературы и третий — о рассказах для народа Толстого.

Итак, еду. На этот раз, что-то может измениться в моей жизни. Впрочем, вряд ли.

Не записал еще вчера про встречу с Шаламовым с его бывшей (и настоящей м.б.?) женой О. С. Неклюдовой[169] на Аэропортовской днем. У него обвязана голова и она провожала его в поликлинику: он упал и разбил голову. Но он веселый — в руках у него связка книг: первых авторских экземпляров новой книги стихов «Судьба и дорога»[170]. Тут же надписывает мне. Неклюдова раздражена на него, шипит все время и мне неловко. До сих пор я ее ни разу не встречал. <…>

[после отточий] Ну, ладно! Прячу машинку. Через 2 часа еду в город, а через 3 часа отходит поезд.

Трезво понимаю, что лучше всего, чтобы не вышло так, как я хочу. Ведь бывало же, что не выходило, и оказывалось, что если бы вышло — было бы плохо. Примеров много, но давно. Видно не пришло еще «позорное благоразумие». Не хочет стареть сердце.

Пожалуй, сейчас — самое страшное распутие.

Но……

Иду рвать Эмме цветы…

11 июня. В Ленинграде пасмурно: мелкий дождик. <…>

Вчера Лева [видимо, Левицкий] не приехал в Загорянку за ключами и даже на вокзал (как он хотел в крайнем случае) и я увез их с собой. Так что моя дача будет стоять запертая. Забыл у Борщаговского книжку Шаламова.

13 июня. Вчера [слово вставлено сверху, синими чернилами] Уутром звоню Н. <…> Ее муж знает, что она пошла на свидание со мной. <…>

14 июня. <…> На Ленфильме. Жежеленко[171] понравился мой замысел о молодом Горьком и, кажется, даже очень понравился. Я рассказал о нем почти случайно, зайдя узнать, что нового насчет тиражирования «Зел. кареты». Но об этом никто не знает и не интересуется. Дурацкая практика: прокат фильма студию не интересует.

<…> [о либретто для Гарина и Локшиной] Но там все идут одни разговоры, а жить мне на что то нужно. Буду делать то, конечно, за что будут платить деньги. Можно писать «в стол» прозу, эссеи, но сценарии писать стоит только с реальным производственным расчетом. Г[арин] и Л[окшина] обидятся? Может быть. Но, увы, делать нечего.

Плохо сплю и все думаю, думаю… <…>

Прочитал напечатанный в «Севере» роман Ремарка «Возлюби ближнего своего»[172]. Местами это инерционно по манере и почти «беллетристично», но все таки сильно и трогательно. И что ни говори, а Ремарк в серии своих романов создал огромную и яркую историческую фреску — трагическая Европа от Первой мировой войны до конца Второй. Никто другой этого не сделал. Да, кое где это беллетристическая скоропись, кое где утилизация собственных творческих находок уже теряющих свежесть первооткрытия, кое — где подражание Хемингуэю, кое — где чувствуется усталая рука писателя, — и все же огромно, впечатляюще и — просто-напросто — нет ничего подобного. Все большое в литературе создается только долгим, непрерывным и последовательным усилием, а не наскоками импровизационного порядка. Ремарк, кажется, прожил жизнь (после своей первой славы) гурмана и сибарита, на его лице есть отпечаток чего то роднящего его психологически с С. Моэмом и Вертинским — м. б. пресыщенность лакомки, — но это не помешало его писательской одержимости так полно выявить себя. Теперь из всех частей его «фрески» нам неизвестн[а] только одна — роман «Искра жизни» о немецких к[о]нцлагерях. Но там задет «еврейский вопрос» и у нас его не издадут, разве что только «Огоньку» придет в голову выпустить собрание сочинений Ремарка[173]. Именно так появился у нас заключительный роман Фейхтвангера об Иосифе Флавии.

15 июня. Целый день до вечера переделываю либретто «Таинственного Иегудиила Хламиды». Если даже есть тень надежды на договор, надо все сделать для этого, ибо матерьяльно меня это спасет. Но сердце сосет тоска.

На днях в передовой «Правды» о литературе — странная фраза о том, что «советские литераторы пойдут с коммунизмом до конца». Какой «конец» имеет в виду автор передовой? Это звучит двусмысленно и даже зловеще. Но вернее всего, это просто бездумный словесный штамп. <…>

Читаю книжку рассказов Вас. Гроссмана[174]. В нее вошли его отличные очерки об Армении, запрещенные несколько лет назад при печатании в «Неделе». То ли они сокращены, то ли просто забыли, какая там в них крамола?

Никуда не выходил кроме как к газетному киоску, даже автомат обходил стороной. Завтра еду на Ленфильм, займусь, наконец, делами Н. Я. и цитера…

Все еще прохладно, но полусолнечно.

17 июня. <…> Письма к Н. Я, Х. Локшиной и М. Н. Соколовой по дачным делам. Здесь в доме на днях открылась почта: это очень удобно.

Не звоню в условленное время Н. Возникло какое-то сопротивление внутреннее, от чего, впрочем, тоска стала не меньшей. <…>

Плохо спится из-за начавшихся белых ночей.

Пишутся стихи. Написал нынче 3 и одно неплохое о сараях — так сказать — юбилейное.

18 июня. Письмо от Д. Я. Дара из Комарова. В. Ф. больна, лежит там. Плюс к стенокардии — спазмы сосудов головного мозга. Это ее очень пугает: больше всего на свете она боится паралича и невозможности работать. [в след. записи, 20 июня, АКГ сочувствует ему (после телеграммы), т. к. у его жены, Веры Пановой, что-то вроде удара: «Бедная Паниха»]

А про себя он пишет: Настроение у меня, как и у вас отвратительное. Причина мне ясна: отвращение. К съезду и последующим за ним событиям. Именно, отвращение. Не злоба, не протест, а нечто брезгливо-тошнотворно мерзкое. Будто ноги в дерьме. И не очистить. Как ни три — пахнет. Пахнет от каждого номера газеты, а я без газет не могу. Прочитав газеты, сразу же выношу их из комнаты и открываю окно — не помогает. Запах дерьма преследует днем и ночью. <…>

В «Извест.» любопытная статья Смоктуновского, где он утверждает, что Каренин — прекрасный человек. <…>

20 июня. В газетах речь Косыгина в ООН.

Утром у киоска газетного (тут же бочка с квасом) откровенные антисемитские разговоры, вроде тех, что слышал в буфете поезда, когда ехал сюда. Это влияние истории с Израилем на наши широкие массы.

22 июня. <…> В десятом часу утра сел за машинку и встал в семь часов вечера. Почти не разгибаясь писал подряд <…> и написал, кажется, недурно. Всего страниц 15–17 за рабочий день — это похоже на былые темпы.

Тепло. Дождик. Лучшая погода для работы.

23 июня. <…> Письмо от Левы. Он пишет, что Солженицын действительно присутствовал на секретарьяте, [видимо, ССП] что он убедительно ответил, что не по его вине, а по их письмо стало мировой сенсацией и что будто бы с ним согласились. Настроение у него хорошее. Будто бы по инициативе Ильина (секретаря московской организации ССП, бывшего генерала КГБ)[175] на парткоме обсуждалось[,] какие репрессии применить к авторам письма «82-х», но что секретарь парткома Сутырин сказал, что он сам подписал бы письмо, если бы знал о нем, что в нем все разумно[176].

25 июня. <…> Эмма играла днем «Идиота», ее провожала толпа девочек, снимали американские репортеры: она приехала с розами в руках. На театр Шаламов прислал книжку «Дорога и судьба» с надписью. И опять под вечер попытка объяснений: вернее — провокация на уверенья, которых было слишком много и на которые нет уже ни сил, ни охоты. <…>

[о романе с Н.] Замечаю, что натолкнувшись на инерцию, увлечение мое если не идет на спад, то делается спокойнее. Собственно в таком-то состоянии и одерживаются победы.

Но не станет ли моя «победа» моим поражением? И наоборот?

Могу сказать одно: мне этого хочется.

26 июня. [врач говорит, что у В. Пановой — опухоль мозга]

[в интервью Косыгин на вопрос о Светлане Сталиной] ответил, что она больной человек и неблагородно больного, неуравновешенного человека использовать в политических целях. <…>

Кис[елев][177] подтвердил мне и мое наблюдение: почти все евреи — космополиты и ассимиляторы и любые — тайно или явно радуются победе Израиля. Это конечно не идеология, а гены.

27 июня. <…> Дома опять напряжение, позы, трагический голос. Все это на высоком актерском уровне, но я разлюбил театр.

29 июня. Вчера подписал договор с 2-м объединением [кино] и сегодня — быстрота удивительная! — получил деньги. На последнем этапе Киселев все-таки что-то ускорил, хотя и без него сделалось бы.

Мой будущий режиссер — симпатичный мудак, но здорово наивен и девственен интеллектуально.

Молдавский рассказывает, что он нашел много писем Зощенко к Сталину, удивительно верноподданнических. Он пишет о нем книгу[178]. <…>

Сегодня таксист, старый вояка, бранил Израиль и выражал готовность пойти добровольцем драться за арабов. Я пытался ему объяснить, что если арабы не хотят драться за себя, то им никто не поможет. Но в его голову это не укладывается так же, как и то, что евреи дрались хорошо. Он считает, что за них дрались американцы. — Я знаю евреев. — говорит он, — У нас все диспетчера евреи… Вот так. Сошлись с ним на том, что китайцы большие говнюки. <…>

От нечего делать и дурного настроения листал в который раз дневники и письма Блока. Удивительно точный и ясный ум! И огромное историческое чутье! М. б. эти его тома переживут стихи. Он мыслит прямо отточенными формулами: свойство у нас одного Пушкина. Герцен не таков: он образен, метафоричен, богат ассоциациями: он развивает тему в нескольких возможных вариантах и дает инсценированные картины исторической живописи. По сравнению с ним и Пушкин и Блок суховаты, но какая это насыщенная сухость. <…>

Доволен собой, что преодолел инерцию и продал в кино уже так давно задуманного «Хламиду». Это большое подспорье.

1 июля. <…> Звоню Леве в Москву. Он расстроен: не разрешили обмен <…>

Звоню Дару: у Веры Федоровны тромб, инсульт, с правосторонним параличем <…>.

Уезжаю с чувством, что м. б. больше не буду на этой квартире. Как все непрочно и странно в мире.

2 июля. <…> Подговариваю какого то шофера-калымщика и в пол-седьмого уже в Загорянке. Здесь упоительно <…> [слушает по радио «Голос Америки» об инциденте с Андреем Вознесенским], которого не пустили в США и кот. где-то в театре произнес речь о запретах и цензуре. Наверно этому честолюбцу не дают спать лавры Солженицына. Не верю в его искренность <…>

Леве отказали в обмене[1]. Это возмутительная история, видимо не без антисемитинки. <…>

Эмма дорвалась до сада и я еле вытащил ее в город. <…>

3 июля. На даче. Едим невообразимую загорянскую редиску, огурцы, молодую картошку.

Нашел на почте несколько писем: от Шаламова <…>

Шаламов благодарит за отзыв о книжке «Дорога и судьба» <…>

6 июля. Вчера Эмма уехала в Новочеркасск. <…>

Среди разных писем пришедших на улицу Грицевец, письмо из США от Кларенса Брауна, получившего сборник «Встречи с Мейерхольдом» и мило и остроумно благодарящего за него. Письмо на бланке Принстонского Университета. <…>

Любопытно, как израильско-арабское столкновение стимулировало рост еврейского национализма у нас, даже в исконно космополитско-ассимиляторской среде. Яркий пример Л. Сегодня я напомнил ему, как всего год или полтора назад он яростно спорил со мной о невозможности отрицать генетическую наследственность и о том, что есть у людей «славянское», «немецкое», «еврейское». Сегодня, когда он говорил о национализме как движущей силе истории, я напомнил ему этот спор, в котором он отрицал «национальное» в любом виде[,] и он сказал: — Значит, тогда я был неправ… Но он неправ и нынче, ибо опять верит в крайнюю точку зрения и готов все мерять мерилом национального. Мне это глубоко чуждо. Я ему сказал, что сионистские лидеры мне так же противны, как великорусские шовинисты, но у него шоры на глазах и он не желает этого понимать.

Пожалуй, сколько ни живу, я еще не видел такого цветения у нас еврейского национализма.

7 июля. <…> Бог весть, где я буду жить этой зимой!

13 июля. В городе. Отвез две огромные охапки белья в прачешную на Арбате <…>

В ЦК вызывали в связи с письмами «о культе» Бакланова, Аникста[2], Слуцкого и кого-то еще, но разговоры были вежливы. Инициатива секретарьята ССП о выпуске книги Солженицин[а] завязла в цекистских инстанциях.

15 июля. <…> Н. П. [Смирнов] показал мне письма В. Катаева Суслову и Антокольского Демичеву в защиту Солженицына, очень категоричные и страстные, особенно письмо Катаева. Группа ленингр. писателей написала письмо с протестом против дурного обращения с Даниэлем и его подписал в числе прочих Гранин[3], который стал будто бы первым секретарем ленинградской организации ССП вместо Дудина[4]. <…>

16 июля. Вот дата, которую не могу никогда забыть: день ареста Левы в 1937 г. Она помнится куда более ярко, чем даты дней, когда что-то случилось со мной самим. Впрочем, это тогда тоже случилось со мной, с нами со всеми…

Знаменательно, что в этот день я кончил читать «В круге первом» Солженицына. Прочитал я огромную рукопись в 800 страниц в два приема на дому одного знакомого. Одновременно, в других комнатах читали и хозяева, и еще другие: странички передавались, как по конвейеру, но я всех опередил и прочитал в первый день 320 страниц: во второй — остальное. Конечно, я считал по необходимости бегло, где-то пробегал (в любовных сценах, например), но некоторые страницы прочитывал дважды.

Что сказать? Это замечательно!

Это огромная фреска исторической живописи, подобно которой еще не было у нас. И это умно и в целом хорошо написано и, что удивительно, — прекрасно построено. Умная композиция, именно романная композиция, где все части по необходимости естественно входят в целое.

Умно выбран матерьял, умно ограничен, вернее — отграничен, ярко написаны люди: их много и все запоминаются. И все правда — та, хватающая за душу правда, без которой нет большого искусства. О многом я могу судить, как свидетель: я не был в «шарашке» (впрочем, разве наш лагерный театр — не «шарашка» своего рода?), я прошел тюрьму, этапы и прочее и все запомнил, и еще о многом слышал от товарищей по заключению, некоторые из которых побывали в этих самых «шарашках»; я знаю, так как собирал слухи и свидетельства, и многое о работе «начальства» до самого верха этой пирамиды. И тут все правда, пожалуй, за исключением психологического портрета Сталина, который все-таки сложнее: по-шекспировски сложнее: он злодей, но более сложный, более уникальный: он гений злодейства, а Солженицин, ненавидя его, упростил. Но это даже не промах, а некая художественная неизбежность, нечто входящее в замысел и даже имеющее право на существование, ибо святая ненависть автора чувство более высокое, чем хладнокровие мастера-художника.

Это существует, это нельзя уничтожить, это останется самым замечательным свидетельством о времени, о котором, как казалось нам тогда, когда это все происходило, не останется свидетельств.

Любопытно, что, как говорят, это было издано начальством в нескольких сотнях экземпляров и прочтено им.

Собственно, в романе нет антисоциалистической программности: это книга о режиме безнравственном и прогнившем, называемом социалистическим по инерции и сознательному лицемерию: если можно так сказать, при всей страстной субъективности автора, в самых сильных (а их много) местах книги он художественно объективен. Лучше всего это показано в фигуре Льва Рубина, прообраз для которого — Лев Копелев[5], нам всем хорошо знакомый; он был «там» вместе с автором и автор относится к нему с насмешливой снисходительностью.

Удивительная книга!

17 июля. [две вырезки из газет, посвященные премьере телевизионного спектакля по пьесе АКГ «До новых встреч», о подругах Люсе и Люке, отправляющихся в Москву одна поступать в театральный институт, другая — на завод.] <…>

Все думаю о «Круге первом».

Это много выше мелких вещей Солженицына, особенно тех, что пронизаны искусственным русофильством, словечками от Даля и пр. Он писатель глубокого дыхания: атлет, способный поднимать большие тяжести. Как романист он сильнее, чем новеллист. И это — настоящий крупный писатель, которого ждали и который пришел…

Роман А. Кестлера «Тьма в полдень» известен во всем мире, но он гораздо слабее, хотя и написан свободным человеком. Если не считать рассказов Шаламова, некоторых мемуаров и кое-каких стихов, то разумеется ничего подобного «Кругу первому» в литературе еще не было на тему о лагерной трагедии русского народа.

Это сильнее «Ивана Денисовича» и «Матренина двора». То было обещанием, а это уже большое свершение.

И меня удивляет, что Н. Я. и В. Т. [Шаламов] (кажется) так холодно отнеслись к этой вещи.

23 июля. <…> [о В. Некрасове] Что случилось с этим несомненно талантливым человеком? Он пьет, но и Хемингуэй пил. Говорят о какой то его физиологической драме после ранения: нечто общее с героем «Фиэсты». Но и это не объяснение. А «новомирцы» восхищаются им и скучнейшим Дорошем[6] и другими «своими». Лева — типичный говорун этой кружковщины. <…>

Блок дневников и писем мне уже давно интереснее Блока стихотворца и драматурга. <…>

24 июля. У Гариных. <…>

Слух (правда из недостоверных рассказов Н. Д. Оттена)[7] об усиленной борьбе с «самоиздатом», об арестах и особых мерах Андропова. Об исключении Владимова из ССП за его письмо[8]. Об отказе печатать Солженицина.

Смешные рассказы Тяпкиной о Плисецкой на репетициях «Анны Кар[ениной]»[9].

Читаем старого Эрдмана. «Заседание о смехе»[10] и басни. Возвращаемся в десять на дачу.

25 июля <…> По-прежнему не работается. Это влияние чтения «Круга первого». Рядом с этим все делаемое и задуманное кажется игрушками.

26 июля. <…> Письмо от Левы. Он получил ордер и собирается переезжать. Меня ищет ЖЗЛ: что-то хотят от меня для ЖЗЛ.

27 июля. <…> Меня ищет в Москве какой-то американец Браун, тоже занимающийся М-м[11].

30 июля <…> Читаю вторично «В первом круге», уже менее торопясь и более внимательно. Впечатление еще большее. Получил рукопись в другом месте, чем в первый раз. Уже одно это доказывает, что роман «пошел по рукам».

Вечером у Каменских[12] в саду жарим куриц на вертеле и запиваем их сухим разливным вином, которое продают на местном рынке какие-то южные лже-колхозники, и моей рябиновой наливкой.

Любопытно, что и там (у них еще одна журналистская дама из журнала «Искусство кино» — Кокукина[13] или что-то вроде) разговор о романе Солжен[ицына] и о том, как его достать и прочесть. Чувствую себя предателем, но молчу, что у меня сейчас рукопись: надо послезавтра отдавать, они не успеют прочесть и будет только обида…

Эта дама К. интересно рассказывает об одном своем знакомом в ранге редактора, почти сановном, и его разговор[ах] (она давно знает его и работала вместе когда-то). Он принадлежит к шелепинской группе, убежден, что Ш. [Шелепин][14] это «голова» и что ему не чета «нынешние хозяева», что они не знают, куда вести страну, что они «доведут ее». Это сталинисты, но без личного уважения и любви к Сталину, а потому что «при нем» у страны был престиж. «А сейчас что?» Проэкт организации журнала на лучшей бумаге с фото, где редактором Евтушенко, члены редакции «не замаранные» и «не одиозные»: Леонов, Шагинян, с долей порнографии и голыми бабами на фото, и романами «этой, как ее… Саган», для борьбы с влиянием «Нового мира». Ш. это одобрил, но пал, а «сухарь Суслов» оказался при докладе «неконтактен» и отверг это.

31 июля. <…> Дочитываю «В круге первом» (вторично и более внимательно). Можно сказать, что вся вторая половина июля прошла у меня под знаком этой замечательной книги.

Она была написана между 1955 и 1963 гг., т. е. писалась 8 лет. Я узнал о ее существовании, кажется, от Н. Я., еще когда она жила у Шкловских, т. е. вскоре после ее окончания. <…>

Вчера еще К. рассказывала со слов своего приятеля, что Шелепин очень подавлен своим понижением. Кое-кто считает, что «младо-турки»[15] еще могут подняться и захватить власть. Вряд ли. Как правило, сброшенные с карьерного конвеера у нас не поднимались: для того чтобы произошло обратно[е], им нужно обладать общественными биографиями или какими то дарованиями, а у них ничего нет за душой, кроме привычки к интригам в партийном аппарате. Их друзья и собутыльники твердят, что они-то знают, куда надо вести страну. Но куда — же? Если бы у них была политическая, или хотя — бы стратегическая, или даже тактическая своя программа, то это как-то просочилось бы. В общем-то, в Москве всегда все знают. Думаю, что ничего кроме борьбы за власть и аппетита к ней и м. б. каких то мелких выдумок в охранительной политике у них не было. А в чем то (и в главном м. б.) они, как это н[и] парадоксально, еще консервативнее стариков. <…>

2 авг. <…> В поезде разговор о выборах: нечто вроде спора. Дама щебечет о пошлости, а ей отвечает разумно и безбоязненно некто вроде молодого инженера. Все, что он говорит вполне толково, но недавно за такое давали 10 лет без колебаний. Уже не боятся, не оглядываются. Это при всех непрерывных приливах и отливах все таки есть уже[,] и не так просто это остановить и ликвидировать. Но разрыв между реальными настроениями и мнениями людей и крикливыми шапками газет таков, что осознание его тоже не может не воздействовать на умы и [не] наталкивать на определенные выводы.

5 авг. Третьего дня вышла в Лондоне на русском языке книга Светланы Сталиной (Аллилуевой) «Письма к другу» в изд-ве Ачесона маленьким тиражем. Это всех удивило, так как было объявлено, что 16 октября в США выйдет другая книга Светланы «Воспоминания о моем отце». «Письма к другу», или «20 писем к другу» (дикторы называют книгу по разному) это видимо первый вариант ее рукописи, написанный еще в Москве 4 года назад и ходивший здесь по рукам, хотя и не очень много (мне, например, рукопись не попалась). Непонятно, зачем Светлане понадобилось издавать первый вариант книги, над которой она еще работает и которую вероятно сильно изменила. <…> Вчера вечером о книге рассказывал комментатор Бибиси С. М. Гольдберг[16], довольно внятно, хотя и сдержанно. По его словам, это не политическая книга, а личная исповедь умной и интеллигентной женщины, много страдавшей, исповедь о ее жизни и о том, что она помнит об отце — Сталине. Она рассказывает, что ее мать застрелилась после небольшого спора с ним на банкете и оставила ему письмо, скорее политическое, чем личное. После этого отец стал ссылать и арестовывать родных матери. Это формировало по своему отношение Светланы к отцу и «пусть другие судят о политическом смысле этого». Когда ей было 17 лет и она влюбилась в 40-летнего Каплера[17], отец дал ей пощечину за роман с евреем и сослал Каплера на 10 лет в Воркуту. 2-го марта она занималась французским языком, когда ее вызвал Маленков и попросил приехать на дачу отца, где она застала Хрущева и Булганина в слезах, а отца умирающим. Его агония длилась 12 часов: он задохся, так как не верил врачам и сам прописывал себе лекарства. Не может быть и речи о заговоре врачей против него. Он умер «всеми отвергнутым (?!), больным и одиноким». Его злым гением 20 лет был Берия, который был «еще более злым, коварным, вероломным, мстительным и жестоким, чем отец» (!) и отец должен с ним разделить ответственность (??) за сделанное зло. [последние строки съезжают]

8 авг. В городе. В «Мол. гвардии» у Короткова[18]. Просит написать для «Прометея» о Кине. Цензура свирепствует. О Сталине сейчас можно только писать хвалебно. <…>

Взял у него 2-ой том «Прометея». Встретил там Борю Слуцкого, который пошел меня провожать. Он тоже высокого мнения о «В первом круге». Копелев ему сказал, что все с ним было не так: дипломат сам звонил в два посольства и предложил стать их осведомителем и поэтому он позволил себе помочь его поймать [sic]. Солж. тут все изменил. <…>

9 авг. <…> У Саши Кам[енского] сын выдержал в этом году в университет на биологический факультет. Но однако в списке принятых его не оказалось. Видимо, потому что он еврей. Но нашлась, слава богу, протекция и его зачислили. В связи с этим говорим об антисемитизме. Саша говорит, что он понял, что он еврей[,] только в 49-м году. Неверно думать, что сочувствуют Израилю в его борьбе только евреи. Н. П. С.[19], например чистый русак, но он горячо за них. И вообще вся интеллигенция, хорошо усвоившая то, что лаконично сформулировал наш Михаил Моисеевич Маргулис[20]: «Там, где плохо евреям — плохо всем».

<…> [АКГ чувствует себя плохо] Живу я, конечно, сверх безалаберно и одиноко.

11 авг. <…> Вчера слышал, что пр[авительст]во собирается амнистировать Синявского («за хорошее поведение»), а Даниэля, который пересылал из лагеря какие-то рукописи, да и там как-то бушевал, хотят оставить в лагере. Впрочем, это все сомнительно.

12 авг. <…> [на 15-е АКГ берет билет в Ленинград] Все эти дни перечитываю свои старые дневники. Как это интересно, пестро, богато! Будут деньги — надо почеркать описания любовных шашней и дать машинистке перепечатать. Я веду дневник 40 лет: со школы — это горы исписанной бумаги. Есть и наивности и глупости, конечно: не без этого.

Заграничное радио муссирует письмо Андрея Вознесенского в «Правду». У них там смещены критерии и пропорции. Вознесенский — временщик славы, новый Бенедиктов или Кукольник[21], им кажется большим поэтом. <…>

Леву не видел больше месяца. У меня так бывает — что-то щелкнуло. Не знаю: совсем ли? <…>

Слухи о договоренности между США и СССР о договоре об ограничении атомных вооружений. Китайцы собираются в сентябре провести испытание баллистического снаряда с атомной головкой. <…>

Под вечер часами сижу в саду (перед заходом солнца) и думаю.

13 авг. [на дачу к АКГ приезжают Сережа Ларин[22] и Лева Левицкий — он опять работает в отделе поэзии «Нового Мира»] <…>

Сидим и пьем наливку из рябины за столом под пробковым дубом. <…>

Будто бы Андропов создал особый отдел по борьбе с «самоиздатом». Но единственный реальный способ борьбы с этим явлением расширить цензурные рамки и больше печатать.

Снова скверно себя чувствую, особенно ночами.

14 авг. <…> Идущий от Мацкина[23] слух, что у Ильи Григорьевича инфаркт, но от него это скрывают. Он маниакально боится больницы.

15 авг. Через три часа еду, хотя на несколько дней, но с машинкой и кулем яблок и прочим.

16 авг. Вчера под вечер приехал на дневном, сидячем № 4 <…>

На труппе БДТ читали изделие Альшица[24]. Перед этим Эмма сказала Г. А. [Товстоногову][25] мое мнение о нем («стукач»). Он был обеспокоен, но его нравственный индифферентизм не заставил его сомневаться[,] прилично ли ставить имя этого человека на афишу БДТ. Хорошо еще, что Эмму не заняли. <…>

Она счастлива, что я приехал <…>

18 авг. <…> Просмотрел вышедшую здесь книжку А. Городницкого «Атланты» (Стихи)[26], автор вошел в славу как песенник под гитару и выше этого не поднялся. Это именно то, что, как говорят французы, — слишком глупое для того, чтобы быть сказанным, еще можно спеть. Все на грани пошлости, все приблизительно, чужие мысли, чужие словесные обороты. Зачем это печатать при таком бумажном голоде? Написать, что ли, об этом статейку?

19 авг. Сегодня в «Известиях» на 4-ой полосе под заголовком рубрики «Несколько часов одной жизни» большой очерк Татьяны Тэсс[27] «Не покину вовек» о трогательной судьбе провинциальной актрисы, игравшей во время войны где-то в Сибири с огромным успехом Шуру Азарову[: ] «Давали "Давным-давно” А. Гладкова: зал был полон. Шуру Азарову играла незнакомая мне актриса и была в этой роли очень хороша. Она сумела передать бесстрашие и прелесть своей героини, отлично пела и к тому же ей очень шел гусарский мундир. Когда опустился занавес, зрители долго аплодировали, вызывая актрису, и можно было понять, что публика ее любит»… прошли годы, и автор статьи случайно встретила в Доме Отдыха немолодую и чем-то знакомую женщину: «она обернулась и тут то я до пронзительности ясно увидела в ней озорную Шуру в красном гусарском мундире, какой эта женщина была двадцать с лишним лет назад»… И далее Тэсс рассказывает трогательнейшую и благороднейшую историю жизни и драматической любви этой женщины. Написан очерк (или рассказ) немножко сентиментально, но хорошо. Эмма, когда читала, ревела.

Я знал многих хороших исполнительниц Шуры, но не могу представить, кто это: наверно я ее не знаю.

Мне приятно не только, что я тут упоминаюсь в таком красивом контексте, но и также то, что актриса показана здесь не пошло, как обычно, а возвышенно.

Даже появилось искушение — написать Т. Тэсс и спросить, кто эта женщина.

20 авг. Уже хочется обратно в Загорянку. Что-то там в моем саду, в моем доме? Скучно без радио. Да и вообще я бирюк и люблю свою берлогу. <…>

Собрался, наконец, записать некоторые рассказы Стелы Самойловны Адельсон[28] о Б. Л. Пастернаке, что откладывал с весны, и чувствую, что уже что-то забыл, хотя м. б. и не главное, но все-таки существенное.

21 авг. Читаю № 7 «Нового мира». Он на этот раз довольно интересен. <…>

Самое интересное, все же это переписка профессоров А. Тойнби и Конрада об историческом процессе[29]. Есть замечательные формулировки. В последние годы я спорил не раз с разными людьми (и с Н. Я и с Левой и с другими) о том же самом, что Тойнби и Конрад называют «свободой исторического выбора». У нас шла речь о том[,] был ли предопределен (грубо говоря) «37-ой год» — «17-м годом», или годы «тридцатые» годами «двадцатыми». Я отстаивал точку зрения «свободы исторического выбора» в каждый данный момент жизни общества: мои оппоненты это отрицали. А это, если угодно, ключевая историко-философская проблема наших дней.

22 авг. Сегодня уезжаю и очень этому рад, хотя Эмма прелесть. Впрочем, утром мы почти поссорились, не по моей вине. Потом — прошло… <…>

В № 7 «Нового мира» непонятно зачем написанная повесть Грековой[30], которая могла быть закончена на любой странице и продолжена [на] любое количество страниц. Профессиональный уровень письма, но что, зачем, для чего? <…>

Читал еще письма Герцена к Гервегу и письма Н. А. Герцен к Гервегу. В жизни все было еще сложнее, чем в «Кружении сердца»[31][,] и разобраться в этом, написать об этом заманчиво. Надо подумать об этом. Комментаторы тома «Литер. наследства» едва коснулись самого интересного.

23 авг. Еду в мягком. Попутчиками оказываются Райкин с Ромой[32]. Очень теплый разговор. Он меня искал, чтобы заказать какой-то текст для себя, но не нашел. Рома очень хвалит Эмму. Милые люди!

24 авг. [в № 8 «Юности» напечатан очерк АКГ — «Романтики ("Комсомольская правда” 20-х годов)»]

26 авг. <…> Послал бандероль Жене Пастернаку (давно обещал подарить ему свои «Воспоминания») и журнал «Юность» Ц. И. Кин и Эмме.

29 авг. Сижу в Загорянке. Неважно мне, но работаю немного. <…>

Читаю свои дневники 35-го года. Интересно!

Бумаг накопилось столько, что иногда уже еле нахожу то, что мне нужно, хотя пытаюсь держать архив в относительном порядке.

30 авг. <…> Сегодня днем Бибиси передало, что в Москве начался процесс над тремя советскими писателями, обвиняемыми в издании нелегального журнала. Но так как я ни разу не видел ни одного нелегального журнала и о пресловутом «Фениксе»[33] слышал только из зарубежных источников, то не могу догадаться: кто это? Кто-нибудь вроде Алика Гинзбурга, которого тоже ни разу не видел, или ему подобных, и вряд ли это члены ССП.

[после строки отточий] Вечером Бибиси вносит уточнение: судят устроителей январской демонстрации против цензуры, или нового закона об антисоветской <литера>туре [слово напечатано поверх напечатанного ошибочно] у памятника Пушкину.

Три месяца назад говорили, что они выпущены до суда под расписку о невыезде и больше о них ничего не было слышно. <…>

А «Голос Ам[ерики]» называет несколько фамилий из числа которых должны быть трое подсудимых: Ал. Добровольский, Кущев, Долоннэ, некая Вера Ложкова, А. Гинзбург и еще кто-то[34]. Это основатели некого общества СМОГ (Слово. Мысль. Образ. Глубина.)[35].

1 сент. 2 часа 10 минут дня. Только что услышал по радио по Бибиси о том, что скончался Илья Григорьевич Эренбург. <…>

И. Г. занимал много места в нашей жизни и с ним связано многое и мне грустно, что я больше не услышу его рассказов о разном. Жалко и Любовь Михайловну[36]. Надо завтра с утра ехать в город, хотя раньше понедельника вряд ли могут быть похороны.

[после строки отточий] О процессе молодых передали, что он идет третий день и что двое тоже молодых людей хотели прорваться в зал и их увезла милиция. <…>

[в гостях у Гариных] Спор с Коварским[37] внешне джэнтльмэнский, но резкий о фильме «Великий гражданин» и второй серии «Ивана Грозного». Т. е. о лжи в искусстве и пр. Гарины поддерживают меня. Ков-ий вдруг говорит, что это «спор двух мировоззрений». Н. А. человек трусливый и приспособляющийся и его позиция характерна для умонастроений какой-то части вчера еще игравшей в левизну интеллигенции. Гарины рассказывают примерно то же о Н. Д.[38] (в связи с историей Светланы [Сталиной]). Ник[олай] Арк[адьевич] сейчас делает Мятлева[39] для большой серии Библиотеки поэта. Кстати, его друг Мика Блейман тоже проделывает подобную эволюцию, но тому хоть за это хорошо платят: он референт Романова[40]. <…>

Оказывается, эти два молодых человека были схвачены за то, что они рассказывали западным журналистам о суде над их товарищами. Подсудимым инкриминируется как будто только демонстрация 22 января. Главный — Буковский[41]. Другой — Кущев[42]. Кто третий неясно.

1 сент. (продолжение)[43]. <…>

Мне кажется, что я понимаю И. Г. и мог бы о нем написать. Тут надо говорить о трагедии компромисса. Он всю жизнь занимался политикой и, мне кажется, сам презирал ее. Но у него была своя внутренняя линия обороны, где он не уступил бы ни пяди: это любимая им поэзия, проза, живопись. И он готов был всячески маневрировать в политике, а оставался неизменным в своих вкусах и пристрастиях в искусстве. Не думаю, что у него остались нецензурные рукописи (кроме нескольких м. б. глав мемуаров): он всегда писал, чтобы печататься, и в годы, когда стала развиваться «вторая литература», это тоже его связывало и лимитировало его способность к откровенности. Я уже как-то вспоминал в связи с ним Иосифа Флавия: он бы вероятно оскорбился на эту параллель (он терпеть не мог Фейхтвангера), но от нее никуда не уйдешь.

Я виделся с ним не чаще, чем несколько раз в год, но всегда ощущал его существование и мне будет его нехватать. <…>

Все с презрением говорят о Шкловском. Непочтенная старость. То же и Федин. О Леонове вообще не говорят: его вроде и нет. Уважаемы и более менее «в форме» только Корней Иванович[44] и Каверин.

Они интересные люди, но их не назовешь первоклассными талантами.

[после отточий] Ночью «Голос Америки» передал, что на московском суде поэт Владимир Буковский приговорен к трем годам, а двое других обвиняемых — к условным срокам.

2 сент. В Лавке писателей вернувшаяся из отпуска Кира отозвала меня в сторону и дала мне потихоньку «Разговор о Данте» Мандельштама и еще одну книжку Цветаевой «Мой Пушкин». Пошлю ее Эмме.

5 сент. Вчера похоронили Илью Григорьевича. ЦДЛ был переполнен и тысячи москвичей прошли мимо гроба и еще тысячи не попали. До конца траурного митинга в ЦДЛ на улице Герцена стояла огромная толпа, остановившая уличное движение, которую тщетно милицейские машины с рупорами старались уговорить разойтись. <…> Блестящее отсутствие Федина, Леонова, Шолохова, Соболева. Не говоря уже о прямых противниках И. Г. (Кочетове, Грибачеве, Сафронове, которые могли бы прийти из приличия, хотя бы.) Кроме иностранных и речи Кассиля на кладбище, — ни одной достойной речи. Характерно, только иностранцы упоминали о горе близких И. Г. [,] Любовь Михайловны и Ирины[45]. <…> Почему не говорил ходивший в толпе с потерянным лицом Каверин или Боря Слуцкий, который вместе с художником Биргером[46] многое сделал в закулисной организации похорон.

Замечательные старухи: Любовь Михайловна и Надежда Яковлевна не проронили ни слезинки. Плакала Наталья Ивановна, рыдала до изнеможения дочь Ирина, плакала Маша Валлентэй-Мейерхольд.

Я приехал в пол-одиннадцатого. Посидел с Надеждой Яковлевной и Нат. Ивановной в третьем ряду верхнего зала, где стоял гроб. Потом пошел вниз, уступив свое место Фрадкиной[47]. Стоял в почетном карауле вместе с Аникстом и Копелевым. На митинг я уже не мог пройти в битком набитый зал и слушал его из верхнего фойэ, смотря на бушующую перед ЦДЛ толпу. <…> Кладбище уже набито шпиками с траурными повязками на рукавах. Я никогда не видел такой толпы шпиков (в ЦДЛ их было тоже очень много: сотни). Потом приходят автобусы из ЦДЛ. Говорят, что было какое-то побоище у выхода из ЦДЛ. <…> И Н. Я. и меня пригласила после к себе Любовь Михайловна, но Н. Я. попросила меня накормить ее обедом в ЦДЛ и отвезти домой: она страшно устала. Едем на автобусе ССП в ЦДЛ. Утро было дождливым, но днем распогодило и стало жарко.

5 сентября (продолжение).

В ЦДЛ сдвинули столики и сели вместе: Н. Я., Лена Зонина, Сара Бабенышева, Копелевы, Аникст, я и еще какие-то девушки из Иностранной Комиссии.

Выпили в поминовение И. Г. немного водки и посидели часа полтора. Потом отвез Н. Я. Разговор об И. Г. и о том, какая это потеря. Н. Я. умная женщина и говорит верно. Она помнит, как несколько лет назад она наскакивала на него, а я всегда его защищал. Дарит мне «Разговор о Данте» с памятной надписью о том, что за эту книгу долго боролся И. Г. Уезжаю от нее в пол — десятого, не чуя ног от усталости (я встал около пяти утра и с девяти в городе). <…>

Со смертью И. Г. образовалась огромная пустота, которую чем дальше, тем будет ощущать острее. Все-таки огромное он занимал место в нашей жизни. <…>

Кроме Кассиля прилично говорил Лидин[48]. Но и это все.

Кто-то сказал: «Не могут у нас без Святогорского монастыря»!.. Чрезвычайные милицейские меры и толпы шпиков с выразительно тупыми лицами с казенными траурными повязками (жалкая мимикрия!) на рукавах — все это было характерным зловещим и трагикомическим обрамлением похорон, которые могли бы быть широкодушны [sic] и сердечны. Вот в этом вся наша жизнь — новый светлый дух нашей интеллигенции, воспитанной, кстати говоря, Эренбургом больше, чем кем бы то ни было другим, и полицейское охранительство самого дурного пошиба… <…>

Третьего дня приезд Т[они] с девочкой. Отдал ей все деньги, которые были и надо перевести еще.

10 сент. Сегодня американцы передавали по радио 1-ю главу из книги Светланы Сталиной о смерти отца. Пожалуй, ее можно было бы смело напечатать в «Правде» — она полна любви и уважения к отцу. Ну, на то она и дочь. С фактической стороны она не совпадает с известным рассказом о смерти Сталина, напечатанным во Франции, где изображается, что будто бы его нашли уже мертвым и перед этим взламывали дверь. Впрочем, м. б. и взламывали, но это было еще до приезда Светланы на дачу в Кунцево. <…> Светлана писала эту книгу в Жуковке под Москвой: это район, который я хорошо помню — мы там жили на даче летом 1928 года и она называет названия Ильинское, Знаменское и Усово, которые я помню. Помню, что тогда говорили, что поблизости дача Сталина. Потом это стало запретной зоной. Мы жили, помнится, в Ильинском. <…>

Письма от Эммы и Татьяны Тэсс. Телеграммы от Эммы и Гарина. Я написал Эмме, что не приеду сейчас.

Попрежнему болею: то лучше, то хуже. Думаю, что это почки.

Ветви яблонь ломятся под плодами. Яблок так много, что их даже не воруют. Я не помню, чтобы было столько. <…>

Недавно вспоминал, просматривая дневники, свой роман с Надей[49]. Уж тогда я был в полном говне и почти нищим, но все время хочется сказать: хорошее было время.

Какая подлая штука — память!..

[19] сент. Приехал днем на дачу. Обрываю черную рябину и собираю яблоки. Переделываю статью о Гарине. [о постановке им спектакля «Горе уму»] <…>

Сегодня передавали главу о романе Светланы с Каплером. Что-то я об этом знал, но подробности страшны. В какое время мы жили!

20 сент. <…> Утреннее радио (америк.) сообщает, что Шостакович сломал ногу, упав в кювет, когда спасался на прогулке от машины. И еще одно автомобильное происшествие: Аджубей[50] ехал пьяный на машине и сбил женщину с ребенком: женщина ранена, ребенок цел. Аджубей арестован.

Вот какую хронику уличных происшествий нам передают из-за рубежа. <…>

Х. А. [Локшина] говорит о том, что я удивительно верно и свободно пишу о Мейерхольде, что я удивительно владею матерьялом, что она не знает лучшего знатока М-да, чем я. Это наверно действительно так. Могу это признать без ложной скромности.

22 сент. Вчера встал в пять утра и в семь часов уехал уже в город встречать Эмму. Их театр встречают представители министерства, театров. <…>

Под вечер у Ц. И. Кин. Знакомство с Дроздовым. Оказывается, мы учились в одной школе. Слух об арестах в Ленинграде. Спор с Кацевой[51] о книге Светланы. Вчерашний кусок я не слушал. Едем с Ц. И. и Дроздовым в театр на «Мещан». Успех. Разные встречи. Провожаю Ц. И. Уезжаю с поездом 0.49[52].

2Х сент.[53] Дни, когда не работаю, так как ежедневно торчу в городе из-за Эммы.

С ней все то же. Второй спектакль «Мещ[ан]» прошел лучше. Вчера были в театре на Таганке. Смотрели «Павшие и живые» и «Антимиры». Первое — прекрасно, благородно, смело, с невероятными вещами. Например, со сцены читают «Гамлета» Пастернака, еще не напечатанный <…>. «Антимиры» претенциозно, неталантливо, дурновкусно (из-за бездарного текста А. Вознесенского) и воспринимается как пародия на манеру театра. <…>

Провожу Эмму и сяду за работу (если не заболею). Надо многое сделать за осень: втрое больше, чем могу. После [ручкой это слово присоединено к началу следующего абзаца:]

Завтра идем на «Послушайте» — спектакль о Маяковском в Театре на Таганке. И в тот же день у меня премьера фильма [ «Зеленая карета»]. Но разумеется, я на премьеру не пойду, хотя 99 из 100 моих друзей поступили бы наоборот[54].

23 сент. [вклеена вырезка из газеты с объявлением о премьере фильма «Зеленая карета» 26 сентября в кинотеатре «Зарядье» — о жизни и трагической судьбе актрисы Варвары Асенковой (в главной роли Н. Тенякова)[55]].

25 сент. <…> Эмма не в «настроении», куксится, хотя вчера спектакль прошел триумфально, беспрерывно делает мне замечания (ее болезнь) и в какой то момент — я на грани бешенства, но сдерживаюсь и удираю на дачу.

Завтра в час премьеры мы идем с ней в театр и ей не приходит в голову предложить пойти со мной на премьеру моего фильма, отказавшись от театра. Я зову ее пойти в 10 ч. утра, но это ей слишком рано, хотя от «Москвы» до «Зарядья» 15 минут ходьбы. Ладно! Так мне и надо! <…>

[Лев Гинзбург сообщает о том что Солженицына объявили] рупором антисоветской пропаганды на Западе, сравнили со Светланой Алл-й и потребовали, чтобы он публично отмежевался от своих западных защитников. По словам Гинзбурга, только Салынский как то защищал его. Сегодня об этом же сообщает Бибиси. <…>

Тяжело на сердце. Только надо держать себя в руках и не объясняться, что всегда — пошлость.

27 сент. [с Эммой на даче] Вечером смотрим с Э. «Послушайте» в Театре на Таганке. Это хорошо и благородно, особенно вторая часть.

Из театра едем в Загорянку.

В утренних газетах сообщение о пленуме ЦК с утверждением хоз. вопросов. Шелепин освобожден от должности секретаря ЦК. <…>

Читаю дневник Половцева[56]. Купил дорогие 2 тома, после того как долго ходил вокруг них. Это не сенсационно, но интересно.

В общем, Россия мало меняется: в 1886 году правительство запретило празднование 25-летия уничтожения крепостного права.

1 окт. <…> Читаю в который раз мемуары Андрея Белого. Они и раздражают и восхищают.

3 окт. Вчера днем ко мне приехал Илья Соломоник и пробыл до нынешнего утра[57]. Уехал в 12 часов дня. Переговорили о многом. Его рассказы интересны, особенно про то, как он мыкал горе сразу после освобождения из лагеря в феврале 50-го года. Он хороший инженер, любит свою работу и с удовольствием о ней рассказывает. Выяснилось, что он внучатый племянник некогда известного Фрумкина, бывшего наркома в 20-х годах и потом ошельмованного за какую-то «платформу Фрумкина»[58], о которой я мало знаю. Кажется, он был чем-то вроде «правого», но одиночкой, и не участвовал в оппозициях. По словам Ильи, он исчез в конце 35-го года и погиб в лагерях. Но еще до того он был понижен и находился в опале.

[Бибиси о встрече Филби с сыном][59], молодым англичанином крайне левых убеждений, который приезжал к нему из Лондона в Москву. <…> Это одна из самых удивительных историй нашего века!

4 окт. <…> Не помню также, записал ли я о разговоре с Б.[60] о идеях Солж[еницына] (22 сент.). Проэкт нового «письма» с 500 подписями с требованием реформы устава ССП. Это все наивно. Во-первых: столько подписей никогда не собрать. Как показал опыт «письма 80-ти» — 150 подписей (если добавить ленинградцев) это максимальный предел. Во-вторых, разве дело в букве устава? Дело только в духе времени, а его никакими «письмами» не изменишь. То же самое мне сказал Каржавин[61].

Собирался сегодня в город, но встал с насморком и сильнейшим кашлем и явной температурой и не поехал.

Чудесный солнечный, теплый осенний день +20.

Мое отшельничество мне по душе. Сижу один и мне никого не надо.

Завтра Илья Сол[омоник] позвал меня к брату, чтобы познакомить с тетками, сестрами М. И. Фрумкина, но наверно не пойду под предлогом гриппа.

Надо побывать у Н. Я., у Ц. И., у Мацкина, у Гариных — и не хочется… Еще надо к Борщ[аговскому], к Ю.Триф[онову].

К Леве не хочется из-за Люси, которая мне стала неприятна после двух эпизодов летом.

5 окт. Из московских слухов. Шолохов прислал в СП письмо о том, что он не желает быть членом СП, если им является Солженицин. <…>

Говорят, что в КГБ создан особый отдел для изучения настроений интеллигенции и он должен также заняться проблемой прекращения самоиздата, о чем Андропов обещал политбюро.

6 окт. <…> Надо бы мне на зиму поискать пристанища в Москве. Что-то не хочется больше остонавливаться у Левы. А приезжать придется, и не раз. Зовет Боря Балтер, но мы с ним очень уж разные.

10 окт. Давно уже я не ощущал такой скуки вокруг. Фальшь и бездарность в подготовке 50-летия, цензурный зажим, тупик в личной жизни и пр. — от всего этого глухая тоска. И как обычно это бывает у меня, страшно недоволен сам собой, хотя, кажется, на этот раз я сам виноват меньше всего.

Недовольство собой, доходящее до презрения к себе, до нежелания начинать утром новый день.

11 окт. <…> Утром придумал кое-что для 3-й картины «Молодости театра», резко ее обостряющее и что, как я все время инстинктивно чувствовал, как раз в ней нехватало.

14 окт. У Борщаговских. Оказалось, что нынче день рождения Саши. В гостях еще две пары: его друзья — одну я уже встречал у него; другая — физик (забыл имя), он же художник-любитель, работающий по майолике.

У Саши заканчиваются съемки фильма «Три тополя»[62] и на столе лежит верстка рассказов. Но он мрачен. Наступление реакции очевидно, и он думает, что это только начало. Будто бы продолжаются антисемитские мероприятия «на разных этажах», увольнение писателей на Мосфильме и пр. Общая военизация жизни. <…>

15 окт. <…> Недавно пришла в голову мысль: написать биографию Грибоедова. Такой книги нет, хотя монографий вокруг много и матерьял изучен и разработан. Написать не как исследовательскую работу, а как книгу для чтения. Написать для ЖЗЛ. Надо же что-то делать и делать реальное. Бессмысленно писать «в стол», да и подохнешь с голоду.

Нужно искать цензурные и интересные темы.

Хочется еще написать пьесу о Наполеоне по моему старому сценарию.

16 окт. Днем у Левы. Гипотетический спор о том, что бы было, если бы… И Лева начинает выставляться передо мной, давая мне понять, что он смел, умен, принципиален в противоположность мне. Еще до этого он бранит Сашу Борщаговского за «трусость», за то что он много пишет и пр. Как всегда, я, ошеломленный наглостью, терплю, пока не чувствую, что подкатывает что-то и могу сам начать браниться. Но до этого не доходит, так как я срываюсь и ухожу стремительно.

Еду к Саше Борщ[аговскому] и занимаю у него 300 р.

У него Елизар Мальцев и потом Леонид Первомайский[63]. <…>

Рассказ о Василии Сталине[64] <…> Жизнь в Казани. Снова грузины и кутежи. После одного его привозят домой в бессознательном состоянии и он умирает от отравления алкоголем, не приходя в себя. Вскрытие показало полное разрушение организма.

Ночью пишу письмо Леве.

17 окт. <…> Перевожу 100 р. Т.[65]

Послал письмо Леве, м. б. все же зря. Лучше тихо прекратить отношения, чем пускаться в объяснения. Письмо спокойное, но достаточно жесткое.

В ЦДЛ встреча с Борей Балтером и Галей[66]. Боря говорит о их решении уйти из семей и соединиться. Но они невеселые и какие-то растерянные. Разговор о Загорянке. Боря говорит, что он мне (почему?) рассказал об этом первому. <…>

18 окт. <…> Из Киева Шура Смолярова[67] <…> [после просмотра фильма]:

«<…> Спасибо от артистов за фильм о нашей «легкой» профессии! Обнимаю. Ш. 10 окт. 67 г.» <…>

Вот этот отклик мне чрезвычайно приятен. Шура театральный (и талантливый) человек и очень требовательный. Ее оценка весома.

Вчера Боря Б. говорил мне, что я «счастливый человек», потому что могу писать не только о наших днях, что я «выговариваюсь» в вещах, подобных эссеям о Пастернаке и Олеше, и могу наслаждаться красивыми романтическими сюжетами. Нет, не так все это просто: и «Зел. карета» была задумана вовсе не безобидной мелодрамой. Еще Боря говорил, что я недооцениваю свое имя как драматурга. <…>

В 2 часа ночи Бибиси передало, что советский спутник осуществил плавную посадку на планету Венеру. В 3 ч. 15 дня последовало подтверждающее это сообщение ТАСС.

Это достойно восхищения!

Как хотелось бы и всем остальным гордиться страной, которая является твоей родиной!

19 окт. Сегодня ночью уезжаю и пробуду в Ленинграде 4–5 дней. Вернувшись, буду форсировать окончание пьесы. <…>

Уже третий день снова сильно болит правый бок.

Опять меня будет бранить Эмма, что не лечусь. <…>

Днем ездил в город ненадолго. Необычайно тепло со мной почему то поздоровался Гриша Бакланов в ЦДЛ. Наверно, прочел что-нибудь мое, бродящее по городу (Пастернак, Олеша). Но вокруг были люди, шум, и он как-то значительно пожав руку, ничего не сказал. Отмечаю это потому, что он последние годы едва мне кивал (тоже неизвестно почему). <…>

23 окт. Вечером вчера у В. Ф. Пановой и Дара, потом захожу за Эммой к концу «Трех сестер».

Около часа разговаривал с В. Ф. Она сидела в капоте за столиком <…>. Говорит чуть затрудненно и лицо как-то искривлено после паралича, но я ожидал худшего. Отвечает вполне разумно.

24 окт. [АКГ возвратился в Москву, едет в Загорянку.] <…>

В городе узнаю, что в Москве фильм идет в 34 кинотеатрах со вчерашнего дня. <…>

Еду обедать в ЦДЛ. Там Балтер с сыном. Боря ушел из дома, но Галя пока не ушла и он собирается ехать в Тарусу жить там в доме Паустовского и работать. Сын на его стороне видимо. Боря при нем, не стесняясь, обсуждает свои дела и дает какие-то советы сыну в его любовных неурядицах. Неплохая сцена для комедии! <…>

Возвращаюсь в Загорянку. Как по колдовству начинает болеть правый бок, совсем не болевший в Ленинграде. Непонятно. Что за черт!

На даче в моей комнате плюс 11. <…> Сад весь облетел. Завтра придется топить.

25 окт. <…> Сегодня в «Литер. газете» цикл невероятно — скверных стихов А. Вознесенского «Зарев». В одном из них он отмежевывается от своих заграничных друзей. <…>

День хмурый, с дождиком. Топлю печку и температура в комнате поднимается до плюс 18. Болит бок.

28 окт. <…> Снова читал Булгакова. «Мастер и Маргарита» меня не увлекает. Вторично берусь за нее и не увлекаюсь. «Белая гвардия» лучше, но испорчена пильняковщиной, а «Театральный роман» — прелесть!

31-го — день рождения Над. Як-ны. Нужно поехать к ней.

29 окт. <…> Очень трудно пишется пьеса. Как-то неинтересно. Все заранее придуманное кажется банальным, а новое не придумывается. Впрочем, так у меня почти всегда. Вот «Зеленая карета» идет с успехом, а писалась со скукой и напряжением. Это мой большой личный недостаток — неумение работать по плану. Т. е. я конечно работаю, но с усилием и неохотой. И, если быть справедливым, многое из недурно написанного я писал со страшной скукой.

30 окт. <…> Я разболтался во второй половине лета и все не могу взять себя в руки. Причин на это хватало: безденежье и неясность с выпуском фильма, болел, впечатление [поверх зачеркнутого шариковой ручкой: «шок»] от романа Солженицина, нарушение всех бытовых планов из-за задержки тиражных и т. п. Трудно работать, находясь в неспокойном состоянии и изобретаю — у кого бы еще занять.

31 окт. Примирительное письмо от Левы. Нет, не хочется ему звонить. Надо бы отмолчаться, а я пишу ответ — полупримирительный. Зачем? Сам сразу жалею. Пусть живет, как ему угодно. Кажется, наши отношения исчерпаны. Его жизненный несерьез меня раздражает и никакие объяснения ничего не объяснят.

В городе был у Н. П. Смирнова, у Ц. И. Кин и у Н. Я. Мандельштам, которой сегодня 68 лет. Она мрачна: болен Евг. Як.[68] (спазмы) и пророчит, что в следующем году умрет. Впрочем рада шоколаду и шампанскому, которые я привез. У нее обычные гости: Шаламов, Варя Шкловская и Коля Панченко, Саша Морозов, Мелетинские, Юля и … (забыл имя и фамилию) и двое молодых: муж и жена, которых именно тоже забыл (да и знал ли?).

Разговоры, как и везде в литературных домах, о пакостной поэме Вознесенского. Уже ходит по рукам какое-то письмо к нему некоего лингвиста Ю. Левина, где его позорят весьма красноречиво. Поддонок Вознесенский это заслужил. Обычный спор о нем и Евтушенко. Разговоры о слухах, связанных с угрозами китайцев и перепугом обывателей, об арестах студентов, о том, что в промтоварных магазинах ничего нет, вопреки обещаниям изобилия под праздник.

Шаламову несколько месяцев назад вернули рукопись рассказов о воровском мире с обвинениями его в негуманном отношении к людям, из изд-ва «Советский писатель». Рец-ю писал Ю. Лаптев[69]. Он туманно слышал, что его рассказы вышли на англ. языке. За рубежом есть хорошие рецензии на его стихи: одна написана Г. Адамовичем[70]. В наших журналах рецензии маринуются. Коля Панченко уверяет, что есть список тех, кого не нужно печатать и о ком не надо писать, и он там тоже. Все может быть.

Любимову запретили репетиции «Пугачева» Есенина. Угрозы снятием. Спектакль был уже готов.

Свой «Зарев» Вознесенский привез ночью в редакцию «Лит. газеты» вместе с Барабашем[71] и срочно сняли какую-то статью, чтобы это дерьмо напечатать.

? окт. [sic! Но скорее всего, запись сделана — 1 ноября] Снова в городе. Беру билет на 6-ое в Лен-д. <…>

Общее настроение не праздничное: все напряжены и ждут дальнейшего зажима.

2 нояб. Прочитал «Конь рыжий» Романа Гуля[72]. Это автобиография, мемуары, но нет ничего о литературе. Первая война, Гражданская война, Дон, Киев, немецкий лагерь, другой немецкий лагерь в 1933 г., ферма на юге Франции. Да, еще детство, предреволюционная Пенза. Написано хорошо и более спокойно, чем его первые книги. Очень хорошо написана революция в армии — страшные картины. Он сейчас главный редактор нью-йоркского «Нового журнала». <…>

Моя пьеса мне окончательно разонравилась и я скис. Кажется, что нет действия, все вяло, скучно. <…>

На многих зданиях висят портреты 11 членов Политбюро. Рядом с Брежневым почему то Ленин, размером чуть побольше. Шелепин — предпоследний, в отличие от прошлых лет.

Я уже более полугода и даже больше не курю.

3 нояб. [уже дочитывая роман, по радио «Голос Америки» АКГ слушает интервью с Р. Гулем о пожертвовании С. Сталиной «Новому журналу» 5 тыс. долларов]

Перед этим интервью с Набоковым о переводе им самим его романа «Лолита» на русский язык. Он размышляет как всегда усложненно и даже витиевато о разности английского и русского языка, о своей книге и попутно критикует «Доктора Живаго»: «лирический доктор с мещанским языком и мышлением», а Лара — «чаровница из романа Чарской»…

У Романа Гуля твердая, очень русская, вовсе не старческая речь, хотя ему 70 или около того. Судя по книге, он пошел на фронт в 16-м году, а было ему тогда 18–19 лет — стало быть все 70.

Он дважды и по разному описал свою жизнь, но не литературную — это еще перед ним. Книга «Конь рыжий» рассказывает почти о том же, что и «Жизнь на Фукса», но на «Жизни на Фукса» заметно влияние эксцентрической прозы Шкловского: «Конь рыжий» ближе к бунинской манере, но не по-эпигонски, не подражательно.

Сейчас серое осеннее утро. Чуть туманно. Хочу ехать в город повидаться с Юрой Трифоновым и м. б. разыскать Лидию Леонидовну Пастернак[73]. <…>

[после строки отточий:]

Вечер. Приехал из города. Был у Юры Трифонова. Знакомство с Роем Медведевым. Он годами работает над книгой о Сталине, сделал несколько вариантов и все время ее расширяет и дополняет[74]. Он сам немного анемичен и даже фатоват, но это видимость: все его интересы в его книге. Дома у него один экземпляр: остальные у друзей.

По его словам, Солженицын недавно закончил новый большой роман «Архипелаг Гулаг» — о лагерях сталинской эры. Раньше он боялся распространения своих произведений в машинописи: сейчас сам этому способствует.

Рассказ Твардовского о Солж[еницыне] на секретарьяте: — Я знал его давно, но такого не ждал. Он заставил себя слушать литературных бонз и чиновников, затаив дыхание[75].

Должен был ехать к Лидии Леон[идовне] Пастернак, но почему-то так устал, что вернулся на дачу.

4 нояб. Вчера, когда мы сидели втроем у Юры: он, Рой Медведев и я, М[едведев]. сказал, что пока празднование проходит без поминовения имени Сталина. <…> В речи Брежнева, опубликованной сегодня, тоже нет имени Сталина. <…>

М. звонили из ЦПКК и просили дать для ознакомления его книгу. Он сказал, что даст ее только секретарю по идеологии, как давал в свое время Ильичеву[76].

Он знает о Сталине много, но не все и даже в чем-то меньше, чем я, м. б. На мои вопросы о платформе Сырцова-Ломинадзе ничего мне толком не ответил[77], так же как и о Рютинской платформе.

[рассказ о голосовании на съезде в 1934, когда Сталин прошел в ЦК только 19-м, и делегация во главе с Варейкисом предложила голосовать за него, а Киров отказался возглавить ЦК и потом все рассказал Сталину] но умолчал, кто с ним разговаривал, за что Сталин затаил на него зло. Как мне и рассказывал Вуль в тюрьме, Ежов действительно разбирал бюллетени и даже сличал отпечатки пальцев голосовавших и составил Сталину список тех, кто не голосовал за него. Это и было прелюдией 37-го года и событий, связанных с убийством Кирова). Невский был обвинен в отказе чистить Ленинскую библиотеку и архивы Истпарта[,] т. е. не подчинился приказу Сталина и потребовал партийного решения по этому вопросу[78].

История о том, как Снегов спасся от расстрела[79]. <…>

4 нояб. (продолжение). Юре кто-то дал 4 номера журнала «Шпигель» с восп[оминаниями] Светланы Сталиной. Мы с М.[80] не читаем по-немецки и смогли только рассмотреть фото. Журнал бойкий и читабельный. В одном из номеров рецензия на книги Гинзбург и Шаламова с их фото.

По словам Юры, награждение писателей орденами и самонаграждение партинструкторов воспринято иронически. Это настолько явно — неприличный список «послушных», что конфузно быть в нем.

Он как-то пил с Твардовским. Тот, пьяный, ему сказал, что вот иногда он ночью просыпается и думает, что уже больше нет сил терпеть все цензурные притеснения и издевательства и хочется послать все это по матери и уйти, но когда он вспоминает, как какие-нибудь провинциальные подписчики ждут очередную книжку журнала, он понимает, что его долг оставаться в редакции до конца: «Сам не уйду, меня оттуда только вынесут»…

Он взял три рассказа Юры для № 12-го, хотя один из них ему не понравился.

Юра начал писать роман о 32-м годе, но без всяких надежд. <…>

Будто бы Юра был в списке-проэкте на награждения, но потом его вычеркнули.

М. рассказывал, что на днях отправлено в ЦК очень красноречивое письмо за ста подписями детей репрессированных партработников с протестом против возрождения культа Сталина. Но Юра ничего не знал о таком письме. Среди подписавших Соня Радек[81] и Петя Якир[82]. У Пети Якира дела неважны: он спивается, не работает над собой, его могут выгнать из института, так как он не написал диссертации. <…>

Папе Римскому вырезали предстательную железу. В самом деле, зачем Папе Римскому предстательная железа?

5 нояб. Открытка от сотрудницы ЦГАЛИ И. П. Сиротинской[83], которая мне уже не раз писала: «<…> Надеемся, что Вы не забудете о ЦГАЛИ, который желает видеть Вас своим фондообразователем»… Я знаю в ЦГАЛИ еще одну славную девицу, но забыл, как ее зовут[84]. <…>

Все эти дни не топил. Стоит ровная нехолодная погода — днем 9-10 градусов тепла. В комнате моей без топки 14–15, а вечерами, когда горят лампы и кипит чайник, — все 17. Днем сквозит солнце.

И это притом, что у меня гнилые, дырявые рамы, стекло отстало, вообще нет нескольких стекол в первых рамах. И двери неплотно прилегают к полам. И всюду щели и дырки. Дому всего 30 лет, но он давно не ремонтировался.

6 нояб. Письма от Л. К. Чуковской в ответ на мое с оценкой ее глав биографии Герцена в «Прометее». Пишет, что если найдутся силы, хочет [слово вставлено шариковой ручкой] написать маленькую книжку «Последние годы Герцена». Всякие милые слова. <…>

Сегодня в 9 часов 50 минут еду в Ленинград на неделю, не больше. Когда вернусь, придется наверно уже регулярно топить.

Слышал в эти дни голоса выступавших наших вождей. Интеллигентная манера речи у одного Косыгина.

Еду с 14 рублями в кармане, но с обратным билетом.

7 нояб. <…> Смотрел здесь по телевизору «Октябрь» Эйзенштейна. По исторической концепции это ничтожно и мелко, а по стилистике и композиции старомодно в худшем смысле слова, т. е. не как старомоден Тургенев, а как старомоден, допустим, Пшибышевский. Ничего нет хуже вчерашнего авангардизма, выродившегося не [вписано в машинопись от руки шариковой ручкой] в большой стиль, а оставшегося навеки в коротких штанишках.

8 нояб. Целый день сидим дома. <…>

Здесь неплохо, но что делать — я не создан для блаженства… <…>

9 окт. Снова об «Октябре».

Историческая концепция фильма на уровне Окон Роста[85] <…> Композиция кадров нарочита по ракурсам. <…> Монтаж? Он спешит везде, где должны быть люди и их поступки и задерживается, тянется, назойливо и монотонно повсюду, где идет утомительная игра вещей или неких механических процессов. Вероятно это должно восхитить последователей школы Натали Саррот, но мне это кажется слишком упрощенным. Я вижу в этом лично присущую Эйзенштейну беспомощность в обращении с актерами, так выявившуюся в его дальнейших фильмах, где актеры у него играют, как в опере. [единственный шедевр, который АКГ признает, — «Потемкин»]

10 нояб. <…> Праздники прошли, но цвет будней еще не определился. Можно уже правда сказать, что юбилей прошел без имени Сталина: во всяком случае с его минимальным упоминанием и то не сверху, а от разных доброхотов снизу.

[звонил Дару и Л. Гинзбург, которые собираются приехать в Комарово] <…>

Перечитал здесь «Траву забвения» Катаева и мне захотелось написать об этой талантливой и странной вещи и о «Святом колодце». «Вопросы литературы» собираются дискуссировать о них, но я наверно опоздал. <…>

Скоро пресса приобретет нормальный вид и меня где нибудь раздраконят за мой фильм.

Заставил себя написать нейтральное письмо Леве, но вряд ли возможно вернуть прежние отношения.

11 нояб. Отправил, наконец, в ЖЗЛ верстку моей статьи о Моруа. Долго же я с ней провозился! <…>

Пробовал работать, но мне здесь трудно сосредоточиться: в ушах все время вся жизнь квартиры.

В холодной Загорянке, где мне нечего есть[,] мне работается лучше, т. е. спокойнее.

Недоволен собой.

12 нояб. <…> Уже с утра ужасно захотелось пойти в гости. Звоню Д. Я. [Дару]. Им дали на сутки «В круге первом» и они читают: отнимать время нельзя. Звоню Яше Гордину[86]; он зовет завтра, а нынче занят.

13 нояб. Ночью снова объяснения, на которые я не иду, и все кончается взрывом чувственности.

Утром еду на вокзал и в Литфонд. <…>

В Лавке писателей встречаю В. Н. Орлова. Он настроен пессимистически относительно выпуска и Мандельштама и «Поэты ХХ века» и своей книги статей. Говорит, что местные инстанции отказали ему в его книге дать визу на печатанье и собирается в Москву хлопотать. <…>

Ночью еду, а до этого приглашен с Эммой к Лидии Яковлевне. От нее, взяв с собой чемодан, и поеду.

Мне кажется, я соскучился по Комарову. <…>

14 нояб. [накануне приехал из Ленинграда в Загорянку, перед отъездом встречался с Л. Гинзбург]

Л. Я. вчера вечером была мила. Она продолжает писать прозу и собирается подарить мне экземпляр, когда перепечатает набело. <…>

Рассказ о деле так называемых «христианских социалистов». В этой компании множество оттенков: от либерального до антисемитского. Их положение отягчено открывшейся связью с какой-то эмигрантской организацией в Зап. Германии, что пахнет «изменой родине» и расстрелом. Литераторов нет, кроме одного младшего научного сотрудника из Пушкинского дома.

16 нояб. Умер В. В. Шкваркин[87]. Он уже более 20 лет назад совсем спился, а потом почти сошел с ума и давно никуда не показывался. Однажды в 40-х годах я тащил [его] совершенно пьяного домой в Пименовский переулок. Его хвалили и бранили не в меру. Он был хороший драматург-ремесленник, знавший вкусы зрителя, но не художник. Но не подлец и не выжига и не рвач, а это уже много. <…>

В этот вечер решилась судьба «Пугачева» в Театре на Таганке, который разрешен, но без интермедий Эрдмана. Подлое выступление Александры Есениной[88].

18 нояб. [АКГ отмечает первые появившиеся рецензии на свой фильм «Зеленая карета»] <…> Главная ругань видимо еще впереди: журнал «Искусство кино», где сидит мой «друг» Варшавский[89]…

Смелков[90] бранит фильм так[,] как я и ждал: за «псевдо-романтический штамп». <…>

Хлоплянкина[91] написала в общем верно. Ее рецензия называется: «Водевиль с печальным концом» — таким образом она подметила главный стилевой прием сценария. И еще она заметила связь с «Д. давно». <…>

На верхнюю терассу влетела серенькая с желтой грудкой птичка. Окна и форточка были разумеется закрыты. Оказалось, что она пробралась через выбитую планку обшивки. Я открыл форточку и она улетела.

19 нояб.

Мелкий снег. Холодает.

Годовщина смерти мамы. 5 лет.

Не спится. Горькие мысли[92].

В этом году папка с дневниковыми записями толще, чем в прошлые годы. Это вероятно потому, что собственно работал я не так много, а писать приучил себя регулярно, вот и отыгрывался на дневнике.

20 нояб. <…> [Бибиси передало «театрализованную стенограмму» с процесса С. и Д.]

Недавно передавали также о поездке жены Даниэля с сыном к нему на свиданье в Потьминский лагерь. <…> Прослушал больше половины передачи о процессе Синявского и Даниэля «Первая свобода». Со многим я уже был знаком по рассказам. И снова мне Даниэль симпатичнее своего коллеги своей прямизной и ясностью позиций. Стенограмма ходила по рукам, но не попалась мне. Убийственны тексты судей и прокурора — поразительно низкий уровень.

25 нояб. Был в городе. В ВУАП пришла ведомость из Кинопроката. По ней выходит, что пока напечатано «Зеленой кареты» — 906 копий и мне причитается «потиражных» — 135 %, т. е. 8130 рублей.

<…> Короче, мне останется около 3000 руб. <…>

Е. С. Гинзбург просила Р. Медведева познакомить меня с ней. М. б. послезавтра пойдем с Юрой к ней. [это знакомство состоялось 26-го нояб.]

26 нояб. <…> Обед в ССП, потом у Юры. Туда приходит Медведев. Едем все к Е. С. Гинзбург. <…>

27 нояб. Вчера целый день[93] читал рук-сь Медведева. Есть пробелы, проскоки, кое-где поверхность, но все в целом — верно. Новые факты интереснейшие и красноречивые. <…>

1 дек. Деньги пришли. Еду в сберкассу на Арбатскую площадь и кладу полторы тысячи рублей.

Обедаю в ЦДЛ и возвращаюсь в холодную дачу.

5 дек. Два дня подряд праздник. В городе закрыты магазины <…> Третьего дня в субботу был на ул. Грицевец, кажется, впервые после лета. Трудный разговор[94]. <…>

7 дек. Отвожу к Б. рукопись, потом у Н. П. Смирнова, затем у Юры. <…>

Еду к Шаламову за книжкой о Фрунзе[95]. Телефонное знакомство с Галиной Александровной Воронской[96]. Уговаривается увидеться.

В ЦДЛ обед с Юрой, Арбузовым и англичанкой — его переводчицей <…> Он окончательно стал человеком театра, а не литературы. Мал и узок круг его интересов. Отношения внешне дружественные, но даже без элементарного «когда увидимся?» Арбузов рекомендует меня как «самого большого в Москве чудака».

Вечером у Н. Я. Мандельштам. Она нездорова и скучна. Говорит, что написала комментарий к стихам О. Э. Потом приходят молодые Векслеры, ученые молодые люди. Я привез коробку шекол. конфет и яблок. <…>

Возвращаюсь в промерзшую дачу ночью.

Давно я уже не заживался так долго зимой в Загорянке.

8 дек. <…> Еду к Воронской на Б. Филевскую улицу. Она похожа на отца. 20 лет на Колыме. Ее муж, тоже сидевший много лет, типичный старый «придурок»[97]. Он сидел с 36 года. Сейчас на партпенсии. Две дочери. Оба знают Вальку Португалова. Воронскую тоже посадила Екатерина Шевелева, заслуженная стукачка и провокаторша, сейчас подвизающаяся в движении демократических женщин. Г. А. рассказывает о Фрунзе и об отце. Он был арестован 1 февраля 37 года и погиб неизвестно как. Дело его потеряно. Книга о Гоголе была уничтожена, так как находилась на выходе в конце 1934 года, когда убили Кирова и начались репрессии. До сих пор нашлось 3 истрепанных и бракованных экземпляра: у меня 4-й, в хорошей сохранности. Самое удивительное, что я не знаю, забыл, где я его достал. В последние годы Воронский много написал и в том числе последнюю часть мемуаров «За живой и мертвой водой», которая называлась «Тетради особого назначения» и доходила до революции. Было еще много статей и рассказов и все это было уничтожено в тюрьме. О том, как Вор-ий основал журнал «Локаф», а его не утвердили редактором. После первого ареста в 29 году В-ий отошел от политической деятельности и помимо перевальцев мало с кем встречался. После него арестовали его жену и потом Г. А. У нее есть картотека упоминаний о нем и все его книги.

Сижу у них часа три и еду поздно вечером на дачу. Подарил ей том «Литер. портретов»[98].

9 дек. Вечером у Левы с Сарновым. Остаюсь ночевать. Споры о Балтере: вернется ли он к жене и пр. Сарнов показался шире и умнее чем прежде: видимо он меняется к лучшему.

10 дек. День на даче. Забиваю двери и укладываюсь. Багажа до черта. Один «Мейерхольд» занимает целый чемодан. <…>

Последний раз в этом году ночую в Загорянке.

Заграничное радио передает, что в Москве начинается новый «литературный процесс»: А. Гинзбург, Ю. Галансков, Добровольский и какая-то Вера Локшина. Я ничего не читал из произведений этих молодых людей: кажется, они бездарны, не видел также ни разу пресловутого журнала «Феникс», о котором столько передают Бибиси и Голос Америки[99]. <…>

11 дек. <…> Забыл записать о неблагоприятном отзыве об Евгении Семеновне Гинзбург Галины Воронской. Это первый плохой отзыв о ней, но со стороны солагерницы. Правда, она оговаривается, что это не имеет отношения к политике, т. е. это не по линии лагерного доносительства. Она не хочет говорить, в чем дело, но замечает, что Е. С. принадлежит к числу людей, которые везде и всегда умеют жить… <…>

Туманные слухи об обысках в поисках самоиздатовских рукописей в писательском доме на Аэропортовской и вновь слухи о скором уходе в отставку Косыгина. О нем жалеют.

12 дек. Утром встречаю Эмму и везу ее к Гариным. <…> Уезжаю со «Стрелой», один в мягком вагоне. <…> Эмма выезжает с поездом в ноль сорок и я буду ждать ее с такси на вокзале в Ленинграде.

16 дек. Вчера у Дара с Пановой. Ее катают по квартире на кресле с колесиками. Все это довольно печально. Домашние устали с ней: Д. Я. выглядит измученным.

Они прочли «В круге первом» и в восторге. В. Ф. говорит мне — Вы были правы… <…>

Послал письмо Р. Медведеву о его рукописи в пол — листа (через Юру Трифонова, пч не знаю адреса Медведева).

18 дек. <…> Читаю страннейшую, но местами неглупую книгу Вл. Крымова (эмигранта) «Голоса горной пещеры», вышедшую в прошлом году в Буйенос-Айресе небольшим тиражем. Это своего рода издательский уникум. Н. П. С[мирнов] получил ее по почте от самого автора. <…>

А в общем — русский оригинал старого покроя.

25 дек. Сегодня вернулся из Москвы, где пробыл 4 дня. <…>

Лева все 4 дня был выпивши по случаю разных компаний с вечеринками, а перед моим отъездом, совсем пьяный, болтал о самоубийстве. Безволие его поразительно. Ему посчастливилось устроить себе почти идеальные условия для работы, но он по-прежнему ни черта не делает. Но говорить ему об этом не стану: только обижу, а толку не будет. <…>

Еще 21-го мне сказал по телефону Борщаговский, что в «Нов. мире» пошел в набор «Раковый корпус» и будет из него отрывок в «Лит. газете». Потом стали говорить, что это идет по приказу свыше для «легализации» Солженицына. По Москве ходят его две коротких вещицы: «Молитва» и «Письмо саратовским студентам», очень для него характерные, высокомерно-фанатичные.

Лева ничего не знал о событиях с «Раковым корпусом» в «Нов. мире» — видно ему в редакции ничего такого не говорят.

27 дек. Вчера отпраздновали день рождения Эммы. Не знаю, как гостям, а мне было тягостно и скучно. Из ее товарищей актеров был мил и забавен только Стрежельчик[100]. Остальные — в разной степени — противно пьяны. Мат. Похабщина. Бррр… <…>

Письма от Яши Гордина, Р. А. Медведева (который согласен со всеми моими замечаниями по его рукописи).

28 дек. <…> Ночью в поезде, возвращаясь из Москвы, читал толстый том только что вышедшей переписки Фадеева[101]. Прокомментированы письма слабо, подобраны, конечно, одиозно и ограничено, предисловие бездарно, но все же правда характера просвечивает и особенно психологически интересно страстное любопытство и внимание стареющего и теряющего почву под ногами Фадеева к друзьям ранней юности и пожилой женщине, в которую он был влюблен 30 с лишним лет назад. Это любопытный психологический феномен — сам тема для романа.

31 дек. 1967. Еще один год и в общем, надо прямо смотреть в глаза фактам, довольно бесплодный.

Шесть глав книги, 2 листа «Горе уму» и бесконечное кол-во набросков, черновиков (да, еще две картины пьесы) плюс многословные дневники — это все. «Товарной» продукции, таким образом, выдано всего около 10 листов. Может быть, что-нибудь забыл, но это существенно картину не изменит. Мало, мало…

<…> общее пониженное рабочее самочувствие из-за цензурных утеснений, предъюбилейного оглупления журналов и газет <…> продолжающегося все в больших масштабах разделения литературы на два несмешивающихся потока: зауряд-журнальная и книжная продукция и «самоиздат», делающийся все богаче и интереснее. <…> Следует добавить еще психологический шок от чтения романа «В круге первом» (мне известно, что это было не со мною одним).

И тем не менее…

Не отремонтировал дачу и не уладил всех вопросов с бытом. <…>

Что было хорошего в году? <…>

Новые знакомства: Рой Медведев, Е. С. Гинзбург. Еще больше дружу с Ц. И. Кин, Юрой Трифоновым, Гариными, Борщаговским, Л. Я. Гинзбург. Размолвка и известное охлаждение отношений с Левой. Меньше общался (по случайным причинам) с Н. Я. Мандельштам. Потеря — смерть И. Г. Эренбурга.

В мире — стабилизация тупика, власть инерции. Первые попытки наступления на «крамолу», но еще довольно слабые. Расширение противоречий между властью и интеллигенцией. <…> Итак — год инерции и тупиков. Это во всем.

1968 Вступительная заметка

1 марта 1968. <…> [1] Бросил все и лежу на кровати и читаю. Собственно, это всегда в жизни у меня самые

счастливые минуты — когда читаю хорошую книгу в первый раз. Что с этим может сравниться? Ничто! [2]

Александр Константинович Гладков (1912–1976) — драматург, сценарист, литературный критик, известный в свое время мемуарами о Мейерхольде и Пастернаке, которые ходили в рукописях, в сам- и тамиздате. И это помимо популярной комедии «Давным-давно» (1940–1941) и снятого по ней еще через два десятка лет не менее популярного фильма «Гусарская баллада». А потом, уже в середине 1970-х, незадолго до своей смерти, автор достигнет, наверное, самого пика своей известности. Показателем этого, как он сам иронически заметит, будет то, что его начнут даже путать с — гораздо более знаменитым — пролетарским писателем-однофамильцем Федором Гладковым[3]:

«2 нояб. 1974. <…> Вчера в Вечерке в хронике сообщается о премьере телефильма "Цемент“ по роману А. Гладкова. Когда-то делалась часто противоположная ошибка — мои пьесы приписывались Ф. Гладкову».

Он напишет потом в дневнике, в 1970-м, размышляя о жанре этой своей единственно знаменитой пьесы:

«12 фев. <…>. Как-то промелькнула мысль: "Давным-давно“ — это первый "мюзикл“. Пьесу называли " героич < еской > комедией“, "историческим водевилем“ и т. п. — слово "мюзикл“ еще не существовало и сам жанр этот не был известен. Но это именно то, что теперь называют "мюзиклом“ на Западе, и что медленно и туго идет к нам».

В 1948 году Гладков был арестован «за хранение антисоветской литературы» и отправлен в Каргопольлаг. Освобожден в 1954 году…

Из текстов обширного литературного наследия Александра Гладкова наибольшую часть составляет то, что при жизни автора известно было только близким друзьям, — дневники, которые он вел почти полвека. Эти свои тексты Гладков не то чтобы скрывал, но берег как зеницу ока, никому из чужих никогда не показывая. Он, конечно, не закапывал дневник в землю, как М. Пришвин. Даже в наиболее страшные годы все-таки попросту переправлял накопившиеся листы, тетрадки и блокнотики от греха подальше из центра Москвы, где жил на улице Грицевец (бывший ранее и теперь снова — Большой Знаменский переулок, неподалеку от Волхонки и Знаменки), к родителям на дачу, в Загорянку. Есть свидетельства того, что делал специальные выписки из дневника для своих друзей — например, для Льва Левицкого или Бориса Слуцкого.[4] Ну а год дневника особый, 1937-й, как будто давал читать целиком своей приятельнице и соседке по квартире на Аэропорте Цецилии Кин (уже в 1970-е). И весь этот многотомный труд потом, в более спокойные годы, разбирал, сортировал, перерабатывал, печатал на машинке, сшивал, подбирая по датам и темам. В его архиве, хранящемся в РГАЛИ, все годы до 1960-х представлены в двух видах — в записных книжках, которые, конечно же, заполнены от руки, и уже в машинописном виде — вот это уже собственно дневники. Позднее стал печатать дневник сразу на машинке.

Гладков, хоть и откровенно считал себя, так и называя в дневнике, букой, одиночкой, отшельником, да чуть ли не мизантропом, но на самом деле был человек чрезвычайно общительный, душа компании, любивший комфорт, женскую заботу и по-театральному легко и открыто водивший знакомство с сотней людей вокруг. Но при этом был еще и большой скептик, особенно в вопросах, затрагивающих господствующее мнение, а главное — всегда умел сохранять чувство юмора. Отзывчивый собеседник, человек тонкий, остроумный, обидчивый и ранимый… При поверхностном знакомстве его можно было счесть несколько легкомысленным, порхающим с одного на другое, легко меняющим знакомства. Однако главное в нем, по-моему, — независимость и непредвзятость суждений.

Несмотря на явную симпатию и огромный человеческий интерес даже к таким своим современникам-звездам, светившим на тогдашнем небосклоне 1960-х, как Солженицын, Н. Я. Мандельштам, Эренбург, Шаламов, как бы наделенными каждый своей «сверхмощной гравитацией», в определенные моменты Гладков все-таки от каждого из них, своих собеседников и оппонентов, дистанцируется, фиксируя в дневнике нелицеприятно-критическое, трезвое, безусловно, интересное для потомков мнение о них и их текстах.

Так, например, еще до войны и во время нее Гладков сотрудничал с Александром Галичем, они вместе даже напишут пьесу, поставят ее — но тут их отношения непонятно почему испортятся[5], и Гладков уже только с неизменной неприязнью будет писать в дневнике о своем бывшем товарище и партнере (вполне возможно, что с неприязнью незаслуженной: но кто же проникнет во все тонкости души и сможет понять причины этого расхождения?). Не будет поначалу принимать всерьез Гладков и своего более молодого современника — Иосифа Бродского…

И даже о нежно любимом им и высоко ценимом Пастернаке — о его прозаическом тексте, романе «Доктор Живаго» — он позволит себе написать такое, что безоглядные почитатели поэта сочтут это просто предательством памяти мастера, объяснив для себя такую измену Гладкова тем, что он должно быть писал дневник «для органов» (что, конечно, нелепо) (см., например, его запись от 8 апреля 1968 г.):

«Страх. Арест, тюрьма, лагерь — нанесли А. К. травму, остались в его воображении, снах, бессоннице. Эти страницы Дневника — послание наверх, заявление в Компетентные Органы: А. К. решительно открещивается от близких людей, попавших в опалу, и торопится (на случай нового ареста, обыска) зафиксировать отчетливо: нет у него решительно ничего общего ни с ничтожным бардом Галичем, ни с осужденным неудачным романом Пастернака».[6]

Это нелепо хотя бы потому, что на самом деле Гладков дал оценку роману Пастернака вовсе не в дневнике, а в воспоминаниях о нем, в издании, вышедшем первоначально за границей и распространявшемся по знакомым в самиздате.[7]

А вот его декларативное «размежевание» с Солженицыным, уже после высылки последнего за границу:

«6 марта 1974. <…> "Г< олос > А < мерики >“ вечером передал подробности высылки С. <…>

Неверно говорить, как это делает кое-кто на Западе, что движение диссидентов осиротело после высылки С. По-моему, насколько я слышал, у С. мало было контактов даже с единомышленниками, а всех ему сочувствовавших и нельзя назвать таковыми. Вот я, например. Я ему сочувствую за его мужество и за ту часть программы, которая связана с разоблачением преступлений прошлого. Но мне кажутся дикими его планы переустройства советского общества и его религиозность, и многое другое вплоть до стилистики Августа четырнадцатого».

И вместе с тем дневник — те кст пр инципиально незавершенный, оставленный буквально на полпути, не доведенный до состояния литературного дневника, готового к печати. Скажем, свои любовные шашни, как он сам назовет этот жанр дневникового текста, важные прежде всего, конечно, себе самому (и никому больше), для чего-то, должно быть, нужные человеку — например, для фиксации тогдашних сиюминутных настроений, всплесков эмоций, чтобы можно было по ним восстановить общий контекст прошлого? — которые по-хорошему-то должны были быть (и наверняка будут) выкинуты из текста публикаторами, в дневнике Гладкова все же оставлены. По небрежности ли, или по неведению дня своей смерти? Возможно и то и другое. Но все тонкости взаимоотношений с людьми ума, искусства, живущими историей, политикой, литературой, должны быть полностью опубликованы, пусть с неотделимыми от них и ссорами, и обидами, и ошибками, и прочим, со всей «начинкой» и «подноготной» тогдашней жизненной конкретики.

В то же время его дневник фиксирует то, что скрыто от современников и что добывалось с помощью какой-то специальной техники заглядывания внутрь фактов (чтением между строк, разгадыванием слухов, но в основном — просто путем общения с нужными людьми, знатоками, экспертами в том или ином вопросе), и уже потому может представлять интерес для потомков. Например:

«20 сент. 1967. <…> Утреннее радио (америк.) сообщает, что Шостакович сломал ногу, упав в кювет, когда спасался на прогулке от машины. И еще одно автомобильное происшествие: Аджубей ехал пьяный на машине и сбил женщину с ребенком: женщина ранена, ребенок цел. Аджубей арестован.

Вот какую хронику уличных происшествий нам передают из-за рубежа».

Или такое:

«29 авг. 1974. <…> Московские корреспонденты по всем станциям сообщают, что вчера в Москве на Выставке Нар. Хозяйства был огромный пожар и сгорел павильон ФРГ на готовившейся к открытию выставке полимеров. Наши пресса и радио молчат».

То есть первым побуждением было занести в дневник те факты, что просто умалчиваются в официально-государственных средствах информации. Сейчас подобный поступок, наверное, может представлять интерес — для выявления тех тем, которые тогда вообще не имели шансов попасть в печать, и таких, что попадали уже в сильно деформированном относительно истины виде. Перед нами, конечно же, дневник не «обывателя», а «соревнователя» с официальной риторикой и пропагандой в доискании правды.

В частных разговорах с глазу на глаз человек может говорить одно, а в печать отдавать уже совсем другое. Гладков ощутимо сталкивается с этим на примере Эренбурга, как, по-видимому, и многие другие собеседники этого писателя-дипломата, хотя к самому Эренбургу как человеку он относился очень тепло. Однако все время пытается объяснить себе этот феномен, найти этому раздвоению какое-то объяснение:

«2 июля 1964. <…> Прочитал тут в две ночи в гранках журнала последнюю часть "Люди, годы, жизнь“ Эренбурга. Общее впечатление — разочарование. В конце книга не поднимается, а как-то падает. Все сбивчиво и мелковато. <…> Вспоминаю рассказы И. Г. о годах, описанных в этой части мемуаров: он говорил о них ярче, острее, чем написал. Многое просто опущено. Возникает ощущение, что автор думает одно, а пишет другое».

Из-за этого чуть позже, всего через неделю, 11 июля, он даже назовет Эренбурга обидно и хлестко шамкающим слащавым старичком. Однако, с другой стороны, он и дальше будет при встречах вживую откровенно восхищаться им, например после вечера памяти О. Мандельштама — всего через год, 13 мая 1965-го, записывая свои впечатления так:

«Он говорит умно, сдержанно и точно на той крайней границе между цензурным и нецензурным, которую он чувствует как никто».

Но вот и в посмертных публикациях Эренбурга его откровенно будет огорчать явная «неискренность» автора, которому при жизни, в личном контакте, он привык верить безоговорочно:

«21 сент. 1973. <…> В последнем номере "Вопросов литературы“ напечатана подборка писем И. Г. Эренбурга, начиная от юношеских писем Брюсову. Сам И. Г. не считал себя любителем эпистолярного жанра и однажды сказал мне, что от него писем останется мало. Мне эти письма не слишком понравились, м< ожет > б< ыть > потому, что я сразу наткнулся на нежное письмо к Фадееву, а я не раз слышал уничтожающие отзывы о нем. Эта явная неискренность меня огорчила и остальное я читал в полглаза. Человечнее других письма к Цветаевой».

И все-таки замечательны непредвзятость Гладкова, готовность видеть человека каким-то стереоскопическим зрением, в полном величии и «со всем говном» одновременно:

«1 сент. 1974. <…> Сегодня в "Правде“ очередная порция стихов Евтушенко на международные темы. Все очень плохо. А в "Футболе-Хоккее“ в двух номерах его талантливая статья о проблемах футбола. Способный и живой малый, но и он вянет, когда выполняет партийное задание».

Иногда в дневник попадают какие-то совершенно неожиданные характеристики людей, вот как Твардовского:

«21 дек. 1971. <…> У Твардовского было бабье, какое-то непропеченное лицо, но иногда выразительное».

В мемуарах А. П. Мацкина Гладков кратко охарактеризован так:

«Борьбы с государственной идеологией он не вел и относился к ней более чем прохладно. <…> Он не раз говорил: "Я живу под их пятой, но в другом измерении: я сам по себе, они сами по себе“. Я называл такую политику нейтрализмом, хотя это неточно: Гладков упрямо шел против волны, сохраняя внутреннюю свободу и расплачиваясь за нее дорогой ценой».[8]

Варлам Шаламов, гладковский знакомый последних десятилетий, с 1961 года, — закоренелый лагерный волк-одиночка, человек крайностей, в своем саморазрушении уже под конец жизни, к сожалению, как некий космический объект, так сказать, уже «вышедший за пределы тяготения» наблюдаемой вселенной, — был, тем не менее, как собеседник Гладкову почти до конца интересен. И характерно совпадение Шаламова с Гладковым в требовании документальности текста, в воспроизведении реального в «мемуарном» тексте:

«Нужно и можно написать рассказ, неотличимый от документа, от мемуара.

А в более высоком, в более важном смысле любой рассказ всегда документ — документ об авторе…» (В. Шаламов. О прозе // Собрание сочинений. В 4 т. М., 1998. Т. 4).

Шаламов и Гладков близки в тяготении к тому, что называется сейчас модным словом «нон-фикшн», оба его попробовали и — оба в нем преуспели, но в несколько разных жанрах, так сказать, или в разных весовых категориях. Основные мемуарные тексты Гладкова — и о Пастернаке, и о Мейерхольде, так же как основные тексты «Колымских рассказов» Шаламова, — не печатались на родине при жизни, а распространялись рукописно, в самиздате. Но у Гладкова было величайшее и наверняка постоянно греющее душу признание читателей его рукописей, позже напечатанных за границей, а затем и на родине, хотя изданных и не полностью. У Шаламова ничего подобного не было: полного признания на родине не получилось, а признаний в самиздате и в тамиздате ему было явно недостаточно. Вернее, конечно, признание тоже было, и даже очень яркое, но он сам от него в известной мере отрекся. Ноша автора самиздатского (или правильнее, как тогда писали, «самоиздатного»?) оказалась для него слишком велика, глыба столь угловата, неподъемна, да к тому же его собственное отрицание всей предыдущей литературы, созданной «прогрессивным человечеством», как он выражался, столь радикально, что груз просто обрушился и автора погреб под собой… Поэтому и общение с ним Гладкова в последние десять лет (1967–1976) становится все реже.

Дневниковые записи Александра Гладкова за 1968 год хранятся в РГАЛИ (Ф. 2590. Оп. 1. Ед. хр. 108), листы не переплетены и не прошиты, но с двумя дырками от скоросшивателя; машинопись, от 1 января до 31 декабря почти без пропусков, заполнено около 215 стр. Значительная часть дневника А. К. Гладкова за 1968 г., в известной степени совпадающая с настоящей публикацией, опубликована С. В. Шумихиным в Сборнике памяти А. И. Добкина «In memoriam» (СПб. — П ариж, 2000).

Публикатор дневника благодарит за помощь тех, кто принял участие в комментировании текста, — Владимира Михайловича Алпатова, Елену Александровну Амитину, Якова Аркадьевича Гордина, Дмитрия Исаевича Зубарева, Генриха Зиновьевича Иоффе, Жореса Александровича Медведева, Павла Марковича Нерлера, Дмитрия Нича, Константина Михайловича Поливанова, Людмилу Пружанскую, Александру Александровну Раскину, Наталию Дмитриевну Солженицыну, Сергея Александровича Соловьева, Габриэля Суперфина, Валентину Александровну Твардовскую, Романа Тименчика, Юрия Львовича Фрейдина, Елену Цезаревну Чуковскую, а также ныне уже покойных — Виктора Марковича Живова (1945–2013), Сергея Викторовича Шумихина (1953–2014) и за возможность публикации дочь Александра Константиновича, Татьяну Александровну Гладкову (1959–2014).

Михаил Михеев

1968

1 янв. Встретили Новый год у Кузиных.[1] М ного выпил, но так как и много ел, то чувствовал себя в форме. Пить я еще умею. <…>

4 янв. С трудом и неохотно заставил себя думать о сценарии.[2] Кое-что начинает видеться, но ждать вдохновенья уже некогда: надо писать… <…> К середине дня написал первые 2 страницы сценария. Но их должно быть 80. Конечно, начать — это большое дело. Если верно начато, дальше все пойдет легче. Больше не могу себе позволить уже никаких колебаний и творческих сомнений. Нравится, или не нравится — нужно идти вперед… <…> Всего за день написал 11 страниц. Это неплохо, но, правда, это все было давно продумано, хотя конечно кое-что я изменил. И все-таки неплохо, конечно я имею в виду количество.

5 янв. <…> Перечел написанное вчера из сценария. Это не так хорошо: просто я обрадовался вчера, что дело сдвинулось.

К ночи написал 10 страниц (стандартных, т. е. моих 5).[3] В се как-то вяловато кажется, но с экспозицией покончено.

6 янв. <…> Лева <Левицкий> пишет, что дело с напечатанием «Ракового корпуса» затормозилось, вероятно потому что автор не идет на какие-то поправки и сокращения, касающиеся темы сталинских репрессий. Его ждут в журнале, а он не едет, видимо не желая даже вступать в переговоры.

<…> Хвалебное письмо Зингермана и бранная рецензия на фильм…[4] «Моча в норме», как любит говорить Надежда Яковлевна <Мандельштам> или — «Вальс "Жизнь артиста“», как некогда говорил я сам.

7 и 8 янв. <…> В частности, Гинзбург обвиняется в пересылке в Англию отчета о деле Синявского.[5] <…>

9 янв. <…> Главное обвинение видимо связь с НТС, эмигрантской организацией в Западной Германии. <…>

10 янв. Начал уставать, но сделано, что ни говори, уже более двух третей всей работы. Концы я всегда пишу быстро. Это не так хорошо, как могло бы быть, но и не так плохо, как тоже «могло быть», учитывая то, что фактически начал писать 4 января, и потом один день пропустил. Т. е. два с лишним листа художественного сценария я написал за 5 дней. Быстрее я кажется никогда не работал. Теперь подошел к кульминации, но боюсь, что тут будет пшик. <…>

Вечером вымыл голову и принял ванну.

Умер писатель Кирилл Андреев.[6]

11 янв. <…> Начало пятого. Стучал, не отрываясь, и настучал почти семь страниц. Вплотную подошел к финалу. Еще 3–4 страницы и сценарий закончен. Придумал «монолог Пешкова» на тексте одного замечательного письма Горького к Е. П. Пешковой от мая 1896 года. Это может выйти прекрасно, если… если хорошо сделать режиссерски и хорошо сыграть. Но главное, это дает мне возможность текстом самого Горького защититься от упреков в противоречивости его, таким как он у меня написан.

<…> Будто бы более 30 «представителей сов. и нтеллигенции» потребовали гласного суда и полной информации в письмах к Косыгину и Подгорному. Пока названо 5 имен подписавших письмо: В. Аксенов, Белла Ахмадулина, проф. Пинский, художник Вайнберг и математик Шахнарович (кажется), проф. МГУ, лауреат Ленинской премии.[7] (Из этих 5 я знаком с четырьмя…)

20 янв. <…> Здесь в доме все нервно и тяжело. Неурядицы с сыном <…> Эмма[8] переносит и на наши отношения, и требуется много выдержки и такта, чтобы сохранять равновесие. Вечером — долгое объяснение на кухне. <…>

27 янв. <…> Меня поместили на афишу вечера памяти А. Платонова 31-го.[9]

Вечером едем с Левой к Н. Я. <Мандельштам>. Там Наталья Ивановна Столярова. Она была свидетельницей на недавнем процессе. Н. Я. заново пишет воспоминания об Ахматовой.

Уходим скорее, чем предполагали.

<…> Сюжет построен хорошо[10], но все как-то слишком «построено» и рассчитано: весь роман несколько геометричен, стреляют все ружья: нет того избытка богатства таланта, которого так много в «В круге первом». <…>

29 янв. <…> По слухам печатанию «Ракового корпуса» воспротивились Федин и Шолохов. Будто бы Солженицын болен.

1 фев. <…> Во вчерашней «Лит< ературной > газете» рецензия Олега Михайлова на книгу стихов В. Шаламова. Она давно уже лежала в редакц ии и ее не печатали, так как Шаламова стали издавать за границей и хвалить там же. И если ее напечатали, стало быть, это что-то значит, какой-то тактический ход…

2 фев. <…> Получил в Лавке 1-й том Стивенсона, любимого моего писателя. <…>

4 фев. (Дискуссия в «Вопр <осах > лит< ерату > ры» о Катаеве. — М. М.) Статья Сарнова[11] самая неверная. <…> Сарнов очень узко прочел Катаева и предубежденно: он верно строит критическую модель «Святого колодца» (но уже не понял «Травы забвения»), но выводы из нее делает неверные и поверхностные. Он буквалист и часто даже не понимает сложных тропов: просто не умеет их прочесть. И у него нет того хоботка, которым берут с цветка мед. Он прозаичен по самому складу своего мышления. Долгие упражнения в жанре пародии его испортили: ему как в старом анекдоте кажется, что у бабы только «сверху зап …. овано»: а требование в наше время от художника (дважды повторенное в качестве главного вывода статьи) гармоничности души могло бы показаться наивностью, но это еще хуже. Если литературный кумир Сарнова Маршак <…>.

7 фев. <…> Не дозвонился до Л. Я. Гинзбург. <…>

8 фев. <…> Вечером принимал ванну и т. п.

Вчера вечером по просьбе Эммы прочитал пьесу Горького «Последние». Как она удивительно связывается с нашими днями. <…>

9 фев. <…> Условился с Л. Я. Гинзбу рг встр етиться 14-го. Она уже читает корректуру Мандельштама.[12] <…>

12 фев. Закончил, переписал и еще раз переклеил статью о повестях Катаева и критике Сарнова. Написал ее искренне, но не могу окончательно решить: стоит ли ее печатать. Сарнов мне не близкий друг, но перспектива испортить отношения с человеком, в общем балансе скорее симпатичным, мне не мила.[13] П олучилось приблизительно пол-листа, немного больше, чем просила Кацева.[14] <…>

А вообще-то я сам себе малость надоел. Что-то хочется изменить — в себе или рядом с собой…

Довольно тепло.

15 фев. <…> Визы на книгу Мандельштама уже все получены, в последний момент вставили еще три стихотворения, Л. Я. читает корректуру и скоро она пойдет в производство.

16 фев. <…> Уже вышел 3-й том собрания Стивенсона. Перелистал и немного почитал. Какой это чудесный писатель. Впервые я его узнал в Озябликове[15] летом 1923 года, м. б. в самое лучшее лето моей жизни.

22 фев. <…> Рассказы о новой группе неославянофильского направления: критики Палиевский, Кожинов, какие-то кинорежиссеры и поэты.[16]

24 фев. Пишу в снятой мной комнате на Аэропортовской (дом 16 кв. 135). Переехал вчера вечером. Комната светлая, удобная, с большим окном на Красноармейскую улицу, на 9-м этаже. <…>

В № 2 В <опросов> Л< итературы > очень интересны дневники Кафки — замечательный человеческий документ.[17]

26 фев. <…> Д. Самойлов считает, что сейчас общественное мнение растекается по пяти руслам: «русситы», т. е. националисты типа Солоухина[18], либералы всех оттенков, «сталинисты» вроде Ф. Чуева[19], нигилисты «крайние» — молодежь вроде А. Гинзбурга и Галанскова и добропорядочные ортодоксы. Это разумеется условно, но доля истины в этом есть.

Рассказ Самойлова о том, как недавно к нему пришел в Лен-де в номер И. Бродский и читал стихи, которые ему не понравились. Они были <…> совершенно неконтактны.

29 фев. <…> М. Алексеев, ставший лидером сталинистов вместо Кочетова, выдвинул кандидатуру Стаднюка.[20] Его не утвердили. Тогда А-в выдвинул себя, а С-ка замом. <…>

1 марта. <…> Бросил все и лежу на кровати и читаю. Собственно, это всегда в жизни у меня самые счастливые минуты — когда читаю хорошую книгу в первый раз. Что с этим может сравниться? Ничто! 21

2 марта. <…> Журнал «Москва» отдают явным сталинистам.

6 марта. Вчера в ЦДЛ встретил Юру Домбровского[22] с молодой женой. <…>

9 марта. <…> Сменил ленту — но новая оказалась слишком жирной. Придется все время чистить шрифт. Но старая была уж слишком избита …

10 марта. <…> После выступления Шолохова на съезде писателей[23] почтовое отделение в Вешенской было завалено посылками в его адрес с томами его сочинений, которые отсылали ему. Дали указание, подобные посылки задерживать в Ростове, но и там образовались залежи. По особому секретному циркуляру, эти посылки стали вскрывать и книги передавать в библиотеки.

15 марта. <…> Читаю рукопись А. Марченко «Мои показания».[24] Не очень нравится. Автор наивен, не слишком умен, преувеличивает «ужасы». Будто бы его снова арестовали. Но это еще нужно проверить.

17 марта. <…> Слух, что исключают из партии Карякина за выступление на вечере памяти Платонова в ЦДЛ. Будто бы в ССП была какая-то встреча писателей с цензорами. На том собрании прозаиков, откуда я ушел, оказывается, снова пламенно выступал Лева Копелев в своем обычном духе. Пожалуй, стоило послушать.

Читаю Марченко. О Владимирской тюрьме интереснее, чем вначале о лагерях. Прочитал уже две трети.

(Записывает услышанное по радио: о передвижении наших войск в Германии в сторону «Ч. Словакии». — М. М.). Это вряд ли вероятно: сейчас повторение 56-го года вряд ли возможно.

25 марта. Это сильнее и умнее, чем Марченко, с фактами и фамилиями.[25]

26 марта. Три дня назад умер Илья Сельвинский. Сегодня в ЦДЛ гражданская панихида. Я не был с ним знаком и, когда мог познакомиться, избегал этого. Последние годы то, что он делал, производило впечатление деградации и величавой глупости. Впрочем, не только «последние»: таково почти все, им написанное с начала 30-х годов. А в середине 20-х он многое обещал и блестяще начал осуществлять. <…> Воспоминания Сельвинского о Мейерхольде тоже неумны и бестактны: он никогда не знал своего места — и тогда, когда надувался как индюк (большей частью), и тогда, когда приниженно льстил и кадил духу времени. Из троицы имен, названных Багрицким («А в походной сумке спички и табак, Тихонов, Сельвинский, Пастернак»[26]), как это показало время, только один был поэтом истинным. Два других умерли раньше, чем прекратилось их физическое существование. И конечно, праведник умер первым, а самый сомнительный — еще живет. <…>

27 марта <…> Все гадают: куда пойдет дело у нас. Большинство думает, что впереди жесткая линия, вплоть до частичной реабилитации Сталина. <…>

Союз писателей сейчас как бы разделен на три группы: «охранители» — Кочетов, Алексеев и жур <нал> «Октябрь» и иже с ними[27], Чаковский и «Лит. газета», а также почти все литературные чиновники, люди подобные А. Суркову, К. Федину; Твардовский и «Нов. мир» и очень пестрый и разноречивый «прогрессивный» лагерь.[28] Э то конечно только схема. Большинство писателей занимает позиции «между». Многое определяется возможностью печататься и вообще «кормиться». Следует добавить, что многие сторонники «Нов. мира» и его линии весьма прохладно относятся лично к Твардовскому и окружающим его лифшицианцам.[29] Н о эстетика здесь попирается политикой.

Ночью «Г< олос > А < мерики >» передает слух из Москвы об исключении из партии Карякина, Б. Биргера, Копелева и еще 3 человек.[30] Во всяком случае, частично это правда.[31]

28 марта. <…> В час дня квартирная хозяйка Анна Борисовна, плача, сказала мне, что в магазине говорили, что погиб космонавт Гагарин.[32] Характерна психология таких людей: она сразу заговорила о вредительстве… <…>

В газетах вчерашнее интервью Дубчека (на совещании в Дрездене «по поводу новых путей Чехословакии». — М. М.), но слово «тревога» переведено как «беспокойство».[33] <…>

Некто озабоченный: — Вот какая х …. на!..

Оптимист: — Ни х… товарищи, ни х..!..

Знающие люди утверждают, что подобный жаргон принят на совещаниях на высшем уровне. <…>

30 марта. День моего рождения.

Я его никогда не праздную и мало кто его вспомнит. И мне от этого ни досадно, ни горько. Не люблю праздников.

<…> < п осле строки отточий> Вечер. Л. Свобода избран президентом Ч. Словакии огромным большинством голосов при 6 воздержавшихся.

Обедал один в ЦДЛ. Ел рыбные блюда. Потом купил в буфете коробку к-т и поехал к Н ад. Як. <…> Она написала листов 5 книги восп-й об Ахматовой, но пока болен Евг. Як., не может продолжать. Звала приехать и почитать у нее. Говорим о Ч. Словакии. Немного спорим. Она считает, что «большевизм это глубоко национальное явление» и он глубже в толще народа, чем ей казалось раньше. Это и так и не так.[34] Говорим о феодализме, о «цехах», кот. с тояли над личностью: этой «школы» не было в России. <…>

31 марта <…> Говорят, в театре на Таганке уволен актер Высоцкий неизвестно почему (прочитал или спел что-то не то).

1 апр. <…> Актер В-й выгнан за пьянство и срыв спектакля.[35]

4 апр. <…> В ЦДЛ два вечера, много пьяных: большие компании подонков, у кот. н а улице праздник. <…> Снова пили коньяк. Два вечера подряд. <…>

На днях было какое-то партийное собрание, где в тон Михалкову выступали вчерашние либералы — А. Сурков и С. Щипачев. Кажется, они даже переплюнули его. Так же выступал и Тельпугов.[36]

6 апр. Твердо решил завтра уехать в Загорянку. Мне здесь не по себе — и жарко, и хозяева действуют на нервы, и не работается. <…> Заезжаю за Ц. И. < Кин > [37] и едем с ней к Мацкину. Настроение везде одинаковое… М. говорит, что будто бы образована какая-то комиссия из представителей ЦК, КГБ, секретарьята ССП, прокуратуры и еще кого-то для исследования деят < ельнос > ти всех подписавших разные письма, а их больше тысячи. Ночью моюсь под душем и укладываю вещи.

7 апр. Утром сообщаю о своем отъезде хозяйке <…> и потом в Загорянку. День прекрасный. В саду лезут цветы. Первая травка. Но дом грязен и запущен. Начинаю потихоньку убираться. <…> Топлю немного печку и комнатная температура с 11 градусов поднимается до плюс 18. Жить можно. Так рано все эти годы я еще не приезжал в Загорянку. <…>

Лева и Володя Корнилов и конечно Сарнов каются, что подписали последнее письмо.[38] Горе-либералы!

Итак, в первый раз в этом году я ночую на даче в ночь с 7 на 8 апреля. А обычно позже на месяц.

Идет подписка на собрание сочинений Хемингуэйя <так!>где в 3-м томе обещают дать «По ком звонит колокол». <…>

8 апр. <…> (Запись о дневниках Казакевича — «поразительно неинтерес-ных». — М. М.) Кто-то предложил такое объяснение: в начале 50-х гг. К< аза — кеви >ч ждал ареста и вел для будущего следствия маскировочный дневник. Он сохранился и из него-то и черпает вдова матерьялы для публикаций. Готовый сюжет для новеллы.[39]

11 апр. <…> Днем Бибиси сообщило, что «сов. р ук-во резко реагирует на события в Ч. Словакии и объявляет борьбу против запад< ных > идей» — так сформулированы итоги пленума.

12 апр. <…> В Москве идет слух о готовящихся обысках с целью изъятия самоиздата. К вечеру снова похолодало.

О пленуме ничего толком не известно, кроме слухов о том, что обсуждение событий в Ч. Словакии имело место. <…>

13 апр. <…> На этой неделе в литер< атурном > приложении к газ< ете > «Таймс» напечатаны отрывки из «Ракового корпуса» С-на.

15 апр. Прочитал заявление генеральному прокурору СССР Руденко М. Якубовича, одного из обвиняемых на известном процессе «Союзного бюро РСДРП» (меньшевиков) в 1931 г. и единственного ныне живого участника процесса. Оказывается, уже этот процесс был организованной органами и прокуратурой липой. <…> Дольше всего сопротивлялись М. Якубович и А. М. Гинз — бург.[40] Их избивали: били по лицу, голове, половым органам, топтали ногами. Измученные пытками, они оба пытались покончить жизнь самоубийством, вскрыли вены. Но их спасли и больше не били, но стали мучить лишением сна, и тогда Якубович решил подписывать все, что от него требовали. Следователи были: Д. З. Апресян, А. А. Наседкин и ст. следователь Д. М. Дмитриев и еще Радищев. <…> Перед судом Якубович был в смятении: как ему вести себя на суде — раскрыть все? Но он считал, что гос-во не должно нести ответственность за преступления аппарата органов и не хотел причинять <зла> советской власти. Его вызвал Крыленко, кот. х орошо был с ним знаком и даже жил у него в Смоленске, <перед самым началом процесса Крыленко сказал Якубовичу, что лично он считает его «ни в чем не виноватым», и заставил помогать себе в ходе процесса, даже…> если случится что-то непредвиденное. <…> Вот тогда уже началась эта страшная казуистика, а не во времена Вышинского. <…> Заявление помечено 5 мая 1967 года.

15 апр. (продолжение) Прочитал еще 2 рукописи М. Якубовича: письма о Сталине и Троцком. В общем — многое верно, но все же не все.[41] <…>

17 апр. <…> Прочитал большое письмо Твардовского Федину о Солженицыне — 18 страниц на машинке. Умное, хорошее, благородное, сдержанное и даже дружелюбное, но внутренне твердое и даже жесткое. Замечательно написано о С-не. Г. Владимова[42] вызывали на Лубянку и говорили с ним 4 часа о каких-то его знакомствах с американцами, но заодно и о прочем, браня С-на и Синявского.

19 апр. <…> С-н пустил по рукам запись собрания секретарьята ССП по поводу его письма и «Рак< ового > к< орпу > са» и мне дали прочесть это, а также переписку с секретарьятом. «Рак< овый > к< орпу >с» печатается в «Таймс» и скоро выйдет за границей, как и в «В круге первом». Солж. предупреждал, что так и произойдет, если у нас не опубликуют первыми — так и вышло. Навис новый скандал и он, видимо, хочет поставить всех в известность о своей позиции. Дурные слухи из Лен-да — за распространение «самоиздата» выгоняют со службы, исключают из партии, хлопочут о лишении ученых званий.

20 апр. <…> Завтра Пасха. Как много это значило в детстве.

28 апр. <…> У Машки, кот< орую > я вез в машине в Л-д, двое маленьких котят.

29 апр. <…> Предстоят 4 праздничных дня и через четыре дня еще 2 выходных (9 и 10 мая). Из 10 дней 6 выходных. Не люблю праздников и томлюсь и скучаю в подобные дни. Казалось бы, что мне — сиди за машинкой! Но мешает разливанное пьянство, глупые визиты, закрытые учреждения и книжные магазины.

3 мая. <…> Скучные дни, как всегда мне в праздники.

Работал над 7-й главой «Мейерхольда». Пишется несколько формально, но пишется. Потом перекомпаную, отделаю и может быть заблестит. Или не заблестит? <…> В «Лит< ературной > газете» ругают Аксенова[43], но не слишком резко. Резко бранить сейчас нельзя: сразу же начнут переводить на все языки. <…>

Лидия Як-на остро говорила о молодых либералах, которые одновременно бунтуют против начальства и хотят, чтобы это нач-во давало им квартиры.

5 мая. <На Ленфильме > У же скучаю по грязной и милой своей Загорянке, по неторопливым разговорам с Юрой <Трифоновым?>, по обедам в ЦДЛ, по одинокой свободе дня.

Лева <Левицкий> собирался к 10-у быть в Л-де, но мне не очень хочется его видеть. Он все же утомительно незрел и умственно несамостоятелен.

6 мая. <…> Решил не заходить к Киселеву <директор «Ленфильма»>. Третий мой сценарий идет на Ленфильме и он пальцем не ударил, чтобы помочь мне в главном — найти режиссера. И третий сц-й попадает в руки людей случайных, находящихся без дела и готовых взяться за что угодно. Он даже не мог найти время, чтобы прочитать последний сц-й. Я знаю, что мог бы создать себе атмосферу наибольшего благоприятствования, если бы вдобавок к тому, что он брал у меня не раз крупные суммы без отдачи, я еще регулярно поил бы его коньяком. Но мне это противно: я лучше буду бескорыстно пить коньяк

с Юрой <Трифоновым?> или с Андреем Петровичем <Старостиным>, хотя я к этому равнодушен.

7 мая. <…> После Англии, Зап < адного > Берлина и США начались студенч. беспорядки в Париже. Полиция. Раненые. Комментаторы тщетно пытаются понять, чего хотят студенты, но тут дело видимо не в логике и политике, а в чем-то ином и это-то и пугает. Словно какая-то инфернальная сила электризует молодежь.

16 мая. Приехал <из Л-да > очень рано и сразу на такси в Загорянку. В саду рай: цветут вишни, чуть зацветают яблони и сирень; в траве много разных цветов. Тепло.

18 мая. Вчера сидел на даче и чуть убрал комнаты и верхнюю террасу, где остались с осени гниющие яблоки.

Сегодня ездил ненадолго в город: купил водопровод. к раны. <…> Да, еще выводил клопов, кот< орые > вдруг появились и не дали мне спать в ночь на 17-е.

В «Нов< ом > мире» резкие выводы расследовательской комиссии (Абалкин — известная сволочь). Твардовский был в запое с праздников: только вышел из «штопора». Цензура свирепствует. <…>

Как-то сразу насытился Москвой и не хочется ездить в город.

19 мая. Загорянская. Ночью неправдоподобно громко свистят, щелкают, чмокают и поют соловьи. Это так красиво, что кажется преувеличенным.

22 мая. <…> Вчера было закрытое партсобрание <ССП>, где Жаров, Мдивани, А. Васильев[44], Поздняев и еще кто-то требовали суровых репрессий по отн < ошени >- ю к провинившимся. <Войновичу, Галичу — выговоры, Сарнову, Леве и большинству — «на вид».>

Встретил Н. И. Столярову, очень пессимистически смотрящую на ход событий: с ней тоже не заключают договоров.

По городу ходит рукопись акад. Сахарова. <…>

23 мая. Прохладный день. Ночью сулят заморозки. А сирень роскошествует. Поставил себе в комнату два букета. Соловьи заливаются и щелкают даже днем.

29 мая. <…> Вчера уже темнело, когда я услышал, что кто-то меня зовет с улицы. Оказалось, что это Вера. <…>

31 мая. Письмо от Эммы. Удивляется, что я не пишу и зовет приезжать. <…>

На улице Грицевец. Отдал 350 р. денег за лето, хотя у Т. еще есть на сберкнижке. <…>

Говорил по телефону с Над-й Як-ой.

3 июня. <…> В городе: у Левы, у Н. П. Смирнова[45], у Ц. И. < Кин >, у Надежды Яковлевны. <…> Она мучается язвой, собирается в Верею, бранит на все корки Сашу Морозова, уже, видимо, изгнанного из дома. Он тоже что-то наговаривал лишнее о подписании писем, и его уволили из «Искусства».[46]

22 июня. <…> Сегодня у нас годовщина нашей близости с Эммой — 10 лет. Не шутка. <…>

5 июля. <…> С завыванием мяучит кошка Машка, одержимая половой психопатией. <…>

12 июля. Целый день моросил мелкий дождь. Сильный южный ветер.

В последней «Лит. г азете» хвалят стихи Шаламова. Не может быть, чтобы Чаковский не знал, что рассказы о Колыме недавно печатал «Новый журнал», что они изданы в ФРГ по-немецки (а у нас не изданы), что Шаламов написал целую энциклопедию о Колыме в страшные ее годы, но, оказывается, это не имеет значения и его можно прославлять. Он не подписывал никаких писем. Да. Но его личное письмо к Шолохову стоит многого.[47] Н о скандала, связанного с его именем, не было. И о нем пишут. В этом же номере, не бог весть как резко, но все-таки бранят новый роман Бабаевского «Белый свет», который — по ту сторону добра и зла.[48]

15 июля. Смотрел арбузовскую пьесу в БДТ. Басалошвили[49] местами интересен. <…>

А сейчас в 7 часов утра «Голос Америки» передал, что вчера в Москве умер писатель Константин Паустовский… <строка отточий>

12 часов дня. Наше радио не сообщает о смерти К. Г. и в сегодняшней «Правде» тоже ничего нет.[50] <…>

19 июля. Сегодня пятница. Во вторник 16-го я в 9 вечера улетел в Москву на похороны Константина Георгиевича и сегодня в полшестого утра вернулся в Ленинград. <…> <На похоронах> «искусствоведы в штатском» — так их зовут в Москве.[51] Они здесь на случай импровизированной демонстрации-скандала, которого, как и на похоронах И < льи > Г< ригорьевича >, опасается начальство. <…> Хотя К. Г. заступался за Синявского и Даниэля и подписывал разные письма-протесты, за что был в некоторой опале, видимо главари ССП решили присвоить его наследство и пришли на траурный митинг прославлять его. Говорили речи М. Алексеев и Сартаков и Кербабаев, назвавший его «Константином Павловичем». Вечная история! Поминальные речи говорят именно те, кого К. Г. терпеть не мог. Из друзей дали слово старому паяцу Шкловскому и он прокричал нечто высокопарное и псевдофилософическое. (После импровиз. выступления М. Юдиной митинг закрывают и все отправляются в Тарусу. — М. М.)

Я ехал в маленьком автобусе вместе с Л. Копелевым, Окуджавой, Коржавиным, Колей Панченко, Маргаритой Алигер, Л. Либединской, А. Тарковским и еще несколькими менее известными людьми. <…> Боря Слуцкий с женой, Оттены, Н. И. Столярова и еще многие знакомые лица. В момент, когда гроб опускали в землю, толпа оттеснила меня в сторону и я не стал лезть вперед. <…>

В доме К. Г. тоже род поминок и, кажется, Татьяна[52] обижается на меня, чт о я уе зжаю. <…>

Утром — Лавка писателей, улица Грицевец, Аэропортовская, — у Ц. И. Кин, потом ЦДЛ, где стригусь у Моисея Михайловича[53] и обедаю. <…>

Сейчас, конечно, все разговоры — главным образом, о Беленкове.[54] Он был по «ревиру»[55] в Югославии, оттуда как-то уехал в Мюнхен и там получил туристскую визу в США. Сейчас он в Вашингтоне в госпитале. От него ждут разоблачений и одно заявление он уже сделал: о том, что он не может жить

в стране, где ненавидят и преследуют таланты, молодежь и нацменьшинства. <…>

<…> <В «Русских новостях»> статья Н. П. Смирнова о «Лолите» Набокова.

20 июля. Середина лета. <…> Атмосфера нервная, полная каких-то ожиданий. Год неспокойного солнца. <…>

В Москве в Вечерке за 19 июля нашел маленькое объявление о смерти на 83-м году жизни Алексея Елисеевича Крученых.[56] «Лит. г азета» не нашла нужным это сообщить. Я читаю ежедневно 5–6, а иногда и больше газет и нигде этого не было. Трудно сказать, сколько процентов шарлатанства было в его сочинениях, — может быть, 99 %. Но к нему же иногда недурно относились такие люди, как Маяковский и Пастернак. Я знал его хорошо, и до моего ареста он часто доставлял мне редкие книги: стихи Цветаевой и пр.; драл он за них здорово, но я не торговался. <…> А физически он был всегда неприятен, словно грязен: потные руки. Он еще торговал автографами и выпрашивал их у всех чуть известных литераторов. И у меня тоже. Это «для тела». А для «души» — он читал детективные, исторические, бульварные и всякие приключенческие романы. <…> Мир его праху! Это была по-своему яркая и занятная фигура.

Слушал по Бибиси не опубликованный у нас ответ чехов на варшавское заявление. В нем все корректно и спокойно и убедительно и вероятно правдиво, но одна фраза бьет под ложечку противников. Это слова о том, что дальнейшее развитие Ч. Словакии не должно знать методов «полицейско-бюрократического государства». Вот в чем суть. <…>

1969

17 янв. <…> В Праге во время студенческой демонстрации сделана попытка самосожжения в знак протеста против советской оккупации. Покушавшийся в тяжелом состоянии.[1] <…>

19 янв. <…> О самосожжении в Праге наши газеты не пишут. Все полосы заполнены космонавтами.

Даже если пьеса не пойдет (хотя почему бы?), все равно хорошо, что она будет написана. Количество начатых и не законченных моих работ слишком велико. Придумал я ее в общих очертаниях еще до ареста.[2]

19 янв. (продолжение) <…> Кое-как слышу радио. В Праге умер сжегший себя студент. Антисоветские студенческие демонстрации.

20 янв. <…> Завтра обещал привезти на Ленфильм заново отредактированный сценарий. Ох, как он мне надоел! Если до февраля я отделаюсь от сценария и начерно закончу пьесу, — будет хорошо.

22 янв. <…> Космонавты — хорошие ребята с куда более интеллигентными лицами, чем члены правительства. <…>

Говорят, что в Москву недавно вернулся Маленков с семьей после 12-летнего изгнания, получил дачу с машиной и пенсию повышенного размера, т. е. его уравняли с Хрущевым.

Письма Левы <Левицкого>[3] и Шаламова.[4] Шаламов хвалит мою статью в «Прометее» и какие-то стихи М. Петровых.[5]

23 янв. <…> В Ч. Словакии еще одно самосожжение — в Брно. В субботу 25-го похороны Яна Палаха. <…>

24 янв. <…> Нарастает напряжение и в Праге. Еще одна (уже 7-я) попытка самосожжения. <…>

25 янв. <…> Да, с № 12 «Нового мира» какое-то затруднение. Твардовский до 13-го не пил и был «на удивление» в хорошем настроении. С 13-го в «штопоре». Юра[6] кончил и сдал сценарий. <…>

27 янв. <…> (Речь идет о покушении при проезде правительственного кортежа с космонавтами в Кремль. — М. М.) Французская газета «Орор» (фр. «L̓Aurore» — «Заря». — М. М.) посвятила 6 столбцов покушению у Боровицких ворот, однако, видимо, никаких новых данных там нет: одни догадки и умозаключения. Но откуда-то стало известно, что выстрелы раздались не из толпы, а из караульного помещения сбоку ворот. Это странно и зловеще. Все комментаторы считают, что выстрел был направлен не в космонавтов.

28 янв. <…> Слышал по радио, что покушавшийся в Кремле — младший лейтенант войск кремл<евской> охраны <Ильин>[7], что он, стреляя, выбежал из караульного помещения, потом пытался принять яд, но ему не дали. Какой-то «азиатский коммунист» передал, что в тот вечер в Кремле был «хаос и паника».

29 янв. <…> Жюри Союза журналистов в Париже избрало Солженицына «лучшим иностранным писателем года», но сообщило, что посылаемые ему через ССП письма не доходят. Какой позор! <…>

2 фев. <…> Купил книжечку — сборник «Пять обелисков» со стихами 5 поэтов, погибших на войне. Из 5 только один настоящий поэт — Иван Пулькин.[8] Его включил в книжку Валя Португалов, ее составитель.[9] <…>

В книге 35 стихотворений Ивана: среди них есть и из его лучших. Многие из них сберег я и передал Вале. Некоторые Иван мне не раз читал. А стихотворение «Два друга уезжали», на котором написано, что оно посвящено Пущину и Кюхельбекеру, на самом деле было посвящено брату и Валентину. Эти стихи мне передал сам Иван зимой 37–38 гг. в Ленинской библиотеке (я уже наладил тогда переписку со Львом, прибывшим на Колыму), и я ухитрился их ему переслать.[10] <…>

3 фев. <…> Вот уже год, как Лева <Левицкий> должен мне несколько сотен. <…>

7 фев. <…> Тепло. Хожу по Невскому.

Когда выходил из метро Горьковская, стало плохо с сердцем. Посидел четверть часа на скамеечке в саду, принял валидол, и — ничего…

9 фев. <…> В Москве во всем ощущается решимость руководства проводить жесткий курс. Шолохов написал 1‑ю часть романа «Они сражались за родину» с главами о 37‑м годе и драматическом начале войны. Его не осмелились принять журналы «Дон», «Октябрь», «Правда», и даже его дружки из СП РСФСР были принуждены отказаться от его защиты. Он приехал в Москву, чтобы встретиться с Брежневым, и тот его не принял. Ему передали, что «партия считает нецелесообразным опубликование этих глав». Еще бы, они идут вразрез с цензурной политикой, именно сейчас резко и определенно сформулированной (ничего о 37‑м годе, о трудностях коллективизации, о поражениях в 41‑м году). Шолохов был в ярости, пил и бушевал в номере гостиницы и наговорил чего-то. По Москве ходит какое-то его «письмо к Брежневу», не то действительно им написанное, не то кем-то из его дружков, с его слов в пьяном виде. Но будто бы эти главы написаны плохо и беспомощно, и про них острят, что Самоиздат их отклонил по причине низкого художественного качества.[11]

9 фев. Целый день с Борщаговским (вчера).[12] Европейская гостиница и т. п. <…>

9 фев. (продолжение) <…> Саша <Борщаговский> считает, что только смерть может помешать Солженицыну получить Нобелевскую премию. Но я в этом не так уверен. Он <Борщаговский> живет в Европейской в номере 302. Кажется, в соседнем я заканчивал «Байрона»[13], а может, и в этом самом. <…>

10 фев. <…> Стал сомневаться, что скоро кончу пьесу. Моя жизнь здесь сейчас — пытка. Началось с феноменального Толиного безделья и нахальства, нервы у Эммы устали и, как это было не раз, все было вымещено на мне. Это и обидно и больно.[14] <…> Я почти никогда не записываю о таких вещах: и правильно — многие прошлые ссоры проходили и память о них сохраняет разве что только постепенно устающее сердце. Вечером помирились. Ладно!

14 фев. <…> Ночью скандал с Толей. Бессонница.

16 фев. Переменил на машинке ленту. Вроде как побрился или вымыл голову. <…>

Зарубежные обозреватели почему-то считают, что сейчас внутренние разногласия в советском правительстве достигли высшей точки. Некоторые думают, что начался спад влияния Брежнева и его группы. <…> <Но> дело в том, что Брежнев и его группа — не люди верхушечной комбинации, а сгусток коллективных настроений, так называемого «среднего партзвена», воли и убеждений сотен обкомовцев (плюс, возможно, молодой группы генералитета), которым принадлежит реальная власть в стране. Они-то и хозяева положения и прекрасно это понимают. И против их воли никакая новая верхушечная комбинация ничего не сможет сделать. Насколько они неосталинисты — трудно сказать, но в какой-то степени — несомненно.

18 фев. <…> В «Огоньке» в воспоминаниях Конева снова апология Сталина.[15] Но какой же все-таки бездарный журнал «Огонек»! Ни грамма таланта! Это свойственно всем изданиям Сафроновско-Алексеевско-Кочетовской компании, сумевшей захватить массу изданий и власть в писательских организациях, но не обладающей в своих рядах талантами. А ведь даже в царской России в лагере «реакции» были крупные таланты: К. Леонтьев, тот же Катков, Суворин, Розанов, Меншиков <правильно: Меньшиков> и другие.[16] А тут — никого, хоть шаром покати.

19 фев. <…> Ирина Белогородская, об аресте которой сообщал «Г<олос> А<мерики>», это оказывается та самая сводная сестра Ларисы Даниэль, которая еще в августе забыла в такси 50 копий воззвания в защиту Марченко, о чем тогда рассказывали, и сидит она с тех пор. Ей дали год ИТЛ с зачетом тюрьмы.[17] А суд над математиком Бурмистровичем, хранившим сочинения Синявского и Даниэля, отложен.[18]

27 фев. Уже пять дней в Москве.

<…> В понедельник я перебрался к приехавшему с дачи Юре <Трифонову>. <…>

Эти дни москвичи читают и комментируют статью пяти авторов в № 3 «Коммуниста» с откровенной реабилитацией Сталина <…> Вчера (во вторник) был вечером у Гариных.[19] <…> Сегодня встреча с Р. А. Медведевым. Он поседел и другой: более пессимистичен и даже ждет возможных репрессий. Его брата Жореса (биолога) уволили на днях с работы.[20] <…>

1 марта. Еще в Москве. Взял билет на 4-е. <…>

Был вчера на ул. Грицевец.[21] Они живут хорошо. Оставил им триста до середины мая. Хотят на лето ехать снова в Эстонию. Чувствую я все-таки там себя связанно и ухожу оттуда с удовольствием. Про «Нов<ый> мир» рассказывают: цензурой подписан № 1. Твардовский зарезал рассказ Войновича[22], который всем нравится. Он в больнице, не пьет и лежит злющий.

4 марта. <…> Прочитал стихи Твардовского, снятые цензурой из № 1 «Нового мира»: «Напрасно думают, что память не дорожит сама собой» (На следующем листе (45) стихотворение воспроизведено целиком. — М. М.).[23] Очень точное ощущение мыслей и чувств многих. Молодец! Он лежит сейчас в больнице с ушибом ноги.

6 марта. <…> С Эммой нехорошо. Какие-то ее намеки <…>. От этого тяжело, потому что я люблю ее, и это неотвратимо и навсегда.

8 марта. <…> Начал свой лечебный «режим»: диета и лекарства.

9 марта. Не столько работаю, сколько сижу над бумагами. Прочел наброски о Мандельштаме. Ей-богу, это лучше того, что пишут о нем Адамович и Вейдле, светила эмигрантской критики.[24] Л. Я. Гинзбург м. б. написала и лучше, но у меня все острее и образнее. У нее академичней.[25] Год назад я жил на 9‑м этаже на Красноармейской, изнывал от духоты и тоже с нетерпением ждал весны. <…> В этот приезд в Москву, как вырванный зуб, почувствовал обнесенный забором пустырь на месте б<ывшей> Континенталь. Потом в этом доме была «Рабочая газета» и ее приложения, затем внизу Стереокино.

13 марта. <…> Вчера «Правда» начала печатать главы «Они сражались за родину» Шолохова, но я еще не читал. Наверно, все еретическое выброшено.

12 марта. <…> пошел к почтовому ящику и принес «Литер<атурную> газету». Открыл ее. На одной из полос в траурной каемке некролог «Памяти друга». Умер Валя Португалов, товарищ Левки, товарищ и моей молодости.

Я слышал, что у него зимой был инфаркт. А когда я был в Москве, то в середине двадцатых чисел я встретил его в ЦДЛ. Он сидел с кем-то за столиком у буфетной стойки и, кажется, пил кофе. Я не узнал его спутников. Я обрадовался, что он выздоровел, и мы поговорили минут 5—10, почти на ходу. Я сказал ему, что купил «Пять обелисков» и посмеялся над ошибкой в посвящении стихотворения «Два друга уезжали». Он сказал, что хлопочет о новом большом издании стихов Ивана Пулькина и присуждении ему премии имени Островского (не знаю, что это за премия). — Позвони как-нибудь, Шура! — сказал он мне. Я кивнул головой.

Наверно, он был последним, кто звал меня Шурой. Нет, вспомнил, так меня еще зовут А. П. Мацкин[26] и двоюродная сестра Таня Котельникова.

Ох, Валя, Валя! Много я мог бы написать о нем. Он пережил Леву на два-дцать лет, и все удивлялись, как он хорошо выглядит: он был даже румяным, как многие сердечники, и это принималось за признак здоровья. Эта встреча могла быть 22 февраля или 24-го, т. е. этому еще нет и трех недель. Очевидно, смерть была мгновенной…

Я еще напишу о Вале.[27] Недавно у него вышла в «Сов<етском> писателе» книжка стихов (о, не лучших!) «Когда человеку не спится», но я ее еще не видел. Он сказал мне, что не мог прислать ее, так как не знал моего адреса.

А сейчас взял книжку «Пять обелисков», им составленную, и оказалось вдруг, что в его очерке об Иване Рогове дважды названо имя Левки. Рогова я не знал.

Господи, как же я хорошо помню это проклятое лето — лето 1937 года, начавшееся для нас с Левкой арестом Вальки, кажется перед майскими праздниками. А 16 июня был арестован и Левка. Их обоих посадила эта сука стукачка Екатерина Шевелева, а руки приложили к аресту N и Матусовский.[28] Потом, в годы «позднего реабилитанса» они конечно заявили, что их показания были ложными и вынужденными, и Леву и Валю реабилитировали: Леву уже посмертно. А Валя стал членом Союза писателей: издавался, разыскивал и печатал стихи друзей.

Прощай, Валя!

14 марта. <…> В «Правде» продолжение глав Шолохова с куском о 37‑м годе. Уж наверно, все это проутюжено и прочищено, но и в этом виде, пожалуй, главное сказано. Концепция: да, это было, но Сталина обманывали, хотя он еще не может быть до конца разгадан. И тем не менее… <…>

Ночью мне думалось о друзьях 1940 года — времени, когда я изолировал себя от круга — Арбузов — Плучек — Шток[29] и встречался только с Лободой[30], Пулькиным, Зубковским, Мерлинским[31], Аллой Пот. (см. ниже. — М. М.) и никулическими студийцами. Да, еще забыл Андрея Мартынова. К ним же должны быть отнесены брат Лева и Валя Португалов, которые хоть и были на Колыме, но я с ними переписывался. И вот из всех них жив только Мартынов, да и то я о нем ничего не слышал уже несколько лет. Он живет в Риге, пьет. Пулькина, Лободу, Зубковского унесла война. Недавно умер опустившийся и превратившийся в грязного старика Мерлинский. Перед этим я тоже давно его не встречал. Где-то в Москве существует и Алла П., сейчас вдова актера Астангова. Нет и Левки, и Португалова. А тот первый круг моих друзей еще живет, процветает, болеет, лечится, жаждет успеха и славы. Есть в этом какая-то закономерность судеб. <…>

Бибиси начало передавать изложение и отрывки из книги Е. С. Гинзбург «Крутой маршрут», почему-то назвав ее романом.[32]

М. б., это имеет целью парировать шолоховскую версию событий 37-го года.

15 марта. <…> В «Правде» последний кусок шолоховских глав. Все сусально. С обычным его шутейным балагурством. Неужели и это рептильная критика начнет выставлять как шедевр соцреализма? И все же, пожалуй, полезно, что это напечатано. Все-таки 37‑й год в карман не спрячешь. Мелкость исторической позиции тоже разоблачает Шолохова.

16 марта. <…> Лева, конечно, защищает статью Рассадина.[33] Т. е. он не говорит, что она хороша, но справедливо пишет, что печатаются и худшие. Но дело в том, что Рассадин считается «либералистом» и «Юность» читают <…>.

Поэтому резонанс пошлостей Рассадина более опасен.

17 марта. Начал писать о Луначарском (план-заявку), но нет чувства, что из этого что-либо выйдет. <…>

Как всегда в дни внутреннего разброда и хаоса берусь за Герцена. Читаю письма и «С того берега» и некоторые статьи позднего периода. Удивительно: что-то туманится, собирается, скапливается в мыслях, еще без слов, а откроешь Герцена и оказывается, что почти все нужное уже сказано, да не сказано, а отлито в какие-то чудесные и богатые словесные формы, что только диву даешься. Первая мысль: стало быть, все повторяется, раз уже и Герцен об этом говорил, но в том-то и дело, что Герцен о многом говорил «на вырост»: он предвидел и размышлял о будущем, он видел будущее в настоящем. И многое, чего он опасался, увы, сбылось…

В «Огоньке» статья-публикация о Булгакове и отношении к нему Сталина. Все это чистая правда, о которой я знал всегда, но когда рассказывал, ко мне как-то недоверчиво относились. Многим хотелось из этого талантливого, но достаточно мутного человека сделать символ литературной оппозиции тридцатых годов. Но реальная история всегда богаче этих притч, и если уж на кого похож Булгаков, то на написанного им Мольера, мучавшегося от притеснений и покровительствуемого королем.[34]

18 марта. <…> Днем весенний воздух, тает. У меня стала кружиться голова: все-таки с этой диетой я здорово недоедаю.

20 марта. Вчера вечером не слушал радио: ездили смотреть «Братья Карамазовы».[35] Это смело по хватке, очень темпераментно, ритмически напряженно. <…>

Почему-то вдруг стал думать о страннейшем равнодушии А. Блока к гению, который жил рядом с ним — к отцу Любовь Дмитриевны — великому Д. Менделееву.[36] <…>

Это тот тип духовного высокомерья, который особенно неприятен.

21 марта. <…> Думаю, что-то из диеты надо сохранить навсегда. Перешил пуговицы на брюках — падают.

<…> Хочу (пока не потерял) переписать на всякий случай данные о моем давлении, которое измерял Боренблат[37]:

Левая — 160/100

Правая — 170/95

Виски — 92.

Письмо от Юры. Ему понравился замысел о «Брюммеле», который я ему сообщил.[38] Рвется делать скорей. <…> Поздно вечером в Стокгольме чехи побили наших хоккеистов со счетом вполне убедительным: 2:0. Молодцы.[39]

22 марта. <…> Все утро за машинкой. Но не столько пишу, сколько собираю себя, растекшегося от утренней глупой ссоры с Э., от ерунды, о которой невольно думаю, от газет, наполненных мякиной общих слов. Есть еще привычная «канцелярщина» письменного стола: делаю вырезки из газет и журналов, складываю ненужные газеты, пишу письма и вот эти строки. Это все маленькие хитрости, чтобы обмануть себя, будто работаю. Хотя это все и нужно, но так уже давно повелось: занимаюсь этим в пустые дни и часы. Утро обмануло меня: я думал, что день пойдет покойно и производительно. Но нет, и вот собираю себя, чтобы все-таки что-то делать, хотя и нет на это большой надежды.

Начал было писать полемическую статью о Рассадине и бросил. Стоит ли спорить с посредственностью, нахватавшейся ходовых слов и понятий? Сарнов[40] все же покрупнее, хотя тоже малооригинален и раб общих представлений: общих не в смысле «казенных», но принятых в какой-то среде, в каком-то кружке и им самим кажущихся вызовом общепринятому.

23 марта. После обеда неожиданно приехал Толя С.[41], который привез мне от Левы № 1 журнала «Новый мир». <…>

В Москве ощущается дальнейшее самоутверждение «русситов», у которых, видимо, есть какие-то высокие покровители. Благодаря этим покровителям были сняты препоны фильму «Братья Карамазовы». Рассказ о том, как религиозные старушки на него ходят чуть ли не целыми походами. Ощущается также некая приостановка наступления сталинистов. Это, видимо, отражает какие-то споры в политбюро, где оппозицию возглавляет Шелепин, так и страх перед китайской опасностью.[42] Симптомом этого является и напечатание глав Шолохова. (Я так и подумал.) По неподвижной воде идут какие-то пузыри. Это еще не движение, но что-то перед движением.

27 марта. <…> Новые осложнения с Эммой. Устал…

30 марта. День моего рождения. <…> (Строка отточий, после них, очевидно, уже новая лента в машинке. — М. М.)

За несколько часов до моего отъезда — ссора и тяжелейшее объяснение с Эммой.

Не стоит все записывать.

<…> все же уезжаю с горьким сердцем.

2 апр. Еду в Загорянку, впервые после зимы.

4 апр. <…> Обед в ЦДЛ с Левой. Потом подсаживаются Бертенсон и Боборыкин.[43]

Рассказ Бертенсона, как в день моего ареста, когда в театре Ермоловой шла генеральная репетиция «До новых встреч», прибежал взмыленный В. Ф. Пименов[44] и потребовал замазать мою фамилию на афише, прекратить репетицию и пр.

Рассказ Боборыкина о раскопках в биографии Д. Фурманова. Его дружба с Чапаевым — выдумка. И пр.

Вечером у Юры и там ночую. Р. А. Медведев и его рассказы. Но он менее мрачен, чем в прошлый раз.

6 апр. Днем у Н. П. Смирнова[45] <…> Рассказ Н. П. о вызове в органы Храб-ро-вицкого и Бабореко.[46] Хр<абровицкий> болтал, видимо, там лишнее. Хорошо, что я давно прекратил с ним все встречи. Будто бы перестали приходить «Русские новости». <…>

В журнале Москва сняли с работы Женю Ласкину, видимо по антисемитской линии.[47]

9 апр. Вчера приехал в Ленинград за машинкой и «вообще». Меня провожал Лева. <…>

Е. С. Добин[48] прислал мне книжку об Ахматовой с такой, чрезмерно похвальной, надписью: «Дорогому Александру Константиновичу Гладкову, любимому писателю и мыслителю, с сердечными чувствами. Е. Добин. 30 апр. 1969.[49] <…>

Сегодня уеду обратно. <…>

Соскучился ужасно по машинке: целую неделю не садился за нее.

11 апр. Сегодня около полудня приехал с вещами в Загорянку. <…> В комнате было +10. Чудесный солнечный денек. <…>

С помощью электронагревателя нагнал комнатную температуру до плюс 15.

Страстная неделя. Через два дня Пасха. В прошлом году я переехал на неделю раньше и уже не было снега и лезла робкая травка. <…>

Радио здесь слышно лучше, чем в Москве и Ленинграде, но хуже, чем в Комарове.

18 апр. 8 час. утра радио сообщает о том, что вчера Дубчек сменен на посту первого секретаря Ч. Словацкой компартии Г. Гусаком. <…>

19 апр. <…> Умер на днях Д. Бассалыго, старый большевик, легкомысленный, с ветром в голове, человек. Я его ни разу не видел после лагеря, а когда-то приятельствовали.[50]

22 апр. Утром еду в город <…> Говорят, что Твардовский кончает новую поэму с труднопроходимым содержанием.

23 апр. <…> Юра мне сказал, что Алла почти живет у него, и он «решил жениться».[51] Но сказал как-то вопросительно. <…>

Снова состояние неуверенности перед возвращением Эммы.

25 апр. <…> Твардовский предложил изменить редколлегию, введя Дементьева, Симонова и кого-то еще.[52] На это не идут. Настроение в редакции тревожное. № 3 уже печатается.

26 апр. <…> Новомирцы думают, что журнал не будут громить до июньского совещания компартии. По-моему, его вообще не станут громить. Найдут способ уволить главного редактора и перешерстят редколлегию и под той же обложкой, с той же версткой будет выходить нечто прямо противоположное тому «Нов<ому> миру», к которому мы привыкли. Почему этого не сделали до сих пор? Наверно, просто, как говорится, «руки не доходят».

28 апр. В семь утра поймал по какой-то неопознанной станции сообщение, что Де Голль ушел в отставку после неудовлетворительного исхода референдума. <…> Мне жаль его ухода. На фоне общего измельчания политических лидеров он был последней фигурой подлинно исторического масштаба: своеобразной и величественной.

Вчера прилетела Эмма из Будапешта. Поехали обедать к Леве и Люсе[53] и через два часа на машине в Загорянку. <…>

В «Новом мире» плохо. Твардовский дал в набор свою поэму об отце. Это похоже на жест отчаяния.

<…> Книга А. Марченко о лагере в Потьме будет этим летом выпущена в США и Англии. Я читал год назад рукопись, и она мне не понравилась. Наверно, я что-нибудь о ней записал тогда.

1 мая. <…> Эмма спит, уморившись после возни в саду. Через несколько часов она уезжает.

2 мая. Ночь. Только что вернулся, проводив Эмму. <…>

Вечер. Почти весь день разбирал и устанавливал книги. Повесил у себя над тахтой старую книжную полку, которая была еще в Муроме и которая висела у меня над тахтой в московской квартире много лет.

4 мая. Нашел в маминых бумагах программу ученического концерта репетиционного музыкального класса Муромского ОНО в воскресенье 23 марта 1924 года. <…> Я и брат Лева были в числе первых. <…> Летом и осенью этого года мы жили с мамой в Сочи. <…> Лето 1923 года это Озябликово (Арефино — Погост).[54] Замечательное удивительное лето. <…>

С лета 24-го года я читаю почти регулярно газеты — помню, как осенью я следил за делом об убийстве селькора Малиновского. <…>

Весь день разбираю и укладываю книги и папки.

Нашел переписку и фото Шуры С. (см. ниже. — М. М.). Читать не стал, но удивившись, что так много писем, пересчитал их. Всего почти 150 писем и телеграмм. Много. Каждые 4–5 дней послание. Интересно, хранит ли она мои письма? В них могут быть любопытные вещи: хроника Москвы и пр.

8 мая. <…> Сегодня в «Известиях» большой фельетон-статья о А. В. Храб-ровицком и его переписке с неким Сионским.[55] Еще называется ряд имен, из которых я знаю одного. О том что Хр-го «вызывали», мне рассказывал уже Н. П. Смирнов. Они все получали от этого Сионского из Парижа книги.

<…> Нашел еще несколько писем Шуры Смоляровой. Я ошибся, думая, что 150 писем и телеграмм я получил за два года: нет, за год с малым. После лета 1957 г. уже только редкие отдельные письма.

Бытовые и личные письма пока почти все оставил, а неинтересные деловые сожгу.

12 мая. Передо мной лежит № 4 журнала «Простор» с напечатанным «Иегудиилом Хламидой».[56] <…>

21 мая. Странное дело! С утра собираясь в город, я обычно намечаю себе много дел: встреч, звонков — но приехав и едва закончив первое дело, уже думаю, как бы мне скорее удрать обратно на дачу, и больше никому не звоню и ни с кем не вижусь.

Так до сих пор не собрался я к Н. Я. Мандельштам, к Гариным и еще ко многим, куда зван и обещал.

24 мая. <…> Приходится в электричке слышать разговоры о том о сем. Нынешним начальством народ здорово недоволен, потому что плохо с продуктами и все стало дороже. Хрущева тоже вспоминают не добром. Зато Сталина многие хвалят за то, что бывало снижение цен, за выигрыши по займам, за иллюзию величия и силы. Террор и зверства, страх и произвол ему как бы уже забыли: вернее тех, кто ездит в электричках и болтает о разном, это касалось мало. <…>

28 мая. Третьего дня рано утром приехала Эмма. <…>

В ЦДЛ роскошно обедаем, потом, купив фруктов и шеколада,[57] едем к Н. Я. Мандельштам.

Сначала сидим втроем, потом приходит некая искусствоведка Леля, которую я вижу у Н. Я. в первый раз.[58] Между Н. Я. и Шаламовым пробежала черная кошка. Споры о Достоевском и Толстом. <…>

Вчера, пока Эмма на Мосфильме, едем с Юрой к Р. А. М.[59] на ул. Дыбенко (за Речным портом). Накануне он был в горкоме. На его рукопись написал рецензию известный «деятель» Г. Деборин[60], ему угрожают исключением из партии. Он держится достойно и смело. Письмо в Политбюро. <…>

Твардовский не выходит из «штопора». Формально он ушел в отпуск. Говорят, что все-таки все дело в нем и в его воле. Господи, какая это беда — его пьянство! <…>

Рассказы Р. А. М. о полупровокаторской атмосфере вокруг компании Григоренко — Якир. Счет за слежку, посланный Григоренко Андропову.[61]

Все это — плохие шутки.

30 мая. <…> Группа «Хламиды» должна была уже выехать из Ленинграда в Касимов на съемку «натуры».[62]

31 мая. Кашляю с какой-то зеленоватой мокротой. Бррр. Гадость! И температура не проходит. И апатия ко всему.

2 июня. <…> В Союзе <писателей> на бюро критики был дан бой «русситам». «Либералы» на этот раз выступали в союзе с «ортодоксами». Отбивались Кожинов и Чалмаев. Но думаю, что победа эта пиррова.

В «Нов<ом> мире» все то же. Но кажется, что за кулисами что-то происходит. Твардовскому было плохо, но не столько на почве моральных страданий, сколько на почве пьянства. Ему делали укол, и он лежит на московской квартире. <…>

13 июня. Читаю рукопись повести Бориса Ямпольского «Хранить вечно».[63] <…>

Он талантлив, но у него во всех вещах во второй половине ослабевает пружина действия <…>

Надо записать рассказ Евтушенко о том, как он поехал в ресторан в Архангельское с двумя австралийскими делегатами на Совещание и там увидел… нашего парторга Арк. Васильева[64] с двумя молодыми б….ми. Тот был смущен и пошел в атаку. Не подозревая, кто с Евт<ушенко>, Васильев послал одну девицу к их столу и та сказала: — Мы вас не уважаем, Евтушенко, вы флюгер!..

26 июня 1969. <…> Делаю стеллажи и полки на террасах и в нижней комнате. <…>

Мельком встреча с В. Семиным[65],который говорит, что у него в Ростове есть рукопись моего «Пастернака» и он дает ее читать.

Завтра Эмма должна приехать сюда, а послезавтра мы идем смотреть в театре Сатиры «Женитьбу Фигаро». А еще через 4 дня БДТ и Эмма уезжают. А потом, наверно, мне надо будет ехать в Ленинград. Вот так и пройдет пол-лета.

26 июня 1969. <…> Записать рассказ А. П. Ст<арости>на о болезненном тщеславии Штока.[70] Тщеславие и зависть — съедают его: это как рак. <…>

Собственно и у Арбузова то же, но у них разные ставки в этой игре тще-славия. А был он раньше легким, веселым, дружелюбным человеком. За это его и любили. Но этот «стиль» им потерян.

29 июня. Вчера смотрели «Женитьбу Фигаро» в театре Сатиры. Я в первый раз в новом помещении театра, которое мне нравится. Постановка Плучека блестяща. Давно я уже не получал такого полного удовольствия в театре. Хорошо играют молодой Миронов и Гафт (Фигаро и Граф).[66] Эмма тоже в восторге. Потом ночью с поездом 23. 22 вернулись на дачу. <…>

Завтра Эмма возвращается в Ленинград, а сейчас с упоением возится в саду. <…>

Когда был на ул. Грицевец, нашел свою старую записную книжку с записями об августе 46-го года (постановление о Зощенко и Ахматовой), сдержанными, но красноречивыми <…>

1 июля. <…> В ЦДЛ продают абонементы на просмотры кинофестиваля. Я решил не брать: не люблю этот ажиотаж. Прохладные, ветреные дни, но с солнцем. В Загорянке начали расширять платформу для постройки нового станционного помещения вместо старого деревянного. Почему-то жаль. <…>

Глупо раздраженное письмо В. с рассказом о неудачах и нелепыми обидами. Меня оно сердит.[67] <…>

Сегодня состоялось в Англии провозглашение принца Чарльза Принцем Уэлльским.

3 июля. <…> Под вечер еду в город. У Ц. И. Приходит Кацева.[68] <…>

Окончание воспоминаний должно быть в 6 номере «Нов<ого> мира», но выход его под вопросом, ибо в нем стоит поэма Твардовского об отце. Слух, что Воронков[69] сказал кому-то, что «Нов<ый> мир» надо оставить в покое.[70] Взял у Ц. И. № 4 и, поехав ночевать на ул. Грицевец, полночи читаю в нем письма Цветаевой. В этом же номере и статья Дементьева против Чалмаева и «русситов»[71] и острая заметка о новой книге В. Бокова «Алевтина».[72] В ней же рецензия Левы на книгу Паустовского, довольно вялая. <…>

Еще анекдот (и тоже, кажется, из действительности). В Праге на главную площадь неизвестные злоумышленники выпустили огромную гусыню, обвязанную лентой с черной надписью: «Мой брат — дурак» (намек — Гусак). Собралась толпа, все стали хохотать, полиция начала ловить гусыню, толпа и шум увеличились: словом, пока гусыню изловили, веселье было большое. <…>

Хозяин Союза сейчас фактически Г. Марков. Федин возглавляет его номинально. И вокруг Маркова целая свора: Михалков, Сартаков, Соболев и им подобные.

4 июля. <…> Работа не идет. Растренирован. Встаю очень рано. Не сплю чуть ли не с пяти. Поэтому во второй половине вечера клюю носом. Надо бы спать днем час-полтора, да нет такой привычки.

5 июля. <…> Лева ничего не делает, кроме отзывов на стихи — самотек в «Н<овом> м<ире>» и возни вокруг литер<атурного> наследства Паустовского. Спор с ним: какой традиции следовал К. Г. Я сомневаюсь, что это традиция «большой» русской литературы: она вся психологична и исследовательски глубока, и драматична, а он украшатель. Наверно, через некоторое время сам Лева будет утверждать то же, забыв про наш спор. <…>

Кацева рассказывает, что Сучков, пробивший в свое время издание Кафки и «Иосифа и его братьев», сейчас «пробил» двухтомник Гамсуна и однотомник А. Камю.[73] В предисловиях к этим изданиям Сучков с высоты марксистско-ленинского мировоззрения судит и корит этих авторов, но дело сделано, книги вышли и их читают. А предисловия читают весьма немногие.

С тех пор, как Юра <Трифонов> живет на даче, почти не вижу его. Он бывает в Москве в другие дни, чем я.

6 июля. <…> Теплый, тихий, упоительно нежный вечер.

Долго сижу с трубкой в саду.

Перед сном разбираю папку со старыми стихами. Многое почти нравится. Давно уже не пишу стихов. Это явный убыток для жизни сердца.

Иногда хочется привести их в порядок…

А зачем? Пусть их разбирает Лева Левицкий, когда помру.[74]

7 июля. Жаркий день. В тени 24 градуса. Сижу на даче.

Читал 7‑й том Кони.[75]Он, конечно, всегда был в восторге от собственной персоны, да, надо признать, было чем любоваться. Какая ясность правил жизни, сколько выдержки и того самоуважения, которое отражение уважения других. <…>

И еще — весь день ждал.

Это рецидив мальчишества, или опыт, который я ставлю, чтобы убедиться, что оно еще есть во мне. А зачем мне сие, если по правде?

(Строка отточий. — М. М.)

Дождался.

8 июля. <…> Вчера открылся Кинофестиваль. То, что на него выставлены «Братья Карамазовы» и школьный фильм Ростоцкого (я его не видел, но все хвалят)[76], показывает страстное желание зацепиться за премии и трезвое понимание, что агитпропгигантами типа «Освобождение Европы»[77], фильмом о Ленине или фильмом Райзмана[78] премии не заработать. Т. е. «генеральная линия» обанкротилась. И на первое место вышли фильмы, с которыми никто не считался всерьез, когда их запускали. Но это вряд ли кого-то чему-то научит. Киночиновники получают зарплату не за успехи, а за каждодневную демагогию, за будничное рвение и послушание другим чиновникам, которые сидят в домах на Старой площади. «Рублева»[79] однако тоже не решились выставить, несмотря на несомненность успеха: это было бы внутриведомственным фиаско каких-то чиновников, хотя фильм печатно не обсуждался и не осуждался.

10 июля. Пишу это в Ленинграде, на ул. 3-го Интернационала. Дорога была ужасна: в купэ было невыносимо жарко, почти не спал. Вчера в Москве было около 30 градусов. <…>

Перед отъездом на дачу приезжал Лева. Он рассказал, что третьего дня повесился кино- и театральный критик Борис Медведев, муж М. Туровской. В чем дело, еще неясно, вспоминают только, что он часто жаловался на «тоску».

Странное письмо от А. Н. Ивановой, матери Алексея Петровича Иванова, бывшего моего лагерного «друга», с которым я ни разу не встретился после освобождения.[80] Она пишет о какой-то «просьбе» ко мне и просит назначить ей время для приезда в Загорянку. Не могу догадаться, в чем дело.

В «Новом мире» положение вроде бы стабилизировалось. Надолго ли? Стихи Твардовского об отце вынуты из 6-го номера. Разговор Кондратовича с цензором Романовым, который шипит, скользит и вьется.[81]

Номера 4 и 5 довольно удачны в целом. Мне совершенно не понравились рассказы Фазиля Искандера, от которых был будто бы в восторге Твардовский. Первый — о ловле форели — рабское подражание Хемингуею <так!>, вплоть до стилевого обезьянничанья. Второй совершенно бессодержателен. Третий тоже, да еще вдобавок претенциозен. Это лжелитература, позерство, передразнивание старших. А автор ходит в любимцах у журнала. <…>

Будто бы Федин сказал кому-то, что на Политбюро было решено оставить пока «Нов<ый> мир» в покое.

11 июля. Был на Ленфильме. <…> Материал «Хламиды», снятый в Касимове, гораздо слабее прежнего. Кочетков еще больше позирует.[82] Все снято в лоб, прямолинейно. Лебедев вставил новые отсебятины.

<…> Папирусное судно «Ра»[83], находясь в центре Атлантического океана, борется с сильнейшими штормами. К ним уже идет спасательное (на всякий случай) судно. Занятная параллель — эта экспедиция и американский снаряд на Луну, который должен отправиться уже через 4 дня. Сразу два путешествия: в прошлое и в будущее.

15 июля. <…> Запуск нашего автоматического «Лунника» газеты рассматривают как средство отвлечь внимание от американской экспедиции. Сальвадор напал на Гондурас. Свара эта началась из-за свалки на футбольном матче (!). Рецензия на мемуары Жукова: «Он мог, как никто, рассказать всю правду о вой-не, и предпочел этого не делать».[84]

16 июля. Сегодня люди пускаются в самую смелую экспедицию в истории человечества. В 16 час. 32 мин. американские космонавты вылетают на Луну. Медведев оставил родным записку о том, что он не может работать и не хочет быть обузой близким. К самоубийству у нас относятся так же, как православный синод, запрещавший их хоронить в ограде кладбища, и о его смерти не было извещений в газетах, где он активно сотрудничал. То же самое было и с Левой Тоомом, хотя там факт самоубийства сомнителен. Кажется, это был несчастный случай в пьяном виде.[85] М., кажется, шизофреник. <…>

И еще один день — 16 июля — годовщина ареста Левки в 1937 году. В этот день 32 года назад я узнал, что 37‑й год и есть «37‑й год».

18 июля. <…> (АКГ отправил рецензию на книгу Н. Я. Берковского[86] в «Новый мир».[87] — М. М.) Легкое ощущение стыда — мог бы написать лучше, хотя, видимо, все, что нужно, есть. Моча в норме, как говорит Н. Я. Но, конечно, это не работа для мужчины… Вчера из-за футбола по телевиденью сорвался и хотя был прав, это неприятно. Надо сдерживаться. Т. это крест, и тут ничего не поделаешь.[88] Хорошо, хоть писал недолго (это снова о рецензии. — М. М.). Будет ли доволен Наум Яковлевич и возьмет ли журнал? Не знаю, сейчас у меня отношения с редакцией натянутые, все из-за моего Олеши.[89] Впрочем, из редколлегии я общаюсь только с Марьямовым.[90] Озерова капризная баба.

Ужасно хочется взять Эмму в охапку и уехать отсюда скорее. Господи, насколько мне лучше в Загорянке, чем где бы то ни было!

Радио здесь слышно плохо, и я питаюсь обрывками новостей. Американские космонавты летят к Луне. Наша автоматическая ракета легла на лунную орбиту. Весь мир гадает, зачем она запущена именно теперь.

19 июля. <…> Эмма пришла с прогона новой пьесы В. Розова «На беговой дорожке» (кажется, будет называться «С вечера до утра»[91]) и говорит, что наревелась, что замечательный второй акт, что прекрасно играют Панков, Лавров и Ольхина. А на этой неделе Розова приложили сразу в двух журналах: в «Огоньке» и в «Театральной жизни». Идиоты! Это сейчас наш лучший драматург! Он сам в первый раз смотрел.

21 июля. <…> В 7 часов наши «Послед<ние> известия» через полтора часа после того, как космонавты уже ходили по луне, сообщили о прилунении снаряда и сказали, что выход людей из него произойдет «в утренние часы». Я со своим хилым транзистором знал об этом уже больше часа. <…>

22 июля. <…> Приезжаю в Загорянку без двадцати семь. Успеваю в 7 ч. поймать «Г<олос> А<мерики>». Вчера в то время, как я ждал на ул. 3-го Интеренационала такси, Армстронг[92] и его товарищ стартовали с Луны. А несколько десятков минут назад произошла стыковка с «Аполло-11». Самое трудное позади. Теперь из трудного остается вход в земную атмосферу. В четверг 24-го вечером «Аполло-11» должен приводниться в Тихом океане.

23 июля. <…> Лева вчера рассказал, что <…>. Солженицын был у Твардовского, сказал, что он прочитал 22 номера «Нов<ого> мира», что надо любой ценой удерживать журнал, ибо это историческое явление. Твард<овский> был польщен. Его колебания пока исчезли. Он хорошо себя чувствовал несколько недель, потом поехал в гости к Соколову-Микитову[93], вернулся пьяным и снова впал в запой.[94] № 6‑й журнала будто бы уже подписан.

24 июля. <…> Без двух девять. Снова Бибиси. Минуту назад вертолет с космонавтами опустился на палубу авианосца. Передача обрывается на полуслове: истекло радио-время. Пробую поймать «Г<олос> А<мерики>» — глушат. Но все равно, они на Земле. Слава богу! Я так волновался перед приводнением, что у меня заболела левая рука.

26 июля. <…> После завершения полета на Луну стало как-то неинтересно слушать радио. Все кажется пресным.

Драматический инцидент с сенатором Эд. Кеннеди. Он упал с машиной с моста, но выплыл, а его спутница, бывшая секретарша Роберта Кеннеди, погибла. Сенатор говорит, что трижды нырял и не нашел ее. Заявление в полицию он сделал с большим опозданием, будто бы под влиянием шока. Тем самым он нарушил закон, и полицейский суд приговорил его к месяцу тюрьмы (!). Это может стоить ему и клану Кеннеди всех их политических надежд.

В своей многотысячной библиотеке я могу быстро найти любую книгу, так как они стоят по особой, моей собственной системе. Но нужную папку нахожу с трудом, а их тоже много. Надо выработать тоже систему. В полном хаосе горы вырезок. Зачем их делать, если почти невозможно ими пользоваться?

1970

1 янв. Итак, вступили в «семидесятые годы».

Встречали Новый год у Берковских. Кроме хозяев и сына Андрея с женой, были Ниновы, Анна Борисовна Никритина[1] и Н. Роскина (москвичка).[2]Мы раньше слышали друг о друге и она с первых слов осыпает похвалами мои «Воспоминания о Пастернаке».

<…> Все было очень хорошо, без всяких диссонансов. Пью коньяк.

<…> Повезло с такси и когда ехали к ним, и на обратном пути. <…> у Эммы сегодня два спектакля.[3]

Утром она поехала в театр, а я в Комарово. <…>

Со вчерашнего дня Дом писателей наполнился как обычно детьми. Они бегают по коридору. С утра смотрят телевизор. Столовая переполнена.

Под вечер ко мне заходит Яша Гордин. <…>

Вечером смотрю по ТВ «Принц Наполеон» Шкваркина.[4] В прежние времена эта пьеса была запрещена. Сейчас невозможно понять — почему? Эмма играет очень мило.

2 янв. <…> На обед дали севрюгу. <…>

Появление М. П. — вдовы Ромэна Роллана.[5]

Сейчас Канада передает интервью с Александрой Львовной Толстой.<sup>6</sup> Она рассказывает о духоборах. Прекрасная русская речь, энергичная, быстрая, без признака старческой слабости. Кстати, она говорит не «духоборы», а «духоборцы».

3 янв. Письма от Борщаговского, Ц<ецилии> И<сааковны Кин>, Шаламова <…>.

Саша Б<орщаговский> оплакивает свой фильм, который, кажется, окончательно положен на полку. <…> Шаламов хочет моего совета по какому-то «литературному делу».

4 янв. <…> Израильцы <так!> ловко сперли у арабов советскую радарную установку. Демонтировали и увезли на вертолетах семитонную махину и еще 4 арабов-инструкторов.

5 янв. Бессонница. <…> Почти весь день странное изнеможение, похожее на усталость.

Еще короткое письмо от Ц. И., где она сообщает, что Мацкин сказал ей по телефону, что моя статья о Берковском «превосходна».[7]<…>

Вечером сижу часа полтора у Д. Я.[8]

Рукопись Вас. Гроссмана уже ходит по Лен<ингра>ду.[9]Об этом мне сказал Г<ор>.[10]<…>

Три дня назад сюда приехала М. П. Роллан — вдова Ромэн Роллана. Гор уже тащил к ней знакомиться. Я уклоняюсь.

6 янв. Город Луганск снова переименован в Ворошиловград[11], академии Генштаба присвоено имя Ворошилова и т. п.

Этот фарс повторных переименований во имя человека, который выдал в 37‑м году своих маршалов и генералов палачам, свидетельствует не только о живучей охранительской тенденции, но и о поразительной бедности воображения.[12] Разве нельзя было найти другие способы увековечения памяти, если уж с этим так приспичило? В этом чувствуется жест в сторону Хрущева: на, мол, выкуси… <…>

Знакомство с М. П. Роллан — Майей Кудашевой из мемуаров Эренбурга: маленькой белой старушкой. Говорит, что приехала сюда, так как ей захотелось видеть сосны. Решаюсь задать несколько вопросов о визите Роллана в 1935 г. и впечатлениях от Горького. На обеде у Горького в Горках Сталин, которому рассказали про сына Кудашевой Сереж<у>, которого с женой Г<орький> тоже пригласил на эти дни в Горки, отцом которого был белый погибший офицер, произнес фразу о том, что де, мол, у нас никак не переведутся люди, для которых происхождение человека важнее, чем сам человек. Эта обычная лицемерная ужимка диктатора произвела впечатление. Р. Р<оллану>[13] показалось, что вокруг Горького много «темных людей», что он лишен непосредственной связи с народом и слишком близок к Кремлю…

7 янв. <…> Ездил в город. Книжные магазины. Купил 8‑й том Кони (письма), <…> и еще разную мелочь.

9 янв. Вчера на несколько часов приезжала Эмма. До этого я закончил заявку на «Речной туман». Прочел ей. До чтения она мне нравилась[14], а при чтении я разочаровался. Пусть полежит денька два, а потом уже перепишу. <…>.

Когда провожал Эмму, заболело сердце. И вообще оно побаливает, чорт бы его подрал. <…>

Огромное письмо от В.[15]Ей все не везет. М. б. она из того теста, из которого делают неудачников. <…>

10 янв. <…> Снова приехала из Москвы Вера Шитова в гости к Беньяш. По слухам, у них лесбиянский роман. Так вот, она рассказывает, что в СП решено не привлекать к ответственности всех писателей, протестовавших против исключения Солженицына. <…>

Оказывается, Шитова хорошо знает семью Урицких[16], одна из которых тоже сидела, а потом, уже в мое время, была вольнонаемным врачом на Мехреньге и в Ерцево.[17] <…>

11 янв. Сегодня вечером перебрался в комнату № 17 в противоположном углу коридора, близь биллиардной. Рядом Беньяш. Мне продлили путевку только с этим условием: прежнюю мою комнату уже давно заказал <…> Цимбал.[18]

Сегодня последний день школьных каникул и наконец писательские папы и мамы увезут своих детей, которые 10 дней страшно шумели, орали, бегали и переполняли столовую.

Приехали Добины.[19] Мороз.

12 янв. <…> После обеда появились Берковские. М. Л. Слонимский [20]говорит мне: — А, муромский богатырь!..[21]Он совсем худ и слаб. К нам за стол садится Е. Эткинд: он тоже поселяется рядом со мной в комнате № 18.

Переписываю либретто.

15 янв. Отвез и отдал Каракозу[22]заявку на «Речной туман». Он был дружелюбно деловит, но я после чувствовал стыд… Ну, словно я, шикарная пятидесятирублевая кокотка, предложила дать за три рубля. <…> Для того чтобы писать такие штуки не надо быть А. К. Гладковым. Стыдновато и скучновато. А попросту дело в том, что этот договор мне теперь очень нужен. Иначе я не проживу. <…>

Вчера поздно вечером долго разговаривали с Эткиндом. «Ваша работа о Пастернаке — классика этого жанра». Он дружит с Солженицыным. Его рассказы. Тот «хороший актер» — читает на разные голоса. Он написал вводную главу о Сталине «Этюды о великой биографии»[23]и роман «В круге первом». Прием такой: Сталин читает свою официальную биографию и корректирует ее и одновременно вспоминает, как это было на самом деле. Он еще не закончил новый роман: готово Щ5 глав. [24]Жирмунский[25]рассказывал Эт<кинду>, что цензура сейчас всюду вычеркивает имя Мандельштама. Ж. пишет работу об Ахматовой и в отчаянии.[26]Будто бы это потому, что за границей вышли мемуары Н. Я. [27]Я думаю — это ошибка: вышел пока 3‑й том сочинений с письмами. Если бы вышли мемуары, об этом бы гремело.

Слышал по радио, что М. Демин[28]приглашен главным консультантом, как знаток лагерной жизни, в фильм «Один день Ивана Денисовича», который на днях начали снимать в Норвегии английские киношники. Да, что-что, а это Демин знает.

16 янв. <…> Появились: Ямпольский[29], Ф. Абрамов. [30]Сейчас Дом действительно населен не случайными людьми, а писателями.

18 янв. <…> Прочитал новый рассказ Феди Абрамова «Деревянные кони».[31] Это неплохо, но это все уже было и у него же: ностальгия деревенская, крупицы правды о коллективизации. <…>

Сюда приехала Лена Зонина [32] и наверно тоже сядет за наш столик.

19 янв. <…> Мне дали полный текст «Мастера и Маргариты» с отмеченными купюрами. [33]В них ничего особенного нет. Я еще раз просмотрел и перечитал роман, и снова он не захватил меня. <…>

В № 1 «Юности» стихи Шаламова.

20 янв. <…> Эмма рассказывает, что в БДТ идут страшные и бурные споры вокруг романа Кочетова, доходящие до взаимных оскорблений. Басалошвили, Заблудовский, Волков[34]против романа: Рыжухин, Соловьев [35]и кто-то еще — за.

Добин болеет. Надо к нему зайти, посидеть. Он бился на Ленфильме за мой сценарий. <…>

Начал читать роман Г. Гессе «Игра с бисером», но что-то туго он у меня идет. Скучно.

21 янв. <…> Под вечер сижу у Добина, который все болеет. Его сбивчивые рассказы о 20‑х годах. Как начинался Нэп (Беспартийная конференция металлистов в Москве с требованием свободы торговли. Ленин сказал: подождем до съезда. А когда начался съезд — начался и Кронштадт.) Неизвестная речь Ленина на 10 конференции.[36]Ленин и польская война. Когда начались после убийства Кирова репрессии в Лен<ингра>де, он, как и почти все, ничего не понимал, думал, что «их» это не касается: какие-то лишенцы, бывшие князья, зиновьевцы… <…>

Федя Абрамов стал со мной холоднее после того, как я сдержанно, а не восторженно похвалил его «Деревянных коней». О, это литераторское самолюбие! <…>

Может быть, я сделал ошибку, не подписав договор на экранизацию романа Минчковского. Но хочется писать свое.

23 янв. Первый раз за эту зиму увидел белку в окно. <…>

Появился Минчковский, который сразу подошел ко мне с претензиями насчет сценария.

Вечером сижу сначала у Добина. Его рассказы о Смородине[37], о рапповских вождях («Киршон — гад»[38]). Потом почти до часа сижу у Слонимских. Разговор о разном. О нежелании работать всех в стране, потере идейных ценностей, о пьянстве как следствии.

24 янв. <…> Вечером у Беньяш. Исай Кузнецов. [39]

Прочитал ее книгу о Смоктуновском (рукопись). По-моему, это плохо, сбивчиво, претенциозно написано: смесь идеализации и надувания красивого мифа с попыткой портрета. Сказать ей это не могу: она обидчива. Эта работа была забракована самим Смоктуновским. Она может писать неплохо, но ее захвалили, а ее удачливость в печатаньи сделала ее небрежной.

25 янв. Мамин день.[40]<…>

26 янв. <…> Вчера перед ночью снова говорили с Беньяш о ее рукописи. Я заметил следы своего откровенного мнения, так как понял, что она, поссорившаяся с Товстоноговым будто из-за того, что он не умеет слушать правду, сама ее слушать не желает. И вероятно, не из-за этого она поссорилась с Г. А.

Лена Зонина, которую я мельком знаю довольно давно, оказалась умным, славным человеком, с тем всепониманием, которое отличает подлинно интеллигентных женщин. Ее духовная эволюция от мира ее отца и Кетлинской[41]и им подобных характерна. У нее дочь от Юзовского.[42]

В «Лит<ературной> России» последней отличные обрывки воспоминаний Корнея Чуковского «Признания старого сказочника». <…>

В газетах статьи о пьянстве. Это сейчас поистине народный бич. Почему же все пьют? Неинтересно жить? «Общие цели» истрепались и им не верят, личные цели ограничены и мало заманчивы. Труд стал безрадостным, как верно сказал М. Л. С.[43]

Сегодня Добин мне говорит: — Наутро после вечера, когда сначала вы сидели у нас, потом у Слонимских, Мих<аил> Леон<идович> <Слонимский> мне говорит: — У нас вчера был Гл<адко>в и так интересно рассказывал. А я ему говорю: — И у нас тоже был и тоже интересно рассказывал… Самое забавное, что я, хоть убей, уже не помню, о чем это я им рассказывал.

<…> Слонимский отрицает, что Чуковский в завещании что-то оставил Солженицыну.[44]Он говорит, что комиссия по литнаследству Ч. еще не сформирована.

27 янв. Всю ночь читал интереснейшую книгу: М. Цветаева. Переписка с Тресковой.[45]Выпущено в прошлом году в Праге на русском языке. Как мне ее хочется достать для себя. Многие темные для меня периоды биографии Цветаевой прояснились. Тут и ее труднейший, подвижнический быт, и история ее «прозы», и отношения с людьми, и принятие решения о возвращении в СССР (в общих чертах сходящееся, что мне известно по рассказам Сеземана[46] и другим). Вернулась она в июле 39 года. Значит, муж был арестован в ноябре 39-го. В письмах есть купюры, но в общем все понятно. Ехала она с великой неохотой, ради Али, сына и мужа. Ей почему-то казалось, что сыну будет лучше в России. Вся эта трагическая история теперь мне ясна. И все же М. И. понимала все лучше, чем С. Я. и Аля. Каково читать эту книгу Ариадне Сергеевне!

28 янв. Неудача на Ленфильме. Молдавский и Попова мне сказали, что мое либретто «Речной туман» сейчас цензурно не «проходимо», хотя им и нравится. <…>

29 янв. <…> Когда шел с ужина, на градуснике у входной двери было минус 30.

30 янв. Утром минус 34.

1 фев. <…> Почти весь день щелкал на машинке. Кончил 4‑ю картину «Молодости театра».

В последней картине уже написана треть. Таким образом, остается всего написать страниц 8—10.

2 фев. 1970. <…> Сегодня у Эммы свадьба Толи. Телеграф оказался закрыт и не смог послать телеграмму. <…>

За обедом тесты Зониной. У меня на первом месте ум, на втором интуиция, на третьем — секс и на четвертом — воля. В общем, все верно. <…>

Вечером сижу у заболевшего Н. Я. Берковского. Разговоры о том о сем. Он импозантен, в зеленом халате, надетом на белое белье. Заходит Т. И. Сильман[47], <…> уже постаревшая. Тут же жена Е. А., к которой он потом вернулся. Все стары, интеллигентно выдержа<н>ы, блестяще вежливы.

4 фев. Последний мой день в эту зиму в Комарове.

<…> Совершенно не знаю, что меня ждет через две недели, через месяц.

Вчера я кратко пересказал Добину сюжет моей пьесы и он уверял, что это очень интересно. Но он принципиально благожелательный ко всем человек.

Приехал в город в 5 ч. Эмма мрачна из-за Толи и из-за тяжелых репетиций «Бесп<окойной> старости».

Меня что-то температурит.

5 фев. <…> В Лавке пис<ателей> мне не дают Камю и Евтушенко.[48]Эти книги выдавались по списку, составленному Лавочной комиссией. Мотивировка отказа мне — москвич. Комиссии эти составляются для того, чтобы обеспечить самих себя. Я как-то не огорчился: был к этому готов. Когда готов к какой-нибудь гадости, она мало огорчает. Зато взял «Смуглую леди сонетов»[49] Юры Домбровского и отличную книгу о театре и кино Тайнена, английского критика.[50]

Думаю о пьесе. Сейчас ее главный недостаток, кроме мозаичности, отсутствие толики демагогии. Я пишу все, как это было, а надо — как хочется, чтобы это было…

Здесь Бибиси и Г<олос> А<мерики> забивают, а хорошо бы услышать подробности о съезде французской компартии. Завтра никуда не пойду и попробую поймать Париж днем. <…>

В «Правде» доклад секретаря франц<узской> компартии, но разумеется, с купюрой о Чехословакии. <…>

Позже поймал все-таки Бибиси. «Таймс» печатает цикл статей о совет<ско>-китайских отношениях. Сегодня московский корреспондент «Таймс» высказывает предположение, что главным вопросом для СССР является решение о нанесении превентивного удара по Китаю, пока тот не усилился до возможности вести ядерную войну. Автор статьи думает, что советский народ уже готов к такой войне. Если даже это и верно, то надо учитывать, что основн<ая> черт<а> стиля руководства страны — это систематическое откладывание всех важных вопросов. Это почти политика статус кво — во что бы то ни стало.

7 фев. Пишу это в Москве. Приехал утром «Стрелой».

Меня встретил Лева <Левицкий>, поехали к нему. <…>

Все разговоры вокруг новой сокрушительной атаки на «Новый мир». Я о ней узнал еще 6-го утром, когда взяв билет, позвонил с почты Леве, а потом тут же встретив скандалящего Оттена.

5-го вечером, когда усталая Эмма вернулась со съемок, ссоримся с ней в кухне за чаем. Все обычно, но на этот раз что-то нестерпимое (горечь и тоска) поднимается в груди и я говорю ей, что на другой день уеду. Рано встав, еду на вокзал и с рук беру билет на «Стрелу». Вечером она играла «Счастливые дни» [51]и я уехал из дома без нее, оставив ей недлинную записку.

Никаких планов у меня не было: это почти импровизация.

<…> Секретарьят ССП (вернее, новый орган «бюро секретарьята») предложило Твардовскому сменить редколлегию (т. е. почти сменить: убрать Лакшина, Кондратовича, Марьямова, Саца и аппарат редакции, заменив их Наровчатовым, Рекемчуком, Косолаповым и Большовым, сделав последнего замом [52]). Твардовский отказался и видимо уйдет. Да еще хотят назначить какого-то Олега Смирнова, кажется, «руссита».[53]Напор велик и видимо это согласовано с ЦК. Все решится послезавтра 9-го, в понедельник, на заседании секретарьята.

Вечером еще говорил по телефону с Юрой. Он был на даче, но Твардовского не видел.

Ц. И. меня встретила трогательно: достала мне Камю, заплатила за комнату и я взял у нее еще 50 р. — так как совсем без гроша.

Рассказы о секретном докладе Брежнева, который читается по парторганизациям.[54]Слух о смене руководства и выдвижении Катушева.[55]

Много анекдотов. Переходная стадия между социализмом и коммунизмом — алкоголизм. И т. п.

8 фев. <…> Да, вчера подарок от Литинского:[56]афиша и программка спектакля «Давным-давно» в Воркутинском лагерном театре в 1949 г. с Токарской и Холодовым.[57]

9 фев. <…> <после строки отточий>

С пол-пятого до пол-восьмого просидел у Ц. И. <…>

Утверждена новая редакция: Косолапов, Большов, Овчаренко (!)[58], Рекемчук, Наровчатов плюс кто-то еще из прежних. Косолапов видимо намечен в «главные», если Твард<овский> вспылит и уйдет. Наверх пошло личное письмо Твард<овского> и письмо 10 писателей, в числе которых М. Исаковский с протестом. Но это уже вряд ли поможет. Активно враждебны на заседании были: Федин, Михалков, Баруздин[59]и кто-то еще.

Гароди исключен из ЦК, но не из партии.[60]

10 фев. <…> А за окном зимний денек. Снег белый, видно, выпал недавно. Снега кажется много, и в свой дом в Загорянке мне не войти пока. Переписываю 4‑ю картину.

Звонил Лева. В номере Лит<ературной> газеты информация о переменах в «Нов<ом> мире» стоит. И все же у всех теплится какая-то надежда.

11 фев. <…> В 9 ч. звонок Левы, который читает мне из Лит<ературной> газеты сообщение о реорганизации редколлегии. В числе уволенных нет фамилии Марьямова почему-то. Лева считает, что Твардовский, Дорош[61], Хитров[62]и Марьямов должны уйти сами, а я думаю, что они должны остаться во что бы то ни стало и переварить, перемолоть новых. Держаться, как «на пятачке».

Статья Ю. Андреева о романе Кочетова в целом все же отрицательная.[63]Хитрый Чаковский этим как бы уравновешивает впечатление от сообщении<я> о реформе «Нового мира».

Днем у Юры Трифонова. Потом обедаем с ним в ЦДЛ. Еду к Ц. И. Такси. <…>. У Ц. И. Отзвуки дня в «Новом мире» по телефонам. Усталость.

12 фев. Темный зимний день.

Вчера в 12 ч. членов партии «Нового мира» вызывали в райком. Что там говорилось, пока не знаю. Наверно призывали к дисциплине. <…> По словам Юры, Симонов отказался подписать письмо «десяти», а Исаковский подписал. Вчера в ЦДЛ мелькала белая голова Симонова, этой высокосортной б….. А третьего дня там метался Евтушенко, у которого я впервые заметил начинающуюся плешину.

Ц. И. переживает это очень болезненно, не спит даже со снотворным.

<…>

Третьего дня в «Нов<ый> мир» днем приходил Солженицын: румяный, быстрый. Юру с ним познакомил Можаев.[64]<…>

Звонок Левы. Он убежден в скорой отставке Твард<овско>го (т. е. почти немедленной) спорит со мной и говорит, что я чего-то не знаю и т. п. Все может быть, конечно.

13 фев. <…> Сижу у финиша пьесы и что-то медлю. Словно не хватает чего-то. Совершенно еще не вижу целое. Все кажется мозаичным, пестрым, расползающимся.

В написанном есть правда времени и театрального быта, есть юмор, но маловато романтики, лирики и пафоса. А это тоже все необходимо. На одном этом не замешаешь пьесу: будет жидко и приторно, но и без этого, она неинтересна. <…>

Еще идея: сценарий о футбольной семье, о династии <…>. Сестра выходит замуж за игрока соперничающей команды. (Старостины и Дубинин).[65]

Как-то промелькнула мысль: «Давным-давно» — это первый «мюзикл». Пьесу называли «героич<еской> комедией», «историческим водевилем» и т. п. — слово «мюзикл» еще не существовало и сам жанр этот не был известен. Но это именно то, что теперь называют «мюзиклом» на Западе, и что медленно и туго идет к нам.

3 часа дня. Звонок Ц. И. Последняя новость: просьбу об отставке Твардовского уважили и главным редактором назначен Косолапов. Это м. б. лучший из возможных вариантов. А впрочем?..

Днем иду к Н. П. Смирнову и Ц. И. У нее обедаю. Почти все разговоры о «Нов<ом> мире». В понедельник подают в отставку Дорош и Марьямов. Ц. И. потребовала обратно рукопись статьи о Мизиано.[66]Не знаю, нужно ли это было делать? История с разведкой у Бр.<?> через его дочку, Владимова и Буртина.[67]«С Твардовским вопрос покончен». Не миф ли это? Приходит Кацева и соглашается почти со всем со мной. Она хвалит Косолапова.

14 фев. <…> Днем с Юрой у заболевшего Бори Слуцкого. Дарит мне свои последние книги с подписями. Занимаю у него 90 рублей. Уклонились от подписания писем Бакланов[68] и В. Корнилов.[69]Вообще — эти письма амортизировавшийся прием: на них никто не обращает внимания. Б. <Слуцкий> считает, что атака на «Новый мир» только часть антиинтеллигентской акции. Это возможно. А вообще «наверху» разброд: сравнение с пилотами, захватившими управление самолетом и не знающими употребления разных ручек. Антисталинисты там — Подгорный и Суслов. Сначала статья о Сталине, написанная Трапезниковым и Голиковым[70], была на два подвала. Ее сократил Суслов, обзвонивший всех членов политбюро и каждому напоминавший, что именно тот говорил о Сталине на 22‑м съезде. При голосовании только двое (и в том числе Брежнев) были за шумное празднование сталинской годовщины. Сейчас заседания Политбюро идут особенно бурно: Косыгин в который раз угрожает отставкой. Полянский [71]кричал ему: — Нет, вам не удастся соскочить с телеги… Роль Кириленко.[72]Фронда Шелепина.[73]Он как бы «в запасе». И т. п. <…>

15 фев. <…> Еще из рассказов Бори Сл<уцкого>. Вдова Довженко Солнцева[74]продала дачу в Переделкино пресловутому Виктору Луи[75]и там теперь своеобразная малина: место встреч дипломатов, провокаторов, псевдооппозиционных молодых художников и настоящих стукачей. Подъезжают черные машины с посольскими знаками и с другими знаками тоже подъезжают частенько. <…>

В № 1 «Иностр<анной> лит<ерату>ры» напечатан прекрасный неоконченный роман К. Чапека «Жизнь и творчество композитора Фолтына». Глубоко и точно. Почему-то вспомнилась судьба Коли Оттена, в котором есть много общего с героем романа. Он тоже отличный сюжет для романа. Читал с увлечением. Превосходно!

16 фев. <…> Вчера не обедал: за весь день съел сухой калач и бутылку ряженки. Два дня не брился.

Думал о Леве. Для него крах «Нов<ого> мира» — не только лишение ежемесячной основы его заработка, но и духовное сиротство. Редакция «Н<ового> м<ира>» была центром его жизни, хотя он и играл там маленькую и незаметную роль. Может быть, рецензирование редакционного самотека и останется еще какое-то время за ним, но родным домом новая редакция уже не будет.

Сегодня должна быть официально оформлена отставка Твардовского. О ней вчера во всех передачах сообщало Бибиси с кратким и довольно верным комментарием.

Как это ни печально, катастрофе с журналом многие в писательской среде рады и даже злорадствуют. Редакция печатала далеко не всех, кто этого хотел, даже из заметных и неплохих писателей. А сколько еще плохих и заметных, типа Г. Березко, с трудом прячут улыбку удовлетворения.

Я с 1961 года печатался, кажется, 8 раз: начиная с «Мейерхольд говорит», да еще одна работа была полупринята и полуоплачена («Слова, слова, слова»).[76]

А рукопись моя «Встречи с Пастернаком» продолжает свой триумфальный путь. Звонил Б<орису> Н<атановичу Ляховскому>: он сейчас в Болшеве, встретил там Зяму Гердта и тот, только что прочитавший ее, просил меня обнять и расцеловать. Просил меня дать ее ему и Боря Слуцкий… <…>

В «Нов<ом> мире» все тянутся какие-то формальные процедуры. Члены редколлегии очищают столы.

Нет какого-то последнего постановления. Твардовский назвал это садизмом. Марьямов сегодня принес из редакции слух, что Косолапов не соглашается на кандидатуры Большова и Овчаренко. <…>

Но весь мир комментирует отставку Твардовского и дело сделано безвозвратно.

17 фев. Снова похолодало.

Утром звонок Левы. В редакции какая-то заминка в формалистике ухода «старых» и прихода «новых». «Сам» приезжает каждый день туда в 12 часов и ждет получения «бумажки», чтобы после этого попрощаться с аппаратными работниками. У Косолапова грипп. <…> Скорее всего, просто где-нибудь заел механизм бюрократии. <…>

Перечитываю мемуары Витте. В них совершенно недвусмысленно говорится, что Витте во время переговоров с китайскими дипломатами давал им взятки за соответствующие территориальные уступки (том 2, стр. 142 и в др. местах). Когда-то мы охотно печатали это: вот, мол, какие бяки были царские министры. Но теперь, когда мы настаиваем на неприкосновенности этих, за взятки полученных границ, свидетельство Витте вряд ли нам кстати. Последнее издание вышло у нас в 1960 г. тиражом в 75 тыс. экземпляров и всем доступно.

Повсюду разговоры о крахе экономик<и> страны. Уважение к руководству минимальное. <…>

18 фев. <…> Звонил Лева. Ему не удалось купить Лит<ературную> газету. <…> Но он знает, что в ней есть статья Грибачева против Солженицына с требованием его высылки. В редакции все то же. Твардовский нервничает. Говорят, что Суслов, Кириленко и кто-то еще против отставки Твардовского, но скорее всего, что это слухи, и дело не в этом, а в какой-то мелкой неполадке бюрократического механизма. В редакции вторую или третью неделю никто не работает. Стало известно, что ССП вышел из Европейского Сообщества писателей, а Твардовский и Абашидзе[77]сложили с себя звания вице-председателей. Есть еще слух о скорой замене Чаковского (о котором Твард<овский> сказал: «не то нехристь, не то выкрест» — после заседания Оргбюро секретарьята ССП) на посту редактора — Залыгиным.[78]

Юра Козаков[79] купил поместье под Абрамцевым в 3 гектара, хочет разводить кур. Он погружен в самого себя и свое благополучие. И это в сорок лет-то!

Хозяйка, наконец, достала мне отдельный ключ. Она собирается уезжать в марте.[80]

В этом доме когда-то жили А. Софронов[81]и Т. Гайдар.[82]Он кооперативный, но повышенного качества: толстые стены, удобная планировка, большой вестибюль. Напротив него пруд и чуть левее Ленинградский рынок: с одной стороны Амбулаторного переулка — улица Усиевича, а с другой — Часовая.

19 фев. <…> Обед у Ц. И. туда приходит Марьямов прямо из редакции. Там снова сидели и ждали и ничего не дождались. Будто бы отставка Твардовского Брежневым подписана, но ввиду отказа Косолапова и отпадения скомпрометированного Большова надо заново формировать команду, т. е. редколлегию. Завтра секретарьят СП и он наверно все решит. Твардовский был уязвлен тем, что его подпись не поставили под некрологом Малышко.[83] Тот был его переводчиком.

20 фев. <…> Вечером звонки Ц. И. и Левы. Прощание Наполеона с гвардией состоялось. Твард-ий сказал, что только в годы, когда писался «Теркин», он жил так наполнено и ярко, как в годы «Нов<ого> мира». А. Берзер рыдала. Потом редколлегия поехала пить к матери Лакшина, а «аппарат» сообразил что-то на мест<е>. Был там и Юра <Трифонов>. Но официальной бумажки все-таки пока нет.

21 фев. <…> Перед сном слушал по «Св<ободе>» размышления Амальрика. Не очень интересно. Любопытна только его статистика: подсчет открыто протестующих по профессиям. Кстати, всего их по всей стране чуть больше тысячи (если подсчет верен). Это куда меньше даже тех процентов, которые ставят при публикации итогов выборов, как голосовавших против. Больше всего ученых, затем идут деятели литературы и искусства и т. д. На последнем месте — студенты.

Этот Амальрик странный тип: не то шизофреник, не то провокатор. Сообщает для переписки свой адрес: улица Вахтангова, дом 5, квартира 5. Разумеется, письма будут зарегистрированы. <…>

Продолжаю читать мемуары Витте. Очень интересно. Я их читал и раньше — и даже в первом издании, — но как-то полностью оценил только теперь. Они далеко не объективны, автором владеют многие страсти, но он очень умный человек и лучше других понимает историческую ситуацию. Недооценивал он революционные движения (из-за бюрократической ограниченности) и Столыпина, видимо из элементарной ревности. Впрочем, острие столыпинского плана по крестьянскому вопросу (который В. называл «детским») стало ощутимо во всем значении только в исторической перспективе.

23 фев. <…> Саша <Борщаговский> говорит, что группа «Поезд в завтрашний день» с Э<ммой> завтра будет в Москве. Прошу его не выдавать мое местопребывание, он удивлен, но обещает. То же прошу у Левы и у Ц. И.

Начинаю думать об этом и пропадает рабочее настроение.

Иду обедать к Ц. И. <…> В «Карьера де ла С<ера>»[84]корреспонденция о «Нов<ом> мире», в которой говорится, что А. Кузнецов был «ближайшим другом» Твард<овско>го и что его отец был «кулаком». Кацева виделась с Косолаповым: он весел, кокетничает, будто не уверен в назначении, с интересом слушал, что-де «вся Москва» говорит о том, что он отказался работать с Овчаренко и Большовым. У нее впечатление, что он отнюдь не огорчен новым постом, в противоречии со слухами. А Твардовский продолжает приезжать каждый день в редакцию. Нервы у всех там измотаны, но бумажки все нет. Статья Р. Лерт[85]о романе Кочетова, резкая, умная. Витт<орио Страда> в письме благодарит меня за книги. Взял у Ц. И. 50 рублей.

24 фев. <…> Весь мир полон отзвуками ужасной гибели швейцарского лайнера, летевшего в Израиль. Явно, что политически это невыгодно для дела арабов. Значит ли это, что положение стало практически неуправляемым? Тогда взрыв новой мировой войны может произойти каждый день и час.

<…> Изнеможающе сижу над последними страницами 4-ой картины. Они уже написаны в двух вариантах, но кажутся безжизненными. И как обычно у меня, когда я «стараюсь», несколько концов, т. е. не разных, а несколько — один за другим: вернее, несколько «код»<,> потом являются две выдумки <—> элементарные, но ранее не приходившие в голову. Но уже устал и в одиннадцать ложусь. Целый день мучался за машинкой.

25 фев. <…> Звонит Юра и зовет обедать в ЦДЛ. Лавка писателей. ЦДЛ. Обедаем с Борщаговским. Потом Слуцкий и Винокуров. Все недоумевают по поводу затяжки с реорганизацией «Нов<ого> мира». Мало интересует это видимо только Винокурова. Он жалуется на гастрит и говорит только о нем. Саше Б. Гиллер (зав. клиникой Литфонда)[86] сказал, что Кочетову делали на днях операцию. Опухоль. Метастаза. Он обречен. У Саши просвет с фильмом «Три ночи».[87] Как теперь начальство смотрит картины: каждый на своей даче. <…>

В конце дня в ЦДЛ вешают объявление о смерти Корнелия Зелинского.

26 фев. <…> Утром не работается: устал… Еду к Леве. Оказывается, вчера все-таки пришла бумажка с принятием отставки Твардовского, но нет еще бумажки о назначении нового редактора. Все это ожидается завтра.

<…> Как раз, когда Бибиси передает недостоверную статью о Мейерхольде («Даму с кам<елиями>» играли в помещении б<ывшего> Зона?), меня зовут к телефону. Это В. Долго плетет разное, а мне хочется дослушать статью и неудобно стоять в коридоре, когда мимо все время шлендает хозяйка, и наконец я говорю что-то в этом роде и разговор иссякает, но статью уже закончили. Еще один повод для моей всегдашней ненависти к телефонам.

27 фев. <…> В пьесе остался последний «жим».[88]Но он труднее всего. До сих пор не могу решить: стоит ли Евген<ию> Ник<олаевичу> приходить. <…>

В понедельник в три часа Твардовский встретится с Косолаповым, в чем и будет заключаться сдача дел по журналу. Сегодня старая редколлегия празднует 50-летие Кондратовича.

28 фев. <…> Вчера, рассказывая Ц. И. о трудностях окончания пьесы, наимпровизировал эпизод с телефоном. Для кино — это находка. В театре это так крупно не получится. <…>

Отдал хозяйке 50 р. за март. М. б. она уедет.

Март должен быть продолжением «карантина» в личных делах, окончанием и сдачей пьесы, и написанием кино-заявки для Мосфильма или другой студии. <…>

В газетах сообщается список произведений, выставленных на Лен<инскую> премию. Что касается литературы, кино и театра — проект этот небывало убог. Все пожимают плечами. За старые детские стишки, которым чуть ли не 40 лет, выставлен Михалков. Он служит верой-правдой и конечно премию получит.

Это все — одно к одному — идет общее наступление реакции на всех фронтах.

2 марта. <…> Ночью высокая температура. Термометра нет и я не меряю, но чувствую себя отвратительно. <…>

Оказывается, третьего дня в Москве была паника. Прошел слух, что водка с марта будет стоить 4 р. 30 к. Осаждали магазины, брали ящиками. Какой-то психоз. Будто бы есть проект: ввести «сухой закон» и повысить налог на 7 %, чтобы взять в бюджет ту сумму, которую дает водка.

Звонки Юры, Левы, Саши Борщ<аговского>. Множество медицинских советов и предложений помочь.

3 марта. Болен. Скверная ночь. <…>

Вечером еще звонок Левы: ему звонила Эмма со съемок: она сейчас приедет к ним. Прошу не выдавать мой телефон, отделаться незнанием и пр. Тем не менее — взволновался и даже приняв бехтеровку[89], еле уснул.

4 марта <…> В Москве шабаш антиизраильских воззваний и митингов. <…>

5 марта. Под «антисионистским» воззванием стоят подписи Плучека и Райкина. Для Плучека — это большой карьерный успех. Подписи Слуцкого нет, так же как подписи Каверина. Оказалось вдруг, что Быстрицкая — еврейка.[90]А в общем-то смысл всей этой к<а>мпании туманен, хотя проводится она рьяно и старательно. Вчера прессконференция передавалась по телевидению. Любопытно, что под воззванием есть подпись заместителя председателя еврейской автономной области. А где же председатель? Ясно, что он Петров или Сидоров.

Моя квартирная хозяйка, сестра Переца Маркиша, подтвердила мне, что М. Эппельбаум[91] оговорил на следствии ее брата и других и стало быть на его руках была их кровь. Как шла очная ставка. Записать. <…>

Во вчерашней Лит<ературной> газете впервые в нашей прессе статья о Владимире Набокове, в которой говорится о нем все что угодно кроме того, что он очень талантлив. Впрочем, не утверждается, что он агент ЦРУ.

Сегодня вторично передавали по теле прессконференцию о сионизме. Жалкое лицо Райкина. Плучека не разглядел. Апломб старых карьеристов, прожженных демагогов, которым все равно, что говорить. Вялые, циничные, скучающие лица наших корреспондентов: напряженно хмурые иностранцев. Зловещая комедия!

6 марта. <…> Звонок В<еры>. Ее неудачи. Сердится, что я не слишком энергично сочувствую. Саша Палам<ишев> снова хочет видеться. Отговариваюсь. Лева рассказывает о поведении новой редколлегии в «Н<овом> м<ире>». Из № 2 снята только статья Рассадина о библиотечке «Огонек». Пока Косолапов заискивает перед аппаратом. Твардовский, как и следовало ожидать, запил…

7 марта. Мне лучше и я выходил на пол-часа: опустил письма (Леве и Т.) и купил хлеба. <…>

Утром Ц. И. мне сделала по телефону сцену, что не звоню ей. У нее тоже головные боли. Еще звонок Юры. Слух, что с 10-го все-таки подорожает водка

Я уже месяц в Москве. Буду ли я через месяц в Загорянке?

8 марта. <…> Звоню и «поздравляю» Ц. И.: мне звонят Юра и Лева. Юра маниакально боится заразиться гриппом и не заходит ко мне. <…>

Много и часто мучительно думаю об Эмме. От самого себя это можно и не скрывать. <…>

Сегодня взялся за пьесу, но не очень работается.

В Москве полтора десятка домов, где мне рады, когда я прихожу, но я по-чему-то нигде не бываю.

9 марта. Днем хозяйка ушла и я немного помылся. Потом поехал к Юре. Его уговаривает писать сценарий А. Зархи.[92]Он советуется.93 Я откровенно говорю ему все, что знаю и думаю о Зархи.94 Он колеблется. Его посылают от СП на 10 дней в Монголию. Готовится сесть за «Желябова»: прочитал бездну. Я принес ему «Истоки».[95]

Р. А. М<едведева> исключили и на КПК.[96] Слух о готовящейся новой акции ак<адемика> С<ахарова>. А в общем во всем застой и торжество реакции. Твардовский пьет. Наверху сейчас самым влиятельным человеком называют Кириленко, который понемногу все забрал в свои руки. <…>

Кстати, А. Зархи прямо сказал Юре, что хочет иметь «долю», что «у нас обычно берут половину», но он согласен и на 30 %. Из своих 4‑х картин я давал «долю» только в первой — Рязанову — 25 % (или 30 % — уже не помню).

11 марта. <…> Позвонил Авениру Заку[97], чтобы узнать телефоны Кинопроката. Он дал мне телефон их главной бухгалтерши и она сразу мне ответила, что напечатано уже 652 копии широкого экрана и в мартовской ведомости мне перечислят что-то около 5 тысяч рублей. Это меня как-то ошеломило и даже не верится. Таким образом, бедности осталось всего 2 недели.

12 марта. <…> Проснулся с мыслью, что в ответе бухгалтерши какая-то путаница. М. б. она не разобрала название фильма или мою фамилию? Уж как-то чересчур благополучно. Но звонить проверять неудобно. Можно было бы попросить Ольгу Константиновну в ВУАПе, но она всегда зла как чорт и может отказаться. Остается ждать.

14 марта. <…> Вчера в «Веч<ерней> Москве» объявление о том, что с 16-го будет демонстрироваться «Хламида».

16 марта. Сегодня в 22 кинотеатрах Москвы идет мой фильм. Но я вероятно схожу на него завтра.

17 марта. <…> Прочитал роман Ивана Шевцова «Во имя отца и сына» — это достойное продолжение «Тли» и «Чего же ты хочешь?» — еще один роман в жанре пасквиля, который у нас так успешно развивается.[98] В книге много больших и мелких доносов и доносиков. Она грубо откровенна и выговаривает то, что более умные «охранители» прикрывают. Любопытно, что в книге совсем нет нападок на «русситов», в отличие от кочетовского романа. Уж не пытаются ли «охранители» заключить с «русситами» некий блок. На практике он уже, пожалуй, существует.

21 марта. Сегодня посмотрел «Хламиду» на обычном киносеансе в к/т «Встреча» на Садовой Черногрязской. Сеанс 16.10. Народу довольно много, но все же зал не полон. Я был вместе с Левой, Люсей и ее сестрой Олей.

Зрители смотрели фильм внимательно: был смех иногда.

Видимо я волновался, потому что после был как избитый: все болело, как после сильного физического напряжения.

24 марта. <…> Звонил Ольге Конст<антиновне>. Вычетов больше, чем 1200 рублей. Если отдам все долги и заплачу по всем счетам и обязательствам, то останется около 2000 рублей. Маловато, но могло бы быть и меньше. Чудо, что напечатали сразу такое количество копий. <…>

Сегодня в Кремле открылся Съезд писателей РСФСР. Вчера мне предлагали гостевой билет, но я не взял. Это витрина с муляжами. Радио сообщает, что на открытии были Брежнев и Косыгин. <…>

26 марта. <…> Звоню и под вечер еду к Надежде Яковлевне, которую не видел с осени. У нее, как обычно, люди: некий физик с дочкой[99], еще какая-то дама, потом приходят очкарик Андрей[100]и Мелетинский с женой.[101] Обычные разговоры и споры о разном, но на этот раз без политического заострения. Спор о Набокове. Физик бранит Юрину повесть «Обмен».

Н. Я. показывает мне номер «Дейли Геральд» от 19 марта, где напечатана большая заметка о ее мемуарах. Рукопись каким-то образом попала за границу и осенью выйдет одновременно в Лондоне и Нью-Йорке. Н. Я. польщена, но и чуть-чуть испугана. Даже не бравирует. <…>

Я привез Н. Я. 2 бутылки Саперави, апельсинов и шеколад. У нее была бутылка настоящего французского Бордо, которое оказалось отличным.

28 марта. <…> Два дня подряд виделся с Юрой. Вчера обедали в ЦДЛ. Сегодня ели там в нижнем буфете пирожки с капустой с соком — ресторан был еще закрыт. Он завтра уезжает на 10 дней в Монголию с писательской бригадой.

<…> Очередной окололитературный скандал: Смеляков (наверно, в пьяном виде) сказал дочери Галины Серебряковой, что ее отец — палач, расстреливавший людей, а мать — б….. Серебрякова прижила эту дочь в лагере от местного начальника. Смеляков — хам, хотя все, что он сказал правда, но зачем это было говорить девушке, которая чуть не повесилась? Серебрякова хочет подавать на Смелякова в суд<,> и парторганизация ССП пытается это все замять.

30 марта. <…> Вечером приходит Лева. Рассказы о «Новом мире». Слух об опале Шел<епина>.

31 марта. <…> Прочитал вышедшее в Самиздате письмо А. Д. Сахарова, В. Ф. Турчина[102]и Р. А. Медведева руководителям партии и правительства СССР.[103] В нем дан анализ состояния экономики, развития техники и производства и образования в нашей стране с компетентно подобранными данными, констатируется общее отставание от всех передовых стран мира и с умеренным оптимизмом доказывается, что при постепенной общей «демократизации», выборности, гласности и пр. — это отставание может быть преодолено и — обратное — без них страну ждет катастрофа.

Слышал, что это письмо должны были подписать кроме Сахарова еще ряд академиков, согласных с его содержанием, но в последнюю минуту отказались и тогда Сахаров предложил подписать Р. А. Кто такой Турчин — не знаю. Под письмом дата: 19 марта 1970 г.

Критический анализ завершается планом (из 14 пунктов) конкретных реформ, как немедленных, так и постепенных, носящих не только организационный, но и политический характер. Впрочем, о внутрипартийном положении ничего не говорится, очевидно из своеобразного такта. Фразеология достаточно скромна: как бы все на основе решений ХХ и XXII съездов. Все это достаточно утопично, если говорить о конкретно-исторических возможностях. <…>

2 апр. <…> Фильм «Хламида» очень понравился В. Т. Шаламову, который успел его увидеть. Он приходил в «Новый мир» и рассказал об этом Леве.

3 апр. <…> Еду в ВУАП. На Красной площади хоронят Тимошенко и проезда через центр нет. Заезжаю в большой книжный магазин на проспекте Калинина и узнаю, что вчера там продавались «Литературные портреты» А. Моруа. Нет книги, которую мне хотелось бы читать сильнее.

В пол-четвертого в ЦДЛ приходит Соломоник[104], которого я угощаю обедом. Много знакомых: Ва<н>шенкин, Окуджава, А. П. Старостин с Арием Поляковым[105]и еще разные лица. Сима Маркиш[106]бранит тетку — мою хозяйку…

Илья <Соломоник> приносит мне записку от Нины Мейнцендорф. [107]Чудеса! К ней приезжал ее сожитель с Мостовицы[108]банщик Косяков, сволочь и стукач. Он сейчас где-то директор завода. Уговаривал ехать к нему. Он был с Мих<аилом> Вас<ильевичем> Беликовым, тоже известным стукачом Каргопольлага. И эта сволочь, погубившая в 37‑м году много народа, тоже где-то процветает.

Илья поссорился из-за антисемитизма на работе и собирается уходить. Хочет строиться в Туапсе. Он говорлив, неглуп, но рассказывает все с таким обилием ненужных подробностей, что теряешь нить рассказа.

4 апр. <…> Очень болит сердце, вернее аорта, т. е. центр груди. Еле хожу. Из Лавки <писателей> со встреченным там Левой едем ко мне. Слух о снятии редакторов «Правды», «Известий», АПН «Новости» и ТАСС. Французское радио днем передает слухи о больших перемещениях в Москве. Называют еще имена Косыгина, Машерова, Гречко, Подгорного. Они не были на похоронах Тимошенко. Но позднее передают о приеме Гречко Рауля Кастро.

6 апр. Вчера вечером был у Гариных. Обычные разговоры. Комментарии к слухам о перемещении. Будто бы новый фильм о Чайковском — провал: плохи Смоктуновский и Плясецкая.[109] <…>

<…> Читал еще один пасквильный роман И. Шевцова «Любовь и ненависть». Он их печет как блины и печатает огромными тиражами. Это — явление. Нет на него молодого К. Чуковского. <…>

Бибиси передало комментарий <…>. Передавали и заявление жены Григоренко и его записки, пересланные из тюрьмы. Его поездка в Ташкент была спровоцирована. В ташкентской тюрьме его били и пр. Он заявляет, что считает ненужным сейчас создание подпольных организаций: нужен непрестанный протест против нарушения конституции, протест прямой и открытый, в легальной форме.

8 апр. Утром звонок: снят Демичев.[110]Но это уже не так просто: он член или кандидат политбюро. Происходит широко задуманная операция реорганизации агитпропа и культуры, хотя смысл ее еще затемнен. Известно, впрочем, правило: все новое происходит в сторону ухудшения. <…>

Читаю Моруа. Это хорошо, хотя м. б. я ждал и большего. Масса звонков, но я не подхожу. <…>

Опубликован состав комиссии по литнаследству К. И. Чуковского. В нем нет Лидии Корнеевны, но есть ее дочь.[111]Председатель — ничтожный Кассиль.

Все эти дни беспрестанно звенит дверной звонок. Маленькие школьники спрашивают: нет ли макулатуры?

9 апр. <…> Звоню Т. с тем, чтобы приехать. Сразу жалобы и слезы. Ссоримся и решаю не ехать.

11 апр. 1970. <…> Сегодня в 22 часа 13 минут по московскому времени с мыса Кеннеди должен стартовать «Аполло-13» на луну. В городе острят, что это приурочено к годовщине Ленина.

12 апр. Заходил к Н. П. Смирнову. Он уверяет (со слов Сартакова[112]), что с Нового года будет основано новое большое издательство «Ясная Поляна», что дано указание купить бумагу заграницей. Н. П. человек малодостоверный.

В. А. Твардовская предлагает мне будущей зимой жить у нее на зимней даче.

<…> Вернулась моя хозяйка. Хочу дня через 2–3 попытаться перебраться в Загорянку.

Полет Аполло-13 проходит нормально. В четверг рано утром должна произойти посадка на луну.

Рассказ Мизиано о судьбе Меркадера (убийца Троцкого)[113], живущего сейчас в Москве и работающего в архиве испанской компартии по протекции Долорес.[114]Отношение к нему интербригадовцев. Его жена испанка (из гостиницы при тюрьме!) работает на радио в передачах для Испании. Мать порвала с сыном и партией после разоблачения Сталина и живет одиноко в Париже. Она ждала его с Этингером[115]на углу улицы в машине, когда произошло убийство. Ей дали орден Ленина.

13 апр. <…> Впервые приехал в Загорянку. <…> В доме все в порядке. В моей комнате плюс 11 градусов. <…> Забор сломан в трех местах. Все как-то грязно, запущенно. <…>

И все же надо переезжать дня через два.

14 апр. <…> Час дня. Услышал по французскому радио, что этой ночью на «Аполло-13» произошла авария электрооборудования, пилоты перешли в лунный отсек и сейчас решается вопрос, как им помочь. Возможность спасения не исключена, но высадка на луне невозможна. Запасов кислорода достаточно, но вернуться на земную орбиту они могут только после перехода на лунную орбиту, т. е. не ранее пятницы.

15 апр. В шесть утра я уже ловлю «Г<олос> А<мерики>». Космонавтам полчаса назад удалось сделать маневр вокруг луны, благодаря которому они вышли на земную траекторию. <…> Во всех церквах США молятся за их спасенье. <…>

Обедаю у Ц. И. <…>

На обратном пути встреча с Л. Зориным.[116] Он хвалит Эмму в пьесе Рахманова. «Прекрасно». Оказывается, премьера была 10-го.[117] А я и не знал. Он удивлен. Укол боли. <…>

Итак, прошла первая за многие годы премьера Эммы, на которой я не был, не послал телеграммы, цветы.

Доигрались мы с ней.

17 апр. <…> Вечером с огромным волнением слушаю сообщения о приближении космонавтов к земле. Волнение делается нестерпимым, когда снаряд входит в атмосферу и радиосвязь прекращается. Кажется: вот сейчас они сожжены. Весь мир смотрит приводнения по телевизорам, кроме СССР и Китая. Но вот поймали голос космонавтов. И на экранах телевизоров уже виден снаряд на трех парашютах. Еще волнение. Когда открыт люк, но еще никто не показывается из него. Ура! Все благополучно. То, что казалось невероятным, произошло: космонавты спасены.

24 апр. Почему-то болит сердце. Как бы не попасть в больницу.

Тоска.

26 апр. Пасха. Ясный теплый день.

Днем Лева привозит № 2 «Нов<ого> мира» и пакет с вырезками. <…>

Лева рассказывает о тяжелой обстановке в редакции из-за интриг Лакшина.

27 апр. Теплый, почти жаркий день.

Убрал начерно весь дом: иначе жить невозможно. Осенью натаскиваешь много грязи, воцаряется хаос. <…>

Вчера ездил в город. Заехал за Ц. И. и отправились на празднование дня рождения Ю. А. Фельдмана.[118] Оно было на квартире Мизиано (дочери б<ывшего> директора Межрабпомфильма, итальянского политэмигранта). <…> была Р. Лерт, автор статьи о романе Кочетова, которая полтора месяца назад ходила по рукам.[119] Моя догадка оправдалась: это та самая Лерт, которая была секретарем редакции в «Рабочем искусстве», когда я начинал репортерить сорок лет тому назад. Она помнит меня юного, знает по моим изданным и неизданным статьям меня теперешнего, но никогда не отождествляла одного с другим.[120]

Ю. А. предложил первый тост и минуту молчания за тех, кто не вернулся из лагерей. Второй в честь тех, кто вернулся: в доме их было трое: он сам, Ц. И. и я. Почти весь вечер разговаривал с Лерт. У нее есть копия «Встреч с Пастернаком». <…>

28 апр. В Воронеже вышел том «Ученых записок» местного института, целиком посвященный творчеству Андрея Платонова. В первой же статье, в первом абзаце цитируется моя статья о нем.[121] <…>

Разговор с В. Розовым, который восхваляет мое о Мейерхольде и сожалеет, что у него сперли «Тарусские страницы».[122] Обещаю ему подарить. <…>

Лева мечтает отделаться от «Нов<ого> мира», где хозяйничает Большов. <…>

29 апр. <…> Вечером сенсационное сообщение Израиля, что советские летчики ведут охранную службу над Египтом. <…>

30 апр. <…> Прочитал очень интересную книгу С. Шешукова «Неистовые ревнители».[123] Это хорошо документированная история РАППа, написанная с явно антирапповских позиций, с явной симпатией к Воронскому и Полонскому[124] при всех оговорках. Странно, что издательство «Московский рабочий» в такое время выпустило эту любопытную книгу. Автор, о котором я ничего не знаю, талантливый исследователь-историк. Он собрал множество фактов.

2 мая. Вечер. Одиннадцать. Только что уехала Эмма на «Стрелу». Она появилась вчера утром вместе с Левой. Лева скоро уехал. Примирение, легкое и быстрое, словно она его уже хотела… <…>

Трудный случай — брак Толи.

Сидим в саду, слушаем соловьев.

Не поехал ее провожать на вокзал в Москву, потому что болело сердце.

3 мая. Жаркий день. Привыкаю к ощущению душевного равновесия.

Полдня читаю старые номера «Былого».[125]Какая удивительная страна Россия!

Надо лечить сердце — ничего не поделаешь. Может быть, еще поживем.

Меня в Ленинграде искал Некрасов[126]на предмет сочинения сценария о его предке и была телеграмма от Молдавского.

Умер от своей гангрены Луспекаев.[127]

4 мая. <…> Сообщение о смерти П. Жемчужиной-Молотовой.[128]Молотову недавно исполнилось 80 лет и он вполне здоров.

Во второй половине дня градусник в тени показывал 30. Страшно нос высунуть. Тяжело сердцу.

8 мая. <…> «Сценарист Александр Гладков не был связан ни необходимостью строго следовать за документами, ни обязанностью идти за литературной основой — как уже упоминалось выше, в художественных произведениях самого Горького этот период его жизни не освещен.

<…> Надо сказать, что талантливый и опытный драматург А-р Гладков, давно зарекомендовавший себя произведениями на исторические темы, неплохо справился с этой непростой задачей. Она оказалась созвучна характеру дарования сценариста — дарования, умеющего сочетать историческую достоверность с веселым освещением характеров и событий. <…>

<…> Это интонация самоиронии, добродушно-насмешливый взгляд на нескладного, наивного еще во многом человека, жадно тянущегося к свету, к истине, к творчеству…» и т. д.[129]

9 мая 1970. Снова праздник, снова юбилей. Нет уже мочи от них. <…>

Словно страна стыдится будней… <…>

Принес с почты толстенную пачку газет, а читать нечего: везде одно и то же…

11 мая. Ездил в город. <…>

Купил книгу о В. Я. Шебалине.[130] Читаю ее с волнением. Я его хорошо знал и любил. Захотелось написать о нем.

13 мая. <…> Перед вечером невероятно поют соловьи. Самый виртуоз где-то в березах у забора за черноплодовой рябиной. Необыкновенно красиво.

Достал 28‑й том Герцена, которого у меня не хватало. Теперь совсем полный.

14 мая. <…> Неожиданно получаю бандероль от В. Розова. Его последняя книга «Мои шестидесятые», в которой 4 пьесы и статьи. Надпись: Александру Константиновичу Гладкову с благодарностью за Вашего Мейерхольда с пожеланием добра. В. Розов. 1970. 11 мая.

Прочел сборник о Шебалине. Жаль, не знал, что он делается, а то тоже написал бы. Я его хорошо знал и очень любил. И кажется, понимал. Было время, когда я встречался с ним часто и он бывал со мной открыт. Помню, как однажды, когда Тихон Хренников[131] уже вошел в славу, он горько сказал о том, что тот по-серьезному «не состоялся». Многое для меня было новым. Я конечно слышал про его болезнь, но не знал, что это было так трагично. Да, пожалуй, после моего возвращения я уже с ним ни разу не встретился — теперь я понимаю почему.

Середина 30‑х годов, студия Хмелева[132] и дом Вильямсов.[133]Мы жили по соседству и всегда вместе возвращались. Потом — ГОСТИМ, Мейерхольд, затем в Свердловске во время эвакуации. Его рабочие планы. Он тоже хотел писать муз. комедию по «Давным-давно».

15 мая. <…> Сегодня окончательно раскрылась одна загадка. В театральном журнале Бибиси с отзывом на чешский спектакль «Ревизора» выступал Николай Рытьков.[134] Это он — тот диктор английских передач, который делает много ударений. Я его хорошо знал и даже сидел с ним вместе весной 49-го года в одной из камер Лубянки. Вернувшись (он сидел дважды), он был в труппе театра Лен<инского> Комсомола, когда там ставилась «Первая симфония».[135]Да, это он, сумасшедший эсперантист и чудак. Забавно. Пражского «Ревизора» он обругал: наверно, правильно.

16 мая. <…> Бибиси передает, что вчера в США умер от сердечного приступа Аркадий Белинков. Он недавно перенес операцию на сердце, а в конце прошлого года попал в Италии в автомобильную катастрофу, которая ухудшила его состояние. Он считал, что эта авария не случайна. Ему исполнилось 49 лет.

20 мая. <…> Ездил в город. Встреча в Лавке с бывшей Любой Фейгельман. До чего же она стала противна. Мы почему-то не здороваемся. Теперь она Любовь Руднева, член ССП. Пишет слащавые повестушки. К обширному лагерю прогрессистов не принадлежит. <…>

Умер Илья Нусинов, драматург и сценарист, писавший вместе с Лунгиным.[136] Он был сын расстрелянного профессора Нусинова.[137] Я с ним познакомился весной 1942 года в Свердловске, где он был с каким-то военно-инженерным училищем. Однажды там ему и его товарищам мы с Арбузовым читали только что дописанного «Бессмертного».[138] Он был хороший человек. Помню его и на похоронах Пастернака.

22 мая. <…> Бибиси сообщает, что арестован этот таинственный Амальрик. Арестовали его на даче, а обыск был и на даче, и в Москве. В сообщении он назван «советским писателем».

25 мая 1970. <…> (АКГ в гостях у Ц. И. — М. М.) Марьямов прочитал первые 4 листа из нового романа Солженицына и говорит, что это очень хорошо.

Обедаю в ЦДЛ. <…> Еще встреча с Храбровицким, который тут же у гардероба начинает обличать Н. П. Смирнова как «провокатора», говорит, что написал на него заявление в ССП (я об этом знал от Н. П.) и прочее. Он производит впечатление сумасшедшего. Еле от него отделываюсь. <…>

29 мая. <…> Арестованный Амальрик будто бы перевезен в Свердловск, где были найдены его произведения. Свердловск запретный город для иностранных корреспондентов и там суд над ним вызовет меньше шума.

30 мая. <…> Умерла художница В. Ходасевич, бывшая любовница Горького, много знавшая и мало об этом в мемуарах сказавшая.[139]

31 мая. <…> В без четверти шесть Бибиси передало, что в Москве арестован Жорес Медведев. Я с ним никогда не встречался, но читал его антилысенковскую рукопись. Он работал в Обнинске и несколько месяцев назад был снят якобы за устройство там выступлений Солженицына. Знаю это со слов Р. А. <Медведева>. Это может коснуться и его. <…>

Еще передали по радио, что в десятилетнюю годовщину смерти Б. Л. Пастернака к его могиле было паломничество. Поэты читали стихи и пр. А я, откровенно говоря, забыл про эту дату…

3 июня. С утра еду в город. Был у Юры. <…>

Поразительны подробности задержания Жореса Медведева (от Р. А., т. е. все точно). Ордера на арест не было. К нему на квартиру в Обнинск явился майор милиции и врач-психиатр. Он отказался подчиниться. Заперся. Ломали дверь. На его слова, что это незаконно, майор ответил: — Мы органы насилия… Его отвезли в Калугу и поместили там в сумасшедший дом в общую палату. На след<ующий> день Р. А. на машине бросился туда. С ним еще какие то друзья их отца, старого коммуниста. Зав. психиатрической лечебницей доктор Лифшиц, еще молодой человек, заявил, что он считает Жореса сумасшедшим на основании чтения его работ. Как Р. А. пошел к врачу на дом и ждал его, а жена врача угощала его пирожками и как чуть не упал в обморок врач, пришедший из больницы и увидевший Р. А. поедающего пирожки (он и Жорес схожи, как близнецы). Врач смущен и испуган. Р. А. ему говорит, что тот всю жизнь будет стыдиться лже-экспертизы и пр. Потом новая экспертиза, уже с москвичами. На нее прорвался один академик-генетик, друг Жореса. Телеграммы Твардовского, Капицы[140] и др. Как Р. А. в воскресенье звонил на Лубянку и жаловался и ему дежурный ответил, что надо звонить в понедельник. — А если беззаконие совершено в воскресенье, кому жаловаться? — спросил Р. А. — Жалуйтесь своей жене! — ответил дежурный. Это все подлинно. Он сумел проникнуть к Б<,> помощнику Брежнева. Тот ничего не знал и обещал доложить Брежневу. Р. А. думает, что органы в стороне. Сомнительно. В общем вторая экспертиза признала Жореса здоровым, но требующим «наблюдения».

На днях будто бы состоялось расширенное заседание совета министров, где Брежнев поломал долго разрабатывавшийся пятилетний план, показав дутость многих цифр.

3 июня 1970 (продолжение).

Мише Шатрову грозит исключение из партии. Он со своей «документальностью» и методом сочинения пьес с помощью ножниц и старых стенограмм, где-то какую-то фразу Троцкого отдал Дзержинскому или что-то в этом роде. Его пьесы везде сняты. Он конечно не «троцкист», а бизнесмен, который сорвался. Он мало талантлив, но ловок. <…>

Жаркий день. В городе летит тополиный пух. Под вечер маленький дождик.

Был в городе менее пяти часов, а очень устал.

Еще был встречен в ЦДЛ Коля Панченко.[141] Н. Я. здорова и 15-го переезжает к Е. Я.[142] в Переделкино. Надо бы навестить ее.

Дневник хранится в РГАЛИ. Фонд А. К. Гладкова 2590. Оп. 1. Ед. хр. 110: от 1 янв. до 31 дек., почти без пропусков, листы прошиты: машинопись, около 180 стр.

1971

[РГАЛИ, Фонд А.К. Гладкова 2590, оп.1, е.х. 111: листы не сшиты, как делал сам АКГ, но пробиты для прошивки (или, возможно, были прошиты, но нитка перетерлась): машинопись, 1-й экз-р: с 1 янв. и до 30 дек. почти без пропусков, заполнено около 220 стр.; выборки][1]

1 янв. Вчера часов в 10 вечера зашел Борис Натанович[2] и потащил к себе, сказав, что кроме него и семьи, никого не будет. Прельщенный индейкой и немного нервничая от непривычного в этот вечер одиночества, я пошел, хотя чувствовал себя неважно (болели сердце и правая нога). (…) Пил немного, но ел с удовольствием. Некое притупление чувств. # После 12 зашли соседи Б.Н.: идущий в гору прозаик Борис Васильев и его жена[3], дочь старого режиссера Краснянского[4], с еще какими-то дамами. # Вернулся домой (это рядом — на Часовой) около трех часов ночи. # (…)

2 янв. Утром заглянул в № 12 «Юности», купленный на днях, и к своему удивлению нашел там стихотворение Д. Голубкова[5] о моей пьесе. # Вот оно: [рядом вклеено вырезанное из журнала стихотворение] # Стихотворение милое и исторически точное. #

5 янв. Вчера снова был в ЦТСА на «Давным-давно». Зал почти полон. Аплодисменты среди действия, овации в конце. Настоящий успех. Актеры играют все лучше от раза к разу. (…) # Были Тихон и Клара Хренниковы[6]. (…) # Вызвали и нас с Тихоном. Мы облобызались на сцене к восторгу зала. (…) # (…) # Все дни болела нога: сегодня меньше. # (…) # Вчера до спектакля у меня была В. [Знакомая последних лет жизни АКГ, Вера, которую он обозначает или именем, или одним инициалом, как в записях этого года] # (…) # Тихон от спектакля в восторге. Он считает, что он возобновлен блестяще. Даже сказал, что за 25 лет после премьеры ЦТСА не сделал ничего лучшего. Клара в антракте громко сравнивала меня с Грибоедовым.

7 янв. (…) # В Лен-де еще один «еврейский» процесс[7]. # Отдал на днях перепечатать «Встречи с Пастернаком», а то у меня не осталось ни одного приличного экземпляра. Ума не приложу — куда все ушли. ##

8 янв. Мороз. Нога все-таки болит. Сонливость. # Письма (новогодние) от Л.Я. Гинзбург и В.Т. Шаламова. (…) # (…) # Новые вести из Загорянки насчет газа. Завтра там общее собрание. Иду к Ц.И. и от нее звоню Г.М. Токарю[8], что болен, и передаю ему мой «голос». # [речь о проведении магистрали газа на дачные участки в Загорянке]

10 янв. Вчера вечером смотрели с Ц.И. у нее по телевиденью «Гусарскую балладу». Без цвета фильм много теряет. И вообще все в нем (кроме лошадок и погонь с драками) после спектакля ЦТСА кажется жалковатым. Видели вчера фильм миллионы. Любопытно, окажет это влияние на сборы в ЦТСА или нет? Думаю, что не очень, а м.б. даже послужит рекламой. # Пьеса куда лучше фильма. # Рязанов мне сказал на премьере спектакля, что теперь он бы поставил ее в кино уже иначе. # (…) # Не помню, записал ли, что Сима Маркишь[9] женился на венгерке и уехал совсем в Венгрию. С его лингвистическими способностями ему теперь открыта дорога в весь мир. Человек он образованный, одаренный и умный. ##

11 янв. (…) # Говорят, что в провинции очень плохо с продуктами. Даже в Яро-славль все возят из Москвы. (…) # У винного отдела магазина «Комсомолец» на ул. Черняховского целый день толпа. Одни покупают, другие сдают посуду, третьи что-то ганашат. Невероятное пьянство. Володя Трифонов сейчас живет у Левы[10]. Он пьет. Наверно с ним по слабоволию пьет и Лева. # По правилу: свято место пусто не бывает, думаю о В. Надо тут остановиться. # Вчера «скоропостижно» умерла Н.А. Пешкова, вдова сына Горького и по слухам его любовница, а также любовница Ягоды, роковая женщина горьковского дома. Ее там называли «Тимошей». # (…) # В 4 часа звонок. Не открыл почему-то. Потом упала записка. Из нее узнал, что это была В. [последняя строчка «съезжает» вниз и 3 последние слова дописаны шариковой ручкой] ##

13 янв. (…) # (…) Машинистка вернула «Пастернака». После вставок получилось 175 страниц, т. е. более 7 листов[11].

15 янв. (…) # Днем явилась врачиха по вызову В. Это меня злит. Потом вахтерша принесла от нее яйца, хлеб и пр. И еще письмо. ##

17 янв. Сегодня утром звоню Юре [Трифонову] и иду к нему поговорить о повести «Ребров и Ляля». Решил сказать ему все, что думаю, откровенно[12]. У него сейчас большой литературный успех (…) и моя критика не должна бы травмировать. Он слушает меня внимательно, почти со всем соглашается, хотя немного и расстроен. Благодарит. # (…) # В. хорошая девка, но полная глупой активности, самолюбия, обид и пр. # Снегопад. # Придумал хороший рассказ о Леве Тооме и Ю. Мориц[13]. То есть это — основа: их отношения, его смерть, его стихи и пр. ##

18 янв. (…) # Мне кажется, что вчера я сделал доброе дело — если уговорил Юру основательно переделать повесть. Как будто — уговорил, если он не передумает. #

19 янв. (…) # Утром пришел № 1 «Звезды» с первой половиной романа В. Каверина «Перед зеркалом»[14]. Сразу начал читать и, пока не прочитал, не садился за машинку, не ел, не пил. По-моему, это очень хорошо. # Интересно, что сегодня думает Юра о моей критике его новой повести. Будь жива Нина[15], она была бы мной возмущена и сказала бы: — Он просто тебе завидует. — Или что-то в этом роде. # Я, конечно, третьего дня понимал, что рискую поставить на карту нашу дружбу: иногда дружба лопается из-за более мелких вещей, — но пошел на этот риск, потому что надеялся на себя (что сумею сказать как надо) и на него (он должен бы верить мне: столько переговорено о литературе)[16].

21 янв. (…) # Смутные слухи о разногласиях наверху. По одной, весьма туманной версии, тройка: Мазуров, Полянский и Шелепин[17] хотят свалить Бр[ежнева]. Из этих трех мы что-то слышали только о Полянском — друге Сафронова и Кочетова и тайном покровителе Швецова и «русситов»[18]. Шелепин видимо просто честолюбец-политикан. О Мазурове ничего неизвестно. Бр[ежнев] мало популярен, но уж лучше он… ##

25 янв. (…) # Ходит по рукам какой-то документ (около листа) — нечто вроде платформы русистов[19].

Каржавин[20] читал и рассказывал Е.А.К.[21]. По ее словам, это смесь правды и лжи, критики и националистической демагогии, что-то вроде великорусского фашизма. Если это все так, то вот уже две оппозиционные силы противостоят режиму: либералы-демократы типа академика Сахарова и русисты. Пожалуй, есть и третий оттенок: коммунисты-антисталинисты, апологеты ХХ и ХХII съездов. Это зародыш трех политических партий, оппозиционных правительству. Но пока только именно — зародыш. #

26 янв. Такое настроение, что могу сделать какую-нибудь глупость. (…) # Сегодня в «Сов. культуре» в хронике заметка о «Давным-давно». Пьеса названа «веселой музыкальной комедией». Нехай! # (…) # Днем поехал к Н.Я.М.[22]. Застал ее больной и лежащей в постели. Сердце. Ждет акций начальства, но храбрится. Привез ей апельсинов и коробку шеколадного[23] набора. Посидел часа два, увидел, что она устала, и ушел. В квартире хаос. Она беспрерывно курит, несмотря на запрет врачей. Все тот же Беломор, что и всю жизнь. Все бесконечно грустно — и она, и я, и разговор об Эмме[24], и все вокруг… # Н.Я. несколько раз задавала мне одни и те же вопросы, я отвечал, она спрашивала снова, забыв, что я ответил. Шаламов к ней не ходит с тех пор[25]. # Я тоже хорош! Забыл, что вчера в ЦДЛ вечер памяти И.Г. Эренбурга. Надо было пойти. # Вечером приезжает Лева. Поговорили о том и сем. В оценке Юриной повести «Ребров и Ляля» мы сошлись почти целиком. Он тоже сказал Юре все, правда, уже после меня[26]. Он снова сидит в «Нов. мире», временно. ##

27 янв. (…) # В «Лит. газете» напечатано открытое письмо к Солженицыну эстрадного певца Дина Рида (?)[27]. Конечно, эстрадники не обязаны разбираться в общественной жизни и истории, но А. Чаковский мог бы понимать, что подобное вы-ступление маловесно, мягко говоря. Дин Рид — третьесортный шансонье, мода на которого мимолетна. #

29 янв. (…) # Пришел по почте № 1 нового журнала «Человек и закон». Самое интересное в нем — подробное описание дела убийцы Ионесяна, так взволновавшее Москву[28]. Я как раз в эти дни приезжал из Ленинграда, жил в комнате Оттенов[29] и хорошо все это помню: общий испуг, слухи[30]. #

30 янв. (…) # Купил в «Науке» 14 томов писем Тургенева — безумие при безденежьи. #

1 фев. (…) # Говорят, что поэт Н. Рубцов из Вологды, о смерти которого сообщалось, был задушен не то своей женой, не то любовницей[31]. Есть еще страсти на земле… # (…) # Вчера, наконец, купил 14 томов писем Тургенева, о которых долго мечтал. Я никогда их не читал подряд, а только в случайных публикациях. Интересно! Мое внимание на них обратил Н.Р. Эрдман года 2–3 назад[32]. # (…) # У американских космонавтов [на «Аполло-14»] заедает механизм стыковки[33]. Возможно, им придется вернуться обратно без высадки на Луне. #

2 фев. Американские космонавты летят. # Выползал из своего уединения. Смотрел в «России» фильм «Бег», похвалами которому полны газеты.[34] Обедал в ЦДЛ. Долго стоял в очереди на такси на Пушкинской площади. # В ЦДЛ (…) # Фильм «Бег» очень неровен. Он одновременно и талантлив, и безвкусен. Ему как бы не хватает умного редактора. В сценарии пропали какие-то важные звенья и вместе с тем много лишнего. Замечательно играет Хлудова Стрженевский[35]. Чар[н]ота — М. Ульянов почти хорош. (…) Однообразен А. Баталов, роль которого деформирована в сторону героическую, чего нет в пьесе. Он внешне похож (по гриму) почему-то на Абрама Эфроса[36]. Местами видна фанера декораций. Массовки хороши. Фильм кончается как художественное целое минут за 15 до фактического конца. Все после сцены встречи Чарноты с Люськой неинтересно и слабо. Есть пошлость. Зная дальнейшую судьбу возвратившихся на родину казаков, можно ли так аляповато ставить их сцену. И текст тут тоже ужасно фальшивый. (…) Пошловат эпизод с гробовщиком и коллективным самоубийством. Если бы его выбросить, (…) развернуть трагикомически роль Баталова, найти финал для Хлудова и вообще другой финал фильма, четче выстроить драматургию, то фильм мог бы быть превосходным. Насколько мне не понравился «Скверный анекдот»[37], настолько многое пленяет в этой работе Алова и Наумова. В лучших сценах угадан стиль Булгакова: редкая у нас вещь в кино. # Недавно мне пришла мысль и я все время к ней возвращаюсь — что-то сделать из истории моей детской любви в Озябликове и встречи с ее героиней через 21 год в военной Москве[38]. Это — или большой рассказ, повесть или… мог бы быть отличный сценарий, но такую тему не утвердят. Тут вся прелесть в том, что в зрелой женщине я видел все еще ту самую девочку. Может быть, ввести ее дочь (на самом деле был сын), которая «та». Детская любовь — бурная, дикая, отчаянная — контрастирует любви «взрослой», счастливой как бы, но лишенной чего-то, что было там[39]. ##

3 фев. Сегодня в «Московском комсомольце» напечатана «беседа» со мной. Это сокращенный и чуть измененный текст послесловия к пьесе (…)[40]

[вклейка газетной статьи — на той же странице с заглавием «В переулке на Остоженке»: ] # Для театра им. Вахтангова (…) # Суровой зимой 1920 года в одном из переулков на Остоженке начинается действие пьесы, заканчивается оно весной 1922 года. Эта датировка не условна и не приблизительна: за ней конкретная историческая действительность. (…) В некоторых героях пьесы, может быть, угадываются черты реальных прототипов, но я не ставил себе задачей историческую портретность. Она обеднила бы и сковала мой замысел. Правильнее сказать, что в пьесе все исторично, хотя в ней свободно скомпонован тот материал, который мы знаем из мемуаров и устных преданий. # Все персонажи вымышлены. Но мне хотелось бы, чтобы за пределами сюжета чувствовалось, что где-то рядом существуют и великий гигант Станиславский, и фантастический Мейерхольд, что в Политехническом гремит бронзовый бас Маяковского и в кафе поэтов читает «Пугачева» Сергей Есенин. # (…)

5 фев. Космонавты высадились на Луне в 12 часов 16 минут. Сейчас, когда я пишу это (в половине девятого вечера), они уже ходят по Луне и собирают камни.

5 фев. (…) # Рассказ Эдлиса[41] из первого варианта мемуаров Жукова о том, как Сталин сначала хотел сам принимать парад Победы в июне 45-го года и упражнялся в верховой езде в Манеже, но сколько его ни подсаживали на лошадь, та его скидывала и брыкалась. (…) Будто бы вообще первый вариант мемуаров был более антисталинистским. ##

7 фев. Моя светская жизнь продолжается. # Днем был у Арбузова[42]. (…) # Потом обедал у Гариных[43]. (…) # От них перед ночью заехал к Ц.И. (…) ##

8 фев. (…) # За два дня устал с отвычки от шлянья по гостям и наслаждаюсь сегодня одиночеством. #

15 фев. (…) # Вечером разговор с [Е.Р.]Симоновым[44] — как в Версале: «счастлив, что начинаю работать», «мы все очень рады» и т. п. На днях будут распределять роли. (…) # В редакции [ «Нового мира»] очередное событие: Озеровой и Берзер предложено подать заявление об уходе. #

16 фев. (…) # Как-то не могу привыкнуть к тому, что с пьесой все в порядке. (…) # Надо походить на спектакли вахтанговцев, посмотреть актеров, но не хочется одному. Может, снова приедет Эмма. # Привычка к неудачам — скверная привычка: когда все идет нормально, чувствуешь себя не в своей тарелке. Было время: была и другая привычка — к удачам. Они быстро кажутся нормой, словно иначе и быть не может. Как это ни странно — и неудачи тоже начинают казаться нормой, если их много подряд. #

18 фев. Вчера отдал пьесу в журнал «Театр». (…) # (…) # У Твардовского был консилиум. Врачи заявили, что нужен перерыв в лечении для отдыха организма, и просят взять его домой. Ц.И, услышав это от В.А. [Твардовской], тут же у телефона заплакала. В этом есть нечто зловещее. В больницах предпочитают, чтобы безнадежные больные помирали не в их стенах. Он сам хочет лежать на даче, это почему-то сложно для семьи в смысле ухода. У него вылезли волосы от облучения. # На днях подвез на такси Шуру Шток. Она была вежлива, я тоже. А после моего разрыва с Т. она больше всех поливала меня грязью, что сыграло роль в моем отдалении от Исидора[45]. ##

20 фев. Вчера был в ЦДЛ на обсуждении повестей Юры Трифонова в секции прозы. (…) # (…) # Возвращаюсь к Юре. Сейчас «час-пик» его успеха. (…) ##

21 фев. (…) С наслаждением читаю письма Тургенева. # (…) # Лопаю гречневую кашу из концентратов. Не хочется ни к кому идти обедать. #

22 фев. (…) # Бибиси сообщает, что Валерий Челидзе[46], друг и соратник акад. А. Сахарова, был недавно вызван к генеральному прокурору СССР, и тот предупредил его, что если комитет Сахарова не будет официально зарегистрирован (а кто его зарегистрирует?), то власти его станут преследовать «по закону». Р.[47] рассказывал, что этот Челидзе имеет огромное влияние на Сахарова. ##

26 фев. [отчет о бурном обсуждении в ЦДЛ секциями прозы и критики книги Ковалевского и статьи о ней Б. Бялика в № 1 ВЛ[48]]

27 фев. (…) # Узнал от Левы (а Ц.И. еще от кого-то), что Юра еще в январе зарегистрировал брак с Аллой, но почему-то это скрывает[49]. Леве он сказал, а мне почему-то нет. И Ц.И. не сказал. И видимо своей матери и дочери тоже. Странный человек. # Вечером он звонит из Пахры. Туда же перевезли Твардовского.

4 марта. (…) # Провожаю Эмму на поезд № 26. (…) # Три дня не слушал Бибиси. # Дочитываю письма Тургенева. Жалко его, боль[но]го, умирающего… Как-то сроднился с ним. #

6 марта. Письмо от В.А. Каверина [с благодарностью за отзыв АКГ о его книге] (…) # Письмо пришло на ул. Грицевец. Я сегодня заезжал туда и взял. # Дал Т.[50] 125 р. Ее на днях приняли в кооператив вместо меня. # Уйдя оттуда, встретил на углу Никитского бульвара и Арбатской площади (вернее — на бывшем углу) В.Т. Шаламова. Прошлись по проспекту Калинина, зашли в книжный магазин. Он прилично одет. Продолжает писать о своей жизни. Написал о Вишере, собирается писать о Вологде первых лет революции, терроре М. Кедрова[51] и пр. # (…) # В Москве говорят, что у уезжающего в Израиль (но еще не уехавшего) режиссера Калика был обыск[52]. А вчера будто бы избили английских корреспондентов, явившихся к еврею-инженеру, тоже получившему разрешение на выезд. # Шаламову понравился фильм «Бег». # Сегодня в Вечерке в преддверии женского дня очерк о Наташе Швецовой, с которой я писал Наташу Шведову в «Молодости театра»[53], даже не зная, жива ли она. Оказывается, она служит помрежем в т-ре Моссовета[54]. # Иногда вижу в ЦДЛ Любу Фейгельман, ныне пишущую слащавые повестушки под псевдонимом Любовь Руднева. Мы почему-то не здороваемся — сам не знаю отчего[55]. #

7 марта. (…) # Юра, однако, не торопится дать мне прочитать переделанную повесть. (…) Может быть, опасается, что я не буду удовлетворен поправками? Мое место в дружеском кругу не очень прочно, потому что они все перезваниваются ежедневно, обмениваются новостями, а ко мне позвонить нельзя, а я сам звоню редко по своей нелюбви к телефонным разговорам. Как теперь говорят, — я «неконтактен». #

8 марта. (…) Свое лучшее произведение, «Кандида», Вольтер написал в 65 лет! Это оставляет некоторые надежды. #

9 марта. Длинное письмо от Н.Я. Берковского[56] (…) Бранит меня за то, что я недостаточно энергично «продвигаю» свою мемуарную эссеистику, и дает добрые советы насчет стенокардии. # (…) # Припоминаю разговор с Шаламовым. Он ненавидит Льва Толстого и как философа, и как человека, и как писателя. Сказал, что если бы у него нашлось время, он написал бы о нем работу, где показал бы его ничтожество. Мы разговаривали на ходу, и он не аргументировал даже бегло своего мнения. Это может показаться чудачеством, но В.Т. слишком серьезный и убежденный человек, чтобы так к этому отнестись. Сам он пишет прозу очень простую и неукрашенную, но преклоняется перед «Петербургом» Белого. # (…) # Идея: попробовать напечатать отдельно «Молодость Мейерхольда», в которой 10,5 листов. Пол-ночи ее перечитываю. Матерьял мне слишком знаком, чтобы оценить это свободно: вижу все связки и крепления. ##

10 марта. (…) заезжаю в Лавку[57]. Говорят, что завтра будет Рильке. Значит, придется ехать туда и завтра. Затем еду на проспект Мира в обувной магазин и покупаю за 30 рублей ботинки (мои прохудились — я носил их ровно год). #

11 марта. Пол-ночи и все утро правлю рукопись «Годы учений Всеволода Мейерхольда» (такое новое название я придумал бывшей 1-й части книги)[58]. В ней примерно 10 с половиной листов. # Подумываю попытаться что-нибудь с ней сделать. # Днем еду в город. Покупаю в Лавке хорошую книгу Рильке. В ней критика, письма и стихи. # Вечером у меня Илья Соломоник[59]. # Вчера и сегодня в Москве в приемной Верховного Совета демонстрации евреев, желающих уехать в Израиль. Их разгоняют, но не задерживают. В основном это евреи из Прибалтики: москвичей немного. #

12 марта. (…) # Обедаю у Ц.И. Марьямов[60]. # Говорят, что у Солженицына родился сын и назван Ермолаем (!). Это конечно снобизм навыворот, т. е. тот же снобизм. (…) Глупо! # Еще новость. В США у Светланы Сталиной[61] родился сын. Вот какие штуки выкидывает история: у Сталина будет внук — американский миллионер…[62] # (…) # [о ликвидации Берии — по мемуарам Хрущева] Если все мемуары на этом уровне, то они конечно разочаровывают. Западные советологи разошлись во мнениях, подлинны они или нет. Но именно их полуправдивость, вполне в стиле нашей «истории», доказывает, что они все-таки восходят к Хрущеву. #

13 марта 1971. (…) # Говорят, что те, кто хлопочет об освобождении Натальи Горбаневской[63] из сумасшедшего дома, обратились к поэтам Слуцкому[64] и Евтушенко с просьбой дать ей письменную характеристику. Слуцкий написал вполне прилично, а Евтушенко сказал, что он написал бы, но ждет разрешения на поездку в Перу. А кому нужна эта его поездка в Перу, кроме его собственного фанфаронства? Вот та грань, за которой определяется человек. # Талантливый человек, но с русской способностью опускаться, вернее падать, ниже всякого уровня. #

15 марта. (…) # Послал письма: Каверину (с опечатками)[65], Шаламову, на ул. Грицевец. # (…) # [отклик Б. Слуцкого о «Встречах с П.»: ] «Замечательная книга»! [но вот об Олеше, по его словам, АКГ написал не так[66]] (…) А в «Пастернаке» прозорливость любви… # Он правильно говорит, что написать — это «пол-дела», как в технике — изобрести. Надо, как там «внедрить», так тут напечатать. Говорит, что я пропустил время. Не считает это невозможным и сейчас, если сделать какие-то купюры, которые не повредят целому вещи. # Во всем этом разговоре была некая психологическая сложность, так как у Бори на душе грех — он выступал за исключение Б.Л. из ССП. Он этим мучается, а я клеймлю тех, кто так поступал, не называя имени. (…)

16 марта. Утром у Марьямова. Он очень хвалит мою рукопись (…) Он, конечно, высококвалифицированный читатель, и ему можно верить, да и редактор он опытный. # Я специально спросил, не мозаично ли это все? Есть у меня подобное опасение. Он сказал, что нет: все цельно и последовательно. #

18 марта. (…) # Читаю интереснейшую рукопись (анонимную) «Шарага Туполева» о закрытых тюремных КБ, где арестованные инженеры и конструкторы создавали советскую авиацию[67]. ##

19 марта. (…) # Дочитал «Шарагу Туполева». Это необыкновенно интересно и хорошо написано. Готовый конспект замечательного романа, не слабее «В круге первом» или сценария. # Рядом с этой рукописью становятся смешными все разговоры о формальном консерватизме нашей прозы и необходимости расширения художественных приемов. Дело совсем не в этом, а только и только в ее тематической ограниченности. Только малая часть реальной жизни народа изображается в романах и рассказах, да и то искаженно и ополовиненно. Это и есть причина причин кризиса литературы. Для того чтобы говорить правду, не нужны трюки пресловутой «Бочкотары»[68]. ##

21 марта. (…) # Радио сообщает о заявлении Солженицына, что он отказался от мысли послать в шведскую Академию Наук традиционную речь «при вручении премии», так как посылать по почте — он уверен, что она не дойдет, а помимо почты, по иным каналам, — он не хочет, ибо в СССР это считается противозаконным. М.б. в этом есть уже и некая связанность новоиспеченного «отца семейства». (…) # (…) # В.А. Твардовская просила меня пригласить на «Давным-давно». #

22 марта. Вместе с вечерними газетами пришло письмо от В.А. Каверина: # (…) [приводится текст его письма, где Каверин хвалит работу АКГ о Пастернаке и другие: ] Статья об Олеше тоже превосходна. Меня всегда поражало стремление к медленной гибели, к игре с полузадушенным горлом, от которой так свободно, счастливо свободен Булгаков и так мучительно <не свободен?> — Платонов[69]. Вы ее написали первый, отказываясь от роли судьи. (…) [конец письма Каверина] # (…) # Когда не печатаешься и работаешь без открытой критики, такие письма получать необходимо. А то ощущение пустыни вокруг иногда нестерпимо. #

25 марта. (…) # Вчера «Свобода» передавала статью Р.А. Медведева об еврей-ском вопросе в СССР. Это похоже на сумасшедший дом. Передает «Свобода», а я могу позвонить автору по телефону. Но статья малоинтересна: общие места. # А сегодня Бибиси передавала стихотворение на русском языке Кларенса Брауна, посвященное Набокову[70]. # Мир странен, все же… #

28 марта (…) # С завтрашнего дня машинистка начнет перепечатывать рукопись «Годы учения Вс. М[ейерхоль]да». # (…) # В книге Ю. Рыбаковой о Комиссаржевской[71] есть цитата из моего «Мей-д говорит» без указания источника (стр. 83). Но в целом книга недурная. #

29 марта. (…) # Юра третьего дня был у Твардовского, и его вид и состояние оставили у него тяжелое впечатление. Компания Ильиной («лакшинцы»72): Верей-ские[73] и другие косятся на Юру за последнюю повесть, наивно воспринимая ее как «антиинтеллигентскую»[74] # (…) # Вечером по Св[ободе] передают из воспоминаний Н.Я. главу «Шкловские». Кажется, кроме сына В.Б. Никиты[75], все упомянутые в главе живы. Они живут в Москве, а о них гремит на весь мир радио. Тогда, в 1937 году, это невозможно было представить, а сейчас они даже не опасаются. И еще говорят, что ничего не изменилось.

30 марта. Открылся 24-й съезд. Мой день рождения. # (…) Слушаю по радио доклад Брежнева. # (…) 99 % — это общие фразы, проверенные, много раз бывшие в ходу, речевые конструкции. (…) Характерно, что съезд, послушно аплодировавший на все акценты в речи (замедления или форсированный звук), тут не отозвался, хотя даже упоминание Парижской коммуны встретил аплодисментами. ##

1 апр. (…) # Вечером письмо от Эммы от 30-го: она получила звание народной артистки РСФСР. Рад за нее, что бы у нас с ней ни было! #

3 апр. Письмо от Шаламова[76]. (…)

5 апр. (…) # Боря [Слуцкий] говорит, что мне нужно пользоваться любыми возможностями для печатания отрывков из воспоминаний, чтобы сделать их легальными. # Послал бандероли Эмме и Шаламову[77]. # Хочу завтра съездить в Загорянку, наконец. #

6 апр. Ездил днем в Загорянку. Да, забор сломан. В доме все цело. (…) # (…) # Пять месяцев я не был у себя на даче. Приезжал среди зимы, но в дом не заходил. ##

8 апр. (…) # Потом у Н.П. Смирнова.[78] (…) # (…) # Открытка от Шаламова: он получил Рильке. # Газета «Русские новости» закрыта по указанию из Москвы[79]. # Вышел 100-й номер «Нового журнала» в Н.-Йорке. В нем рассказы В. Ш[аламова]. # (…) # [Ю. Трифонов] Его рассказы: ссора Слуцкого с Л. Гинзбургом[80] из-за переводческих дел. Общее недовольство выступлением на съезде Шолохова. Евтушенко, который сейчас, как говорится, «в большом порядке», выступил против него на вечере в ЦДЛ в честь делегатов съезда. # (…) # Встретил днем известного писателя Ф. Искандера с авоськой полной картошки и овощей, идущим с рынка. Это сразу сделало его мне симпатичным. Терпеть не могу важничающих ничтожеств из нашей среды, гнушающихся делать такие покупки[81]. # Лакшин рассказывал Н.П. Смирнову, что он сейчас пишет книгу об Иване Карамазове в ХХ веке. Что-то мне это неинтересно. (…)

11 апр. (…) # Вечером у Юры с Р.А. [Медведевым] Его перед съездом вызывали в органы. Он оставил им свою рукопись по еврейскому вопросу. Его мнение о сомнительной роли, которую сейчас играет П. Якир[82]. Провокатор Гинзбург[83]. # Когда прощаемся у метро «Аэропорт» и говорим о планах на лето, его беглая фраза: — А м.б. м. а…[84] #

12 апр. (…) # Подтверждается слух об обыске у Челидзе и арест Буковского[85]. У Челидзе забрали уйму самоиздатовской литературы[86]. #

13 апр. Письмо Райху[87]. Плачу жировки (остаток пая) за 1 и 2 кварталы этого года, за квартиру (апрель и май) и электрич. и газ. (…) # Прочитал потрясающий документ — письмо в ЦК и Совмин И.К. Каховской, б. члена ЦК левых эсеров (…). Она умерла года 2–3 назад (…)[88] [более 1 страницы, о ней и Измайлович[89] — кот. получили по 25 лет на суде 25 дек. 1937 — с переходом на след. лист:]

(…) # К Ц.И. сегодня придет В.А. Твардовская. Она звала, но я не пойду. А Твардовский опять в больнице. Какое-то выкачивание. Нет, не выкарабкается он… #

14 апр. Глупо-проведенный день. # (…) Лавка и ЦДЛ, где мы уговорились пообедать с Костей Ваншенкиным. # Но, едва мы сели за стол, как появились Андрей Петрович Старостин, Арий Поляков[90] и еще два кавказца, б. альпиниста (…). # Сначала я не хочу пить, но А.П. меня втягивает и я начинаю пить и пиво, и водку, и коньяк. (…) Я дезертировал в изнеможении в 11 часов: они все еще сидели. И не столько я был пьян, сколько зол на глупо проведенный вечер. Сначала еще было ничего: рассказы о трагических смертях альпинистов и пр., но потом все превратилось в бессмысленную и вялую болтовню. # (…) # И когда возвращался, все мои нерешенные проблемы, все «беды и обиды» стали казаться непереносимыми… ##

15 апр. (…) # Обедаю у Ц.И. (…) # Приходит В.А. Твардовская. У них в инст[иту]те начальство против одиночек и за «бригадный метод», т. е. против инициативы в выборе тем (у нее — Катков)[91]. Слух о каком-то сообщении[и], будто новый роман Солженицына хотят у нас печатать. Никто не верит (польское радио через Ю.А.) # Роман этот по словам В.А. не очень понравился Твардовскому: почвенничество, сильная патриотическая Россия и т. п.[92]. Он однажды сказал: — Если бы я был евреем, то стал бы сионистом… Он уважал Эренбурга за то, что тот не забывал, что он еврей, и презирал Маршака за то, что тот старался это спрятать. ##

16 апр. (…) # Все последние ночи яркие сны. Чего только не снится. А.А. Ахматова, приехав в Загорянку, подписывает мне свою книгу отрывком из «Реквиема»: «И если когда-нибудь в этой стране»[93]. Сны с Эммой. Ищу для нас такси на улицах незнакомого города. Такси нахожу, но ее теряю. Еще сон: Мила Вит-к[овская] сидит у меня на руках[94]. Сегодня во сне долго и связано высказываю В. Шкловскому свое мнение об Эйзенштейне и о нем самом…[95] # (…) # Под вечер покупаю коробку шоколадных конфет и еду к Н.Я. М-м. У нее предпасхальная уборка: некий священник из Пскова отец Сергий с женой, какие-то обычные убогие девицы, Варя Шкловская[96]. (…) Всего одно время набралось 15 человек. Чай, черный хлеб, поджаренный на оливковом масле, мои конфеты. Дамы пьют водку. Разговоры о том о сем. Н.Я. в хорошем настроении. Потом я удираю в спальню и сидим там с Колей Панченко[97] (…). Я ухожу первым в начале одиннадцатого. # (…) # Вышел на ночную Н. Черемушкинскую, где много раз ночью ловил с Эммой такси и острая тоска сжала сердце. Потеря все больнее с каждым днем весны. # И как всегда отступает все плохое и помнится только хорошее. # Уговорился с Н.Я. что приеду скоро к ней днем, чтобы спокойно поговорить не на людях. # Н.Я. уже бранит Рожанского, в котором души не чаяла[98]. Как она изменчива к людям. Я так долго держусь в друзьях наверно потому, что редко видимся. # Кажется, она стала регулярно ходить в церковь. Язык не повернется осуждать ее, но мне это чуждо совсем. ##

20 апр. Вчера ездил на машине на дачу. Отвез папки с дневниками (…).

22 апр. Ездил на такси на дачу. Опять отвез много папок и книг и стеганое одеяло и даже бутыли с рябиновой настойкой, для которой за всю зиму не нашлось употребления. Уезжал оттуда в дождь. Похолодало. # (…) # Франц. газеты сообщают, что Полет Годдар, вдова Ремарка[99], передала издателям его неизвестный роман «Тени в раю», полу-автобиографический[100]. Любопытно. ##

23 апр. Журнал «Театр» вернул мне пьесу с кратким письмом о том, что она не показалась редакции «интересной для публикации». Подпись: О. Степанова. # Сколько ни меняется в этой редакции редакторов, их отношение ко мне весьма устойчиво. # Я этого ждал по некоторым намекам Г.М. Литинского[101]. И тем не менее — неприятно. # (…) # Днем в лавке, потом обедаю в ЦДЛ с Костей Ваншенкиным, Л. Гинзбургом и Б. Ямпольским[102]. # Ваншенкин, прочитавший «Встречи с Пастернаком», очень меня хвалит. — Как хорошо написано! За каждым словом картина, мысль… Почему-то мне его похвала приятнее других. Наверно потому что сам Костя другой. Не лучше прочих, а именно другой — он не интеллигентская косточка, так сказать. Его рассказ о заседании правления ССП, когда исключали Б.Л. Он думает, что был момент, когда Поликарпов хотел все переиграть[103]. Он спросил Твардовского, Рыленкова[104], Ваншенкина и С.С. Смирнова[105] в перерыве их мнение, как быть, и они все сказали, что нельзя исключать. Он пошел звонить Суслову, но не нашел того, а на себя взять новое решение побоялся. Против выступили: Твардовский, Грибачев (могут быть неприятности за рубежом), Ошанин (тоже) и кто-то еще. Яростно требовала исключения Вера Инбер. А на общем собрании, которое рьяно проводил тот же С.С. Смирнов, против голосовала одна Аллилуева и негодовала, что он объявил, что «принято единогласно». Но некоторые с голосования ушли. #

24 апр. Непрестанная, тупая (а иногда и острая) тоска. Вижу Э. во сне[106]. # (…) # Послал письма Э. Войтоловской[107] и Н. Шейко[108] и открытку Шаламову. # Меня, однако, здорово задел отказ журнала «Театр». Я становлюсь чувствительным. (…) # Вечером звоню Ирине Ильин[ичне] Эренбург и иду к ней. Туда приходит Нат. Ив. Столярова[109], импровизированный ужин за маленьким столиком в кабинете, где все — от полок книг до мелочей — обстановка кабинета Ильи Григ. # Не удается протолкнуть <ни> фильм об Эренбурге (саботирует Головня)[110], ни книг. Готов сборник для Библиотеки поэта [но комментатор книги, некий Ландау, после обыска, покончил самоубийством; его материалы и рукописи забрали[111]] отказались их выдать И[рине] И[льиничне] и заявили, что передадут Лесючевскому как директору изд-ва «Сов. пис-ль»[112]. Пока они недоступны. #

25 апр. (…) # Ночью не спалось и я читал ненапечатанные главы мемуаров Эренбурга. Кое-что читал раньше: мне их давала еще Любовь Михайловна[113]. Это слабее прежнего и все та же предательская полу-правда. И все-таки — интересно. #

26 апр. 1971. (…) # Вожу и вожу на дачу книги, купленные за зиму и все нет конца… Конечно, это своего рода разврат. Но все же, чтобы быть справедливым, абсолютного барахла среди них немного: конечно, есть такие, без которых я мог бы обойтись, но большую часть зачисляю в свою библиотеку с удовольствием. Но уже даже на даче их некуда ставить. # [в ЦДЛ обедает вместе с Евтушенко, который ходит получать загранпаспорт для поездки в Перу: они «обмывают» это шампанским] (…) На прощанье целует меня несколько раз. # Он улетает [слово неразборчиво: лист выезжает из каретки: ] послезавтра. ##

27 апр. (…) # Мучительные сны и все не в бровь, а в глаз, правда с глупыми и невозможными подробностями. #

28 апр. (…) # Письмо от В.Ф. [Пановой[114]] и открытка от Шаламова. #

29 апр. (…) # Маленькая бессюжетная повесть Бори Ямпольского [ «Табор»] мне понравилась. Это талантливо и пронзительно тоскливо. Близко к моим частым мыслям о ностальгии и о том, почему я не еду в Муром. [АКГ был родом из Мурома]. В этом есть большая горькая правда. # (…) # Когда я вчера был у Ямпольского, к нему позвонил Чаковский. Они старые знакомые по каким-то блядским делам и на «ты». Полгода назад Ямп-ий дал в Лит. газету рассказ. Ему не говорили ни да, ни нет. Он послал открытку Чаковскому и тот позвонил и сказал, что «отдел» зря ему морочил голову, что рассказ нигде не может быть напечатан…. # Хамство под видом товарищеской фамильярности. ## [два последних слова неразборчиво: съехала каретка]

30 апр. (…) # Пишу стихи. Глупо, но факт. # Еще глупее — посылаю их. ## [наверно из-за этого и запись за день одна из самых кратких]

1 мая. (…) # Письмо от Х.А. Локшиной[115]. У Эраста Павловича [Гарина] нашли в почке камень крупного калибра и «нерастворимой консистенции». Предстоит сложная операция. А у нее обострение бронхо-эктазии[116]. Не везет им. Просит приехать. #

2 мая. Вечером в ЦТСА «Давным-давно», а по телевиденью «Гусарская баллада». «Дубль» — по-спортивному. # (…)

3 мая. (…) # Взял полугодовой билет-сезонку на железную дорогу. # Прочитал два номера «Невы»: 3-й и 4-й. в 3-м отрывочные воспоминания В.Ф. Пановой «Запасники памяти». Многое хорошо, хотя и чересчур бегло. Но — характерно — о самом интересном в своей жизни она не рассказывает: это и гибель первого мужа, и ее бедствования после 37-го года, и пребывание на оккупированной территории, и многое другое — и ран<н>ее, и позднейшее. Она мне рассказывала кое о чем в длинные комаровские вечера и <я> могу судить, как это интересно. У меня нет уверенности, что это ею записано, но не дано в печать из-за «нецензурности»: наверно «предварительная цензура» помешала <ей> это даже записать. # Сходный случай с документальной повестью В. Дмитриевского «Пятница» о Пятницком. (…) …опущено все самое интересное[117]. # У Дмитриевского в Л-де скверная репутация — попросту его считают стукачом. (…) # Но он много видел и много знает. # Отчасти тот же порок и в книге В. Рафаловича «Весна театральная»[118]. (…)

10 мая. Намеревался с утра ехать на дачу, но чувствую себя больным: кашель, явная температура и болит сердце. # Решаю остаться. (…) # Прочитал повесть молодого писателя В. Богатырева «Скромские черноземы»[119]. Мало понравилось, хотя чувствуется, что автор талантлив. Похоже на раннего А. Платонова. Главная беда: все это уже было и неинтересно. (…) # А что если назвать эту непонятную рукопись: Попутное? # Это ее выражает, конечно, хотя и странновато[120]. ##

11 мая. Наглотался аспирина и спал лучше. (…) # С трудом поехал на дачу. Поездом 8.16. # Кое-что разобрал, открыл верхнюю террасу. В саду Петр Андр.[121] жжет старые листья и ветки. Днем почти плюс 20. # (…) # Возвращаюсь почему-то измученным. Отлеживаюсь. Выпиваю литр молока. Последнее время я стал любить молоко, которое покупаю в бумажной таре. # Хочется принять душ, но выключили горячую воду. # (…) # Смутно услышал по забиваемому «Г.А.», что в Нью-Йорке умер кто-то… тут заглушили. Не Набоков ли? # (…) # Днем уже жарко. Я потею, раздеваюсь и… простужаюсь. Это у меня всегда так. #

17 мая. Сегодня впервые в этом году ночевал на даче. Не столько из-за холода, сколько из-за того, что там неубрано, хаос в комнатах. Немного прибрался в «кабинете». # Все уже зазеленело и полно жизни[122]. #

22 мая. (…) # Госпожа Питерс из Сан-Франциско, больше известная под именем Светланы Сталиной, вчера родила девочку. Ей 45 лет. Внучку Сталина назвали Ольгой. #

23 мая. Спал плохо. # За ночь стала расцветать сирень. # Фантастически лезет из земли бамбук. # Начали розоветь свечи на каштанах. # Собирался пописать, но проубирался целый день. #

24 мая. Не убравшись, не могу работать и снова почти целый день перемываю посуду, вилки, ножи, разбираю шкафчик красного дерева и пр. #

26 мая. (…) заехал в Лавку и на улицу Грицевец. Дал 400 р. # Таня[123] хорошо перешла в 6-й класс. #

31 мая. (…) # Ночью Бибиси передает обзор рецензий на книгу воспоминаний Н.Я. Мандельштам. # Хорошо помню зимние дни в Тарусе, когда книга эта писалась, и мы там жили с Э[ммой] (1961–62) и Н.Я. мне читала каждый написанный кусок. Часто мы спорили и она — упрямая старуха! — редко следовала моим советам. И вот эта книга издана во всех странах, о ней пишут и говорят по радио, а Н.Я. живет в своей однокомнатной квартирке на Б. Черемушкинской с полустрахом и счастьем свершения. Ей 71 год или чуть больше. Она много болеет. ##

2 июня (…) Еду на дачу. Встреча с Татьяной Паустовской[124], ловящей такси на Красноармейской. Мне больше везет, чем ей, и я довожу ее на Котельническую. Принужденность, но не слишком большая. Легкий упрек, что никогда не позвоню. Ссылаюсь на отсутствие телефона[125]. (…)

4 июня. (…) Приезд В.[126]. Едем вместе в город. Разговор о теле. Моя идея. Только приехав в город, спохватываюсь — выключил ли я чайник на электро-плитке. Отвожу Ц.И. сирень и возвращаюсь ночью на дачу. Чайник был выключен. #

5 июня. (…) # Когда на днях я случайно встретил Татьяну Паустовскую, она мне сказала мимоходом, что меня бранит Елена Михайловна Голышева[127]. Недоумеваю: почему? Лева мне рассказывает ее монолог обо мне: а) я Собакевич, на всех раздражен, всех браню, никого не люблю; б) я сталинист и это проповедую… И далее такой же вздор. (…) Еще де я «на всех обозленная жаба»… (…) # (…) Ну, Оттены — известны как вруны и сплетники. Главная их претензия ко мне, — то что Н[иколай] Д[авыдович] однажды высказал в письме насчет «старой мебели»[128], т. е. ревность и обида. Языки у них страшные. Помню, поссорившись с Балтером[129], они стали говорить, что он «стукач» — не больше не меньше. Ладно, буду еще дальше от них! Но всего удивительней сплетническая натура Татьяны. Какое вырождение дружбы! Грустно это все!

6 июня. [АКГ получает письмо от руководства театра Вахтангова, что они берутся за репетицию его пьесы «Молодость театра»] # Письмо сверхлюбезное (…) # По существу же — это приятно, хотя и противоречит мрачным прогнозам Арбузова, которые тот мне высказывал по телефону в конце мая. Ну, Алеша всегда любил быть передатчиком плохих новостей — тоже способ самоутверждения… Итак, вчера начались репетиции моей пьесы. #

7 июня. (…) # Вчера сшил прошлогодний дневник. У меня уже 20 «томов» сшитых и 18 не приведенных в порядок и не сшитых[130]. Если это не пропадет, то когда-нибудь историки времени будут мне благодарны. Но пишу я без подобного расчета, конечно. Просто — инстинкт и привычка — как умыться с утра. # (…) # Закс[131] ездил к Твардовскому и вернулся расстроенным. Он все-таки очень плох: почти не говорит. Раздражается на то, что близкие его не понимают. Как это мучительно для него и семьи. Ведь надежды на выздоровление нет. # Все думаю о нападках на меня Голышевой. Может быть, в этом есть доля правды? Т. е. в том, что я стал труден для людей. Да, я «малоконтактен», не общителен, но бывая на людях я, по-моему, ровен и приветлив. Но мое «бирючество» прогрессирует и возможно со стороны выглядит презрением к людям. Но ведь не все же так про меня думают? И не со всеми я такой? # На все это есть свои причины… Но не стоит писать об этом. # Разумеется, нападки Г-ой страшно преувеличены, а в части «сталинизма» напросто смехотворны, но стоит учесть, что м.б. иногда я произвожу странное впечатление. # Отчасти это объясняется тем, что я сознательно избегаю тех, кто способен задавать мне бестактные вопросы (об Э[мме] например). Из-за этого я перестал бывать у Борщаговских и м.б. из-за этого же не разыскал Л.Я. Гинзбург, получив от нее открытку, что она в Москве. Недавний вопрос Арбузова так же остановил меня от желания повидаться с ним. # Откровенничать не хочется, а врать противно. #

8 июня. (…) Сколько возни с книгами! Все никак не расставлю (учитывая купленное за зиму). Едва покончил с кабинетом и кое-как с маленькой комнаткой. Но на верхней террасе хаос. # Под вечер приезжает ненадолго Лева. Известье о налете на квартиру Лакшина мгновенно облетело Москву [ранее, 7 июня, об этом: «все книги оказались сброшенными на пол», как при обыске] # Кто-то неплохо сказал: «Они очень плохо информированы и принимают его за нового Чернышевского, в то время как он просто карьерист в лагере прогрессистов». (…) # Через час после отъезда Левы уезжаю и я с последней сиренью для Ц.И.: вечером у нее. #

9 июня. Инцидент с протекшим полом в ванной. Неясно, в чем дело. Соседи внизу взволнованы, водопроводчик. #

10 июня. (…) # В последнем номере «Сов. экрана» Данин[132] бранит фильм Б.Н. Ляховского о магнитах. (…) #

11 июня. [в Париже выходит «Август 14-го»] # У нас уже два месяца назад Солженицын разослал редакциям журналов письмо с сообщением, что он закончил новый роман и ни от кого не получил ответа. Всем любопытно, но все боятся. # Я конечно почитал бы его, если бы подвернулся, но слишком большого любопытства не испытываю. (…) О романе я уже много слышал — кроме Осповата[133] никто из читавших особенно не восторгался. Но и не бранят тоже. Говорят, что добротно, но без откровений. # У меня бездна интересных вырезок из газет и журналов за многие годы: можно сказать — за десятки лет. Иногда разбираю и классифицирую, но быстро надоедает и бросаю. Разобрал только малую часть. ##

12 июня. (…) # У Левы прекрасная квартира, хорошая жена, симпатичная теща. Плохо, что он мало работает и видимо совсем растренировался. Его губит общительность. А что губит меня? #

13 июня. (…) # В Австралии 29-летняя женщина родила 9 близнецов. Она принимала средство для способствования зачатию. # (…) # Все дни, все время множество уколов памяти. И как мне это свойственно, вспоминается только лучшее. И поэтому потеря кажется невыносимой…[134] #

14 июня. (…) # Просматриваю в дневниках записи разговоров с Эренбургом — много интересного, но все нецензурно. #

17 июня. (…) # (…) Синявский получил право жительства в Калуге, но пока ему разрешено жить в Подмосковье с семьей. Он физически хорошо себя чувствует. Даниэль тоже, кстати, живет в Калуге. #

18 июня. (…) # Бибиси передает новый отрывок из воспоминаний Иосифа Бергера «Кораблекрушение поколения»[135]. На этот раз это судьба бывшего меньшевика Льва Ильича Инжира. (…) Он не отрицал, что, ненавидя советскую власть, старался оговорить как можно больше честных коммунистов и особенно антисемитов. Бергер стал его избегать[136]. (…) Эта судьба очень любопытна: сам тип стукача-антисоветчика-еврея характерен. В нашем лагере было много таких. Сложная смесь ненависти, мстительности, малодушия, цинизма, двойного предательства. Не хочу называть имен, но близкие по характеру, хотя м.б. и меньшие по масштабу фигуры мне знакомы. И к сожалению чаще всего это были именно евреи. #

21 июня. (…) # Сегодня день рождения Твардовского. Послал ему телеграмму. ##

23 июня. (…) # В Москве со вчерашнего дня в помещении Центрального телеграфа происходит сидячая демонстрация более чем 30 евреев из Прибалтики, требующих объяснения, почему им не разрешают эмиграции в Израиль. Одновременно они объявили голодовку. #

28 июня. Ничего не записывал два дня. Хорошие дни. Много провожу времени в саду. От какой-то травы терпкий приятный тонкий запах. # (…) # (…) # При воспоминании о В. смесь унижения и досады[137]. Но в общем-то это закономерно. На этом этаже я никогда не имел успеха: мои победы были выше. #

30 июня. Погиб экипаж космического корабля «Союз-11». Это видимо случилось вчера, но в Москве стало известно только утром. А я узнал без десяти шесть вечера по Бибиси. (…) Добровольский, Волков, [— стоит запятая, но за ней нет ничего; очевидно не смог вспомнить фамилию третьего из погибших — Пацаев]. #

1 июля. (…) # От гибели космонавтов на все как-то легла тень. ##

2 июля. (…) # Сегодня заканчивается Съезд писателей. Было бы несправедливо назвать его блестящим. Каверина не избрали в президиум. Не было в нем и Славина, Бека, Аксенова, Окуджавы, Слуцкого, Трифонова, Арбузова. Зато были и «мертвые души», как Твардовский, почти год не встающий с постели. В самом президиуме ни одного еврея… # (…) # Шел съезд всего четыре дня. Ясно, что собравшимся разговаривать было не о чем. #

3 июля 1971. (…) # Весь день припоминал обстоятельства первых полутора месяцев своей жизни в Москве поздней осенью 1924 года, когда мы вернулись из Сочи, а Лева заболел и мама увезла его в Муром, а я остался с отцом в гостинице «Балчуг». Двоюродный брат Толя Гладков. Он-то и сделал меня театралом и почти каждый день таскал в театры (…)[138].

4 июля. (…) # Цветет жасмин. # По утрам с аллюминиевой кружкой собираю улиток. Ежедневный урожай штук 80–100. Такая прорва! # Это приятно и потому, что ходишь по траве под деревьями и дышишь ароматом сада, и почти суррогат охоты. Улитки глупы, почти как люди. #

7 июля. (…) # Просмотрел за последние дни газеты. Ничего интересного. Выступление Евтушенко на съезде против русситов. (…) #

10 июля. (…) # По словам Токаря в конце августа начнутся работы по проводке газа по улице. А дальнейшее пока неизвестно. Придется еще внести за работы на участке и в доме рублей 250–300. # Он симпатичный человек. Люблю евреев. #

14 июля. (…) # Сегодня встреча в Лавке писателей с Оттеном. Я делаю вид, что не замечаю его и, став к нему спиной, начинаю рассматривать букинистические книги по истории. Но он подходит сам. Не желая ломать комедию, я говорю ему: # — Коля, в вашем доме меня порочили и обливали грязью… # — Это все напутала Татьяна… # — Почему только Татьяна. Мне пересказал и Лева… # — Но он вам объяснил, что ничего особенного сказано не было… # — Наоборот. Он все точно рассказал. # — Вы знаете, что меня не было… # — Но так как я не видел Елену Михайловну несколько лет, это значит, что она говорила с ваших слов. # — Оставим это гимназическое упражнение. # — Это будет — самое лучшее… # И я отошел и поехал на Ярославский вокзал. #

17 июля. Утром ездил в город. Заезжал на ул. Грицевец, оставил там книги, потом прошелся по Арбату и вышел на проспект Калинина. Странно, всегда, когда я иду по улице Грицевец и улице Фрунзе к Арбатской площади, у меня какое-то сжатие внутри стенокардического типа. Что это? «Каждый раз на этом самом месте»… #

28 июля. (…) # Привезли трубы для проводки газа и свалили у моего забора. Не разобравшись, бранюсь с шоферами, а потом выясняется, что это для нас (и меня в том числе). Приходится заминать. Я вот так иногда срываюсь… #

30 июля. (…) # Вишен все-таки порядочно: брожу и ем прямо с деревьев. Середина лета… # (…) # «Аполло-15» уже вышел на лунную орбиту и находится в 17 км от Луны. Сегодня ночью — высадка. # (…) # Слушал начало романа Солженицына. Если бы у него не было мировой славы, никто не принял бы это за шедевр. Ничего только сцена встречи с Толстым. Ну, подожду делать выводы и послушаю дальше. ##

31 июля (…) # Постепенно все становится формальным: прошла сессия Верховного совета РСФСР, назначен новый председатель Совета министров Соломенцев[139] и 9 (!) его заместителей (…) — это никому неинтересно. (…) # В эти часы весь мир наблюдает по телевиденью, как два отважных американца путешествуют по Луне на вездеходе со скоростью 8 км в час. # (…) # Утром у газетного киоска встретил соседа, которому хотел рассказать о высадке американцев на Луне, но он уже знал больше меня, так как слушал ночью все подробности высадки. Подошел еще один знакомый сосе[д] и оказалось, что он тоже слушал и все знает. Невозможно представить огромное количество людей, слушающих иностранные передачи[140]. #

1 авг. (…) # Я по-прежнему один: Лева и Люся не приехали[141]. # Почти целый день в саду. Собираю урожай вишен. Одно деревце дало почти половину всего сбора. # Какое это наслаждение! Это чуть ли не впервые я так наслаждаюсь садом. Не было бы счастья… #

4 авг. (…) # За завтраком резкий спор с Левой о статье в «Лит. газете». В ней Рассадин бранит стихи Солоухина о том, что он больше любит своих детей, чем чужих. Дурак и пошляк Рассадин упрекает его в безнравственности. Но во-первых, это явная метафора: дело не в детях, а в другом (патриотизме и т. п.), во-вторых, это верно, и если кто-то без лицемерия говорит об этом вслух, то с каких пор в русской литературе стало безнравственным высказывать правду. (…) Защищая своего приятеля Р. Лева договаривается до того, что «не о всем надо писать» (…) #

6 авг. Разве нельзя было назвать любое подмосковное место, где вообще никто не живет из братьев-писателей, или написать вымышленное место? Как минимум, следовало спросить об этом мое мнение. (…) # (…) Ну его к е…. м…..! Расскажу об этом Ц.И. которую увижу на днях, и пусть она ему скажет, что это несколько неприлично[142]. #

8 авг. (…) # Наконец, читаю книгу (не рукопись) «Воспоминания» Н.Я. На томике марка изд-ва им. Чехова. 1970 год. Это значит, издательство снова существует после 15 или около того лет бездеятельности. # Со многим хочется спорить, но все-таки какая это интересная и умная книга! ##

9 авг. (…) # В книге Н.Я. есть главы, так сказать, написанные по моей просьбе, когда я читал первый вариант полной рукописи в Тарусе. Это «Читатель одной книги», «Книжная полка», «Архив и голос» — целиком и разные фрагменты в других главах. # Выброшены или смягчены куски об отношении О.Э. к советской литературе в целом. В рукописи была ссылка на одно мое свидетельство о сравнительном равнодушии к первому аресту М-ма. Даже цитата была из «Встреч с П[астернаком]» и я ничего не имею против, что это сокращено. Многое было резче. # При этом последнем чтении я заметил странные вещи. Мандельштам имел прямые контакты с Дзержинским, Бухариным, Гусевым. Ему помогали Молотов, Ломинадзе, Киров, Енукидзе[143]. Он имел персональную пенсию чуть ли не с 30-летнего возраста. Когда он ехал на Кавказ, туда звонили из ЦК и просили о нем позаботиться. Вернувшись, он ходил снова на прием к Гусеву (одному из членов секретарьята ЦК). Его посылали в привилегированные санатории и дома отдыха (Узкое, санаторий в Сухуме). Значит, не таким уж он был перманентным изгоем. Откуда же это раннее ощущение травмы и заброшенности? Квартиру он получил, когда и другие получали первые отдельные квартиры, а до этого жил в флигелях Дома Герцена, где жили и такие писатели, как Павленко, Тренев, Пастернак, Фадеев. И др. Во всяком случае отдельную квартиру он получил раньше, чем Пастернак. У него был с Гослитом договор на собрание сочинений и он получил по нему 60 %. Собрание, по признанию Н.Я., не осуществилось потому, что О.Э. хотел и настаивал, чтобы туда включили «Путешествие в Армению». Мы знаем, что и в наши дни писатели часто спорят о том, что включать и не включать в собрание. Недавний пример — Твардовский. Короче, из всего рассказанного не следует, что М-м находился в исключительном плохом положении: скорее наоборот, но они были мнительны и возбудимы и начали воображать о травле раньше, чем она началась[144]. Было трудно всем и М-му не больше, но он был поэтом и страдал не только за себя, а за всех. #

12 авг. Вчера вернулся днем из города, а через час появилась Эмма[145]. Проездом из Новочеркасска в Дом отдыха в Щелыково. Уезжает туда же этим вечером. Забыла в Новочеркасске плащ и вспомнила, что в Загорянке остался старый парижский, купленный мною давно. Это предлог м.б. Открыл ей дверь Лева. Сбивчивые разговоры: смесь решительности и что-то вопросительное. Я тихо-сдержан. Провожаю ее на поезд в Кинешму и возвращаюсь в полночь. Она пополнела. Н.И. очень болеет и продолжает бранить меня. Привет почему-то от бабушки[146]. # Не знаю, как обо всем этом думать, но снова заболела душа. Выбит из колеи. # (…) # Сегодня уехали Левицкие. Они приятные гости и маленькие облачка, набегавшие на их пребывание в моем доме, объясняются моей неуравновешенностью. Правда, я сам все улаживал. #

13 авг. Сам себе не верю — это было или нет? — что мелькнула Эмма. Она уверяет, что и «не собиралась» и что это решила мгновенно. Но ведь не в плаще же дело. А впрочем… Увидела свое фото у меня над столом. #

15 авг. Переставляю книги — симптом того, что нахожусь в совершенно неуравновешенном состоянии. Вожусь с этим почти целый день. #

15 авг. (…) # Сегодня Бибиси передало заявление А. Солженицына, адресованное председателю КГБ Андропову и Косыгину о налете на дом писателя под Наро-Фомин—

с-ком (…) # (…) # Поздно вечером «Г[олос] А[мерики]» передало сообщение московского корреспондента (…) с подробностями (…). Писатель был нездоров и задержался в Москве, а на дачу по его просьбе приехал его друг Александр Горлов[147]. Приехав, он нашел там разгром. Кегебистов было человек 10 во главе с капитаном Ивановым. Они его связали и избили, а потом отвезли в местное отделение милиции (…). # (…) Дача Солж. крошечная: простенький деревенский маленький домик. # Я совершенно все-таки выбит из колеи. Все валится из рук. Лучше уж покой тоски, а не это… ##

19 авг. (…) # Пол-лета я глазел несколько раз в день в окно на жилицу М.Н. Сок-в<у> [последние буквы непонятны: одновременно еще буквы «й» и «д»] черноволосую, полную Тамару, которая часами стирала для своей маленькой дочки в одном халатике, накинутом на голое тело, в ракурсе, открывавшем ее ноги более откровенно, чем самые экстра мини-моды. Она заметила мои взгляды и уже стала заметно вертеться перед окном, а я начал захаживать к М.Н. под всякими предлогами. И вот приехал ее муж, молодой летчик, и сообщил, что они получили новую квартиру где-то в Звездном. Ничего у нас еще не было, а простились с чувством потери — т. е. я, но и она кажется… ##

22 авг. (…) # Вчера ночью уехал Ник Уоррал [английский славист-театровед],[148] который пробыл у меня почти полутора суток. Он очень приятный человек. Ему уже 32 года. До университета был учителем. У него тысяча вопросов о Мейерхольде: я почти осип от говорения. Кое-как кормил его из своих запасов. Он спал внизу. # (…) # Телеграмма от Ц.И. Просит позвонить ей, что-то насчет союза и квартиры[149]. Ох, как мне все противно. ##

23 авг. 1971 (…) # Так я дружил с Юрой Трифоновым все последние годы, а сейчас совсем не хочется его видеть. Но если быть справедливым, то это началось раньше, чем случился этот глупый инцидент с «Загорянкой» в его повести[150]. (…) # Письмо от Эммы из Щелыкова. Ей там нравится. Актер Этуш из Вахтанг. театра говорил Белинскому[151], что в театре от моей пьесы в восторге и что роли распределены очень хорошо. (…) # И вот я опять раздрызган душевно: покойней быть совсем навсегда одному… #

24 авг. Не поехал в город из-за перебоев в сердце. Не нужно было Ц.И. присылать мне телеграмму, да еще такую таинственную…[152] # (…) # Все могу перенести, но как в грузинском анекдоте: «просить е…. для меня — хуже нет». Т. е. вообще просить. # Вчера радио сообщало, что иностр. корреспонденты получили возможность ознакомиться с II №№ [двумя номерами?] нелегального журнала «Полит. дневник», выходившего будто бы до начала этого года после свержения Хрущева (вышло 70 или 80 номеров)[153]. Его выпускают некие высокопоставленные генералы (?). (…) # (…) # В последнем № «Вопр. литературы» напечатаны отрывки из статьи Гете в переводе и с комментариями Льва Копелева. Кажется, это впервые он появился в печати после исключения из партии. # (…) [в «Вечерке»] известие о смерти Саши Письменного[154] (…) # Я его знаю с середины 30-годов. Подружились мы в Чистополе, а после встречались случайно. Жалко! Он был настоящим литератором, которого ничего кроме литературы не интересовало. ##

25 авг. [АКГ приезжает на похороны Письменного] # Еду в ЦДЛ. Гроб стоит в малом зале — это похороны по третьему разряду (но есть еще и 4-й). (…)

26 авг. Наконец, пустили воду. Вчера Токарь собирал по рублю на это, как мзду рабочим. # С утра женщина моет мне дом. (…) # Да, встреченный вчера в городе Зак рассказывал (…) как без долгов им с И. Кузнецовым не удается совсем жить, несмотря на премии и повышенные гонорары[155]. (…) # Театр их не кормит, а кормит все-таки кино. # О том, что режиссерская взятка стала почти законом. # (…) # Не проходит тягостное чувство после жалких похорон Письменного. И не в том дело, какой он был писатель, большой или маленький, а в том, что как ни плохо у нас оборудована жизнь, смерть оборудована еще хуже. Все как-то мизерно и мизерабельно. # Под вечер долго сижу в саду. Это теперь главное мое удовольст-вие. ##

27 авг. В 8 утра поехал в город, имел в виду сделать много дел. Сделал все кроме главного — не отдал в ЖСК заявление Райха и мое: секретарша не пришла… [Заявление АКГ об оформлении собственности на квартиру на Красноармейской[156].] # (…) # Вернулся в Загорянку в 4 часа. В саду рай. # Отправил Эмме письмо. # Вечером встретил темноту в саду. Яблоки уже падают. #

28 авг. (…) # С удивлением наблюдаю за собой. Боюсь неловкости отчуждения и кажется был бы не прочь, если бы Э. побыла поменьше, если так… # Сложное существо — человек. # Это наверно все-таки эгоизм: жалко себя, если сердце опять поверит… #

29 авг. Томительно прекрасный полуосенний день. В такие дни всегда думается, что они скоро кончатся. # (…) # Сорвал самые вызывающе краснеющие яблоки на нижних ветках, чтобы не вводить во искушение. ##

30 авг. (…) # Вчера вечером дописал мемуарный очерк об Эренбурге. Это не то, что я хотел написать и не знаю, хорошо ли? Встал в 6 утра, чтобы перебелить некоторые страницы. Захотелось назвать его иначе и придумал неплохое название «Поздние вечера»[157]. # Еду в город. У Ц.И. потом иду в контору ЖСК. Глупые препирательства с секретаршей Лидией Львовной. По-моему, она городит чепуху. Все-таки оставляю заявление Райха и свое.

31 авг. Солнечно, но прохладно. # Думаю о приезде Эммы. # Знаю ли я, чего хочу? # (…) # Я устал чувствовать себя виноватым, заискивать перед Н.И. и устал чувствовать себя последним в доме на ул. 3-го интернационала, как это фактически было. Да, я не люблю семью как таковую, когда слишком близко все дышат друг у друга над ухом, когда кто-то, встав утром с левой ноги, считает себя вправе испортить настроение и т. п. И если нельзя иначе, то лучше никак. # Я не барин, охотно делаю любые услуги по дому, хожу за покупками и пр. И м.б. одиночество для меня всего тягостнее тем, что некого радовать и некому что-то дарить. # Но и без этого наверно проживу, как ни печально. Скучно? Не всегда. Иногда. ##

2 сент. Почти всю ночь шел дождь. Сырое темное утро. Потом немного прояснело. # Письмо от Яши Гордина. Скоро выйдет книга Лидии Яковлевны [ «О психологической прозе»]. (…) # [строка отточий] # Вечер. Эмма спит в маленькой комнате[158]. При встрече на перроне маленькая сцена… Ладно! Пили виски, которую мне подарил Ник[159]. # Завтра идем на премьеру «Антония и Клеопатры». # Ничему не рад и жду новых объяснений и истерик и вероятно дождусь. #

9 сент. (…) # Почти два дня пробыл в городе: вечером 6-го провожал Эмму в Ленинград, потом ночевал на Красноармейской. Описывать пребывание Эммы не стану. Все время, т. е. 4 дня — «ряд волшебных изменений милого лица» — между истериками и искренностью. (…) # Иногда она мне казалась сумасшедшей и почти все время больной… Ладно! Вот к чему приводит лелеянье былых обид, перебиранье их и пр. Вряд ли она будет счастлива… (…) # 7-го проявил бешенную деятельность: был в Союзе у Ильина, Медникова и Стрехнина, Стрехнин дал мне письмо в ЖСК[160]. [Ниже на л.136 — копия заявления АКГ в правление ЖСК «Советский писатель» от 7.9.71 о «закреплении за ним квартиры подолгу живущего в Риге члена ЖСК В.Ф. Райха», который «выражает свое согласие» и «просит об этом», за подписью «секретарь правления Моск. пис. орг. Ю. Стрехнин»][161] (…) # Теперь нужно оформить развод и пр.[162]. Могут быть осложнения в райисполкоме. Надо еще внести будет деньги (пай), а возврат Райху его пая произведет ЖСК. Денег, естественно, нет. # Поехал ночевать на дачу глубокой ночью, так как волновался, хорошо ли я запер дом, уезжая с Эммой. # Утром вернулся, зашел в ЖСК (…) # (…) # Доволен делом с квартирой. Неужели начинает везти? Надо все дожать и не бросать на полпути на самотек, как я иногда поступал. # (…) # За эти дни мне еще починили крышу над тамбуром. Так что теперь нигде пока не течет. #

(прод.) # Еще третьего дня я услышал в городе, что наши «органы» в какой-то форме извинились перед Солженицыным за вторжение в его дом и избиение Горлова, его друга. Об этом рассказала Ц[ецилии] И[сааковне] В.А. Твардовская и также говорили в ЦДЛ. А сегодня Бибиси передало также, но в иной версии. Будто бы к Горлову приехало двое из Угрозыска и принесли извинение. Он де был принят за грабителя. Избивавшие были не из «органов», а из Угрозыска, куда поступил донос, что дом Солженицына собираются ограбить. Все это наивно, но важна «добрая воля» к извинению. Можно представить, что некий генерал КГБ матом крыл неудачливых своих сотрудников. # В.А. Твардовская рассказывает, что А.Т. перевезли снова из больницы домой, но ему не лучше и он слабеет. # (…) # В день расстрела Переца Маркиша его вдова и сын[163], которым отказано в отъезде в Израиль (мать и брат Симы) пришли к Канцелярии Верховного совета на углу проспекта Калинина и Проспекта Маркса с желтыми звездами на груди и простояли там несколько часов — молчаливая демонстрация. Их снимали инкоры, но милиция не осмелилась тронуть. # Говорят, что в этом году уже почти откровенно тормозят на экзаменах в вузы поступивших юношей-евреев. Какой позор! Знакомая Люси[164] преподавательница МГУ с гордостью говорила, что она ни разу не поставила поступающим евреям отметки выше двойки, вне зависимости от их знаний[165]. # (…) [Евтушенко] недоумевал (в разговоре с Шауро[166], которому Брежнев поручил ответить), почему, сняв Твардов-ского, не убрали Кочетова, на что Шауро ответил, что он сам терпеть не может Кочетова, но снять его «пока не вышло». Евтушенко благодарили за выступления в Перу и Чили и он сейчас в фаворе. Это все — с его слов. #

11 сент. (…) # Вчера Лева жаловался на Люсю: оказывается, у нее не такой вовсе золотой характер. Но трудно его не упрекать. У него хроническое безденежье. # (…) # В № 3[167] «Театра» напечатана бездарнейшая и пошлейшая пьеса Эдлиса «Июнь, начало лета». # [строка отточий — очевидно отмечает важность последующей информации: ] # В 17 ч. 45 м. Бибиси сообщило, что от сердечного приступа скончался Н.С. Хрущев. Официального сообщения прав-ва СССР еще нет и неизвестно, будет ли? #

12 сент. Чувство стыда от неуклюжей грубости, смахивающей на элементарное хамство, с которой у нас замалчивают смерть Н.С. Хрущева. (…) # Уже более суток прошло после первого сообщения о кончине Хрущева по западному радио и в прессе, а у нас все еще согласовывают, сообщать ли об этом и какими словами. (…) # Не стану сейчас писать о своем личном отношении к нему: я ему благодарен и за себя, и за свой народ. #

[на лист приклеено и вложено одно и то же объявление из газеты о смерти Хрущева: ] Вот такое сообщение помещено сегодня в «Правде» внизу на первой полосе. (…) Спасибо хоть за «прискорбие», хотя на «глубокое» широты души все-таки не хватило. # (…) # Днем французы сообщают, что сегодня утром похоронили на Новодевичьем Н.С. Хрущева. На похоронах не присутствовал ни один представитель руководства, даже Микоян… #

14 сент. (…) # В Москве много говорят о странном убийстве одного музыканта (кажется, виолончелиста). Он сидел за педерастию, потом освободился и через некоторое время решил жениться. И вот, его нашли в его квартире убитым, с переломанными руками и ногами и отрезанным членом. Все гадают: кто убийцы? Или из клана гомосексуалистов («за измену»)? Или какие-то лагерные хвосты были за ним? # (…) # О Домбровском подонок Олег Михайлов[168] написал что-то неприличное в «Нашем современнике». Об этом рассказал сам Домбровский. Обещал дать мне прочитать вторую часть «Хранителя древностей». # (…) # Прочитал рецензии на фильм «Ватерлоо» и захотелось писать пьесу о «Ста днях», задуманную еще в годы войны[169]. #

15 сент. (…) # Читаю письма Б. Шоу. [ранее, 10 сент., АКГ писал, что купил том его «Переписки»] Это большей частью лихой треп, особенно когда он пишет к женщинам, но какой лихой! А попутно много умных мыслей. Любопытно! # По радио с запада подробности о похоронах Хрущева. (…) Был венок от советского правительства, от Микояна и от родных. Траурный марш Шопена. Кадар[170] тоже прислал телеграмму Нине Петровне[171]. Прислали и жены каких-то руководителей. Шолохов, будто бы, не отозвался. Французы сняли телевизионный фильм, но его задержали на границе при попытке вывезти. (…) # О нем продолжает писать западная пресса и все довольно справедливо и верно. Основное — «живой человек». ##

18 сент. (…) как-то всего ломит, да и настроение неважнец. # Зато поднатужился и кончил «Похвалу анекдоту» (мемуарный мини-очерк) о К.Г. Паустовском. Сгоряча нравится, а что буду думать завтра — не знаю. # Это 6-й литературный портрет, написанный мною (В. Кин, А. Платонов, Б. Пастернак, Ю. Олеша, И. Эренбург и К. Паустовский). Другой бы на моем месте уже совался в издательство с книжкой, ведь это вместе 15 листов. Два портрета (Пастернак и Олеша) имеют хождение в Самиздате. Два напечатаны в «Новом мире». Два еще имеют шансы быть напечатанными. # (…) Начал я писать «Похвалу анекдоту» 12 января этого года, потом приписал еще пару страниц и за два дня — вчера и сегодня — закончил. # Еще бы я хотел написать о М. Светлове «Оправдание богемы» и о Маяковском. Совсем маленький портрет мог бы выдать о Е.Л. Шварце. О Маяковском уже начато. # И все. Если переживу Арбузова, напишу о нем[172]. # Хочу еще на досуге соединить статью о Моруа[173] со статьей об историческом жанре (что была напечатана в «Вопр. литературы») и с ненапечатанной рецензией на книгу Туркова о Блоке. Может получиться содержательная статья о том, что такое биография. Сюда же можно присоединить кое-что из статеек в «Комсомолке». # (…) # Умер ермоловский актер Лекарев[174], про которого когда-то говорили, что он прикосновенен к посадке группы «ермоловцев» в 1937 году (Кристи, Унковский, Урусова[175] и др.). Первые два погибли на Колыме. ##

19 сент. Всю ночь дождь. Утром мокрый сад, сырость. # Днем приезжают Т. и Т.: собираем яблоки. Известие о сносе дома. # Т. рассказывает о настоящей причине недавнего самоубийства Кости Лапина (…). # По радио сообщение о смерти Ал. Прокофьева[176] и о правительственном некрологе. Мало кому выпадает такая честь. Странно, я думал недавно, что вслед за Хрущевым скоро уйдут и в литературе люди, того же типа и поколения, но имел в виду Твардовского. Но он еще жив, хотя и плох. А. Прокофьев и физически был похож на Хрущева. Я жил в Комарове, когда его свергли в Ленинграде из председателей. Популярен он не был: его не любили за самодурство, но с его уходом Союз как бы стал ниже ростом: Прокофьев был вхож в обком, а другие руководители — уже не то. С ними и мало считались. Может, он и был талантлив, но мне это чуждо и далеко, и не потому, что «деревенское», а какое-то не мое, слишком цветисто. В утренних газетах об этом еще не было. От Твардовского наверно скроют. А я, признаться, когда услышал слова: «Наша литература понесла огромную потерю»… и т. д., подумал, что умер Александр Трифонович. # Он, видимо, почти в полном маразме. История, как он расхвалил плохое сочинение Бориса Костюковского[177], который навязался к нему и напрашивался на похвалы. # Новый роман Солженицына[178], который передает Бибиси, не только мало нравится тем, кто его слушает, но и перестал вызывать какой бы то ни было интерес. # И это — в момент его величайшего триумфа! # Я уже видел несколько людей, его прочитавших «глазами» и не торопясь. Это все литераторы со вкусом. Но понравился он одному Борису Можаеву, который глубоко провинциален (хотя и не бездарен)[179]. Он даже сравнил его с «Войной и мир[ом]». Мне текст еще не попадался, а по радио я слушать бросил — неинтересно. Бывало сколько раз за эти годы, что рвался достать какую-нибудь ходящую по рукам книгу или рукопись, а тут даже нет любопытства — бог с ним! # С Юрой все не вижусь, но откровенно говоря, и не соскучился по нему[180]. ##

21 сент. (…) # Трудный разговор с Т. о разводе. Кажется, дом все-таки сносить не будут[181]. Она соглашается. #

22 сент. (…) # Подобрал утром на траве 23 прекрасных крупных яблока. # (…) # Через пять часов снова спустился в сад и подобрал еще 15 яблок. # Подмел у дома дорожки от листьев, чтобы они хоть немножко просохли. #

23 сент. Вчера под вечер поехал в город. (…) # Машинистка принесла «Похвалу анекдоту». Ее прочитал Марьямов и очень хвалил. Он сказал, что Паустовский очень похож: он знал его. (…) # Вывожу дома жучков и выбрасываю райховские запасы круп и муки, где они, видимо, развелись. # (…) # Слух об ухудшении здоровья Твардовского. # Рассказы о смерти Хрущева. Он умер, когда вышли из палаты родные (по просьбе врачей). Молва множит разные слухи, но я им не верю. Но что верно, так это выключенные телефоны в день похорон у семьи и опечатанный кабинет с часовым. Это со слов Юли Хрущевой[182]. # В «Новом мире» хозяйничает Большов[183]. Он снял цикл стихов Евтушенко, очерк Гранина и повесть Семина. (…) # Вернулся из города в середине дня. # Подобрал 30 огромных яблок в траве. # (…) # Рассказы Шкловского С-ву о разном[184]. Горький был в сексуальном отношении очень большой потенции, но не получал от женщин удовлетворения до Н.А. Пешковой (Тимоши)[185]. Максим знал, что она живет с его отцом, но относился к этому равнодушно. Эйзенштейн был сначала импотентом, потом стал пассивным педерастом. #

24 сент. (…) # Мне не очень понравились воспоминания Каверина в «Звезде» (…) # Зато как обычно хороши рассказы В. Шукшина. Зачем он пишет о Стеньке Разине? Насколько лучше у него эти маленькие современные рассказы. #

25 сент. (…) # Прочитал в «Нов. мире» повесть Юры «Долгое прощание». Раньше она называлась «Ребров и Людмила» или что-то вроде. Мое мнение о ней в общем то же, что и прежде. Она мелка и как-то брюзглива, хотя и хорошо написана. (…) все вместе — замах без удара. (…) Может статься, у Юры литературная техника выше, чем содержательность: он хорошо пишет, а сказать ему нечего. Высказывать это ему не стану: он может неверно понять. #

27 сент. (…) 27 сент. # Забавное совпадение: я был в суде (за справкой для развода) ровно день в день через 30 лет после нашей с Т. «свадьбы»… # (…) # Твардовский находится не в больнице, а дома, но чувствует себя неважно. #

28 сент. (…) Отношения с Эммой, хлопоты о квартире, безденежье, волнения с пьесой и прочее — создали в моем состоянии то, что современные западные психологи называют термином «стресс» — постоянное напряжение. # (…) # У Левы что-то выгорает с делами книг Паустовского и о нем. Дай бог! На горизонте «составительские» и еще что-то. Хоть немного вздохнет. Оказывается, и у него дома не сладко и Люся иногда показывает зубки, и теща обижается. Не знаю семьи, где не было бы трещин. # Сегодня ночью сексуальный сон. Целуюсь с какой-то блондинкой. #

29 сент. (…) # В Москве Индира Ганди. В газетах напечатаны речи ее и Косыгина. Насколько ее речь интеллигентнее и дальше от штампов, живее, человечнее. Прямо неприлично рядом печатать. # Днем французское радио передало со ссылкой на Москву сенсационное сообщение об открытии в СССР «анти-материи», что сулит невероятные результаты в технике (увы, в том числе и военной). # [АКГ хвалит роман Ф. Мориака «Фарисейка»] # (…) # Завтра в Буэнос-Айресе начинается матч между Фишером и Петросяном. ##

4 окт. Вчера под вечер неожиданно собрался и поехал в город. Льет дождь, холодно. # Вечер у Ц.И. Отвез ей много яблок. # В доме на Красноармейской нововведение — почту не приносят в квартиры, а опускают в специальные ящики. Это менее удобно, потому что ящики малы, а если не вынимать почту, газеты и пр., то ящик будет переполнен. Надежда только на лифтерш (…). # [АКГ совершенно без денег — но ВУАП внезапно перевел ему на книжку 600 руб., непонятно откуда186] # Эти деньги мне необычайно кстати: пока дать Т., надо оформить подписку, придется платить за развод и др. И счета разные есть неоплаченные. # На радостях отменил прочие дела и уехал на дачу, хотя тут неприветливо и холодно. # Ц.И. прочла написанное мною о Маяковском (почти лист) и очень хвалит. Может быть стоит продолжить. Это возможно напечатать, не в пример прочим моим сочинениям. # В ЦДЛ за обедом за столом разговор о Хрущеве, и я не выдерживаю и вмешиваюсь, хотя не знаю, с кем я говорил. Это конечно зря, но уж больно подло они плели. # (…) # Пришла очень недурная книжка журнала «Иностранная литература» с окончанием романа «Аэропорт»[187], началом последнего романа Э. Ремарка и занятным интервью Сименона. # (…) # Ц.И. звонила Валентина Ал-на Твардовская. Ее отцу было хуже, но сейчас вдруг получше. На него тяжело повлияла смерть Н.С. Хрущева, о которой ему почему-то рассказал Юра. ##

5 окт. (…) # Акад. А. Сахаров написал в прав-во открытое письмо, в котором требует разрешить всем эмиграцию и право на возвращение. В подобных случаях Маяковский говорил: — А бесплатных пирожных не хотите? # (…) # Купил три поллитра водки и поставил ее настаиваться на черноплодовой рябине нового урожая. Сам я почти не пью. Это для гостей, которых у меня почти не бывает. # Может быть, в самом деле, бросить силы на окончание повести о Маяковском. Тут есть какая-то перспектива напечатать, все-таки. # Надоело до смерти писать без реализации. ##

6 окт. Письмо от Шейко. [о постановке им спектакля «Молодость театра»] # «Первые наши репетиции проходят хорошо, особенно индивидуальные, где я беседую с актерами, анализирую роли — очень помогли здесь ваши характеристики. (…)». # (…) # Просит меня приехать пораньше. Просит вымарать Хижнякова: нет исполнителя. # (…) # Петросян выиграл вторую партию у Фишера на 32-м ходу. # (…) # Дочитал роман Хэйли «Аэропорт». От него два года назад отказался журнал «Новый мир» и наш друг Марьямов заявил, что это «капиталистический реализм». Это конечно глупое жеманство. В то же время журнал тогда напечатал бездарный роман Нат. Саррот «Золотые плоды». Можно только развести руками. «Аэропорт» — настоящий роман, полный правды, захватывающего действия, человеческий и реалистически-точный. Нельзя не признать, что по сравнению с этим жанр романа у нас сейчас в упадке. Наши романы вялы, плохо построены, монотонны. (…) ##

7 окт. (…) # Глупая история с пропавшим зимним плащом. Я как обычно оставил его весной у Левицких, сменив на плащ, который висел у них зимой. Но они говорят, что пальто у них нет. Странно. ##

9 окт. (…) # Слух из Италии, что вчера в Праге был арестован Смрковский в связи со своим недавним дерзким интервью[188]. # Разбирал архив. Среди фото есть уникальные 50 штук, запечатлевших только одно свидание с Люсей (забыл фамилию) (…). #

11 окт. (…) # Третьего дня умер С. Коненков. Ему было 98 лет. Он был очень талантлив, но лукав, неискренен, угодлив, а воспоминания его (опубликованные) полны общими местами и стереотипами. # Вот тот случай, когда одареннейший человек не стал гением из-за отсутствия нравственной высоты. ##

12 окт. (…) # Так и не провели газ в этом году, как было обещано. А то бы я попробовал и зимой жить на даче. # (…) # Ночью читал книгу Перцова «Маяков-ский в последние годы» (вторично). Она написана удивительно трусливо и нарочито туманно. Чувствуется иногда: автор что-то знает важное и интересное, но ограничившись намеком, уходит в кусты и снова идет жвачка общих мест. Но зачем тогда было браться за такую тему? Писал бы о чем-нибудь попроще. #

13 окт. (…) # Мне передали, чтобы я позвонил Ирине Ильиничне Эренбург и я звоню. Ей очень понравился мой мемуар «Поздние вечера»: она нашла только одну мелкую неточность (почтовый ящик на двери был не железный, а фанерный). Это уже перепечатано и Лазарев отдал это Озерову, который будет пробивать сборник, если он ему понравится[189]. # Московские слухи. О том что Евтушенко был за две недели до смерти у Хрущева и тот просил извинения у Алигер и вообще всей интеллигенции за памятную стычку. Это уже обросло легендами и какой был на самом деле разговор, — неизвестно. Роя Александровича хотят уволить с работы путем конкурса, но он и Жорес получили в провинции наследство и он надеется, продав дядин дом, прожить как-то года три без службы[190]. У него должна в США выйти книга о Сталине. Ждет неприятностей. # (…) # Не записал главное — вчера вечером пришло известие — Никсон в мае приедет с визитом в Москву после поездки в Пекин. # Смоктуновский вступил в труппу Малого театра и начал репетировать царя Федора. ##

16 окт. (…) # Вчера в Москве уронил на пол и разбил очки. (…) # Вчера слушал последнюю передачу «Августа 14-го». Нет, не хорошо, совсем не хорошо. И Николай Николаевич неинтересно написан[191]. И язык какой-то прика<зчиц—>й. # (…) # Перечитываю мемуары разные о Маяковском. Самые лучшие написаны художниками, худшие — близкими людьми: Шкловским, Асеевым и др. # О Маяковском у меня недавно был спор с Левой. Он из поколения, которое заставляли его любить. (…) то, что Сталин был вынужден притворяться [что любит М-го], только делает ему честь. Только так надо на это смотреть. #

20 окт. (…) # Роберт Фишер одержал третью победу над Петросяном (т. е. вторую подряд). Любопытно, что все наши комментаторы в последние дни заявляли о том, что Петросян уже одержал «психологическую победу». Как они теперь будут вертеться? ##

21 окт. (…) # Решил днем съездить в город. Надо в Литфонд. (…) # (…) # Солженицын выразил желание получить Нобелевскую премию в этом году, но не «как краденое добро», т. е. втихомолку, а открыто в шведском посольстве в Москве. Шведское прав-во в трудном положении. # Нобелевскую премию мира этого года получил канцлер ФРГ Вил[л]и Брандт. (…) # В ФРГ вышел перевод «Августа 14-го». Первые экземпляры были изд-ом презентованы Вил[л]и Брандту и… советскому послу. Вот последний обрадовался-то! # (…) # Поездка в город была в основном неудачной. В Литфонде не удалось подписаться ни на «Америку», ни на «Науку и жизнь». Говорят, дали небольшой лимит. # Зато купил в Доме Книги 3-й том дневника ген. Гальдера[192] и неожиданно, можно сказать чудом, только что вышедший том Т. Вульфа (мне продала его кассирша магазина!) «Взгляни на дом твой, ангел». #

22 окт. (…) # Читаю дневники Гальдера. В них есть узость и ослепленность чрезмерного военного профессионализма. И тем не менее, очень интересно. # По Бибиси начали передавать отрывки из воспоминаний Н.Я. Мандельштам. (…) # Проблема заработка продолжает висеть надо мной. «Давным-давно», если и будет идти 3–4 раза в месяц, не прокормит меня. «Мол[олодость] театра» все откладывается, да это и не тиражная пьеса, т. е. она не пойдет во многих театрах. # Надо все же писать сценарий, но какой? #

23 окт. (…) # Заметил за собой — я стал обидчив. Правда, я не всегда это показываю и почти никогда не объясняюсь. Это означает, что в чем-то я недоволен собой. # 60-летие Аркадия Райкина. В одном из интервью он приводит фразу Мейерхольда о пропасти и мосте, записанную мною, а если быть точным — написанную мною — у В.Э. был только намек на мысль, а афоризм сделал я… Такого много в «Мейерхольд говорит»[193], но все же это не мои домыслы — все это восходит к мыслям самого В.Э. #

24 окт. (…) # Снилась мама, но легко, светло. # Завтра Брежнев летит в Париж. (…) # Юбилей Пикассо отмечается во всех газетах и без привычных оговорок. Появилась даже статья И. Голомштока[194], того самого, который провинился в дни процесса Синявского. Я встречал его у Н.Я.М. — этакий славянофильствующий еврей-бородач. (…)

27 окт. (…) # (…) вчера Фишер выиграл подряд 4-ю партию и тем самым победил в матче. # Слух (от В.А. Твардовской), что снимают Чаковского с редакторов «Лит. газеты». По-моему, хотя он и сволочь, лучше не будет. Он хоть образован и интеллигентен. Газета все же делается неплохо, и там попадается интересное (кроме тем о литературе и, конечно, политики). На чем-то он поскользнулся. # (…) Беглая встреча с Шаламовым в магазине книжном. Покупаю по его совету книгу о Народной Воле, вышедшую в Саратове. Пока я платил в кассу, он исчез. Не успел с ним толком поговорить. В ЦДЛ бегло поговорил с Колей Панченко. #

28 окт. Морозно. Топлю печку. # (…) # По радио интервью с Романом Гулем[195] о новом романе Солженицына. Он говорит дипломатично, но чувствуется, что «Август четырнадцатого» ему не очень понравился. Говорит, что автор не ощущает воздуха эпохи, лучше всего военные эпизоды. Р. Гуль считает, что «В круге первом» выше и по правде психологии, и мастерству. А на днях была довольно интересная беседа М. Демина о «самиздате»[196]. Он считает, что это слово выдумал Николай Глазков, первым распространявший свои стихи в машинописных перепечатках[197].

29 окт. (…) # Прочитал пьесу Арбузова «Выбор». Туманно, надуманно (…) Я даже придумал эпиграмму. # Я прочитал. Мерси боку. # Арбузов в собственном соку. #

30 окт. (…) # На прошлой неделе снесли двухэтажный дом у Никитских ворот, где раньше был гастроном, куда я часто захаживал. А с Бронной я ходил в этот дом к одной девице в середине 50-х годов, в огромную неуютную грязную квартиру. Сейчас открылся вид на храм, где венчался Пушкин, а на месте самого дома кажется будет сквер. Еще в этом доме была мастерская, где я как-то чинил машинку. Все дома в этом районе памятны, с каждым что-то связано. #

1 нояб. Телеграмма от Л.Я. Гинзбург, что вышла ее книга и она может ее прислать. Спрашивает адрес. # (…) # По радио отрывки из нашумевшей книги Орлова «Тайные преступления Сталина»[198]. (…) #

3 нояб. Вчера утром ездил в город и вернулся сегодня днем. Послезавтра сюда приедет Лева, запрем с ним ставни и я уеду, забрав машинку и транзистор. Еще придется приехать раз-два-три, но уже вряд ли буду здесь ночевать. # (…) # Письмо от Л.Я. Гинзбург. # Плохо сплю, как обычно отвыкнув от комнаты и дивана. Ночью читаю продолжение романа Ремарка. # Третьего дня умер М.И. Ромм. В газете говорится, что «скоропостижно». Он был сердечник. Это был умный и порядочный человек. Я расхожусь с большинством в оценке фильма «Обыкновенный фашизм», но все же это был настоящий человек и художник. Когда-то он тянулся ко мне и во время войны приходил на улицу Грицевец. Ему нравился «Жестокий романс»[199]. Последние годы встречались только случайно. Хотя он был и фрондером, дружил с Р.А.М. и т. п.[,] но сегодня в газетах пышный некролог, подписанный даже Брежневым и пр. #

5 нояб. (…) # Лева рассказал о том, как Катаев, Аксенов и Вознесенский написали письмо в ЦК, дезавуирующее Евтушенко, который предлагал их в редколлегию нового журнала[200]. (…) # Кончилась моя радио-вакханалия: здесь так забивают, что ночью ничего не услышать. #

7 нояб. (…) # Гос. премию по литературе получил Твардовский за последнюю книжку стихов (и конечно Кожевников)[201]. (…) # Надо послать Твардовскому телеграмму. #

9 нояб. (…) # Там [в ЦДЛ] встреча с Евтушенко, которого не видел с весны. Он меня целует. (…) # Еще разные рассказы. # (…) # Для меня не совсем понятно, почему Женя Евтушенко ко мне тянется. Он меня настоящего почти не знает. И я с ним не очень естественен (…). Его жизненный темперамент увлекает, но все же меня как-то тяготит атмосфера суеты вокруг него, что-то ненастоящее, мнимое, внешнее, хотя талантлив он подлинно и жизнь видит лучше большинства членов СП. #

10 нояб. (…) # Пришла бандеролью книга Л.Я. Гинзбург «О психологической прозе» с надписью «Дорогому Александру Константиновичу Гладкову — знатоку «человеческого документа». Л. Гинзбург. 5 XI.71.». # (…) # Н.П. [Смирнова] я не видел чуть ли не полгода и он конечно не помолодел. Но по-прежнему всем интересуется (…). (…) слух, что Н.Я. Мандельштам собирается ехать в Израиль. Тоже не верится. Она старый человек: там она будет рядовой эмигранткой, а здесь она для каких-то кругов — оракул. Кроме того, она увлечена православием и по-моему совершенно равнодушна к иудейству. # (…) # Конечно Е[втушенко] игрок: как всегда, чуть лихорадочен. Наверно, меня он любит за внимание к нему: он ценит и замечает это почти по-женски. # (…) # И все-таки почти всегда после долгих разговоров с Е. у меня чувство некоторой фальши. Почему? ##

12 нояб. Только-только вернулся с юбилейного вечера вахтанговцев. (…) # Я получил от вечера большое удовольствие. Талантливый театр, особенно на такие милые и легкомысленные пустяки. Но пишу это без осуждения. Легкомыслие — дар божий. #

19 нояб. Девятая годовщина смерти мамы. #

21 нояб. (…) Читаю книгу Л.Я. Гинзбург. Превосходно! # (…) # Когда М. Ростропович возвращался из Вены, его на границе раздели до белья, ища писем Солженицыну. Он был так травмирован, что отменил концерт. (…)

25 нояб. (…) # Приходит В.А. Твардовская. Благодарит меня за «хорошие телеграммы» (?!). # Рассказывает о трудностях в институте (…). Спорим о книге Манфреда, о работах Эйдельмана — ей не нравится ни то, ни другое[202]. Об отце — ни слова, что само по себе что-то говорит, т. е. значит, пока его состояние без изменений. # (…) О Марьямове и его супруге (в связи с болезнью). Он совсем под ее каблуком и унизительно подчиняется ей, а она самодурка. Все попытки помочь ему Ц.И. наталкиваются на ее вздорное сопротивление. # Трудно иногда быть одиноким, но еще хуже быть одиноким, имея рядом семью, т. е. видимость семьи. #

26 нояб. Отправил Райху перевод на 500 р., письмо и телеграмму А. Лацис. # Вчера вечером, возвращаясь домой, встретился с Юлей М, которую не раз встречал у Н.Я. М[андельштам][203]. У нее тут живет кто-то из родни. Спросил ее насчет слухов о том, что Н.Я. собирается уезжать в Израиль. Слава богу, это не так, как я и думал, Н.Я. поболтала на эту тему в своем салоне, но всерьез об этом и не думала, а теперь говорит, что «раздумала». Я в это и не верил и рад, что оказалось именно так. # (…) # Последние дни (и ночью в бессоннице) много думаю о себе. Жизнь моя очень опустошена и, как я ни люблю одиночество, иногда оно мне в тягость, хотя знаю, заполнив ее (допустим), я сразу начну по нему томиться. ##

27 нояб. (…) # Взял в долг тысячу у Мотылевой[204] для создания фонда взноса в жск. Надо достать еще 2 тысячи. # (…) # Прочитал книгу И. Радунской об академике А. Берге[205]. Это интересно, хотя все о личных биографических узлах его жизни пробормотано. Смеху подобно, что нагорожено вокруг его ареста или таинственность вокруг, с которой говорится о его семейных передрягах. Как можно так писать? Но видимо, это обязательное условие сейчас. Наша страна все еще ниже правды. # Вечером у Гариных. Обедаю, смотрим по ТВ танцы на льду, где может быть в последний раз первое место заняли «ветераны» Белоусова и Протопопов. # (…) Гарины не спрашивают меня об Эмме, за что я им благодарен, конечно. ##

29 нояб. (…) # Выходил только на почту: послал бандероли Э. и Х.А. [Локшиной] и письмо Л.Я. Гинзбург. Нет, вру, зашел на пять минут к Ц.И. Она мне подарила только что вышедший сборник воспоминаний о Маршаке, очень хорошо изданный. (…) # (…) # Некоторые обитатели домов на ул. Черняховского и Красноармейской опасаются в случае усиления еврейской эмиграции репрессивных мер по отношению к остающимся евреям, вплоть до депортации на восток. Я это исключаю. Просто паника. Но я это уже слышал и не от одного. # (…) # А в Маршаке есть какая-то жуткая машинная сила стихотворчества. Так всегда «быть в форме», так легко и обильно писать и так отлично писать, но все же без глубинных открытий и чудес неожиданности — словно это кибернетическая машина и даже его болезненность как-то его не очеловечивает. У него его дар словно существует отдельно от бренного тела и даже от характера и души. ##

30 нояб. (…) # [Сведения, по-видимому, из разговора с Ю. Трифоновым: ] Говорят, что существует комиссия по просмотру «самиздата» — нельзя ли что издать? # (…) # Р.А.М. уехал на Северный Кавказ, где у него умер дядя и оставил ему с братом в наследство дом. Они хотят его продать, чтобы застраховать себя от возможных невзгод. # Алла заболела[206]. Что-то с почками. Лежит в больнице на исследовании. ##

2 дек. (…) # Вся Москва говорит о скандале, который устроил на Мосфильме режиссер Басов[207]. [из-за множества переделок в сценарии фильма по книге Леви «Повесть о сером волке»] (…) ##

3 дек. (…) # Послал Банникову в «Лит. Россию»[208] свою «Похвалу анекдоту» по совету Н.П. Смирнова[209]. #

5 дек. Третьего дня купил в Доме книги на проспекте Калинина недавно вышедшую «Историю советского библиофильства» недавно умершего академика П.Н. Беркова[210]. (…)

7 дек. (…) # Слух, что Брежнев обещал Помпиду выпустить всех желающих уехать евреев и не обижать остающихся. (…) В СССР официально 2300.000 евреев, но это по документам, а на самом деле гораздо больше, а если считать людей с еврейской кровью, то даже 18 миллионов. Будто бы у Брежнева жена еврейка, а дочь Полянского вышла замуж за сына Володи Дыховичного[211]. Это малоправдоподобно, но кто знает, положим… # (…) # Надо съездить в Загорянку. # И жена, и дочка Левы видели все мои фильмы [,] и поклонники и «Гус. баллады», и «Зеленой кареты». Дочка — молодая евреечка с быстрыми глазками, которая через несколько лет располнеет и обнаглеет, а пока довольно мила. Вроде и со мной кокетничала[212]. # Просматривал книгу Бори [Ямпольского: ранее было сказано, что тот принес АКГ свою книгу «с милой надписью»]. Человек он способный, но миниатюрист и не умеет строить сюжет. Все как бы эскизики. ##

9 дек. (…) # Чувствую себя разбитым от таскания тяжелых вещей. # Твардов-скому снова хуже. Бестактности женщины-врача из кремлевской больницы. Она чуть ли прямо не сказала ему, что он долго не протянет. Валентина Александровна в отчаяньи. #

10 дек. [в Риге прошла премьера спектакля АКГ «Молодость театра», а в Вахтанговском театре начинаются его репетиции] # Телеграмма от Райха. Благодарит за деньги и спрашивает, когда я приеду в Ригу[213]. ##

12 дек. (…) # Сегодня выходит на экран долго запрещавшийся фильм «Андрей Рублев»; Любимову разрешили «Кузькина»[214] и инсценировку «Мастера и Маргариты». #

13 дек. (…) [после строки отточий: ] # Днем телеграмма от Нины Ивановны, что Эмма тяжело заболела, положили в клинику и она очень просит меня приехать. # Иду к Ц.И. и от нее дозваниваюсь до Н.И. # У Эммы подозрение на рак легкого. # (…) # Через несколько часов еду. ##

18 дек. Впервые за несколько дней сел за машинку. # Поездка в Ленинград и все связанное с Эммой, а по возвращении налетевший как смерч грипп. # (…) # Ленин-град — как тяжелый сон: эта квартира на ул. 3-го интернационала, которая мне давно не мила и угодничающая Нина Ивановна, столько наговорившая обо мне гадостей Эмме, тень Эммы в комнате, поездка в больницу на улицу Рентгена, смесь надежды и ужаса, сидим в приемной с Н.И., потом смотрим на Эмму напротив ее окна (по просьбе фельдшера она на полминуты раскрыла окно на 6-м этаже), понимаю, что не могу прожить тут и двух дней и беру билет на вечер (…), разговор в купэ с евреем из Одессы, неожиданно откровенный. # (…) # И вот уже сутки лежу не вставая и ничего не ем. Температура, кажется, спала, но кашель сменился насморком. # Читаю «Ночь нежна» Фицджеральда[215]. # (…) # Дочитал роман Фицджеральда. Он хорош. (…) [при этом АКГ критикует автора предисловия к роману — А. Старцева] ##

19 дек. (…) # (…) раскрыл «Правду» и прочел на первой полосе извещение о смерти Твардовского… # Еще полторы недели назад Закс позвонил Ц.И. и сказал, что ему стало хуже, а Валентина Александровна тоже звонила, но об отце ничего не сказала. Столько раз уже было это за пятнадцать месяцев, что он лежит, — то хуже, то лучше, то совсем плохо — и все это длилось, и как всегда бывает — к его болезни стали привыкать… # И вот он умер… # Его еще при жизни начали называть «великим», что не помешало однако отнять у него журнал, а последние 15 месяцев он уже так мало значил, что «великим» его называли в каждой третьей газетной статье, и в этом чувствуется привкус благодарности за то, что он стал так мало мешать всем, что его безопасно было называть, как угодно. #

[на листе дневника вклеена программка спектакля «Молодость театра» — Латвий-ского театра юного зрителя в Риге: постановка Николая Шейко, помощник гл. реж. по лит. части Р.Д. Тименчик[216]; премьера — 24 нояб. 1971]

20 дек. [АКГ критикует декорации и костюмы к спектаклю] # Мне думается, что Шейко попал в плен модной «левой» униформы (…). # Твардовский умер во время сна, часа в 4 ночи на субботу, т. е. в ту ночь, когда я метался с температурой. Последнее время у него уже начались боли, и врачи говорят, проживи он еще месяц, они стали бы мучительными. # Вчера он лежал у себя на московской квартире. Новомирские дамы поехали туда с сыном Маршака. Им открыл дверь Лакшин и поздоровался только с Маршаком. Его примеру последовали дочери. Это довольно гнусно, конечно. А Лакшин вышел в главные душеприказчики. Этого-то он и добивался. Тоже «карьера», своего рода… # Похороны завтра в первой половине дня на Новодевичьем: перед этим прощание в ЦДЛ. # (…) # Я чувствую себя получше (…).

21 дек. Зимнее солнцестояние. (…) Чуть пробивается солнце. Ветви деревьев голые. # В такую погоду хорошо после похорон выпить водочки, как это любил и умел покойный. И надо думать, немало будет выпито, как бы в поминки. Да и на настоящих поминках будет выпито порядком. # Спал лучше, хотя и неважно. Но привязался кашель с мокротой, верхний, неглубокий, но частый. # (…) # Смерть Твардовского ничего не изменит в литературе. Он уже выбыл из нее — и даже до своей болезни. Одной темой в окололитературных разговорах станет меньше: о здоровье Твардовского — вот и все. # В последний раз я видел его на похоронах Н.Р. Эрдмана. Помню, как он медленно, еле-еле поднимался по лестнице в Доме кино. Он уже плохо себя чувствовал. Это было недели за три до инсульта, хотя уже тогда говорили, что он «плох». # Знаком я с ним не был, хотя и печатался в «Новом мире» под его редакцией изредка. Несколько раз встретив в коридоре редакции, он смотрел на меня вопросительно, в упор, но не кланялся, а я тоже. Еще я стоял с ним в одном почетном карауле на похоронах К.И. Чуковского и он тоже перед этим все смотрел на меня. Но не поздоровался. Я — тоже. Не думаю, что я мог бы с ним близко сойтись, даже так, как с Эренбургом или Паустовским. И хотя он литературно знал меня — и по своему журналу, и вообще, а Валентина Александровна говорила, что в дни юбилея он особенно отметил несколько писем, в том числе и короткое мое, я и не старался с ним познакомиться ближе, хотя для этого стоило лишь съездить в Пахру и пожить у Юры дня два-три. Но не тянуло как-то по тому, что слышал о нем. # Как-то особенно ярко представляю Костю Ваншенкина, выпивающего и рассказывающего, как он выпивал с Твардовским. У него есть один такой довольно яркий рассказ. Сам Костя прекрасный собутыльник. # У Твардовского было бабье, какое-то непропеченное лицо, но иногда выразительное. #

22 дек. (…) # Лева удивлен, что на похоронах Твардовского было народа меньше, чем у Эренбурга и Паустовского. И почти никакого подъема, хотя советская литература была вся. Фальшивые речи по бумажкам, в почетном карауле недруги. Соложеницын[217] был и на кладбище, вел к могиле вдову поэта, и потом уехал с ней на машине. Кто-то видел, как он перекрестил могилу. # Потом, как я и думал, все поехали пить в ЦДЛ. # (…) # От Ц.И. записка: приехала Л.Я. Гинзбург и остановилась у Мелетинских[218]. Уже ищет меня. Будет до января. # (…) # Читаю роман Т. Вулфа. Великолепно. ##

23 дек. Мороз. Кашляю. Не выхожу. Хочется спать, но боюсь ночной бессонницы. # Дочитал Вулфа. Хорошо, а местами великолепно. Какие бы книги писал этот человек, проживи он дольше. М.б. он самый «настоящий» из всех писателей своего поколенья. # (…) # Горькие рассказы Левы о Володе[219]. Когда он напивается — а он делает это ежедневно почти, — то он начинает говорить, что его «жиды объе…ли». Он имеет в виду замужество бывшей жены Милы и ее предстоящий отъезд в Израиль[220]. Но весь их разрыв — дело его глупой головы. И когда это происходило, нового мужа Милы еще не было на горизонте. Но кто бы мог сказать, что так будет. А было время, этого Володю исключали из ГИКа <ВГИКа?> за «либерализм» и он весь вписывался в задние ряды прогрессистов. Каково это Леве? # Что там с Эммой? ##

24 дек. (…) # Сижу часа полтора у Ц.И., которой тоже лучше. Ей часто звонит В.А. Твардовская. Соложеницын приехал в ЦДЛ вместе с Кавериным, но его не пропустили. Он прошел в здание с другой стороны. Вдова Твардовского умоляла, чтобы дали слово Дементьеву[221]. Отказали, хотя он уже написал и ничего в речи такого не было. Она взяла «реванш» на Новодевичьем, не отходя там от Солженицына. Этому помешать уже никак не могли. #

26 дек. Вечером смотрим с Ц.И. передачу «У театральной афиши» по ТВ. Наша беседа за круглым столом с И. Вишневской была показана в конце (с небольшими сокращениями)[222]. В общем — прилично. С удивлением смотрел и слушал себя: мастит, самоуверен, какой-то «дворянский» прононс, почти генерал Игнатьев. (…) # [известие от матери Эммы: ] Эмме лучше, кажется ничего страшного у нее не нашли и в пятницу ее должны взять домой. #

28 дек. Сегодня в «Сов. культуре» [о 600-м спектакле «Давным-давно» в Театре Советской Армии: АКГ обижен, что его самого, автора, не удосужились предупредить заранее] #

30 дек. [АКГ в ЦДЛ] # (…) исключен Галич. Исключил его московский секретарьят[223]. (…) # (…) Если бы я не знал его лично так хорошо и близко, я возможно относился бы к нему серьезнее (…) ##

1972

1 янв. Семьдесят второй. Високосный. Посмотрим! # Почти до четырех утра у Бориса Натановича[2]. Настроение — никуда, кашляю. Но еда была вкуснейшей и настоящее французское шампанское, превосходное. И конечно индейка. Еще был старичок Вольф, потом пришли Васильевы, соседи. Мой спор с Васильевым об эмиграции. # Б.Н. начал по моему совету писать воспоминания и написал главу «Эйзенштейн в Париже». Недурно. # (…) # Калик[3] часто звонит из Тель-Авивы[4] знакомым. Он будет снимать фильм о варшавском гетто, но ждет, пока выпустят из СССР оператора А. Кольцатого[5]. Он не делал никаких антисоветских заявлений и держится в стороне от антисоветски — настроенных репатриантов. # На секретариате, исключавшем Галича (Гинзбурга), за строгий выговор проголосовали: Катаев, Арбузов, Рекемчук и Барто[6]. Подоплека дела еще неясна[7]. # В Москву вернулась из ссылки Лариса Даниэль[8]. Юлий Даниэль живет в Калуге. # (…) # Б.Н. продает свою машину, с тем чтобы купить новую. # Не могу найти свою любимую трубку, английскую — подарок Ильи Григорьевича. Мог потерять ее вместе с телефонной книжкой и м.б. на улице 3-го Интернационала[9], где я небрежно бросил свой пиджак на кресло, а не повесил. (…) Простить себе не могу — такое разгильдяйство…[10]##

2 янв. (…) # Обедал и просидел часть вечера у Ц.И. К ней заходил Б.Г. Закс, нервный, взвинченный, подавленный смертью Твардовского[11]. Говорили о разном. # Исключение Галича подготавливалось неделю. Т. е. за неделю его предупредили. Он сам сказал Марьямову, что «это все старая новосибирская история», но, вероятно, к ней что-то и добавилось. Кто-то сказал, что «досье» о нем довольно пухлое. По сведениям Л. [Левицкого?], Арбузов говорил о Галиче очень резко, но голосовал за выговор[12]. Кацева опасается расширени[я] акции: например[,] на Копелева, который оказывается, печатается в газетах ФРГ. Евгений Маркин действительно исключен в Рязани, но под соусом «аморалки», хотя на заседании говорилось о пресловутых стихах. # По рукам ходит письмо Солженицына о похоронах Твардовского. Оно коротко и написано лучше другой его «Публицистики»: нет и бога, и разных славянизмов. # (…) # Будто бы через несколько дней в парижской «Монд» будет напечатана статья Солженицына о Твардовском[13]. ##

(л. 5) [далее в дневник вставлен текст письма Солженицына, озаглавленный «К девятому дню» — машинопись, но другой печати, чем в остальном дневнике АКГ: интервалы больше, 2-я или 3-я копия, с опечатками и особенностями написания:?-жеданно-горькими тяготами … не борожден лоб; вся нечетная дюжина (?) секретариата; раздалутся голоса молодые][14] Есть много способов убить поэта. # Для Твардовского было избрано: отнять его детище, его страсть — его журнал. # (…) # К ДЕВЯТОМУ ДНЮ # А. Солженицын #

3 <января>[15]. # Кажется, все в порядке: пьеса репетируется[16] и все задержки и паузы объяснимы и естественны. Но меня не покидает состояние неуверенности. (…) Еще никогда мне так не хотелось успеха. Раньше я как-то в нем не сомневался и часто бывал чем-то увлечен и занят, когда меня репетировали. А теперь моя жизнь пуста и эта премьера и ее успех мне необходимы. # (…) # Встретил в булочной Федю Липскерова[17]. Он где-то здесь живет. Нам не о чем говорить, и мы обмениваемся дежурными вопросами. Он известный конферансье, и его сын уже тоже пописывает в юмористическом роде. Как далеко то время, когда мы дружили — более 40 лет назад… У нас в обиходе были товарищеские, насмешливые клички. Его звали «Фред», меня «Шурик». Варшавского[18] называли «Джемс» и только Коля Шумов[19] был просто «Колей». Все мы еще живы и все чего-то добились. Коля — крупный чиновник в Министерстве культуры. Яков — замредактора киножурнальчика. Федя — известный конферансье. Я …? Был еще рядом с нами Боря Толмазов[20]. Он тоже — народный артист РСФСР, главреж театра. Никакой потребности друг в друге мы не чувствуем. # Так же сошел на нет и второй круг моих друзей: Арбузов, Плучек, Шток. Ссор и драматических эпизодов не было (у меня с ними, во всяком случае). Но все выдохлось. (…) # Война — Рок нашей эпохи — прошла мимо всех. Но другой Рок захватил меня: я один из всех «сидел». Но и тут все обошлось благополучно, если не считать того, что шахматисты называют «потерей темпа». #

5 янв. (…) # Сегодня в Люблино под Москвой открылся процесс Владимира Буковского. Иностранные корреспонденты не допущены. Акад. Сахаров со своими приверженцами — тоже. (…) # Вчера пришло письмо от Эммы[21]. Товстоногов подлец, она хочет подавать заявление об уходе, я не должен был «сметь» давать Н.И. деньги[22] — словом, «моча в норме», как говорит Надежда Яковлевна[23]. Возвращение к комплексу обид — видимо косвенный признак выздоровления, хотя она и пишет, что в марте м.б. понадобится операция. # (…) # Вчера звонил Л.Я. Гинзбург. Как нарочно, говоря с ней, страшно раскашлялся. Она была у Н.Я. и говорит, что у нее «мрачно». # (…) # Донеслись какие-то слухи о Демине[24]. Он зарабатывает около 3 тыс. франков, все вечера просиживает в каком-то кафе, где его принимают за автора детективов, много пьет кальвадос и джин, физически скверно себя чувствует (гипертония), перессорился со всеми и очень одинок. Но много пишет. (…) # В «Иск[усстве] кино» окончание книги Шкловского об Эйзенштейне. В вопросе об апологии «Грозного» он мелко вертится и лукавит. Но, не ответив на вопрос о «собачьем заказе»[,] нельзя написать портрет Эйзенштейна. Достойней, если он трусит, было-бы закончить книгу на «Невском», хотя это тоже печальный конец. ##

6 янв. (…) # Владимир Буковский приговорен, кажется, к 5 годам заключения (из них 2 года тюрьмы) и еще к 5 годам «по рогам», как говорили в лагере, т. е. к ссылке. # (…) # В Вечерке целый подвал о деле Буковского, написанный с невероятным количеством передержек. Оказывается, я не расслышал: он приговорен к 7 годам заключения. В отчете несколько явных противоречий. #

8 янв. (…) # Еще приходят запоздавшие новогодние письма: от Е.С. Добина, Д.Я. Дара[25] и В.Т. Шаламова. Открытку от последнего мне переслала М.Н. Соколова[26] из Загорянки. #

9 янв. (…) # До удивительного ни к кому не хочется идти. В Москве есть 4–5 домов, где мне не удивятся, а обрадуются. Есть домов 10, где удивятся, но тоже обрадуются. Можно было бы восстановить отношения еще с несколькими домами. Но не хочется. Даже к Б.Н., который живет почти рядом. Лучше, чем с другими, все-таки с Ц.И.[27]. #

11 янв. (…) # Вечером у Ц.И., где и обедаю. Разные разговоры в связи с «книжным делом», т. е. с бесплатной раздачей книг из запасников Лен[инской] библиотеки, о котором мне рассказывали летом Аникст и Р.А.[28] Хорошо, что я не поехал туда: там нашли какую-то панаму[29]и идет следствие. (…) # Оказывается, в конце концов за исключение Галича проголосовали единогласно даже те четверо, которые сначала хотели дать строгача. [См. выше, в прим. к 1 янв.] (…) Кто-то из власть имеющих произнес: — Пусть лечится у своих, единокровных…[30] # (…) # Вечером по городу мгновенно разнесся слух, что завтра в «Литер. газете» будет полоса о семье Солженицына — перепечатка из «Штерна»[31]. О том, <что> будто бы его дед и отец богачи, а сам Солж. плохо относится к своей тете и двоюродным сестрам. # Ну и что? Как-то это несовременно уже, ставить в вину «непролетарское происхождение». А что касается отношения к родственникам, то я, например, тоже недолюбливаю многих из своей родни и не поддерживаю отношений. #

12 янв. (…) # Отправил письма Генн. Гладкову (композитору) и Шаламову. # В Литературке действительно полполосы о семье Солженицына. Попутно в редакционной врезке называют роман «Август Четырнадцатого» антисоветским. Умнее было бы помолчать. Мало ли что пишет «Штерн»? Но Чаковский отправлял и своих репортеров проверять это на родину Солженицына. И все-таки — гора родила мышь. Когда-то это называли «приемами желтой прессы». # (…) Вялость, но все же пишу о Мейерхольде. За два дня написал 8 страниц, но день пока не кончился. # (…) # До ночи написал еще 2 страницы. # Окунулся в воспоминания. Я конечно не понимал всего в те страшные годы террора, но все же понимал больше других. Всего я и теперь не понимаю[32]. Но для меня ясно, что в основе была очень целенаправленная акция, которую правильнее всего назвать государственным переворотом сверху с сохранением прежней политической обрядности и фразеологии. Другое дело, что необходимость в десятках тысяч исполнителей, не посвященных в смысл акции, привнесла в нее ту или иную долю импровизации и хаоса, с которой Сталин мирился, хотя и старался ввести это в русло переменами в органах: так сказать, террором против террора. В общем, ему это удалось. Были и случайности (судьба Левы), но гибель Мейерхольда не была случайностью[: ] против таких, как он, и было все задумано. Мог ли он спастись? Мог, если бы быстрее поспешил на службу новому заказу, тому «собачьему заказу», которому стал служить Эйзенштейн[33]. ##

13 янв. (…) # Работал над «Гибелью Мейерхольда» — всего 14 страниц, но это только половина, вероятно. # Днем недолго у Н.П. Смирнова[34]. Вечером у Ц.И. Там Кацева, В.А. Твардовская. # Ц.И. смотрел врач: плохая кардиограмма. # Общее единодушие в смысле глупости публикации о Солженицыне. (…) # Оказывается, уже решено, что в апреле где-то на квартире в Москве ему будет вручена Нобелевская премия. Это-то и подлило масла в огонь. # Рассказы В.А. Твардовской о доме, об архиве отца, о хлопотах вокруг комиссии, о трусливом поведении К. Симонова на кладбище, когда тот увидел Солженицына и чуть не бегом в сторону, хотя шел к вдове. Потом рассказы об ее институте, о Нечкиной[35] и пр. # По сведениям Кацевой, история с Галичем началась так[,] как и говорят — от свадьбы Ивана Дыховичного и дочери Полянского, где пели или проигрывали песни Г[алича][36]. Кстати, когда Маргулис, наш умерший парикмахер[,] узнал, что Володя Дыховичный назвал своего сына Иваном, он сказал: — Ну, что ж, старинное еврейское имя! (…) #

15 янв. (…) # Вчера В.А. Твардовская прочитала два стихотворения, присланных семье в связи со смертью Твард-го[37]. Одно короткое — неплохое, талантливое. Другое — о Василии Теркине, которого не пустили в ЦДЛ к гробу и он пошел в пивную, написано ловко и умело, в манере «Теркина», явно литераторской рукой. В.А. или не хотела назвать авторов, или сама не знает. # (…) # Третьего дня был на ул. Грицевец и там обедал. Т. и Т.[38] уезжали на каникулы в пионерлагерь МГУ. # По «книжному делу» арестована одна женщина: будто бы она спекулировала полученными даром книгами. Скверно, что она как-то связана с Р.А.М.[39] # (…) # Еле расслышал по радио, что иностран. корр. передают из Москвы, что у 8 лиц на квартирах были произведены обыски, в том числе у Петра Якира…[40], а больше ничего не расслышал. (…)

16 янв. [АКГ рассуждает о «посадках»] (…) # И есть еще довольно большая потенциально-оппозиционная армия запуганных и притихших «прогрессистов», изредка читающих самиздат (который заметно сократился, по-моему) и рассказывающих анекдоты. # Галич (Гинзбург), с которым я был в довольно дружеских отношениях в начале 40-х годов и знаю как человека (после лагеря ни разу не встречался) — не «деятель оппозиции», — это тщеславный, соблазненный салонным успехом исполнитель. Глазами читать его тексты нельзя — они литературно беспомощны, но в них есть некая эстрадная выразительность. Впрочем, я всегда отказывался их слушать в записи: это кощунственное паразитирование на лагерной теме (то, что я слышал). И сам он стал как-то противен. Думаю, что он сейчас очень перетрусил и полон раскаяния. Не могу даже представить, с кем он дружит. Кроме того, этот подлец зачитал у меня книгу — биографию Чайковского Н. Берберовой. Я могу простить ему скверные стихи, но то, что он зачитал у меня книгу, — не могу[41]. #

18 янв. (…) # «Книжное дело» пахнет неприятностями для Р.А.М. Он вызван свидетелем, но не явился. (…) Некая Шоскальская[42], обвиняемая по этому делу, с ним связана. (…)

19 янв. (…) # В час дня французы передали, что в Киеве был вчера произведен обыск у Виктора Некрасова, подозреваемого в отношениях с группой Дзюбы, о которой говорится, что она занималась «антисоветской деятельностью»[43]. Что Некрасов был хорошо знаком с Дзюбой — несомненно. Что мог участвовать в либеральной болтовне — но кто же в ней не участвовал иногда? Но кроме этой болтовни, был<а> ли «деятельность как таковая»? Сомневаюсь. # Я незнаком с В. Некрасовым. Писать он стал в последнее время плоховато: небрежно, грязно, смутно. Он много пил, говорят. Это человек сложных комплексов и травм (…). Писатель, много обещавший и человек трагический. # Во всяком случае, это первый обыск у писателя такой известности за долгое время. # Вчера днем в ЦДЛ об этом еще не знали, значит, это случилось только вчера вечером или этой ночью. # Видел вчера еще Н.И. Столярову[44]. По ее словам, издательские дела комиссии эренбурговской еле движутся. (…)

21 янв. Почта драматурга… Ругательная рецензия на «Молод[ость] театра» из рижской комсомол. газеты[45], нежное письмо из Центр. театра сов. армии и юбилейная афиша с подписями, вырезки газет. объявлений из Калуги о «Давным-давно». # (…) Как недостатки пьесы рецензент отмечает то, что я считаю достоинством. # (…) # Тоска. Я пассивен, и это уже как болезнь. # Только новая работа может меня спасти. Дела матерьяльные сложны, но бывало и хуже. # (…) # Вот уже конец января, а я все варю себе компот из собственных яблок. До февраля дотяну. # Обедаю по-прежнему редко: покупаю полуфабрикаты антрекотов и ромштексов, жарю яичницу. # В ЦДЛ не тянет. ##

24 янв. Днем на ул. Грицевец. Привез подарки Тане и дал 20 р. на часики. И оставил 100 р. денег. # (…) # «Книжное дело» закончилось тем, что подсудимой женщине Ш. дали 6 лет и больше никого не привлекли. (…) # Рассказывают, что делать обыск у Якира приехали на легковушке, но пришлось вызывать грузовик — так много забрали документов. Будто бы 3 тысячи штук. Был обыск у Кима[46] и еще у 6–7 человек. Все это, конечно, округлено и преувеличено. ##

27 янв. (…) # С интересом прочитал в «Нов. мире» и повесть Быкова, и воспоминания М. Шагинян, и А.Л. Пастернака[47]. Вот, все изменилось в журнале — и редколлегия, и редакционный аппарат, а журнал по-прежнему остается лучшим из наших «толстых» журналов. (…)

30 янв. (…) # Со всех сторон твердят, что обыск у Якира продолжался 18 часов. Еще был обыск у Ю. Кима и у некоего молодого человека Генкина[48], приятеля сына Закса[49]. #

5 фев. (…) # Зарубежное радио сообщает, что будто бы 30 дек. на Политбюро (откуда это известно?) стоял вопрос о ликвидации периодики самиздата, для чего и были произведены обыски. Несмотря на это вышел и уже попал за границу № 23 «Хроники текущих событий». Подозреваемых в участии вызывали на Лубянку и допрашивали два полковника, которые интересовались также журналом неославянофилов «Вече» и киевским «Украинским вестником»[50]. Я много раз слышал по радио об этих изданиях, но ни разу не видел ни одного номера. Так что распространенность их преувеличивается. # (…)

9 фев. В первый раз смотрю репетицию — прогон 3-й картины[51]. (…) # По просьбе Симонова[52] говорю несколько слов похвальных актерам. Русланова[53] (прелесть!) уже со мною кокетничает. (…)

13 фев. [по «Маяку»] объявили «Фантазия на музыку из “Давным-давно”». Пели И. Архипова и какой-то баритон, хорошо играл оркестр. # Слушал с удовольствием и подумал — по какому-то боковому ходу ассоциаций — о том, что моя сила в лирической хвале жизни и не нужно мне писать проблемных пьес. И «Молодость театра» ведь — то же… #

21 фев. (…) # В Москве сейчас Генрих Белль. Вокруг него идет свистопляска. Соревнуются: леволиберальный дом Копелевых, праволиберальный: Мельникова и Черной[54] и стараются не спускать глаз искусствоведы в штатском: Стрженевский и Брейтбург[55]. На днях Стрженевский упустил Белля. За ним в гостиницу неожиданно приехали от Солженицына и увезли в то время, когда Стрж. сидел в номере. (…)

23 фев. (…) # Сегодня в «Лит. газете» письмо в редакцию В. Шаламова. А только вчера я послал ему записку с предложением встретиться в воскресенье. Любопытно, что заставило его так написать? Беспричинно это не делается. Он не член Союза, и там давление на него оказать вряд ли могли. Но его книжка стихов в плане «Сов. пис.». И все же меня это письмо удивило. В нем говорится, что «проблематика “Колымских рассказов” снята жизнью»[56]. # (…) # 80-летие К. Федина. Он неуважаем среди писателей. Во многих историях — от Синявского до Солженицына — он вел себя трусливо и недостойно. Юра[57] поместил в «Лит. России» восторженную заметку о нем[58]. Он спросил, читал ли я ее. Я ответил, что не стал читать, так как не люблю Федина. Он был смущен. Это я еще мягко сказал. # Юра очень нервничает из-за критики повестей. Я был бы рад таким отзывам, но ему хочется официальной славы, начальственного одобрения. Вероятно, это влияние Левы Гинзбурга[59], который вибрирует от любых приливов и отливов в уловлении конъюнктуры. # (…) # В статьях о Юриных повестях в № 2 «Вопросов литературы» В. Соколова и Синельникова есть верные замечания, но главное не сказано[60]. Их сюжеты рассматриваются как отклонения от некой несуществующей нормы жизни, как аномалии: отсюда рассуждения об «отрицательности». ##

25 фев. (…) # Юра говорит, что статья о нем в Литгазете заказана Бровману. [см. ниже зап. от 8 марта] #

26 фев. Еще одно письмо от Е.Р. Симонова. [о новых купюрах в репетирующемся спектакле] (…) # Сегодня в ЦТСА идет «Давным-давно», а через неделю по ТВ снова показывают «Гусарскую балладу». #

28 фев. Вчера[61]утром у меня один за другим — Миша Шульман[62] и Борис Натанович [Ляховский]. # У Миши несчастье — жену кладут в больницу с диагнозом: рак. # В 2 часа еду к Шаламову. Он рассказывает мне историю своего письма в редакцию. Как я и думал, у него заблокировали книгу стихов в «Сов. пис.» и цикл стихов в «Лит. газете». При выяснении причин узнает, что все упирается в Союз писателей. Он не член Союза. Разговор с Марковым. — Мы вас примем, но вот вас все печатают за рубежом. Мы знаем, что вы сами не передаете, что это делается без разрешения, но напишите мне об этом, а я покажу это письмо в приемной комиссии… В.Т. написал, Марков передал письмо, выбросив обращение и один абзац, в «Лит. газету». Но В.Т. ни о чем не жалеет и настроен задорно. Он хочет вступать в Союз. Вся беда в его полной оторванности от литер. среды и общей ситуации, с которой он не мог соразмерить своих поступков. И он искренне не понимает, как его письмо могут повернуть против Максимова, например, Каржавина или еще кого-то. В.Т. даже не знал об исключении Галича. Но я не стал ему этого объяснять. Мне стало очень жалко его, и я виню и себя в том, что, хорошо относясь к нему, редко с ним встречался, — в сущности, он жил в полной изоляции, усугублявшейся его глухотой и болезнями, бедностью и пр. # Его комната, где уже довольно много книг. Он умело покупает новинки: показывал мне новую интересную книгу Э. Бурджалова о Февр. Революции[63]. И снова рассказы о Колыме. О смерти Арк[адия] Добровольского[64], которого хорошо знал и Шульман. Тот умер в Киеве в инвалидном доме, куда его водворила его последняя жена, киевская поэтесса Костенко[65]. Чем-то неуловимо его комната, хотя она и довольно большая, напоминает кабинку лагерного придурка[66]. [!] # От Шаламова еду к Гариным[67]. # Э.П. плох — таким я его еще не видел. (…) # Ухожу ночью, еду домой на «леваке». Грустно. Жалко Гариных, жалко Шаламова, и себя тоже немного жалко. Тепло. Тает. ##

29 фев. Умер А.М. Ходурский[68], юбилей которого праздновали в конце декабря на 600-м «Давным-давно». # Вчера днем в ЦДЛ. Обедаю с Абрамовым (переводчиком) и Медниковым[69]. (…) # Медников спрашивал меня, правда ли, скоро будет мой «юбилей». Я сказал, что не хочу никакого «юбилея». Из Союза не раз звонили Тоне [жене АКГ] о том же, о чем она позвонила Ц.И. [Кин][70] # Шаламов показывал мне купленную им книгу — хрестоматию «Родная литература. ХХ век», выпущенную изд. «Просвещение», где есть стихи Гумилева, Мандельштама, Кузьмина, Ахматовой. Составитель — Н. Трифонов[71]. Теперь можно поверить, что выйдет Мандельштам в «Библ. поэта». # Странное время! Все время происходят какие-то изменения в разные стороны и очень непоследовательно. Давно ли зарезали книгу В.Н. Орлова[72] и антологию стихов этих авторов в той же «Библ. поэта» и кого-то снимали за нее в издательстве. # Рассказы Шаламова об около-оппозиционном поэтическом фольклоре конца 20-х годов. Поэма о П. Залуцком Михаила Голодного[73], стихи М. Светлова и даже Багрицкого. Ш. уверяет, что он сам слышал, как Багрицкий читал стихи о Троцком на студенческом вечере. Он тогда учился в МГУ и жил в общежитии на Б. Черкасском, напротив «Комсом. правды». Там сплошное гудение от диспутов и споров. К 1929 году из ста студентов, живших в общежитии, были арестованы и отправлены в ссылку 80 человек. Он сам был взят там в первый раз. Как на диспуте тогдашний ректор Вышинский[74], рьяно выкорчевывавший оппозицию, получил две пощечины. Потом он ушел в Главпрофобр[75] и уж затем в прокуратуру. Теория Ш[аламов]а о самоуправном и антиправовом характере «досрочных освобождений» и сравнение [далее текст от руки, почерком АКГ: ] Вышинского и Крыленко[76] как “<?стр+[3 буквы нрзб]+виков?>”[77]. ##

1 марта. (…) # Рассказ В.Ш. о том, что Н. Дементьев[78], поэт, был троцкистом и его самоубийство с этим связано. Ш. даже утверждает, что он застрелился в тот момент, когда за ним пришли. Это было в начале 1936 года. Но тогда как раз была передышка между волнами арестов 1935 и конца 1936 гг. Кроме того, будь за ним нечто эдакое — это могли ему припомнить посмертно в разгаре 1937 г. Было же подобное с секретарем Аджарии… забыл фамилию…[79] Пастернак написал на смерть Дементьева стихи и напечатал их в апреле 1936 года в «Знамени»[80]. И все же что-то такое тут есть. Не понимаю, как я в свое время пропустил стихи о смерти поэта. Я был оглушен событиями с расколом среди хмелевцев[81], влюбленностью и — даже пил… # В Москве все с удовольствием пересказывают историю, как в Болшевском доме творчества киноработников критик Р. Юренев[82] получил две пощечины от жены актера Анненкова. Он грубил официантке и довел ее до слез. Этот Юренев в одной статье написал, что А. Гладков «использовал в сценарии “Гусарской баллады” мотивы популярной комедии», не сказав, что комедию-то тоже написал А. Гладков, и давая простор для догадок, что он что-то тут у кого-то заимствовал. Дерьмо с ученой степенью. # Собирался поехать на похороны Ходурского, но с утра расстройство желудка. Это бывает у меня редко, и я пугаюсь. И думать нечего о том, чтобы выйти… # Милый Ходурский! Вот кого я с удовольствием встречу на том свете! Он написал мне на юбилейной «600» афише всего месяца два назад: «Дорогого Александра Константиновича поздравляю! Люблю, целую! Антоний Ходурский». Это был любимый мамин актер и особенно в моем Нурине. # В 9 часов по «Нем[ецкой] волне» передали из Лондона, что там достоверно известно, что в Москве готовится суд над престарелым писателем В. Максимовым… # Третьего дня в ЦДЛ после обеда мы пили кофе с Левой и с Боборыкиным[83] и в это время пришел Максимов и присоединился к компании, сидевшей за соседним столиком в углу прибуфетного зала. Я с ним полу — знаком, т. е. нас когда-то знакомили, но потом мы почему-то перестали здороваться. Когда мы уходили, Лева подошел к нему и спросил полушутя, когда же того станут прорабатывать в Союзе, а Максимов ответил, что это не так важно, а куда важнее найти еврейскую невесту (т. е. эмигрировать). Его и Каржавина недавно вызывал Ильин[84]. Оба держались дерзко, будто бы. # Версия Б.Н. о возможной судьбе Галича. Доведут до матер. трудностей, потом дадут работу и одновременно постараются завербовать. Это возможно. ##

2 марта. (…) # (…) Индия и Бангла-Деш наши единственные друзья в Азии. В Иране расстреляли 6 коммунистических лидеров. Весь мир говорит об этом, а наша печать набрала в рот воды. # (…) # Слух о возможности высылки за границу Солженицына. Он идет от его приятеля Л. Копелева. # (…) # Прочитал в «Театре» новую пьесу Арбузова «Этот старый, старый дом». (…) Я предпочитаю такие пьески его надуманным и претенциозным «главным» пьесам вроде «Выбора»[85]. Это почти ремесленно, но уж лучше такое ремесло, чем безвкусные и неумные комедийки Рязанова и Брагинского[86]. # Их последний сценарий «Старики-разбойники» глуп, неправдоподобен, мелок, несмешон. Только реномэ удачливости заставило его утвердить и печатать. # А ведь Рязанов способный человек! # (…) # Премьера, как ни верти, через три недели. Столько ждал и — как-то перегорело. И еще эти последние споры с Е. Симоновым… # Март! Мой месяц! # Посмотрим! ##

6 марта. Утром заходит Лева. У него папка с письмами Паустовского к Фраерману[87]. В них два пронзительно-умных наблюдения: уничтожающее о К. Симонове (1942) и, увы, о Гайдаре в Ялте (1938 г.). В связи с Симоновым он говорит о «военном карьеризме», о «добыче счастья и чинов» во время народной трагедии; о Гайдаре сокрушается о его пьянстве, из-за которого тот деградирует. Он заключает: «по-моему, Гайдар уже конченный человек». # Вечером в ЦДЛ на обсуждении юриных повестей (…) # Неприятный осадок после разговора с А. Рыбаковым о Шаламове. [Рыбаков] считает теперь Шаламова «негодяем»[88]. (…) # Послезавтра «женский день». Ночью улицы уже полны пьяной молодежью. Подвожу девушку, пьяную, с разбитым лицом и почему-то с острой болью вспоминаю Э. #

7 марта. (…) # Бибиси передало сегодня «Завещание Надежды Мандельштам». (…) # Я не ответил на письмо из ЦДЛ о праздновании моего «юбилея». В Союзе я не персона-грата и почестей по третьему разряду не хочу. (…) ##

8 марта. В «Лит. газете» статья Бровмана[89] об юриных повестях (…). # Дела его хороши, но он нервен и неудовлетворен. Ему хочется и официальной признанности. Я ему объясняю, что нельзя одновременно и писать правду, и желать всеобщего восхищения. Он умный человек и это понимает, но нуждается в напоминании. #

10 марта. (…) # Пять «советских интеллигентов», якобы получивших разрешение уехать в Израиль, перед отъездом опубликовали в «Таймс» письмо-обращение к «советской интеллигенции» с призывом бороться с расширением «реакции» в СССР[90]. В письме говорится, что «готовится новая кампания против Солженицына», «лежит с инфарктом лишенный всех званий Галич» (!), «умирает в тюрьме Петр Григоренко»[91], под угрозой П. Якир и т. д. Подписи такие: Юрий Глазов, Юрий Титов, Александр Вольпин (Есенин?)[92] и еще два имени я не разобрал. #

11 марта [АКГ в Вахтанг. театре на прогоне спектакля] (…) # Неужели — удача? Даже не верится. # (…)

12 марта. (…) # Вспоминаю: какая же по счету это моя премьера в театре? # «Давным-давно», «Бессмертный» «Новогодняя ночь», «До новых встреч», «Первая симфония», «Ночное небо», «Украденная жизнь» — 7 премьер. Значит — 8-я. # Из них я хотел бы издать 6 пьес (кроме «Бессмертного», написанного в соавторстве, и «Украденной жизни», являющейся свободной переработкой японской пьесы). И к ним прибавить «Путь в Миссолунги», которая не ставилась. А из киносценариев: «Зеленую карету» и «Невероятного Иегудиила Хламиду». (…) #

17 марта. Вчера спектакль смотрела труппа и Худсовет. (…) # (…) После долгие вызовы. Я не хотел выходить, так как прослезился во время финала и мне было неловко выходить с мокрыми глазами, но пришлось. Я был и смущен, и сконфужен из-за этого. # Начальство приняло спектакль более сдержанно, чем сами вахтанговцы, похвалили с оговорками (…)

19 мар. (…) # Оказывается, премьера будет не 25-го, а 6-го апреля (…) # Загадочная смерть в Милане издателя Фельтринелли[93], первого выпустившего «Доктора Живаго». Он миллионер, но был связан с М. Дебре[94], Ф. Кастро, геваристами[95] и пр. и в Италии еще его должны были арестовать, и он скрывался. Еще он любил часто жениться. Парадоксальная фигура середины ХХ века. До венгерских событий был членом компартии. # (…) # Прочитал в № 3 «Звезды» последнюю часть книги М. Зощенко «Перед заходом солнца»[96], написанную в 1943 году. Наивно и малоубедительно. И скучно. И — главное — претенциозно. Во-первых, сам Зощенко не выздоровел, как он заявляет. Встречавшие его в 50-х годах рассказывали об этом. Во-вторых, во всем этом есть некий российский диллетантизм, эдакая доморощенность. # Очерки Марьямова[97] хорошо написаны. # Гладил черный (штопанный) костюм. «Таки я не франт», — как говорится в анекдоте, который любил Константин Георгиевич Паустовский. # Сварил гречневую кашу из брикетов. Мог бы пойти к кому-нибудь пообедать, да неохота выходить. # Днем читал лежа и задремал. И как обычно после дневного сна, проснулся в тревожном настроении. («Не спите днем». Пастернак[98].) Беспричинно, но тягостно. Ну, хорошо, премьера, а что дальше? # И.М. Толчанов[99] после худсовета подошел ко мне и сказал, что я должен написать для него хорошую роль. Ему более 70. То же сказала и Лариса Пашкова[100]. Писать пьесы? Какие? О чем? Обычно мои замыслы созревают десятилетиями. # Кончить повесть о Маяковском? Написать, несмотря ни на что, повесть о Луначарском? Стоит ли? # Роман о лагерном театре? Но напечатать его нет никакой надежды. Сценарий? Тут нужен случай, заказ. # Правильно было бы заняться улаживанием личных дел, наконец. Поставить это, как говорится, «во главу угла». А то все запустил. # Закон моей жизни — довести дела до полного хаоса и потом одним верным ходом все спасти и изменить. Так было всегда. ##

21 марта. (…) Поступок Арб[узова] еще долго не забудется, и отношение к нему изменилось[101]. #

22 марта. Генеральная репетиция «для пап и мам». Полный зал. (…) # (…) Я пригласил Леву с Люсей[102] и Мишей[103] и Володю[104] с женой Таней, Каменских[105] и Костю Есенина[106] с женой и дочерью. Не смог прийти А.П. Старостин[107]. # Смотрю с обычным напряжением. Что за черт! Разучился я смотреть свои пьесы — очень устаю. Да, еще был Борис Натанович с женой. (…) # Саша Каменский сказал Леве, что это мелодрама, сделанная с изяществом и вкусом. Над Сашей властны ходовые модерняжьи стереотипы, и я это предвидел. Наверно так же отнесется и Юра, который будет смотреть послезавтра. Для этой пьесы нужен чистый и наивный зритель[108]. # Идем с Левицким пешком до площади Революции, еду в метро домой, принимаю душ и иду обедать к Борису Натановичу. От него иду смотреть по телевизору футбол у Ц.И. Ее я пригласил на послезавтра. # Формально говоря, был успех, но мне что-то не по себе. Или от обычной горечи, когда сбывается желаемое, или от смутного предчувствия каких-то гадостей. # И — огромная физическая усталость. Почти до изнеможения. #

24 марта. (…) # На спектакле были по моему приглашению: Тоня с Таней[109], Юра Трифонов с Олей (Алла не смогла быть)[110], Костя Ваншенкин с женой[111], Миша Шульман, Кацева с дочкой, ну и Ц.И. Кин с Марьямовым. (…) # Не знаю, был ли кто-нибудь из Твардовских, которым я оставлял места[112]. А.П. Старостин вторично не пришел. # Возвращаюсь домой в изнеможении и засыпаю одетый. Среди ночи раздеваюсь, и уже не спится. # (…) # Солженицын опубликовал какое-то заявление о лакействе нашей православной патриархии, заявляющей какие-то протесты против Кипра и закрывающей глаза на несправедливости в стране из-за страха церковных генералов потерять свои привилегии. Я сам не читал, но будто бы заявление передавала Бибиси[113]. # (…) В ЦДЛ в витрине юбиляров нет моего фото — они писали, чтобы я принес, но я не ответил. Сами могли бы, если хотели. У Лесса[114] много моих фото. Симонова, небось, нашли бы. Ужасно глупо самому нести в Союз завернутое в папиросную бумагу свое фото. ##

(л. 56) [афиша спектакля «Молодость театра» в театре Вахтангова с перечислением исполнителей: Кацинский, Коваль, Иванов, Галевский, Зорин, Кузнецов, Зозулин, Леонов, Вертинская, Малявина, Шашкова, Пешкова и др.]

26 марта. Вчера спектакль шел впервые с проданными билетами (но не через кассу, а сотрудникам Ленинской библиотеки и завода Динамо) (…) Наташу играла Райкина[115], а Нину — Русланова. Наташа — Малявина[116] мне нравится больше, а Русланова лучше Шашковой[117]. Но все это не имеет большого значения в этом крепко-ансамблевом спектакле. # Были Райкин с Ромой[118] (…), какой-то седоусый академик с женой и сын актера Русланова[119]. # Все хвалят, восхищаются. Академик сказал, не зная, что рядом стоит автор: — Умная пьеса! Побольше бы таких!.. Меня представил Симонов, и он долго жал мне руку. (…) # После молодежь в актерском буфете внизу устроила импровизированный банкет с грузинской Чачей, которую специально привез из Грузии грузин-практикант. # Речи, тосты, все хвалят друг друга и меня. Я говорю мало и приглашаю на банкет 7-го. Я еще мало-знаком с большинством актеров и чувствую себя не свободно. Чача эта — порядочная гадость, вроде самогона. Пил я мало, но поймал себя на том, что любуюсь В.М., которая сидела недалеко от меня. Она сказала мне, что читала какую-то «запрещенную рукопись»: должно быть, «Встречи с Пастернаком». Разумеется, их никто не запрещал: просто не печатают. Но в Самиздате[120] она имела, кажется, большой тираж. # Становится грустно, ибо затевать здесь «роман» бессмысленно, а вдруг захотелось, по инерции… # (…) # Как славно пахнет театральный успех! Давно у меня его не было. #

27 марта. [с удивлением читает статью о себе — в Большой Советской Энциклопедии] (…) # Слухи о том, что над Окуджавой собирается гроза. Его вызывал к себе Ильин и требовал письма с отмежеванием от заграничных изданий, но Булат отказался, а на партийном собрании говорили, что текст их разговора уже передавала Бибиси (?!). У Аллы[121] неприятности в Политиздате тоже в связи с редактированием ею романа Окуджавы[122]. Впрочем, я думаю, что с ним обойдется. Булат — человек умный, твердый и гордый. # (…) # Молодая женщина из литчасти театра Вахтангова, с которой я раз-два болтал о том о сем, оказалась внучкой Н.С. Хрущева, усыновленной им дочерью его погибшего на войне сына[123]. Она довольно симпатична.

28 мар. (…) обедает в ЦДЛ, с Окуджавой: # У Окуджавы дела неважны, под него идет глубокий подкоп[124]. Юра ходил в Пахре к К. Симонову. Тот в свое время дал положительный отзыв на роман Окуджавы, против которого сейчас в Политиздате идет кампания. Он просит вмешательства Симонова. Тот неохотно обещает, но удивляется, почему Булат не хочет подписать письмо против изд-ва «Посев»[125]. #

29 мар. [из письма-поздравления АКГ от Ц.И. Кин, с подписью: «Ваша Ц. Кин»] # Я не могу ни с кем Вас сравнивать, потому что Вы (включая все Ваши фокусы, «интриги и адюльтеры», «бирючизм», или как это произнести?) такой, каким должен быть неподдельный художник. #

30 марта (…) # Не запасся серебром, и, когда начали с утра приносить телеграммы, мне нечего было дать письмоносцам. Неловко. Оделся и вышел разменять рубль (…) # В полтретьего пришла телеграмма от Эммы, посланная сегодня в полдвенадцатого. # Жалею, что не уехал в Загорянку, как сначала собирался. Оставил бы на двери записку, чтобы телеграммы опускали в отверстие для почты. # Сижу в нечистой рубашке, небритый и вдруг — звонок. Но на этот раз это не телеграмма, а В[ера]: красивая в красном длинном пальто и вязаной белой шапочке. Она мила и нежна и находится у меня с полседьмого до начала одиннадцатого. (…) Она придет на премьеру 6-го. # (…)

1 апр. (…) # Никого не хочется видеть. Последнее время я сравнительно много бывал на людях и устал от них. ##

2 апр. (…) # Вечером кто-то звонит. Не открываю. В почтовую щель падает записка от Кацевой, что они беспокоятся, что я долго не даю о себе знать. # Но одна мысль, что мне надо благодарить за поздравления, меня бесит. Ненавижу эти церемониалы поздравлений и ответных благодарностей. # Напряжение генеральных и первых спектаклей дало реакцию. Мою обычную — потребность в одиночестве. #

4 апр. (…) # Много сообщений о Солженицыне. Ему должны были вручать премию на частной квартире, но сов. правит-во не дало визу представителю шведской Академии наук. Перед этим, кажется, Солженицын дал большое интервью двум американским корреспондентам, где подробно описал, как его «душат»: не разрешают пользоваться архивами и библиотеками, вскрывают письма, подслушивают телефонные разговоры, непрерывно следят и за ним, и за его друзьями. Несмотря на это, он продолжает писать новый роман «Октябрь 16-го»[126]. # (…) # Вечером, когда звонил Тоне, она мне почитала текст трех телеграмм, полученных на ул. Грицевец. # (…) # Еще не считал, но больше двух десятков телеграмм я наверно получил. И это при моей конспирации. # Идет Страстная неделя. Значит, банкет будет в пасхальную ночь. Забавно! ##

5 апр. Сегодня был просмотр спектакля для ВТО. (…) # Просмотр этот важен, так как труднее зала не будет. #

6 апр. (…) # Половина двенадцатого ночи. (…) # Вернулся с премьеры. Какое-то кисловатое и пониженное ощущение. #

7 апр. [у него была В<ера>, которой дают руководить журналом «Ровесник»[127], и она собирается снимать фрагменты спектакля «Молодость театра»]

9 апр. Вчера после спектакля в ресторане ВТО состоялся банкет (…) # Из общего зала вдруг появилась пьяная и постаревшая Белла Ахмадулина. (…) Кажется, у нее какая-то перетурбация с мужьями. Но дело не в этом. И Ахматова часто меняла мужей. Плохо, что она пьет. И от этого стареет. Ей еще далеко до сорока. #

9 апр., продолжение (…) # Вечером у Ц.И. Смотрю хоккей из Праги. Потом заходит Е.А. Кацева. Белла Ахмадулина порвала с Мамлиным[128]и вышла замуж за сына К. Кулиева (заставив его зарегистрироваться), который моложе ее на 10 лет. Кулиев-отец в отчаянии, звонил ей. (…) Ее богемная бесшабашность губит ее (…) #

10 апр. Звонил Павловой[129] в Комитет печати. Мне предлагают стать членом какой-то комиссии, которая должна рекомендовать книги для перевода на иностранные языки. Это видимо своего рода демократическое прикрытие централизации этого дела, но мне все равно интересно. (…) # Арбузов так и не пришел на спектакль и так и не поздравил меня с днем рождения лично (хотя знал, так как подписал поздравление Секретариата). (…) Ну, как ему угодно. #

12 апр. (…) # В «Лит. газете» снова глупости о Солженицыне. Роман «Август 14-го» бранят люди, заведомо его не читавшие. Это не ново, но по-прежнему глупо. #

14 апр. [читает рецензии на спектакль — П. Антокольского в «Комсомолке» и Н. Лейкина в «Лит. России»[130], а потом еще Р. Вартапетова[131] в «Веч. Москве»] # Вечером у меня Вера. #

19 апр. Сегодня днем в «Новом мире», вечером на спектакле в театре Вахтангова. # Если не ошибаюсь, из моей статейки ничего не выбросили[132]. (…) # Знакомство с зав. отделом критики Литвиновым[133]. (…)

20 апр. Письмо от П.Г. Антокольского в ответ на мое с благодарностью за рецензию (от 17 апр.) # (…) # Вечером у Ц.И. смотрю на ТВ решающий хоккейный матч наших с чехами на чемпионате в Праге. Выиграли чехи, за которых болели все порядочные люди. Наши, бывшие 11 лет чемпионами, лишились этого звания. Это была не победа класса игры, а умного стратегического плана, а также одушевленности и выдержки. # Днем был в поликлинике. (…) у меня нашли подозрение на глаукому. Вот, не было печали! #

21 апр. (…) # Под вечер приходит Лева (а я опустил ему днем письмо). Объясняемся, но катарзиса не происходит. Он доказывает, что «прав»: я не соглашаюсь. Попутно спорим на ряд приватных тем. Вырвавшись из-под моего влияния, он уже заражен чьим-то другим, типа В. Корнилова[134], говорит чепуху о войне во Вьетнаме и пр. Почти кричим друг на друга. Расстаемся, не уговорившись о встрече. # Мила с мужем уезжает в Израиль[135]. # Будто бы А. Сурков на закрытом партийном собрании сказал, что с Солженицыным «надо кончать». Это понимают как его насильственную высылку из СССР. Летом у него развод и регистрация нового брака[136]. Почему-то считают, что к этому приурочат его изгнание. ##

24 апр. Все-таки смотрел вчера спектакль. На этот раз из директорской ложи. (…) Были мои гости: Боря Слуцкий с женой и В.А. Твардовская с подругой. (…) В.А. в восторге поцеловала меня: Боря воспринял спектакль более охлажденно в силу своего темперамента (…) # После спектакля поехали к нему и пили до часа ночи водку. # (…) # Сегодня с утра в поликлинике. Заказываю очки. (…) Бек[137] мне говорит: — Зачем вам пьесы? Пишите мемуары. Вы рождены, чтобы написать «Былое и думы»!.. Я отвечаю, что за пьесы все-таки платят, а за «Былое и думы» в лучшем случае получат наследники[138]. #

25 апр. (…) # Бек мне еще сказал вчера, что в «мемуарах» нужно писать не только «людей», но и «события». — Пишите о событиях!.. #

26 апр. Письмо от Левы. Он «огорчен» и т. п. Жеманничает, как целка. Ладно, напишу ему прямо о сути дела. # (…) # Этой ночью читал свои письма к Ц.И. Она собрала их, перенумеровала, разложила по годам, чтобы сдать в ЦГАЛИ. Письма довольно милы и забавны. Но в них только одна сторона моей жизни. Я вырезал только 10 строчек из одного письма 69-го года (о покушении на Б.[139]). #

27 апр. Письмо от В.А. Твардовской. # 26.IV.72 # (…) # В начале вечера снова ходил в поликлинику. Та же процедура измерения давления в глазной впадине. Изменений нет. В левом глазу давление повышенное. # Написал Леве довольно жесткое письмо, но раздумал его посылать. Но не разорвал, а отложил. Если снова передумаю — отошлю. #

[28 апр.] # Послал письмо (…) — все-таки — Леве. Не сомневаюсь, что я прав, но это противоречит моему старому правилу: ничего не требовать от людей, а посылать их подальше и уходить от них, когда становишься для них обузой. Дружба, не имеющая никаких обязательств, превращается в пародию на саму себя. Считается, что она есть, а на поверку ничего нет. Так пусть же не будет и видимости. # На Леву дурно влияет Юра со своим тупо-инерционным эгоизмом. Я мог бы в два счета «отбить» его, но неохота. #

29 апр. Открытка от В. из Мукачева и письмо от Шаламова. «Вся Москва говорит о “Молодости театра” и мне бы очень хотелось посмотреть спектакль»… # (…) # Никогда я еще так много не смотрел свою премьеру. Обычно мне быстро надоедало. А тут все хожу и хожу. ##

30 апр. (…) # Тоня мне сказала по телефону, что вчера на спектакле действительно была Анна Арбузова[140], но она стеснялась своего вида (в парике, подурнела, обрюзгла) и поэтому не хотела здороваться со мной и Спектором[141]. # От спектакля она в восторге. Говорит, что он «перевернул ей душу». Не спала всю ночь. Передумала всю жизнь и т. д. «В этой пьесе весь Саша». (…) Позвонила Тоне сегодня утром. Это мне все же приятно, так как несмотря на нынешнюю отдаленность, нас многое связывает. Когда-то я принимал ее в Гэктемас[142], потом я привлек в студию и познакомил с Арбузовым. Наконец, Чистополь…[143] #

(90) 2 мая (…) # БДТ в июле будет играть в Москве. Я этому не рад. ##

[Между 2 и 6 мая] (…) # Письмо от Левы. Более злое, чем предыдущее. Ну что ж! Тем лучше! Очень скучно. Нужны перемены. # (…) # Убирался, пришивал номерки на белье для прачешной, выстирал теплое белье (одну пару), сварил макароны и ел их с сыром. Послал Э. бандероль. # Странный звонок какого-то Прохорова[144] с вопросом о моем месте жительства сначала на ул. Грицевец, потом к Ц.И. (будто бы из «Правды» или «Известий» — в двух случаях говорилось по-разному), так и не объяснился. Звонивший записал мой адрес и хотел мне что-то послать, но я ничего не получил. Есть у меня одна догадка романтического порядка, но не уверен (муж В.). (…) # Вечером письмо от В.А. Твардовской. Она пересылает мне письмо своей подруги (с которой была на «Молодости театра»). (…) # Эта женщина видный кореист и японист. (…) # (…) # Написал и послал Леве ответ. Уже нет пыла и гнева, и тональность его иная. Надо прекратить эту дурацкую переписку. ##

6 мая. Впервые в месяц не пошел на «Молодость театра». (…)

7 мая. (…) # Приезжала жена доктора Белецкого[145]. На Украине и в Белоруссии еврейской молодежи фактически закрыт доступ в вузы. (…)

8 мая. (…) # На этих днях (в конце прошлой недели) в Москве был произведен ряд обысков. Будто бы у 14 человек. Искали «самоиздат», кажется. Заграничное радио назвало из обысканных только Якира, у которого забрали его «сочинения». #

11 мая. (…) # Еще новость. Среди тех, у кого был обыск с 5 на 6-е, профессор Пинский[2]. Оказывается, он живет в том же подъезде, где и Ц.И. наверху. Я с ним мельком встречался несколько лет тому назад, но так и не знал, что он живет тут[3]. Еще называют Якира. Будто бы это как-то связано с выпуском «Хроники». # (…) # Вечером у Бориса Натановича[4]. Его запоздалые советы. # По его сведениям, в этом районе (тут дома ЖСК писателей, киношников и др.) в ночь на 6-е было 4–5 обысков с поисками «самоиздата» (а не только у Пинского). #

13 мая. (…) # А у меня в прошедшие сутки были — днем «пик» тоски и безысходности. Почти нестерпимая ночь. Как я теперь понимаю предсмертное настроение Маяковского — вот и у меня тоже весомого «повода» для смерти нет, а жить совсем не хочется как-то. # В. видимо занята в студии у себя. По закону сублимации тоска моя банально прилепливается к желанию видеть ее. Я понимаю, что это «обман зрения», но м.б. и — «якорь спасения», смотря как могло бы повернуться. И с друзьями перессорился, а Ц.И. при всех ее достоинствах все-таки не товарищ. # Хочу ли я «новой станции» в отношениях с Э.? Пожалуй нет, если честно сказать. Я с умилением и трепетом вспоминаю первые годы нашего романа и многое мне больно вспоминать, но когда вспоминаю ее во время прошлогоднего приезда: неровность, капризы, «наука» и пр. — то думаю, что нового повторения этого я не хочу и, появись она, так же буду ею тяготиться. # Снова потеплело. Вечер почти душный. ##

14 мая. Снова на «Молод. театра» переполненный зал. (…) # Перед спектаклем заходил на ул. Грицевец. Разговоры о их лете. # На этот раз обошлось без приступа боли в аорте — сам удивляюсь. ##

21 мая. (…) # 18-го в домоуправлении встретил Л. Фейгельман, которая сейчас называется Л. Рудневой[5]. Вернее, что это она, я понял, уже переговорив с юристкой, с которой она разговаривала (я прервал разговор). Она очень изменилась. Вот кому не идет старость. Мы почему-то не здороваемся. # Господи, сколько воды утекло. 36 лет назад она была влюблена в меня (…). Ярка Смеляков[6] написал о ней стихи, так и называвшиеся «Любка Фейгельман». После меня она влюбилась в Э.П. Гарина. ##

25 мая. (…) # Под вечер собрание уполномоченных по домам ЖСК «Советский писатель». Человек 40. Сидим с Марьямовым. Тут же Л. Фейгельман. Утверждается, среди прочих вопросов, мое принятие в ЖСК и предоставление квартиры. Никто не возражает. (…)

26 мая. (…) # Письмо от В. о том, что ее муж нашел одно мое письмо и произвел скандал. Неясно только, какое письмо и когда именно. Она бодро называет это «смешной историей», но видимо напугана, так как дорожит «домом» как всякая женщина. #

29 мая [на спектакле был наконец и Арбузов, но АКГ так и не дождался разговора с ним, чтобы выслушать его мнение, уехал раньше]

31 мая. (…) # Сегодня в «Лит. газете» воспоминания Ю. Трифонова[7]. Написаны они ничего, но в общем банальны: все это уже писалось о нем сто раз. # (…) # Мое увлечение В. (хотя и вызвало поток стихов) детерминировано (говоря по-научному) моим нынешним одиночеством и трудностями встреч (…). # Было бы ужасным, если бы она меня поймала на слове и приняла всерьез мое красноречие. (…)

1 июня. (…) # Третьего дня у Ц.И. был Юра Тр. Полтора часа разговор шел только обо мне и о нашей ссоре. И он, и Лева очень хотят помириться, но не знают, как это сделать. Юра полупризнает их вину («проявилось равнодушие»). Вот именно. #

2 июня. (…) # Не записал вчера, что когда ехал в Москву, то под Болшевым (не доезжая) под поезд бросился мужчина, оставив в кустах велосипед. Он бросился под третий вагон и ему раздробило голову. Комментарии в вагоне: почему женщины реже кончают жизнь самоубийством — им надо обед стряпать и детей мыть… #

4 июня. (…) # Бибиси сообщает, что Булат Окуджава исключен из партии. 1-го я об этом еще не слышал. Будто бы он исключен за отказ «признать политические ошибки». От него Ильин требовал письма с осуждением его издателей за рубежом, а он отказывался его написать. Человек он стойкий и вряд ли встанет на колени[8]. #

5 июня. (…) # Если говорить честно, то из друзей, с которыми я поссорился, мне больше всего не хватает Левы. Но я не умею мириться. Вот если бы нас свело какое-нибудь дело… Но такого дела нет. А дружеские «катарсисы» за бутылкой и шашлыком мне противны. #

8 июня. Рано утром услышал по зарубежному радио, но плохо и с помехами, что поэт Бродский (тот самый) выслан из СССР и находится в Вене в ожидании американской визы, так же как и А. Есенин-Вольпин, выпущенный в Израиль. Наверно и Бродский не «выслан», а выпущен[9]. #

11 июня. (…) # Ц.И. нашла еще порцию моих писем (с начала переписки до 67-го года) (…) Всего у Ц.И. моих писем штук 120. Много. У этой дурочки В. тоже порядочно. Ц.И. хочет сдать мои письма в ЦГАЛИ. Но там есть довольно скользкие места. Т.е «вольнодумные»[10]. # (…) # Иосифу Бродскому Мичиганский ун-т предложил занять должность «поэта при университете». Он ждет американской визы в Вене. (…) В Израиль он не хочет ехать. Это, конечно, умнее и благороднее, чем сажать людей в сумасшедшие дома. (…) # (…) По «Св[ободе]», которую давно не слышал, передавали 1-ю главу второй книги воспоминаний Н.Я. М[андельштам] «Я». Несколько претенциозно, больше рассуждений, чем фактов. (…) ##

12 июня. (…) # Оказывается, в Париже уже вышла вторая книга воспоминаний Н.Я. Мандельштам. «Свобода» передает со вчерашнего дня текст книги, начиная с 1-й главы. ##

15 июня. (…) # Вчера слушал беседу с Есениным-Вольпиным, находящимся в Риме. Он считает, что КГБ будет и дальше практиковать высылку «инакомыслящих» и что подобная судьба, вероятно, ждет и Солженицына, Якира, друзей профессора Сахарова и еще кое-кого. Он выехал 30-го. #

16 июня. (…) # Думал о том, что многое — и пожалуй самое интересное — у меня проходит мимо дневников. Отчасти потому, что не все стоит записывать, из психологического табу: запишешь — и смутное, неуловимое станет явью, реальностью, страхи оправдаются, дурные ожидания сбудутся… ##

20 июня [АКГ пригласил Леву в Загорянку и там, наконец, происходит их примирение]11 (…) # [Очевидно, из рассказов Левицкого: ] Окуджава держался на парткоме, где его исключали, дерзко. Его просили отмежеваться от предисловия к выпущенной в ФРГ его книге (кажется, Филиппова[12]). Он сказал, что готов выругать Ф., если тут же он сможет выругать его здешних хулителей. Будто бы он даже сказал: — Мне одинаково надоели и они и вы… (…) # Заправлял исключением С.С. Смирнов, который травил и Пастернака[13]. ##

21 июня. (…) # [радиостанции сообщают об аресте П. Якира] # В последний раз я его встретил на дне рождения Стеллы Корытной[14] несколько лет назад, т. е. довольно давно. Он был пьян, криво улыбался и непрерывно говорил. Он двоюродный брат Стеллы и был с женой, дочкой и Кимом. А года через два Стелла повесилась… # Мой разговор на лестничной площадке с его женой. (…) # Зато в Москве слышал, что выпущен Илья Габай[15]. # И. Бродский уже в Лондоне на каком-то симпозиуме поэтов. Он повторил в интервью, что не хотел ехать, но его почти насильно отправили из СССР. Это было 5 июня. Снова отрекся от сионизма. # В Швеции какая-то конференция о «свободе личности» и т. п. Конечно, говорят и о наших делах. Челидзе Валерий[16] прислал целый доклад, который прочли. Дерзкая игра! # (…) Разбирал письма. У меня около 70 писем от Н.Я. Есть коротенькие — записочки. Но есть интересные[17]. (…) Она обычно писала только число и месяц. # По словам Левы, в Москве много говорят о новых антиалкогольных постановлениях[18]. Богема возмущена. А у меня ощущение, что все это уже не раз постановлялось, но не выполнялось и полузабыто. # В Загорянке во всех ларьках еще торгуют водкой. Очевидно, постановление еще не вступило в силу. #

23 июня. Ужасная новость: умер Наум Яковлевич Берковский. (…) # Я рад, что угодил ему своей рецензией на его книгу в «Новом мире»[19]. Маленькая компенсация за все его похвалы и комплименты. # Н.Я. успел сдать в изд-во книгу о немецком романтизме. (…) # Как все это печально. Уходит от меня «мой Ленинград». ##

25 июня. Воскресенье. Жарко. # (…) # В Москве в табачных ларьках пропало «Золотое руно»[20]. Я, хоть и немного, но все-таки покуриваю иногда, особенно сидя в саду под дубом. # Я кончил разборку писем. Их очень много. Хранить все конечно не стоит, но чтобы отделить интересные от неинтересных, нужно еще раз и подробнее все перебрать. # И все же выбросил штук 100 разных. # (…) # Думал вот о чем. Когда-то была тесная кучка друзей. В иные моменты мы и дня не могли прожить друг без друга. Это — Арбузов, Плучек, Шток и я. Все еще живы, но дружба выдохлась. Не произошло ничего мелодраматического, но не только перестали друг другу быть необходимы, но почти все относимся неприязненно, а некоторые (Арбузов и Шток) и почти враждебно. Но что же случилось? Разобраться в этом — значит построить довольно сложный психологический романный сюжет[21]. ##

27 июня. (…) # Надо перепечатать лагерные стихи и пусть лежит в архиве еще одна готовая рукопись[22]. ##

28 июня (…) # Сегодня впервые в этом году купил молодой картошки по 1 р. килограмм и заодно купил новую блестящую (как солнце — как сказал бы Ю.К. Олеша) кастрюльку. Сейчас поставил в этой кастрюле варить молодую картошку. Вот это жизнь! # Завтра последний в этом сезоне спектакль «Молодости театра». Наверное, съезжу. # У пьесы моей не шумный, но серьезный и солидный успех. Больше мне ничего и не надо. # Нет, вру, еще бы денег побольше. #

30 июня. [переписывает письмо Ц.И. с похвалами за рукописный сборник «Сто стихотворений»] (…) # Они у меня были переписаны на клочках бумаги с помарками и наверно нужно перепечатать их подряд, вместе, чтобы в папках лежала еще одна «недвижимость». # Пожалуй, такую большую порцию моих стихов еще никто не читал. ##

6 июля. (…) # Я предпочел бы, чтобы БДТ не приезжал на гастроли в Москву. Сам я не стану искать встреч с Эммой, но вдруг она решит меня повидать? Впрочем, вряд ли это произойдет. Но если… # Ненужные объяснения… # Я уже втянулся в одиночество и только очень редко оно мне в тягость. ## [буквы в последней строке «пляшут», очевидно, тут лист выезжает из каретки]

7 июля. (…) # Примерно с неделю у нас начали глушить также и израильское радио, которое всю зиму можно было слушать в Москве. #

10 июля. (…) # Еще о том, почему я веду дневник. Это способ интенсификации жизни. Прошел день и как бы пуст, но начинаешь записывать — и что-то находится в нем и он остается. А также — по привычке думать за машинкой. Многие мысли у меня формируются только в процессе записывания, т. е. без него они промелькнули бы мимолетно, скользяще и касающе, а так отливаются в фразы. # (…) # Квас и молодая картошка — вот все мое питание в последнее время. Я не жалуюсь: это вкусно. # Разбирал папку с планами «Мол[одости] театра». Первая запись о сюжете сделана в июне 1946 года, т. е. 26 лет назад. Можно сказать, что пьеса очень долго созревала, но в те годы пьеса не могла быть написана. ##

12 июля [АКГ следит за началом матча на первенство мира по шахматам Спасского и Фишера]

13 июля. Не записал вчера, что получил № 6 «Нового мира» с моей рецензией на книгу Ивашевой. Мне ее уже хвалил Н.П. Смирнов. # В номере посредственная проза и стихи и недурной критический отдел. Авторами рецензий являются: Я. Смеляков, Валентин Катаев, П. Антокольский, О. Мороз (не бывший ли муж Светланы Сталиной), я и прочие. # Мой «Монолог о диалогах» написан уверенно и чуть-чуть развязанно[23], но в общем все в нем верно и интеллигентно. # [Фишер не явился на 2-ю партию и ему засчитано 2-е поражение, но на следующий день — он опротестовал его, а потом, 17-го, — выиграет 3-ю]

15 июля (…) # Машинистка перепечатала «Сто стихотворений»[24]. ##

21 июля. Утром приехала Эмма прямо с ленинградского поезда. Кормлю ее цыплятами — табака, купленными вчера в ЦДЛ. Встретились дружески, но с рецидивами объяснений. Ее упреки. [Э. Попова приехала за экземпляром его пьесы, кот. сама хочет ставить в театр. училище]

22 июля. (…) # Полдня клеил и правил экземпляр пьесы для Э. #

23 июля. Утром приезжает Эмма. Возится в саду и пр. # Во второй половине дня появляется Лева с Люсей. # Пьем пиво и чай, едим картошку и копченого леща в саду за столиком под дубом. # Лева рассказывает, что на днях Евтушенко торжественно праздновал в Переделкине свое 40-летие. [пересказ того, как Евтушенко выгнал с праздника космонавта Савастьянова[25] за то, что тот сказал, что правильно, что Окуджаву исключили из партии] Конечно, Евтушенко молодец! # Еще рассказ о посещении Ф. Абрамовым Демичева[26]. Разговор о Солженицыне. Абрамов его хвалит, но говорит, что ему не нравится глава о Сталине в «Круге» как чересчур фельетонная (…) # Вот так, Александр Константинович! Эмма спит в маленькой комнате, а ты щелкаешь на машинке! ##

25 июля. (…) # [АКГ следит за игрой Спасского и Фишера: последний выиграл 6-ю партию, а еще через 3 дня, 28-го — выиграет 8-ю] Игра Фишера производит впечатление мастерской. Сбой Спасского непонятен: он просто плохо играет. #

28 июля. (…) # Какие-то 52 человека подписали в Москве протест против преследования П. Якира. Радио приводит только имя акад. Сахарова. # (…) # Письмо от В. Пишет, что приедет в понедельник, но неясно куда — на дачу или в Москву. Письмо очень нежное. #

29 июля. (…) # Прочитал в «Книжном обозрении», что вышла новая книжка стихов В. Шаламова «Московские облака». Это точно сработало его письмо. #

30 июля. (…) # Я подарил Леве свои «100 стихотворений». Прошло более двух недель и он не нашел нужным что-то написать или сказать мне. Даже если ему нечего сказать, все равно надо было как-то сообщить об этом. Зачем я это сделал — сам не знаю. Уже жалею. #

1 авг. Вчера день в городе с ночевкой. (…) # Был только дома, но не обошлось без приключений. # (…) # Под вечер пришла Вера: черная от загара и с лихорадкой на губе. Угостил ее кофе с тортом, и только мы легли на тахту, начался треск звонка. Неизвестно почему она решила, что это ее муж, проследивший ее. Я не открываю, но звонок продолжает дребезжать, потом кто-то дубасит в дверь. Уже ясно, что это не случайный п<осети>тель. Решаем, что я открою. Да, это ее муж, которого я вижу в первый раз. Он довольно плюгав. Нелепая сцена. Они грубо ссорятся: она называет его подлецом и негодяем. Со мной он вежлив почему-то. Так продолжается полчаса. Оказалось, что он еврей и мне (!) жалуется, что Вера антисемитка… Она тут же доказывает это обвинение. Решаем, что они уедут врозь: он хочет поговорить со мной наедине. Сперва она не хочет уйти первой, но когда я говорю, что так нужно, она соглашается и… подойдя ко мне, при нем целует меня и потом еще раз, когда я выпускаю ее из квартиры. Это конечно демонстрация, но довольно смелая. Затем мы с ним говорим еще с час в сумерках. Он жалуется на Веру, я ее защищаю. Все это довольно нелепо. Но он не высказывает против меня никакого зла и честит только Веру (невнимательна к семейному быту, оскорбляет его национальность при мальчике, не умеет работать и пр. вплоть до невыстиранных рубашек, пригорелого молока и сожженных котлет). Он конечно не «негодяй», как она сказала, но их психологическая несовместимость достаточно очевидна. Во многом он прав и может быть, даже почти во всем. Все, на что он жалуется, разглядел в ней и я, и наверно совместная жизнь с ней — ад, но… но она мне нравится. Самое странное, что она будто бы очень ревнива, делает ему сцены и пр. хотя ясно, что его не любит. Самолюбие? Не знаю… Потом начинаем говорить о фотографии (он фоторепортер), пишущих машинках и трубках… (…) # Это был один из самых странных разговоров в моей жизни. Он человек мелкий и маленький, но ничего особенно ужасного в нем я не нашел и моментами <он> был мне симпатичен. # Когда он ушел, я взялся за Катаева. [ «Разбитая жизнь или рог Оберона»] (…) Никто не писал у нас лучше уже много лет! # Письма от М. Стуль (рецензентки из Челябинска) и от В. сверхгрубое. Оно послано в прошлую пятницу и непонятно, почему же она вчера пришла ко мне. О, эти зигзаги души! # (…) # Когда вспоминаю вчерашний вечер с Верой и ее мужем, странно, что он вызвал у меня больше жалости и почти симпатии, а она, несмотря на свой смелый поцелуй при уходе, неприязнь. Я ненавижу антисемитизм, а с таким встречаюсь вообще впервые. (…) Откуда это? Из детства на Украине или от глубокой неинтеллигентности? # Я и раньше замечал в ней это и всегда укорял ее, но что ее муж еврей, не знал. Считал его почему-то прибалтом. ##

4 авг. (…) # Фишер выиграл 10-ю партию и ведет с преимуществом в 3 очка. #

6 авг. (…) # Я жалею, что Спасский так плохо играет, из-за чего матч лишается элемента борьбы и драматизма. Но большинство радо: осточертел тон хвастовства, принятый в нашей прессе во всем, и люди злорадствуют, когда нам дают по носу. Психологически это понятно. #

[7 авг.] (…) # Письмо от Сережи Ларина с предложением написать рецензию на книгу Манфреда о Наполеоне для «Нового мира»[27] — он там теперь внештатный референт! # [АКГ радуется выигрышу Спасского в след. партии]

8 авг. (…) # А о В. я думаю с неприязнью. И дело даже не <столько> в ее глупом письме, — ведь она пришла ко мне после него, — сколько в ее «антисемитизме» и всех красках, которые набросал ее супруг. Я рассказал, шутя, о том вечере Ц.И. и о том, как я думая, что «муж» выбросит меня с балкона, утешал себя мыслью, что сломав ногу, буду наслаждаться романом Катаева, — и она очень смеялась. # Я уже почти не верю в Верин успех. Она не так талантлива, чтобы все сделалось как бы само собой, и слишком неумна, чтобы суметь заставить на себя работать других, что могло бы ее выручить. (…) # [первые сообщения — по Бибиси — о горении торфяников в Шатуре] Любопытно однако, как москвичи узнают такие вещи — через английское радио. #

15 авг. (…) Вчера утром отдал в переплетную 4 экз-ра «Встреч с П[астернаком]» #

16 авг. (…) # В Москве слышал, что по жалобе первой жены Солженицына отменено решение суда первой инстанции, давшее ему развод. Какие-то новые его выступления перед западными журналистами. В одном он назвал Г. Белля «литературным бонзой». Тот оскорблен: он не раз доставал ему и присылал лекарства и пр. # (…) # Будто бы жена Якира была у следователя органов, который говорил с ней чрезвычайно вежливо и сказал, что ее муж сам виноват, ибо почти вынудил принять против него меры. Он чувствует себя хорошо. «Мы тут его подлечим» (П.Я. последнее время выпивал). Ему будто бы грозит лишь ссылка. Процесса не будет. # (…) # Я так и не ответил В. на ее грубое письмо. Впрочем, она, так сказать, сама дезавуировала его, придя ко мне (тогда, когда появился А.М.). Но получил я письмо после. Странно, но жалобы мужа меня настроили против нее: ведь по-своему он прав. #

[18 авг.] (…) # Рано утром слушаю радио. У нас установлена новая пошлина на выездные визы из СССР (в эмиграцию). Учителя платят 5 тысяч. Люди, имеющие высшее образование, — 12 тысяч. Доктора наук — 23 тысячи. #

19 авг. (…) # Конечно, повсюду только и разговоров <что> об еврейском эмиграционном «выкупе». ##

20 авг. [на даче АКГ в Загорянке собираются провести газ, установив АГВ, — его хлопоты об этом] # (…) # Бибиси сообщает, что в Москве ходит по рукам работа «историка Роя Медведева» «Советское общество и внешняя политика». Какие-то 37 человек «инакомыслящих» направили в Прагу протест против недавних процессов. Среди них писатель Владимир Максимов. Других не назвали. #

21 авг. Второй час дня. 33 градуса. # (…) # Вечером поймал нечаянно «Св[ободу]». Обычная х…я, и новая глава из новой книги Н.Я. тоже в этом роде. (…) А о христианстве, Достоевском, Толстом, русском терпении и прочем — мало оригинально. # Первая книга Н.Я. рождала мысли между строчек и в том была ее сила; вторая — запись этих междустрочных мыслей, но тут уже ничего междустрочного нет… # Оказывается, у Г. Померанца, одного из «инакомыслящих» публицистов, тоже вышла за рубежом книга[28]. Кажется, я с ним был в одном лагере, но не познакомился там. По-моему, он был на Комендантском[29]. Книга называется «Неопубликованное». Что-то о «закрытом» и «открытом» обществах. Это из тех книг, которые существуют только при системе запретов. При отсутствии цензуры — их нет, они просто не существуют и не нужны, как пирамидон, когда не болит голова. Однако много всего я прозевал за последние годы, когда отстал от «самиздата». # А «Нем. волна» передавала отрывок из «Детства в тюрьме» Петра Якира[30]. Это мне интереснее: тут должны быть факты и подробности. Рукопись этой книги у него отобрали при обыске, но он ранее успел ее переправить за границу и она там только что вышла. #

22 авг. (…) # (…) Вместо Романова[31] председателем Госкомитета по кино назначен Ермаш Ф.Т.[32] Любопытно, удержится ли Баскаков?[33] # (…) На днях в «Сов. культуре» слащавая поминальная статья Штока о Киршоне[34]. Я хорошо помню, как после падения Киршона тот же Шток дрожал от страха, что ему зачтут дружеские отношения с Киршоном, и поливал его грязью. Скажем правду, Киршона летом 37-го года мало кто жалел. Он у многих был бельмом в глазу: повсюду хозяйничал и командовал, запугивал близкими отношениями с Ягодой и шантажировал. Рассказ К. Финна[35] о том, как Киршон его выгнал с банкета МХТ 2-го в честь автора «Мольбы о жизни»[36] и потом объяснение в Теа-клубе с прямыми угрозами. Он травил Булгакова, Замятина и многих. Это был негодяй чистой воды, подлец и бандит. Не знаю, что ему инкриминировали кроме дружбы с Авербахом[37]: парадокс его судьбы возможно в том, что он, заслуживший наказание, как раз был не виноват в том, в чем его обвинили. Я встретил его в конце августа 37-го года на улице Воровского: он был жалок. Месяца 4 он ждал каждую ночь ареста (как Афиногенов)[38]. Это была пытка пострашнее тех, которым его подвергли на Лубянке. Но надо сказать правду, на знаменитом собрании драматургов весной, когда его «снимали», он держался мужественнее Афиногенова и бился до последнего, отвечал на реплики и даже нападал. Это собрание — может быть, самое страшное, что мне пришлось видеть в жизни. Там пахло кровью. Я, ненавидевший Киршона и дружелюбно относившийся к Вишневскому[39], там почти жалел Киршона и стал ненавидеть Вишневского: травимый невольно вызывает сочувствие[40]. Но не один Вишневский был ужасен, а многие, сводившие тогда счеты. Есть ли стенограмма этого собрания: т. е. велась ли она и сохранилась ли? Наверно лежит где-нибудь в секретных сейфах Союза[41]. #

[23 авг.] Вчера с утра в город. Жара убийственная: 36 гр. # Бесплодно шатаюсь по книжным магазинам. Потом обед в ЦДЛ. # (…) # С 1-го сент. повышены ставки зарплаты учителям и врачам. Давно пора! Милиционеры получают втрое больше, чем врачи. Это стыдно. # (…) # Шведская пресса опубликовала непроизнесенную речь Солженицына при несостоявшемся вручении ему Нобелевской премии. Кроме ожидаемой брани в адрес сов. правительства в ней зло критикуется «запад», который «идет к своей гибели» и ООН, которая ничего не противопоставляет «новому варварству», кроме «уступок и улыбок», и никого не представляет, кроме правительств де факто, часто пришедших к власти недемократическим путем. # (…) # Критик-американовед А. Старцев[42] сказал мне, что «Август 14-го» — это так плохо, что даже непонятно. # За рубежом вышла книга Павла Литвинова[43] о «процессе четырех», т. е. его группы. Сам он, кажется, еще в ссылке, а впрочем не знаю. Моя приятельница 37-го года — Таня Литвинова — его тетка[44]. ##

28 авг. (…) # Слушал текст речи Солженицына. Мысли верны, но тон ее фальшив. Стилистика неестественна и манерна. У С-на плохо с литературным вкусом. Словно он говорит не от себя, а от кого-то напыщенного и велеречивого. И поэтому даже то, что верно (о «Мюнхене», например), вызывает отталкивание и раздражение. # Может быть, в переводе это все незаметно и производит иное впечатление. Но шум поднялся большой. # (…) # Давно не видел Б.Н. Но почти всегда было, что я первым звонил ему и, когда я не звоню, он и не почешется разыскать меня. А он меня любит. Что это? Так все избалованы сервисом (телефон), что обойтись без него не могут. Нет, я отныне только для Ц.И. и Гариных делаю исключение, звоню первым (не считая, конечно, дела). #

29 авг. (…) В «Моск. правде» некролог К. Бауману, бывшему секретарю московской парторганизации. Много хороших слов, но не говорится, как и когда он умер. А его расстреляли в 37-м году[45]. Лучше десять неурожаев и любые недостачи, но этот страх перед правдой оскорбителен и непереносим. # (…) # Письмо от В. — как ни в чем не бывало. Ответил сдержанно. #

31 авг. Вчера днем уехал в город. Лавка[46]. Там пустота. Встреча с Шаламовым. Он переехал на новую квартиру, на Васильевской[47]. Дом, где он жил, сносят. Книжка его вышла, но тираж лежит в Туле, где она печаталась. Лето, отпуска, не вывозят. Он еще хуже слышит, чем раньше. # (…) # Драматург Вампилов утонул, купаясь. Он еще не имел большого успеха, к нему все относятся хорошо и жалеют. # (…) # Весь день необычная тоска, какие-то дурные предчувствия. Я живу бездарно. # (…) # Сегодня утром вернулся на дачу. #

1 сент. Солнечно и прохладно. # Так как в ЦДЛ парикмахер в отпуску до 26 сент., набрался мужества и пошел стричься здесь в Загорянской. Обычно я стригусь здесь раз в год, когда обрастаю до неприличия. Хорошо или плохо, но постригли. (…) # Тоска. # Сквозь нее пробивается желание написать зрительскую пьесу, т. е. пьесу, которая бы увлекала и нравилась. # (…) [по Бибиси узнает, что Фишер выиграл матч] # Читают полный текст речи Солженицына. Читает мой коллега по 15-й камере Лубянки Коля Рытьков[48]. Читает он плохо, слишком все подчеркивая и выделяя. Но текст речи полностью кажется лучше, чем ее пересказ: есть детали и нюансы, которые исчезли в адаптации. #

4 сент. Утром приехала Эмма. # (…)

6 сент. Вчера обедали с Э. в ЦДЛ, потом смотрели «Молодость театра». # В ЦДЛ к нам подходит Юра. Он какой-то жалкий, что-то лепечет, что я его бросил. Я сдержан. (…) # Идем пешком в театр. Впервые сижу во 2-м ряду. Театр полон. Успех. Эмма поражена Кацинским[49]. # [по радио АКГ узнает о мюнхенской трагедии на олимпиаде — нападении арабских террористов на израильскую команду] В числе убитых евреев — два недавних эмигранта из СССР. # (…) # Эмма возится по дому. Поздно вечером она уедет. Тень ссоры, но берем себя в руки. # Потом все мирно и дружно. ##

7 сент. Эмма вчера уехала поездом № 26. Я уже без четверти двенадцать был в Загорянке. # Прощались элегично, тихо. У нее с октября начнется Институт. Она волнуется. #

10 сент. (…) # Дописываю ночью в городе. # Долго колебался: ехать ли на спектакль, и поехал, хотя сейчас жалею. (…)

11 сент. (…) # Вспоминаю: что-то новое было в последней встрече с Эммой. То ли то, что она впервые, кажется, не пыталась объясниться? То ли что звала меня приезжать в сентябре в Ленинград? Но даже не знаю — рад ли я этому. Другого более подходящего момента для примирения не было, пожалуй. # Слышал в ЦДЛ, что какая-то высшая инстанция не утверждает исключения из партии Б. Окуджавы. Неужели «писателей» поправят партчиновники? Стыд какой! #

13 сент. (…) # Да, почтой пришла от Шаламова его новая книжка «Московские облака». Но я еще не посмотрел ее. # (…) # Радио сообщает об аресте в Москве Виктора Красина, уже побывавшего в ссылке[50]. #

15 сент. (…) # Говорят, больше всего суетился при исключении Окуджавы С.С. Смирнов. Он и при исключении Пастернака тоже был необычайно активен. Двойственная, но очень типичная фигура. С одной стороны — Брест, реабилитация многих бывших пленных, репутация порядочности, а с другой стороны — вот эти и другие — явно непорядочные поступки, старательная угодливость. Я знаком с ним (по ЦТСА) и он всегда видя меня вытаскивает на лицо слащавую улыбку, но не дай бог встретиться с ним на узкой дорожке. Иногда мне кажется, что его старанье в обличении Пастернака, Окуджавы и др. вовсе не от политики, а от литературной зависти маленького Сальери. (…) # Все радиостанции мира теперь передают текст нобелевской речи Солженицына. Невольно слушаешь снова и снова. Бесспорно есть честные горькие мысли, но ужасна стилистика. «Неоттирные слезы» — какая безвкусица! Это можно извинить какому-нибудь митрополиту Антонию, но не писателю с мировой славой. # Бибиси передает, что Амальрика перевели из магаданской тюрьмы в Лефортово[51]. В сталинские времена это обычно означало переследствие и большой срок или расстрел. А теперь? #

16 сент. (…) # Израиль напал танками, артиллерией и авиацией на Южный Ливан. Идут бои. Задача — прочесать и ликвидировать лагеря партизан. #

19 сен. (…) # Сегодня открывается сессия Верх. Совета. Всюду разговоры о голодной зиме. На рынках ничего нет. Даже в электричке открыто жалуются и бранятся. # В газетах инерция бодрого тона. # Какой-то комментатор «Нем. волны» рассуждал об оппозиционных группах в СССР, утверждая, что у нас есть 9 разных идейных течений — от «идеальных коммунистов» до фашиствующих националистов, что сейчас растет влияние «социал-демократов». Все это в какой-то степени верно, но страшно преувеличено. Нельзя принимать всерьез в историческом, так сказать, масштабе эти диллетантские малочисленные группки. Идейные нюансы неразличимы и несущественны: мало-мальски стоящую оппозицию питают не идеи, а морально-нравственные человеческие черты: потребность в самостоятельном мышлении, честность, стойкость, благородство. Для программных различий не пришло еще время, да и не скоро придет. В условиях нашего строя все изменения и реформы могут прийти только сверху. В 1862 году царь декларировал то, за что его отец вешал за 40 лет до этого. Так может быть и у нас: только сроки и темпы будут иными. (…) ##

20 сент. (…) # Таня Самойлова в психиатрической больнице[52]. Хеся винит во всем ее мать, которая разводит Т. со всеми мужьями. Недавно вот так прогнали третьего[53]. # Молодые актрисы почти все пьют. # Еще рассказы. Когда готовился к съемкам сценарий Погодина[54] «Путешествие по СССР», где Хеся была ассистентом, Погодин вздумал приволокнуться за Бабановой и однажды позвал ее на ужин в многокомнатный номер в Европейке. Она пришла, думая, что это для всей группы. Стол был накрыт на 24 персоны, но больше никто не пришел — так было задумано. Погодин выпил и стал недвусмысленно напирать. Она встала, чтобы уйти. Он преградил дорогу. Она сказала, что закричит. Он испугался и отпустил, но когда она уходила, пробормотал, моргая и щурясь: — Мимо большого чувства проходите… # (…) # Декамерон студии Горького и Мосфильма. Хеся талантливая сплетница: говорю это не осуждая, а констатируя. Но все не запишешь, хотя в этом и нравы, и время. #

23 сент. (…) # Там же [в Лавке писателей] Костя Богатырев[55], который просматривал второй том воспоминаний Н.Я. Мандельштам. По его словам, она там многих обливает грязью: М. Шагинян и Маршака, Ардова прямо называет стукачем, бранит Н.А. Ольшевскую[56], изображая ее чуть ли не убийцей Ахматовой, бранит Зенкевича[57] и сдержанно пишет о Пастернаке. Он сказал, что она ссылается на мои восп-я о Б.Л., но не помнит, в каком контексте. Бродим с ним по книжным магазинам ул. Горького. По его словам, Н. Томашевский[58] посадил его и в 1956 году подтвердил свои показания. Лева Гинзбург тоже явный стукач[59]. # (…) # По радио (…) Оказывается, еще летом Я. Смеляков напечатал в «Нью-Йорк Таймс» письмо против Солженицына и его поминального слова о Твардовском, полное передержек и вранья. Любопытно, почему же только в «Нью-Йорк Таймс». Смеляков сентиментально чувствителен в стихах и злобно скандален в жизни. В ЦДЛ его не видно уже давно. Говорили, что он болеет. Но это не мешает ему вонять в международном масштабе[60]. #

24 сент. (…) # Во сне получал много денег и радовался, что начну отдавать долги. # Послал письмо В. # (…) # Писал квитанции на подписку. Нужно мне подписаться почти на 180 рублей. Беда в одном — не знаю, на какой адрес подписываться… # От пустоты душевной переставляю книги на полках. Чтобы все о Достоевском, Пушкине, Толстом, Чехове, Бунине, Горьком стояло на месте. #

28 сент. Две ночи провел в Москве. (…) # (…) захожу на почту и подписываюсь на 170 руб. на Красноармейскую, хотя меня могут оттуда вышвырнуть[61]. # (…) # Разные московские сенсации: комитет Сахарова разваливается. Сам Сахаров женится. Челидзе женился на дочке Тани Литвиновой[62]. И так далее. #

30 сент. (…) # Западная пресса… # Еще сообщают, что СССР снабжает оружием Сирию. Потеряв опору в Египте, мы хотим опереться на Сирию и Ирак, но на кой хрен нам все это? # (…) # Борис Нат-ч с Е.С.[63] август жили в Пицунде в пансионате киноработников. Он видел там Рязанова и у него осталось впечатление, что тот болен: так он обрюзг и постарел. ##

1 окт. (…) # Странный сон с нелепыми реалиями: и Эмма, и театр Сов. армии, и какое-то издательство, и смесь успеха с униженностью, и радости с грустью — чепуха, но с точными метафорами всего, что есть у меня в жизни. Никогда особенно не интересовался снами, но последнее время уж больно в руку. # (…) # Похоже, что у нас с газом на этот год заваливается. Это плохо и даже очень. Будь у меня дача с отоплением — я тверже чувствовал бы себя на земле. #

5 окт. Две ночи ночевал в городе, приехав туда под вечер 3-го. # Первый вечер у Ц.И., второй у Х.А. Локшиной: Гарин на съемках в Ялте. (…) # Случайная встреча на улице Горького с Плучеком. (…) # (…) У Алеши Германа положили на полку фильм по повести Ю. Германа[64]. # (…) # Вдове Ю.К. Олеши О.Г. Суок[65] очень будто бы понравились мои воспоминания о Ю.К. и она хочет, чтобы они попали в сборник о нем[66]. (…) # Посмотрим! Это уже в третий сборник «Сов. писателя» я дал свои работы (еще о Паустовском и Эренбурге). # О.Г. просила меня позвонить ей, но я не стал: уж очень много посредников. # (…) # По радио слух из Вашингтона, что будто бы советское прав-во заверило Никсона, что закон о «выкупе» эмигрантов-евреев будет применяться минимально. (…)

6 окт. (…) # Хочу записать два любопытных разговора в ЦДЛ, свидетелем которых я случайно стал. (…) # Второй разговор почище еще. Жду очереди к парикмахеру. Мастер достригает какого-то маленького человека с седыми усами, несколько восточного вида. Тоже его не знаю, но он имеет какое-то отношение и к приемной комиссии, и к секции фантастов. Приходит В. Кожевников в шикарном черном кожаном полупальто и раздраженно, узнав, что еще будут стричь меня, говорит седоусому, чтобы он поторопил принятие в Союз какого-то Абрамова, который уже прошел секцию. Седоусый отвечает подхалимски, что мол, да, да вот и книга новая у Абрамова вышла. На это Кожевников отвечает, что на книгу наплевать, но Абрамов женился «на моей Наде» (или «Наташе») и стал его зятем, и надо это сделать. И это все, даже не понизив голоса и только чуть покосившись на меня. Мы когда-то были шапочно знакомы, но как-то перестали здороваться. И седоусый услужливо заверил его, что все будет в порядке. Зять! И тут наглая коррупция! И без малейшего стыда! #

8 окт. (…) # В «Обсервер» новое интервью с Солженицыным. Он снова рассказывает о клевете и травле и подтверждает, что К.И. Чуковский умирая оставил ему деньги, на которые он жил все это время. А я помню, как В.А. Твардовская это энергично отрицала, будто бы со знанием дела. Ни слова об интригах своей первой жены Солж. не сказал. По словам В.А. та передала письма к нему Твардовского и других лиц в самиздатовский, но антисемитский журнал «Вече». (…) ##

11 окт. [статью АКГ о его пьесе «Давным-давно» принял журнал «Вопросы литературы»]

12 окт. (…) # Ц.И. подарила мне продающийся в табачных киосках брелок (…) «Гусарская баллада» (…) Забавно. Сигареты «Гус. б-да» уже были. # (…) # Анекдот польского происхождения. При раскопках нашли гробницу с каким-то фараоном, но без надписи (…) Их спрашивают, как они узнали. Они отвечают: — А он у нас сам признался…67#

14 окт. (…) # Вышел на верхнюю террасу вечером запереть окно. Темный сад, ветер, дождик и где-то пищит кошка. Дачная осень полна брошенным зверьем: собаками, кошками. Серая кошка все ходит ко мне, кормится и часами ждет, сидя на дорожке, когда я открою окно. Я не раз специально для нее покупал колбасу. Но в дом брать не хочу: она прожила тут самые суровые зимы несколько лет, а возьмешь — и станет жалко, уезжая. К зверью, как и к женщинам, страшно привыкать. (…)

[15 окт.] (…) # Серая кошка не стала есть пирожок с мясом, который я ей бросил. Похоже, что я ее избаловал. Вечная история у меня с женщинами. # Почему-то взял с полки Розанова. Я им увлекался в сороковых годах. И теперь он мне нравится, но все встало на свое место. # (…) # «Нем. волна» передала рецензию на роман А. Бека «Новое назначение», вышедшее в ФРГ и по-русски в изд. «Посев», и по-немецки. Рецензия неумна и неглубока. #

16 окт. (…) # Поздно вечером вчера поймал [радиостанцию, которую глушили] (…) # Потом небольшой отрывок из «Второй книги» Н.Я. — о визите к М. Цветаевой, после того как она впервые с О.Э. приехала в Москву. Подробно описывает грязные комнаты, неряшливость, грубую встречу… Дальше слышимость пропала, к сожалению, но все же что-то меня покоробило. Как-то это мелко. Посмертная расправа с погибшими соперницами. # Западная пресса (Англия и ФРГ) негодует по поводу отсутствия информации о гибели ИЛ-62 у деревни Черные Грязи[68]. (…) ##

17 окт. (…) # «Таймс» сообщает, что в день катастрофы на Шереметьевском аэродроме не работала система автоматической посадки самолетов, а видимость была плохая. (…) Погибло 176 человек: из них более 50 человек иностранцы[69]. # (…) # Весь день вожусь с архивом. (…) # Читаю театральные журналы 1917–18 гг. Очень интересно. ##

18 окт. 1972. (…) # [радио] «Св[обода]» передает статью какого-то Тополева[70] из одного из самоиздатовских журналов, в которой тот рекомендует самоиздату превратиться в коллиздат, т. е. размножаться на ротаторе или стеклографе для увеличения «тиража» и стараться охватить более широкий круг читателей (продавать за деньги самоиздатовские выпуски). Это или глупость, или провокация. Непотопляемость и практическая неуничтожимость с-та при нашей достаточно мощной полицейской системе как раз и основывается на его доморощенности и камерности. Любое расширение базы и усложнение техники «издания» приведет к раскрытию и гибели. Вопреки Тополеву я нахожу, что самоиздат и так достаточно сузился в последние годы: было время, когда его выпуски сами как бы плыли в руки, а теперь я, например, уже годы ничего не вижу и знаю о нем только из радиопередач. (…) Еще Тополев хлопочет об уничтожении «параллелизма» в самоиздате, т. е. чтобы одна и та же рукопись не размножалась разными, не знающими друг друга кружками или лицами. Но и это тоже глупость или провокация, ибо куда легче прекратить одно мощное самоиздатовское издание, чем обнаружить многие мелкие и по существу неуловимые. И к тому же широта базы самоиздатовской литературы явно сузилась: многие напуганы репрессиями и стали осторожничать, сочувствуя в душе. Какую-то роль играет в этом «Хроника текущих событий». Мне приходилось не раз слышать, что она, давая общую картину множества репрессий по всей стране, запугивает читающих ее. Так в 41-м году незнание полной правды о масштабах наших поражений действовало в сторону бодрости и оптимизма. Я отлично это помню[71]. #

19 окт. (…) # Вчера ночью Бибиси передавало почти полчаса историю смерти Л. Троцкого. Чтобы послушать это, я пожертвовал трансляцией футбола из Дублина. Передача сделана по новой книге Н. Мосли[72]. (…) # Целый день вожусь с архивом. Рву ненужное, разбираю по папкам то, что интересно. #

[20 окт.] (…) # Вся моя беда оттого, что я потерял «рефлекс цели», говоря павловскими словами. Я могу хорошо работать и пожалуй могу писать лучше, чем когда бы то ни было (то, что умею, разумеется), но не знаю, ради чего. Недавно сказал это Ц.И. Она удивилась. ##

22 окт. Две ночи ночевал в городе. # (…) # Слух, что в Киеве исключен из партии Виктор Некрасов. Он недавно женился и как-то странно — не по любви (…) Все сочувствуют Анне Берзер, много лет влюбленной в него. # В Москве нашел письма от Т. и от В. #

24 окт. Вчера днем появился Илья Соломоник[73]. Я его люблю, но он звонил Ц.И. и она научила его «повлиять на меня в отношении большей энергии в квартирном вопросе», и его нелепые советы испортили мне настроение[74]. #

24 окт. Утром замазываю окно, на котором отстали стекла и в рассохшейся раме образовались дыры. # (…) Послал книги Тане (…) и письмо В. # (…) # За эти три дня совсем облетели деревья и сад сквозной, голый. # Сильный ветер. Иногда идет дождь. # На душе все черно и пусто: нечем жить. Как-то это все накапливалось, а сейчас совсем непереносимо. # (…) # Уже жалею о посланных письмах: в них прорвалось мое раздражение. Надо быть сдержанней. # Не топлю, но с помощью электроплитки в комнате 12–13 градусов. ##

26 окт. (…) Ц.И. конечно относится ко мне лучше чем кто бы то ни было за долгое время и готова многое для меня сделать, но часто она сердит меня, хотя я и не позволяю себе раздражаться на нее, как на других. Зачем она звонила Х.А. [Локшиной] и жаловалась, что я пропал? Зачем она посвящает сторонних друзей в мои дела? Приехал ко мне Илья С[оломоник] и сразу выложил, что она по телефону жаловалась на меня за мою инертность в квартирных делах. Зачем? Я уже дважды писал ей письма с обидой, но слава богу не посылал. ##

28 окт. Днем вдруг одолела тоска и я решил съездить в город в Лавку и заодно пообедать в ЦДЛ — там давно уж как следует не обедал. # [встречает в Лавке писателей А. Арбузова — от этого неприятный осадок] Он еще просит обязательно позвонить до 10-го. 10-го он уезжает в Берлин. (…)

29 окт. (…) # Перечитываю много раз читанный дневник Суворина[75]. И как всегда нахожу новое, незамеченное. Я очень понимаю этого человека — и в его лжи и притворстве, и в приступах искренности — во всем. Вот герой романа. Давно об этом думаю. #

30 окт. (…) # Вдруг ни с того ни с сего стал читать воспоминания С.Т. Аксакова о Гоголе. Как это хорошо! Ум, тонкость и умилительное простодушие. Это бесспорно из числа лучших русских мемуаров. # Наверно, где-то на дне души я еще сохранил какую-то любовь к Арбузову, потому что все время обращаюсь мыслями к нашей встрече третьего дня. Но звонить я ему, конечно, не стану. #

30 окт. (…) # В Лондоне вышла биография Солженицына, против которой сам А.И.С. протестовал[76].

31 окт. (…) # Днем неожиданно появляется Лева Левицкий. (…) # Он рассказывает, что мое имя дважды мелькает во второй книге Н.Я. (…) # Леве читали по телефону эти фразы, и он уверяет, что ничего иного и обидного там нет. Полтора года, как я перестал ходить к Н.Я., и старуха могла рассердиться и наплести что-нибудь. # (…) # Откуда-то стало известно, что Солженицын не против, чтобы его выслали. Устал? #

3 нояб. (…) # Итак, я вползаю в примирение с Левой. Ну что ж! Он все-таки неплохой парень! Надо бы только держаться на некоторой дистанции. Он пробовал говорить вчера, заговорить об Эмме, но я сразу прекратил разговор. # О ней я думаю иногда много, нежно, горько. Не было нам с ней судьбы. # Завтра здесь собрание «газовиков» (привезли трубы для вводов), а потом поеду в город. ##

6 нояб. (…) # Лев Славин[77] тоже против моей статьи об Олеше. Он и Перцов[78] напугали вдову, и она, кажется, отступилась. (…) # (…) # Письмо от Витторио с предложением печатать «Слова, слова, слова» в ежегоднике, посвященном русской культуре, который начинает выходить у Эйнауди[79]. (…) Фатальное совпадение: отказ в сборнике и это предложение.

9 нояб. (…) # А сейчас радио сообщило о смерти в лагере в Потьме Юрия Галанскова[80], одного из протестантов и «инакомыслящих» 60-х годов. (…) Ему было 33 года. У него была язва желудка. Умер после операции. #

10 нояб. Вчера вечером передали по радио, что Эстер и Давид Маркиш[81] прибыли в Тель-Авиву. Это значит, что они выехали в одной партии с дочерями Михоэлса[82].

12 нояб. (…) # Вдруг вспомнил, что не ответил Шаламову на присыл его книжки «Московские облака». Надо написать. # (…) # Разбираясь в папках и бумагах, с любопытством читал дневники между 1926 и 30 гг. Если это привести в порядок, то к 1976 г. у меня может быть собрание дневников за полвека. Грандиозно, но нет времени разбираться, т. е. перепечатывать, да и до 76-го года еще порядочно, т. е. три года. И все же — заманчиво. # Я был мальчиком чувствительным, любопытным, легкомысленным и ранимым, и рано чувственным. # Пожалуй, я не слишком изменился. ##

14 нояб. (…) # Бибиси сообщило, что вчера в Москве были задержаны для объяснения жена Якира и зять (т. е., видимо, — Ю. Ким). (…)

21 нояб. Впервые истопил печку разным бумажным хламом. Ждал рабочих, которых мне сосватал Токарь (чтобы рыть траншею), но они не пришли[83]. # Письмо от Тони. Просит прощения. (…) # (…) # Только что передали о величайшей сенсации: сов. правит-во заключило договор с американской компанией о производстве в СССР Пепси-кола. (…)

22 нояб. Пришли рабочие рыть траншею. Конечно, выпимши. # (…) # Е.А. Кацева неглупа, добра, энергична, отличный работник. Однажды она рассказывала, что была где-то не то на приеме, не то на банкете и на нее внимательно смотрел Косыгин. Я сказал ей: — Вы должны были сказать ему: — Дайте народу свободу — и я ваша… Все хохотали и до сих пор это вспоминают. # Скучно, тяжело, серо, а выпьешь свежей заварки чая и как-то оно ничего… # (…) # Слух о новом изменении эмиграц. закона: выпускать будут только если есть за границей близкие родственники. #

23 нояб. (…) # Телеграмма от Тони с просьбой срочно позвонить в полпятого. Надо ехать, кажется. ##

25 нояб. Полтора дня пробыл в городе. # Неприятные и нервные разговоры (по квартирному вопросу) и с Ц.И., и на ул. Грицевец с Тоней. # Чувствую себя разбитым и «выпитым», как любил говорить Блок. # (…) # Челидзе улетает в США. О нем говорят разное. Больше недоумевают. Закс передает, что П. Якира «раскололи», что он «раскаивается», что будет пышный процесс, где он будет бичевать себя. Не верится. # (…) # Надо перебираться в город. Только газ меня, собственно, здесь держит. ##

26 нояб. (…) # Жду с утра сварщиков. (…) # Прочитал роман В. Максимова «Семь дней творения»[;] это толстый том в 500 страниц. # Это непосредственней и талантливей, чем Солженицын. Солженицын при невысокой интеллигентности рядом с Максимовым сух и рационалистичен. Он кажется «умнее», но это поверхностное ощущение. Максимов, как толстовская Наташа, «не дает себе труда быть умным». Он набрасывает картину за картиной и то, что связывает их (история семьи Лашковых — судьба трех братьев и их родни) — это не условный сюжет, а фрагменты родового эпоса. Есть прекрасные места и все трогательно и человечно. Это правда, хотя и не вся правда. Но кто может высказать всю правду? # Может быть, это еще более беспощадное изображение «порчи времени» (Б.Л.П.), чем это сделали Пастернак и Солженицын, и может быть сравнено только с Гроссманом[84], хотя картина Максимова шире и многообразнее. Прежние вещи Максимова мне мало нравились, но этот роман… Впрочем, слово «нравились» тут неуместно. Он как бы вошел в меня всей пестротой судеб. Новизна здесь в том, что взят какой-то новый раккурс. Можно бы сказать, что это «народнее», чем те произведения, это исторический эпос не с позиции драмы интеллигенции, а широко взятой судьбы народа. # (… # Будто бы Максимов при последнем прямом разговоре с В. Ильиным сказал ему: — Все, что вы можете мне сделать, мне выгодно, а вам нет. Убьете — я стану как бы святым; посадите — в мире поднимется огромный шум; исключите из Союза — тоже; вышлете — и это послужит моей славе… Что на это ответить? Роман «Семь дней творения» существует, издается, Генрих Белль о нем высоко отозвался, а автор спокойно приходит в ЦДЛ и пьет кофе. Это, конечно, поразительно. Роман талантлив, но надо же было решиться его написать… ##

28 нояб. В «Моск. правде» траурное извещение о смерти Ярослава Смелякова. (…) # Мы были на «ты», хотя вовсе не были близки. Я знаю его с 1929 года, со времени поэтического кружка «Комс. правды». Он там ничего не читал, но я хорошо помню его остроносое лицо. (…) Он сидел трижды, да еще был в финском плену. Талант его только окреп за эти годы, но характер лишился былого задора и дерзости: вернее выявлял их только в пьяных застольных скандалах. А в прочем он вернулся к привычному конформизму, но не стыдливо, а тоже как бы принципиально и «идейно». Но за этим чувствовалась глубокая усталость. (…) # Пил он мрачно и пьяным был озлобленным, и видя его в таком виде, я его избегал. # Он мой ровесник или моложе на год-два. Мое поколение. И мне его жалко. # (…) # Читал все о Блоке и вдруг перешел на Есенина. Как<-то> он тянет меня к себе. Уже многое, почти все понимаю в нем. #

29 нояб. В Литгазете письма в редакцию Булата Окуджавы и А. Гладилина[85], где они отрицают антисоветский характер их произведений, опубликованных за границей.

# От Булата Союз давно добивался «письма», но хотели также, чтобы он обругал изд-во «Посев» и тех, кто прикосновенен к изданию книг. Он отказывался: его исключили из партии. В конце прошлой недели дело его должно было разбираться на райкоме. Видимо, его оставили, согласившись на эту редакцию письма, в которой нет ничего его унижающего[86]. #

30 нояб. (…) # Поеду сегодня в город. # В 1968 г. я покинул дачу 19 ноября; в 1969 — 6 ноября; в 1970 — 31 октября; в 1971 — 5 ноября. # Так долго я еще не жил в Загорянке, пожалуй. Это отчасти из-за проводки газа, а отчасти из-за квартирных дел и жажды одиночества. #

2 дек. (…) # [спор с Левой] о письме Окуджавы: он его осуждает. Нет, он неправ. #

3 дек. (…) # Е.А. рассказала страшную историю про жену Голубкова[87]. (…) # Что Лева узнал про Дара и Панову[88]. У Д.Я. был микроинфаркт, и он попал в больницу. За это время Боря Вахтин[89] поселил в доме экономку, которая взяла в руки все дела. Какие-то грязные провокации. Он в ресторане дома Маяковского увидел Д.Я. пьющего водку, и громко сказал: — Вот куда идут мамины деньги!.. И еще что-то в этом роде. Вера Федоровна не в полном сознании, и м.б. ей внушили, что это Д.Я., устал от нее и ее бросил. Мне никогда не нравился Вахтин. Малоталантливый франт и ловкач. Но такого и я от него не ожидал. # Кто мог думать, что брак В.Ф. и Д.Я. так кончится? Полное разложение нравов… # (…) # От Веры ни слуху ни духу. # (…) # Лева едет в Ленинград, но мне неловко попросить его привезти мне мою старую «Эрику» от Эммы[90]. Т. е. неловко не затруднять Леву, а потому что это может, как ни странно, огорчить Эмму и даже выглядеть какой-то демонстрацией. ##

4 дек. (…) # Ночью «Г[олос] А[мерики]» передавал (московский корреспондент Крейзер, кажется)[91], что П. Якир «кается» и выдает множество людей (…) Я всегда считал, что пьяницам нельзя доверять. Какая грустная и чисто русская история! # Я был у него один раз в начале 60-х годов, а последний раз видел его на дне рождения у Стеллы Корытной (которая потом повесилась). (…) # Я рассказал Леве и Ц.И. кратко свой новый замысел — комедию о сумасбродной девчонке, влюбившейся в немолодого и счастливо женатого мужчину и поставившей себе задачу добиться взаимности. У нее ничего не выходит и она думает, что сердце ее разбито, но на самом деле она внутренне выросла от этой «драмы». Нечто от «Кандиды» Шоу, но озорнее и парадоксальнее. О том, как полезно в юности разбивать себе сердце. Они оба сказали, что им понравилось, но по-моему Лева лучше понял замысел. Хочу назвать это, как когда-то хотел назвать совсем другой сюжет — «Милое чучело». Если бы суметь написать это недлинно, в двух актах, то можно разбогатеть. Главное: написать иронично и изящно. # Вечером все радиостанции сообщают о том, что П. Якир раскололся. Если это правда, — а на это похоже, — то конечно он жалкая фигура. Ведь не пытали же его. Не давали водки, подумаешь… Даже былого «конвеера» наверно не было[92]. Меня больше недели мучали лишением сна. Правда, мне нечего было признавать. Но Раппопорту на это было наплевать: он только хотел, чтобы я подтвердил его выдумки[93]. И я на это не пошел, хотя и не считаю себя героем. Брр, противно… #

5 дек. (…) # Бибиси сообщает, что Жоресу Медведеву разрешено год проработать в одном из английских университетов. Это прежде всего показывает необычайное разнообразие приемов, которыми Андропов борется с фрондой. Одних (Бродский, Есенин-Вольпин) он высылает совсем[94], других командирует (Ж. Медведев и Челидзе), третьих сажает и доводит до раскаяния (Якир), четвертым уменьшает сроки ссылок и отсидок (П. Литвинов, Синявский). Это умно и ново в репрессивной тактике Лубянки. В случае с Жоресом Медведевым он еще несомненно хочет разлучить братьев[95]. Но остается проблема Солженицына (плюс новая проблема Максимова). Каким ключом откроют эту проблему? #

6 дек. (…) # Вечер. Пишу это в городе. # Нашел здесь письмо композитора Глеба Гладкова[96], пишущего балет по «Давным-давно». Он так мне долго не отвечал, потому что письмо затерялось в Консерватории и только что ему переслано. # (…) Он живет поблизости — на ул. Черняховского. Предлагает увидеться. (…)

10 дек. (…) Вчера умер Марьямов. (…)

11 дек. (…) # Вчера сражался с нахалкой-мышью, победил ее и выкинул на улицу. # Без пяти одиннадцать. Лунный отсек [корабля «Аполлон»] опустился на Луну в заданной точке. «Г[олос] А[мерики]» передавал подробный репортаж с голосами космонавтов, их репликами. # Как это волнует! Какие замечательные ребята! ##

17 дек. Пришли самые темные дни в году. За газетами хожу, как ночью — по-прежнему в 7 часов. # (…) # Сегодня в полтретьего ночи «Аполло-17» повернул на путь к Земле. Космонавты потеряли ножницы. #

18 дек. (…) # Сегодняшний день надо считать днем переезда в этом году с дачи. #

21 дек. Самый короткий день в году. # (…) # Эти дни не слушаю заграничное радио — тут все забивают. Скучно: привык. # Космонавты благополучно приводнились. ##

25 дек. (…) # Надо уже писать поздравления к Новому году. Как ни вертись, и при всей моей изоляции штук 15–20 послать придется. # Вера как в воду канула. Обиделась на то, что я не помчался, высуня язык, смотреть ее фильм? Есть еще и другая догадка…. #

27 дек. (…) Франц. радио сообщило, что разрешена эмиграция Синявскому. Поедет ли он? (…)

29 дек. Вчера, кажется, умер Боря Ямпольский[97]. # (…) # Бандероль от В. с книгами, когда-то у меня взятыми, но с перепутанным адресом (квартира 49). Это, конечно, «шаг»: дело не в книгах. # (…) # Прочитал в двух номерах христианского «Вестника» еще два отрывка из воспоминаний о детстве П. Флоренского[98]. Это интересно, а местами просто очень хорошо. Умно написано о несовместимости Достоевского с его семьей из-за отрицания в ней «истерики» и «позы». У меня так же: у нас дома не читали Достоевского и даже его не было. Он весь отрицался. Я его открыл и прочитал позже всех русских классиков и увлекался, конечно, но закваска детства все же была сильна. Но то же, впрочем, у нас было и с Чеховым. #

* * *

Примечания

1

Ср. со словами Юрия Олеши, сказанными Гладкову в ресторане ЦДЛ (в пьяном виде) 29 января 1957 года: «Ты написал гениальный фарс „Давным-давно”. Это гениальный фарс. Это лучшая русская историческая пьеса. Фарс о 12-м годе. Это ведь надо осмелиться…» (Гладков Александр. «Я не признаю историю без подробностей…» (Из дневниковых записей 1945–1973). Предисловие и публикация Сергея Шумихина. — В кн.: «In memoriam». Исторический сборник памяти А. И. Добкина. СПб. — Париж. «Феникс-Atheneum», 2000, стр. 536).

2

К тому же, если верить его мемуарам — практически без помощи автора пьесы — он переделал ее в сценарий. (См.: Рязанов Эльдар. Ностальгия. Стихи и новеллы. Нижний Новгород, 1997, стр. 187–207.) «Скорее всего за этой загадочной историей кроется трагедия, каких случалось немало в наше жестокое время. Думаю, и, конечно, бездоказательно, что Гладков получил эту пьесу в тюрьме от человека, который никогда не вышел на свободу» (там же, стр. 205).

3

Под заглавием «Заглянем в сценарный портфель „Ленфильма”» заметка опубликована в ленинградской «Кино-неделе» (4 декабря 1964 года). На это Гладков в дневнике откликнулся 5 декабря 1964 года: «Почему он назван „мелодрамой” — неизвестно».

4

Матышев А. А. Энциклопедия репрессированных авторов. 1917–1987. Т. 2. СПб., 2012, стр. 524–528.

5

Гладков А. К. Пять лет с Мейерхольдом. — В кн.: Гладков А. К. Театр. Воспоминания и размышления. М., «Искусство», 1980, стр. 82 — 327.

6

«Встречи с Пастернаком», опубликованные первоначально на Западе (Гладков Александр. «Встречи с Пастернаком». Париж, «YMCA-PRESS», май 1973 г., в сокращенном виде под заглавием «Зима в Чистополе»), на родине вышли уже только после смерти Гладкова («Литературное обозрение», 1978, № 4); полностью — в 1990 году.

7

Отрывки из дневников Гладкова, касающиеся Маяковского, Немировича-Данченко, А. Белого, первоначально публиковались в «Вопросах литературы» (1976, № 9), но помимо них им были написаны воспоминания о Константине Паустовском, Илье Эренбурге, Алисе Коонен и др. Изданы после смерти автора. Последней работой, которую автору удалось увидеть напечатанной еще при жизни, стала статья о Юрии Олеше «Слова, слова, слова…». — В кн.: «Воспоминания о Юрии Олеше». М., «Советский писатель», 1975.

8

Хотя уже были вполне авторитетные публикации, приоткрывающие эту сторону его дарования. Например, начатое более десятилетия назад дело публикации его дневников с предисловием и примечаниями С. В. Шумихина. (Гладков А. К. Попутные записи. Фрагменты. — «Новый мир», 2006, № 11); уже цитированный сборник: «In memoriаm» (2000), публикации в журнале «Наше наследие» № 106–107 (дневники 1936–1937 гг.)

9

С примерами подобных дневников можно познакомиться в моей книге: Михеев Михаил. Дневник как эго-текст (Россия, XIX–XX). М., «Водолей», 2007; на сайте: Universitas personarum <http://www.srcc.msu.su/uni-persona/site/research/miheev/kniga.htm>.

10

Можно застать в его дневнике 60-х как раз ту стадию, когда форма этого слова еще не устоялась (оно долгое время пишется им и как самоиздат).

11

In memoriam, стр. 525: «…начинает вести дневник сразу на машинке».

12

Матышев А. А. Т. II, стр. 524–528. Во всяком случае, факт обращения директора Российской государственной библиотеки по поводу этого инцидента (кражи книг) к прокурору Киевского района г. Москвы фиксирован 3 апреля 1939 года; запись хранится в Архиве РГБ (дело № А-13/32 оп. 105 е.х. 16, 20). Благодарю за помощь в установлении этого заведующую архивом Марию Васильевну Волкову и сотрудницу отдела общественных связей Ольгу Михайловну Немцову. Однако был ли осужден за это Гладков, или срок был заменен на условный, неизвестно.

13

Там же, стр. 524–528.

14

«Я стала называть его АКГ, и это ему, кажется, нравилось». Кин Цецилия Исааковна. «О дорогом АКГ». — В кн.: Гладков А. К. Мейерхольд. М., СТД, 1990, т. 1, стр. 5.

15

По радиоприемнику, оставленному в Загорянке или Москве, он явственно тоскует, подолгу живя — во время съемок очередного фильма по его сценарию — в Ленинграде: «29 нояб. 1964. <…> Иногда скучаю по своей „Риге 10”. С ней я знал все, что происходит в мире».

16

В квартире Эммы Поповой в Ленинграде.

17

Паперно Ирина. «Если бы можно было рассказать себя…». Дневники Л. Н. Толстого. — «Новое литературное обозрение», 2003, № 61, стр. 298.

18

Кондратович Алексей. Новомирский дневник. 1967–1970. М., «Собрание», 2011, стр. 23–24.

19

Василий Васильевич Шкваркин (1894–1967) — русский советский драматург: как характеризует его Вольфганг Казак, «автор легкой комедии. <…> Качественно пьесы Шкваркина очень неравноценны; их объединяет добродушная насмешка над обывателями и безупречность человеческой позиции автора» (Казак Вольфганг. Лексикон русской литературы XX в е ка. М., Культ у ра, 1996, стр. 473).

20

Свои отношения с Эммой Поповой, когда он часто уединялся для работы у себя в Москве или в Загорянке, АКГ остроумно называл «карантином» (запись 28 февраля 1970 года).

21

РГАЛИ, фонд № 298, письма Гладкову — от Н. Я. Мандельштам, л. 15.

22

Ослышка автора: на самом деле роль Хлудова в фильме исполняет Владислав Дворжецкий.

23

«Всюду в центре моего внимания — Твардовский. И журнал. Журнал и Твардовский. Я полагаю, что в этом смысл был. Твардовский не раз говорил, как хорошо, если бы кто-нибудь записывал все, что происходило с ним за десятилетия жизни» (Кондратович А. И., стр. 28).

24

В дневнике человеку как бы сам бог велел самому себе противоречить — иначе это уже не дневник, а какой-нибудь научный трактат…

25

О фигуре адресата дневника см.: Зализняк Анна. Дневник: к определению жанра. — «Новое литературное обозрение», 2010, № 106.

26

В квадратных скобках в тексте дневника — вставки и примечания публикатора. Подстрочные примечаниях — публикатора и комментаторов. Особенности орфографии оригинала в некоторых, характерных для АКГ, местах сохранены, что помечено подчеркиванием.

27

Имеется в виду фильм по сценарию АКГ, съемки которого будут проходить в 1966–1967 годах. В прессе того времени: «…широкоформатный цветной фильм „Зеленая карета” (сценарий А. Гладкова, режиссер Я. Фрид), съемки продолжаются на студии Ленфильм». Ср. с запись от 5 декабря 1964 года: там фильм назван «мелодрамой в высоком смысле этого слова».

28

Имеется в виду Илья Николаевич Киселев — директор киностудии «Ленфильм», знакомый АКГ, с которым связаны многие его работы для кино, но — и многие разочарования.

29

Ларин Сергей Иванович (1927–2002) — критик, переводчик, журналист. Родился в Москве, окончил факультет журналистики МГУ, работал в издательстве «Мысль», в «Литературной газете», в журнале «Советская литература (на иностранных языках)», в отделе публицистики журнала «Новый мир».

30

Имеется в виду статья А. К. Гладкова «В прекрасном и яростном мире» (О рассказах Андрея Платонова). — «Новый мир», 1963, № 11.

31

Мацкин Александр Петрович (1906–1996) — литературный и театральный критик, историк театра. Печатается с 1923 г. (с 1930-х годов в основном о театре). В 1941–1945 гг. на фронте. Ему грозила участь «критиков-космополитов», ошельмованных в 1949 г. (См. на сайте МХТ <http://library.mxat.ru/books/reader/12> — он был среди обвиняемых в директивной разгромной статье «Правды», но в последний момент его имя вычеркнул проводивший кампанию А. А. Фадеев). См. послесловие Мацкина «А. К. Гладков. Личность и черты творчества» к книге, изданной уже после смерти АКГ (Гладков Александр. Театр. Воспоминания и размышления. М., «Искусство», 1980, стр. 437–447).

32

Э., или Эмма — Эмилия Анатольевна Попова (Бирман) (1928–2001) — актриса в труппе Ленинградского Большого драматического театра (БДТ) — подруга и фактически жена Гладкова последних десятилетий его жизни. О ней на сайте БДТ <http://www.bdt.spb.ru/pamiat/women/popova_ea.html>.

33

АКГ часто воспроизводит имена со слуха, на самом деле имеется в виду Владимир Иванович Честноков (1904–1968), актер театра и кино, театральный педагог, худрук Пушкинского театра.

34

Глава из поэмы Евгения Евтушенко «Братская ГЭС». Опубликована в 1965 г.

35

Дзержинский Иван Иванович (1909–1978) — советский композитор. Народный артист РСФСР (1977). Лауреат Сталинской премии третьей степени (1950).

36

Установить, кто имеется в виду под «комендантом», не удалось.

37

См. об этом ниже, запись от 17 февраля.

38

Оттен, или Н. Д. (см. ниже) — Николай Давидович Оттен (Поташинский) (1907–1983), кинодраматург, переводчик, сценарист, критик, соавтор АКГ по киносценарию «Бумажные цветы» (1961), редактор сборника «Тарусские страницы» (1961). Оттены (см. ниже, запись от 12 января) — это еще и его жена — Елена Михайловна Голышева (1906–1984), известная переводчица с английского; и ее сын (от первого брака), переводчик Виктор Голышев. Многие годы семья жила в Тарусе, в их доме бывали Паустовский, Надежда Мандельштам, Солженицын и многие другие, некоторое время жил Александр Гинзбург.

39

Лева, или Лев Абелевич Левицкий (1929–2005) — сотрудник «Нового мира» — друг Гладкова. Кстати, сам оставивший 2 тома дневников, которые опубликованы: Левицкий Лев. Утешение цирюльника. Дневник. 1963–1977. СПб., «Издательство Сергея Ходова», 2005; Левицкий Лев. Термос времени. Вторая часть (1978–1997). СПб., «Издательство Сергея Ходова», 2006.

40

Светлов Михаил Аркадьевич (настоящая фамилия Шейнкман, 1903–1904) — поэт и драматург. См. о нем в дневнике ниже — от 28 и 30 сент. 1964 г.

41

Ольхина Нина Алексеевна (род. 1925), актриса театра Товстоногова. См. <http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/w/sov/17649/bio/>.

42

Суслович Рафаил Рафаилович (1907–1975) — ленинградский театральный педагог, режиссер театра и кино. Один из самых известных режиссеров Ленинграда. Первым поставил на российской сцене Б. Брехта и А. Миллера. Главный режиссер Театра им. Комиссаржевской.

43

Штейн Александр Петрович (настоящая фамилия Рубинштейн, 1906–1993) — писатель, драматург, сценарист. Речь идет, скорее всего, о старой пьесе Штейна «Весна двадцать первого» (1939) и о пьесе «Между ливнями», написанной в 1964 г.

44

Чуковская Лидия Корнеевна (1907–1996) — редактор, писательница, поэт, публицист, мемуаристка, диссидент. Дочь Корнея Чуковского и Марии Борисовны Гольдфельд. Книга Лидии Чуковской «В лаборатории редактора» написана в конце 1950-х и печаталась в начале 1960-х годов. Автор подводит итог собственной редакторской работе и работе своих коллег в редакции ленинградского «Детгиза», руководителем которой до 1937 г. был С. Я. Маршак.

45

Антуан де Сент-Экзюпери (1900–1944) — французский писатель, поэт и профессиональный летчик.

46

Андреев Леонид Николаевич (1871–1919) — писатель.

47

Бёлль Генрих (1917–1985) — немецкий писатель, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе (1972).

48

Моруа Андре (1885–1967) — французский писатель и член Французской академии.

49

Gladkov Alexandre. Pour un portrait de Vsеvolod Meyerhold, presente par Antoine Vitez: Esquisse biographique et commentaires. — Lettres franсaises, 1964, 2–8 janv. (№ 1010).

50

Белинский Александр Аркадьевич (род. 1928) — режиссер театра и кино, телевидения и радио.

51

До этого АКГ некоторое время жил в Ленинграде, в связи с работой на Ленфильме, снимая номер в гостинице «Европейская».

52

У Оттенов была квартира в Москве, но многие годы они подолгу жили в Тарусе, поэтому часто иногородние друзья или такие, как АКГ, в то время «бездомный», могли останавливаться в их московской квартире.

53

Евгений Львович Шварц (1896–1958), писатель, драматург, автор более двадцати пьес для драматического театра и театра кукол, а также сценариев к одиннадцати игровым кинофильмам и одному мультфильму. Возможно, АКГ читал ходившие по рукам шварцевские «портреты» Чуковского («Белый волк») (впервые напечатано в сб. «Память», Париж, 1980, № 3) и Житкова («Превратности характера») (Шварц Евгений. Мемуары. Париж, 1982).

54

Любимое место пребывания АКГ, его работы и отдыха — это дачный поселок Загорянка, на восток от Москвы.

55

Гарины — Эраст Павлович Гарин (или Э. П. или просто Эраст) и его жена, Х. А. Локшина (или Х. А., или просто Хеся), — многолетние друзья, постоянные собеседники АКГ, он часто бывал у них в гостях; см. ниже в записи от 20 сент.

Гарин Э. П. (1902–1980) — артист театра и кино, режиссер, сценарист, с 1922 по 1936 г. — актер Московского театра им. В. Э. Мейерхольда; Хеся Александровна Локшина (1902–1982) — режиссер и сценарист.

56

Ионесян В. М. (1937–1964), один из самых первых советских серийных убийц. Его популярной неофициальной кличкой стал «Мосгаз», поскольку Ионесян проникал в квартиры, представляясь работником «Мосгаза».

57

Кин Цецилия Исааковна (1905–1992) — литературный критик, литературовед, публицист, специалист по культуре Италии. Жена писателя Виктора Кина. Соседка АКГ по дому на Красноармейской улице, его близкий друг в последние годы жизни. О Викторе Кине (1900–1937) — в статье: Фрезинский Борис. Великая иллюзия. Париж, 1935; «Минувшее», СПб., 1998, стр. 210–211.

58

Зак Авенир Григорьевич (1919–1974) и Кузнецов Исай Константинович (1916–2010) — драматурги и киносценаристы, работавшие в соавторстве.

59

Трифонов Юрий Валентинович (1925–1981), писатель, мастер «городской» прозы, одна из главных фигур литературного процесса 60 — 70-х, многолетний друг АКГ.

60

Исидор Владимирович Шток (1908–1980) — драматург, актер, бывший другом юности АКГ, однако в последние годы АКГ относился к нему с откровенной неприязнью.

61

Роман Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол» не понравился Долорес Ибаррури и Энрике Листеру, и они сделали все, от них зависящее, чтобы советские читатели не прочли эту книгу. В Испании роман распространялся в пиратских изданиях. См.: <http://www.inopressa.ru/article/25jun2013/elpais/Hemingway.html>.

62

АКГ готовит в Москве передачу для радио о Мейерхольде, но в ближайшем будущем собирается «возвращаться в Ленинград», который считает теперь уже «своим домом»: там живет его любимая женщина.

63

Номер с воспоминаниями АКГ о Мейерхольде и Пастернаке (см. записи от 10 января).

64

Emmanuel d’Astier de la Vigerie. Sur Staline. Paris, Plon, 1963.

65

Раскольников Федор Федорович (настоящая фамилия — Ильин: 1892–1939) — советский военный и государственный деятель, дипломат, писатель и журналист. Невозвращенец.

66

АКГ так и не довелось поработать в архиве Э. П. Гарина — он умер раньше Э. П. на 4 года, в 1976-м.

67

Арбузов Алексей Николаевич (1908–1986) — драматург, давний знакомый и соавтор АКГ (в частности, по пьесам «Город на заре» (1938) и «Бессмертный»), с которым АКГ в последние годы почти перестал встречаться, «раздружившись».

68

Слуцкий Борис Абрамович (1919–1986), поэт.

69

Шерель Александр Аркадьевич (1937–2005) — сценарист, критик, журналист, публицист, преподаватель, специалист по истории театра, истории радиотеатра.

70

Люся, или Людмила Сергеевна — тогда подруга Левицкого, в будущем жена.

71

Сарнов Бенедикт Михайлович (род. 1927) — литературовед, литературный критик.

72

Борис Исаакович, или Боря, Балтер (1919–1974) — прозаик.

73

Розенберг Марсель Израилевич (1896–1938: расстрелян) — дипломат. Во время Гражданской войны в Испании — полпред СССР при республиканском правительстве.

74

Весь этот лист в дневнике — как будто подменен: вклеен дополнительно (вместо вырванных страниц? или их не было?); между 22 и 31 января — пропуск. На обороте листа — напечатанное, но забитое поверх название «Дневник 1965 г.» (т. е. это исправление или допечатка); очень краткие записи, что совсем необычно для остального дневника АКГ, — всего по одной — две строчки за день. То есть во время всей его поездки в Ленинград — пробел в записях! Странно: только что вроде бы стремился из Москвы — к Эмме.

75

Янковский Моисей Осипович (наст. фамилия Хисин; 1898–1972), музыковед, критик, драматург, педагог. C 1931 по конец 1933 г. — художественный руководитель Театра музыкальной комедии.

76

Вивьен Леонид Сергеевич (1887–1966) — актер, режиссер, театральный педагог, автор воспоминаний о Мейерхольде.

77

Тиме Елизавета Ивановна (1884–1968) — знаменитая актриса Александринского театра.

78

Вельтер Надежда Львовна (1899–1991) — оперная певица, исполнительница партии Графини в опере «Пиковая дама», постановка Мейерхольда (1935).

79

Анатолий Глебович Глебов (настоящая фамилия Котельников; 1899–1964) — русский советский драматург, журналист, прозаик.

80

Смирнова Кира Петровна (1922–1996) — артистка эстрады, певица. Жена Бориса Заходера (см. ниже).

81

Матвеева Новелла Николаевна (род. 1934) — поэт, прозаик, бард, драматург, литературовед.

82

Андроников Ираклий Луарсабович (1908–1990) — писатель, литературовед, мастер художественного рассказа, телеведущий.

83

Заходер Борис Владимирович (1918–2000) — поэт, детский писатель, переводчик, популяризатор мировой детской классики.

84

Маршак Самуи л. Правдивая повесть. — «Правда», 1964, 30 января. Напечатано под рубрикой «На соискание Ленинской премии».

85

Кин Виктор Павлович (настоящая фамилия Суровикин, 1903–1938?) — советский писатель, ставший известным после публикации романа «По ту сторону» (1928). Статью о нем АКГ напишет и опубликует в 1965 г. (Гладков А. Виктор Кин и его современники. — «Новый мир», 1965, № 11).

86

Имеется в виду студент Института красной профессуры (ИКП) — специального высшего учебного заведения ЦК ВКП(б) для подготовки высших идеологических кадров партии и преподавателей общественных наук в вузах. В. Кин в 1928–1930 гг. учился в ИКП.

87

Казакевич Эммануил Генрихович (1913–1962) — писатель.

88

Коржавин (настоящая фамилия Мандель; род. 1925) — поэт, прозаик, переводчик и драматург (эмигрировал в 1974 г. в США).

89

Ахмадулина Белла (Изабелла) Ахатовна (1937–2010) — поэт, переводчик.

90

Брешко-Брешковский Николай Николаевич (1874–1943) — писатель, журналист, художественный критик.

91

Что до «Тарусских страниц», то там вообще весь тираж пустили под нож; сколько-то экземпляров удалось спасти, но это — библиографическая редкость (мнение А. А. Раскиной).

92

Возможно, имеется в виду Григорий Исаакович (Гирш Ицыкович) Ханин (род. 1937), полагавший, что Сталин в последние годы склонялся в сторону «демократических изменений» в стране.

93

Тут повтор — о трех посещениях Дома искусств, хотя вообще у АКГ повторы довольно редки: все-таки дневник правился, перепечатывался.

94

Видимо, Всеволод Шпринк, который более 20 лет провел в ГУЛАГе. Его фамилию называет в своих колымских воспоминаниях Варлам Шаламов. В рассказе о другом гулаговском узнике встречается такая фраза: «…отец известной киноактрисы, красавицы Ариадны Шенгелая, бельгиец Всеволод Шпринк, свободно владевший пятью языками и переводивший Сомерсета Моэма на русский» (Дополнение Дмитрия Нича).

95

Консовский Алексей Анатольевич (1912–1991) — актер театра, известный также своими выступлениями в качестве чтеца на радио и телевидении, а также прекрасного тембра голосом, звучавшим за кадром многих картин.

96

Меттер Израиль Моисеевич (1909–1996) — писатель, сценарист.

97

Никритина Анна Борисовна (1900–1982) — актриса, сестра художн и ка-авангардиста Соломона Никритина и жена писателя, поэта, драматурга Ан а толия Мариенгофа.

1

Выписки из Фонда РГАЛИ № 2590, оп.1, е.х. 104. В квадратных скобках, прямо в тексте — вставки и примечания публикатора. Подстрочные примечания — публикатора и комментаторов. Особенности орфографии оригинала в некоторых характерных для АКГ (Александра Константиновича Гладкова) местах сохранены, что помечено подчеркиванием.

2

Имеется в виду, очевидно: «Превращение» Кафки. — «Иностранная литература», 1964, № 1.

3

Но кто именно имеется в виду, не совсем понятно. Возможно, Балтер или Слуцкий.

4

Этот абзац в более развернутом виде — см.: Гладков Александр. «Я не признаю историю без подробностей…» (Из дневниковых записей 1945–1973). Предисловие и публикация Сергея Шумихина. — В кн.: In memoriam. Исторический сборник памяти А. И. Добкина. СПб. — Париж, «Феникс-Atheneum», 2000, стр. 561–562. Далее: Шумихин 2000.

5

Видимо, имеется в виду рассказ Кафки «В исправительной колонии».

6

Хейфиц Иосиф Ефимович (1905–1995) — кинорежиссер. В данном случае имеется в виду работа АКГ над сценарием фильма «Возвращенная музыка».

7

Федорова Виктория Яковлевна (1946–2012) — советская и американская актриса, писательница, сценарист, одно из самых красивых лиц советского кино 1960 — 1970-х. Дочь советской актрисы Зои Федоровой и военного атташе при посольстве США, капитана (впоследствии — вице-адмирала) ВМФ США Джексона Роджерса Тэйта. Виктория Яковлевна появилась на свет, когда отец, не знавший о рождении дочери, был выслан из СССР. 27 декабря 1946 года Зоя Федорова была арестована и, после предварительного заключения на Лубянке и в Лефортовской тюрьме, приговорена к 25 годам лагерей усиленного режима (с заменой на заключение во Владимирской тюрьме), конфискации имущества и ссылке для всей семьи. С 1947 года Виктория Федорова жила в ссылке в селе Полудино на севере Казахстана. 23 февраля 1955 года после пересмотра дела, полной реабилитации и освобождения Зои Федоровой Виктория воссоединилась с матерью в Москве. По окончании школы в 1962 году поступила в студию драматического искусства. Дебютировала в кино в 1964 году, исполнив эпизодическую роль Жени в фильме Михаила Калика «До свидания, мальчики!». Один из самых знаменитых фильмов с ней — «Двое» (1965 г., режиссер М. Богин). Окончила ВГИК (1969). Снималась также в фильмах «Сильные духом» (1967), «Преступление и наказание» (1969), «О любви» (1970), «Гнев» (1974). С 1975-го жила в США. Автор автобиографической книги «Дочь адмирала».

8

Чистяков Владлен Павлович (1929–2011) — композитор и педагог.

9

Герман Юрий Павлович (1910–1967) — писатель, драматург, киносценарист.

10

Акимов Николай Павлович (1901–1968) — театральный художник, режиссер и педагог, живописец и книжный график.

11

Винер Александр Борисович (1896–1984) — театральный режиссер. См. очерк: Винер Александр. В Крыму. — В кн.: Встречи с Мейерхольдом. Сборник воспоминаний. М., «ВТО», 1967, стр. 173. Редактор-составитель Л. Д. Вендровская. В книгу вошли статьи А. Смирновой, Е. Тиме, А. Февральского, А. Винера, Э. Гарина, Ю. Германа, Л. Варпаховского, А. Гладкова.

12

Среди писем Гладкова в фонде РГАЛИ ни это, ни другие письма от Н. Я. Мандельштам к АКГ (и его к ней) не значатся: «первое» же его письмо датировано только 3 марта 1965 года (РГАЛИ. О. Э. Мандельштам. Ф. 1883, Оп. 3, № 185). (По словам Ю. Л. Фрейдина, Н. Я. Мандельштам часто просто раздавала или раздаривала свои письма.) Ср.: Мандельштам. Н. Я. Письма А. К. Гладкову. 7.12.1962 — 28.10.1967. РГАЛИ. Ф. 2590 (Гладков А. К.). Оп. 1. Д. 298. Л. 1 — 147.

13

У О. Мандельштама в «Путешествии в Армению»: «В дверях уже скучает обобщение» (Главка «Французы»).

14

Скорее всего, имеется в виду Геннадий (Гидалий) Моисеевич Рахлин (ср. запись 30 июня). Рахлин Геннадий Моисеевич (1905–1967) — директор ленинградского книжного магазина. О нем: Ковнер Владимир. «Ты песню топором не отрицай!». Цит. по: <http://www.obivatel.com/artical/323.html>: «Бывший директор магазина Союза писателей на Невском проспекте, с 1949 по 1955 год он отсидел по т. н. „ленинградскому делу’”, по которому была арестована и расстреляна большая часть ленинградского городского и партийного руководства. <…> По его рассказам, он был в одном лагере с погибшим в 1953 г. Николаем Николаевичем Пуниным. <…> Вернувшись из лагеря после реабилитации, Рахлин становится директором Магазина поэзии рядом с Мариинским театром».

15

Морейдо Михаил Самуилович (1937–1997) — театральный режиссер, работавший в основном на периферии (в Иванове, во Владимире, в Петропавловске-Камчатском).

16

Встречи с Мейерхольдом, стр. 84.

17

Савельев Иван Яковлевич (1897–1967) — актер. В 1920-е годы актер театра В. Мейерхольда. В 1950–1951 годы главный режиссер Ленинградского областного Малого драматического театра. В 1950-е преподавал в Ленинградском театральном институте.

18

Александр Александрович Крон (псевдоним; настоящая фамилия — Крейн; 1909–1983) — писатель.

19

Есенина Татьяна Сергеевна (1918–1992) — журналистка и писательница, дочь Сергея Есенина от брака с Зинаидой Николаевной Райх.

20

Возможно, имеется в виду стихотворение в узнаваемом плакатном стиле Маяковского с рекламой спектакля «Клоп», которое распространялось перед премьерой (13 февраля 1929 года) как бесплатная листовка: «Люди хохочут и морщат лоб / В театре Мейерхольда на комедии „Клоп”».

21

Райх Зинаида Николаевна (1894–1939) — актриса, жена Сергея Есенина (с 1917 до 1921) и Мейерхольда (с 1922), в 1918 г. родила дочь Татьяну, в 1920-м — сына Константина. После развода с Есениным вышла замуж за В. Э. Мейерхольда, играла в его театре; через несколько дней после его ареста была зверски убита неизвестными.

22

Писем АКГ за 1964 год к Н. Я. Мандельштам не сохранилось, однако можно предполагать, что именно под ее влиянием он переменит свою — вначале, как видим, неприязненную по отношению к Бродскому, — позицию. Позднее он и сам лично, причем дважды, через полтора года, 30 ноября и 13 декабря 1965 года в Комарове, встречался с Бродским и следующим образом «отчитывается» Н. Я. Мандельштам. Из первого письма от 30 ноября: «Бродский мне скорее понравился. Он с нами обедал. Выяснилось, что мы были в одних и тех же местах — земляки. Он не очень похож на то, что о нем рассказывали, а может, обкатала жизнь. Говорили с ним о Мандельштаме и Цветаевой и о Вас. Если прибегнуть к Вашей классификации (из замечательного письма Вашего Харджиеву), то он по израильтянским генам своим не из породы Ильи Гр[игорьевича], а из породы О. Э. [Мандельштама]. Но есть в нем и шагаловская наивность. Или — я ошибаюсь?» (РГАЛИ Ф. 1893. оп. 3 (опись Фрейдина) № 185. Письма Гладкова — Н. Я. Мандельштам; л. 7.) Однако Н. Я. довольно активно эту слишком вольную аналогию АКГ отметает: «Я спешу вам ответить на главный пункт, который меня просто испугал: между Бродским и О. М. нет ни капли сходства, это не противоположности, а просто люди, у которых нет общей единицы для измерения. Все в других плоскостях и измерениях». (РГАЛИ ф. 2590 оп. 1 е.х. 298. Письма Н. Я. Мандельштам — А. К. Гладкову; л. 95; без даты, но до 11 дек. 1965 года). Ср. второе письмо АКГ, написанное через две недели, прим. 30.

23

Аксенов Виталий Евгеньевич (род. 1931) — ленинградский кинорежиссер и сценарист, постановщик фильма по сценарию АКГ «Возвращенная музыка» (1964).

24

«Живые и мертвые» — двухсерийный художественный фильм, снятый по одноименному роману Константина Симонова режиссером Александром Столпером (оператор Николай Олоновский); премьера состоялась 22 февраля 1964 года: главная премия на Международном кинофестивале в Карловых Варах (1964), премия на Международном кинофестивале в Акапулько (1964), премия на ВКФ в Ленинграде (1964).

25

Речь о сценарии фильма «Возвращенная музыка». Рахманинов и Корнилов — его герои.

26

Об истории отношений АКГ с Шаламовым см.: Михеев Михаил. Одержимый правдой Варлам Шаламов: по дневникам Гладкова. Цит. по: <http://shalamov.ru/research/215/>.

27

Рубашкин Александр Ильич (род. 1930) — критик, литературовед, знакомый АКГ.

28

Возможно, Н. С. Косарева.

29

Колмановский Евгений Соломонович (1927–1996) — ленинградский театровед.

30

Несмотря на возражения Н. Я., и во время второй встречи с Бродским, через две недели, 13 декабря 1965, когда тот читал стихи (об этом будет и в дневнике 1965), — АКГ снова замечает влияние Мандельштама: «Даже чисто формальные есть совпадения: строка тяготеет к афоризму не грибоедовского, или басенного типа, а <к> другому. Я никогда не занимался стиховедением и мне это скучно, но для меня бесспорно, что для О. Э. строка стихотворная это, так сказать, смысловая и ритмическая единица. И это при абсолютно поставленном (как говорят актеры) поэтическом дыхании, т. е. при идеально естественном чередовании вдоха и выдоха. Мейерхольд говорил, что зритель должен дышать вместе с актером. Это же верно для читателя и поэта. Согласитесь, что читать вместе с Цветаевой или ранним Пастернаком это совсем не то, что с Мандельштамом. Странно, но для меня при существовании известной легенды о смерти О. Э. (кстати, я не поклонник рассказа Шаламова), но О. Э. для меня здоровейшая человеческая индивидуальность. Говорю о ее выраженности в стихах.

Разница конечно есть. У О. Э. при огромной глубине и огромная чистота. Бывают такие чистые озера, где дно на большой глубине видно так, что можно разглядеть каждый камушек. Это поэзия О. Э. А у Бр[одского] (последнего периода) есть глубина, но под очень неясн<ы>м и часто му<т>н<ы>м и темн<ы>м слоем над „дном”. <…>

Увы, есть в Бродском и „Вагиновское” (был такой, как бы тонкий, но бесконечно сухой и часто мнимый поэт К. Вагинов) — это „антимосковская” и чисто „питерская” традиция, но мне кажется — это наносное, больше ужимка, чем черта лица». (РГАЛИ Ф. 1893. оп. 3 (опись Фрейдина) № 185. Письма Гладкова — Н. Я. Мандельштам, л. 9; от 14 дек. 1965 года).

31

Подробнее в записи от 29 нояб. 1964 года.

32

Вигдорова Фрида Абрамовна (1915–1965) — писательница и журналистка. Жена писателя-сатирика Александра Раскина.

33

Пьеса по дилогии Ф. Вигдоровой «Семейное счастье» и «Любимая улица». Оттен как опытный драматург предложил Вигдоровой, которая пьес никогда не писала, инсценировать (в соавторстве) эти повести. Пьеса под названием «Семейное счастье» была вчерне написана, но не была доработана (в 1964 году Вигдорова тяжело заболела) и не была никуда предложена (пояснение А. А. Раскиной).

34

Корнилов Владимир. Пристань. М., «Советский писатель», 1964.

35

«Б. Н.», «Бор. Нат.» (возможно, иногда и «Борис»): Ляховский Борис Натанович (1906–1980) — режиссер научно-документального кино, товарищ АКГ еще по лагерю, водитель и владелец автомашины, чьими услугами АКГ часто пользуется (ср. записи 24, 26 апреля 1964 года), его сосед по даче, а в 1970-х годах еще и по дому на Красноармейской: д. 27, кв. 42.

36

Февральский Александр Вильямович (Якоби — 1901–1984) — театровед, искусствовед, критик.

37

Royal Shakespeare Theatre — английский драматический театр, открытый в 1879 году в Стратфорде-он-Эйвон. Один из ведущих театров страны, где ставятся пьесы Уильяма Шекспира и проходят шекспировские фестивали. До 1961 года Королевский шекспировский театр назывался Шекспировским мемориальным театром. (Краткая справка из «Большой советской энциклопедии».)

38

Володин Александр Моисеевич (настоящая фамилия Лифшиц; 1919–2001) — драматург, сценарист и поэт.

39

Чирсков Борис Федорович (1904–1966) — драматург.

40

См. эту запись более подробно — Шумихин 2000, стр. 562.

41

Шейко Николай Михайлович (род. 1938) — режиссер театра и кино, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, заведующий литературной частью МХТ им. Чехова.

42

Попов А. Д. Воспоминания и размышления о театре. М., «Всероссийское театральное общество», 1963. См.: <http://teatr-lib.ru/Library/Popov/Nasled1>. Попов Алексей Дмитриевич (1892–1961) — актер, теоретик театра, педагог, режиссер Центрального театра Красной армии. По мнению самого АКГ, «лучший режиссер конца тридцатых годов» (Гладков А. А Де — хмурый волшебник. — «Театральная Москва», 1967, № 4). Попов первым поставил пьесу «Давным-давно» под ее подлинным названием. Н. Акимов изменил название на «Питомцы славы», полагая, что иначе все будут называть ее Говным-говно.

43

Н. Я. пишет АКГ, очевидно, отвечая на его сетования, 14 апреля 1964 года: «Не ваше письмо пропало, а мое».

44

Позже, 15 апреля с пояснением содержания полученного письма: «…с просьбой о рукописях».

45

В этой своей оценке АКГ совпадет с Шаламовым, воздающим Хрущеву должное уже задним числом: «28 октября 1971 года. Был на могиле Хрущева. Постоял пять минут без шапки». В кн.: Шаламов Варлам. Записные книжки. Цит. по: <http://shalamov.ru/library/23/18.html>.

46

Твардовский также отмечал в своем дневнике некоторые реплики Хрущева, которые в печать не попадали: в частности, ранее, во время доклада Суслова на пленуме ЦК КПСС (10–17 февраля 1964 г.).

47

Тетерин Евгений Ефимович (1905–1987) — актер театра и кино, режиссер.

48

Так в тексте, но, возможно, опечатка в машинописи: вместо «портить».

49

Возможно, АКГ имеет в виду письмо к нему от Н. Я. от 14 апреля 1964 года, где есть такие замечания о мемуарных работах самого АКГ: «Вы же очень точно передаете мысль и смысл движения человека. У вас был зоркий глаз, когда вы еще были мальчишкой. Пастернака вы точно представили… (Это „цитатно”, т. е. подлинная цитата… В анекдотах о разных высоких событиях („он сказал”) Бор. Леон. и Анна Андр. всегда решали, „цитатно” ли передаваемое, т. е. выдумка или есть реальная подкладка. „Цитатно” значит — похоже на то, что могло быть данным лицом сказано). Это большой труд увидеть подлинное, живое, отрешившись от готовых представлений и тех стандартов, которые мы подставляем вместо воспринимаемого. <…> А у вас есть способность видеть точно. Повторять „цитатно”. Запоминать подлинное… Дай-то Бог… А о богомазной иконе и думать не надо. На это найдутся желающие, когда откроют заслонки». (РГАЛИ Фонд Гладкова 2590 оп. 1, е. х. № 298 пп. А. К. Гладкову — от Н. Я. Мандельштам 1962–1967, л. 32.)

50

О кн.: Шкловский В. Лев Толстой. М., 1963, см.: Сарнов Бенедикт. Глазами художника (В. Шкловский. Лев Толстой). — «Новый мир», 1964, № 7.

51

По-видимому, из номера в гостинице, который занимал Гамзатов. (Ср. рассказ об этом в дневнике Лидии Чуковской, запись 22 апреля 1964 года и комментарий — выдержки из дневника В. Лакшина). Источник.

52

Прокофьев Александр Андреевич (1900–1971) — поэт.

53

Татьяна Алексеевна Арбузова (1903–1978) — жена К. Г. Паустовского.

54

Видимо, там была захоронена урна с прахом матери АКГ.

55

Питер Брук (англ. Peter Stephen Paul Brook; род. 21 марта 1925 года, Лондон) — английский режиссер театра и кино. Двоюродный брат Валентина Плучека.

56

Ср. из письма Н. Я. к АКГ от 23 апреля 1964 года: «Но надо ли сердиться на Николая Давидовича Оттена? Думаю, что нет… Хоть он и бесноватая птичка, но такие люди на улице не валяются. Напишите ему нежное письмо с тройной руганью, или просто с советом прекратить дурь. И на этом кончайте. Ни в коем случае не ссорьтесь… Ругайтесь, но никаких ссор. <…> Наговорил глупостей и все… Он нередко орет глупости, но остается при этом первоклассным человеком. <…> Поссориться… А я просто выругаюсь. Может даже матом. И буду ценить его дружбу. И вам это тоже нужно помнить. <…>».

57

Горбатов А. В. Годы и войны (страницы воспоминаний). — «Новый мир», 1964, № 3–5; Лакшин В. Иван Денисович, его друзья и недруги. — «Новый мир», 1964, № 1.

58

Киршон Владимир Михайлович (1902–1938; расстрелян) — драматург, партийный деятель.

59

Васильев Павел Николаевич (1909/1910 — 1937: расстрелян) — поэт.

60

Гинзбург Лидия Яковлевна (1902–1990) — литературовед, писатель, мемуарист. В этом году выйдет ее книга: Гинзбург Лидия. О лирике. Л., 1964.

61

Рубашкин Александр Ильич (род. 1930) — критик, литературовед, знакомый АКГ.

62

Зинаида Николаевна Райх.

63

В дневнике АКГ ни этого, ни предыдущего рассказа нет.

64

Ксива — на лагерном жаргоне — всякий документ, бумага.

65

Винокуров Евгений Михайлович (1925–1993) — поэт.

66

Вероятно, у Володи Трифонова, родственника Льва Левицкого, который будет потом жить у АКГ на даче. Ср. также ниже, запись от 16 июня.

67

Тут и в самом деле большой перерыв — почти месяц.

68

Лицо не установлено.

69

Казаков Юрий Павлович (1927–1982) — писатель.

70

Старостин Андрей Петрович (1906–1987) — спортсмен, один из четырех известных футболистов и общественных деятелей братьев Старостиных, организаторов спортивного общества «Спартак». В юности Гладков был страстным болельщиком; со Старостиным их сближало также лагерное прошлое.

71

Португалов Валентин Валентинович (1913–1969) — поэт, учился в Литературном институте, после ареста — с 1937 по 1942 и с 1946 по 1952 годы — узник Колымы, до 1963 года жил в Магадане, собирал фольклор Чукотки («Вместе русский, чукча, эскимос / К промыслу готовятся всерьез»); в 1963-м, переехав с семьей в Москву, выпустил несколько стихотворных сборников.

72

Кома — Иванов Вячеслав Всеволодович (род. 1929) — академик РАН, лингвист, семиотик, антрополог; сын писателя Всеволода Иванова.

73

Столярова Наталья Ивановна (1912–1984) — дочь члена «Народной воли» Наталии Сергеевны Климовой (участницы предпоследнего покушения на Столыпина, приговоренной к повешению); переводчица, училась в Сорбонне (1929–1934), была музой и любовью поэта и писателя русской эмиграции Бориса Поплавского (1903–1935); увлекалась левыми идеями, участвовала в организации в Париже общества «Молодежь, за возвращение на родину»; в 1934-м репатриировалась в СССР. Узница сталинских лагерей (1937–1945); после выхода на свободу вела скитальческое существование (1945–1953), то устраиваясь на работу, то теряя ее. В 1956-м переехала в Москву, была секретарем Ильи Эренбурга до самой его смерти в 1967-м (Кан Григорий Семенович. Наталья Климова. Жизнь и борьба. СПб., «Издательство им. Н. И. Новикова», 2012, стр. 172–178).

74

Пояснение А. А. Раскиной и Е. Ц. Чуковской: Корней Иванович не о т рекался от Бродского, хотя к нему с такой просьбой обращались. См. запись о том, как к Чуковскому в Переделкино с этой целью приезжал заведующий Отделом культуры ЦК КПСС Д. А. Поликарпов — 9 ноября 1964 г. (Чуко в ская Лиди я. Записки об Ахматовой. М., 1997. Т. 3, стр. 482–483 и там же, стр. 250–251). Нет подтверждений и тому, чтобы отрекался Маршак, хотя, возможно, слухи об этом спец и ально распространяли власти.

75

Кочетов Всеволод Анисимович (1912–1973) — писатель.

76

Подробнее встреча с Ахматовой (до конца подневной записи) описана в: Шумихин 2000, стр. 562–564.

77

«Физик» — видимо, Глекин Георгий Васильевич (1915–1998), собеседник Ахматовой последних семи лет ее жизни, написавший воспоминания о ней, отдельные фрагменты из которых были опубликованы в ленинградском «Дне поэзии» за 1988 и 1989 годы. Биолог по образованию, он несколько лет преподавал в школах в московском пригороде, городе Бабушкине, в просторечии — в Лосинке, где жил с семьей с 1924 по 1967 год, а в 1950-е годы ушел в науку и занимался проблемами физиологии слуха в Акустическом институте им. Н. Н. Андреева АН СССР.

78

Шкловская Василиса Георгиевна (1900–1977) — первая жена В. Б. Шкловского.

79

Панченко Николай Васильевич (1924–2005) — поэт, участник войны, муж Варвары Викторовны Шкловской-Корди; будучи редактором Калужского книжного издательства, стал в 1961 году инициатором и членом редколлегии знаменитого альманаха «Тарусские страницы»; в 1965 году подписал коллективное письмо в защиту Синявского и Даниэля.

80

Имеется в виду, очевидно, первый муж Варвары Шкловской — Либерман Ефим Арсеньевич (1925–2011) — биофизик и физиолог.

81

Живова Юлия Марковна (1925–2010) — переводчица, специалистка по польской литературе, редактор Гослита, дочь поэта Марка Живова, вторая жена И. Д. Рожанского, была очень близким Ахматовой человеком, всегда помогала ей в быту, когда Ахматова жила в Москве.

82

Более полно эта запись в: Шумихин 2000, стр. 562–564.

83

Глазунов Илья Сергеевич (род. 1930) — художник-живописец, педагог.

84

Книга «Встречи с Мейрхольдом» вышла еще через 3 года. Вендровская Любовь Давыдовна (1903–1993) — театровед, завлит Театра им. Вахтангова.

85

Каменский Александр Абрамович (1922–1992) — искусствовед, и его жена, Татьяна Георгиевна.

86

Отс Павел Георг Карлович (1920–1975) — эстонский оперный и эстрадный певец.

87

На самом деле, даже обращение за вдохновением к любимым писателям — Гоголю и Герцену — не поможет, и вымучиваемый сценарий «Возвращенной музыки» затормозится. Зато позднее его оживит написанный АКГ в промежутке новый сценарий — переделанный из его же собственной старой пьесы — «Зеленая карета». Сценарий для фильма «Зеленая карета» (1967, режиссер Я. Фрид) об отношениях молодого Некрасова и актрисы Асенковой.

88

Эренбург, последнюю часть мемуаров которого «Люди, годы, жизнь» АКГ прочел за неделю до этого (ср. запись 2 июня).

89

Имеется в виду брат АКГ.

90

Тучкова-Огарева Наталья Алексеевна (1829–1913/1914) — мемуаристка.

91

Грибачев Николай Матвеевич (1910–1992) — советский писатель и общественный деятель, г лавный редактор журнала «Советский Союз» (1950–1954, 1956–1991).

92

Дьяков Борис Александрович (1902–1992) — партийный работник и журналист, автор «Повести о пережитом», появившейся вскоре после «Одного дня Ивана Денисовича» (1962, № 11) — первые главы в «Звезде» (1963, № 3), а расширенный вариант в «Октябре» (1964, № 7). «Основная мысль этих записок — фальшивейшая: даже и в тех условиях настоящие коммунисты понимали, что репрессии не меняют сути нашей жизни и правильности нашей политики, и сохраняли исторический оптимизм». (Кондратович А. И. Новомирский дневник (1967–1970). М., «Собрание», стр. 282). Но АКГ не воспринимает воспоминания Дьякова так критически.

93

Его увлечение Герценом вполне разделяла и Н. Я. Мандельштам. Ср. ее письмо ему от 21 июля 1964 года: «О. М. очень любил Герцена, считал его замечательным писателем и его бы очень обрадовало то, что вы проводите какие-то линии между ним и „Шумом Времени”. Кроме того, приятно прочесть вашу оценку Герцена, основанную на любви и уважении» (РГАЛИ Фонд Гладкова 2590 оп. 1, е. х. № 298. Письма Н. Я. Мандельштам — А. К. Гладкову; 1962–1967, 147 лл., л. 52).

94

Возможно, c Роем Медведевым.

95

Алдан-Семенов Андрей Игнатьевич (настоящая фамилия Семенов; 1908–1985) — прозаик, поэт. В 1938-м репрессирован, провел 15 лет в трудовом лагере на Колыме. С 1958-го жил в Москве. Лагерные впечатления Алдан-Семенова легли в основу его повести «Барельеф на скале» (1964).

96

Валентей Мария Алексеевна (1924–2003, урожденная Воробьева) — дочь Татьяны Всеволодовны Мейерхольд (в замужестве Воробьевой), внучка Всеволода Мейерхольда, преподаватель русского языка.

97

Никулин Лев Вениаминович (1891–1967) — советский писатель и журналист, автор романа «России верные сыны» (1950).

98

Эпиграмма Казакевича о Льве Никулине записана в Чукоккале.

99

Инбер Вера Михайловна (урожденная Шпенцер; 1890–1972) — поэтесса и прозаик.

100

Рождественский Всеволод Александрович (1895–1977) — поэт, в начале 1920-х входивший в число «младших» акмеистов.

101

Возможно, имеется в виду Вадецкий Борис Александрович (1906–1962) — писатель и переводчик, печатался с 1925 года (исторические романы, повести), позже был ответственным секретарем секции прозы СП, членом Комиссии по приему в члены СП и по работе с молодыми авторами, консультантом и старшим преподавателем одной из кафедр Литературного института им. А. М. Горького.

102

Ошанин Лев Иванович (1912–1996) — поэт, автор более 70 поэтических сборников, стихотворных повестей и пьес.

103

См.: Воронский А. Из книги «Гоголь» (К 80-летию со дня рождения критика). — «Новый мир», 1964, № 8.

104

Речь идет о новом сценарии фильма «Зеленая карета».

105

Спектакль в Центральном театре Советской Армии был возобновлен, и в нем Шуру Азарову играла Голубкина Лариса Ивановна (род. 1940) — актриса театра и кино, певица.

106

Тункель Давид Владимирович (Вульфович; 1905–1966) — театральный режиссер.

107

Горелов Анатолий (настоящая фамилия — Перельман. Отчество и годы жизни выяснить не удалось) — ленинградский писатель, до разгрома ленинградской писательской организации в 1937 году, — ответственный секретарь правления Ленинградского отделения Союза советских писателей СССР.

108

Ср. о нем у Дмитрия Бобышева: «Кирилл Косцинский, он же Кирилл Владимирович Успенский (от природы имея литературную фамилию, зачем-то выдумал себе польский псевдоним!). Помню его остроугольный нос, косую челку с проседью, серо-голубой, но пронзительно глядящий глаз, кадык, жилистость лица и фигуры. Говорил он не очень складно: сначала раздавалось эканье-меканье, переходящее порой в некоторое блеянье, а затем выпаливалась отрывистая фраза, из которой торчали и ирония, и намек, и параллельный смысл» (Бобышев Дмитрий. Я здесь. — «Октябрь», 2002, № 7).

109

Точное название: «Праздник, который всегда с тобой».

110

Повторное «напоминание» самому себе: однако рассказ далее подробно так и не излагается.

111

Имеется в виду, очевидно, «Хранитель древностей», который печатался в «Новом мире», 1964, № 7, 8.

112

Варшавский Яков Львович (1911–2000) — кинокритик, киновед, драматург и сценарист.

113

Полонский Вячеслав Павлович (настоящая фамилия Гусин; 1886–1932) — критик, редактор, журналист, историк. Главный редактор журнала «Новый мир» (1926–1931).

114

Слетов Петр Владимирович (1897–1981) — писатель.

115

Мунблит Георгий Николаевич (1904–1994) — драматург, прозаик, литературный критик, сценарист. Автор мемуаров «Из воспоминаний», опубликованных в книге «Воспоминания о Бабеле», М., «Книжная палата», 1989.

116

Во время эвакуации, где АКГ встретился с Б. Пастернаком.

117

«Правда», 1964, 10 сентября. Памятная записка по вопросам международного рабочего движения и рабочего единства. Основные темы: осуждение позиции и действий китайских коммунистов (ср. запись от 2 апреля); проблема происхождения культа личности Сталина, угроза возрождения национализма.

118

Берзер Анна Самойловна (Ася Берзер) (1917–1994) — литературный критик и редактор «Нового мира».

119

Ильичев Леонид Федорович (1906–1990) — член ЦК КПСС, академик РАН, философ. В 1961–1965 годах секретарь ЦК КПСС и председатель Идеологической комиссии ЦК КПСС.

120

С 1946 по 1959 год Гроссман работал над дилогией «За правое дело» и «Жизнь и судьба». Эпический роман «За правое дело» (1952), написанный в традициях Л. Н. Толстого и повествующий о Сталинградской битве, он вынужден был переработать после разгромной критики в партийной печати. Рукопись продолжения опубликованного в «Новом мире» романа «За правое дело» — романа «Жизнь и судьба», носящего резко антисталинский характер, над которым писатель работал с 1950 года, была отдана автором для публикации в редакцию журнала «Знамя». В феврале 1961 года при обыске КГБ дома у Гроссмана были конфискованы копии рукописи и черновики. Была изъята и копия романа, находившаяся для перепечатки в редакции журнала «Новый мир». Гроссмана принял член Политбюро М. А. Суслов, огласивший подготовленное референтами (сам он роман не прочел) решение о том, что о возврате рукописи «не может быть и речи» и что роман может быть напечатан в СССР не раньше, чем через 200–300 лет. Копия романа, сохраненная другом Гроссмана поэтом С. И. Липкиным, в середине 1970-х, уже после смерти писателя, с помощью А. Д. Сахарова и В. Н. Войновича была вывезена на Запад. Роман был опубликован в Швейцарии в 1980-м, его расшифровали с микрофильма профессора-эмигранты Ефим Эткинд из Парижа и Шимон Маркиш из Женевы, последний способствовал изданию в Лозанне. В СССР роман вышел с купюрами в 1988 году, во время перестройки.

121

Вот характерная очередная «невстреча» — Гладкова с Твардовским. Кажется, они потом все же познакомились, но откровенны друг с другом так и не были.

122

Издание установить не удалось.

123

Максимов Владимир Емельянович (настоящая фамилия, имя и отчество Самсонов Лев Алексеевич) (1930–1995) — писатель, публицист. В сборнике «Тарусские страницы» вышла его повесть «Мы обживаем землю». С 1974 года в эмиграции. Основатель журнала «Континент».

124

Имеются в виду похороны Гроссмана.

125

Халецкий Яков Аркадьевич (1918–2004) — поэт-песенник.

126

Арбузова Галина Алексеевна — дочь А. Н. Арбузова и Т. А. Евтеевой.

127

«Бессмертный» — пьеса, написанная в марте 1942 года в соавторстве Арбузовым и Гладковым — о студентах московских вузов, посланных «на картошку» в прифронтовую зону на стык Тульской и Орловской областей осенью 1941 года, попавших в окружение и ставших партизанами (Арбузов А., Гладков А. Неожиданная осень (Бессмертный). Романтическая драма в 3-х частях. (Новая редакция 1965 года). Отдел распространения ВУОАП. М., 1965. Тираж 100 экз.

128

Бакланов Григорий Яковлевич (настоящая фамилия Фридман; 1923–2009) — писатель. С 1986 по 1993 год главный редактор журнала «Знамя». Речь идет о повести «Июль 41 года».

129

Шток Исидор Владимирович (1908–1980) — драматург и актер, друг юности АКГ, с которым они потом разошлись.

130

Володин А. Похождения зубного врача. — «Искусство кино», 1964, № 9.

131

Антокольский Павел Григорьевич (1896–1978) — поэт, переводчик.

132

Плучек Валентин Николаевич (1909–2002) — театральный режиссер и актер.

133

Жена В. Н. Плучека — Дмитриева Зинаида Павловна, актриса Театра сатиры.

134

Амирэджиби Родам Ираклиевна (1918–1994) — киноактриса, жена М. Светлова.

135

Закс Борис Германович (1908–1998) — писатель и литературный критик, ответственный секретарь журнала «Новый мир» (1958–1966). Уволен по прямому указанию ЦК партии (1966) и отправлен на пенсию (1968), эмигрировал.

136

Дементьев Александр Григорьевич (1904–1986) — литературовед, критик, в то время первый заместитель главного редактора «Нового мира», друг Твардовского.

137

Банк Н. Б. Ольга Берггольц. Критико-биографический очерк. М. — Л., 1962.

138

Рейснер Лариса Михайловна (1895–1926) — участница революции и Гражданской войны, журналистка.

139

Видимо, АКГ слышит чтение по радио.

140

Гердт Зиновий Ефимович (настоящее имя Залман Афроимович Храпинович; 1916–1996) — актер театра и кино.

141

Любашевский Леонид Соломонович (1892–1975) — актер, сценарист, режиссер.

142

Головань Ирина — редактор «Ленфильма».

143

Гуковский Григорий Александрович (1902–1950) — литературовед, филолог, критик, крупнейший специалист по русской литературе XVIII века.

144

«Первая симфония» (1951) — пьеса АКГ в постановке С. В. Гиацинтовой.

145

Оксман Юлиан Григорьевич (1895–1970) — литературовед. В 1964 года был исключен из Союза писателей за разоблачение провокаторов и доносчиков из среды литераторов (Н. Лесючевский, Я. Эльсберг и др.), сотрудничавших в 30 — 40-х годах с органами госбезопасности.

146

Тагер Елена Михайловна (1895–1964) — поэт, прозаик, мемуарист, автор книги рассказов «Зимний берег» (1929).

147

Тарсис Валерий Яковлевич (1906–1983) — писатель, с начала 60-х публиковал свои произведения на Западе. В 1962 году был помещен в психиатрическую лечебницу. 7 февраля 1966 года за три дня до процесса Синявского и Даниэля получил разрешение на выезд в Англию. 18 февраля 1966 года был лишен советского гражданства.

148

Трауберг Леонид Захарович (1902–1990) — кинорежиссер и сценарист.

149

Любовь Михайловна — жена Трауберга, Ирина — дочь Эренбурга.

150

Рюриков Борис Сергеевич (1909–1969) — журналист, главный редактор «Литературной газеты» (1953–1955), журнала «Иностранная литература» (1963–1969).

151

Гароди Роже (фр. Roger Garaudy; 1913–2012) — французский писатель, философ и политический деятель. Известен как автор антиизральских книг и «отрицатель» Холокоста.

152

Зонина Ленина Александровна (1922–1985) — литературовед и переводчик французской прозы.

153

Гладков читал издание «Дневника Суворина» 1923 года под редакцией М. Кричевского.

154

Витте Сергей Юльевич (1849–1915) — российский государственный деятель, министр путей сообщения, министр финансов, председатель Совета министров.

155

Бест — укрытие, убежище, схрон (газетное слово тех лет, употреблявшееся при журналистских описаниях трудной жизни революционеров-подпольшиков).

156

Маркиш Шимон (Cимон) Перецович (1931–2003) — переводчик, филолог, литературовед. Сын Маркиша Переца Давидовича (1895–1952) — поэта и писателя, писавшего на идиш.

157

Малюгин Леонид Антонович (1909–1968) — драматург, киносценарист, публицист, литературный критик.

158

Максимов Дмитрий Евгеньевич (псевд. Иван Игнатов, Игнатий Карамов; 1904–1987) — поэт, литературовед, доктор филологических наук.

159

Азаров Всеволод Борисович (1913–1990) — поэт, публицист.

160

Чуковская Лидия Корнеевна (1907–1996) — писатель, публицист. Дочь Корнея Чуковского и Марии Борисовны Гольдфельд.

161

Пагирев Глеб Валентинович (1914–1986) — поэт.

162

На самом деле: Жигулина: Жигулин Анатолий Владимирович (1930–2000) — поэт, прозаик, автор автобиографической повести «Черные камни» (1988).

163

Дар Давид Яковлевич (настоящая фамилия Рывкин; 1910–1980) — писатель.

164

Имеется в виду повесть Л. К. Чуковской «Софья Петровна» (написана в 1939–1940), опубликована за рубежом в 1965 году под названием «Опустелый дом», в СССР — в 1988 году.

165

Панова Вера Федоровна (1905–1973) — писательница.

166

Эткинд Ефим Григорьевич (1918–1999) — филолог, историк литературы, переводчик европейской поэзии, теоретик перевода. В 1960 — 1970-х годах — диссидент.

167

Ваксберг Аркадий Иосифович (1927–2011) — адвокат, писатель, прозаик, драматург, публицист, киносценарист.

168

Повесть Л. К. Чуковской «Спуск под воду» (Нью-Йорк, «Издательство имени Чехова», 1972).

169

Лицо не установлено.

170

См.: Чуковская Л. Предсмертие. < http://www.chukfamily.ru/Lidia/Proza/predsmertie.htm >. «Предсмертие» написано значительно позже — в 1981 году, когда Чуковской попала в руки записка Цветаевой.

171

Вишневский Всеволод Витальевич (1900–1951) — писатель, драматург. Участвовал в вооруженном восстании в Петрограде в 1917 году, воевал на фронтах Гражданской войны. В 1930-х написал пьесы «Мы из Кронштадта», «Последний решительный», «Оптимистическая трагедия». Участник советско-финляндской и Великой Отечественной войны. Известен как активный противник Михаила Булгакова и Михаила Зощенко. С 1944 года жил в Москве, был редактором журнала «Знамя». Допустил к публикации повесть Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда» (под названием «Сталинград») и включил В. Некрасова в список на Сталинскую премию. Именно при нем в журнале «Знамя» был напечатан ряд стихов А. А. Ахматовой, что послужило поводом для травли поэтессы. Позже сам отрекся от нее (в статье в «Литературной газете» от 7 сентября 1946 г.).

172

Журналистская запись двух судов над Бродским, которую Ф. Вигдорова, присутствовавшая на обоих с начала до конца, сделала, несмотря на запрещение судьи записывать. Затем она сама и люди, которых она подключала к «делу Бродского», писали в разные инстанции с просьбой пересмотреть дело и освободить Бродского — и всюду прилагали эту запись. Запись действительно к этому времени была опубликована за границей (в США, Англии и Франции). Вигдорову собирались исключать за это из Союза писателей, но она тяжело заболела, и дело это приостановили (запись есть на сайте <http://www.chukfamily.ru>).

173

Отпустили в сентябре 1965 года.

174

Речь идет о статье Л. Я. Гинзбург «Пушкин и лирический герой русского романтизма» (1962) и отрывке ее эссе «О сатире и об анализе».

175

Помимо зафиксированного во «Встречах с Пастернаком», можно указать на такую оценку романа в дневнике АКГ (после того как он перечитывает «Доктора Живаго»): «25 июня 1962. Завтра мне нужно книгу отдать. Что же сказать о ней? Я скорее разочарован. <…> Это моралистическая (не философская) притча с иллюстрациями романистического и описательного характера» (Шумихин 2000, стр. 560).

176

Анциферов Николай Павлович (1889–1958) — культуролог, историк и краевед, автор книги «Душа Петербурга», занимался Герценом; находился в заключении на Соловках (1930–1933) и в Бамлаге (1937–1939); был учителем Л. К. Чуковской в Тенишевском училище.

177

Родной, младший брат АКГ, Гладков Лев Константинович (1913–1949 (?)), был арестован 16 июля 1937 года, погиб уже после возвращения (в 1945 году) с Колымы.

178

Рыбаков Анатолий Наумович (1911–1998) — писатель. Имеется в виду его роман «Лето в Сосняках», вышедший в «Новом мире», 1964, № 12.

179

Но, как видно, потом так и не собрался записать.

180

Горбатов Александр Васильевич (1891–1973) — генерал армии. В октябре 1938 года арестован. Подвергался пыткам следователей НКВД, но виновным себя не признал. Был осужден 8 мая 1939 года на 15 лет лишения свободы и 5 лет поражения в правах. Наказание отбывал в лагере на Колыме, заболел цингой. Освобожден после пересмотра дела 5 марта 1941 года. С июня 1943 года и до конца войны — командующий 3-й армией. (См. Горбатов А. В. Годы и войны. М., «Воениздат», 1965).

181

Юзовский Иосиф Ильич (настоящее имя Юзеф; 1902–1964) — театральный и литературный критик, литературовед.

182

Александров Георгий Федорович (1908–1961) — философ, историк, партийный деятель.

183

Этот абзац в сокращенном виде — в публикации Шумихин 2000, стр. 564.

1

Выписки из Фонда РГАЛИ, Ф. 2590, оп. 1, е.х. 105. Выдержки из текста: 1-й экз. машинописи, 147 лл. заполнены с одной стороны; не переплетены, но прошиты веревкой, текст убористый, через 1 интервал, занимает почти всюду целиком страницу без пробелов и без полей сверху, справа и снизу; в конце часто строки «выезжают» из ряда за каретку и дописаны от руки; листы формата чуть меньше стандартного.

В квадратных скобках — прямо в тексте — вставки публикатора. Комментарий — в подстрочных примечаниях. Особенности орфографии оригинала в некоторых местах сохранены, что помечено подчеркиванием.

2

Э., или Эмма Попова (Бирман) Эмилия Анатольевна (1928–2001) — актриса в труппе Ленинградского большого драматического театра (БДТ), подруга и фактически жена Гладкова последних десятилетий его жизни.

3

Люся, или Людмила Сергеевна — подруга Л. А. Левицкого, в будущем жена.

4

Некоторые сокращения в дневнике восстановить так и не удалось.

5

АКГ с Эммой празднуют Новый год в Доме творчества писателей в Комарове, недалеко от Ленинграда.

6

Друзьями Гладкова были Д. Я. Дар и его супруга писательница В. Ф. Панова. О них см. прим. 163 и 165 — Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 2.

7

Достян Ричи Михайловна (1915–1993) — писательница.

8

Ольхина Нина Алексеевна (род. 1925) — актриса Театра Товстоногова.

9

Никритина Анна Борисовна (1900–1982) — актриса, сестра художника-авангардиста Соломона Никритина и жена писателя, поэта, драматурга, Анатолия Мариенгофа.

10

Очевидно, в ресторане ВТО, в Ленинграде.

11

Возможно, ошибка: вместо «В. С. Фогельсон». Фогельсон Виктор Сергеевич (1933–1994) — редактор отдела поэзии издательства «Советский писатель», редактор всех пяти прижизненных стихотворных сборников Варлама Шаламова.

12

Рыбаков Анатолий Наумович (1911–1998) — русский писатель. Имеется в виду его роман «Лето в Сосняках». — «Новый мир», 1964, № 12.

13

Дорош Ефим. Дождь пополам с солнцем. Деревенский дневник. 1959. — «Новый мир», 1964, № 2.

14

В январе 1965 г. «Новому миру» исполнялось сорок лет. Его главный редактор А. Т. Твардовский в статье «По случаю юбилея» подчеркивал, что публикуемые в журнале авторы «стремятся следовать правде жизни, а не предвзятым, заранее заданным представлениям о ней». Цит. по: Турков Андрей. Александр Твардовский. М., «Молодая гвардия», 2010. Статья стала предметом бесед Твардовского с М. А. Сусловым. Начало линии своего журнала Твардовский вел от опубликованного в 1952 г. очерка В. В. Овечкина «Районные будни». См.: Твардовский А. Т. Новомирский дневник. 1961–1966. М., «ПРОЗАиК», 2009, т. 1, стр. 651.

15

Здесь и ниже в некоторых местах нижним подчеркиванием отмечены типичные для АКГ ошибки, опечатки (реабелитация или переферия, как здесь) и особенности написания (съэкономил или терасса). Среди подобных слов также фамилии, имена, названия, не имеющие устоявшегося написания или услышанные и воспроизведенные со слуха, — такие как Басалошвили (вместо Басилашвили), Соложеницын или самоиздат (вместо самиздат) или Бибиси (вместо Би-би-си). Впрочем, такая регулярная черта правописания АКГ (не клавиатуры его машинки), как — раздельное написание частиц то и кое с местоимениями, без черточки, в воспроизводимом здесь тексте не отмечается.

16

Дьяков Борис Александрович (1902–1992) — советский партийный работник и журналист, автор «Повести о пережитом». См. прим. 92. Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 2.

17

Шейнин Лев Романович (1906–1967) — юрист, писатель, сценарист. Начальник следственного отдела Прокуратуры СССР, в 1934 г. вместе с Вышинским готовил обвинительное заключение по делу о покушении на Кирова; в 1935-м участвовал в процессе Каменева, Зиновьева; в 1936-м арестован, вскоре освобожден; в 1945-м был одним из обвинителей на Нюрнбергском процессе; в 1951-м арестован повторно, освобожден в 1953-м; на службу не вернулся. Автор книги: «Записки следователя». М., «Советский писатель», 1938. В ней упомянут «Сашка Грамп, секретарь райкома», направивший Шейнина на работу в следственные органы.

18

Речь об одном из главных мемуарных текстов АКГ. Под названием «Пять лет с Мейерхольдом» опубликован в кн.: Гладков Александр. Театр. Воспоминания и размышления. М., «Искусство», 1980. Через год, в записи 4 янв. 1966 г. АКГ запишет, что начал писать воспоминания о Мейерхольде в октябре 1955 г., а первый отрывок напечатал в начале марта 1960-го в журнале «Театральная жизнь». За 10 лет в разных журналах АКГ разместил пять публикаций о Мейерхольде.

19

Имеется в виду сценарий пьесы АКГ под условным названием «Асенкова», об отношениях молодого Некрасова и актрисы Асенковой: первоначальные варианты ее были в стихах (50-е годы), позднее получила название «Зеленая карета», — по ней впоследствии (1967) был снят фильм (режиссер Я. Фрид).

20

Имеется в виду ленинградская квартира Льва Левицкого на Мойке.

21

Н. Я. — Надежда Яковлевна Мандельштам.

22

По мнению В. А. Твардовской, в это время сильно нуждаясь в деньгах, АКГ собирался продать дачу в Загорянке Н. Я. Мандельштам, но покупка так и не состоялась. Хотя возможно, АКГ просто предлагал ей пожить у него (ср. с записью от 3 марта).

23

Шкловский Виктор Борисович (1893–1984) — литературовед, прозаик, сценарист, теоретик кино. Речь далее о начале его статьи о мемуарах «Память и время» («Новый мир», 1964, № 12), в которой он называет фильм «Гусарская баллада» «условным» и «водевильным».

24

Здесь речь об «ошибке» В. Б. Шкловского, как считал АКГ: тот утверждал, что автор в пьесе мог бы в значительно большей степени опираться на сюжет мемуаров самой Надежды Дуровой. АКГ на это возражает, что вообще почти не опирался на них: «Поверит ли мне кто-нибудь, если я признаюсь, что не имел терпения дочитать до конца "Записки кавалерист-девицы” Надежды Дуровой? Да что там — дочитать: перелистал несколько страниц и бросил». (Гладков Александр. Театр. Воспоминания и размышления, стр. 330.) В письме АКГ к брату: «…главный герой — поручик Ахтырского гусарского полка Дмитрий Ржевский выдуман весь целиком. <…> Фон и колорит я считаю выдержанными безупречно с исторической точки зрения, а остальное — это моя фантазия, которую я в процессе работы тренировал Дюма-пером, Ростаном, Робертом Льюисом Стивенсоном и Иваном Петровичем Белкиным. <…> Старик Дюма говорил, что историю насиловать можно, но при условии, если ты сделаешь ей ребенка… <…> Всю зиму работал по 16 часов в сутки — очень уж хотелось одолеть эту пьеску». (Протоколист своего времени. Письма А. К. Гладкова к брату. Публикация В. П. Коршуновой. — В кн.: «Встречи с прошлым». Вып. 4. М., «Советская Россия», 1982, стр. 296–297).

25

Гинзбург Лидия Яковлевна (1902–1990) — литературовед, писатель. Речь о ее книге «О лирике» (1964).

26

Предметами постоянных восхищений (и вдохновений) самого АКГ как писателя, читателя и критика были чужие дневниковые и мемуарные тексты — как видим здесь, Герцена, а также А. Ф. Кони, Жюля Ренара, Вс. Иванова… Он ценитель и профессионал текстов этого жанра.

27

В квартире Эммы в Ленинграде.

28

Дудин Михаил Александрович (1916–1993) — поэт, переводчик, автор более 70 книг стихов. Гранин Даниил Александрович (настоящая фамилия Герман; род. 1919) — писатель. Кетлинская Вера Казимировна (1906–1976) — писательница.

29

Кочетов Всеволод Анисимович (1912–1973) — писатель, с 1961-го по 1973-й — главный редактор журнала «Октябрь», вокруг которого, по представлениям либеральной интеллигенции, группировались консервативные силы «душителей» литературы. Ср. ниже характерное выражение АКГ — «кочетовская банда».

30

По-видимому, имеется в виду Сергей Сергеевич Смирнов (1915–1976) — писатель, автор книги «Брестская крепость», которого в дневнике (запись 7 янв. 1975) АКГ назовет «профессиональным предателем и убийцей». Соболев Леонид Сергеевич (1898–1971) — писатель. О нем АКГ позже в дневнике (запись 3 июля 1969) выразится так: «Хозяин Союза сейчас фактически Г. Марков. Федин возглавляет его номинально. И вокруг Маркова целая свора: Михалков, Сартаков, Соболев и им подобные».

31

Речь идет о рукописи «Встречи с Пастернаком» — одного из самых известных текстов АКГ в жанре критико-биографическом. Вначале книга в машинописном виде долго ходила «по рукам» в Москве и Ленинграде, а потом была издана за границей, в Париже, в 1973 г. (История издания: Пастернак Е. Предисловие. — В кн.: Гладков Александр. Встречи с Пастернаком. М., «Арт-Флекс», 2002, стр.10–14).

32

Очевидно, речь об авансе за сценарий фильма «Зеленая карета» в 15 %.

33

Твардовский А. По случаю юбилея. — «Новый мир», 1965, № 1.

34

Злобин Степан Павлович (1903–1965) — писатель, автор исторических романов.

35

Паперный Зиновий Самойлович (1919–1996) — литературный критик, литературовед, писатель, литературный пародист.

36

Ермилов Владимир Владимирович (1904–1965) — литературный критик, один из лидеров РАПП, «громивший» в свое время Маяковского, Твардовского, Платонова. Его доносы и статьи стали причиной ареста многих литераторов.

37

Дымшиц Александр Львович (1910–1975) — литературовед, литературный и театральный критик. Барабаш Юрий Яковлевич (род. 1931) — литературовед и публицист, партийный работник.

38

Об этом в дневнике Левицкого — 26 фев.: «Три недели жил у меня Гладков, а при постороннем — хоть убей! — не умею писать дневник. Такое чувство, что кто-то стоит за плечами и заглядывает в то, что пишешь». (Левицкий Лев. Утешение цирюльника. Дневник. 1963–1977. СПб., «Издательство Сергея Ходова», 2005, стр. 64).

39

Анна Богачева — жена драматурга Алексея Николаевича Арбузова, соавтора АКГ.

40

Оттены — имеется в виду Оттен (Поташинский) Николай Давидович (1907–1983) — кинодраматург, переводчик, сценарист, критик, соавтор АКГ по сценарию «Бумажные цветы», редактор сборника «Тарусские страницы» (1961); его жена — Голышева Елена Михайловна (1906–1984) — переводчица с английского; ее сын (от первого брака) — переводчик Виктор Голышев. Многие годы семья жила в Тарусе, в их доме бывали К. Паустовский, Н. Я. Мандельштам, А. Солженицын и многие другие.

41

Более полно эта запись опубликована в: Шумихин, 2000, 565.

42

В результате АКГ так и сделает — сначала будет снимать комнату для себя в Москве (основное время проводя на даче в Загорянке и только наездами бывая в Ленинграде), а потом получит квартиру в писательском кооперативе в районе метро «Аэропорт», на Красноармейской улице. А до того будет скитаться по квартирам, снимать комнаты в Ленинграде (см. запись от 26 февраля) и Москве.

43

Барнет Борис Васильевич (1902–1965) — актер и кинорежиссер.

44

Португалов Валентин Валентинович (1913–1969) — поэт, переводчик. См. прим. 71 — Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 2.

45

Некрасов Виктор Платонович (1911–1987) — писатель, диссидент. Эмигрировал в 1974 г. Дорош Ефим Яковлевич (1908–1972) — писатель, автор очерков о деревенской жизни.

46

Ср. выше прим. 22. Из письма АКГ — Н. Я. Мандельштам (3 марта 1965 г.): «Есть в Москве такой Валя Португалов — я Вам о нем рассказывал, товарищ моего брата, пробывший 25 лет на Колыме (его знает Панченко). Когда я сказал ему, что был такой проэкт, что Вы стали бы жить у меня в Загорянке, то он сказал, что ежели нужно, он сам и его сыновья будут приезжать и носить Вам дрова и прочее и сочтут это за честь» (РГАЛИ. О. Э. Мандельштам. Ф.1883, Оп.3, № 185).

47

Домбровский Юрий Осипович (1909–1978) — прозаик, поэт, литературный критик. По-видимому, имеется в виду Яковлев Борис Владимирович (1913–1994) — сотрудник редакции журнала «Дружба народов», печатавший в «Новом мире» статьи и рецензии на историко-партийные темы.

48

Герштейн Эмма Григорьевна (1903–2002) — литературовед, автор трудов о М. Ю. Лермонтове и «Мемуаров» (СПб., «ИНАПРЕСС», 1998).

49

Шагинян Мариэтта Сергеевна (1888–1982) — писательница, лауреат Сталинской и Ленинской премий, Герой социалистического труда. Автор книги «Семья Ульяновых. Роман-хроника» (М., 1958, 1959). В роман входит глава «Предки Ленина с отцовской стороны». Глава неоднократно печаталась также под названием «Предки Ленина». В середине 60-х годов в архиве были выявлены документы о том, что дед Ленина по материнской линии был крещеным евреем, а в роду у отца Ленина были калмыки. Подробное исследование генеалогии семьи Ульяновых, включающее главы «Астраханские предки» и «Шведская ветвь» (см.: Дейч Г. М. Еврейские предки Ленина. Нью Йорк, «Телекс», 1991). Среди других документов в книге приведены письма М. Шагинян о ее находке и о запретах, которым подверглась ее работа «Семья Ульяновых».

50

Ларин Сергей Иванович (1927–2002) — критик, переводчик, журналист.

51

Пшибыльский (см. зап. от 14 мая).

52

Живов Виктор Маркович (1945–2013) — филолог, специалист в области истории русского языка, литературы и культуры.

53

Ренар Жюль (Pierre-Jules Renard, 1864–1910) — французский писатель. «Дневник», который он вел в 1887–1910 гг., опубликован после смерти автора в 1925–1926 г.

54

Полет Беляева и Леонова — с выходом последнего в космос.

55

Пешкова Екатерина Павловна (урожденная Волжина, 1876–1965) — российский и советский общественный деятель, правозащитница, первая жена писателя Максима Горького.

56

Заславский Давид Иосифович (Осипович) (1880–1965) — публицист, литературовед, литературный критик, журналист, социал-демократический, бундовский и коммунистический деятель. Автор статьи «Сумбур вместо музыки» (см.: Ефимов Евгений. Сумбур вокруг «сумбура» и одного «маленького журналиста». М., Издательство «Флинта», 2006).

57

Блантер Матвей Исаакович (1903–1990) — композитор.

58

Минц Исаак Израилевич (1896–1991) — историк, лауреат Ленинской (1974) и двух Сталинских премий первой степени (1943, 1946).

59

Палиевский Петр Васильевич (род. 1932) — критик, литературовед.

60

По-видимому, это первое знакомство АКГ с прозой Шаламова. (См.: Ми- хеев М. Ю. Одержимый правдой: Варлам Шаламов — по дневникам Александра Гладкова <http://shalamov.ru/research/215>).

61

Лагерь «Спорный» упоминается в рассказе В. Шаламова «Заговор юристов».

62

Очевидно, что в перепечатках на машинке еще не было общего названия «Колымские рассказы», во всяком случае, ни в одном из отдельных рассказов название сборника в целом не упоминается.

63

Гинзбург Евгения Семеновна (Соломоновна) (1904–1977) — журналистка, репрессированная в 1937 г. Провела 10 лет в тюрьмах и колымских лагерях, 8 лет в «бессрочной» ссылке. Автор мемуаров «Крутой маршрут».

64

Запись в дневнике АКГ от 6 мая 1937 г.: «Лева взволнован — на днях арестован Валя Португалов, его близкий товарищ, мой хороший знакомый: неудачливый актер, начинающий поэт, ученик Багрицкого. Причины ареста, конечно, неизвестны: вероятно — какой-нибудь треп». Португалов был арестован в конце апреля, а брат Гладкова — Лева — через два с половиной месяца, 16 июля.

65

Берковский Наум Яковлевич (1901–1972) — литературовед, и его жена Елена Александровна.

66

Спектакль «Трест Д. Е.» по Эренбургу в Театре Мейерхольда: «По ходу пьесы показывалась ущербная, бездуховная жизнь американских миллиардеров, борьба во французском парламенте между фашистами и коммунистами, каннибальские нравы английского парламента, где в голодном помутнении один из лордов съедал другого». Цит. по: «Петербургский театральный журнал» <http://ptzh.theatre.ru/1995/8/92>.

67

ВУОАП, Всесоюзное управление по охране авторских прав (с 1973 г. — ВААП, Всесоюзное агентство по авторским правам), занималось вопросами авторских прав в Советском Союзе «при издании, публичном исполнении, механической записи и всяком ином виде использования литературных, драматических и музыкальных произведений…».

68

См. Нерлер Павел. В поисках концепции: книга Надежды Мандельштам об Анне Ахматовой на фоне переписки с современниками. — В кн.: Мандельштам Н. Я. Об Ахматовой. М., «Новое издательство», 2007: «Пожалуй, детальней и достоверней всего заключительная фаза работы Н. Я. над "Воспоминаниями” запротоколирована в дневнике драматурга Александра Константиновича Гладкова, с которым Н. Я. познакомилась в январе 1960 года в Тарусе и долгое время поддерживала самые дружеские и доверительные отношения. Она не только давала ему читать свои воспоминания в рукописи, но и выслушивала, не морщась, его замечания. Впервые Гладков читал еще незаконченную рукопись в августе 1961 года, а 4 февраля 1962 года он отмечает в дневнике: "Н. Я. начала писать едва ли не самую важную главу в своей работе”».

Согласно дневнику АКГ, Н. Я. еще как минимум дважды «кончала» свои «Воспоминания» — осенью 1963 и осенью 1964 г. Запись от 1 мая 1963 года: «Н. Я. дает мне читать еще 120 стр. своей рукописи, уже доведенной до лета 1937 года, с отступлениями разного рода (напр., "Мандельштам и книги” и пр.). Хорошо и точно». Это явное свидетельство того, что работа Н. Я. над воспоминаниями — в самом разгаре: и началась много раньше, и от завершения далека. 29 сентября 1963 г. Гладков записывает в дневник: «Заходил прощаться к Над. Як. Она уезжает опять в Псков, на этот раз с великой неохотой и плохими предчувствиями. Она закончила свою "книгу”, осталось кое-что отделать — это замечательный памятник поэту и страстное свидетельство о времени. Есть и преувеличения, и односторонность, но как им не быть с такой каторжной жизнью. На редкость умная старуха. Мало таких встречал».

69

В письме от 16 апреля 1965 г. Н. Я. пишет АКГ, что «из-за своей полусумасшедшей невестки полностью прикована к брату». (Письма от Н. Я. Мандельштам — А. К. Гладкову. РГАЛИ Фонд Гладкова 2590 оп. 1, е. х. № 298, л. 79).

70

Астангов Михаил Федорович (настоящая фамилия Ружников; 1900–1965) — актер театра и кино.

71

Стендаль (Stendhal, настоящее имя Анри Мари Бейль, Beyle, 1783–1842) — французский писатель. Рукопись Стендаля о жизни Наполеона и его эпохе оставалась неизданной до 1854 г.; полный текст был напечатан в 1929 г.

72

«Пепел и алмаз» — фильм польского режиссера Анджея Вайды (1958).

73

Гароди Роже (Roger Garaudy, 1913–2012) — французский писатель, философ и политический деятель. Известен как автор антиизральских книг и отрицатель Холокоста.

74

Сучков Борис Леонтьевич (1917–1974) — директор Института мировой литературы в 1967–1974 г. Полемизировал с теорией «реализма без берегов» Р. Гароди, ведущей, по его словам, к стиранию граней между реализмом и антиреалистическими течениями в искусстве.

75

Неясно, какое письмо имеется в виду, но сходные мысли о «цитатности» того, что удается АКГ воспроизвести в мемуарах, Н. Я. выражала и ранее, в частности, в письме от 14 апреля 1964 г.: «Вы же очень точно передаете мысль и смысл движения человека. У вас был зоркий глаз, когда вы еще были мальчишкой. Пастернака вы точно представили… (Это "цитатно”, т. е. подлинная цитата… В анекдотах о разных высоких событиях ("он сказал”) Бор. Леон. и Анна Андр. всегда решали "цитатно” ли передаваемое, т. е. выдумка или есть реальная подкладка. "Цитатно” значит — похоже на то, что могло быть данным лицом сказано). Это большой труд увидеть подлинное, живое, отрешившись от готовых представлений и тех стандартов, которые мы подставляем вместо воспринимаемого. <…> А у вас есть способность видеть точно. Повторять "цитатно”. Запоминать подлинное… Дай-то Бог… А о богомазной иконе и думать не надо. На это найдутся желающие, когда откроют заслонки» (РГАЛИ Фонд Гладкова 2590 оп. 1, е.х. № 298, пп. от Н. Я. Мандельштам — А. К. Гладкову, л. 32).

76

Егорычев Николай Григорьевич (1920–2005) — партийный и советский деятель, с 1962 по 1967 г. — первый секретарь Московского горкома КПСС.

77

Стихотворение «За гремучую доблесть грядущих веков…» (1931, 1935).

78

Степанов Николай Леонидович (1902–1972) — критик, литературовед.

79

В описании этого же выступления — Л. А. Левицким: «18.5.1965. <…> Хорошо говорил Варлам Тихонович. Горячо, страстно, умно об акмеизме, от которого, по мнению Шаламова, Мандельштаму не надо было отказываться. Прочел он один из «Колымских рассказов» — не из лучших». (Левицкий Л. Утешение цирюльника, стр. 76).

80

Борисов Вадим Михайлович (1947–1997) — историк, литературовед, диссидент; впоследствии стал одним из самых близких к Н. Я. людей. Специалист по О. Мандельштаму, автор статьи «Личность и национальное самосознание» в сборнике «Из-под глыб» (1974), в годы перестройки литературный представитель А. И. Солженицына, зам. главного редактора журнала «Новый мир».

81

У Л. К. Чуковской в «Записках об Ахматовой» (в 3-х томах. М., «Согласие», 1997)он фигурирует как Рышард Пшибыльский (о нем в Т. 3, стр. 447), польский исследователь О. Мандельштама (Пшибыльский Р. Рим Осипа Мандельштама. — В сб. «Мандельштам и античность. Сборник статей». М., 1995).

82

40-градусная, дешевая настойка.

83

Этот адрес часто упоминается в дневнике и почти никогда не расшифровывается: там живут его первая жена с дочерью, в сокращении — «Т. и Т.»: под первым «Т.» имеется в виду Тоня (Антонина Антиповна Тормозова — бывшая актриса Арбузовской студии, потом актриса Московского драматического театра им. М. Н. Ермоловой). Под вторым «Т.» — их дочь Таня, Татьяна Александровна Гладкова. Он уже давно живет от них отдельно, но постоянно бывает на старой квартире в центре Москвы, на улице Грицевец (или Грицевецкой — прежнее название Большого Знаменского переулка).

84

Правильно: эндартериит.

85

Вахтин Борис Борисович (1930–1981) — писатель, драматург, сценарист, философ, переводчик, сын Веры Пановой.

86

«Возвращенная музыка» — фильм по сценарию АКГ (1964).

87

Книга называется «Маленькая железная дверь в стене» (1964) — о жизни Ленина в Париже.

88

В пьесе Л. Зорина «Римская комедия» (или «Дион», 1965) действие происходит во времена римского императора Домициана.

89

Видимо, здесь бы они с Шаламовым совпали.

90

Шварц Дина Морисовна (1921–1998) — театровед, с 1956 г. — зав. лит. частью БДТ, помощник Георгия Товстоногова.

91

Лицо не установлено.

92

О нем см. запись от 9 авг. 1964 г.: «Через Москву проехал освобожденный из лагеря ленингр. писатель Кирилл Косцинский, посаженный несколько лет назад. Наверно он уже в Ленинграде». Ср. о нем: Бобышев Дмитрий. Я здесь. — «Октябрь», 2002, № 7.

93

Степун Федор Августович (Степпун, Friedrich Step(p)u(h)n, Николай Луганов, Н. Лугин, Н. Переслегин; 1884–1965) — русский философ, близкий Баденской школе неокантианства, социолог, историк; автор мемуаров «Бывшее и несбывшееся».

94

Имеется в виду Петровский Иван Георгиевич (1901–1973) — математик, ректор МГУ им. М. В. Ломоносова (1951–1973). Но он был человеком приличным (хотя и «на плохом месте») и вряд ли такое говорил. Если вообще кто-то говорил, то скорее какой-нибудь проректор.

95

Хмельницкая Тамара Юрьевна (1906–1997) — литературовед, критик, переводчик.

96

Абрамов Федор Александрович (1920–1983) — писатель, литературовед, публицист. Один из наиболее известных представителей так называемой «деревенской прозы».

97

В то время «милицией» часто называли КГБ.

98

Ирма Викторовна Кудрова поясняет автору комментария (в письме 3.11.2013): «АКГ не ошибочно называл меня Ирой — так меня все-все звали с детства и в университете, а свое действительное паспортное имя Ирма я взяла, когда стала публиковаться».

99

Беньяш Раиса Моисеевна (1914–1986) — театровед и театральный критик.

100

Кумпан Елена Андреевна (1938–2013) — поэт и мемуарист. Елена Андреевна Шварц (1948–2010) — поэт.

101

Марамзин Владимир Рафаилович (Кацнельсон; род. 1934) — писатель, с 1975 г. в эмиграции во Франции.

102

Адмони Владимир Григорьевич (1909–1993) — языковед, литературовед, германист, переводчик и поэт; выступал общественным защитником на процессе И. Бродского (вместе с Е. Эткиндом). В соавторстве со своей женой Т. И. Сильман написал мемуары «Мы вспоминаем» (М., «Композитор», 1993).

103

Рахманов Леонид Николаевич (1908–1988) — писатель, автор сценария фильма «Депутат Балтики» (1936) и пьесы «Беспокойная старость» (1937).

104

Генри Эрнст (нем. Ernst Henri, Семен Николаевич Ростовский, Леонид Абрамович Хентов: 1904–1993) — советский разведчик, писатель, журналист. Как агент ОГПУ с 1920 г. жил в Германии, состоял в германской компартии, был членом ЦК. В 1933 г. переезжает в Англию; офицер НКВД по связям с нелегальными агентами; в 1951 г. вернулся в СССР, был арестован и четыре года пробыл в заключении. В 1965 году написал открытое письмо И. Эренбургу по поводу оценки последним роли Сталина в воспоминаниях «Люди, годы, жизнь», которое широко распространялось в самиздате. Подписал несколько коллективных писем, протестуя против тенденций возврата к сталинизму в конце 60-х годов. Письмо было опубликовано в 1967 г. в № 63 журнала «Грани» в ФРГ, а на родине — в 1997 г. в сборнике «Самиздат века». Это широко ходивший тогда по рукам документ, обсуждавшийся в интеллигентских кругах.

105

Померанц Григорий Соломонович (1918–2013) — философ, культуролог, писатель, эссеист.

106

Каменский Александр Абрамович (1922–1992) — искусствовед.

107

Храбровицкий Александр Веньяминович (1912–1989) — литературовед, исследователь творчества В. Г. Короленко и краевед. Но человек, скорее всего, не совсем уравновешенный: в томе его воспоминаний АКГ упомянут в списке «людей недалеких, глупых, малоразвитых» (Храбровицкий А. В. Очерк моей жизни. М., «Новое литературное обозрение», 2012, стр. 87).

108

Автор рецензии, очевидно, Туровская Майя Иосифовна (род. 1924) — театровед, кинокритик, историк кино, сценарист, культуролог.

109

Зимин Александр Александрович (1920–1980) — историк, считал, что «Слово о полку Игореве» написано в 80-х годах XVIII в. архимандритом Иоилем. Эта точка зрения позже оспорена Андреем Анатольевичем Зализняком. См.: Зимин А. А. Слово о полку Игореве. СПб., «Дмитрий Буланин», 2006; Зализняк А. А. «Слово о полку Игореве». Взгляд лингвиста. М., «Рукописные памятники Древней Руси», 2008.

110

Гуковский Григорий Александрович (1902–1950) — литературовед, филолог, критик, крупнейший специалист по русской литературе XVIII в.

111

Это повтор: см. предыдущую запись.

112

Запись — ради «воспитания» друга? Или чтобы объяснить себе невозможность этого? Чтобы зафиксировать сиюминутный взгляд?

113

Гинзбург Л. Я. Записки блокадного человека. — В кн.: Гинзбург Л. Я. Литература в поисках реальности. Статьи. Эссе. Заметки. Л., «Советский писатель», 1987.

114

Возможно, Н. Я. Берковский, который упоминается в записи от 5 апреля.

115

Статью АКГ о ее муже — Викторе Павловиче Кине. См. прим. 84. Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 1.

116

Семин Виталий Николаевич (1927–1978) — писатель.

117

«Юрий Лукин — критик, работник редакции "Правда”. <…> Бывший московский интеллигентный мальчик, прикармливающийся от жирного шолоховского пирога. Статьи о Шолохове, сценарии по его произведениям и неизменная редактура давно изданных шолоховских книг, не требующих никакого труда. <…> наши пути снова пересеклись <…> в 1965 году, когда мы напечатали роман Виталия Семина "Семеро в одном доме”. Писатель до того времени был неизвестен широкому читателю, номер лежал в киосках. И бах — целый подвал в "Правде” Ю. Лукина под заголовком "Фальшь правдоподобия” или что-то в этом роде. Смысл статьи в том, что правдоподобие (т. е., в сущности, правда) губительно ведет к искажению действительности и т. п. <…> Результат был отличный — уже на следующий день журнал с романом Семина как слизнуло с прилавков киосков. Семин сразу стал читаемым и популярным писателем». (Кондратович А. Новомирский дневник. 1967–1970. М, «Собрание», 2011, стр. 281).

118

Лифшиц Михаил Александрович (1905–1983) — философ, ортодоксальный марксист, совершенно не вписывавшийся в советскую идеологию послевоенных лет. Его статья «На деревню дедушке (В мире эстетики)» была написана в первой половине 60-х, но не была пропущена цензурой. В следующей статье — «Либерализм и демократия», напечатанной в журнале «Вопросы философии» (1968, № 1), — ученый разбил «марксизм» Александра Дымшица. По поводу этой статьи Твардовский отметил в своем дневнике (8.II.68): «Очень здорово и дивно, как ему позволили тон и всю его словесность. Только в таком захолустье, как «В[опросы] ф[илософии]», могло это случиться — у нас бы ни за что. Дымшица он не убил (да и не в этом там суть), но пришпилил его булавкой к картону — будет жужжать еще долго, но не полетит. — Позвонил М[ихаилу] А[лександровичу], сказал об этом <…>». — «Знамя», 2003, № 8.

119

Это потом стало статьей «Слова, слова, слова…», последней из напечатанных работ АКГ, которую он смог увидеть при жизни. В дневнике АКГ запись от 16 янв. 1975 г.: «Наконец набрался мужества перечесть в сборнике об Олеше сам себя. При всех кошмарных купюрах, все-таки это хорошо написано, ей-богу».

120

Правильно — Вейсберг Владимир Григорьевич (1924–1985) — художник и теоретик искусства, один из видных мастеров «неофициального искусства».

121

Каменский Александр Абрамович (1922–1992) — искусствовед; он и его жена, Татьяна Георгиевна, были хорошими знакомыми АКГ.

122

Яковлева Варвара Николаевна — одна из свидетелей на процессе 1938 г. о «подготовке заговора с левыми эсерами против Ленина, Сталина и Свердлова».

123

Бубнов Андрей Сергеевич (партийные псевдонимы — Химик, Яков, Сергей Иванович; литературные — А. Глотов, С. Яглов, Экко, А. Б.; 1884–1938: расстрелян) — большевик, революционер, политический, военный и государственный деятель, историк ВКП(б).

124

Постышев Павел Петрович (1887–1939) — государственный и партийный деятель, партийный пропагандист и публицист, один из организаторов сталинских репрессий.

125

Дивильковский Анатолий Авдеевич (1873–1932) — литературный критик.

126

Все четыре кратко упомянутые тут истории далее подробно АКГ уже не излагаются.

127

Якир Петр Ионович (1923–1982) — историк, участник правозащитного движения. Сын расстрелянного в 1937 г. командарма Ионы Якира. В 14 лет репрессирован как «сын врага народа» и 17 лет провел в тюрьмах и лагерях. В 1969 — среди основателей Инициативной группы по защите прав человека в СССР. В 1972-м арестован вместе с Виктором Красиным. После примененных к нему КГБ мер воздействия стал давать показания на других участников правозащитного движения (так же как и Красин), покаялся. «В награду» за сотрудничество получил лишь три года ссылки в Рязань. О нем в мемуарах пробывшего с ним два года в лагере В. С. Фрида. (Фрид Валерий. 58 1/2. Записки лагерного придурка. М., «Издательский дом Русанова», 1996).

128

Лагерь Ерцево был центром этого лагерного края, как бы его столицей. Все остальные относящиеся лагеря были лагпунктами, «командировками».

129

Соседство таких сообщений очень характерно для дневника.

130

Синявский Андрей Донатович (псевдоним Абрам Терц; 1925–1997) — литературовед, критик, прозаик. Даниэль Юлий Маркович (псевдоним Николай Аржак; 1925–1988) — поэт, прозаик, переводчик, диссидент.

131

Тарсис Валерий Яковлевич (1906–1983) — советский литератор, с начала 60-х публиковал свои произведения на Западе, в 1962 г. был помещен в психиатрическую лечебницу. 7 февраля 1966 г. за три дня до процесса Синявского и Даниэля получил разрешение на выезд в Англию, 18 февраля 1966 г. был лишен советского гражданства.

132

Лицо не установлено.

133

Злобин Степан Павлович (1903–1965) — писатель, автор исторических романов.

134

Возможно, первое упоминание названия «Колымские рассказы».

135

Бек Александр Альфредович (1902/1903 — 1972) — писатель.

136

Рунин (Рубинштейн) Борис Михайлович (род. 1912 —????) — литературный критик, писатель-фронтовик; в годы репрессий уцелел случайно — его родная сестра была женой Сергея Седова, сына Л. Д. Троцкого.

137

В комментарии С. Шумихина к дневнику АКГ за 1936 г. (прим. 19): «Первая жена А. Арбузова Татьяна Александровна Евтеева-Арбузова (1903–1978), которой драматург посвятил пьесу "Таня”. Во втором браке — за М. Я. Шнейдером (см. о нем в дневнике АКГ 1937 г.). В третьем браке — за К. Г. Паустовским, оставившим ради нее свою 2-ю жену В. В. Валишевскую-Навашину. После своего освобождения в 1954 г. Гладков порвал с ней отношения: 31 октября 1972 г. читаем в дневнике: "По словам Оттена, Л. Г. Голышева, наученная Татьяной Паустовской, написала на него заявление в местные органы, что у него, мол, политический салон. Он прекратил отношения с Татьяной. Лева [Левицкий] тоже с ней не общается. Странная у нее старость: смесь шизофрении с подлостью. Я первым стал держаться от нее подальше”» (РГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Д. 112) (Александр Гладков. Из дневников. 1936. — «Наше наследие», 2013, № 106).

138

Баранович Марина Казимировна (1901–1975) — переводчица, помощница и машинистка Б. Л. Пастернака. В воспоминаниях ее дочери Анастасии Баранович-Поливановой этот обыск и его предыстория описаны так: «К 1965 году относится знакомство нашей семьи с Солженицыным. Произошло это так: Дмитрий Михайлович Панин (инженер, философ; познакомился с Солженицыным в заключении [примечание журнала "Большой Город”]) без ведома Александра Исаевича дал маме на сутки "В круге первом”. Когда Солженицын об этом узнал, он попросил разрешения — зайти и познакомиться с мамой. Затем он был у нас еще раз и поделился своими опасениями насчет тайников: что не знает, куда перепрятывать. Неожиданно для себя я сказала: "Можно к нам”. Где-то через месяц Александр Исаевич позвонил и на эзоповом языке сказал, что хочет занести рукопись. Я предложила сама забрать. Когда я приехала, он захотел меня проводить, сказав, что недавно какая-то девушка взяла у него рукопись, а в метро потеряла сознание. Это было весной, а осенью к нам пришли с обыском. Вернее, не к нам с мужем — обыск должны были делать у мамы, но мама была у нас, и "гости” пожаловали к нам. Они взяли маму, поехали к ней, а я осталась дома и стала судорожно соображать, куда бы спрятать рукопись — она просто лежала у мужа в столе. Я быстро запихнула ее в бак из-под белья (потом муж спрятал ее в отцовский гараж). Кроме "В круге первом” обнаружила еще две поэмы Александра Исаевича в 15 экземплярах. Оставив по одному экземпляру, остальные четырнадцать рвала на мелкие кусочки и спускала в унитаз. У мамы изъяли пишущую машинку, а ее саму отвезли на Лубянку и держали до поздней ночи. Затем следователь много раз приходил домой на допросы. Потом все-таки от нее отстали, а машинку вернули через полгода. На самом деле единственное, что их интересовало, — не печатала ли мама "Архипелаг”». — «Большой город», 2013, 19 июня.

139

Речь о предисловии Синявского к книге стихов Пастернака 1965 г. Из «Записных книжек Шаламова», не ранее 27 янв. 1971 г.: «Многих удивляет, почему такая беспомощная статья написана для Библиотеки поэта к пастернаковскому тому. Неужели нельзя было найти автора лучше. Оказывается, на качество статьи было обращено внимание самого Пастернака, но Пастернак ответил, что он читал статью, восхищен и прочее… в стиле обычной пастернаковской трепотни. Статья осталась плохая, хотя была полная возможность заказать хорошую». (Шаламов В. Новая книга. Воспоминания. Записные книжки. Переписка. Следственные дела. М., «Эксмо», 2004, стр. 327).

140

На самом деле: Марии Розановой — далее АКГ называет ее Майей.

141

«Абрам Терц» от одесской песенки «Абрашка Терц, карманщик всем известный» (согласно свидетельству Марии Розановой).

142

Калик Михаил (Моисей) Наумович (род. 1927) — кинорежиссер, автор картины «Человек идет за солнцем» (1961).

143

Лицо установить не удалось.

144

Мать Эммы Поповой, жившая в Новочеркасске.

145

В результате (ср. запись 15 окт. 1965) премию получит Шолохов.

146

Демичев Петр Нилович (1918–2010) — советский государственный и партийный деятель.

147

Устинов Лев Ефимович (1923–2009) — детский писатель и драматург.

148

Шатров Михаил Филиппович (настоящая фамилия Маршак; 1932–2010) — драматург и сценарист.

149

Мандельштам Осип. Собр. соч. в четырех томах под редакцией проф. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. «Международное литературное содружество», 1967–1981.

150

Теуш Вениамин Львович (1898–1973) — по профессии инженер-авиаконструктор, был дружен с А. И. Солженицыным в 50 — 60-е годы. Писатель хранил у него часть своего архива.

151

Но никаких рукописей после конфискации у Теуша Солженицыну не возвращали: тут Гладков записывает ложный слух.

152

Ну а кто-нибудь из его собеседников записал ли его устные рассказы, чтобы можно было их сопоставить с лишенными остроты мемуарами? Сам АКГ, как будто, так и не записал.

153

Смирнов Николай Павлович (1898–1978) — писатель, критик. Входил в группу «Перевал». В 1934 году был репрессирован; автор монографии «Михаил Пришвин» (1952). (См.: «Певец золотого Плеса Николай Павлович Смирнов. 1898–1978»). Сб. научных материалов и публикаций. Иваново, 1998. Катаев Иван Иванович (1902–1939) — прозаик, репрессирован, умер в заключении. Воронский Александр Константинович (1884–1941; расстрелян) — революционер, большевик, литературный критик и теоретик искусства.

154

Возможно, Русанов Владимир Александрович (1875–1913) — исследователь Русского Севера. Какие именно его мемуары имеются в виду, не вполне понятно. Видимо, описание полярных экспедиций.

155

«Носорог» (1959 г.) — пьеса французского драматурга Эжена Ионеско.

156

Лакшин Владимир Яковлевич (1933–1993) — литературный критик, литературовед, прозаик, мемуарист, в 1960-е годы первый заместитель главного редактора журнала «Новый мир».

157

Томашевский Николай Борисович (1924–1993) — литературовед и переводчик.

158

Гладков А. Виктор Кин и его современники. — «Новый мир», 1965, № 11.

159

Рубашкин Александр Ильич (род. 1930) — критик, литературовед, автор книги «Публицистика Ильи Эренбурга против войны и фашизма» (М. — Л., 1965).

160

Романов Григорий Васильевич (1923–2008) — советский партийный и государственный деятель, первый секретарь Ленинградского обкома КПСС (1970–1983).

161

Чаковский Александр Борисович (1913–1994) — писатель и журналист; главный редактор «Литературной газеты» с 1962 по 1988 г.

162

Видимо, Л. — это Лев Левицкий. Лицо второго установить не удалось.

163

Правильно: Конашевич Владимир Михайлович (1888–1963) — художник. Его мемуары «О себе и своем деле. Записи художника». — «Новый мир», 1965, № 9, 10.

164

Литинский Григорий Маркович (1905–1987) — театральный журналист, бывший лагерник.

165

Это именно он, а не совпадающая с ним инициалами Надежда Яковлевна Мандельштам. АКГ в дневнике сам себе будет потом пояснять, чтобы не спутать (см. запись от 18 июля 1969 г.): «Моча в норме, как говорит Н. Я. (не Наум Яковлевич, а Надежда Як-на Мандельштам: инициалы одинаковые)».

166

Надо иметь в виду, что АКГ совсем недавно написал статью о Берковском: «Литература и театр». — «Новый мир», 1964, № 10.

167

Овсянников Юрий Максимилианович (1926–2001) — историк, искусствовед, писатель, редактор издательства «Искусство», инициатор издания «Чукоккалы».

168

Далее это также не поясняется.

169

Дементьев Александр Григорьевич (1904–1986) — литературовед, критик, в то время первый заместитель главного редактора «Нового мира», друг Твардовского.

170

Видимо, у нее дома в Ленинграде, в его отсутствие.

171

Марк Александрович Поповский (1922–2004) — писатель, журналист, правозащитник, диссидент. Его рецензия: «Добрая память современников (Рядом с Н. И. Вавиловым. Сборник воспоминаний)». — «Новый мир», 1964, № 9.

172

Следователь Вавилова — Хват Александр Григорьевич (1907 — после 1990) — полковник ГБ, заместитель начальника Следственной части по особо важным делам МГБ СССР.

173

Возможно, Каждан Александр Петрович (1922–1997) — историк, византинист, арменист, автор книги «От Христа к Константину», М., 1965.

174

Солженицын Александр. Не обычай дегтем щи белить, на то сметана. — «Литературная газета», 1965, 4 ноября. Единственная газетная публикация Солженицына в СССР.

175

Руденко Роман Андреевич (1907–1981) — советский юрист, генеральный прокурор СССР (1946–1991).

176

Луппол Иван Капитонович (1896–1943; умер в лагере) — философ, литературовед. Левидов Михаил Юльевич (наст. фам. Левит; 1891–1942) — журналист, писатель и драматург. В июне 1941 г. арестован, осужден «за шпионаж» и расстрелян.

177

Возможно, Стеклов Юрий Михайлович (1873–1941) — революционер и публицист, государственный и политический деятель, историк, редактор. Редактор газеты «Известия ВЦИК» (1917–1925), первый редактор журнала «Новый мир».

178

«Марк Поповский эмигрировал из СССР в конце 1977 г. и жил в Нью-Йорке. Одной из причин эмиграции он объявлял невозможность публикации в СССР его новых книг, среди которых были "Управляемая наука” и "Дело академика Вавилова”. <…> Сенсационность новой книги Поповского о Вавилове, предложенной мне на рецензию в 1983 г., состояла в том, что в ней две главы излагали содержание документов следствия НКВД в 1940–1941 годах, к которым Марк Поповский получил доступ в 1965 году. <…> Допрашивали Вавилова более 240 раз, но в "прокурорские” десять томов передали лишь около 40 протоколов. Эти краткие протоколы попали в "Дело” обобщенно и отражали версию обвинения, а не реальные показания Вавилова». (Медведев Жорес. Опасная профессия). (В печати. Публикация мемуаров в настоящий момент продолжается на сайте <http://2000.net.ua/2000/svoboda-slova/pamjat>). В письме от 2.11.2013 Ж. А. Медведев поясняет: «Поповский очень умело фальсифицировал всю историю борьбы Вавилова против Лысенко и попытался очень тенденциозно изложить и следственное дело. В то время, в 1965 — 66 это понимали немногие. Я выступал против Поповского очерком в "Новом мире” в 1967 году. Поповский получил доступ к архиву КГБ в то время, когда он был лояльным мичуринцем (в 1964), через секретаря Союза писателей, отставного генерала КГБ Ильина».

179

Чуковская Лидия. Избранное. М., «Время», 2011, стр. 327–486.

180

Ерцево и Коноша — поселки у станций Архангельской железной дороги, где находились лагпункты Каргопольлага; АКГ отбывал свой срок в Ерцеве, а Бродский — в дер. Норинская, возле Коноши.

181

Н. Я. писала, очевидно, в ответ на письмо АКГ — 11 дек. 1965 г.: «Я спешу вам ответить на главный пункт, который меня просто испугал: между Бродским и О. М. нет ни капли сходства, это не противоположности, а просто люди, у которых нет общей единицы для измерения. Все в других плоскостях и измерениях» (пп. от Н. Я. Мандельштам — А. К. Гладкову. РГАЛИ Фонд Гладкова 2590 оп. 1, е. х. № 298, л. 95.). См. также прим. 22 и 30. Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 2.

182

АПН — Агентство печати «Новости».

183

Публикатор дневника благодарит за помощь тех, кто принимал участие в комментировании текста, — Елену Александровну Амитину, Дмитрия Исаевича Зубарева, Жореса Александровича Медведева, Дмитрия Нича, Константина Михайловича Поливанова, Александру Александровну Раскину, Наталию Дмитриевну Солженицыну, Габриэля Суперфина, Валентину Александровну Твардовскую, Романа Тименчика, Юрия Львовича Фрейдина, Елену Цезаревну Чуковскую, а также ныне уже покойных — Виктора Марковича Живова (1945–2013) и Сергея Викторовича Шумихина (1953–2014).

1

Лекманов Олег. О дневниках, мемуарах и немного о злости. — «Знамя», 2014, № 6. Автор этого отзыва на публикацию Дневника призывает к изданию АКГ сразу без купюр: «пусть читатель сам решает, о чем ему интересно узнавать, а о чем нет», с чем я не вполне согласен.

2

Опись АКГ РГАЛИ Ф. 2590. Оп. 1 (Предисловие Е. Б. Коркиной).

3

Значит, все-таки к тому времени АКГ вел дневник 38 лет: начиная с 1932 года, когда ему самому 20 лет.

4

Благодарю за предложение терминологически различить эти разные ипостаси дневника — Ю. Л. Фрейдина.

5

Что заметил еще один из первых комментаторов дневника АКГ — С. В. Шумихин.

6

Погодин Николай Федорович (настоящая фамилия Стукалов; 1900–1962) — сценарист и драматург, автор трилогии- ленинианы «Человек с ружьем» (1937), «Кремлевские куранты» (1940, новый вариант — 1956), «Третья патетическая» (1958); лауреат двух Сталинских и Ленинской премии.

7

Вряд ли С-в в данном случае это литературовед Бенедикт Михайлович Сарнов: с ним АКГ в ту пору знаком совсем не близко. Или же поэт Ярослав Смеляков: хоть они уже давно знакомы и АКГ ценит его за поэтический дар, но предпочитает не общаться («Смеляков был мне далек», запишет он после его смерти; и тут же фиксирует мнение: «Винокуров хвалит Смелякова как поэта, но говорит, что он был мерзавцем»). Скорее всего, имеется в виду писатель и краевед Николай Павлович Смирнов (1898–1978), о котором АКГ тоже иногда отзывался критически. Ср.: «Заходил к Н. П. Смирнову. <…> Н. П. человек малодостоверный» (12 апреля 1970); «Встреча во дворе с Н. П. Смирновым, очень постаревшим и совсем больным. У него маразмик» (17 марта 1974). И о нем же, уже в конце жизни: «Иногда он несет чушь, но я не спорю» (17 августа 1975).

8

Пешкова Надежда Алексеевна (урожденная Введенская; по прозвищу «Тимоша»; 1901–1971) — невестка Максима Горького, жена его сына Максима Пешкова.

9

Литинский Григорий Маркович (1905–1987) — театральный журналист, бывший лагерник.

10

Ротов Константин Павлович (1902–1959) — художник-график, иллюстратор и карикатурист.

11

Лебедев-Кумач Василий Иванович (настоящая фамилия — Лебедев; 1898–1949) — поэт, автор слов многих популярных советских песен: «Широка страна моя родная», «Священная война», «Веселый ветер» (из к/ф «Дети капитана Гранта») и других.

12

Благодарю С. А. Крылова за это ценное дополнение.

13

Гладков Александр. «Я не признаю историю без подробностей…» (Из дневниковых записей 1945–1973). Предисловие и публикация Сергея Шумихина. — В кн.: In memoriam. Исторический сборник памяти А. И. Добкина. СПб. — Париж, «Феникс- Atheneum», 2000, стр. 525. («Прежде» в последней фразе означает: до разъезда с женой, А. А. Тормозовой.)

14

РГАЛИ Фонд Гладкова 2590, оп. 1, е.х. № 298, письма Н. Я. Мандельштам — А. К. Гладкову (1962–1967), л. 142. Подробнее эта история излагается в кн.: Нерлер Павел. Con amore. Этюды о Мандельштаме. М., «Новое литературное обозрение», 2014, стр. 617–632, также ранее и далее.

15

Узнав о смерти АКГ в 1976 году, Шаламов запишет в записную книжку: «Дело в том, что он не хотел и слышать ни о каком "беге трусцой”, ни о каких пешеходных прогулках. Такси его <возило> на покой. Такси его и погубило. Гладков двух шагов не <делал> без такси». Шаламов В. Т. Записи о А. Гладкове. РГАЛИ, Фонд 2596 оп. 2, е.х. 189, лл. 13–14.

16

Центральный театр Советской Армии, где шла в то время возобновленная пьеса «Давным-давно».

17

См. Гладков А. К. «Всего я и теперь не понимаю». Из дневников. 1939. — «Наше наследие», 2014, № 110, стр. 121.

18

Медведев Рой Александрович (род. в 1925) — публицист, политический деятель, представитель левого крыла диссидентского движения в СССР.

19

Самому Рою Медведеву, дважды с интересом перечитав его рукопись, он выражал лично и высказывал письменно свое восхищение тем, что тот проделал, собрав все доступные тогда факты для объективного описания фигуры Сталина, но также — и сделал конкретные замечания. РГАЛИ Фонд А. К. Гладкова 2590 оп.1 № 166, дек. 1967, 6 лл.

20

По замечанию Ж. А. Медведева.

21

О постоянных приступах неуверенности в себе АКГ можно судить по записи от 10 марта 1966 (см. ниже в самом дневнике).

22

Видимо, о наиболее актуальном тогда — Солженицыне.

23

Как, например, повторяющийся в дневниках сюжет, как «жена такого-то была тогда-то моей любовницей». Конечно, и лишение девственности такой-то и такой-то — тоже своего рода факт исторический, но правомерность его помещения на всеобщее обозрение все-таки сомнительна.

24

По мнению Ю. Л. Фрейдина, высказанному публикатору по электронной почте: «Подозрительность наша известна и обоснованна. Однако основанием для обвинения в " стукачестве ” нам могут служить лишь личные признания самих "стукачей”. Документов соответствующих, насколько мне известно, пока еще никому не показывали».

25

Что отличает, на мой взгляд, его дневник от дневника Ю. М. Нагибина — еще одного «классика» данного жанра, но классика уже прославленного скандально: своим вниманием именно к интимным переживаниям и, хоть и заявлявшего о том, что пишет все это для одного себя, но как будто перед смертью все же настоявшего, чтобы последняя его жена дневник издала (благодарю Д. И. Зубарева за информацию об этом).

26

Черная речка и Острова — районы Ленинграда, удаленные от центра.

27

НГ — Новый Год, Кузины — семья биолога Кузина Бориса Сергеевича (1903–1975), в тридцатые годы бывшего одним из самых близких друзей О. Мандельштама (см. книгу: Кузин Б. С. Воспоминания. Произведения. Переписка. Мандельштам Н. Я. 192 письма к Б. С. Кузину. СПб., «Инапресс», 1999).

28

Адрес в Ленинграде близкой подруги АКГ последних десятилетий его жизни, и тогда фактически жены — актрисы театра БДТ Эммы Поповой (Ново- Кузнецовская улица, д. 19, кв. 31).

29

Мать Эммы Поповой.

30

Дар Давид Яковлевич (настоящая фамилия Рывкин; 1910–1980) — русский писатель. Муж В. Ф. Пановой.

31

Нинов Александр Алексеевич (1931–1998) — литературовед, автор первой монографии о Вере Пановой: «Вера Панова», Л., «Лениздат», 1964.

32

Панова Вера Федоровна (1905–1973) — писатель.

33

Берковский Наум Яковлевич (1901–1972) — литературовед, литературный и театральный критик.

34

Вероятно, здесь инициалом «Л.» обозначен «Ленин». Десницкий Василий Алексеевич (1878–1958) — революционер, социал-демократ, затем «красный профессор» — литературовед и педагог: профессор Петроградского-Ленинградского университета с 1918 по 1946 (с перерывами). Принимал участие в февральской революции; был одно время членом ЦК РСДРП(б), но вышел из партии где-то около июля 1917 года; принял участие в создании газеты «Новая жизнь» (входил в редколлегию, с 6 декабря ответственный редактор). Работал в Институте русской литературы АН СССР (Пушкинский дом), был одним из организаторов Горьковской комиссии при ИРЛИ.

35

Берггольц Ольга Федоровна (1910–1975) — поэт, прозаик.

36

См.: Довлатов Сергей. Записные книжки. СПб., «Азбука-Классика», 2003, стр. 26–27.

37

Фурцева Екатерина Алексеевна (1910–1974) — министр культуры СССР с 1960 по 1974 год.

38

Киселев Илья Николаевич (годы жизни установить не удалось) — директор киностудии Ленфильм, знакомый АКГ. Надо сказать, что к подробному описанию некоторых эпизодов автор так и не возвращается.

39

Процесс Синявского и Даниэля — судебный процесс против писателей Синявского Андрея Донатовича (1925–1997) и Даниэля Юлия Марковича (1925–1988). Длился с осени 1965 по февраль 1966 года. Писателей обвинили в написании и передаче для напечатания за границей произведений, «порочащих советский государственный и общественный строй». Даниэль был осужден на 5 лет лагерей, Синявский — на 7 лет лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима по предъявленной статье 70 УК РСФСР «антисоветская агитация и пропаганда» (см. ниже, зап. от 15, 16, 18 фев.).

40

Гачев Георгий Дмитриевич (1929–2008) — культуролог, литературовед и эстетик, работал в Институте мировой литературы (1954–1972). Скорее всего, имеется в виду его выступление в ИМЛИ, а также профессора Дувакина в МГУ в поддержку (а вернее, с отказом от «решительного осуждения») Синявского и Даниэля. Дувакина, который отказался осуждать Синявского, за это уволили.

41

Афиногенов Александр Николаевич (1904–1941) — драматург. Его пьеса — «Ложь» (1933), о том, какие последствия для всей системы имела вынужденная ложь низовых партийных работников — после личной критики Сталина была запрещена вскоре после постановки. См.: Афиногенов А. Н. Дневники и записные книжки. М., «Советский писатель», 1960.

42

19 августа 1936 года на открытом судебном заседании началось рассмотрение дела об «Антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре». Среди обвиняемых были Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Г. Е. Евдокимов и другие. Все были осуждены и приговорены к расстрелу.

43

Шторм Георгий Петрович (1898–1978) — писатель. Познакомился с Горьким в 1933 году. «Весной 1936 г. Шторм почти три месяца жил у Горького в Крыму, в Тессели» («Литературное наследие», Т. 70., стр. 699). См. также: Русская литература ХХ века. Прозаики, поэты, драматурги. Биобиблиографический словарь: в 3 томах. М., «ОЛМА-ПРЕСС Инвест», 2005. Т. 3, стр. 763–765.

44

Шкапа Илья Самсонович (псевдоним Гриневский; 1898–1994) — прозаик, очеркист. Автор книги «Семь лет с Горьким. Воспоминания» (М., «Советский писатель», 1964).

45

Арбузов Алексей Николаевич (1908–1986) — драматург, друг и соавтор АКГ в 1930 — 1940-е годы.

46

Сюда — т. е. на только что снятую АКГ квартиру.

47

Фрид Ян Борисович (1908–2003) — режиссер фильма «Зеленая карета», снятого по сценарию АКГ.

48

Наиболее часто, как и здесь, именем Лева в дневнике обозначается Левицкий Лев Абелевич (1929–2005) — сотрудник «Нового мира», друг АКГ.

49

Центральный дом литераторов, в Москве.

50

Кассиль Лев Абрамович (1905–1970) — писатель. Возможно, АКГ предлагали участвовать в написании сценария для фильма «Вратарь», по книге Кассиля «Вратарь республики» (фильм повторно вышел в кинопрокат в 1970 году); он же упоминается ниже (зап. от 14 янв.).

51

Ермилов Владимир Владимирович (1904–1965) — советский критик, один из лидеров РАПП. Ревностно проводил в литературе «линию партии». Непременный участник всех «проработочных кампаний» 1920 — 1950-х годов. Ему приписывается выражение «маразм крепчал». «Громил» в свое время — Маяковского, Твардовского, Платонова. Его доносы и статьи стали причиной ареста многих литераторов.

52

Белинский Александр Аркадьевич (род. 1928) — режиссер театра и кино, телевидения и радио.

53

Т. е. ленинградского.

54

Солоухин Владимир Алексеевич (1924–1997) — писатель и поэт. Бушин Владимир Сергеевич (род. 1924) — писатель, публицист, литературный критик и общественный деятель.

55

Об истории снятия директора Ленинградской телестудии Б. М. Фирсова: Бушин Владимир. Тайны Эдуарда Радзинского. — «Наш современник», 2001, № 5.

56

Имеется в виду кинофильм Дэвида Лина (1965), созданный по мотивам одноименного романа Бориса Пастернака. Весьма характерно для данного жанра: сообщение в предварение возможного будущего подробного рассказа — автор находится в ожидании новостей и деталей.

57

«…враги коммунизма нашли то, что искали: двух отщепенцев, символом веры для которых стали двуличие и бесстыдство. Прикрывшись псевдонимами Абрама Терца и Николая Аржака, они в течение нескольких лет тайно переправляли в зарубежные издательства и печатали там грязные пасквили на свою страну, на партию, на советский строй» («Известия», 1966, 13 января).

58

Тарсис Валерий Яковлевич (1906–1983) — писатель, с начала 60-х публиковал свои произведения на Западе. В 1962 году был помещен в психиатрическую лечебницу. Освобожден в 1963 году. В 1966-м уехал в Англию, и затем лишен советского гражданства.

59

Статья АКГ о творчестве Андрея Платонова: Гладков Александр. «В прекрасном и яростном мире» (О рассказах Андрея Платонова). — «Новый мир», 1963, № 11. Через два года c той же цитатой в заглавии (названием платоновского рассказа 1941 года) вышел сборник повестей и рассказов Платонова с вступительной статьей В. Дорофеева (М., «Художественная литература», 1965).

60

Королев Сергей Павлович (1906–1966) — конструктор и организатор производства ракетно-космической техники и ракетного оружия СССР.

61

Кедрина Зоя. Наследники Смердякова. — «Литературная газета», 1966, 22 января.

62

Ларин Сергей Иванович (1927–2002) — очеркист, критик, переводчик польской литературы, сотрудник журнала «Новый мир», муж прозаика и очеркиста Галины Корниловой; друг АКГ, занимавшийся публикацией его статьи. По-видимому, в 1966 году АКГ дорабатывал статью для переиздания — возможно, с переводом на французский для журнала «Oeuvres et opinions».

63

Роман Томаса Манна (1875–1955), написанный в 1924 году.

64

Н. Я. или Над. Як. — одно из наиболее частых в дневнике сокращений — для обозначения постоянной собеседницы АКГ в 1960 — 1970-е годы — Надежды Яковлевны Мандельштам.

65

В данной записи подчеркиваниями помечена рукописная правка — то ли автора, то ли какого-то из читателей дневника (шариковой ручкой): он вставляет дефис между приставкой и корнем в наречиях по-моему и по-особенному, выделяет вводные обороты запятыми, но при этом и соединяет в одно слово — наднях.

66

Плучек Валентин Николаевич (1909–2002) — театральный режиссер и актер, с 1957 года — главный режиссер Московского академического театра сатиры.

67

Имеется в виду, очевидно, рассказ «Захар Калита», написанный осенью 1965 года и напечатанный в «Новом мире», 1966, № 1.

68

Цветаева Анастасия. Из прошлого. — «Новый мир», 1966, №№ 1, 2.

69

В этом слове «р» вставлено сверху строки шариковой ручкой.

70

Васильев Аркадий Николаевич (1907–1972) — писатель, сценарист; отец современной писательницы Дарьи Донцовой. В 1960-х был членом редколлегий журналов «Крокодил», «Москва», «Огонек» и секретарем парторганизации Союза писателей; Кедрина Зоя Сергеевна (1904–1992) — литературовед.

71

Смирнов Лев Николаевич (1911–1986) — юрист; в 1934–1957 работал в органах прокуратуры. Во время процесса председатель Верховного суда РСФСР. В 1945 — 1946участник работы Нюрнбергского международного военного трибунала (помощник главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко); в 1972–1984 — председатель Верховного Суда СССР.

72

Есенин- Вольпин Александр Сергеевич (род. 1924) — математик, логик, правозащитник, сын Сергея Есенина и Надежды Вольпин (1900–1998). Беспокойство не было безосновательным: в 1968 году Есенин- Вольпин был принудительно помещен в психиатрическую больницу. В 1972 году эмигрировал в США.

73

В оригинале — нецензурное слово. Здесь и далее нецензурные слова помечены многоточием в квадратных скобках: […].

74

Резкость отношения АКГ к Синявскому и Даниэлю и к процессу против них можно сопоставить с записью в дневнике Твардовского, сделанной в то же время, после вынесения приговора: «15.II.66.П.[ахра] 6 ч. утра. Семь и пять лет со строгим режимом. Накануне еще требование прокурора казалось нарочито завышенным, все ждали еще чего-то. Результат: обычные мои слова на эту тему, что С[инявский] и Д[аниэль] не вызывают не только сочувствия, но, наоборот, достойны презрения и т. п., — слова эти как-то погасли во мне» (Твардовский Александр. Рабочие тетради 60-х годов. — «Знамя», 2002, № 4).

75

Паустовский Константин Георгиевич (1892–1968) — писатель, частый собеседник АКГ и предмет его разговоров с друзьями; в дневнике зачастую бывает обозначен одними инициалами — К. Г. Копелев Лев Зиновьевич (1912–1997) — критик, литературовед (германист), диссидент и правозащитник.

76

Балтер Борис Исаакович (1919–1974) — прозаик.

77

Софронов Анатолий Владимирович (1911–1990) — писатель, поэт, публицист, сценарист и драматург; создатель и многолетний редактор журнала «Огонек». Грибачев Николай Матвеевич (1910–1992) — поэт, писатель, общественный деятель. В дневнике 1961 года АКГ так описывал группировки в среде писателей: «Дело в том, что сейчас Союз писателей "де факто” расколот на две резко противоположные группы: одна это журнал "Новый мир”, Твардовский, Казакевич, Паустовский и, несмотря на все различия, Эренбург, много молодых писателей и пр. Другие — Кочетов, Сафронов, Дымшиц, Грибачев и пр.» Но в дневнике за 1973 год последняя группа будет называться уже просто «софроновской бандой».

78

Запись более подробно есть в Шумихин 2000, стр. 565–567.

79

Панченко Николай Васильевич (1924–2005) — поэт.

80

Это значит, что во время написания статьи о Платонове (1962–1963) АКГ еще не знал его главного текста.

81

Померанц Григорий Соломонович (1918–2013) — философ, культуролог, писатель, эссеист. Речь идет о статье: Померанц Григорий. О роли нравственного облика личности в жизни исторического коллектива <http://www.igrunov.ru/cat/vchk-cat-names/pomerants/publ/vchk-cat-names-pomer-moral_image.html>.

82

Не совсем понятно, имеется ли тут в виду «Письмо старому другу», написанное Шаламовым и отданное анонимно для «Белой книги». По-видимому, именно оно, и АКГ знал, кто автор.

83

Фильм 1964 года итальянского кинорежиссера Пьера Паоло Пазолини (1922–1975).

84

Пинский Леонид Ефимович (1906–1981) — литературовед, сотрудник ИМЛИ, в 1951–1956 политзаключенный.

85

Домбровский Юрий Осипович (1909–1978) — поэт, прозаик, литературный критик. В 1933 году был арестован и выслан из Москвы в Алма-Ату; второй арест — в 1936-м. После освобождения (1955 год) жил в Алма-Ате, затем ему было разрешено прописаться в родной Москве.

86

Дорош Ефим Яковлевич (1908–1972) — писатель, автор очерков о деревенской жизни.

87

Столярова Наталья Ивановна (1912–1984) — переводчица, дочь Натальи Сергеевны Климовой, члена партии эсэров, участницы покушения на Столыпина на Аптекарском острове. Наталья Климова была приговорена к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. Столярова училась в Сорбонне (1929–1934), была музой и главной любовью поэта и писателя русской эмиграции Бориса Поплавского; увлекалась левыми идеями, участвовала в организации в Париже общества «Молодежь, за возвращение на родину»; в 1934-м репатриировалась в СССР и через два с половиной года стала узницей сталинских лагерей (1937–1945); после выхода на свободу вела скитальческое существование (1945–1953), то устраиваясь на работу, то теряя ее; в 1956-м переехав в Москву, была до самой его смерти в 1967-м, секретарем Ильи Эренбурга. См.: Кан Григорий. Наталья Климова. Жизнь и борьба. СПб., Издательство им. Н. И. Новикова, 2012.

88

Розанова Мария Васильевна (род. 1929) — публицист, издатель, жена А. Д. Синявского.

89

У самого АКГ было явно отрицательное отношение к осуждению Синявского и Даниэля. А вот объяснение того, что имелось в виду под выражением «двойная игра», дает Е. Ц. Чуковская: «Под двойной игрой я понимаю службу в советских учреждениях, печатанье в советских журналах — и одновременно отправка своих произведений на Запад. Причем в этих произведениях высказываются взгляды, противоположные тем, которые присутствуют в советских изданиях». Здесь, по-моему, очевидно, что АКГ считал, что Синявский-то определенно вел таковую игру.

90

Очевидно, имеется в виду Смирнов Сергей Сергеевич (1915–1976) — писатель, автор книги «Брестская крепость» (в качестве руководителя московской организации Союза писателей в 1958-м он принял активное участие в травле Б. Пастернака; позже подписал Письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» 31 августа 1973 года о Солженицыне и Сахарове; но вместе с тем в марте 1966 года подписал письмо 13-ти деятелей советской науки, литературы и искусства в президиум ЦК КПСС против реабилитации И. В. Сталина). Был секретарем Союза писателей СССР позже текущего в дневнике 1966 года — в 1975–1976 годах.

91

Мацкин Александр Петрович (1906–1996) — литературный и театральный критик, историк театра. В 1941–1945 на фронте. Подробнее о нем: Гладков А. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 1. Прим. 31.

92

Малюгин Леонид Антонович (1909–1968) — драматург, киносценарист, публицист, литературный критик.

93

Ерцево — самый южный поселок Архангельской области, «столица» ИТЛ (исправительно-трудового лагеря) Каргопольлаг (согласно первоначальным планам, центром лагерного управления должен был стать город Каргополь, но в реальности статус «столицы» в 1940 году получил поселок Ерцево; несмотря на это, прежнее название — «Каргопольлаг» — продолжало фигурировать в официальных документах). АКГ отбывал там свой срок (1949–1954), в частности, руководил культбригадой из заключенных на ОЛПе (отдельный лагерный пункт) Мостовица. Вот что о нем вспоминала тоже сидевшая там киноактриса Татьяна Окуневская: «Гладков держится: сильный и духовно, и физически, большой, неуклюжий, уж очень некрасивый, талантливый, без всяких контактов с начальством. Контакты с начальством — это заискивание, подхалимство, все то же, что обязаны проделывать "придурки” за благополучие в зоне. <…> Репетирую, что-то делаю, на " Мостовице ” много русской интеллигенции, общаюсь, дни бегут, а срок не движется, дожить бы до середины… пять лет…» Окуневская Т. К. Татьянин день. М., «Вагриус», 2005, стр. 349.

94

Мелетинский Елеазар Моисеевич (1918–2005) — филолог, историк культуры. Фильштинский Исаак Моисеевич (1918–2013) — историк, литературовед, востоковед, арабист. А. А. Раскина отметила: Фильштинский был в заключении с 1949-го по 1955 год, Померанц и Мелетинский — с 1949-го по 1954 год.

95

В машинописи: «развязаная» — и в конце фразы не стоит точки.

96

Об этом более подробно: Шумихин. Указ. соч., стр. 567.

97

Кто обозначен инициалом Р., установить не удалось. Возможно, Рой Медведев, но с ним в марте 1966-го АКГ еще не был знаком.

98

Письма и телеграммы Дара Давида Яковлевича А. К. Гладкову: «Ваша любовь к процессу писания, Ваша ответственность, историческая и литературная, Ваша влюбленность в литературу, не декларируемая риторическими оборотами (как это делаю я), а подтверждаемая всей Вашей жизнью — вот то, что вызывает мое восхищение и зависть. <…> Я люблю литературу ПРАЗДНОЙ любовью» (Письмо от 24 февраля 1966 г. из Ялты; РГАЛИ Ф.2590 оп. 1 е.х. 245, л. 5).

99

Гинзбург Лидия Яковлевна (1902–1990) — литературовед, писатель, мемуарист.

100

Имеется в виду семья Максимова Дмитрия Евгеньевича (псевдоним Иван Игнатов, Игнатий Карамов; 1904–1987) — литературоведа, специалиста по русской поэзии XIX — начала XX веков; поэта, печатавшегося в самиздате (см. посмертное издание: Стихи. СПб., «Языковой центр СПбГУ», 1994); корреспондента Н. Я. (Письма Н. Я. Мандельштам к Д. Е. Максимову. Публ., вступит. статья и коммент. Н. Т. Ашинбаевой. — В кн.: Дмитрий Евгеньевич Максимов в памяти друзей, коллег, учеников. К 100-летию со дня рождения. М., «Наука», 2007.)

101

Адмони Владимир Григорьевич (1909–1993) — языковед, литературовед, германист, переводчик и поэт.

102

Дьяков Борис Александрович (1902–1992) — советский партийный работник и журналист, автор «Повести о пережитом». См. прим. 92. Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 2.

103

Ходза Нисон Александрович (1906–1978) — детский писатель и переводчик. Известен как автор цикла литературных обработок восточных сказок.

104

Орлова Раиса Давыдовна (1918–1989) — писатель, филолог-германист, правозащитник; жена Л. Копелева.

105

Это есть в: Шумихин. Указ. соч., стр. 567 — как запись за 22 марта.

106

Дувакин Виктор Дмитриевич (1909–1982) — литературовед, филолог, архивист, педагог. Специалист в области русской поэзии Золотого и Серебряного веков. В 1965–1966 участвовал свидетелем со стороны защиты в процессе над Синявским и Даниэлем, за что 3 мая 1966 был отстранен от преподавания и уволен с филологического факультета МГУ как «не соответствующий занимаемой должности».

107

Фильм режиссера Фридриха Эрмлера «Перед судом истории» построен на диалоге Историка (артист Сергей Свистунов) с Василием Витальевичем Шульгиным (1878–1976), который был одним из организаторов Белой армии, депутатом Государственной Думы, противником большевиков. В конце Великой Отечественной войны «препровожден» из Югославии в СССР, где был осужден. В 1956 году освобожден из Владимирской тюрьмы и поселился во Владимире. Парадокс картины заключается в том, что авторы изо всех сил пытались показать, что Шульгин исторически ошибался. Однако после выхода фильма в 1965 году его отправили на полку. Сильная личность Шульгина победила вопреки замыслу авторов. В фильме также участвовал реальный старый большевик — Федор Петров.

108

Более подробно запись есть в Шумихин 2000, стр. 567–568.

109

Очевидно, написал (см. зап. от 18 апр. ниже). Текст Герцена у АКГ был одним из самых любимых из мемуаров.

110

Скорее всего, имеется в виду Рахлин Геннадий (Гидалий) Моисеевич (1905–1967) — директор ленинградского книжного магазина. (Ср. запись ниже от 30 июня). О нем: Ковнер Владимир. «Ты песню топором не отрицай!» Золотой век магнитиздата <http://www.obivatel.com/artical/323.html>: «Бывший директор магазина Союза писателей на Невском проспекте, с 1949 по 1955 год он отсидел по т. н. "ленинградскому делу”, по которому была арестована и расстреляна большая часть ленинградского городского и партийного руководства. <…> По его рассказам, он был в одном лагере с погибшим в 1953 г. Николаем Николаевичем Пуниным <…>. Вернувшись из лагеря после реабилитации, Рахлин становится директором Магазина Поэзии, рядом с Мариинским театром».

111

Волков Николай Дмитриевич (1894–1965) — писатель, театровед, критик, библиофил. Автор монографии о своем пензенском земляке В. Э. Мейерхольде (1929). После кончины Н. Д. Волкова многокомнатная квартира в Кривоарбатском переулке подлежала сдаче государству, и жена Николая Дмитриевича, народная артистка республики Дарья Васильевна Зеркалова, вынуждена была продать библиотеку. См.: Глезер Л. А. Записки букиниста. М., «Книга», 1989.

112

Очевидно, этот текст позже перепечатывался, поскольку никаких «западаний» этой буквы в нем не видно.

113

Возможно, опечатка: «подлянка», но видимо, именно «подлинка», т. е. налет подлости. (Слова «подлянка» в нынешнем его употреблении тогда не было по крайней мере в речи людей этого круга — замечание А. А. Раскиной).

114

Приведу рассуждение А. Т. Твардовского того времени, характеризующее М. Шолохова и его высказывания в речи на съезде в адрес С. и Д.:

«3. IV.66.Пахра. Оля привезла газеты. Речь Шолохова — ужасно, даже ее "общегосударственный” план не спасает от впечатления позорно-угоднического, вурдалацкого смысла в части искусства. <…> Растленный старец, а как много мог бы он сделать добра литературе и всему, будь — без всякой опаски — чуть самостоятельней, свободнее и человечней. Горько и стыдно» (Твардовский Александр. Рабочие тетради 60-х годов. — «Знамя», 2002, № 4).

115

Коротков Юрий Николаевич (1923–1990) — журналист, редактор, зав. редакцией «ЖЗЛ» в 1953–1969 годах.

116

Люся, или Людмила Сергеевна — тогда подруга Левицкого, в будущем жена.

117

Премьера фильма по сценарию Марлена Хуциева и Анатолия Гребнева «Июльский дождь» (режиссер М. Хуциев) состоялась 7 августа 1967 года.

118

Радзинский Эдвард Станиславович (род. 1936) — писатель, драматург, сценарист, телеведущий, историк.

119

Какой именно фильм французского кинорежиссера Марселя Карне (1906–1996) имелся в виду, сказать трудно. Возможно, «Дети райка» (1945), или «Воздух Парижа» (1954), или «Пустырь» (1960).

120

В. А. Твардовская пишет (в письме по электронной почте публикатору): слухи об отставке А. Т. на протяжении 60-х годов то усиливались, то ослаблялись, но не исчезали. Это можно видеть и по записям в дневниках А. Т. В апреле 1966 года такие слухи пошли в связи с критикой «Нового мира» на ХХIII съезде КПСС, на который А. Т, не был избран. По этому поводу было и письмо историков. Нападки на журнал А. Т. участились тогда и с процессом Синявского и Даниэля. Синявского, печатавшегося в «Новом мире», посчитали отнюдь не случайным автором журнала. От А. Т. требовали отмежеваться. Обстановка, сложившаяся вокруг журнала, была сложной, что и вызвало очередную волну слухов и попытку защиты «Нового мира».

121

Интересен даже сам порядок дневной записи: вначале не о Пасхе, а о погоде, но Пасха с заглавной буквы и явно играет здесь роль повода к примирению с возлюбленной.

122

В данном случае имеются в виду — хозяйка снимаемой АКГ в Ленинграде квартиры, ее дочь и любовник последней. То есть достаточно случайная история, свидетелем которой оказался АКГ. Но и ее он почему-то (на всякий случай?) берет «на карандаш». Впрочем, эти, может быть, весьма интересные сами по себе подробности, как и многое другое, за что берется автор в своем дневнике, как бы набрасывая себе план для возможной в будущем работы, так и остается у него незаписанным и неразработанным.

123

Ян Фрид и Леонид Жежеленко — режиссер-постановщик и редактор цветного художественного фильма «Зеленая карета», который будет поставлен на киностудии «Ленфильм» в следующем, 1967 году.

124

Очевидно, его многолетней подруге хотелось бы, чтобы они жили вместе, но АКГ на это все не решается. Характерна непроговоренность этого — очевидно достаточно болезненного — переживания.

125

«Воспоминания» Ромена Роллана (1866–1944) — французского писателя, общественного деятеля, ученого-музыковеда, написаны по записям «Дневника», который он вел с двадцатилетнего возраста.

126

Отсюда можно понять, что АКГ собирался объединиться с Эммой, приобретая собственную кооперативную квартиру в Москве, но это объединение так и не состоялось: квартиру АКГ купил, но жил в ней один.

127

Некрасов Виктор Платонович (1911–1987) — писатель, диссидент и эмигрант.

128

Рубашкин Александр Ильич (род. 1930) — критик, литературовед.

129

Герман Юрий Павлович (1910–1967) — писатель, драматург, киносценарист.

130

Без пропусков этот абзац в: Шумихин. Указ. соч., стр. 568.

131

Видимо, здесь речь о статье об Олеше.

132

Вероятно, речь идет о новом сценарии для предполагавшейся пересъемки фильма по повести Л. Кассиля «Вратарь республики»: вместо черно-белого художественного фильма 1936 года «Вратарь». Повторно вышел в кинопрокат в 1970 году.

133

В кн.: Шумихин. Указ. соч., стр. 568 есть еще запись за 27 апр. — встреча с Фридом, который рассказывал о пробах на главную героиню фильма «Зеленая карета»: «лучшая пока Галя Яцкова».

134

Липатов Виль Владимирович (1927–1979) — писатель, киносценарист.

135

Стаднюк Иван Фотиевич (1920–1994) — писатель, сценарист, драматург и военный журналист; был заместителем главного редактора журнала «Огонек» в 1965–1972 годах.

136

Кин Виктор Павлович (настоящая фамилия Суровикин; 1903–1938?) — писатель. Подробнее см.: Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 1, прим. 85.

137

Сурков Евгений Данилович (1915–1988) — литературный, театральный и кинокритик; в 1966–1968 годах главный редактор сценарно-редакционной коллегии Госкино СССР. Слова АКГ о нем как о «закадычном друге» ср. ниже с записью от 18 авг.

138

Сучков Федот Федотович (1915–1991) — скульптор, поэт, публицист. Автор книги «Бутылка в море», друг Варлама Шаламова, автор воспоминаний о нем.

139

Голомшток Игорь Наумович (род. 1929) — советский и английский историк мирового искусства, автор мемуаров «Воспоминания старого пессимиста» («Знамя», 2011, №№ 2–4; 2013, №№ 6–7).

140

Кто это был, установить не удалось.

141

Браун Кларенс (род. 1929) — американский славист, автор работ о творчестве Мандельштама, Ахматовой и др.

142

Жигулин Анатолий Владимирович (1930–2000) — поэт, прозаик, автор автобиографической повести «Черные камни» (1988).

143

Более полно эта запись опубликована в Шумихин 2000, стр. 568–569, но с ошибочной датой (28 мая).

144

Го Мо- Жо (псевдоним Го Дин- тан; 1892–1978) — китайский общественный и государственный деятель, историк, писатель и поэт.

145

Роман швейцарского писателя Макса Фриша (1911–1991) «Homo Faber» опубликован по-русски в 1957 году в журнале «Иностранная литература» № 4 за 1966 год в переводе Лилианы Лунгиной. Очевидно, как содержание, так и сама стилистика романа были близки АКГ: почти детективный сюжет, проблемы антисемитизма, отношения с женщинами, женитьбы и признания отцовства.

146

Есть в Шумихин 2000, стр. 569.

147

Песков Василий Михайлович (1930–2013) — писатель, журналист, путешественник, ведущий телевизионной программы «В мире животных» (1975–1990).

148

Для АКГ это важно, поскольку он не любит «выкрутас», принятых в так называемом «новом романе».

149

Имеется в виду арест брата АКГ Левы.

150

Это больная тема, к которой он будет еще не раз возвращаться (ср. с записью от 14 мая 1969).

151

Симонов Евгений Рубенович (1925–1994) — актер, театральный режиссер, театральный педагог.

152

Кочетов Всеволод Анисимович (1912–1973) — писатель. В 1955–1959 годах главный редактор «Литературной газеты», а с 1961 года редактор журнала «Октябрь», позднее автор романа-памфлета «Чего же ты хочешь?» (1969), где выступил против разложения советского общества западной псевдокультурой и пропагандой. Покончил жизнь самоубийством, застрелившись из охотничьего ружья. (Обо всем этом — в поздних дневниках АКГ.)

153

Дневники автора за эти годы (1929–1930) также хранятся в РГАЛИ (е. х. 70–71), но они существенно меньшего объема, чем дневники 60-х, иногда вдвое-втрое. Этот же абзац есть в Шумихин 2000, стр. 569.

154

Опущенное здесь есть в Шумихин 2000, стр. 570.

155

Семичастный Владимир Ефимович (1924–2001) — председатель Комитета государственной безопасности СССР в 1961–1967 годах.

156

Подробнее эти записи в Шумихин 2000, стр. 570.

1

Ранее АКГ сомневался, что фамилию передает правильно (ср. запись от 31 авг. 1965). Правильно: Вейсберг Владимир Григорьевич (1924–1985) — художник и теоретик искусства, один из видных мастеров «неофициального искусства».

2

Голомшток Игорь Наумович (род. 1929) — советский и английский историк мирового искусства, соавтор А. Синявского; за отказ отвечать на некоторые вопросы во время процесса Синявского и Даниэля был приговорен к исправительно-трудовым работам; с 1972 года живет в Англии; автор мемуаров «Воспоминания старого пессимиста» («Знамя», 2011, №№ 2–4; 2013, №№ 6–7).

Швейцер Виктория Александровна (род. 1932) — переводчик и литературовед, автор многих книг о Марине Цветаевой, в том числе биографии в серии «Жизнь замечательных людей» (2003).

3

Журнал «Oeuvres et opinions» («Произведения и мнения»), издававшийся в Москве на французском языке.

4

Более подробно в: Гладков Александр. «Я не признаю историю без подробностей…» (Из дневниковых записей 1945–1973). Предисловие и публикация Сергея Шумихина. — В кн.: In memoriam. Исторический сборник памяти А. И. Добкина. СПб. — Париж, «Феникс Atheneum», 2000 (Далее: Шумихин, 2000), стр. 570–571.

5

Андреев Вадим Леонидович (1902/1903 — 1976) — поэт, прозаик, сын писателя Андреева Леонида Николаевича (1871–1919); жена Вадима Андреева: Федорова Ольга Викторовна (1905–1979) — падчерица Чернова Виктора Михайловича (1873–1952) — одного из лидеров партии эсеров.

6

По-видимому, Амусин Иосиф Давидович (1910–1984) — историк, гебраист, кумрановед, папиролог и его жена, Лия Глускина. Об их знакомстве с Шаламовым см. «Варлам Шаламов. Переписка с Е. В. Лопатиной» <http://shalamov.ru/library/24/38.html>.

7

В ручном календарике жены Леонида Ефимовича Пинского Евгении Михайловны Лысенко этот день помечен так: у Н. Я.(см. в блоге Дмитрия Нича «Причал ада» <http://ru-prichal-ada.livejournal.com/2013/02/24>). Внучка Пинского Людмила Мазур поясняет (в электронном письме публикатору от 22 февраля 2013): «С Вейсбергом — дивным художником (живопись белым на белом!), Л. Е. и Е. М. действительно очень дружили… он потрясающий колорист».

8

Обычно у АКГ Аренсы — это Лев Евгеньевич Аренс и его жена Сарра Иосифовна (см.: Чуковская Лидия. Записки об Анне Ахматовой. Т. 3). Но в данном случае имеется в виду Елена Михайловна Аренс, подруга Н. Я. еще по периоду ее жизни в Калинине с 1937 года (они там были некоторое время с О. М., когда обнаружилось, что его «минус» распространяется и на нее) и до начала войны; Елена Михайловна, тоже с «минусом» из-за репрессированного мужа, преподавала в школе английский и приохотила к преподаванию Н. Я. Автомобиль вел старший сын Елены Михайловны, Владимир (предположительно) Жанович, но Н. Я. дружила с младшим, Алексеем. (Пояснение Ю. Л. Фрейдина.)

9

Гинзбург Евгения Семеновна (Соломоновна), по мужу Аксенова (1904–1977) — журналистка, мемуаристка, кандидат исторических наук. Мать писателя Василия Аксенова, автор книги воспоминаний «Крутой маршрут» (1967, вторая часть — 1975–1977), одного из первых литературных произведений, рассказывающих о сталинских репрессия х в СССР.

10

Б. Н. — Ляховский Борис Натанович (1906–1980) — режиссер научно-популярного и документального кино, товарищ АКГ по лагерю.

11

Зеньковский Василий Васильевич (1881–1962) — философ, богослов, педагог, автор книги «История русской философии» (Париж, YMCA PRESS, 1948).

12

Из трех упомянутых лиц удается установить двоих, но только предположительно: Бродский Давид Григорьевич (1895–1966) — поэт и переводчик. У Н. Я. упоминается также «Поволоцкая, соседка Шкловских, толстая стукачка из генеральских дочек» («Вторая книга», М., 2001, «Астрель», «Олимп», стр. 306–307). Кто такой Длигач, установить не удалось.

13

Храбровицкий Александр Вениаминович (1912–1989) — литературовед, исследователь творчества В. Г. Короленко и краевед. В его воспоминаниях («Очерк моей жизни») АКГ упомянут в списке «людей недалеких, глупых, малоразвитых» (М., «Новое Литературное обозрение», 2012, стр. 87). Ср. с записями от 9 июня и 27 августа в тексте АКГ ниже.

14

Медведев Рой Александрович (род. 1925) — публицист, диссидент. Неоднократно упоминается в дневнике АКГ (очевидно, имеется в виду рукопись его книги «К суду истории», за издание которой в 1969 году на Западе он будет исключен из КПСС). Его брат-близнец — Медведев Жорес Александрович — ученый-геронтолог, диссидент, автор книги «Биологическая наука и культ личности», которая распространялась в самиздате. В январе 1973 года с женой и младшим сыном выехал в Великобританию. В августе 1973 года по обвинению в антисоветской деятельности лишен советского гражданства. См.: Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 3, прим. 178.

15

Видимо, речь идет о книге: Некрич А. М. 1941. 22 июня. М., «Наука», 1965. За эту книгу автор, отказавшийся «признать свои ошибки», был исключен из партии.

16

Якир Петр Ионович (1923–1982) — историк, участник правозащитного движения. Сын расстрелянного в 1937 году командарма Ионы Якира. В 14 лет был репрессирован как «сын врага народа» и 17 лет провел в тюрьмах и лагерях.

17

Мостовицы — в Ерцевском отделении Каргопольлага. Пребывание в лагере в Мостовицах и встречи там с АКГ описаны в мемуарах Татьяны Окуневской: «Гладков держится: сильный и духовно, и физически, большой, неуклюжий, уж очень некрасивый, талантливый, без всяких контактов с начальством. Контакты с начальством — это заискивание, подхалимство, все то же, что обязаны проделывать "придурки” за благополучие в зоне» (Окуневская Т. К. Татьянин день. М., «Вагриус», 1998, стр. 349).

18

Эйтингон Наум Исаакович (Эйдингтон, Эттингтон; 1899–1981) — советский разведчик, организатор убийства Льва Троцкого, генерал-майор НКВД. После смерти Сталина был освобожден по ходатайству П. А. Судоплатова и назначен в систему МВД СССР. В августе 1953 года вновь арестован по «делу Л. П. Берии» и приговорен к 12 годам заключения. В 1964 году освобожден и работал старшим редактором в издательстве «Международные отношения». Реабилитирован посмертно в 1992 году.

19

Паперный Зиновий Самойлович (1919–1996) — литературный критик, литературовед, писатель, пародист.

20

Литературное объединение «Перевал» (1923–1932) — группа писателей, организованная при первом советском «толстом» журнале «Красная новь», возглавляемом А. К. Воронским.

21

Смирнов Николай Павлович (1898–1978) — поэт, прозаик, критик.

22

Сексот — сложносокращенное слово советского времени, означающее секретного сотрудника органов: попросту — доносчик. Павленко Петр Андреевич (1899–1951) — писатель, лауреат четырех Сталинских премий первой степени — в 1941, 1947, 1948, 1950 гг.

23

Ермилов Владимир Владимирович (1904–1965) — советский критик.

24

Ильин Виктор Николаевич (1904–1991) — сотрудник НКВД, секретарь Союза писателей СССР с 1956 по 1977 год. В органах госбезопасности с 1933 года. В 1938 году начальник отдела Секретно-политического Управления НКВД, занимавшегося работой с творческой интеллигенцией; в 1943 осужден на 9 лет тюрьмы. Отбыв срок, уехал в Рязань, где работал грузчиком. Реабилитирован после расстрела Берии в 1954 году. Стал секретарем СП СССР.

25

Видимо, к брату, Евгению Яковлевичу Хазину.

26

Оттен, или Н. Д. — Оттен Николай Давидович (Поташинский) (1907–1983) — кинодраматург, переводчик, сценарист, критик, соавтор АКГ по сценарию «Бумажные цветы», Оттены (см. запись от 12 янв.) — это еще его жена — Голышева Елена Михайловна (1906–1984) — переводчица с английского; и ее сын (от первого брака), переводчик Виктор Голышев. Многие годы семья жила в Тарусе, в их доме бывали К. Паустовский, Н. Мандельштам, А. Солженицын и многие другие, некоторое время жил Александр Гинзбург.

27

Лихачева Зинаида Алексеевна (1907–1994) — прозаик, скульптор. В 1936 году была арестована вслед за своим мужем по статье 58 пункт 10 УК РСФСР («аса» — антисоветская агитация и пропаганда) и направлена в женский отдельный лагерный пункт. Срок отбывала в Магаданской области. В 1949 году была повторно арестована по тому же обвинению и получила еще 8 лет. В заключени и из скудной пайки хлеба делала куклы и ставила спектакли прямо в лагере. В общей сложности прожила на Колыме свыше 20 лет. Тема колымских лагерей стала одной из основных тем в ее творчестве. В 1964 году Лихачева закончила главную свою повесть «Деталь монумента», которая была издана в журнальном варианте на Колыме и только в 1988 году в альманахе «На Севере Дальнем» <http://www.rznodb.ru/liter_map/2/4/4.htm>.

28

Газарян С. О. Это не должно повториться. Документальная повесть. — «Литературная Армения», 1988, №№ 6–9; «Звезда», 1989, № 1, 2.

29

Родной брат АКГ — Гладков Лев Константинович (1913–1949?). В 1945 вернулся в родной Муром, позже, в 1946 году, при помощи АКГ пытался устроиться в театральную студию в городе Коврове, Московской области.

30

Португалов Валентин Валентинович (1913–1969) — поэт, с 1937 по 1942 и с 1946 по 1952 годы — узник Колымы. См.: Гладков Александр. Дневник. 2014, № 2, прим. 7.

31

Т. и Т. — жена Тоня и дочь Таня: первая жена АКГ, Антонина Антиповна Тормозова, во время их знакомства актриса Арбузовской студии, позднее перешедшая в театр Советской Армии; и дочь — Татьяна Александровна Гладкова.

32

Зеркалова Дарья Васильевна (1901–1982) — актриса театра и кино; народная артистка РСФСР (1947), жена библиофила Н. Д. Волкова.

33

Волков Николай Дмитриевич (1894–1965) — писатель, театровед, критик, библиофил. Автор монографии о своем пензенском земляке — В. Э. Мейерхольде (1929). После кончины Н. Д. Волкова его библиотеку быстро ликвидировали. Многокомнатная квартира в Кривоарбатском переулке подлежала сдаче государству, и жена Николая Дмитриевича, народная артистка республики Дарья Васильевна Зеркалова, вынуждена была библиотеку продать. См.: Глезер Л. А. Записки букиниста. М., «Книга», 1989.

34

Крымов Владимир Пименович (1878–1968) — писатель, предприниматель. С 1918 года в эмиграции (Германия, Франция). Возможно, имеется в виду его трилогия «За миллионами» (1933), роман «Фуга» (1935) или последний его роман «Завещание Мурова» (Нью-Йорк, 1960), который создавался во время немецкой оккупации Парижа и при полной потере им зрения: как и в других романах Крымова, образ главного героя имеет автобиографический характер.

35

Зильберштейн Илья Самойлович (1905–1988) — литературный критик, литературовед, искусствовед, коллекционер, доктор искусствоведения; инициатор и один из редакторов издания «Литературное наследство» (с 1931).

36

Но до конца 1966 года рецензия АКГ так и не вышла.

37

Вероятно, имеется в виду Максимов Дмитрий Евгеньевич (псевдоним Иван Игнатов, Игнатий Карамов, 1904–1987) — доктор филологических наук, литературовед, специалист по русской поэзии XIX — нач. XX вв.; поэт, печатавшийся в самиздате.

38

Македонов Адриан Владимирович (1909–1994) — геолог-угольщик, доктор геолого-минералогических наук (1965), литературный критик, автор книг о творчестве А. Твардовского, О. Мандельштама, Н. Заболоцкого.

39

Сурков Евгений Данилович (1915–1988) — литературный, театральный и кинокритик; в 1966–1968 годах главный редактор сценарно-редакционной коллегии Госкино СССР. Ср. запись от 30 апр.

40

Здесь Володя — это, скорее всего, Владимир Ильич Трифонов, брат Льва Левицкого, живший с семьей на даче АКГ (или снимавший ее на лето? — ср. ниже запись от 31 авг.).

41

По свидетельству К. М. Поливанова (сообщение публикатору в октябре 2013 года), сам Евгений Борисович Пастернак ему рассказывал, что он «эту аппаратуру отнес в 1-й отдел Московского Энергетического института, где тогда служил, и будто бы просил, чтобы скамейку на могиле отца не использовали для подобных целей. Они, кажется, по его словам, сделали вид, что не понимают, о чем он, но аппаратуру оставили у себя».

42

См. выше записи от 8 и 9 июня, прим. 13.

43

Подробно об истории публикации повести «Софья Петровна» см.: Чуковская Лидия. «"Софья Петровна” — лучшая моя книга». Из дневника: Попытки напечатать повесть. Публикация, подготовка текста, предисловие и примечания Елены Чуковской. — «Новый мир», 2014, № 6.

44

Чуковская Лидия. Михаилу Шолохову, автору «Тихого Дона». — В кн.: Чуковская Лидия. Процесс исключения. М., «Время», 2010, стр. 217–223.

45

Волков Олег Васильевич (1900–1996) — писатель, публицист; провел в тюрьмах, лагерях и ссылках в общей сложности 26 лет. См.: Волков Олег. Погружение во тьму. М., «Молодая гвардия», 1989.

46

Кузнецов Анатолий Васильевич (1929–1979) — писатель. Роман-документ «Бабий Яр», основанный на воспоминаниях автора и рассказах очевидцев об оккупированном Киеве и расстрелах в Бабьем Яру, в 1966 году опубликован в журнале «Юность», №№ 8 — 10 (с цензурными сокращениями). В августе 1969 года, находясь в командировке в Лондоне, Кузнецов попросил политического убежища и остался в Великобритании. Работал в лондонской студии «Радио Свобода», вел еженедельную программу в рубрике «Писатель у микрофона». Полный текст романа «Бабий Яр» был издан в 1970 году в издательстве «Посев».

47

Максимов Владимир Емельянович (наст. ф амилия, имя и отчество Лев Алексеевич Самсонов; 1930–1995) — писатель, публицист. Начинал как поэт. В 1974 году эмигрировал в Париж. Основал журнал «Континент».

48

Кто такие «Елена Алексеевна» и «Эдик» установить не удалось.

49

Подробнее эта запись в Шумихин 2000, стр. 573–574.

50

Тарасенков Анатолий Кузьмич (1909–1956) — литературовед, литературный критик, поэт, библиофил.

51

Возможно, имеется в виду: «Даже Вс. Иванов, честнейший художник, делал в эти годы подлости, делал черт знает что, подписывал разные гнусности, чтобы сохранить в неприкосновенности свою берлогу — искусство. Его, как медведя, выволакивали за губу, продев в нее железное кольцо, его, как дятла, заставляли, как и всех нас, повторять сказки о заговорах. Он делал это, а потом снова лез в свою берлогу — в искусство. Я прощаю ему». (Тарасенков Анатолий. Из «Черновых записей 1934–1939 годов» <http://thelib.ru/books/pasternak_boris_leonidovich/sestra_moya_zhizn-read-15.html>. Этот эпизод также подробнее в: Шумихин 2000, стр. 574).

52

Панова В. Сколько лет, сколько зим. — «Новый мир», 1966, № 7.

53

Непонятно, о каком произведении речь: повесть Юрия Домбровского «Хранитель древностей» была уже опубликована два года назад («Новый мир», 1964, №№ 7, 8), а роман «Факультет ненужных вещей», начатый автором в 1964 году, был им закончен только в 1975-м.

54

Морозов Александр Анатольевич (1932–2008) — филолог, литературовед, исследователь Мандельштама. В частности, подготовил к публикации «Разговор о Данте».

55

Степун Федор Августович (1884–1965) — философ, близкий Баденской школе неокантианства, социолог, историк; в 1922 был выслан советской властью за границу. См.: Степун Федор. Бывшее и несбывшееся. В 2-х томах. Нью-Йорк, «Издательство им. Чехова», 1956.

56

Видимо, Шаламов дал АКГ сборник «Колымские рассказы» в новой редакции.

57

«Синяя блуза» — советский театр малых форм, вид агитационной эстрады, отражающей самые различные темы, от общеполитических и международных до мелочей быта, новое революционное массовое искусство. Существовал с начала 1920-х до 1933 года. Инициатор — Борис Южанин (Борис Семенович Гуревич). О нем в воспоминаниях «Воскрешение лиственницы» Варлама Шаламова, глава «Борис Южанин» <http://shalamov.ru/library/5/26.html>.

58

Брик Осип Максимович (1888–1945) — драматург, теоретик ЛЕФа; Третьяков Сергей Михайлович (1892–1939) — писатель. О них в воспоминаниях Шаламова «Двадцатые годы» <http://shalamov.ru/ru/library/30>.

59

Малюгин Леонид Антонович (1909–1968) — драматург, киносценарист, публицист, литературный критик. Спектакль по его пьесе «Насмешливое мое счастье» был поставлен в 1965 году на сцене театра им. Евг. Вахтангова.

60

Следуют еще 3 абзаца на этой странице и несколько следующих, где все К передаются буквой Н, а потом (некоторые из них) переправлены от руки — на К.

61

Не исправлено на «Корниловой».

62

Не исправлено на «Блока».

63

Не исправлено, соответственно, на: «физики», «дочка», «ловкий» и т. д.

64

Есенин- Вольпин Александр Сергеевич (род. 1924) — математик, философ, поэт, один из лидеров диссидентского и правозащитного движения в СССР, сын Сергея Есенина и переводчицы Надежды Вольпин. Неоднократно был арестован, направлялся на принудительное лечение в спецпсихбольницу. В 1972 году по настоятельному предложению властей эмигрировал в США.

65

Имеются в виду супруги-математики: Юлий Анатольевич Шрейдер и Татьяна Дмитриевна Вентцель.

66

Чурилин Тихон Васильевич (1885–1946) — поэт; в 1915 году выпустил первую книгу стихов «Весна после смерти» (М., 1915), в которой отразились впечатления от пребывания в психиатрической лечебнице и близких отношений с М. Цветаевой, считавшей Чурилина гением.

67

То же ср.: Шумихин 2000, стр. 575–576.

68

Многолетние друзья, постоянные собеседники АКГ, он часто бывал у них в гостях: Гарин Эраст Павлович (1902–1980) — артист театра и кино, режиссер, сценарист, с 1922 по 1936 г. — актер Московского театра им. В. Э. Мейерхольда; его жена Хеся, также Х. А. (см. ниже): Локшина Хеся Александровна (1902–1982) — режиссер, сценарист.

69

Имеется в виду фильм «Андрей Рублев», «Мосфильм», 1966 год. Сценарий А. Кончаловского и А. Тарковского. Режиссер А. Тарковский. По-видимому, до АКГ дошли слухи о жестоком обращении с животными при съемках фильма. Неясно, имеется ли тут в виду какая-то статья или только устный рассказ кинодраматурга и сценариста Михаила Юрьевича Блеймана (1904–1973).

70

Ласкина Евгения Самойловна (1915–1991) — первая жена Константина Симонова; была заведующей отделом поэзии журнала «Москва»; друг Шаламова — хранила и распространяла его рукописи; пострадала (была уволена) за напечатание стихотворения С. Липкина «И»: «Человечество жить не сумеет / Без народа по имени "И”». В том числе ей читатели обязаны публикацией в середине 1960-х годов и булгаковского романа «Мастер и Маргарита».

71

Лавут Павел Ильич (1898–1979) — советский концертный администратор и литератор-мемуарист, организатор турне Маяковского по стране в 1926–1930 гг.

72

Лицо установить не удалось.

73

В фигуре императора Петра в повести Андрея Платонова «Епифанские шлюзы» можно усмотреть аллегорию тиранической воли Сталина, осуществившего в 1930-е годы, руками политзаключенных, строительство Беломоро — Балтийского канала (1931–1933) и канала Москва — Волга (1932–1937). Герои повести «Сокровенный человек» (1927) мало похожи на канонических «строителей социализма».

74

По мнению А. А. Раскиной, это Муравьев Владимир Сергеевич (1939–2001) — литератор, переводчик, из близкого круга Н. Я.

75

Семенко Ирина Михайловна (1921–1987) — литературовед, специалист по Мандельштаму. Дочь украинского поэта-футуриста Михайля (Михаила Васильевича) Семенко, жена литературоведа Елеазара Мелетинского. (Мелетинский, кстати, был одно время отчимом Муравьева. Как впоследствии и Померанц.)

76

Борщаговский Александр Михайлович (1913–1906) — писатель, публицист.

77

Коптяева Антонина Дмитриевна (1909–1991) — писательница. Она и особенно ее роман «Иван Иванович» в литературной среде были предметом шуток, анекдотов и пародий. Кочетов Всеволод Анисимович (1912–1973) — писатель. См.: Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 3, стр. 137, прим. 29.

78

Ср. та же запись — у Шумихина 2000, стр. 578 (но там с ошибочной датировкой: «2 нояб.»).

79

Мацкин Александр Петрович (1906–1996) — литературный и театральный критик, историк театра. См.: Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 1, прим. 31.

80

Подробнее в: Шумихин 2000, стр. 579.

81

Черноуцан Игорь Сергеевич (1918–1990) — партийный функционер, в 1959–1962 годах заведующий сектором художественной литературы Отдела культуры ЦК КПСС.

82

См.: Сарнов Бенедикт. Феномен Солженицына. М., «ЭКСМО», 2012, стр. 197 и другие.

83

Шкловская- Корди Варвара Викторовна (род. 1927) — физик, дочь Василисы Георгиевны Корди и Виктора Борисовича Шкловского; жена Н. В. Панченко.

84

Панченко Николай Васильевич (1924–2005) — поэт; жил в Калуге во время создания «Тарусских страниц» и был их активным составителем и редактором.

85

В своей оценке АКГ совпал с Шаламовым.

86

Видимо, это была сознательная позиция Александра Гинзбурга: ставить в известность «органы» о своих действиях. Возможно, из-за нее и возникло расхождение с ним — у Шаламова. (Ср. ниже запись от 10 дек.)

87

Видимо: Шелепин, Суслов и Брежнев, соответственно.

88

Лившиц Бенедикт Константинович (Наумович) (1886/1887 — 1938; расстрелян) — поэт, переводчик, исследователь футуризма. В 1921 году женился на Екатерине Константиновне Скачковой- Гуриновской (1902–1987), балерине, ученице Брониславы Нижинской; после окончания балетной карьеры до конца жизни она работала как переводчица с французского.

89

Возможно, имеется в виду Балтер Борис Исаакович (1919–1974) — прозаик.

90

Грачев Рид Иосифович (настоящая фамилия — Вите, 1935–2004) — писатель, переводчик, эссеист.

91

Марамзин Владимир Рафаилович (Кацнельсон; род. 1934) — писатель; в 1975 эмигрировал во Францию.

92

Солоухин В. Письма из Русского музея. — «Молодая гвардия», 1966, №№ 9 — 10.

93

Ср. в дневнике Храбровицкого, который общался с Солоухиным (в частности, тот ему рассказывает, из-за чего он подрался с Бубенновым в ЦДЛ, 30 марта 1966 года): «Солоухин "Письма из Русского музея” — сильнейший протест против бессмысленного, варварского уничтожения родной старины, особенно в Москве. <…> Статьи, появившиеся против "Писем из Русского музея”, только способствовали их популярности. <…> Недаром Кочетов и ему подобные так ненавидят Солоухина…» (Храбровицкий А. В. Очерк моей жизни. Стр. 205–206). Против были статьи: Моргунов Г., Григорьев И., Масленников Г. Нет, не прав писатель Солоухин… — «Вечерняя Москва», 1966, 16 декабря; Кучеренко Г. Посмотрим объективней… — «Октябрь», 1967, № 3; Каменский А. Поспешая на «Стрелу»… О «Письмах из Русского музея» В. Солоухина. — «Литературная газета», 1968, 21 февраля.

94

Аникст Александр Абрамович (1910–1988) — литературовед, театровед, один из виднейших отечественных шекспироведов.

95

Тельпугов Виктор Петрович (1917–1999) — писатель, сотрудник «Литературной газеты».

96

Маргулис Моисей Михайлович (ум. 1968) — знакомый многих московских писателей и герой различных устных рассказов (в частности, Ираклия Андроникова). Ср. запись самого АКГ о нем, после смерти Маргулиса — от 28 нояб. 1968.

97

Видимо, Балтер.

98

Бухштаб Борис Яковлевич (1904–1985) — литературовед, библиограф, критик, автор исторической и детской художественной прозы.

99

Чуковская Лидия. Памяти Фриды. — В кн.: Чуковская Лидия. Сочинения в 2-х томах, Том I. Повести, воспоминания. М., «Гудьял — Пресс», 2000.

100

Неясно, кто имеется в виду, но здесь вряд ли Шаламов.

101

Войтехов Борис Ильич (1911–1975) — главный редактор журнала «РТ» (Радио и телевидение).

102

Шаров А. Януш Корчак и наши дети. — «Новый мир», 1966, № 10.

103

Данини Майя Николаевна (1927–1983) — ленинградская писательница; Фридлендер Георгий Михайлович (1915–1995) — ленинградский литературовед.

104

Имеется в виду роман Бека Александра Альфредовича (1903–1972) «Новое назначение». Впервые опубликован в СССР уже после смерти автора: «Знамя», 1986, №№ 11, 12.

105

Драбкина Елизавета Яковлевна (1901–1974) — писатель, публицист, автор книги «Зимний перевал» (опубликована в 1968 году). Была в лагере в Норильске: 1936–1946, 1949

1

Гладков Александр. «Всего я и теперь не понимаю…» Из дневников 1936–1940 годов. Публикация и комментарии С. В. Шумихина. — «Наше наследие», 2013, 2014, №№ 106–111. См. также сайт журнала <http://www.nasledie-rus.ru/podshivka>.

2

«Мейерхольду могут вменить в вину, что его сотрудник — брат "врага народа”» (Никоненко С. Спрессованное время. — В кн.: Гладков А. Не так давно… М., «Вагриус», 2006, стр. 10).

3

Тогда как согласно Никоненко — 3 августа 1937 года.

4

Райх Зинаида Николаевна (1894–1939) — актриса, жена С. Есенина (с 1917 до 1921) и Мейерхольда (с 1922). После ареста Мейерхольда убита неизвестными.

5

Вишневский Всеволод Витальевич (1900–1951) — писатель, драматург.

6

Из воспоминаний Н. Я. Мандельштам: «В последний год в Воронеже, в домике "без крыльца”, изоляция дошла до предела. Жизнь наша протекала между нашей берлогой и телефонной станцией в двух шагах от дома, откуда мы звонили моему брату. Два человека — Вишневский и Шкловский — передавали ему в ту зиму по сто рублей в месяц, и он посылал их нам. Сами они посылать боялись» (Мандельштам Н. Я. Воспоминания. Подготовка текста Ю. Л. Фрейдина. М., «Согласие», 1999, стр. 212).

7

Киршон Владимир Михайлович (1902–1938: расстрелян) — драматург, партийный деятель: организатор Ассоциации пролетарских писателей в Ростове-на-Дону и на Северном Кавказе; протеже Г. Ягоды; с 1925 — один из секретарей РАППа в Москве.

8

Ягода Генрих Григорьевич (Ягода Енох Гершонович; 1891–1938: расстрелян) — государственный и политический деятель, нарком внутренних дел СССР (1934–1936).

9

Авербах Леопольд Леонидович (Лейбович; 1903–1939: расстрелян) — литературный критик, главный редактор (по другим сведениям — ответственный редактор) журнала «На литературном посту», один из основателей РАППа.

10

Афиногенов Александр Николаевич (1904–1941) — драматург, автор множества пьес. Пьеса «Ложь» (1933) (о том, какие последствия для всей системы имела вынужденная ложь низовых партийных работников) после личной критики Сталина была запрещена вскоре после постановки.

11

Ц. И. Кин в письме к АКГ: «Очень важная запись Ваша от 13 апреля о том, как Вас просят написать рецензию о пьесе Киршона, намекая, что Вы можете писать как заблагорассудится. Ваша запись: "Что бы я дал год назад за возможность написать, ▒как хочу▒ о Киршоне! Но в этой ситуации это почему-то противно. Я терпеть не могу Киршона, но принимать участие в травле его с ▒гарантией безопасности▒ не хочется”» (См.: Шумихин Сергей. Предисловие к публикации. — Гладков Александр. «Попутные записи». — «Новый мир», 2006, № 11).

12

ГосТИМ — Государственный театр им. Вс. Мейерхольда (ГОСТИМ, ГосТиМ), драматический театр, под разными названиями существовавший в Москве в 1920–1938 годы.

13

Гладков Александр. «Всего я и теперь не понимаю…» — «Наше наследие», 2013, № 107.

14

В данном случае имеются в виду — хозяйка снимаемой АКГ в Ленинграде квартиры и ее дочь (то есть, собственно говоря, любовник последней). Конечно, история достаточно случайная, свидетелем которой вдруг оказался АКГ. Но и ее он почему-то (на всякий случай?) регистрирует в дневнике, берет «на карандаш». Эти, может быть, весьма интересные сами по себе подробности, как и многое другое, за что берется (или — буквально «хватается») автор, набрасывая себе план дальнейшей работы, возможной когда-то в будущем, так и остаются у него неразработанными. Но таких замыслов в уме творческого человека роится, конечно, тысяча.

15

Шумихин Сергей. Предисловие. — Гладков Александр. «Я не признаю историю без подробностей…» (Из дневниковых записей 1945–1973). Предисловие и публикация Сергея Шумихина. — В кн.: «In memoriam». Исторический сборник памяти А. И. Добкина. СПб. — Париж, «Феникс — Atheneum», 2000, стр. 525. Далее — «Шумихин 2000» с указанием страниц.

16

Гладков Александр. «Всего я и теперь не понимаю». — «Наше наследие», 2014, № 111.

17

Шумихин 2000, стр. 523–524.

18

Михеев М. Хоть и давным-давно, да не подавно… Дело о «плагиате»: пьеса Александра Гладкова о кавалерист-девице. — «Русская литература», СПб., 2015 [в печати].

19

Подробнее об этой теме: Михеев Михаил. Описание хобота как составной части слона. Вступительная статья. — Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 10.

20

Видимо, имеется в виду геморрой.

21

Впрочем, в другой, более ранней записи, от 3 апр. 1971, он же носит имя — Ткач.

22

Ларни Мартти Йоханнес (фин. Larni Martti Johannes; настоящая фамилия до 1942: Лайне (Laine); 1909–1993) — финский писатель и журналист. Публиковался как под своей фамилией (Мартти Лайне до 1942 года и Мартти Ларни после), так и под псевдонимами Аслак Нуорти (фин. Aslak Nuorti) и Дан Астер (англ. Dan Aster). В 1948–1949 и 1951–1954 жил в США.

23

Гор Геннадий Самойлович (Гдалий Самуилович; 1907–1981) — писатель. Никритина Анна Борисовна (1900–1982) — актриса, в 1920–1928 годы — в труппе московского Камерного театра, в 1928–1962 — в БДТ.

Нинов Александр Алексеевич (1931–1998) — историк литературы.

24

Пьеса И. М. Дворецкого «Колыма» (1962) была запрещена после репетиций в 1963–1964. Дворецкий Игнатий (Израиль) Моисеевич (1919–1987) — драматург, прозаик, киносценарист. В 1938–1940 учился на историко-филологическом факультете Иркутского университета. В 1940 году был арестован и 8 лет провел на Колыме.

25

Каверин Вениамин Александрович (настоящая фамилия Зильбер; 1902–1989) — писатель. Имеется в виду: Каверин В. Несколько лет. — «Новый мир», 1966, № 11.

26

Тарасенков Анатолий Кузьмич (1909–1956) — литературный критик, поэт, библиофил, собравший большую коллекцию русской поэзии первой половины XX века. Тарасенкова связывали долгие и сложные отношения с Борисом Пастернаком: критик любил и рассматривал в своих статьях стихи Пастернака, дорожил дружбой с ним, но дважды, по сути, печатно отрекался от него. Вдова Тарасенкова — писатель Мария Белкина.

27

Слонимский Михаил Леонидович (1897–1972) — писатель.

28

Глинка Владислав Михайлович (1903–1983) — историк и писатель, заслуженный работник культуры. В 1927 году окончил юридический факультет Ленинградского университета, но стал экскурсоводом, а затем и научным сотрудником в музеях. Не попав на фронт по болезни, всю блокаду проработал в Ленинграде, сначала санитаром в эвакогоспитале, затем хранителем коллекции музея Института русской литературы. С 1944 — главный хранитель Отдела истории русской культуры Государственного Эрмитажа. В послевоенные годы его часто приглашали как консультанта по историко-бытовым вопросам: участвовал в постановках таких известных режиссеров, как С. Бондарчук, Г. Товстоногов и др.

29

Борщаговский Александр Михайлович (1913–2006) — писатель, критик, театровед, друг АКГ.

30

Мандельштам Надежда Яковлевна; запись о знакомстве с ней в дневнике АКГ от 16 янв. 1960.

31

Будберг Мария Игнатьевна (1892–1974; урожденная Закревская, в первом браке Бенкендорф) — гражданская жена Максима Горького. Переводчица, публицист, сценарист. С 1933 года в эмиграции в Лондоне.

32

Пешкова Надежда Алексеевна (1901–1971; урожденная Введенская, по семейному прозвищу — «Тимоша») — невестка Максима Горького, жена его сына Максима Пешкова.

33

Подробно, кажется, так и не записано — ни Слонимским, ни самим АКГ; впрочем, в своем дневнике АКГ еще несколько раз будет возвращаться к этой теме, по крайней мере в записи за следующий день и от 23 сент. 1971 — уже как в рассказе В. Шкловского.

34

Очевидно, имеются в виду: Мальцев Елизар Юрьевич (1916/1917 — 2004) — писатель, автор «колхозных» романов; Бондарев Юрий Васильевич (род. 1924) — писатель, участник войны.

35

Десницкий Василий Алексеевич (1878–1958) — революционер, социал-демократ, затем «красный профессор». См.: Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 10, прим. 34. Упоминание рассказа Десницкого о пребывании на даче Горького — в записи АКГ от 2 янв. 1966.

36

По справке, полученной публикатором от Я. З. Гришиной, комментатора и издателя «Дневника» Пришвина, никаких следов описанного здесь события в его текстах не содержится: скорее всего, это некий апокриф. «Пришвин встречался с Горьким в 1928 году, о чем есть запись в дневнике. В 30-х <так и> не встретился, хотя пытался» (получено в письме по эл. почте в июне 2014).

37

Крючков Петр Петрович (1889–1938; расстрелян) — юрист. На протяжении долгих лет был личным секретарем Максима Горького, которого знал с 1917 года. Репрессирован. Посмертно реабилитирован.

38

Анов Николай Иванович (настоящая фамилия Иванов; 1891–1980) — писатель, переводчик, драматург, автор воспоминаний.

39

Левин Лев Григорьевич (Ушер-Лейб Гершевич Левин; 1870–1938: расстрелян) — врач-терапевт, доктор медицинских наук, профессор, консультант лечебно-санитарного управления Кремля; был обвинен в убийстве Горького.

40

Ходасевич Владислав Фелицианович (1886–1939) — поэт, критик, мемуарист и историк литературы. С 1922 жил в эмиграции. С 1928 года работал над мемуарами («Некрополь. Воспоминания», 1939) — о Брюсове, Белом, близком друге молодых лет поэте Муни, Гумилеве, Сологубе, Есенине, Горьком и других.

41

Леонов Леонид Максимович (1899–1994) — писатель; Тихонов Николай Семенович (1896–1979) — поэт.

42

Гинзбург Лидия Яковлевна (1902–1990; иногда в тексте просто как Л. Я. — см. ниже) — литературовед, писатель, мемуарист.

43

Добровольский Алексей Александрович (1938–2013) — участник диссидентского движения в СССР в 1950 — 1960-е годы, член НТС, позднее деятель русского националистического («национал-патриотического») движения. Был идеологом славянского неоязычества, «волхвом» Общества охраны природы «Стрелы Ярилы», национал-анархистом; Галансков Юрий Тимофеевич (1939–1972) — поэт, активный участник диссидентского и правозащитного движения в СССР, один из первых авторов отечественного самиздата и тамиздата, участник послевоенного подполья НТС на территории СССР. (Его фамилия писалась и как Голансков.)

44

27 января 1967 года на стартовой площадке во Флориде экипаж, который должен был совершить первый пилотируемый полет по программе «Аполлон», погиб во время пожара внутри космического корабля. Вирджил Гриссом, Эдвард Уайт и Роджер Чаффи стали первыми космонавтами, погибшими в космическом корабле.

45

Левицкий Лев Абелевич, или часто в дневнике просто — Лева (Левинштейн; 1929–2005) — литературный критик, литературовед, сотрудник «Нового мира». Многократно упоминается в «Дневнике».

46

Берковский Наум Яковлевич (1901–1972) — литературовед, литературный и театральный критик, друг АКГ (иногда обозначается в тексте как Н. Я.). Если говорится о Берковских — см. ниже, — то это еще его жена Елена Александровна и сын Андрей.

47

Линецкая Эльга Львовна (урожденная Фельдман; 1909–1997) — филолог, переводчик, педагог.

48

Что имеется в виду под «мой "самооговор”» установить не удалось. Далее — строка многоточий, а продолжение текста — уже на заметно другой, с более бледной лентой машинке. Возможно, более поздняя подпечатка — для заполнения пустого пространства.

49

Костелянец Борис Осипович (1912–1999) — критик, литературовед; Кузнецов Феликс Феодосьевич (род. 1931) — критик, литературовед; член КПСС с 1958, член-корреспондент АН СССР с 1987.

50

Солоухин Владимир Алексеевич (1924–1997) — писатель, поэт.

51

Рудницкий Константин Лазаревич (настоящее имя Лев; 1920–1988) — театральный критик, историк театра, доктор искусствоведения. В 1937 его отец был расстрелян как «враг народа», мать отбывала срок в лагерях ГУЛАГа (1938–1947). В 1942-м окончил театроведческий факультет ГИТИСа. В качестве военного корреспондента в 1942–1945 был на войне. С 1959 работал во Всесоюзном научно-исследовательском институте искусствознания. В годы «оттепели» написал книгу «Режиссер Мейерхольд» (1969).

52

Теляковский Владимир Аркадьевич (1860–1924) — театральный деятель, администратор, мемуарист; последний директор императорских театров (1901–1917).

53

Савина Мария Гавриловна (1854–1915) — актриса, более 40 лет прослужившая на сцене Петербургского Александринского театра.

54

Пуришкевич Владимир Митрофанович (1870–1920) — политический деятель ультраправого толка, монархист, черносотенец; видный оратор.

55

Михаил Куни (другие сценические псевдонимы: Ганс Куни-Пикассо, Ганс Куни; настоящее имя Кунин Моисей Абрамович; 1897–1972) — советский цирковой и эстрадный исполнитель, художник; выступал на филармонических эстрадах с концертной программой «Психологические опыты» (другое название — «Чтение мыслей»). Закрыв голову черным непроницаемым колпаком, Куни находил спрятанные зрителями предметы, угадывал задуманное зрителем имя, отгадывал предварительно написанное зрителем в записке название города.

56

Ср. ниже запись от 19 фев.

57

Фрид Ян Борисович (1908–2003) — режиссер фильма «Зеленая карета», снятого по сценарию АКГ.

58

Далее до конца страницы — вклейка статьи из ленинградской газеты «Кадр» о съемках фильма по пьесе АКГ за подписью «Г. Малышев, секретарь партбюро ХПР».

59

Эйхенбаум Борис Михайлович (1886–1959) — литературовед, историк литературы. В 1949 оказался жертвой «борьбы с космополитизмом»: 5 апреля на заседании Ученого совета филологического факультета ЛГУ состоялась проработка четырех профессоров (Эйхенбаума, Жирмунского, Азадовского и Гуковского), за которой последовало увольнение. Уволенный также из ИРЛИ, потерял всякую возможность печататься. Лишь через несколько месяцев после смерти Сталина, в сентябре 1953-го, смог вернуться к редакторской деятельности.

60

Эльсберг Яков Ефимович (настоящая фамилия Шапирштейн; псевдонимы: Шапирштейн-Лерс Я. Е., Лерс Я., Эльсберг Ж.; 1901–1976) — литературовед, критик, сотрудник ИМЛИ. Считается, что он является автором множества доносов на своих коллег (в том числе на И. Э. Бабеля, С. А. Макашина, Е. Л. Штейнберга, Л. Е. Пинского и др.).

61

Киселев Илья Николаевич (1913–1990) — директор киностудии «Ленфильм», в прошлом солагерник АКГ и знакомый, с которым связана его работа в кино, как, впрочем, и многие разочарования.

62

Лифшиц Михаил Александрович (1905–1983) — философ, литературовед, теоретик и историк культуры.

63

В машинописи опечатка: надо «у него».

64

Имеется в виду письмо Н. Я. Мандельштам — АКГ от 8 февраля 1967 (РГАЛИ. Фонд А. К. Гладкова 2590 оп. 1. е.х. № 298 пп. Гладкову — от Н. Я. Мандельштам). Но ездил ли АКГ к сыну Ваксель и достал ли у него ее дневник для Н. Я. — так и осталось неизвестным. См. «Возможна ли женщине мертвой хвала?» Воспоминания и стихи Ольги Ваксель (М., Издательство РГГУ, 2012).

65

Маргвелашвили Гия Георгиевич (1923–1989) — литературовед, редактор журнала «Литературная Грузия».

66

Дачное — железнодорожная платформа в черте Санкт-Петербурга у перекрестка Дачного проспекта и проспекта Народного Ополчения.

67

См. рассказ Шаламова «Букинист» и «Очерки преступного мира».

68

Александр Шаров (Нюренберг Шер Израилевич; 1909–1984) — писатель-фантаст и детский писатель, с 1954 по 1957 регулярно публиковался в разделе «Дневник писателя» журнала «Новый мир».

69

Тынянов Юрий Николаевич (Насонович; 1894–1943) — писатель, литературовед.

70

Грибачев Николай Матвеевич (1910–1992) — писатель и общественный деятель, главный редактор журнала «Советский Союз» (1950–1954, 1956–1991).

71

Буква «и» вставлена от руки.

72

Очевидно, что здесь Н. Я. — это Берковский, а не Мандельштам.

73

Панова Вера Федоровна (1905–1973) — писательница, жена Д. Я. Дара.

74

Федин Константин Александрович (1892–1977) — писатель.

75

Татарский Евгений Маркович (1938–2015) — режиссер, сценарист.

76

Попов Алексей Дмитриевич (1892–1961) — актер, теоретик театра, педагог, режиссер Центрального театра Красной армии. По мнению АКГ — лучший режиссер конца тридцатых годов. Первый постановщик пьесы АКГ «Давным-давно» — вслед за Н. Акимовым, изменившим ее название — на «Питомцы славы». Автор книги: Попов Алексей. Воспоминания и размышления о театре (М., «Всероссийское театральное общество», 1963).

77

Очевидно, имеется в виду все-таки 1967 год, хотя в тексте эта опечатка не исправлена — и в дневнике за 1968-й ни в марте, ни в феврале этой же записи нет! Однако в публикации (Шумихин 2000) это цитируется именно как запись 1968 года. Хотя в феврале 1968 АКГ жил не в Комарове, а уже в новой квартире в Москве, на Аэропортовской (дом 16, кв. 135). В начале марта ездил вместе с Эммой в Ленинград, но к 28 марта был уже снова в Москве.

78

Поверх забитого слова можно прочесть «Нынче».

79

Толстой Алексей Николаевич (1882/1883 — 1945) — писатель.

80

Микоян Анастас Иванович (Ованесович; 1895–1978) — советский государственный деятель.

81

Крючкова Елизавета Захаровна (1902–1938; расстреляна) — жена П. П. Крючкова, см. прим. 37.

82

Прокофьев Александр Андреевич (1900–1971) — поэт. Горький критически отозвался о его стихах: «Даровитости Прокофьева я не отрицаю, его стремление к образности эпической даже похвально. Однако стремление к эпике требует знания эпоса…» (Горький М. Собрание сочинений в 30-ти томах. М., «Гослитиздат», 1953. Т. 27, стр. 349). После чего 28 апреля 1937 года в «Комсомольской правде» была напечатана рецензия Ал. Роховича на книгу стихов Александра Прокофьева «Простые стихи» (Л., ГИХЛ, 1936), где была подвергнута разносной критике и поставлена под сомнение подлинность народности в поэзии Прокофьева.

83

В последних строках отдельные буквы и слова дописаны шариковой ручкой.

84

Орлов Владимир Николаевич (1908–1985) — литературовед; с 1956 года главный редактор «Библиотеки поэта», предложивший Н. Я. Мандельштам издание стихотворений О. Мандельштама в Большой серии «Библиотеки поэта».

85

Лавренев Борис Андреевич (настоящая фамилия Сергеев; 1891–1959) — прозаик, драматург; Гумилев Николай Степанович (1886–1921; расстрелян) — поэт.

86

Никулин Лев Вениаминович (1891–1967) — писатель, журналист.

87

Эренбург Илья Григорьевич (1891–1967) — прозаик, поэт, публицист.

88

Фейхтвангер Лион (нем. Lion Feuchtwanger; 1884–1958) — немецкий писатель. Автор трилогии об иудейско-римском историке Иосифе Флавии: «Иудейская война» (1932), «Сыновья» (1935), «Настанет день» (1945).

89

Добин Ефим Семенович (1901–1977) — литературовед.

90

Аллилуева Светлана Иосифовна (1926–2011; в эмиграции — Лана Питерс (Lana Peters)) — дочь Иосифа Сталина, кандидат филологических наук, мемуарист; в 1956–1966 сотрудница отдела советской литературы ИМЛИ. В 1966 году выехала по туристической визе из СССР, в 1967 заявила о нежелании возвращаться.

91

Юра, или Трифонов Юрий Валентинович (1925–1981) — писатель, друг АКГ.

92

Гинзбург Евгения Семеновна (Соломоновна, по мужу Аксенова; 1904–1977) — журналистка, мемуаристка; мать писателя Василия Аксенова. Речь о ее книге воспоминаний «Крутой маршрут» (1967), вторая часть писалась в 1975–1977.

93

О романе Андрея Синявского со Светланой Аллилуевой (оба работали в одном отделе ИМЛИ) много говорили в Москве.

94

Смирнов Николай Павлович (1898–1978) — писатель, критик, краевед, знакомый АКГ. См. Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 3, прим. 153.

95

Осоргин Михаил Андреевич (настоящая фамилия Ильин; 1878–1942) — писатель, журналист, эссеист. С 1922 года в эмиграции.

96

Чистяков Владлен Павлович (1929–2011) — композитор и педагог; автор музыки к фильму «Зеленая карета».

97

Кузмин Михаил Алексеевич (1872–1936) — поэт, переводчик, прозаик, композитор; Волошин Максимилиан Александрович (фамилия при рождении Кириенко-Волошин; 1877–1932) — поэт, переводчик; Федор Сологуб (настоящее имя Тетерников Федор Кузьмич; 1863–1927) — поэт, писатель.

98

АКГ и восхищался Эренбургом — особенно рассказчиком, после личных встреч с ним (как и В. Шаламов), и приходил в отчаяние от неискренности И. Г., как в приведенной записи, где речь о рассказах Эренбурга о Фадееве. Возможно, многие при личном общении подпали под обаяние Эренбурга.

99

В машинописном тексте видна правка — ручкой и карандашом: зачеркивания, исправление, перестановка слов.

100

«Андрей Рублев» (1966) — фильм Андрея Тарковского, снят на киностудии «Мосфильм».

101

«История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» (1967) — фильм Андрея Кончаловского, снят на киностудии «Мосфильм».

102

Лифшицианцы — это друзья и ученики Михаила Александровича Лифшица (см. прим. 62).

103

Полковник Мелькин — начполитотдела Каргопольлага. См. Даниил Аль. Хорошо посидели. В ГУЛАГе. — «Нева», Санкт-Петербург, 2007, № 3.

104

Ляховский Борис Натанович, Б.Н., или Бор. Нат. (1906–1980) — режиссер научно-документального кино, товарищ АКГ по лагерю. См.: Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 2, прим. 35. Профессор Казарин и доктор Белецкий — возможно, философ Казарин Александр Иванович, автор книг о Дени Дидро. Имя и годы жизни Белецкого установить не удалось. Белецкий — товарищ АКГ по лагерю в Ерцево. См. запись в дневнике 5 марта 1953 г.: «Все мысли прикованы сейчас к Кремлю, где беспомощный, лишившийся сознания и речи лежит самый могущественный диктатор века <…>. Безнадежную суть бюлле[т]еней помогает расшифровать с медицинской точки зрения несколько раз в день прибегающий Белецкий. Он считает, что смерть неизбежна и это вопрос одного-двух дней. Психологически тоже ясно, что при малейшей надежде вряд ли соратники вождя стали бить тревогу». (РГАЛИ. Ф. 2590, оп. 1, № 93, л. 46).

105

Сурков Евгений Данилович (1915–1988) — литературный, театральный и кинокритик; в 1966–1968. главный редактор сценарно-редакционной коллегии Госкино СССР.

106

Блейман Михаил Юрьевич (1904–1973) — кинодраматург, сценарист.

107

М. Н — Соколова — соседка по даче в Загорянке.

108

Возможно издание: Слоним М. Три любви Достоевского. Нью-Йорк, «Издательство им. Чехова», 1953.

109

Маша Мейерхольд — Валентей Мария Алексеевна (урожденная Воробьева; 1924–2003) — дочь Татьяны Всеволодовны Мейерхольд (в замужестве Воробьевой), дочери Мейерхольда от первого брака; преподаватель русского языка.

110

Гарин Эраст Павлович, или Э. П., или просто Эраст (1902–1980) — артист театра и кино, режиссер, сценарист, и его жена Локшина Хеся Александровна (1902–1982) — режиссер, сценарист; многолетние друзья, постоянные собеседники АКГ.

111

Лева и Люся — Л. А. Левицкий и его возлюбленная, позднее жена, Людмила Сергеевна.

112

Шварц Елена Андреевна (1948–2010) — поэт.

113

Кушнер Александр Семенович (род. 1936) — поэт.

114

Михоэлс Соломон Михайлович (настоящая фамилия Вовси; 1890–1948) — актер, режиссер, педагог, общественный деятель. Убит сотрудниками МГБ. Убийство было замаскировано под дорожное происшествие.

115

Адмони Владимир Григорьевич (1909–1993) — литературовед, его жена Сильман Тамара Исааковна (1909–1974) — литературовед. См. Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 3, прим. 102.

116

Панченко Николай Васильевич (1924–2005) — поэт, муж Варвары Викторовны Шкловской-Корди. См.: Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 2, прим. 79.

117

См.: «И от красавиц тогдашних — от тех европеянок нежных / Сколько я принял смущенья, надсады и горя!» (Мандельштам Осип. Собр. соч. в 4-х томах. М., «Артбизнесцентр», 1994. Т. 3, стр. 43).

Андреева-Карлайл Ольга Вадимовна (род. 1930) — журналист, литератор, переводчик, художник; дочь сына Леонида Андреева Вадима, племянница Даниила Андреева. В то время она была в СССР и познакомилась с Н. Я. Мандельштам.

118

Возможно, венгерский киноактер.

119

Тяпкина Елeна Алексeевна (1900–1984) — актриса театра и кино.

120

Встречи с Мейерхольдом: Сборник воспоминаний. М., «Всероссийское театральное общество», 1967.

121

Райх Зинаида Николаевна.

122

Здесь и много раз до этого АКГ пишет: «самоиздат», произношение и написание «самиздат» установится, видимо, только к 1971 году.

123

Павлов Сергей Павлович (1929–1993) — советский государственный деятель; с 1959 по 1968 — первый секретарь ЦК ВЛКСМ.

124

Очевидно, что имеется в виду одобрение Синявского и Даниэля.

125

Это вопрос об уголовниках в лагере.

126

Адамова-Слиозберг Ольга Львовна (1902–1991) — автор книги воспоминаний «Путь» (М., «Возвращение», 2012).

127

Слуцкий Борис Абрамович (1919–1986) — поэт, друг АКГ.

128

Эткинд Ефим Григорьевич (1918–1999) — филолог, историк литературы.

129

Народно-Трудовой Союз российских солидаристов (НТС) — общественно-политическая организация, основана белыми эмигрантами в 1930 году в Белграде (Югославия). Издает журналы «Посев» и «Грани», а также газету «За Россию». Во время войны организация под именем «Национальный союз нового поколения» (НСНП) сотрудничала с руководителем РОА генералом А. Власовым. В изданиях НТС публиковались А. Галич, Б. Окуджава, Г. Владимов и др.

130

Думенко Борис Мокеевич (1888–1920) — комнадир конного корпуса Красной армии во время Гражданской войны на Дону.

131

ВУОАП — Всесоюзное управление по охране авторских прав (с 1973 года — ВААП, Всесоюзное агентство по авторским правам), занималось вопросами авторских прав в СССР.

132

Шейнин Лев Романович (1906–1967) — юрист, писатель и киносценарист. См.: Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 3, прим. 17.

133

Не совсем ясно, что имеется в виду, но, скорее всего, сборник «Встречи с Мейерхольдом» (М., 1967) со статьей АКГ «Мастер работает».

134

Рубашкин Александр Ильич (род. 1930) — критик, литературовед, автор книги «Публицистика Ильи Эренбурга против войны и фашизма» (М. — Л., 1965; знакомый АКГ).

135

Семичастный Владимир Ефимович (1924–2001) — партийный и государственный деятель, председатель Комитета государственной безопасности СССР (1961–1967). Его преемником на этом посту стал Андропов Юрий Владимирович (1914–1984) — партийный и государственный деятель, генеральный секретарь ЦК КПСС (1982–1984).

136

Харджиев Николай Иванович (1903–1996) — литературовед, писатель.

137

Возможно, имеется в виду Н. П. Смирнов: он из знакомых АКГ был знатоком «тамиздата».

138

Скорее всего, Шаламов просто еще не знал об этом.

139

Гладков Лев Константинович (1913–1949) — родной младший брат АКГ, был арестован 16 июля 1937 года, а погиб через несколько лет после возвращения в 1945 году с Колымы.

140

Литвинова Татьяна Максимовна (1918–2011) — литератор, переводчица, художница; дочь Максима Максимовича Литвинова, наркома иностранных дел.

141

Позднее текст опубликован: Гулыга А. Философская проза Франца Кафки. — В сб.: «Вопросы эстетики». Выпуск 8. М., «Искусство», 1968; Гулыга А. Пути мифотворчества и пути искусства. — «Новый мир», 1969, № 5.

142

Богачева Анна, первая жена драматурга Алексея Николаевича Арбузова, в прежние годы друга и соавтора АКГ.

143

Т. — так обычно в дневнике АКГ обозначает свою жену, Тоню, Тормозову Антонину Антиповну (1919–1981), бывшую вначале актрисой «Арбузовской студии», позднее перешедшую в театр Советской армии; дочь — Татьяна Александровна Гладкова (1959–2014); после 1960 года АКГ с семьей не живет.

144

Тоом Леон Валентинович (1921–1969) — поэт и переводчик, эстонец, всю жизнь проживший в Москве. После окончания школы работал актером в студии драматурга Алексея Арбузова (видимо, там АКГ и познакомился с ним). После войны окончил Литературный институт им. Горького и был принят в Союз писателей. Как и его мама, эмигрантка из Эстонии, писательница Лидия Петровна Тоом, был переводчиком эстонской литературы на русский язык; переводил также со многих европейских языков; писал стихи, но крайне редко публиковал. Единственный его поэтический сборник издан посмертно. После XX съезда КПСС стала широко известна его острота — «поздний Реабилитанс». Погиб, упав из окна своей квартиры, — причины до сих пор не ясны. Белинков Аркадий Викторович (1921–1970) — писатель, литературовед.

145

Своеобразное написание многих названий, имен и фамилий, которые АКГ воспроизводит со слуха (они не часто или вообще не появляются в то время в печати), помечаю подчеркиванием.

146

Возможно, Борис Можаев или Борис Балтер.

147

Сарнов Бенедикт Михайлович (1927–2014) — литературовед, литературный критик.

148

Лева — возможно, Копелев Лев Зиновьевич (Залманович; 1912–1997) — литературовед, критик; диссидент и правозащитник.

149

Борисова Инна Петровна — редактор отдела прозы «Нового Мира», где работала и А. С. Берзер; Юра — Юрий Штейн — кинооператор, муж двоюродной сестры Н. А. Решетовской (первой жены Солженицына), Вероники Валентиновны Туркиной; она — прототип (не буквальный, но все же) Альды в пьесе Солженицына «Свеча на ветру» и Вероники Ленартович в «Красном Колесе», а ее отец, Валентин Туркин, профессор, киновед — собеседник Писателя (А. Н. Толстого) в двучастном рассказе Солженицына «Абрикосовое варенье».

150

Пастернак Евгений Борисович (1923–2012) — старший сын (от первого брака с художницей Евгенией Владимировной Лурье) и биограф Б. Пастернака, подготовил к печати множество публикаций и изданий сочинений отца.

151

Пастернак Елена Владимировна (род. 1936) — филолог, вместе с мужем с 1960-х занимавшаяся сбором и публикацией наследия Б. Пастернака.

152

Эфрон Ариадна Сергеевна (1912–1975) — переводчица прозы и поэзии, мемуарист, художница, искусствовед, поэтесса; дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона.

153

Пастернак Зинаида Николаевна (в девичестве Еремеева, по первому браку Нейгауз; 1897–1966) — вторая жена Бориса Пастернака с 1932 года.

154

Фрейденберг Ольга Михайловна (1890–1955) — филолог-классик; дочь известного одесского журналиста и изобретателя Михаила (Моисея) Филипповича Фрейденберга и Хаси Иосифовны (Анны Осиповны) Пастернак, сестры художника Л. О. Пастернака. Ее переписка с Б. Пастернаком, продолжавшаяся с 1910 по 1954, была обнаружена в 1973 году Н. В. Брагинской и впервые опубликована за рубежом, в 1981.

155

Крученых Алексей Елисеевич (1886–1968) — поэт-футурист, теоретик и практик «заумной поэзии»; собиратель книг.

156

Газарян Сурен Ованесович (1899–1982) работал в органах ВЧК — ГПУ — НКВД Закавказья; в тюрьме и лагере с 1937 по 1947 год. В 1958–1961 написал воспоминания: «Это не должно повториться» — «Литературная Армения», 1988, №№ 6–9.

157

Храбровицкий Александр Вениаминович (1912–1989) — литературовед. См.: Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 3, прим. 107.

158

Крымов Владимир Пименович (1878–1968) — писатель, предприниматель. См.: Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 11, прим. 34.

159

Зеркалова Дарья Васильевна (1901–1982) — актриса театра и кино; жена библиофила Н. Д. Волкова.

160

Юманите («L’Humanite») — ежедневная газета, центральный орган Французской коммунистической партии. Юманите диманш («L’Humanite Dimanche») — воскресное приложение, оно имеет того же директора, но собственную редакцию.

161

Паустовский Константин Георгиевич (1892–1968) — писатель, собеседник АКГ и частый предмет его разговоров с друзьями; в дневнике бывает обозначен одним именем-отчеством или инициалами — К. Г.

162

Браун Кларенс (род. 1929) — американский славист, автор работ о творчестве Мандельштама, Ахматовой и др.

163

Ростоцкий Болеслав Норберт Иосифович (1912–1981) — историк театра и критик, доктор искусствоведения, профессор ГИТИСа; автор статьи о Мейерхольде в «Большой советской энциклопедии» (1974).

164

Эрдман Николай Робертович (1900–1970) — драматург, поэт, киносценарист; в 1933 году был арестован (вместе с Владимиром Массом), приговор — ссылка на 3 года; после ареста пьес не писал, продолжал работать в кино; стал одним из авторов сценария фильма Г. Александрова «Волга-Волга» (премьера 1938).

165

Борисов Вадим Михайлович (1945–1997) — историк, литературовед. Участник диссидентского движения.

166

Симонов Константин (Кирилл) Михайлович (1915–1979) — писатель, поэт; Салынский Афанасий Дмитриевич (1920–1993) — драматург.

167

Белинский Александр Аркадьевич (1928–2014) — режиссер театра, кино, телевидения и радио.

168

Володин Александр Моисеевич (настоящая фамилия Лифшиц; 1919–2001) — драматург, сценарист.

169

Неклюдова Ольга Сергеевна (1909–1989) — писательница.

170

Шаламов Варлам. Дорога и судьба. Книга стихов. М., «Советский писатель», 1967.

171

Жежеленко Леонид Михайлович (1903–1970) — сценарист киностудии «Ленфильм».

172

«Возлюби ближнего своего» («Liebe deinen Nachsten») — роман Эриха Марии Ремарка, опубликован в 1941 году.

173

«Искра жизни» («Der Funke Leben») — роман Ремарка, вышедший в 1952 году. Автор посвятил его памяти сестры Эльфриды, которую нацисты обезглавили в 1943 году. Действие происходит в концлагере близ вымышленного города Меллерн. На русском языке впервые был опубликован лишь в 1992 году.

174

Гроссман Василий Семенович (Иосиф Соломонович; 1905–1964) — писатель и журналист, военный корреспондент. Имеется в виду издание: Гроссман В. С. Добро вам! М., «Советский писатель», 1967.

175

Ильин Виктор Николаевич (1904–1991) — сотрудник НКВД, комиссар госбезопасности. См. Гладков Александр. Дневник. — «Новый мир», 2014, № 11, прим. 24.

176

Сутырин Владимир Андреевич (1902–1985) — писатель, сценарист, кинодраматург, литературный критик, киноактер, партийно-хозяйственный деятель; в 1928–1932 генеральный секретарь Всесоюзного объединения Ассоциаций пролетарских писателей; в 1966–1968 секретарь парткома Московского отделения Союза писателей.

177

Киселев Илья Николаевич. См. прим. 61.

178

Молдавский Дмитрий Миронович (1921–1987) — литературовед. Имеется в виду книга: Молдавский Дмитрий. Михаил Зощенко. Очерк творчества. Л., «Советский писатель», 1977.

1

Ср. в записи дневника Левицкого от 14 октября: «Полгода не брался за дневник. Обмен квартир поглотил все время. Сейчас все это позади. История переезда, ремонта, штурм обменных инстанций, отношения с пролетариями разных профессий…» (Левицкий Лев. Утешение цирюльника. Дневник. 1963–1977. СПб., «Издательство Сергея Ходова», 2005, стр. 105).

2

Бакланов Григорий Яковлевич (настоящая фамилия Фридман; 1923–2009) — писатель. Первые повести о войне, которые принесли ему мировую известность: «Южнее главного удара» (1957) и «Пядь земли» (1959), подверглись резкой официальной критике; Аникст Александр Абрамович (1910–1988) — литературовед и театровед, один из виднейших отечественных шекспироведов.

3

Гранин Даниил Александрович (настоящая фамилия Герман; род. 1919) — писатель.

4

Дудин Михаил Александрович (1916–1993) — поэт, переводчик.

5

Копелев Лев Зиновьевич (1912–1997) — критик, литературовед, диссидент и правозащитник.

6

Дорош Ефим Яковлевич (1908–1972) — писатель, автор очерков о деревенской жизни.

7

Оттен Николай Давидович (настоящая фамилия Поташинский; 1907–1983) — кинодраматург, переводчик, сценарист.

8

Владимов Георгий Николаевич (настоящая фамилия Волосевич; 1931–2003) — писатель.

9

Они обе — Е. Тяпкина и М. Плисецкая — снимались в фильме «Анна Каренина» (1967, режиссер Александр Зархи).

10

«Заседание о смехе» — памфлет В. Масса и Н. Эрдмана.

11

Возможно, путаница (сравните выше — запись от 6 июля 1967) или вставка записи за предыдущий год. Либо же — здесь под «М-м» имеются в виду занятия не Мандельштамом, а Мейерхольдом, и Браун — уже другое лицо.

12

Каменский Александр Абрамович (1922–1992) — искусствовед; Каменские — он и его жена, Татьяна Георгиевна — были хорошими знакомыми АКГ.

13

Установить упоминаемое лицо не удалось.

14

Шелепин Александр Николаевич (1918–1994) — советский партийный и государственный деятель. Член Президиума (Политбюро) ЦК КПСС (1964–1975). Принимал активное участие в смещении Н. С. Хрущева с поста Первого секретаря ЦК КПСС. По воспоминаниям А. И. Микояна, группировка Шелепина в начале 1967 года обратилась к нему с предложением принять участие в их борьбе против группировки Брежнева. После этого Шелепин был «разжалован» и в 1967–1975 годах занимал пост председателя ВЦСПС.

15

Здесь: в переносном значении, применительно к оппозиционной группе Шелепина в ЦК. Младотурки (тур. Jon Turkler) — политическое движение в Османской империи конца XIX — начало XX веков. Пришли к власти в 1908 году.

16

Гольдберг Анатолий Максимович (1910–1982) — журналист, историк; обозреватель и руководитель Русской службы радиостанции «Би-би-си».

17

Каплер Алексей (Лазарь) Яковлевич (1903 или 1904–1979) — сценарист, актер, кинодраматург, ведущий телепрограммы «Кинопанорама» (до 1972 года). В 1943 году Каплер был арестован и выслан на пять лет в Воркуту, где работал фотографом. В 1948 году вновь был арестован и отправлен в лагерь в Инту. Освобожден и реабилитирован в 1954 году.

18

Коротков Юрий Николаевич (1923–1990) — журналист, зав. редакцией «ЖЗЛ» (1953–1969)

19

Возможно, Николай Павлович Смирнов.

20

Маргулис Моисей Михайлович (ум. 1968) — парикмахер ЦДЛ, знакомый многих московских писателей и герой устных рассказов (в частности, рассказа Ираклия Андроникова).

21

Бенедиктов Владимир Григорьевич (1807–1873) — поэт и переводчик; Кукольник Нестор Васильевич (1809–1868) — прозаик, драматург.

22

Ларин Сергей Иванович (1927–2002) — критик, переводчик, журналист; друг АКГ.

23

Мацкин Александр Петрович (1906–1996) — литературный и театральный критик, историк театра.

24

Аль Даниил Натанович (настоящая фамилия Альшиц; 1919–2012) — историк, источниковед, драматург, прозаик, сатирик, доктор исторических наук. Возможно, имеется в виду постановка его пьесы «Упрямая вещь: Комедия в 3-х д.».

25

Товстоногов Георгий Александрович (1915–1989) — главный режиссер БДТ.

26

Городницкий Александр Моисеевич (род. 1933) — геофизик, доктор геолого-минералогических наук, поэт, бард. Его книга: «Атланты». М., «Советский писатель», 1967.

27

Татьяна Тэсс — псевдоним, Сосюра Татьяна Николаевна (1906–1983) — писательница, журналистка.

28

Адельсон Стелла Самойловна (урожденная Фришман; 1901–1988) — соседка по квартире на Волхонке из знакомого Пастернакам семейства, въехавшего в порядке так называемого «добровольного уплотнения», когда хозяева квартиры сами приглашали жильцов, чтобы избежать подселения чужих людей. Подруга и корреспондентка Жозефины Леонидовны и Лидии Леонидовны Пастернак.

29

Тойнби (Toynbee) Арнольд Джозеф (1889–1975) — английский историк и социолог. Конрад Николай Иосифович (1891–1970) — филолог и историк, специалист по дальневосточным культурам. Диалог историков. Переписка А. Тойнби и Н. Конрада. — «Новый мир», 1967, № 7, стр. 174.

30

Вентцель Елена Сергеевна (псевдоним И. Грекова; 1907–2002) — математик, писатель. «На испытаниях». Повесть. — «Новый мир», 1967, № 7, стр. 14.

31

Губер Петр. Кружение сердца. Семейная драма Герцена. Л., «Издательство писателей в Ленинграде», 1928.

32

Райкин Аркадий Исаакович (1911–1987) — актер и режиссер театра и кино. Рома — его жена, Райкина-Иоффе Руфь Марковна (1915–1989) — актриса и литератор.

33

Самиздатский альманах «Феникс-66», выпущенный Юрием Галансковым.

34

О «процессе четырех» см. запись от 8 декабря.

35

СМОГ — литературное объединение молодых поэтов, созданное Леонидом Губановым в январе 1965 года. Одно из первых в СССР и самое известное из творческих объединений, отказавшееся подчиняться контролю государственных и партийных инстанций. Организаторами СМОГа были: Леонид Губанов, Юрий Кублановский, Владимир Алейников, Аркадий Пахомов, Владимир Батшев. Через некоторое время в СМОГ также вошли Саша Соколов, Сергей Морозов, Вадим Делоне, Борис Дубин, Владимир Сергиенко, Татьяна Реброва, Александр Величанский, Владимир Бережков, Юлия Вишневская и другие.

36

Эренбург Любовь Михайловна (урожденная Козинцева; 1900–1970) — жена И. Г. Эренбурга, сестра кинорежиссера Григория Михайловича Козинцева.

37

Николай Аронович Коварский (псевдоним: Николай Аркадьевич Коварский;1904–1974) — сценарист.

38

Очевидно, имеется ввиду Оттен.

39

Мятлев Иван Петрович (1796–1844) — поэт.

40

Романов Григорий Васильевич (1923–2008) — партийный и государственный деятель, первый секретарь Ленинградского обкома КПСС (1970–1983).

41

Буковский Владимир Константинович (род. 1942) — писатель, политический и общественный деятель, ученый-нейрофизиолог; один из основателей диссидентского движения в СССР. В общей сложности в тюрьмах и на принудительном лечении провел 12 лет.

42

Кушев Евгений Игоревич (1947–1995) — поэт. В 1965 вместе со своим другом С. Колосовым выпустил машинописный журнал «Тетради социалистической демократии»; во время демонстрации 22 января 1967 года задержан после того, как выкрикнул: «Долой диктатуру! Свободу Добровольскому!» Содержался в Лефортовской тюрьме. Судим вместе с В. Буковским и В. Делоне; признан виновным по ст. 190-3 УК РСФСР; приговорен к одному году исправительно-трудовых работ условно, освобожден из зала суда. В начале 1974 с семьей эмигрировал из СССР. См. <http://www.solzhenicyn.ru/modules/pages/Kushev_Evgenij_Igorevich.html>.

43

Обычная длина подневных записей у АКГ — треть, половина или же печатная страница целиком. Он не терпит незаполненного пространства. В тех случаях, когда текст выходит за пределы страницы, на следующей странице то же число помечается как (продолжение).

44

Чуковский Корней Иванович (1882–1969) — поэт, переводчик, литературовед.

45

Эренбург Ирина Ильинична (1911–1997) — дочь Эренбурга, переводчица.

46

Биргер Борис Георгиевич (1923–2001) — художник, участник войны. Дважды (1962 и 1968) исключался из Союза художников за резкую критику официальной культурной политики.

47

Фрадкина Елена — театральная художница, жена Евгения Яковлевича Хазина, брата Н. Я. Мандельштам.

48

Лидин Владимир Германович (настоящая фамилия Гомберг; 1894–1979) — писатель. Автор книги воспоминаний «Люди и встречи» (1957, переиздавалась с дополнениями в 1961, 1965). Более тридцати лет преподавал в Литературном институте.

49

Возможно, имеется в виду Надя — возлюбленная АКГ, роман с которой описан в его дневнике 1940 года (Гладков Александр. «Всего я и теперь не понимаю…» Из дневников. 1940. — «Наше наследие», 2014, № 111, стр. 116–119).

50

Аджубей Алексей Иванович (1924–1993) — журналист, публицист, главный редактор газет «Комсомольская правда» (1957–1959) и «Известия» (1959–1964); зять Н. С. Хрущева.

51

Кацева Евгения Александровна (1920–2005) — переводчик, критик, с 1949 по 1953 редактор отдела критики журнала «Новый мир».

52

Очевидно, здесь АКГ пишет об отъезде на дачу в Загорянку, а не в Ленинград.

53

Вторая цифра числа так забита, что разобрать невозможно: на предыдущей странице — запись от 22-го, на следующей — от 23-го сентября. Но, по-видимому, число у этой записи — 26 сентября.

54

Тут в конце записи — очевидный анахронизм в дневнике, если считать это записью 22 или 23 сентября. Ср. далее записи от 25 и 27 сентября.

55

Тенякова Наталья Максимовна (род. 1944) — актриса театра и кино.

56

Половцов Александр Александрович (Половцев; 1832–1909) — государственный и общественный деятель Российской империи, меценат, промышленник.

57

Соломоник Илья Борисович — младший товарищ АКГ, сидевший вместе с ним в Каргопольлаге. См. Письма АКГ — Соломонику. РГАЛИ Ф. 2590 оп. 1, № 180: 1967–1974; Письма Соломоника — АКГ. Ф. 2590 оп. 1, № 346: 1966–1976.

58

Фрумкин Моисей Ильич (1878–1938: расстрелян) — советский государственный и общественный деятель. В июне 1928 года направил письмо в Политбюро ЦК ВКП(б) об ошибочности политики в отношении крестьянства.

59

Филби Ким (Kim Philby; 1912–1988) — один из руководителей британской разведки, коммунист, агент советской разведки с 1933 года. В 1963 Филби был нелегально переправлен в СССР.

60

Видимо, имеется в виду Борис Исаакович Балтер (1919–1974) — писатель, друг АКГ, в дневнике часто Боря.

61

Коржавин Наум Моисеевич (Мандель; род. 1925) — поэт, прозаик, переводчик и драматург.

62

«Три тополя на Плющихе» — художественный фильм (1967) режиссера Татьяны Лиозновой по рассказу Александра Борщаговского «Три тополя на Шаболовке».

63

Мальцев Елизар Юрьевич (1916 или 1917–2004) — писатель; автор имевших широкую известность «колхозных» романов; Леонид Первомайский (настоящее имя Гуревич Илья Соломонович; 1908–1973) — украинский писатель.

64

Сталин Василий Иосифович (с 9 января 1962 года — Джугашвили; 1921–1962) — младший сын Иосифа Виссарионовича Сталина, генерал-лейтенант авиации (1947). Командующий ВВС Московского военного округа (1948–1952).

65

Имеется в виду жена АКГ.

66

Радченко-Балтер Галина Федоровна — вторая жена Б. И. Балтера.

67

Смолярова Александра Захаровна (Олександра ЗахарЁвна Смолярова; 1925–2014) — театральная актриса, театральный педагог.

68

Хазин Евгений Яковлевич (1893–1974) — брат Н. Я. Мандельштам.

69

«Рецензия <…> Ю. Лаптева "О рукописи В. Шаламова ▒Очерки преступного мира▒” — датирована 22 мая 1967 года. Лаптев обильно цитирует рассказы Шаламова, хотя в заглавии заявлено, что рецензируются "Очерки…”, признавая, что многие из них, в том числе "Геркулес”, "Сука Тамара”, произвели на него гнетущее впечатление. Общая направленность обозреваемых произведений кажется рецензенту ущербной» (Некрасова Ирина. Судьба и творчество Варлама Шаламова. Самара, 2003, стр. 14 <http://shalamov.ru/research/158/2.html>).

70

Адамович Георгий. Стихи автора «Колымских рассказов». — «Русская мысль», август, 1967. Цит. по <http://shalamov.ru/critique/193>.

71

Барабаш Юрий Яковлевич (род. 1931) — литературовед, публицист, доктор филологических наук, партийный деятель: с 1965 заведующий сектором литературы ЦК КПСС.

72

Гуль Р. Конь рыжий. Нью-Йорк, «Издательство имени Чехова», 1952.

73

Пастернак-Слейтер Лидия Леонидовна (1902–1989) — сестра Б. Пастернака.

74

Медведев Рой Александрович (род. в 1925) — публицист, политический деятель, диссидент.

75

По дневнику Алексея Кондратовича за 22 сентября 1967, оценка Твардовским речи Солженицына: «Выступал он блистательно» (Кондратович А. Новомирский дневник. 1967–1970. М., «Собрание», 2011, стр. 188).

76

Подробнее рассказ об этом в дневнике А. Кондратовича (запись за 13 октября 1967), там же, стр. 200.

77

Ломинадзе Виссарион Виссарионович (1897–1935) — советский партийный деятель. С 1922 по 1924 год — секретарь ЦК КП Грузии. В 1930 году вместе с Л. А. Шацкиным образовал оппозиционную группу, позже установившую контакты с оппозиционно настроенным председателем СНК РСФСР Сырцовым Сергеем Ивановичем (1893–1937; расстрелян). Под угрозой ареста Ломинадзе совершил попытку самоубийства выстрелом в сердце. На следующий день умер после операции по извлечению пули.

78

Невский Владимир Иванович (настоящее имя Кривобоков Феодосий Иванович; 1876–1937: расстрелян) — советский партийный и государственный деятель, историк; директор Государственной библиотеки им. Ленина.

79

Снегов Сергей Александрович (настоящая фамилия Козерюк, позже по паспорту Штейн Сергей Иосифович; 1910–1994) — писатель-фантаст и популяризатор науки; арестован в июне 1936 года, осужден на десять лет ИТЛ, сидел на Соловках и в Норильлаге. В заключении познакомился с историком и географом Л. Н. Гумилевым и астрономом Н. А. Козыревым. Освобожден в июле 1945 года.

80

Имеется в виду Р. А. Медведев.

81

Дочь Карла Радека (род. 1919). Радек Карл Бернгардович (настоящее имя Кароль Собельсон; 1885–1939; расстрелян) — советский государственный и партийный деятель. В июне 1938 года дочь Радека Софья и его жена Радек Роза Маврикиевна были высланы в Астрахань на 5 лет решением Особого Совещания. В Астрахани Роза Маврикиевна была арестована и отправлена на 8 лет в тюрьму, где и умерла, а дочь Софья в ноябре 1941 года выслана в Казахстан и поселилась в городе Челкар.

82

Якир Петр Ионович (1923–1982) — историк, участник правозащитного движения. Сын расстрелянного в 1937 году командарма Ионы Якира. В 14 лет был репрессирован как «сын врага народа» и 17 лет провел в тюрьмах и лагерях.

83

Сиротинская Ирина Павловна (1932–2011) — архивист и литературовед, близкий друг писателя Варлама Шаламова, правопреемник, хранитель и публикатор его наследия.

84

В результате АКГ передал в тогдашнее ЦГАЛИ свой фонд. Фонды Гладкова (№ 2590) и Шаламова (№ 2596) оказались в теперешнем РГАЛИ почти одновременно, по-видимому, в 1976 году.

85

Окна РОСТА (РОСТА — РОСсийское Телеграфное Агентство) — плакаты периода Гражданской войны, в создании которых принимали участие Маяковский, Малевич, Черемных, Родченко.

86

Гордин Яков Аркадьевич (род. 1935) — историк, писатель.

87

Шкваркин Василий Васильевич (1894–1967) — драматург.

88

Эта информация ни ранее, ни позднее у АКГ не поясняется.

89

Варшавский Яков Львович (1911–2000) — кинокритик, киновед, драматург и сценарист.

90

Смелков Юлий Сергеевич (род. 1934) — критик, искусствовед; автор работ по истории театра и кино.

91

Хлоплянкина Татьяна Михайловна (1937–1993) — киновед, критик.

92

Строки написаны как стихи, посреди страницы; после них — отточия на всю строку.

93

Исправлено красным карандашом поверх напечатанного на машинке: «целую ночь».

94

На улице Грицевецкой жила его жена Антонина Антиповна Гладкова с их дочерью Татьяной.

95

Какая именно книга имеется ввиду, установить не удалось. В письме Шаламова — АКГ (на сайте без даты): «Книга для Эмы Анатольевны (о Фрунзе) может быть дана Вам в любой день и час и на какой угодно срок» <http://shalamov.ru/library/24/43.html>.

96

Воронская Галина Александровна (1914–1991) — литератор, писала под псевдонимом Галина Нурмина; дочь А. К. Воронского. Воронский Александр Константинович (1884–1937: расстрелян) — революционер-большевик, писатель, литературный критик, теоретик искусства.

97

«Придурком» на лагерном жаргоне называли любого заключенного, который был занят не на физических работах.

98

В комментарии к этой записи Татьяны Ивановны Исаевой, дочери Г. И. Воронской и И. С. Исаева, подчеркнут «обидный» оттенок значения слова: «"Придурками” на Колыме называли тех, кто устраивался на "блатные работы”. Мой отец работал на шахте, добывал золото. Доходил. Что же касается Шевелевой, то я своими глазами видела в деле мамы ее показания».

99

Так называемый «процесс четырех». Юрий Галансков был приговорен к 7 годам лагеря, Александр Гинзбург — к 5 годам, Алексей Добровольский — к 2 годам. Вера Лашкова получила 1 год лишения свободы и была освобождена из-под стражи через несколько дней после суда. См. <http://www.memo.ru/history/DISS/books/DELO_4-x/index.htm>.

100

Стржельчик Владислав Игнатьевич (1921–1995) — актер театра и кино.

101

Фадеев А. А. Письма: 1916–1956. М., «Советский писатель», 1967.

1

Р анее АКГ пишет, что поглощен чтением воспоминаний актрисы М. О. Кнебель. «Вся жизнь» (М., 1967). Их автор — Мария Осиповна (Иосифовна) Кнебель (1898–1985) — режиссер, педагог, доктор искусствоведения.

2

В от основные ценности АКГ: 1) находясь там, где никто и ничто не «достанет», 2) почитать хорошую книгу, к тому же 3) книгу мемуаров.

3

Федор Васильевич Гладков (1883–1958), советский писатель, классик социалистического реализма; лауреат двух Сталинских премий (1950, 1951), автор романов «Цемент» (1925), «Энергия» (1933) и др.

4

РГАЛИ. Фонд Б. Слуцкого № 3101. Оп. 1. Ед. хр. 263. Л. 4—21. А. К. Гладков. Выдержки из дневника. Машинопись. 1934–1965. 18 л.

5

С м.: Богомолов Н. А. К истории первой книги Александра Галича // Галич. Новые статьи и материалы. Научное издание. М., 2001. С. 228–229 и далее (совместно ими была написана в августе 1942 г. оперетта-водевиль «А все-таки она женщина», от постановки которой они вскоре все-таки к началу 1943 г. отказались).

6

Агранович Л. Д. По поводу дневниковых записей А. К. Гладкова // Галич. Новые статьи и материалы. Научное издание. М., 2001. С. 238.

7

С м.: А. Гладков. Встречи с Пастернаком. М., 2002.

8

Мацкин А. П. По следам уходящего века. М., 1996. С. 121.

1

Семья биолога Бориса Сергеевича Кузина (1903–1975), в 1930-е гг. бывшего одним из близких друзей О. Мандельштама (см.: Кузин Б. С. Воспоминания. Произведения. Переписка. Мандельштам Н. Я. 192 письма к Б. С. Кузину. СПб., 1999).

2

АКГ должен был написать сценарий для фильма о «творческой юности Максима Горького» (фильм получил название «Невероятный Иегудиил Хламида», вышел на экран в 1969 г.).

3

АКГ писал мелким, трудно разбираемым почерком, поэтому даже дневники и письма предпочитал перепечатывать на машинке.

4

Эльга Михайловна Лындина (род. в 1933 г.) — кинодраматург, киновед.

5

Т ак называемый «процесс четырех»: «С 8 по 12 января 1968 г. в Мосгорсуде состоялся процесс над Юрием Галансковым, Александром Гинзбургом, Алексеем Добровольским и Верой Лашковой. Всех четверых арестовали почти за год до этого; всем четверым было предъявлено обвинение в "антисоветской агитации и пропаганде“ (Галанскова, сверх того, обвинили еще и в незаконных валютных операциях). Центральным пунктом обвинения, выдвинутого против Гинзбурга, было составление им т. н. "Белой книги“ — документального сборника материалов о деле А. Синявского и Ю. Даниэля; Галанскову ставили в вину, главным образом, составление им машинописного общественно-политического и литературно-философского альманаха "Феникс-66“; Добровольскому — авторство одного из текстов, помещенных в "Фениксе-66“; Лашковой — техническую помощь в перепечатке обоих сборников. Кроме того, подсудимым инкриминировалась "преступная связь“ с эмигрантской антисоветской организацией "Народно-трудовой союз“. Во время суда, когда была развернута широкая кампания в советской прессе, в публикациях особо акцентировалась именно эта часть обвинения. Юрий Галансков был приговорен к 7 годам лагеря, Александр Гинзбург — к 5 годам, Алексей Добровольский, активно сотрудничавший со следствием и обвинением, — к 2 годам. Вера Лашкова получила 1 год лишения свободы и была освобождена из-под стражи через несколько дней после суда» (http://www.memo.ru/history/DISS/books/DELO_4-x/index.htm).

6

Кирилл Константинович Андреев (1906–1968) — автор книг «Три жизни Жюля Верна», «Искатели приключений» и «На пороге новой эры».

7

Относительно последних с обычной неопределенностью при воспроизведении у АКГ имен: Вайнберг или Вейсберг? Шафаревич или Шиханович? Скорее первый, Игорь Ростиславович Шафаревич (род. в 1923 г.), член-корреспондент Российской академии наук, лауреат Ленинской премии (1958). Юрий Александрович Шиханович (1933–2011) ни профессором, ни лауреатом не был, но оба они подписали письмо в защиту Александра Есенина-Вольпина, насильственно помещенного в психиатрическую больницу (март 1968 г.). Возможно, у АКГ произошла контаминация этих двух фамилий, фигурировавших в тогдашних «сводках».

8

Эмма Анатольевна Попова (1928–2001) — актриса театра и кино; с 1962 г. играла в БДТ, гражданская жена АКГ.

9

АКГ на этом вечере не был. Вот его описание в дневнике Льва Левицкого: «1 февраля. Вчера вечером в Доме литераторов. Вечер, посвященный Андрею Платонову. Семидесятилетие со дня рождения (на самом деле 70 лет будет еще только через полтора года — в сентябре 1969 г., а в январе 1968 г. исполнялось 17 лет со дня смерти. — М. М.). Вступительное слово делал Карякин. <…> Другие выступления были недурны. Во всех них звучал протест. Против унизительного положения, в котором находится литература. <…> Каждое выступление встречалось шквалом аплодисментов. И это — свидетельство настроения, каким охвачена большая часть нашей интеллигенции» (Левицкий Л. А. Утешение цирюльника. Дневник. 1963–1977. СПб., 2005. С. 113–114).

10

Речь идет о романе Рыбакова, видимо, о «Детях Арбата». Анатолий Наумович Рыбаков (1911–1998) — писатель, прозаик.

11

Бенедикт Михайлович Сарнов (1927–2014) — литературовед, литературный критик.

12

«Стихотворения» О. Мандельштама в Большой серии «Библиотеки поэта». Л. Я. Гинзбург работала над предисловием к книге, но потом это предисловие зарубили, издание отложили, и том вышел только в 1973 г. с предисловием А. Л. Дымшица.

13

Какая статья АКГ тут имеется в виду, не установлено, но см. в дневнике Левицкого: «Гладков написал статью против Сарнова. Я уговаривал его не печатать ее. Катаев не нуждается в защите». И: «Ожесточенный спор с ним, следовало ли ему писать статью против С. Впрочем, не совсем так. Следовало ли писать так, как он написал — резко, раздраженно, оскорбительно» (Левицкий Л. А. Утешение цирюльника. Дневник. Записи от 23 февраля и 3 марта 1968 г.). В результате отношения двух друзей, то есть АКГ и Левицкого, еще и из-за этой статьи чуть было не прервались.

14

Евгения Александровна Кацева (1920–2005) — переводчик, критик и популяризатор германоязычной словесности, с 1949 по 1953 г. — редактор отдела критики журнала «Новый мир», затем — сотрудник журналов «Вопросы литературы» и «Знамя».

15

Очевидно, место отдыха семьи Гладковых, село в Вачском районе Нижегородской области России.

16

Петр Васильевич Палиевский (род. в 1932 г.) — критик, литературовед.

Вадим Валерианович Кожинов (1930–2001) — критик, литературовед, публицист.

В 1968–1969 гг. в составе Всесоюзного общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК) на базе секции по комплексному изучению русской истории и культуры действовал «Русский клуб» — объединение националистически настроенной русской интеллигенции. Еще ранее, в 1962 г., был создан клуб любителей памятников истории и культуры «Родина» (инициаторы — художник И. С. Глазунов и архитектор-реставратор П. Д. Барановский, при поддержке художников П. Корина и А. Коробова, академиков Н. Воронина и Б. Рыбакова, писателя Л. Ле-онова, архитектора П. Ревякина; председатель — А. Садов), просуществовал до августа 1968 г. (был закрыт советскими властями во время событий в Чехословакии). Его эстафету подхватили другие националистические организации, и прежде всего «Русский клуб». С 1963 г. центром «русского духовного возрождения и сопротивления» становится журнал «Молодая гвардия». «В марте 1981 г. Андропов направляет в Политбюро записку, в которой отмечает создание среди интеллигенции движения "русистов“. "Под лозунгом защиты русских национальных традиций, — доносил глава КГБ, — они, по существу, занимаются активной антисоветской деятельностью“» (http://www.hrono.ru/sobyt/1900sob/1981rusisty.html). «При мощной поддержке партийного руководства под контролем движения националистов оказались издания: " Молодая гвардия“, "Наш современник“, "Москва“, "Советская Россия“, "Литературная Россия“, "Роман-газета“, издательства: "Молодая гвардия“, "Современник“, "Советская Россия“, Воениздат. Идейной трибуной Русской партии стал журнал "Молодая гвардия“ — орган ЦК ВЛКСМ. Первый секретарь ЦК ВЛКСМ С. П. Павлов — один из лидеров движения националистов — явил себя ярым противником "Нового мира“» (Твардовская В. А. Г. Дементьев против «Молодой гвардии» (Эпизод из идейной борьбы 60-х годов) // Вопросы литературы. 2005. № 1).

17

Из дневников Франца Кафки. Пер. Е. Кацевой // Вопросы литературы. 1968. № 2. С. 131–168.

18

Согласно исследованию Николая Митрохина, «у радикалов наблюдался уклон к полному отрицанию заслуг советской власти <…> в пользу православно-монархических взглядов (Глазунов, Солоухин, группа Кожинова — Палиевского)» (Митрохин Н. «Русская партия» // НЛО. 2001. № 48. С. 261).

19

Феликс Иванович Чуев (1941–1999) — поэт, писатель, публицист; оставил записи о своих встречах и беседах в 1980-х гг. — с Молотовым (Сто сорок бесед с Молотовым. Из дневника Ф. Чуева. М., 1991), Кагановичем (Так говорил Каганович. Исповедь сталинского апостола. М., 1992).

20

Иван Фотиевич Стаднюк (1920–1994) — прозаик, сценарист, драматург и военный журналист; был заместителем главного редактора журнала «Огонек» в 1965–1972 гг. Шла борьба за место главного редактора журнала «Москва».

21

См. прим. 1 к вступительной статье.

22

Юрий Осипович Домбровский (1909–1978) — прозаик, поэт, литературный критик; четырежды арестовывался (1933, 1936, 1939, 1949). Его жена Клара Фазулаевна Турумова-Домбровская — филолог.

23

На IV съезде писателей СССР 27 мая 1967 г. Шолохов выступил с речью, усугубленной заявлением в секретариат Союза писателей 8 сентября 1967 г., в котором, в частности, следующим образом отзывался о Солженицыне: «…злобный сумасшедший, потерявший контроль над разумом, помешавшийся на трагических событиях 37-го года и последующих лет, принесет огромную опасность всем читателям и молодым особенно. Если же Солженицын психически нормальный, то тогда он, по существу, открытый и злобный антисоветский человек».

24

Анатолий Тихонович Марченко (1938–1986) — писатель, диссидент, политзаключенный. Умер после выхода из голодовки в тюрьме.

25

Валентин Яковлевич Мороз (укр. Валентин Якович Мороз; род. в 1936 г.) — украинский историк, один из наиболее радикальных представителей украинского национального движения, бывший политзаключенный, политический диссидент, автор более 30 книг; арестован в сентябре 1965 г., осужден по статье 62 Уголовного кодекса УССР (антисоветская агитация и пропаганда) на 4 года лагерей. Наказание отбывал в исправительной колонии ЖХ-385-17-А в Мордовии, тогда в самиздате вышел его «Репортаж из заповедника имени Берия» (Самиздат века. Сборник. М., 1997).

26

Багрицкий Э. Разговор с комсомольцем Н. Дементьевым // Багрицкий Э. В. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Малая серия. СПб., 2000.

27

еН ясно, то ли запятая, то ли двоеточие, то ли точка с запятой, — смазано.

28

АКГ фиксирует деление писателей на три группы: 1) «охранители» — Кочетов, Алексеев с журналом «Октябрь» и иже с ними, 2) Чаковский и «Литературная газета», а также почти все литературные чиновники, люди, подобные А. Суркову и К. Федину, и наконец 3) «Твардовский, «Новый мир» и очень пестрый и разноречивый «прогрессивный» лагерь. (Получается, что Шаламов через 4 года, в 1972-м, пойдет вместе с «чиновниками», то есть людьми из второй группы, против «ПЧ», как он будет называть «прогрессивное человечество», то есть людей из «либеральной» группы, к которой, конечно, ближе всего АКГ.) К первой, «охранительской», группе, согласно исследованию Николая Митрохина, «относили практически всех литераторов сталинского времени, придерживавшихся антилиберальных взглядов (Шолохова, Софронова, Соболева, Кочетова и других)», группировавшихся вокруг журналов «Октябрь», «Огонек» и «Молодая гвардия» (Митро-хин Н. «Русская партия» // НЛО. 2001. № 48. С. 252).

29

И меется в виду Михаил Александрович Лифшиц (1905–1983) — советский марксист, эстетик, друг Твардовского, много способствовавший изданию «Одного дня Ивана Денисовича», защитник Солженицына, который все же охарактеризовал его как «ископаемого марксиста». Будучи принципиальным противником «модернизма», в 1968 г. Лифшиц издал книгу «Кризис безобразия», которая вызвала к нему двойственное отношение среди писателей и не принята была молодыми художниками- нонконформистами.

30

Юрий Федорович Карякин (1930–2011) — литературовед, писатель, публицист и общественный деятель; автор многих работ о творчестве Ф. М. Достоевского. За антисталинское выступление на вечере памяти Андрея Платонова был в 1968 г. исключен из КПСС заочно, в его отсутствие, Московским горкомом партии.

Борис Георгиевич Биргер (1923–2001) — художник, участник войны. Примыкал к «неофициальному искусству», продолжая традиции символизма. Дважды (в 1962 и 1968 гг.) исключался из Союза художников за резкую критику официальной культурной политики. Исключен из КПСС.

Лев Зиновьевич Копелев (1912–1997) — критик, литературовед (германист), диссидент и правозащитник. В 1941 г. пошел на фронт добровольцем; был арестован за резко критические отзывы о насилии над германским гражданским населением. Приговорен к 10 годам заключения за пропаганду «буржуазного гуманизма» и за «сочувствие к противнику». Освобожден в 1954 г., реабилитирован в 1956-м, восстановлен в КПСС. С 1966 г. активно участвовал в правозащитном движении. В 1968 г. исключен из КПСС и Союза писателей, уволен с работы за подписание протестных писем против преследования диссидентов, а также за критику советского вторжения в Чехословакию. В 1980 г. во время научной поездки в Германию был лишен советского гражданства.

«…и еще 3 человек» — по-видимому, двух: Свирского и Непомнящего.

31

См. в дневнике Левицкого, который связывает изменения во внутренней политике с событиями в Чехословакии после смещения Новотного: «После речи Гомулки, опубликованной в "Правде“, репрессии пошли у нас полным ходом. <…> Свирский произнес речь на партсобрании <ССП>. Говорил о цензуре. <…> За это ему дали строгий выговор. <…> Жаждут исключить его. <…> История Свирского не единична. Собираются исключить из партии Карякина, Рощина, Непомнящего, Копелева, не выходивших за рамки легальных действий. <…> Начальство в ужасе от Чехословакии. <…> Что касается нас, подписавших письмо, то спущена команда избегать появления наших фамилий в печати» (Левицкий Л. А. Утешение цирюльника. Дневник. С. 123–124).

32

Юрий Алексеевич Гагарин (1934–1968) — летчик-космонавт; 12 апреля 1961 г. стал первым человеком в мировой истории, совершившим полет в космическое пространство. Погиб в авиационной катастрофе вблизи деревни Новоселово Киржачского района Владимирской области, выполняя учебный полет на самолете МиГ-15УТИ под руководством опытного инструктора

В. С. Серегина. Причины и обстоятельства авиакатастрофы остаются не вполне выясненными и на сегодняшний день.

33

Совещание представителей компартий шести социалистических стран в Дрездене 23 марта началось с того, что руководителям КПЧ было заявлено: братским компартиям непонятна концепция их деятельности. Пражская делегация подверглась критике за то, что «печать, радио и телевидение вышли из подчинения». После совещания в Дрездене чехословацкое руководство было приглашено в Москву для объяснений.

34

Может быть, в этой оценке АКГ совпадал с Шаламовым. Н. Я. Мандельштам в то время уже не звала того в гости, он демонстративно прекратил с ней общение.

35

См. в дневнике В. Золотухина: «07. 02. 1968. Запил Высоцкий — это трагедия. Надо видеть, во что превратился этот подтянутый и почти всегда бодрый артист. Не идет в больницу, очевидно, напуган: первый раз он лежал в буйном отделении и насмотрелся. А пока он сам не захочет, его не положат»; «22. 03. 1968. Уже висит приказ об увольнении Высоцкого по 47-й статье» (Золотухин В. Секрет Высоцкого. М., 2010).

36

Виктор Петрович Тельпугов (1917–1999) — писатель, автор советской военной прозы.

37

Цецилия Исааковна Кин (1905–1992), или в дневнике просто Ц. И., — литературный критик, литературовед, публицист, специалист по культуре Италии. Вдова погибшего писателя Виктора Кина. Соседка АКГ по дому на Красноармейской улице, его близкий друг в последние годы жизни: как он сам говорил, у него был с ней «роман отношений».

38

Скорее это только личная оценка АКГ. Ср. с записью от 30 апреля 1968 г. в дневнике Левицкого, который присутствовал на встрече в Союзе писателей с судьей на «процессе четырех». Там нет сожаления, что автор подписал письмо, наоборот, он солидаризуется с осужденными: «В субботу я получил извещение из Союза. Пригласили на встречу с судьей на процессе Галанскова — Гинзбурга. Фамилия судьи — Миронов. Приглашение именное. Его получили все, подписавшие последнее письмо. <…> За что судили четверку? За преступную связь с НТС — эмигрантской организацией, демагогически называющей себя Народно-Трудовым Союзом. <…> Все они, говорил Миронов, не имеют никакого отношения к литературе. Не имеют способностей. Все они лоботрясы, спекулирующие на том, что в нашей стране якобы нет свободы. Занимались тем, что что-то кропали и переправляли за рубеж, клевеща на наш строй. Из литературы им инкриминировались две вещи: "Белая книга“ и "Феникс-66“. "Белая книга“ — личное дело Гинзбурга. Никто его за это не судил. Но там помещены махровые антисоветские материалы — листовка, подписанная "Сопротивление“, и "Письмо старому товарищу“. Вели себя подсудимые на суде плохо. Галансков выделывал бог знает что — допускал нецензурные выражения. Гинзбург требовал рассказать о составе суда, биографию каждого заседателя, прокурора, судьи. <…> Пять дней плотно заседали с полдесятого до полвосьмого, с небольшими перерывами на обед. <…> Кто-то попросил привести хоть один конкретный факт связи подсудимых с НТС. Судья таких фактов привести не сумел. <…> Все присутствовавшие — и подписавшие письмо, и те, кто не имели к этому никакого отношения, — были разочарованы до крайности. Доказательств вины подсудимых, ясных, точных, весомых, никто не получил» (Левицкий Л. А. Утешение цирюльника. Дневник. С. 130–135).

39

По поводу того, что дневники Казакевича крайне неинтересны. Сюжет вообще довольно устойчивый. Сходным образом оценивались, например, и дневники А. Афиногенова.

40

Михаил Петрович Якубович (1891–1980?) — политический деятель. Один из осужденных в 1931 г. по сфабрикованному делу «Союзного бюро ЦК РСДР П(м)». В ходе процесса подвергался пыткам и издевательствам. Узник лагерей (1930–1953), а в 1950–1955 гг. в ссылке. После окончания ссылки остался в доме инвалидов в Караганде на положении ссыльного. Персональный пенсионер (с 1966 г.).

Абрам Моисеевич Гинзбург (1878–1937?) — политический деятель, экономист, публицист. «Мучили так, что Якубович и его подельник Абрам Гинзбург в отчаянии вскрыли себе вены. После поправки их уже не пытали и не били, только была двухнедельная бессонница. <…> На процессе Якубович не только покорно повторял всю серую жвачку лжи, выше которой не поднялась фантазия ни Сталина, ни его подмастерий, ни измученных подсудимых. Но и сыграл он свою вдохновенную роль, обещанную Крыленке. Так называемая Заграничная Делегация меньшевиков (по сути — вся верхушка их ЦК) напечатала в «Vorwärts» свое отмежевание от подсудимых. Они писали, что это — позорнейшая судебная комедия, построенная на показаниях провокаторов Екатеринбург, 2006).

и несчастных обвиняемых, вынужденных к тому террором» (Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ.

41

В самиздате циркулировали письма М. П. Якубовича по вопросу о реабилитации по делу «Союзного бюро РСДР П(м)», воспоминания, историко-литературные и философские исследования. В 1968 г. у него производились обыски с целью изъятия рукописей и писем. Мемуары Якубовича были использованы А. И. Солженицыным в «Архипелаге ГУЛАГ» и Роем Медведевым в своей истории сталинизма «К суду истории. О Сталине и сталинизме» (М., 2012).

42

Георгий Николаевич Владимов (наст. ф ам. Волосевич; 1931–2003) — писатель. Публикация его повести «Верный Руслан», первый вариант которой, ходивший в самиздате до 1989 г., написан еще в 1963–1965 гг., а второй — в 1974 г., состоялась в 1975 г. в Германии, в журнале «Грани». После исключения из Союза писателей СССР в 1977 г. будет публиковаться за рубежом, в изданиях НТС («Посев», «Грани»). Руководитель московской секции организации «Международная амнистия». Вынужден был эмигрировать в 1983 г.

43

Василий Павлович Аксенов (1932–2009) — писатель. В 1937 г., когда мальчику не было еще и пяти лет, оба родителя (сначала мать, а вскоре и отец) были арестованы и осуждены на 10 лет тюрьмы и лагерей. С 1960 г. Василий Аксенов — профессиональный литератор. В марте 1963 г. на встрече с интеллигенцией в Кремле Никита Хрущев подверг его (вместе с Андреем Вознесенским) острой критике. В 1978 г. он совместно с Андреем Битовым, Виктором Ерофеевым, Фазилем Искандером, Евгением Поповым, Беллой Ахмадулиной станет одним из создателей бесцензурного альманаха «Метрополь». Выехав по приглашению в США, в 1981 г. лишен советского гражданства, которое возвратят в 1990 г.

44

Аркадий Николаевич Васильев (1907–1972) — писатель, сценарист; член редколлегии журнала «Москва»; выступал общественным обвинителем на процессе Синявского и Даниэля.

45

Николай Павлович Смирнов (1898–1978) — прозаик, критик; в 1934 г. отправлен в лагеря на 5 лет, реабилитирован в 1959 г. Занимался творчеством Бунина, печатался в парижской, правда просоветской, газете «Русские новости», издававшейся с 1945 по 1970 г., и, видимо, первый из советских писателей печатно отозвался в этой газете на набоковскую «Лолиту».

46

Александр Анатольевич Морозов (1938–2008) — мандельшамовед; подготовил к изданию «Разговор о Данте» (1967), пытался уладить конфликт, возникший между Н. Я. Мандельштам и Н. И. Харджиевым, составлявшим том Мандельштама для «Библиотеки поэта».

47

Что имеется в виду, непонятно. Возможно, распространявшееся как анонимное «Письмо старому другу», а может быть, «Открытое письмо Михаилу Шолохову» в составленном Галансковым машинописном альманахе «Феникс-66».

48

Александр Борисович Чаковский (1913–1994) — писатель, журналист; главный редактор «Литературной газеты» с 1962 по 1988 г. Через три с половиной года после этой записи, в феврале 1972 г., именно в его «Литературной газете» будет напечатано пресловутое письмо Шаламова с отречением от «проблематики» «Колымских рассказов». Возможно ли, что инициатива «приобщения» или «приручения» Шаламова, окончившаяся этим письмом, уже тогда шла от Чаковского? У Шаламова на эту тему — в письмах Гродзенскому и Сиротинской: инициатива исходила именно от недоброжелателей Твардовского и литераторов, группирующихся вокруг журнала «Юность». Очевидно, что так далеко его завело это «качание маятника».

49

Неправильное написание многих фамилий, которые АКГ воспроизводит со слуха (они нечасто или вообще не появляются в то время в печати). Правильно: Басилашвили.

50

См. в дневнике Левицкого: «Я включил приемник и стал слушать передачу Би-Би-Си. И вдруг меня как будто сбили с ног — по радио сказали, что вчера в Москве скончался известный советский писатель Константин Паустовский» (Левицкий Л. А. Утешение цирюльника. Дневник. Запись от 16 июля 1968 г.).

51

Происхождение этого наименования объясняет Игорь Голомшток в своих мемуарах: так стали называть первоначально откомандированных на Международный фестиваль молодежи и студентов (он сам работал тогда с иностранцами в выставочных помещениях московского Парка культуры и отдыха, предварительно получив инструктаж от директора Института истории и теории искусства АХ СССР Ф. Калошина; а через год ситуация повторилась на выставке современного польского искусства в Манеже) (Голомшток И. Воспоминания старого пессимиста // Знамя. 2011. № 2. С. 162–163).

52

Татьяна Алексеевна Евтеева-Арбузова (1903–1978), или Таня, Таня Арбузова, — третья жена К. Г. Паустовского, была актрисой в Театре им. Мейерхольда. Они встретились, когда Татьяна была женой Алексея Арбузова (ей посвящена арбузовская пьеса «Таня»). Вышла замуж за К. Г. Паустовского в 1950 г.

53

См. о нем запись от 28 ноября.

54

Аркадий Викторович Белинков (1921–1970) — прозаик, литературовед. Был арестован в январе 1944 г. и после 22-месячного следствия приговорен к смертной казни, замененной благодаря ходатайству А. Н. Толстого и В. Б. Шкловского 8 годами лагеря, где ему было поручено руководить драматическим кружком. Здесь был снова осужден, на этот раз еще на 25 лет. Осенью 1956 г. освободился по амнистии, некоторое время преподавал в Литинституте, занимался литературоведением. Публикация глав из книги «Юрий Олеша» в журнале «Байкал» в 1968 г. привела к переформированию редколлегии журнала. В 1968 г. воспользовался пребыванием в Венгрии, для того чтобы вместе с женой уехать оттуда через Югославию на Запад. Поселится в США и будет преподавать там в нескольких университетах. АКГ всюду пишет его фамилию через «е» — «Беленков».

Ср. дневник Левицкого: «Утром разбудил меня телефонный звонок. Это был Гладков. Он сообщил, что накануне западные радиостанции передали, что Белинков с женой Натальей бежал в Соединенные Штаты» (Левицкий Л. А. Утешение цирюльника. Дневник. Запись от 16 июля 1968 г.).

55

«Ревир» — термин, очевидно, заимствованный из лагерного словаря (ср. в немецком: Revir — воен. «санчасть»). Отсюда «по " ревиру “» — «для лечения» (например, в стихотворении Владимира Ионова: «… Ревира лагерного сруб, / А по ревиру четкий лозунг / В ещает: " Лучший доктор — труд“»).

1

Ян Палах (Jan Palach; 1948–1969) — студент философского факультета Карлова университета в Праге, который в знак протеста против оккупации Чехословакии войсками Советского Союза и других стран Варшавского договора 16 января 1969 г., облив себя бензином, совершил самосожжение близ Национального музея на Вацлавской площади в Праге. После смерти Палаха

до апреля 1969 г. еще 26 человек предприняли попытки самосожжения, протестуя таким образом против советской интервенции и подавления Пражской весны 1968 г., в том числе 7 погибли.

2

В это время АКГ живет в Ленинграде (в квартире Эммы Поповой на ул. 3-го Интернационала), задумывает работу о Мандельштаме, ведет переговоры с режиссером «Ленфильма» Николаем Лебедевым о переделке своего сценария к фильму о Горьком «Невероятный Иегудиил Хламида» и пишет новую пьесу, будущую «Молодость театра».

3

Лев Абелевич Левицкий (Левенштейн; 1929–2005) — литературный критик, литературовед, многолетний друг АКГ.

4

Варлам Тихонович Шаламов (настоящее имя Варлаам: 1907–1982) — прозаик и поэт, проведший в общей сложности около 17 лет в лагерях и ссылке. См. также: «Одержимый правдой: Варлам Шаламов — по дневникам Александра Гладкова» — на сайте http://shalamov. ru/research/215/ n3.

5

Мария Сергеевна Петровых (1908–1979) — поэтесса и переводчица. При жизни вышла лишь одна небольшая и малотиражная книга избранной лирики — «Дальнее дерево» (Ереван, 1968).

6

Юра — Юрий Валентинович Трифонов (1925–1981) — писатель, одна из главных фигур литературного процесса 1960–1970‑х гг., многолетний друг АКГ.

7

Виктор Иванович Ильин (род. в 1947 г.) — лейтенант. 22 января, надев милицейский плащ, встал в оцепление у Боровицких ворот, стрелял в автомобиль, в котором ехали космонавты, а не Брежнев, как он думал. Освобожден в 1990 г.

8

Иван Иванович Пулькин (1903–1941) — поэт; пропал без вести в декабре 1941 г.

9

Валентин Валентинович Португалов (1913–1969) — поэт, переводчик; в 1931—1934-е гг. — актер Московского реалистического театра. В 1937 г. был репрессирован (по 1942 г. и вторично — с 1946 по 1952 г.); срок отбывал на Колыме, где работал забойщиком, лесорубом, трактористом, актером магаданского театра; до 1963 г. жил в Магадане. Переехав после 1963 г. с семьей в Москву, где ему выделили квартиру как реабилитированному, руководил кафедрой литературного мастерства на Высших литературных курсах. выпустил несколько стихотворных сборников. (См. о нем ниже, в записи от 12 марта.)

10

Лев Константинович Гладков (1913–1949?) — младший брат АКГ, был арестован 16 июля 1937 г., а умер через несколько лет после возвращения с Колымы (1945).

11

То, что Шолоховым было тогда написано, вызвало недовольство и правых и левых; часть была напечатана в «Правде», а остальное он сам уничтожил.

12

Александр Михайлович Борщаговский (1913–2006) — писатель, публицист.

13

В 1959 г. АКГ работал над драмой о Дж.-Г. Байроне, которая имела с 1957-го по 1972 г. различные названия: «Возвращение в Миссолунги», «Смерть Байрона», «Путь в Миссолунги», «Последний год Байрона», «Последнее приключение Байрона» (опубликована только в 1979).

14

Очевидно, здесь причиной размолвки стал пасынок АКГ, сын Эммы Поповой Анатолий.

15

Иван Степанович Конев (1897–1973) — Маршал Советского Союза; издание его воспоминаний: Конев И. С. Записки командующего фронтом. М., 1972.

16

Константин Николаевич Леонтьев (1831–1891) — публицист и повествователь, оригинальный проповедник крайне консервативных взглядов;

Михаил Никифорович Катков (1818/1817—1887) — публицист, издатель, литературный критик;

Алексей Сергеевич Суворин (1834–1912) — журналист, издатель (в 1876 г. приобрел газету «Новое время»), писатель, театральный критик и драматург;

Михаил Осипович Меньшиков (1859–1918) — консервативный публицист и общественный деятель, один из идеологов русского националистического движения.

17

Анатолий Тихонович Марченко (1938–1986; умер после выхода из голодовки в тюрьме) — писатель, диссидент, политзаключенный (автор книги: Марченко А. Т. Мои показания. Париж, 1969).

«Хроника текущих событий». Выпуск 3, 29 июля 1968: «АНАТОЛИЙ МАРЧЕНКО с 1960 по 1966 г. отбывал заключение в мордовских политических лагерях по ложному обвинению в измене родине. По истечении срока заключения МАРЧЕНКО создал книгу "Мои показания“ — беспощадный фактологический документ о положении в современных политических лагерях и тюрьмах СССР. <…> В ночь с 7 на 8 августа 1968 г. по обвинению в распространении этого письма была арестована ИРИНА БЕЛОГОРОДСКАЯ. Ей предъявлено обвинение по ст. 190-1 УК РСФСР, предусматривающей осуждение до 3‑х лет за распространение сведений, порочащих советский общественный строй. На квартире арестованной и трех авторов письма в защиту МАРЧЕНКО были произведены обыски» — http://www. memo. ru/history/diss/chr/chr3. htm.

18

«Хроника текущих событий». Выпуск 8, 21 мая 1969: «ИЛЬЯ БУРМИСТРОВИЧ, математик, кандидат наук, автор 9 научных работ, отец двухлетней дочери, был арестован 16 мая 1968 года и более года до суда находился в Лефортовской тюрьме» (обвинялся в распространении произведений Даниэля и Синявского. Ст. 190 ч. 1 УК РСФСР) http://www. igrunov. ru/cat/vchk-cat-names/others/odessa/69_75/butov/1143103729. html.

19

Гарины — Эраст Павлович Гарин (или Э. П., или просто Эраст) и его жена Хеся Александровна Локшина (1902–1982) — режиссер и сценарист — многолетние друзья, постоянные собеседники АКГ, он часто бывал у них в гостях. Э. П. Гарин (1902–1980) — артист театра и кино, режиссер, сценарист, с 1922 по 1936 гг. — актер московского Театра им. В. Э. Мейерхольда.

20

Рой Александрович Медведев (род. в 1925) — публицист, политический деятель, представитель левого крыла диссидентского движения в СССР. После XX съезда КПСС вступил в партию, был ее членом с 1959 г. по 1969-й: исключен за книгу «К суду истории», которая (как и книга «Они окружали Сталина») была издана на Западе; в 1989 г. восстановлен в партии и стал народным депутатом СССР; автор более 35 книг по истории, социологии, педагогике, философии, в том числе «Неизвестный Сталин» (в соавторстве со своим братом) (М., 2007).

Жорес Александрович Медведев (род. в 1925) — брат-близнец Роя Медведева, ученый-геронтолог, диссидент, автор книг «Биологическая наука и культ личности» (циркулировала в самиздате), а также вышедшей в США на английском «The Rise and Fall of T. D. Lysenko» (в 1969 г. был уволен в связи с ее выходом в США) и ряда других, в которых критиковал ограничения в научном сотрудничестве и поездках за границу, цензуру почты и получаемых из-за рубежа журналов и книг. В мае 1970 г. был насильственно помещен в Калужскую психиатрическую больницу (освобожден в связи с протестами ученых и писателей, что описано в совместной книге Жореса и Роя Медведевых «Кто сумасшедший» — издана в Лондоне в 1971 г. на английском и русском языках). В январе 1973 г. с женой и младшим сыном приехал в Англию, а в августе того же года по обвинению в антисоветской деятельности лишен советского гражданства. Публикует мемуары «Опасная профессия» в киевском «Еженедельнике 2000».

21

Переулок (или улица) Грицевец (Грицевецкая) — старое название Б. Знаменского переулка, в центре Москвы, недалеко от Арбата, — адрес, по которому жили бывшая жена АКГ и его дочь. Там за ним оставалась формально одна комната — он держал в ней книги. Адрес: пер. Грицевец, 8, кв. 24.

22

Владимир Николаевич Войнович (изначальное сербское произношение — Во`йнович; род. в 1932 г.) — писатель.

23

И даром думают, что память / Не дорожит сама собой, / Что ряской времени затянет / Любую быль, / Любую боль… (А. Твардовский. По праву памяти).

24

Георгий Викторович Адамович (1892–1972) — поэт, эссеист, литературный критик; Владимир Васильевич Вейдле (1895–1979) — литератор, искусствовед, культуролог, поэт и мыслитель.

25

Лидия Яковлевна Гинзбург (1902–1990) — литературовед, писатель, мемуарист. Возможно, АКГ имеет в виду главу о Мандельштаме в книге Л. Я. «О лирике» (первое издание — 1964), которую не пропустили в печать, или ее невышедшее предисловие к тому «Избранного» Мандельштама. Здесь он сравнивает написанное Гинзбург о Мандельштаме — со своими заметками, которые так и остались незаконченными (РГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1 № 33: А. К. Гладков. О Мандельштаме. Наброски к неосуществленному очерку).

26

Александр Петрович Мацкин (1906–1996) (см. о нем примеч. 8).

27

Но ни в 1969-м, ни как будто и позже АКГ ничего так и не написал о нем.

28

Эти обвинения в адрес Шевелевой в дневнике АКГ повторяются не первый раз: возможно, он сам своими глазами видел в деле своего брата ее показания, но фамилия Матусовского ранее им не упоминалась.

Екатерина Васильевна Шевелева (1916/1917—1997) — поэт, писатель-публицист; работала на заводе «Динамо» (1930–1937) и в райкоме комсомола; училась в Литературном институте (1933–1937); начала печататься в 1936 г.; член коммунистической партии с 1940 г.

Михаил Львович Матусовский (1915–1990) — поэт-песенник; фронтовик, автор таких шлягеров, как «Подмосковные вечера» и «С чего начинается Родина?»; в 1935 г. поступил в Литературный институт, после него, в 1939 г., — в МИФЛИ.

За буквами N и M скрыты люди, родственники которых сегодня убеждены в несправедливости обвинений, возводимых на них АКГ. Проблема заключается в том, что ведь сам человек, искренне убежденный в виновности того-то и того-то и видевший собственными глазами его показания в своем деле или деле ближайшего родственника, как, очевидно, было с АКГ

и его братом Львом Гладковым, может быть искусно введен в заблуждение «органами». Сравним с таким, на мой взгляд, очень точным наблюдением:

«Однако следственное дело — документ крайне необычный, совершенно не похожий на те, с какими привык иметь дело литературовед. И в них, разумеется, порой можно встретить неточности, неверную информацию и даже откровенную фальсификацию. Но по густоте и всепроникаемости лжи — документов, равных включенным в следственные дела, вероятно, не существует» (ШнейдерманЭдуард. Бенедикт Лившиц: арест, следствие, расстрел // Звезда. 1996. № 1. С.123).

29

Ср. с его воспоминаниями о 1930-х: «Какое это было время! Днем на репетициях Мейерхольда <…>. Вечером — друзья, без которых казалось невозможным прожить и суток: Алексей Арбузов, Валентин Плучек, Исидор Шток, Эраст Гарин, М. Я. Шнейдер и другие. <…> И при этом необычайно твердая уверенность в себе, своих друзьях, своих пристрастиях и увлечениях. Лет за двадцать до первого серьезного успеха Плучека как режиссера мы с Арбузовым уже считали его самым талантливым. Он платил нам той же монетой. Беспредельно верили друг другу, бесконечно интересовались друг другом, общество друг друга предпочитали всему на свете. Наша дружба была складчиной всевозможных великолепных открытий в поэзии, литературе, жизни» (Александр Гладков. О прозе Катаева // Александр Гладков. Поздние вечера. Воспоминания, статьи, заметки. М., 1986. С. 329).

Михаил Яковлевич Шнейдер (1891–1945) — киновед, близкий знакомый АКГ в юности.

Исидор Владимирович Шток (1908–1980) — драматург, сценарист, актер, автор пьес «Божественная комедия», «Ленинградский проспект», «Якорная площадь», «Объяснение в ненависти» и др.

30

О нем в записи раннего дневника АКГ от 3 марта 1937 г.: «Днем заходил к Леве [брату] и застал у него Всеволода Лободу, молодого поэта, сына старого партийца, сосланного за "троцкизм“». (Наше наследие. 2013. № 107 — http://nasledie-rus.ru/podshivka/10708.php). Всеволод Николаевич Лобода (1915–1944), в 1932–1934 гг. был редактором многотиражки «Кузница» на Мытищинском вагоностроительном заводе, с 1935 г. — студент Литературного института; осенью 1941 г. ушел на фронт; был пулеметчиком, воевал под Ленинградом, Старой Руссой, Великими Луками; погиб под городом Добеле в Прибалтике (Советские поэты, павшие на ВОВ.М., 1965) — http://www.libros.am/book/read/id/381626/slug/sovetskie-poehty-pavshie-na-velikojj-otechestvennojj-vojjne.

31

Григорий Маркович Мерлинский (1908–1968) — драматический актер, артист Театра им. Вахтангова. О нем на сайте http://kino-teatr.ru/teatr/acter/m/sov/46976/bio/.

32

Евгения Семеновна (Соломоновна) Гинзбург (по мужу Аксенова; 1904–1977) — журналистка, мемуаристка; мать писателя Василия Аксенова; была репрессирована в 1937 г., провела 10 лет в тюрьмах и колымских лагерях, 8 лет в «бессрочной» ссылке; автор книги воспоминаний «Крутой маршрут» (1967 г., вторая часть — 1975–1977 гг.), одного из первых литературных произведений, рассказывающих о сталинских репрессиях в СССР.

33

Станислав Борисович Рассадин (1935–2012) — литературный критик, литературовед; принадлежал к плеяде «шестидесятников»: считается даже, что он и ввел сам этот термин; с 1961 г. — заведующий отделом критики в журнале «Юность».

34

Ср. в «Попутных записях» у АКГ на ту же тему:

«В "Огоньке“ публикация о Булгакове, пишущем пьесу о Сталине. Для многих либералистов это почти удар, покушение на разрушение мифа. И сра-зу гнев направляется на редакцию журнала, т. е. на мотивы, по которым это напечатано. Но какое нам дело до мотивов, если все это правда. Я давно слышал это от мхатовцев, и для меня фигура Булгакова от этого стала еще более драматической, как и написанный им Мольер, который льстил королю и только тем и держался. Но все же слащавый и примерный образ гордого, несгибаемого рыцаря литературного подполья, создаваемый Лакшиным и другими, очень поколеблен. Эти люди во имя разрушения мифов одного рода сами усердно создают новые мифы» (Новый мир. 2006. № 11). Речь идет о статье В. В. Петелина «М. А. Булгаков и "Дни Турбиных“» // Огонек. 1969. Март.

35

«Братья Карамазовы» — широкоэкранный художественный многосерийный фильм, экранизация романа Ф. М. Достоевского. Автор сценария и режиссер Иван Пырьев, не успев завершить съемки фильма до конца, скончался. Исполнители главных ролей Михаил Ульянов и Кирилл Лавров завершили итоговое произведение режиссера, постаравшись в максимальной степени сохранить его стиль открытой страсти. Лучший фильм, по опросу журнала «Советский экран» в 1970 г.

36

Любовь Дмитриевна Блок (в девичестве Менделеева; 1881–1939) — актриса, историк балета, автор книги воспоминаний «И быль, и небылицы о Блоке и о себе» и фундаментального исследования «Классический танец»; дочь Д. И. Менделеева и жена А. Блока.

37

Скорее всего, знаменитый московский врач Исаак Григорьевич Баренблатт (о нем есть в воспоминаниях Сахарова): они с другом АКГ Андреем Петровичем Старостиным были свойственниками (через поженившихся детей). О нем его сын: «Мой отец, Исаак Григорьевич Баренблат был врачом, терапевтом-эндокринологом широкого профиля, пользовавшимся в Москве известностью. В частности, он лечил первую жену А. Д. С<ахарова> — Клавдию Алексеевну, а также его брата. Отец интересовался политикой и однажды в беседе со своими товарищами с первого класса витебской гимназии Шуром, Немцем и Брауде сразу после ХХ съезда партии высказал мнение, что Хрущев не имел морального права говорить о Сталине, не упоминая о себе: у него самого руки по локоть в крови» (Баренблатт Г. И. Из воспоминаний).

38

Имеется в виду сценарий фильма о спортсмене Валерии Брумеле, который АКГ собирался писать вместе с Ю. Трифоновым. Ср. из письма Трифонова: «18. 3. 1969. Дорогой Саша! Ваша идея сценария (про «Брумеля») — мне определенно нравится. Тут есть возможности, и надо делать быстро. Переговорите на Ленфильме! На студии Горького у меня дела осложнились <…>» (РГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. № 361. Трифонов Ю. В. — письма к АКГ. Л. 20). Валерий Николаевич Брумель (1942–2003) — легкоатлет (прыгун в высоту), Олимпийский чемпион (1964), автор 6 рекордов мира (последний в 1963 г.); в 1969 г. издал в соавторстве роман «Над планкой есть высота».

39

Для этого времени, после 1968 г., весьма характерно было болеть не за «своих», а за чехов.

40

См. о нем примеч. 11 в № 1. С. 186.

41

Видимо, кто-то из редакции «Нового мира», возможно Анатолий Соснин — журналист, прозаик, драматург и критик, друг Левицкого.

42

Высокие покровители у «русситов» весной 1969 г. — это, возможно, сочувствующие «Русской партии» высокопоставленные партийные деятели в отделе пропаганды ЦК ВЛКСМ, вроде В. Ганичева, «который в этот период превращается во влиятельную фигуру, фактически лидера движения русских националистов. По его собственной оценке, после того как он в 1968 году возглавил издательство "Молодая гвардия“, он привлек около тридцати человек для работы по пропаганде "национальной идеологии“. <…> Форумом, где отрабатывались в словесных баталиях основные идеи этой команды, был существовавший в 1967–1972 гг. "Русский клуб“, действовавший под видом заседаний Комиссии по комплексному изучению русской культуры при Московском отделении ВООПИК, а их главным печатным органом (до 1970 г.) стал журнал "Молодая гвардия“» (Митрохин Н. Русская партия // НЛО. 2001. № 48. С. 270–271).

Валерий Николаевич Ганичев (род. в 1933 г.), прозаик, доктор исторических наук, председатель Союза писателей России. С 1968-го по 1978 г. — директор издательства «Молодая гвардия».

Шелепин, как отмечали современники, отличался наиболее высоким интеллектуальным уровнем по сравнению с людьми своего ранга в стране. Однако ср. с дальнейшими записями АКГ (21 янв. 1971: по одной из версий происходящего в стране, «Мазуров, Полянский и Шелепин хотят свалить Бр<ежнева>»).

43

Выяснить что-либо о них не удалось.

44

«Был такой номенклатурный деятель Владимир Федорович Пименов, он занимал многие посты, начиная от зам. начальника управления по делам искусства, одно время был директором театра имени Вахтангова, начальником Управления культуры, ректором Литературного института» (Никифорова Ольга. Жизнь, вмещенная в «капустники» — http://ptzh.theatre.ru/1994/5/17/). Или (Лев Котюков): «В 1964 году Литинститут возглавил железный ректор-«канцлер» Владимир Федорович Пименов. Ректорство было для него понижением, ибо до того он занимал, ого-го! — посты. Всеми театрами СССР ведал, в кресло министра культуры метил, но был подсижен завистливыми недругами. Подсижен и понижен за сокрытие своего социального происхождения, из семьи священнослужителя» — (http://rubtsov. id. ru/knigi/kotukov2. htm).

45

Николай Павлович Смирнов (1898–1978), писатель, критик (входил в группу «Перевал»); с 1934 г. — член Союза писателей. В конце этого же года был репрессирован (статья 58–10 — за распространение контрреволюционной литературы), провел 4 года в исправительно-трудовых лагерях. После освобождения жил в городе Александрове (100 км от Москвы). С 1950 г. развил активную деятельность по изданию ежегодного альманаха «Охотничьи просторы»; автор монографии «Михаил Пришвин» (1952); знакомый АКГ.

46

Александр Вениаминович Храбровицкий (1912–1989) — литературовед (исследователь творчества В. Г. Короленко) и краевед; человек крайне неуравновешенный: в опубликованных его воспоминаниях АКГ упомянут в списке «людей недалеких, глупых, малоразвитых» (Храбровиц-кий А. В. Очерк моей жизни. М., 2012. С. 87).

Александр Кузьмич Бабореко (1913–1999) — филолог, специалист по Бунину, с 1950 г. редактор в Гослитиздате. «В 1968 был вызван на Лубянку, где сначала ему устроили допрос о переписке с эмигрантами, а потом предложили сотрудничество. Но ученый от роли стукача с гневом отказался. После этого в Гослитиздате встал вопрос о возможности продолжения его работы в качестве редактора. <…> Страсти утихли лишь к весне 1970 года» — Огрызко Вячеслав. Воскресает целая эпоха — http://litrossia. ru/2011/42/06564. html.

47

Евгения Самойловна Ласкина (1915–1991) — первая жена К. М. Симонова; литературный редактор, заведующая отделом поэзии журнала «Москва». В 1949 г. пострадала в период кампании по борьбе с космополитизмом (была уволена за напечатание стихотворения С. Липкина про народ «И»: «Человечество жить не сумеет / Без народа по имени "И“ (имеется в виду живущий на юге Китая народ). Благодаря ей печатался Шаламов, ей в том числе читатели обязаны публикацией в середине 1960‑х гг. булгаковского романа «Мастер и Маргарита».

48

Ефим Семенович Добин (1901–1977) — писатель, литературовед и театровед, автор книги «Поэзия Анны Ахматовой» (Л., 1968).

49

Возможно, опечатка (вместо — 3 апр. 1969). Или это более поздняя запись.

50

Дмитрий Николаевич Бассалыго (1884–1969) — кинорежиссер, сценарист, актер.

51

Алла Павловна Пастухова, вторая жена Трифонова (с 1968 г.), — редактор серии «Пламенные революционеры» Издательства политической литературы ЦК КПСС.

52

Александр Григорьевич Дементьев (1904–1986), литературовед, критик, в то время первый зам. главного редактора «Нового мира», друг Твардовского.

53

Люся, или Людмила Сергеевна, — подруга Льва Левицкого, в будущем — его жена.

54

Ср. запись от 16 фев. 1968 г., где АКГ называет то время «самым лучшим летом своей жизни».

55

Очевидно, что с самой Шурой С. АКГ давно не общается и интерес тут чисто «библиографический»: сколько писем, какова интенсивность общения, не пропали ли его собственные записи с «хроникой Москвы»…

56

Александр Алексеевич Сионский (1899–1976) — эмигрант; более 30 лет работал шофером такси в Париже; в 1960-е был служащим в редакции газеты «Русская мысль»; активный деятель НТС (Григорьянц Сергей. Путь к свободе: первый срок — http://index. org. ru/journal/30/28-topolyan. html); о нем и Шаламове в главке «Варлам Шаламов» из книги А. В. Храбровицкого «Очерк моей жизни. Дневник. Встречи» (М., 2012) — http://ru-prichal-ada. livejournal. com/196238. html.

57

Очевидно, со сценарием к фильму (см. примеч. 1). Из письма АКГ — Я. А. Гордину (15 мая 1969): «Из моего сценария, к сожалении<ю>, вынули два лучших эпизода, которые при чтении больше всего нравятся писателям и которые по поразительному чутью редакторы под всеми широтами — будь то Казахстан или Кировский проспект на Петроградской стороне, истребляют сразу» (РГАЛИ. Фонд Ц. И. Кин. Письма АКГ — Гордину Я. А. Оп. 2. № 425. Л. 3–4).

58

Прежняя норма допускала двоякое написание: шеколад и шоколад. У АКГ встречаем это слово и в той и в другой форме.

59

Рой Александрович Медведев (род. в 1925 г.). См. о нем примеч. 20.

60

Григорий Абрамович Деборин (1907–1987) — доктор экономических наук, сын A. M. Деборина, философа-марксиста.

61

Петр Григорьевич Григоренко (1907–1987) — генерал-майор Вооруженных сил СССР (1959), участник диссидентского движения, правозащитник, основатель Украинской Хельсинкской группы, член Московской Хельсинкской группы. Возможно, имеется в виду следующее его заявление:

«Я настаиваю, чтобы мне не мешали пользоваться свободой слова, печати, собраний, митингов, демонстраций, а также не препятствовали общению со всеми, с кем я считаю нужным общаться, вне зависимости от того, гражданами какой страны они являются. Настаиваю также, чтобы была прекращена унизительная для меня филерская слежка, прослушивание квартиры и телефонных переговоров, перлюстрация писем» (из открытого письма Андропову 19. 2. 1968).

62

Съемки «натуры» в фильме по сценарию А. Гладкова «Невероятный Иегудиил Хламида» (режиссер Николай Лебедев, актеры: Афанасий Кочетков, Олег Басилашвили и др.) проходили в Касимове, Рязанской области.

63

Борис Самойлович Ямпольский (1912–1972) — прозаик; с 15 лет работал журналистом в газетах Москвы, Баку, Новокузнецка. Член ВКП(б) с 1936 г. В 1941 г. окончил Литературный институт. Во время войны специальный корреспондент «Красной звезды», затем «Известий». Жил в Москве. Посмертно в журнале «Континент» были опубликованы его очерки о Юрии Олеше и Василии Гроссмане, и только в 1988 г. смогло появиться на свет его главное произведение, роман «Арбат, режимная улица» (журнальное название «Московская улица»), о пронизанной страхом жизни Арбата начала 1950‑х гг. Видимо, речь об этой книге: последняя ее глава называется «Хранить вечно».

64

См. о нем прим. 44 в № 1. С. 189.

65

Виталий Николаевич Семин (1927–1978) — писатель; в 1942–1945 гг. был на принудительных работах в Германии в качестве остарбайтера; его повесть «Семеро в одном доме» была напечатана в «Новом мире» (1965).

66

Андрей Александрович Миронов (Менакер; 1941–1987) — актер театра и кино, артист эстрады.

Валентин Иосифович Гафт (род. в 1935 г.) — актер театра и кино.

67

Одна из «пассий» АКГ в последние годы его жизни, фигурирующая именно под этим инициалом — В., очевидно, все-таки — Вера, отношения с которой пронизывают его дневник за несколько следующих лет. Известным о ней через дневник становится довольно много: она замужняя, живет где-то поблизости, работает на телевидении, и у нее — откровенно антисемитские взгляды!

«1 авг. 1972. <…> Письма от <…> и от В. сверхгрубое. Оно послано в прошлую пятницу и непонятно, почему же она вчера пришла ко мне. О, эти зигзаги души!

<…> Когда вспоминаю вчерашний вечер с Верой и ее мужем, странно, что он вызвал у меня больше жалости и почти симпатии, а она, несмотря на свой смелый поцелуй при уходе, неприязнь. Я ненавижу антисемитизм, а с таким встречаюсь вообще впервые. <…> Откуда это? Из детства на Украине или от глубокой неинтеллигентности? Я и раньше замечал в ней это и всегда укорял ее, но что ее муж еврей, не знал. Считал его почему-то прибалтом».

А еще через неделю — вновь возвращается к теме:

«16 авг. 1972. <…> Я так и не ответил В. на ее грубое письмо. Впрочем, она, так сказать, сама дезавуировала его, придя ко мне (тогда, когда появился А. М.). Но получил я письмо после. Странно, но жалобы мужа меня настроили против нее: ведь по-своему он прав».

68

См. о них примеч. 37 и 14 в № 1. С. 188 и 186.

69

Константин Васильевич Воронков (1911–1984) — прозаик, драматург, сценарист. В 1950–1970 гг. работал в Союзе писателей СССР: оргсекретарь, секретарь правления СП СССР.

70

Карикатурно изображены некоторые персонажи из тогдашнего СП в воспоминаниях Солженицына «Бодался теленок с дубом»; тогда, в 1967 г., из-за письма последнего в СП о «Раковом корпусе» он с Твардовским ходил к Воронкову в Союз писателей:

«Как вообще дошел Воронков до этого кресла? почему он вообще руководил шестью тысячами советских писателей? был ли он первый классик среди них? Рассказывали мне, что когда-то Фадеев выбрал себе в любовницы одну из секретарш СП, тем самым она уже не могла вести простую техническую работу, и на подхват взяли прислужистого Костю Воронкова. Оттуда он вжился, въелся и поднялся. Но что же он писал? Шутили, что главные его книги — адресные справочники СП. А впрочем совсем недавно именно почему-то Воронкову (для того ль, чтоб судьбу "Н. Мира“ облегчить?), именно Твардовский доверил… драматургическую редакцию "Теркина“. Уж какой там безызвестный негр ту работу для Воронкова сделал — а стал Воронков драматургом». Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом. Очерки литературной жизни. М., 1996. С. 628–629.

71

О традициях и народности (Литературные заметки) // Новый мир. 1969. № 4. О Чалмаеве см. примеч. 95 в № 1.

72

Виктор Федорович Боков (1914–2009) — русский поэт, прозаик, собиратель фольклора. Его книга: «Алевтина: новая книга стихов» (М., 1968).

73

Борис Леонтьевич Сучков (1917–1974) — директор Института мировой литературы в 1967–1974 гг.

74

Разобрал ли их Лев Левицкий? Вряд ли. Когда за 4 года до своей смерти АКГ давал ему читать «Сто стихотворений», тот никак о них не отозвался. Стихи АКГ до сих пор не изданы.

75

Анатолий Федорович Кони (1844–1927) — юрист, судья, государственный и общественный деятель, литератор, судебный оратор, действительный тайный советник, автор многочисленных воспоминаний, в том числе о писателях.

76

Станислав Иосифович Ростоцкий (псевдоним Степан Степанов; 1922–2001) — кинорежиссер, сценарист. «Доживем до понедельника» (1968, главная премия Московского кинофестиваля 1969 г., Государственная премия СССР за 1970 г.) — драма из школьной жизни, откуда стала крылатой фраза из сочинения школьника «Счастье — это когда тебя понимают».

77

Черно-белый фильм — об освобождении от фашизма стран Восточной и Центральной Европы — в 3-х частях, построенный на кадрах кинохроники (режиссер: Пумпянская С., автор сценария: Дробашенко С.), 1974.

78

Имеется в виду двухсерийный художественный фильм режиссера Ю. Райзмана «Твой современник», снятый в 1967 г. на киностудии «Мосфильм» и получивший на кинофестивале в Ленинграде в 1968 г. первую премию.

79

Фильм Андрея Тарковского «Андрей Рублев».

80

Больше об этом человеке в дневниках АКГ ничего не сообщается.

81

Алексей Иванович Кондратович (1920–1984) — критик, заместитель главного редактора журнала «Новый мир» Твардовского; автор книги «Новомирский дневник (1967–1970)». М., 1991.

82

Афанасий Иванович Кочетков (1930–2004) — актер театра и кино, исполнитель главной роли, Максима Горького, в фильме «Невероятный Иегудиил Хламида».

83

На следующий день АКГ в дневнике пишет о том, что корма ушла под воду и «Ра» терпит бедствие. Речь об экспедиции Тура Хейердала (Thor Heyerdahl; 1914–2002), норвежского путешественника, археолога, специалиста по исторической реконструкции, основателя и руководителя исследовательского института. Находки изображений папирусных судов привели Хейердала к мысли, что древние мореплаватели доинкской Америки могли пересекать Тихий океан и на тростниковых судах. Основываясь на изображениях и моделях древних судов из Египта, мастера с озера Чад построили из папируса корабль «Ра», который весной 1969 г. отплыл из древнего финикийского порта Сафи в Марокко. Команду составили 7 человек из 7 стран, а сам корабль шел под флагом ООН. «Ра» за

8 недель преодолел расстояние в 5 тысяч км: папирус показал отличные плавучие свойства, и только потеря крепежа вынудила путешественников отказаться от дальнейшего плавания к Барбадосу, до которого оставалось около недели пути.

84

Речь идет о мемуарах маршала Советского Союза Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления» (1969), но какая именно рецензия имеется в виду, непонятно.

85

Леон Валентинович Тоом (1921–1969) — поэт и переводчик. После XX съезда КПСС стала широко известна его острота — «поздний Реабилитанс». Сам писал стихи, но крайне редко публиковал. Единственный его поэтический сборник издан уже посмертно. Погиб, упав из окна своей квартиры. Причины до сих пор не ясны.

86

Наум Яковлевич Берковский (1901–1972) — литературовед, литературный и театральный критик.

87

Рецензия напечатана в № 10.

88

Под Т., возможно, имеется в виду его первая жена Тоня, Антонина, или дочь Татьяна.

89

Еще два года назад, в записи от 29 марта 1967 г., АКГ сетовал, что те, кто у власти в «Новом мире»: В. Лакшин, И. Виноградов и А. Кондратович, не пускают в журнал его «Олешу», то есть статью о нем «Слова, слова, слова». Так по замыслу самого Олеши должна была называться его главная книга, которую тот не смог закончить. Когда Олеша умер, книгу пришлось издавать вдове писателя. В результате она получила название «Ни дня без строчки».

90

Эзра (Александр) Моисеевич Марьямов (1909–1972) — писатель, литературный критик, драматург, сценарист, печатал очерки в журнале «Новый мир».

91

Пьеса знаменитого драматурга Виктора Розова (1913–2004) изначально называлась «На беговой дорожке» и в укороченном цензурой виде была поставлена в начале 1970‑х гг. в Большом драматическом театре в Ленинграде; в 1981 г. по этой восстановленной пьесе был сделан фильм «С вечера до полудня», который сам Розов считал вместе с фильмом «Летят журавли» по пьесе «Вечно живые» самыми удачными экранизациями своих произведений.

92

Нил Омлден Амрмстронг (англ. Neil Alden Armstrong; 1930–2012) — американский астронавт НАСА, летчик-испытатель, космический инженер, профессор университета, первый человек, ступивший на Луну (20 июля 1969 г.) в ходе лунной экспедиции корабля «Аполлон-11».

93

Иван Сергеевич Соколов-Микитов (1892–1975) — писатель, художник, путешественник и охотник.

94

Подробнее об этом в: Кондратович А. И. Новомирский дневник (1967–1970). М., 2011. С. 752–753.

1

Анна Борисовна Никритина (1900–1982) — актриса, сестра художника-авангардиста Соломона Никритина и жена писателя, поэта, драматурга Анатолия Мариенгофа.

2

Наталья Александровна Роскина (1927–1989) — филолог, специалист по русской литературе, автор воспоминаний об А. Ахматовой, Н. Заболоцком, В. Гроссмане и Н. Берковском (Четыре главы. Париж, 1980). Воспоминания Роскиной об Ахматовой и Берковском были также опубликованы в «Звезде» (1989, № 6; 1990, № 7).

3

Эмма, или в дневнике часто просто Э., — Эмилия Анатольевна Попова (1928–2001) — актриса Ленинградского Большого драматического театра (БДТ); подруга последних десятилетий жизни. О ней на сайте: http://www.bdt.spb.ru/pamiat/women/popova_ea.html. В воспоминаниях С. Юрского 1998 года: «Я думаю, что самым прекрасным (и, думаю, самым счастливым) в ее жизни был период замужества за Гладковым, когда открывалась ее иная сторона — совершенно незнакомая. Она стала (именно стала) читающей, мыслящей и формулирующей свои впечатления женщиной» (http://ptj.spb.ru/archive/16/the-petersburg-prospect-16/emociya-anatolevna/).

4

Василий Васильевич Шкваркин (1894–1967) — драматург. Комедия-фарс «Принц Наполеон» (о воцарении Наполеона III) в черновом варианте была им написана в 1941 г., а окончательно завершена после войны.

5

Мария (Майя) Павловна Кювилье (в первом браке Кудашева; 1895–1985) — переводчик; вторая жена Ромена Роллана и его секретарь.

6

Александра Львовна Толстая (1884–1979) — младшая дочь и секретарь Льва Толстого, автор воспоминаний об отце. Основательница и первый руководитель музея в Ясной Поляне и Толстовского фонда.

7

А. Гладков. Литература и театр (Н. Я. Берковский. Литература и театр). // Новый мир. 1969. № 10.

8

Давид Яковлевич Дар (наст. фам. Рывкин; 1910–1980) — писатель, муж Веры Пановой.

9

Василий Семенович Гроссман (наст. имя Иосиф Соломонович; 1905–1964) — писатель и журналист, военный корреспондент. Как считает Д. И. Зубарев, здесь речь идет не о романе «Жизнь и судьба», а о повести «Все течет».

10

Геннадий Самойлович Гор (наст. имя Гдалий Самуилович; 1907–1981) — ленинградский писатель, автор более 20 книг рассказов, повестей, романов, очерков.

11

Луганск дважды переименовывался в Ворошиловград (и обратно) — в 1935 и 1970 гг.

12

Согласно документам, опубликованным обществом «Мемориал» и архивом Президента в 2002 г., подпись Ворошилова присутствует на 185 списках, по которым были осуждены и расстреляны более 18 000 человек: «Собственноручные резолюции "за“ и подписи Сталина сохранились на 357 списках, Л. М. Каганович подписал 188, К. Е. Ворошилов — 185, А. А. Жданов — 176, А. И. Микоян — 8…» («Сталинские списки» — http://stalin.memo.ru/images/intro.htm).

13

Ромен Роллан (Rolland; 1866–1944) — французский писатель, общественный деятель, ученый-музыковед; его мемуары о поездке впервые в СССР опубликованы в «Вопросах литературы» (1989. № 3–5).

14

Речь идет о заявке на сценарий для «Ленфильма» под названием «Речной туман».

15

Знакомая последних лет жизни АКГ, Вера, которую он обозначает или именем, или одним инициалом.

16

Установить что-либо об этой семье не удалось.

17

Ерцево Коношского района Архангельской области — одна из «столиц» Каргопольлага; такая же, как деревня Мехреньга Устьянского района Архангельской области; Ерцевское отделение включало в себя 17 лагпунктов, Мехреньгское — 14.

18

Сергей Львович Цимбал (1907–1978) — театровед, театральный критик и педагог, доктор искусствоведения, профессор.

19

Ефим Семенович Добин (1901–1977) — литературовед. Далее говорится, что Д. «бился на Ленфильме за мой сценарий».

20

Михаил Леонидович Слонимский (1897–1972) — писатель, входил в литературную группу «Серапионовы братья».

21

АКГ до 1926 г. жил в Муроме, пока его родители не переехали в Москву.

22

Игорь Борисович Каракоз (1929–2012) — редактор Ленинградского телевидения, с 1967 г. на «Ленфильме» — директор Второго творческого объединения, первый зам. директора киностудии.

23

«Этюд о великой жизни» — глава из романа Солженицына «Красное колесо», где автор, по собственному выражению, «старался психологически и внешними фактами доказать версию, что Сталин сотрудничал с царской охранкой».

24

Буква «Щ» — начало лагерного номера Солженицына; первоначальное название «Одного дня Ивана Денисовича» — «Щ-854». (Примеч. ред.).

25

Виктор Максимович Жирмунский (1891–1971) — лингвист и литературовед.

26

Жирмунский В. М. Творчество Анны Ахматовой. Л., 1973.

27

Н. Я., Надежда Яковлевна Мандельштам (девичья фамилия Хазина; 1899–1980) — жена Осипа Мандельштама, сохранившая большую часть его литературного наследия, автор знаменитых и широко обсуждаемых в 1960–1980 гг. мемуаров о нем.

28

См. о нем примеч. 65 в № 1.

29

Борис Самойлович Ямпольский (1912–1972) — прозаик. Его главное произведение, роман «Арбат, режимная улица» (журнальное название «Московская улица»), напечатано только в 1980 г.

30

Федор Александрович Абрамов (1920–1983) — писатель, литературовед, публицист. Один из наиболее известных представителей так называемой «деревенской прозы».

31

Новый мир. 1970. № 2.

32

Лени`на Александровна Зонина (1922–1985) — литературовед и переводчик французской прозы.

33

Публикация романа Булгакова в журнале «Москва» была неполной. Полный текст издан в 1969 г. (Франкфурт-на-Майне).

34

Обычно так, со слуха, АКГ пишет фамилию Олега Валериановича Басилашвили (род. в 1934 г.) — актера театра и кино. Михаил Давыдович Волков (1932–2001) и Изиль Захарович Заблудовский (1927–2010).

35

Борис Сергеевич Рыжухин (1917–1997), Георгий Соловьев — артисты БДТ.

36

Внеочередная Х Всероссийская конференция РКП(б) состоялась в Москве 26–28 мая 1921 г. и была посвящена НЭПу.

37

Петр Иванович Смородин (1897–1939) — член ВЦИК, один из создателей комсомола, генеральный секретарь ЦК РКСМ (1921–1924). Входил в состав «троек», выносивших в Ленинграде и Сталинградской области приговоры о расстреле. В 1938 г. снят с поста, арестован и расстрелян.

38

Владимир Михайлович Киршо́н (1902–1938) — драматург, партийный деятель; расстрелян.

39

Исай Константинович Кузнецов (1916–2010) — театральный актер, драматург, сценарист, писатель.

40

25 января — Татьянин день. Мать АКГ Татьяна Александровна Гладкова (1888–1962) — дочь статского советника Доброхотова, окончила Московский Александровский институт.

41

Александр Ильич Зонин (1901–1962) — писатель-маринист и литературный критик; арестован в 1949 г. по обвинениям в троцкизме, космополитизме и контрреволюционной пропаганде, осужден на 10 лет ИТЛ, освобожден в 1955 г.). Вера Казимировна Кетлинская (1906–1976) — писательница.

42

Иосиф Ильич Юзовский (наст. имя Юзеф; 1902–1964) — театральный и литературный критик, литературовед.

43

Скорее всего, это М. Л. Слонимский.

44

«Известно, что он завещал деньги (впрочем, не очень большие — 3000) Солженицыну» (Храбровицкий А. В. Очерк моей жизни. Дневник. Встречи. 2012).

45

Правильно: Анна Антоновна Тескова (1872–1954) — чешская писательница и переводчица; адресат писем Цветаевой (Цветаева М. Письма к Анне Тесковой. Прага, 1969).

46

Дмитрий Васильевич Сеземан (1922–2010) — переводчик, литературовед и писатель. В 15-летнем возрасте он вместе с матерью и отчимом отправился из Парижа в Москву, где его родители были расстреляны, а сам он прошел лагерь и войну: арестован в 1942 г.; в 1976 г. эмиг-рировал во Францию.

47

Тамара Исааковна Сильман (1909–1974) — литературовед, специалист по теории немецкой грамматики и стилистики.

48

Имеются в виду книга Альбера Камю «Избранное» (М., 1969) и однотомник Е. А. Евтушенко «Идут белые снеги» (М., 1969).

49

Пьеса Бернарда Шоу «Смуглая леди сонетов», по которой в 1967 г. был снят одноименный телефильм (режиссер: Александр Белинский; в ролях: Сергей Юрский, Эмма Попова, Наталья Тенякова, Юрий Корнев) (видео: http://my.mail.ru/bk/annabella1945/video/105/158.html).

50

Кеннет Тайнен (Tynan; 1927–1980) — английский драматург и театральный критик; одна из крупнейших фигур контркультуры 1960‑х гг.; принадлежал к поколению «рассерженных молодых людей» (и ввел впервые в обиход это определение).

51

Спектакль БДТ «Счастливые дни несчастливого человека» в постановке Ю. Е. Аксенова (1968) по пьесе А. Н. Арбузова.

52

Сергей Сергеевич Наровчатов (1919–1981) — поэт. В 1974–1981 годах главный редактор «Нового мира».

Александр Евсеевич Рекемчук (род. в 1927 г.) — прозаик, поэт, кинодраматург, переводчик; с 1970 г. член правления СП РСФСР.

Валерий Алексеевич Косолапов (1910–1982) — деятель культуры, писатель, главный редактор «Литературной газеты» (1960—62) — директор издательства «Художественная литературара» (1963–1970); стал главным редактором «Нового мира» после Твардовского.

Дмитрий Григорьевич Большов (1925–1974) — журналист; первый заместитель главного редактора «Нового мира» с № 2 1970 (до этого, будучи главным редактором газеты «Советская культура», 12 февраля 1966 г., на следующий день после оглашения приговора Синявскому и Даниэлю был инициатором посылки в ЦК КПСС письма группы ответственных сотрудников газеты, или «добровольного доноса» на спектакль Театра сатиры «Теркин на том свете» и на саму поэму Твардовского.

53

Олег Павлович Смирнов (род. 1921). Работал главным редактором журнала «Молодая гвардия», а с № 2, 1970 г, — заместителем главного редактора «Нового мира».

54

Какой именно доклад имеется в виду, не ясно, но Брежнев позже, на июльском пленуме ЦК 1970 г. признает (хотя этот материал будет изъят из первого, «рабочего» варианта доклада) — что в годы восьмой пятилетки сельское хозяйство недополучило около 10 млрд руб. В 1968–1970 гг. кризис в сельском хозяйстве приобрел необратимый характер: по уровню потребления продовольствия на душу населения в 1969 г. страна откатилась до уровня 1960 г.

55

Константин Федорович Катушев (1927–2010) — секретарь ЦК КПСС (1968–1977), заместитель председателя Совета Министров СССР (1977–1989), министр внешних экономических связей.

56

Григорий Маркович Литинский (1905–1987) — театральный журналист, бывший лагерник, друг АКГ.

57

Валентина Георгиевна Токарская (1906–1996) — актриса Московского мюзик-холла, Театра Сатиры. В 1941 г. отправилась в составе одной из первых фронтовых бригад в действующую армию, но там артисты попали в окружение. В Берлине вместе с Рафаилом Холодовым она выступала для русских военнопленных; вернулась на родину в конце 1945 г. и была отправлена в ссылку; работала в санчасти; затем в Воркутинском лагерном театре, где сыграла, по собственным словам, «лучшие свои роли», сама поставила две оперетты.

Рафаил Моисеевич Холодов (наст. фам. Цеймах; 1900–1975) — актер; как выступавший в Германии также был репрессирован; играл в Воркутинском драм. театре.

58

Александр Иванович Овчаренко (1922–1988) — литературовед, критик.

59

Сергей Алексеевич Баруздин (1926–1991) — писатель; в 1957–1965 гг. секретарь правления СП РСФСР, с 1967 г. — СП СССР. В 1958 г. участвовал в травле Б. Пастернака, с 1965 г. — главный редактор журнала «Дружба народов».

60

Роже Гароди (Garaudy; 1913–2012) — французский писатель, философ и политический деятель. Автор книги «О реализме без берегов: Пикассо, Сен-Жон Перс, Кафка» (М., 1968).

61

Ефим Яковлевич Дорош (1908–1972) — писатель, автор очерков о деревенской жизни.

62

Михаил Николаевич Хитров (1931–2001) — сотрудник «Нового мира» до 1970 г.

63

Андреев Ю. О романе Всеволода Кочетова «Чего же ты хочешь?» // Литературная газета, 1970. 11 февраля.

64

Борис Андреевич Можаев (1923–1996) — писатель-прозаик.

65

Имеются в виду противостояние футболистов, с одной стороны братьев Старостиных, организаторов спортивного общества «Спартак». (АКГ с юности был страстным болельщиком; его другом был Андрей Петрович Старостин (1906–1987) — с ним его сближало еще и лагерное прошлое). А с другой стороны Виктора Ивановича Дубинина (1901–1984) — футболиста и тренера, выступавшего за московское «Динамо» с 1933 до 1936 г., а после этого перешедшего на тренерскую работу.

66

Франческо Мизиано (Misiano; 1884–1936) — деятель итальянского и международного рабочего движения, политический эмигрант, в 1932 г. — директор киностудии «Межрабпом-фильм». Речь о статье Ц. И. Кин «Франческо Мизиано, друг Советской России» (Звезда. 1971. № 11).

67

Георгий Николаевич Владимов (1931–2003) — прозаик. В мае 1967 г. обратился к IV Съезду Союза писателей с требованием свободы творчества и открытого обсуждения письма Солженицына к съезду: «… нация ли мы подонков, шептунов и стукачей? Или же мы великий народ, подаривший миру бесподобную плеяду гениев?..» В 1977 г. был исключен из Союза писателей СССР и был вынужден эмигрировать в 1983 г.

Юрий Григорьевич Буртин (1932–2000) — литературный критик, публицист, историк, печатался в «Новом мире»; работал в редакции издательства «Советская энциклопедия».

68

Григорий Яковлевич Бакланов (1923–2009) — писатель. Первые повести о войне «Южнее главного удара» (1957) и «Пядь земли» (1959) подверглись резкой официальной критике.

69

Владимир Николаевич Корнилов (1928–2002) — поэт, прозаик. Его публикации в самиздате и в зарубежных русскоязычных изданиях, а также выступления в поддержку Юлия Даниэля и Андрея Синявского (1966) вызвали недовольство советской власти, подписал письмо «главам государств и правительств» с просьбой защитить академика Андрея Сахарова и в марте 1977 г. был исключен из Союза писателей СССР (восстановлен в 1988 г.).

70

Сергей Павлович Трапезников (1912–1984) — советский партийный деятель и историк; с 1965-го по 1983 г. заведующий Отделом науки и учебных заведений ЦК КПСС; Виктор Андреевич Голиков (1914–1997) — партийный деятель, помощник Генерального секретаря ЦК КПСС.

71

Дмитрий Степанович Полянский (1917–2001) — советский государственный и партийный деятель; в 1958–1962 — председатель Совета Министров РСФСР; в 1965–1973 гг. — первый заместитель Председателя Совета Министров СССР; в 1960–1966 гг. — член Президиума ЦК КПСС.

72

Андрей Павлович Кириленко (1906–1990) — советский партийный деятель.

73

Александр Николаевич Шелепин (1918–1994) — советский комсомольский, партийный и государственный деятель. Член ЦК КПСС в 1952–1976 гг. Во время волнений в Новочеркасске в 1962 г. на месте событий принимал участие в «решении о расправе со "смутьянами“». Активно участвовал в действиях по смещению Н. С. Хрущева с поста Первого секретаря ЦК КПСС. В 1967–1975 гг. был «разжалован» до председателя ВЦСПС.

74

Юлия Ипполитовна Солнцева (настоящая фамилия Пересветова; 1901–1989) — актриса; жена и ассистент кинорежиссера Александра Довженко.

75

Виктор Луи (наст. имя Виталий Евгеньевич Луи, также известен как Виталий Левин, Victor Louis; 1928–1992) — английский и советский журналист, тесно связанный с КГБ; в 1958‑м Луи продал западным СМИ стенограмму пленума Союза писателей СССР, на котором из рядов Союза был исключен Борис Пастернак; в смутные дни свержения Хрущева он первым из корреспондентов передал в свою газету сенсационное сообщение об «отставке». Владел квартирой в высотке на Котельнической набережной, квартирой на Ленинском проспекте, квартирой на Фрунзенской набережной и дачей в подмосковной Баковке (рядом с Переделкино).

76

Статья АКГ «Слова, слова, слова…» о Юрии Олеше была предложена им в «Новый мир», там одобрена, но не напечатана; впервые напечатана еще при жизни АКГ в сборнике «Воспоминания о Юрии Олеше» (М., 1975), изданном Витторио Страда.

77

Ираклий Виссарионович Абашидзе (1909–1992) — грузинский поэт. В разное время был председателем Союза писателей Грузии. В 1970 году стал также вице-президентом Академии наук Грузинской ССР.

78

Сергей Павлович Залыгин (1913–2000) — писатель, с 1969 г. один из секретарей правления СП РСФСР. В августе 1986 г. назначен главным редактором «Нового мира».

79

Юрий Павлович Казаков (1927–1982) — прозаик.

80

Имеется в виду хозяйка квартиры, которую АКГ снимал в Москве в районе метро Аэропорт.

81

Анатолий Владимирович Софронов (1911–1990) — писатель, поэт, публицист, сценарист и драматург; многолетний редактор журнала «Огонек».

82

Тимур Аркадьевич Гайдар (1926–1999) — журналист и писатель; контр-адмирал; сын Аркадия Гайдара и его первой жены Лии Лазаревны Соломянской.

83

Андрей Самойлович Малышко (АндрЁй СамЁйлович Малишко; 1912–1970) — украинский советский поэт, переводчик.

84

«Коррьере делла Сера» (Corriere della Sera, «Вечерний курьер») — итальянская ежедневная газета.

85

Раиса Борисовна Лерт (1906–1985) — журналист, правозащитник.

86

Правильно: Вильям Ефимович Гиллер (1909–1981) — главный врач поликлиники Литфонда СССР.

87

«Три ночи» — фильм кинорежиссера Гавриила Егиазарова, снятый по рассказу Александра Борщаговского «Ночь» в 1969 г. Практически сразу после съемок его «положили на полку» на долгие годы.

88

Очевидно, имеется в виду «Молодость театра».

89

«Бехеровка» (чеш. Becherovka) — чешский крепкий ликер (фернет), настоянный на травах. Первоначально этот ликер делали как желудочное лекарство.

90

Элина Авраамовна Быстрицкая (род. в 1928 г.) — актриса театра и кино, педагог.

91

Возможно, имеется в виду Михаил Иосифович Эпельбаум (1894–1957) — певец, известный исполнитель еврейских народных песен.

92

Александр Григорьевич Зархи́ (1908–1997) — драматург, кинорежиссер, сценарист.

93

Очевидно, имеется в виду Юрий Трифонов и проект фильма о Желябове (по его произведению «Нетерпение: Повесть об Андрее Желябове» (М., 1973).

94

Тут подробности не раскрываются, но ср. далее.

95

«Истоки» — название книги М. Алданова, посвященной Желябову; ему же посвящен и роман Ю. В. Трифонова «Нетерпение».

96

КПК — Комитет партийного контроля при ЦК КПСС (существовал с 1952 по 1990 гг.) Исключала из партии первичная организация, решение утверждал райком, а далее обжаловать можно было — в КПК.

97

Авенир Григорьевич Зак (1919–1974) — драматург и киносценарист, работавший в соавторстве с Исаем Кузнецовым.

98

Ср. с названием рецензии А. Д. Синявского на роман И. Шевцова: «Памфлет или пасквиль?» (1964).

99

Имеется в виду Михаил Константинович Поливанов (1930–1992) — автор воспоминаний о Н. Я. Мандельштам и предисловия к московскому изданию ее «Второй книги» (ранее, в дневнике АКГ 1962 г. он упоминался как «внук Шпета») — с дочерью Мариной (род. в 1953 г.).

100

Андрей Яковлевич Сергеев (1933–1998) — поэт, переводчик, автор биографической прозы. Книга «Альбом для марок» получила Букеровскую премию (1995); он часто приходил к Н. Я. именно вместе с Мелетинскими, с которыми дружил; в это время носил большие роговые очки, которые очень бросались в глаза.

101

Елеазар Моисеевич Мелетинский (1918–2005) — ученый-филолог, историк культуры, доктор филологических наук, профессор. Его жена Ирина Михайловна Семенко (1921–1987) — литературовед, специалист по Мандельштаму; дочь украинского поэта-футуриста Михайля Семенко.

102

Валентин Федорович Турчин (1931–2010) — советский и американский физик и кибернетик, создатель языка Рефал и новых направлений в программировании и информатике, участник правозащитного движения в СССР, председатель советский секции «Международной амнистии».

103

Письмо А. Д. Сахарова, В. Ф. Турчина и Р. А. Медведева Генеральному секретарю ЦК КПСС Л. И. Брежневу, председателю Совета Министров СССР А. Н. Косыгину и председателю Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорному. Обращение о необходимости демократизации общества. 19 марта 1970 г.

104

Илья Борисович Соломоник — сидевший вместе с АКГ в Каргопольлаге, его младший товарищ, с которым они позже общались и поддерживали переписку (Письма АКГ — Соломонику // РГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. № 180: 1967–1974; Письма Соломоника — АКГ. Ф. 2590. Оп. 1. № 346: 1966–1976). Жил в Грозном, потом в Туапсе, работал монтажником.

105

Арий Иосифович Поляков (1911–1981) — альпинист; был арестован по доносу сокурсника, как активный помощник Крыленко, отсидел в общей сложности 17 лет в разных лагерях; писал об альпинизме.

106

Шимон (Cимон) Перецович Маркиш (1931–2003) — переводчик, филолог, литературовед; сын Переца Давидовича Маркиша.

107

Выяснить что-либо о ней не удалось.

108

Мостовица — один из лагпунктов Ерцевского отделения Каргопольлага.

109

Майя Михайловна Плисецкая (род. в 1925 г.) — балерина, балетмейстер, хореограф, педагог.

110

Петр Нилович Демичев (1918–2010) — советский государственный и партийный деятель; с 1961 г. по декабрь 1974 г. — секретарь ЦК КПСС; в 1961 г., выступая на XXII съезде КПСС, от имени московской делегации поддержал предложение о выносе саркофага с гробом И. В. Сталина из Мавзолея. В 1970 г. он не был «снят»; в ноябре 1974 г., после смерти Е. А. Фурцевой перемещен на пост министра культуры СССР (1974–1986).

111

Лидия Корнеевна Чуковская (1907–1996) — редактор, писательница, поэт, публицист, мемуаристка, диссидент; дочь Корнея Чуковского;

Елена Цезаревна Чуковская (1931–2015) — химик и литературовед, дочь Лидии Корнеевны Чуковской и литературоведа Цезаря Самойловича Вольпе.

112

Сергей Венедиктович Сартаков (1908–1998) — писатель; в 1967–1986 гг. — секретарь Правления СП СССР.

113

Рамон Меркадер (Mercader; 1914–1978) — советский агент, осуществивший убийство Л. Д. Троцкого; по национальности испанец.

114

Долорес Ибаррури Гомес (Ibárruri Gómez; 1895–1989), известная также как Пассионария, — активный участник республиканского движения в годы Гражданской войны 1936–1939 гг, после которой жила в СССР.

115

Правильно: Наум Исаакович Эйтингон (Эйдингтон, Эттингтон; 1899–1981) — советский разведчик, организатор убийства Льва Троцкого, генерал-майор НКВД. К операции было привлечено довольно много участников, в том числе Рамон Меркадер («Раймонд») и его мать Каридад. В октябре 1951 г. Эйтингон арестован по «делу о сионистском заговоре в МГБ». После смерти Сталина был освобожден по ходатайству П. А. Судоплатова и назначен в систему МВД СССР. В августе 1953 г. вновь арестован по «делу Л. П. Берии» и приговорен к 12 годам заключения. В 1964 г. освобожден и работал старшим редактором в издательстве «Международные отношения».

116

Леонид Генрихович Зорин (род. в 1924 г.) — писатель, драматург, сценарист.

117

Спектакль по пьесе Л. Рахманова «Беспокойная старость»; постановка Г. А. Товстоногова.

118

Возможно, Юрий Фельдман, автор «Записок тюремного психиатра и других историй» (Л.: «Нева», 2002).

119

Р. Лерт. «Трактат о прелестях кнута». Статья увидела свет только два года спустя за границей: Новый колокол. Лондон, 1972.

120

В наброске автобиографии АКГ писал: «Я не помню своих первых напечатанных строк. Это могло быть в 1928 году в газете "Рабочая Москва“ или в одном из тоненьких еженедельных театральных журнальчиков "Новый Зритель“ или "Современный Театр“. Они помещались в соседних комнатах в большом помещении на первом этаже перегороженном легкими полустеклянными переборками на несколько клетушек в угловом доме, выходившем на Пушкинскую площадь и Страстной бульвар. В каждой из комнат стояло несколько письменных столов, тесно прижавшихся друг к другу с наваленными на них в беспорядке рукописями, гранками, клише, фото с намазанными ретушером белыми пятнами. За столами сидели, остря и балагуря, штатные сотрудники редакций, от которых зависело дать мне «заданье» и написать на машинописной страничке в левом верхнем углу "в набор“. Я взирал на них с благоговением. Это были ветераны театральной журналистики: Л. В. Колпакчи, В. К. Эрманс, М. И. Ильин, М. Б. Загорский и др. (Гладков. Планы, наброски, записи к историческому автобиографическому роману // РГАЛИ.

Ф. 2590. Оп. 1—30. 1960‑е — 1970‑е годы. Л. 31–32).

121

«В прекрасном и яростном мире» (О рассказах Андрея Платонова) // Новый мир. 1963. № 11.

122

Сборник «Тарусские страницы» (Калуга, 1961), где АКГ напечатал «Воспоминания, заметки. Записи о В. Э. Мейерхольде».

123

Степан Иванович Шешуков (1913–1995) — филолог-литературовед. В 1971 г. защитил докторскую диссертацию по монографии «Неистовые ревнители: Из истории литературной борьбы 20‑х годов» (1970); работал в МГПИ.

124

Александр Константинович Воронский (1884–1937) — революционер, литературный критик, теоретик искусства; расстрелян.

Вячеслав Павлович Полонский (1886–1932) — критик, редактор, журналист, историк.

125

«Былое» — ежемесячный журнал по истории освободительного движения в России, первый легальный журнал такой тематики в стране. Выходил в Петербурге в 1906–1907 и 1917–1926 гг.

126

Речь идет о Н. А. Некрасове и его потомке, но кто именно имеется в виду, не ясно.

127

Павел Борисович Луспекаев (1927–1970) — актер театра и кино.

128

Полина Семеновна Жемчужина-Молотова (наст. имя Перл Семеновна Карповская; 1897–1970) — жена В. М. Молотова. Терпение Сталина переполнили три поступка Жемчужиной: посещение в 1945 г. Московской хоральной синагоги в траурный день памяти жертв Катастрофы; присутствие на траурной панихиде по Михоэлсу, где она неосторожно поделилась с поэтом Фефером своими сомнениями в истинности официальной версии гибели артиста; встречи с Голдой Меир, первым послом Государства Израиль в СССР, с которой Жемчужина беседовала на идиш. В январе 1949 г. была арестована, а через два месяца Молотов освобожден от должности министра иностранных дел. В середине марта 1953 г. освобождена по приказу Л. П. Берии и реабилитирована.

129

Из рецензии Л. Слонова «С горьковской интонацией» на «Иегудиила Хламиду» в газете «Ленинская смена» (Горький, 25 марта).

130

Виссарион Яковлевич Шебалин (1902–1963) — композитор; близкий друг Д. Д. Шостаковича; был директором МГК имени П. И. Чайковского (1942–1948); снят с должности после постановления о борьбе с формализмом, впоследствии вернулся в консерваторию и работал на кафедре композиции.

131

Тихон Николаевич Хренников (1913–2007) — композитор, писал музыку к песням в пьесе «Давным-давно».

132

Николай Павлович Хмелев (1901–1945) — актер МХАТа; в 1932 г. под его руководством был создан Театр-студия, просуществовавший до 1937 г. АКГ в наброске автобиографии пишет об этом периоде своей жизни: «В 1931 начал писать первую пьесу. <…> я начинаю заниматься в группе театральной молодежи "системой Станиславского“ у Е. С. Телешевой, знакомлюсь с Н. П. Хмелевым и вхожу в число основателей молодой студии Хмелева, впоследствии трансформировавшейся в Театр им. Ермоловой. Там я работаю зав. литер. частью и режиссером-ассистентом». (РГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1—30. Л. 16–17).

133

Двухэтажный деревянный дом на Тимирязевской улице, 53, принадлежавший академику Василию Робертовичу Вильямсу, ученому-почвоведу.

134

Николай Николаевич Рытьков (1913–1971) — актер и эсперантист; сосед АКГ в камере на Лубянке. В 1965 г., выехав в Вену на Европейскую эсперанто-конференцию, остался на Западе. Переехав в Лондон, выступал на Русской службе Би-би-си.

135

«Первая симфония» — пьеса АКГ (1946).

136

Илья Исаакович Нусинов (1920–1970) и Семен Львович Лунгин (1920–1996) — кинодраматурги, соавторы, друзья. Среди фильмов, поставленных по их сценариям «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», «Жил певчий дрозд» и др.

137

Исаак Маркович Нусинов (1889–1950) — литературный критик, литературовед, лингвист, профессор. В 1949 г. арестован и умер в тюрьме во время следствия.

138

«Бессмертный» — пьеса А. Н. Арбузова (1942).

139

В. М. Ходасевич. Таким я знала Горького. Воспоминания // Новый мир. 1968. № 3. С. 11–66.

140

Петр Леонидович Капица (1894–1984) — физик, академик АН СССР (1939); лауреат Нобелевской премии по физике (1978).

141

Николай Васильевич Панченко (1924–2005) — поэт, участник войны; будучи редактором Калужского книжного издательства, стал в 1961 г. инициатором и членом редколлегии альманаха «Тарусские страницы»; в 1965 г. подписал коллективное письмо в защиту Даниэля и Синявского.

142

Видимо, брат Н. Я. Мандельштам, Евгений Яковлевич Хазин.

143

Зиновий Самойлович Паперный (1919–1996) — литературный критик, литературовед, писатель, литературный пародист.

144

Эльза Триолé (Triolet, урожд. Элла Юрьевна Каган; 1896–1970) — французская писательница, переводчица; лауреат Гонкуровской премии (1944), жена французского писателя Луи Арагона; младшая сестра Лили Брик.

145

Виктория Самойловна Токарева (род. в 1937 г.) — прозаик и сценарист.

146

Иосиф Абрамович Кассиль (1908–1938) — журналист, писатель, литературный и театральный критик. Младший брат писателя Льва Кассиля, прототип Оси в его книге «Кондуит и Швамбрания».

147

Кассиль Л. А. Маяковский — сам. Очерк жизни и работы поэта. М., 1960.

1

В квадратных скобках — здесь и ниже вставки публикатора и комментаторов прямо в тексте. Особенности орфографии оригинала в некоторых, характерных для АКГ, местах сохраняются (они помечены подчеркиванием); выделения в тексте оригинала (разрядкой) переданы полужирным шрифтом. Начала новых абзацев внутри подневной записи передаются сокращенно знаком # (решетка), конец подневной записи — знаком ##.

2

Борис Натанович Ляховский (или сокращенно Б.Н., Бор. Нат.; 1906–1980), режиссер научно-документального кино, товарищ АКГ еще по лагерю, водитель и владелец автомашины, чьими услугами он частенько пользовался (ср. 24, 26 апр. 1964), и его сосед по даче (а в 70-х годах, еще и по дому на Красноармейской: д. 27 кв. 42. — Проживал по адресу: Часовая ул. 5б, кв. 43.

3

Борис Львович Васильев (1924–2013), писатель, драматург, киносценарист, и его жена, Зоря Альбертовна Поляк (1926–2013), конструктор и телевизионный редактор.

4

Эммануил Борисович Краснянский (1891–1982), театральный режиссер, работал во многих видах сценического искусства: в опере, на эстраде, в цирке, драме.

5

Дмитрий Николаевич Голубков (1930–1972), писатель, поэт, живописец. Автор дневника: Это было совсем не в Италии… Изборник. М.: «Маска», 2013.

6

Тихон Николаевич Хренников (он автор музыки к песням в пьесе «Давным-давно») и его жена — Клара Арнольдовна (в девичестве Вакс).

7

На следующий день запись дневника разъясняет, что речь идет о приговоре в 10 лет еврею-офицеру Зальцмансону, родственнику осужденного еще в 1970 г. по ленинград-скому «самолетному делу» Э. Кузнецова.

8

Ц.И., или Ц.И. Кин — Цецилия Исааковна Кин (1905–1992), литературный критик, литературовед, публицист, специалист по культуре Италии. Вдова писателя Виктора Кина. Соседка АКГ по дому на Красноармейской улице, его близкий друг в последние годы жизни: как он сам говорил, у него был с ней «роман отношений».

Токарь Г.М. — сосед АКГ по даче, член самоуправления кооператива садовых участков в Загорянке, ответственный за проведение на них газа.

9

Шимо┬н (Cи┬мон) Пе┬рецович Ма┬ркиш (1931–2003), переводчик, филолог, литературовед; сын Переца Давидовича Маркиша.

10

В дневнике, как правило, просто Лева — Лев Абелевич Левицкий (Левинштейн; 1929–2005), литературный критик, литературовед, сотрудник «Нового мира», работавший в отделе поэзии, многолетний друг АКГ.

11

Оказывается, он правил и дополнял текст своей книги «Встречи с Пастернаком» почти до самой смерти? В полном объеме книга будет напечатана с предисловием Е.Б. Пастернака только в 2002. Но еще при жизни, в 1973, автор увидит ее изданной в Париже в Ymka-press.

12

Ранее об этом прочтенном произведении Трифонова АКГ писал: «многое меня смутило и кое-что не понравилось». В окончательном варианте повесть стала называться «Долгое прощание» («Новый мир», 1971, № 8).

13

Поэт и переводчик Леон Валентинович Тоом (1921–1969), и Юнна Петровна (Пи┬нхусовна) Мо┬риц (род. 1937), поэтесса, — были мужем и женой.

14

Роман «Перед зеркалом» написан Кавериным в возрасте семидесяти лет и нередко признается его лучшей книгой.

15

Нина Нелина (настоящее имя Неля Амшеевна Нюренберг (1949–1966), оперная певица (колоратурное сопрано), солистка Большого театра; первая жена Юрия Трифонова.

16

И тем не менее с тех пор отношения постепенно становились все более холодными и к 1973 г. практически прекратились. См. записи от 26 янв., 7 и 29 марта, 23 авг., 19 и 25 сент.

17

Члены тогдашнего ЦК КПСС.

18

Анатолий Владимирович Софронов (1911–1990), писатель, поэт, публицист, сценарист и драматург; создатель и многолетний редактор журнала «Огонек».

Всеволод Анисимович Кочетов (1912–1973), одиозный советский писатель, в 1955–1959 годах главный редактор «Литературной газеты», в 1961–1973 годах гл. редактор журнала «Октябрь», вокруг которого, по представлениям либеральной интеллигенции, группировались консервативные силы «душителей» литературы. (Ср. характерное выражение АКГ — «кочетовская банда».)

Иван Михайлович Шевцов (1920–2013), писатель, автор романа-памфлета «Тля» (1964). О нем А. Синявский в рецензии писал: «В нашей художественной жизни, по уверению Шевцова, действуют неуловимые силы «темной, но спаянной, спевшейся кучки» — немногочисленные, но поразительно активные» «модерняги», «космополиты», «поджигатели», «эстеты и формалисты всех мастей». Они «безнаказанно издеваются» над честными художниками…» (НМ, 1964, № 12, с. 228).

19

Возможно, имеется в виду манифест «Слово нации», датированный 31 декабря 1970 года и подписанный «Русские патриоты», авторами которого являлись Анатолий Михайлович Иванов-Скуратов (род. 1935), выпускник заочного отделения исторического факультета МГУ, И.В. Авдеев (1934–1991), политзаключенный, русский националист, а также активные деятели «Русского клуба» Василий Николаевич Осипов (1917–1993), герой Советского Союза, в войну командир эскадрильи; В.В. Ильяков, приобщившийся к русской идее в лагере; Владимир Алексеевич Виноградов (род. 1921), экономист, академик РАН; Сергей Николаевич Семанов (1934–2011), историк, писатель, публицист; о. Дмитрий Дудко (1922–2004), протоиерей Русской православной церкви, церковный писатель, поэт, проповедник и др. (сб. К не нашим. Из истории русского патриотического движения. М.: Ихтиос, 2006, с. 170–185).

20

Наум Моисеевич Коржавин (настоящая фамилия Мандель; род. 1925), поэт, прозаик, переводчик и драматург (эмигрировал в 1974 году в США).

21

Возможно, имеется в виду: Евгения Александровна Кацева (1920–2005), переводчик, критик и популяризатор германоязычной словесности, с 1949 по 1953 год редактор отдела критики журнала «Новый мир», далее сотрудник журналов «Вопросы литературы» и «Знамя».

22

Под таким сокращением, Н.Я. или Над. Як. — у АКГ почти всегда имеется в виду Надежда Яковлевна Мандельштам (девичья фамилия: Хазина; 1899–1980).

23

Видимо, раньше просто была такая норма орфографии — шеколад.

24

Эмилия Анатольевна Попова (Бирман; 1928–2001), Эмма, или просто Э., — актриса труппы Ленинградского Большого драматического театра (БДТ); подруга АКГ последнего десятилетия (1960–1970), но в последние годы между ними возникают постоянные ссоры.

25

Шаламов в это время прекратил отношения с Н. Мандельштам. (См. также о нем «Одержимый правдой: Варлам Шаламов — по дневникам Александра Гладкова» — на сайте http://shalamov.ru/research/215/#n3).

26

Ср. в дневнике Л. Левицкого за 7 окт. 1971: «По второму разу прочитал повесть Юры Трифонова. Несколько месяцев назад, когда он дал мне ее для того, чтобы я сказал, что о ней думаю, мне показалось, что кое-что в ней от “вселенской смази”. И работающие в театре и пишущие одинаково мелки. А это несправедливо. (…) Редкий человек Юра. Не заводится в ярости, когда не ласкаешь его слух. Он внимательно выслушал все, что я говорил, и сказал, что нечто похожее услышал от Гладкова и подумает над тем, что мы сказали. Очевидно, что-то его самого смущало в первом варианте повести. И исходя не из наших советов и претензий, а из собственных мотивов, он что-то уточнил, что-то убрал, и эти косметические изменения пошли повести на пользу» (Утешение цирюльника. С. 223).

27

Дин Сирил Рид (англ. Dean Cyril Reed; 1938–1986), американский певец, киноактер, кинорежиссер и общественный деятель, хорошо известный в Советском Союзе: он хотел остаться на жительство и даже приобрести квартиру в Москве, но был отправлен жить в ГДР. В 1986 году певец был обнаружен мертвым в Цойтенском озере недалеко от своего дома в Восточном Берлине. Официально было объявлено, что он утонул. Немецкие друзья Рида считали это самоубийством. Семья певца полагает, что его убили сотрудники «Штази» за то, что он в последнее время хотел вернуться в США.

28

Ионесян В.М. (1937–1964), один из самых первых советских серийных убийц. Его популярной неофициальной кличкой стал «Мосгаз», поскольку Ионесян проникал в квартиры, представляясь работником Мосгаза.

29

Николай Давидович Оттен (настоящая фамилия Поташинский; 1907–1983), кинодраматург, переводчик, сценарист, критик, редактор сборника «Тарусские страницы», в начале 60-х друг и соавтор АКГ (сценарий «Бумажные цветы»). Оттены — это еще его жена, Елена Михайловна Голышева (1906–1984), известная переводчица с английского; ее сын (от первого брака) переводчик Виктор Голышев. У Оттенов была квартира в Москве, но многие годы они подолгу жили в Тарусе; в их доме бывали

К. Паустовский, Н. Мандельштам, А. Солженицын и многие другие, некоторое время жил Александр Гинзбург.

30

Ср. с его записью в дневнике от 12 января 1964: «Живу в комнате Оттенов, которых на мое счастье нет. Застаю Москву в состоянии паники из-за нескольких загадочных убийств. Некто звонит в квартиры и, если застает там только детей и женщину, входит, назвавшись монтером Мосгаза, и убивает охотничьим топориком. Москвичи сидят запершись и не пускают в квартиры никого, кто на отклик отвечает незнакомым голосом. (…) Говорят о 8–9 убийствах за 2 недели».

31

Гибель поэта Николая Михайловича Рубцова (1936–1971) произошла в ночь на 19 января 1971. Виновной в его убийстве судом была признана невеста, начинающая поэтесса Людмила Александровна Дербина (на момент преступления, по первому мужу Грановская) (род. 1938). Трагедия произошла в однокомнатной квартире Рубцова, на пятом этаже в пятиэтажном доме в Вологде.

32

Эрдман Николай Робертович (1900–1970), драматург, поэт, киносценарист.

33

«Аполлон-14» (англ. Apollo 14), пилотируемый космический корабль, на котором была осуществлена третья высадка людей на Луну (командир Алан Шепард, пилот командного модуля Стюарт Руса, пилот лунного модуля Эдгар Митчелл). По непонятной причине состыковаться удалось только с шестой попытки.

34

Фильм «Бег» (1970; реж. Александр Алов и Владимир Наумов) — первая советская экранизация произведений Булгакова, по праву считается одной из лучших.

35

Ослышка автора: на самом деле роль Хлудова в фильме исполняет Владислав Вацлавович Дворжецкий (1939–1978), актер театра и кино.

36

Эфрос Абрам Маркович (1888–1954), искусствовед, театровед, литературный критик, переводчик.

37

«Скверный анекдот» — кинофильм 1966 года тех же режиссеров, гротескная трагикомедия, поставленная на «Мосфильме» по одноименному рассказу Достоевского.

38

В записи от 16 февраля 1968 г. АКГ называл лето 1923 года, когда ему самому было одиннадцать лет, «самым лучшим летом своей жизни». Озябликово — село в Вачском районе Нижегородской обл. России.

http://www.bankgorodov.ru/place/inform. php?id=81475#osv

39

Интересно, был ли осуществлен этот замысел? — АКГ примеривался к нему уже и раньше.

40

Очевидно, здесь и в следующей записи речь о сюжете пьесы АКГ «Молодость театра», посвященной режиссеру, актеру и театральному деятелю Евгению Багратионовичу Вахтангову (1883–1922) и созданной им 1-й студии МХТ.

41

Юлиу Филиппович Эдлис (1929–2009), драматург, прозаик и киносценарист, автор многочисленных пьес, в том числе «Июнь, начало лета» (1970).

42

Алексей Николаевич Арбузов (1908–1986), драматург, давний знакомый, соавтор АКГ (по пьесам «Город на заре», 1938, и «Бессмертный», 1942), с которым тот в последние годы почти перестал встречаться, «раздружившись».

43

Эраст Павлович Гарин (1902–1980), артист театра и кино, режиссер, сценарист, с 1922 по 1936 год — актер Московского театра им. В.Э. Мейерхольда; и его жена, Хеся Александровна Локшина (1902–1982), режиссер и сценарист. Гарины — многолетние друзья, постоянные собеседники АКГ: он часто бывал у них в гостях.

44

Евгений Рубенович Симонов (1925–1994), театральный режиссер и педагог, главный режиссер театра им. Вахтангова (1969–1987). По-видимому, речь шла о постановке «Молодости театра».

45

Здесь речь о жене драматурга и актера Исидора Владимировича Штока (1908–1980), с которым АКГ раньше дружил. Его жена — Александра Николаевна, девичья и театральная фамилия Кононова (в первом замужестве за Платоном Владимировичем Лесли, мхатовским режиссером, потом, много позже, деканом актерского факультета ГИТИСа.) Под «моим разрывом с Т.» здесь имеется в виду драматический разрыв АКГ с женой — Антониной и позиция, занятая в этом семьей Штока.

46

Чалидзе Валерий Николаевич (род. 1938), физик, публицист, активный советский правозащитник; американский издатель, редактор, историк; в 1970 году основал вместе с А.Д. Сахаровым и А.Н. Твердохлебовым Комитет по защите прав человека; в 1972 году выехал по приглашению в США для чтения лекций; во время пребывания в США был лишен советского гражданства, остался в эмиграции.

47

Возможно, имеется в виду Рой Александрович Медведев (род. в 1925), публицист, политический деятель, представитель левого крыла диссидентского движения в СССР; автор работ по истории. После XX съезда КПСС вступил в партию, был ее членом с 1959 г. по 1969-й: исключен за книгу «К суду истории», которая (как и книга «Они окружали Сталина») была издана на Западе; автор более 35 книг по истории, социологии, педагогике, философии, в том числе «Неизвестный Сталин» (в соавторстве со своим братом) М.: Время, 2007.

48

Б.А. Бялик. По холодным следам // Вопросы литературы. М., 1971.

49

Имеется в виду Ю. Трифонов и его вторая жена — Алла Пастухова.

50

Т. или Тоня — Тормозова Антонина Антиповна (ум. 1982), жена АКГ, во время их знакомства актриса Арбузовской студии, позднее перешедшая в театр Советской армии; с ней после начавшегося романа с Эммой Поповой АКГ не живет. Грицевец — переулок (или улица) Грицевец (Грицевецкая) — старое название Б. Знаменского переулка, в центре Москвы, недалеко от Арбата, — адрес, по которому жили жена и дочь АКГ и где за ним оставалась формально одна комната — он держал в ней книги.

51

В. Шаламов. Четвертая Вологда. Гл. XII (http://shalamov.ru/library/20/10.html).

52

Калик Михаил (Моисей) Наумович (род. 1927), сценарист, кинорежиссер (сценарии фильмов «Колыбельная», 1959, «Человек идет за солнцем», 1961, режиссер-постановщик «До свидания, мальчики!», 1964). В 1951–1953 годах прошел несколько тюрем и лагерей; в 1971 году уехал в Израиль.

53

А. Гладков. Молодость театра. Театральный роман в пяти картинах. Отдел распространения ВУОАП. Тираж 100 экз. Москва, 1972.

54

Швецова Наталья Борисовна (род. 1912–?), с 1943 г. — помощник режиссера в Театре им. Моссовета.

55

Руднева Любовь Саввишна (лит. псевд. Фейгельман; 1914/1915–2003), писательница, театровед, адресат известного стихотворения Я. Смелякова (1934) «Любка». Эта запись уже была в дневнике почти год назад, АКГ повторяется: ср. зап. от 20 мая 1970 года.

56

Берковский Наум Яковлевич (1901–1972), литературовед, литературный и театральный критик, друг АКГ.

57

Имеется в виду Книжная лавка на Кузнецком Мосту.

58

При жизни не было напечатано: «Годы учения Всеволода Мейерхольда» (опубл. в 1979).

59

Соломоник Илья Борисович — сидевший вместе с АКГ в Каргопольлаге его младший товарищ, с которым они позже общались и поддерживали переписку (Письма АКГ — Соломонику // РГАЛИ Ф. 2590 оп. 1, № 180: 1967–1974; Письма Соломоника — АКГ. Ф. 2590 оп. 1, № 346: 1966–1976).

60

Марьямов Эзра (Александр) Моисеевич (1909–1972), писатель, литературный критик, драматург, сценарист, печатал очерки в журнале «Новый мир».

61

Аллилуева Светлана Иосифовна (урожденная и до 1957 года — Сталина; в эмиграции — Лана Питерс (англ. Lana Peters); 1926–2011), филолог-переводчик, кандидат филологических наук, мемуарист; в 1956–1966 годах сотрудница отдела советской литературы ИМЛИ; в 1966 выехала по туристической визе из СССР, в 1967 заявила о нежелании возвращаться.

62

На самом деле не сын, а дочь: внук Сталина, сын его дочери Светланы Аллилуевой Иосиф Аллилуев родился в 1945 г. в СССР, от ее брака с одноклассником ее брата Григорием Морозовым. Иосиф — кардиолог, доктор медицинских наук, автор 150 научных трудов по различным болезням сердца; скончался от инсульта в 2008. В США в 1971 г. родилась дочь С.И. Аллилуевой — Ольга Питерс. Ее отец — американский архитектор В. Питерс. У Светланы Аллилуевой была еще старшая дочь — Екатерина Жданова (род. в 1950), от ее брака с профессором Юрием Ждановым; геолог, живет на Камчатке) — http://www.1tvnet.ru/content/show/deti-svetlani-alliluevoi_06059.html

63

Наталья Евгеньевна Горбаневская (1936–2013), поэтесса, переводчица, правозащитница, участница диссидентского движения в СССР; в апреле 1970 года в Институте судебной психиатрии имени Сербского ей был поставлен диагноз «вялотекущая шизофрения» при отсутствии упоминаний в клинической записи судмедэкспертами каких бы то ни было психопатологических расстройств, которые обуславливали бы необходимость госпитализации (впоследствии французские психиатры, изучив документы экспертизы, крайне негативно оценили ее результаты, отмечая отсутствие у Горбаневской признаков шизофрении как на момент экспертизы, так и при ее обследовании ими). С января 1971 по феврвль 1972 г. пребывала на принудительном лечении в Казанской спецпсихбольнице и в Институте им. Сербского.

64

Слуцкий Борис Абрамович (1919–1986), поэт, друг АКГ.

65

Имеется в виду, очевидно, исправление опечаток в рукописи АКГ «Встречи с Пастернаком».

66

Имеется в виду статья АКГ «Слова, слова, слова…» о Юрии Олеше, которая была предложена им в «Новый мир», одобрена, но не напечатана; впервые будет напечатана только в альманахе «Россия — Russia», изданном Витторио Страда (1974).

67

Книга «Туполевская шарага» была издана за рубежом (1-е изд. в 1971 году); настоящий автор оставался неизвестным до 1988 года, когда в нескольких номерах журнала «Изобретатель и рационализатор» была напечатана книга одного из заместителей Туполева — Леонида Львовича Кербера «А завтра была война» (ИРА № 8–11 1988 г.) — lib.ru/MEMUARY/KERBER/tupolewskaya_sharaga.txt

68

Речь о сатирико-фантастической повести Василия Павловича Аксенова (1932–2009) «Затоваренная бочкотара» (1968).

69

Само рассуждение Каверина про работу с «полузадушенным горлом» интересно, но далее не проясняется. Как будто он больше нигде не излагает этого подробнее.

70

Браун Кларенс (род. 1929), американский славист, автор работ о творчестве Мандельштама, Ахматовой и др.

71

Ю. Рыбакова. «В.Ф. Комиссаржевская» (1971) — летопись жизни и творчества великой актрисы Веры Комиссаржевской (1864–1910).

72

Видимо, сторонники литературного критика, прозаика и мемуариста Владимира Яковлевича Лакшина (1933–1993), в 1960-е годы заместителя главного редактора журнала «Новый мир»; и — писательницы Наталии Иосифовны Ильиной (1914–1994), автора «Нового мира».

73

Верейские — видимо, это Орест Георгиевич (1915–1993), художник, книжный график, и его жена, Людмила Марковна.

74

Здесь речь, по-видимому, о повести Трифонова «Долгое прощание» (1971), к тому времени еще не опубликованной, хотя, скорее, может быть, об уже напечатанной — «Предварительных итогах» (1970).

75

Никита Викторович Шкловский (Китя; 1924–1945), сын Виктора Борисовича Шкловского и Василисы Георгиевны Шкловской-Корди; окончил школу в эвакуации в Чистополе; в Алма-ате поступил в артиллерийское училище (весь курс занял шесть месяцев), после чего попал на фронт, где был ранен в голову; лежал в госпитале. В 1944 году семья вернулась в Москву, а Никиту снова отправили на передовую; погиб 8 февраля 1945 года под Кенигсбергом.

76

Здесь лишь только упоминание, без подробного изложения.

77

Какие бандероли — далее будет разъяснение (8 апреля).

78

Смирнов Николай Павлович (1898–1978), писатель, критик (входил в группу «Перевал»); с 1934 года — член Союза писателей. В конце этого же года был репрессирован (статья 58–10, за распространение контрреволюционной литературы), провел четыре года в исправительно-трудовых лагерях. После освобождения жил в городе Александрове (100 км от Москвы). С 1950 года развил активную деятельность по изданию ежегодного альманаха «Охотничьи просторы»; автор монографии «Михаил Пришвин» (1952); знакомый АКГ.

79

Еженедельная газета просоветской ориентации (в Париже), выходила с 1945 по 1970 год.

80

Лев Владимирович Гинзбург (1921–1980), поэт, участник Великой Отечественной войны, переводчик (немецкие народные баллады, немецкие поэты XVII века, ранняя лирика Ф. Шиллера и др.), публицист, общественный деятель (несколько книг антифашистской публицистики, в которых описал свои многочисленные поездки в ГДР и ФРГ).

81

Что характерно: АКГ способен менять свое мнение — раньше он высказывался о прозе и самой деятельности Ф. Искандера с пренебрежением (24 сент. 1966, 10 июля 1969 и др.).

82

Якир Петр Ионович (1923–1982), историк, участник правозащитного движения. Сын расстрелянного в 1937 году командарма Ионы Якира. В четырнадцать лет репрессирован как «сын врага народа» и семнадцать лет провел в тюрьмах и лагерях. В 1969 году — среди основателей Инициативной группы по защите прав человека в СССР. В 1972 году арестован вместе с Виктором Красиным. После примененных к нему КГБ мер воздействия стал давать показания на других участников правозащитного движения (так же как Красин), покаялся. «В награду» за сотрудничество получил лишь три года ссылки в Рязани. В своих мемуарах «58 с половиной, или Записки лагерного придурка» Валерий Фрид предполагает активное сотрудничество Петра Якира с НКВД.

83

По подсказке Г. Суперфина, Гинзбург — это такой был полный, авантюрного типа пожилой еврей, служивший в азербайджанском представительстве в Москве. Бывал у П.И. Якира. Распространял информацию «из верхов». Говорили — стукач. (Более точные данные установить не удалось.)

84

Что это может значить, не вполне понятно: видимо, зашифровано по первым буквам (только для себя самого). Возможное прочтение: «А может быть, меня арестуют».

85

Владимир Константинович Буковский (род. 1942), писатель, политический и общественный деятель, ученый-нейрофизиолог; один из основателей диссидентского движения в СССР. В общей сложности в тюрьмах и на принудительном лечении провел 12 лет. В марте 1971 года его в четвертый и последний раз арестовали. Аресту предшествовала статья в газете «Правда», в которой он был назван злостным хулиганом, занимающимся антисоветской деятельностью. Статья принесла Буковскому всесоюзную известность. В 1972 году за «антисоветскую агитацию и пропаганду» его приговорили к семи годам заключения (с отбыванием первых двух лет в тюрьме и пяти годам ссылки). В 1976 году обменяли на самого известного чилийского политзаключенного — лидера коммунистической партии Чили Луиса Корвалана.

86

Пишет то так, то так — по-старому: самоиздат и по-новому: самиздат.

87

Очевидно, в связи с покупкой квартиры, где он живет: Райх Бернард Фердинадович — прежний владелец квартиры в Москве, в писательском доме на Красноармейской улице, которую в 1971 году АКГ у него купит (см. РГАЛИ Ф. 2590, оп. 1 № 334 Письма А.К. Гладкову от Райха Бернарда Фердинандовича 1970–1972; 12 пп. 17 лл.).

88

Ирина Константиновна Каховская (1887–1960), революционерка, представительница партии эсеров, организатор убийства командующего оккупационными войсками на Украине генерал-фельдмаршала Германа фон Эйхгорна в 1918 году, правнучатая племянница декабриста Петра Каховского. Из автобиографии: «Я была арестована 8 февраля 1937 года, судима Военной Коллегией Верховного Суда 25 декабря 1937 года и получила приговор 10 лет тюремного заключения и 5 поражения в правах. В конце 1939 года меня отвезли в Краслаг (Красноярский край), где я работала исключительно на общих работах. После освобождения в 1947 году проработала в качестве рабочей на подсобном хозяйстве дорожного участка под Алма-атой, а потом приехала в Канск, где надеялась найти более посильную работу. Жила частными уроками. В январе 1949 года была вновь арестована и просидела девять месяцев в красноярской тюрьме, где мне предъявили те же обвинения, что и в 1937 году. Затем меня вернули в Канск, уже в качестве ссыльной. Здесь я зарабатывала частными уроками и искусственными цветами. В 1954 году мне выдали паспорт с ограничениями, и в 1955 году я переехала в Малоярославец Калужской области, где и живу в настоящее время».

89

Александра Адольфовна Измайлович (1878–1941: расстреляна). Из дворян, отец — офицер-артиллерист. В партии эсеров с 1901 года. Участница Революции 1905–1907, на Нерчинской каторге познакомилась с М.А. Спиридоновой, И.К. Каховской и другими деятелями Партии социалистов-революционеров (ПСР). Начиная с 1919 года неоднократно подвергалась арестам и ссылкам, с 1923-го в ссылке. В 1937 году Военной коллегией Верховного суда СССР осуждена к 10 годам лишения свободы по обвинению в принадлежности к террористической организации, а 8 сентября 1941 года приговорена к расстрелу. Реабилитирована по делам 1937 и 1941 годов в 1957-м и по делам 20-х — начала 30-х гг. в 1989-м. (из статьи Я.В. Леонтьева в «Политическом словаре»).

90

Старостин Андрей Петрович (1906–1987), спортсмен, один из четырех известных футболистов и общественных деятелей — братьев Старостиных, организаторов спортивного общества «Спартак». Друг АКГ: с юности тот был страстным болельщиком; а со Старостиным их сближало еще и лагерное прошлое.

Поляков Арий Иосифович (1911–1981), один из первых советских альпинистов; исследователь, писатель. В 1937 года арестован по доносу сокурсника, как активный помощник Крыленко «во всех его делах», отсидел в общей сложности семнадцать лет в разных лагерях, был одним из первых строителей рудника и города Норильска.

91

Михаил Никифорович Катков (1817/1818–1887), публицист, издатель, литературный критик.

92

Не вполне ясно, о каком романе Солженицына здесь идет речь, — о «Раковом корпусе» или о «Красном колесе»? Видимо, о последнем: к тому времени первый узел его — «Август 14-го» — уже был готов и получил высокую оценку Твардовского.

93

Известная строка из ахматовского «Реквиема»: «А если когда — нибудь в этой стране / Воздвигнуть задумают памятник мне…»

94

Ранее, вспоминая 30 марта 1967 года, свой день рождения, проведенный в лагере в 1952 году, АКГ упоминает некую Милу Витковскую, очевидно из своей театральной группы в лагере, которую он «как бы в шутку все время целовал», а она эту «шутку поддержала и мы доцеловались до романа».

95

Об Эйзенштейне и особенно о его фильмах (исключая «Потемкин») АКГ был резко отрицательного мнения (ср. 3 нояб. 1960, 3 фев. 1966 и 9 окт. 1967), тогда как о мемуарах отзывался с интересом (11 марта 1964).

96

Шкловская-Корди Варвара Викторовна (род. 1927), физик, дочь Василисы Георгиевны Корди, художницы, и Виктора Борисовича Шкловского, жена Н.В. Панченко).

97

Панченко Николай Васильевич (1924–2005), поэт, участник войны, редактор Калужского книжного издательства, в 1961 году инициатор и член редколлегии альманаха «Тарусские страницы»; в 1965 году подписал коллективное письмо в защиту Даниэля и Синявского.

98

Иван Дмитриевич Рожанский (1913–1994), историк античной и эллинистической науки и философии. Кандидат физико-математических наук, доктор философских наук.

99

Полетт Годдар (англ. Paulette Goddard), урожденная Марион Полин Леви (англ. Pauline Marion Levy), Годдар — девичья фамилия матери; 1910–1990), американская актриса, номинантка на премию «Оскар» (1944). Наиболее известные роли сыграла в фильмах Чарли Чаплина «Новые времена» (1936) и «Великий диктатор» (1940). Жена Чарльза Чаплина в 1936–1942 (фактически в 1932–1940) и Эриха Марии Ремарка (с 1958 года до смерти Ремарка в 1970 году).

100

«Тени в раю» (нем. Schatten im Paradies) роман Эриха Марии Ремарка, опубликованный в 1971 году, уже после смерти писателя, его вдовой. Текст неавторизован. Рукопись носила рабочее название Das gelobte Land («Земля обетованная»).

101

Литинский Григорий Маркович (1905–1987), театральный журналист, бывший лагерник, друг АКГ. Очевидно, журнал «Театр» отказался опубликовать пьесу АКГ «Молодость театра».

102

Борис Самойлович Ямпольский (1912–1972), прозаик. Посмертно в журнале «Континент» были опубликованы очерки о Юрии Олеше и Василии Гроссмане, и только в 1988 году смогло появиться на свет его главное произведение, роман «Арбат, режимная улица» (журнальное название «Московская улица») о пронизанной страхом жизни Арбата начала 50-х годов.

103

Дмитрий Алексеевич Поликарпов (1905–1965), партийный и государственный деятель, заведующий отделом культуры ЦК КПСС (1955–1962); автор Записки ЦК «Доклад об исключении Пастернака».

http://samlib.ru/k/kuznecow_d_j/pasterna.shtml

104

Рыленков Николай Иванович (1909–1969), поэт, писатель, переводчик.

105

Смирнов Сергей Сергеевич (1915–1976), писатель, автор книги «Брестская крепость», в качестве руководителя московской организации Союза писателей в 1958 году принял активное участие в травле Б. Пастернака.

106

И далее упоминание о ней через три дня, ср. 27 апр.

107

Войтоловская Элла Львовна, литературовед; дочь литературоведа Л.Н. Войтоловского. Работала в Оренбургском государственном педагогическом институте в 1940–1950-е годы на кафедре литературы, занималась изучением биографии и творчест-ва С.Т. Аксакова.

108

Николай Михайлович Шейко (род. 1938), режиссер спектакля по пьесе АКГ «Молодость театра» в Рижском ТЮЗе.

109

Эренбург Ирина Ильинична (1911–1997), дочь Эренбурга, переводчица. Столярова Наталья Ивановна (1912–1984), с 1956 до 1967 год была секретарем Эренбурга.

110

Головня Анатолий Дмитриевич (1900–1982), оператор, теоретик кино, педагог.

111

Ефим Иосифович Ландау (1916–1971), литературовед. Жил в Киеве, с 1930-х в Алма-ате (выслан с семьей). Доцент Алмаатинского пед. ин-та. Работы о жизни и творчестве И. Эренбурга. «Алма-ата. 16 февраля покончил жизнь самоубийством литературовед Ефим Иосифович Ландау, 54 лет. За несколько дней до самоубийства у Е.И. Ландау был произведен обыск, а затем он был вызван на допрос в КГБ» (Хроника текущих событий — выпуск 19).

112

Лесючевский Николай Васильевич (1908–1978), литературный деятель, критик и публицист, директор издательства «Советский писатель».

113

Эренбург Любовь Михайловна (Козинцева; 1900–1970), жена И.Г. Эренбурга (вторая, с 1919 года), сестра кинорежиссера Григория Михайловича Козинцева.

114

Панова Вера Федоровна (1905–1973), писательница, была дружна с АКГ, они встречались в Комарове.

115

Локшина Хеся Александровна (1902–1982), режиссер и сценарист; жена Э.П. Гарина.

116

Заболевание бронхов, характеризующееся образованием так называемых бронхоэктазов (регионарных расширений бронхов).

117

Владимир Иванович Дмитриевский (1908–1978), писатель, критик, автор книги «Пятницкий» (М.: Молодая гвардия, 1971), об Осипе Пятницком — Иосифе Ароновиче Таршисе (1882–1938: расстрелян), с 1927 года члене ЦК, руководителе аппарата Коминтерна в 1930-е годы.

118

Л.: Искусство, 1971. АКГ знал его и как автора инсценировки для театра Мейерхольда «Как закалялась сталь». Ср. в его дневнике 1936: 7 авг. «Утром читка на труппе инсценировки Рафаловича “Как закалялась сталь”. Читал приехавший автор инсценировки очень нудно» (в прим.: «Василий Евгеньевич Рафалович (1900 — после 1970), тогдашний завлит МХАТа, театральный критик, литератор. Он работал над переделкой романа Островского в пьесу “Павел Корчагин”») — А. Гладков. Из дневников // Наше наследие, 2013, № 106 (прим. С. Шумихина) http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/10609.php

119

Возможно, опечатка, вместо — Кромские? Кромы — поселок в Орловской области, с 1928 года центр Кромского района Орловского округа Центрально-Черноземной области (с 1937 года Орловской области).

120

Обращено к самому себе. АКГ размышляет о том, как назвать свою будущую книгу. В результате она получит название даже не «Попутное», а «Попутные записи» (21 мая), но первоначальное название рукописи было иное: ранее, 2 мая, видимо о ней же было сказано: «Ц.И. [Кин] прочла мои «Записи ни о чем» и хвалит. Она считает, что надо сохранить тот произвольный порядок, в котором они собраны (записи) и сделать это законом Композиции».

121

Лицо неизвестно. Видимо, сосед.

122

Одна из постоянных календарных линий дневника АКГ — его отношения с дачей, о том как он к ней привязан, почти как к супруге или своему малому отечеству, как там хорошо и привольно работается, когда и что там происходит, в сравнении с предыдущими годами.

123

Татьяна Александровна Гладкова (род. 1959), дочь АКГ.

124

Евтеева-Арбузова Татьяна Алексеевна (1903–1978), или Таня, Татьяна Арбузова — третья жена К.Г. Паустовского, была актрисой в театре им. Мейерхольда. Они встретились, когда Т. была женой Алексея Арбузова (ей посвящена арбузовская пьеса «Таня»). Вышла замуж за К.Г. Паустовского в 1950 г.

125

Через несколько дней будет возврат к более подробному изложению, в ретроспекции.

126

Здесь имени своего гостя АКГ не называет.

127

См. выше.

128

Это событие ни ранее, ни после не разъясняется.

129

Балтер Борис Исаакович, или в дневнике АКГ часто просто — Боря (1919–1974), прозаик, автор повести «До свидания, мальчики!» (1962, заглавие взято из песни Булата Окуджавы); был исключен из партии в 1968 году после того, как подписал письмо в защиту Ю. Галанскова и А. Гинзбурга.

130

Значит, все-таки АКГ к тому времени ведет дневник 38 лет, с 1932 года, с 20-ти лет.

131

Борис Германович Закс (1908–1998), писатель и литературный критик, ответст-венный секретарь журнала «Новый мир» с 1958 по 1966 год: был уволен по прямому указанию ЦК партии; в 1968 году отправлен на пенсию; эмигрировал.

132

Даниил Семенович Данин (настоящая фамилия Плотке; 1914–2000), прозаик, сценарист, литературный критик, популяризатор науки.

133

Лев Самойлович Осповат (1922–2009), литературный критик и литературовед, переводчик испаноязычной словесности.

134

Т.е., по-видимому, потеря Эммы.

135

Иосиф Михайлович Бергер (Йосеф Бергер-Барзилай; настоящее имя — Ицхак Желазник; 1904–1978), израильский журналист и политолог. Родился в Кракове, в пятнадцатилетнем возрасте возглавил группу юношей и девушек, поехавших в Палестину. В Палестине работает на разных работах. Становится убежденным коммунистом, одним из организаторов компартии Палестины, избирается ее секретарем. В 1924 году впервые приезжает в Москву на конгресс Коминтерна. Вторично приезжает в Москву в 1929 году, встречается со Сталиным и в течение пяти часов беседует с ним по палестинским проблемам. По указанию компартии свою фамилию (Барзилай) менял дважды: сначала — на Желазник, а с 1933 г. — на Бергер. Во время чистки компартии в феврале 1934 года был исключен из партии и снят с работы в Коминтерне. Арестован в 1935 году за «троцкистскую агитацию» (Владимирская тюрьма, Соловки, Дудинка, Норильск, вечное поселение в Сибири); освобожден из ссылки в 1956-м. Уехал в Польшу, затем в Израиль, там читал лекции по политологии в университете; написал книгу «Крушение поколения», издана в 1971 году на английском языке, а на русском в переводе Якова Бергера опубликована в 1973-м.

136

Иосиф Бергер. Крушение поколения: Воспоминания / Пер. с англ. Firenze: Edizioni Aurora. 1973. С. 148–164.

137

Очевидно, имеется в виду инцидент с мужем его знакомой Веры, описанный ранее: АКГ пытается все разложить по полочкам.

138

Повторяющееся в дневнике воспоминание, с припоминанием новых и новых деталей.

139

Михаил Сергеевич Соломенцев (1913–2008), партийный и государственный деятель: член ЦК КПСС (1961–1989), кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС (1971–1983), член Политбюро ЦК КПСС (1983–1988).

140

Точки в конце не стоит, вероятно, смысл такой: «…представить, <насколько велико число таких> слушающих».

141

Это Лева Левицкий и его подруга, впоследствии жена, Людмила Сергеевна Левицкая.

142

Возмущение вызвано тем, что Ю. Трифонов назвал дачу персонажа своего произведения — Загорянкой, т. е. местом, где расположена дача самого АКГ (см. ниже).

143

Ю.Л. Фрейдин, комментируя эти записи (в письме по эл. почте, осенью 2013), написал: «Неправда; ОМ встречался с этими деятелями, обращаясь к ним с просьбами и ходатайствами, а, например, Щербаков принимал даже НЯ в первый период воронежской ссылки ОМ, но “прямого контакта”, возможности звонить по “личному телефону”, по прямому служебному номеру — никому из них он, конечно, не мог; однажды позвонил Енукидзе — секретарю секретарей — и то вышел конфуз, Авель принял поэта за его однофамильца, старого большевика-подпольщика, имя которого присвоили в 30-е годы небольшому саду за спиной метро «Фрунзенская»; я шесть лет студентом ходил мимо этого “Сада Мандельштама” и каждый раз радовался)».

144

Продолжение комментария Ю. Фрейдина: «Тут каждая позиция Гладкова может быть опровергнута фактами, вполне ему доступными, но, видимо, ненужными; это, впрочем, несущественно, т. к. заканчивает Гладков все-таки более или менее верно, а мудрые велят ценить человека по его достижениям, а не по его провалам и благодарить за осознанное добро, а не за случайное злословье».

145

До этого, после бурного 10-летнего романа, они с АКГ, как будто, уже расстались и долгое время не виделись.

146

Н.И. — это Нина Ивановна, мать Эммы. Ср. Запись от 23 дек. 1970: «Окончательно ясно — мой враг Нина Ивановна». А вот с бабушкой Эммы у АКГ сложились хорошие отношения.

147

Эта история изложена в книге: Александр Солженицын. Бодался теленок с дубом. М. 1996. С. 634–635.

148

Автор работ: Worrall Nick. Meyerhold directs Gogol’s «Goverment Inspector». Theatre Quarterly, 1972, № 2; Worrall Nick. Meyerhold’s Production of the «Magnificent Cuckold». — Drama Review, 1973, № 57.

149

Т.е., по поводу обращения в Союз писателей для оформления собственности на квартиру.

150

Характерно, что сам «инцидент» тут, при первой встрече в дневнике не проговаривается. На самом же деле по просьбе журнала «Новый мир», чтобы не принял на свой счет писатель А. Софронов, место дачи которого называлось так же, как и у одного из персонажей первого варианта повести «Долгое прощание», Трифонов переименовал ее — в Загорянку, что в свою очередь возмутило уже АКГ. (Ср. выше его эмоциональное высказывание в дневнике от 6 авг.). В окончательном варианте дачное место в повести стало называться Тарасовкой, но вероятно АКГ все равно остался обиженным из-за множества не вполне комплиментарных аллюзий, как бы «списанных» с него (ср. далее).

151

Александр Аркадьевич Белинский (род. 1928), режиссер театра, кино, телевидения и радио.

152

Ср. выше зап. от 22 авг.

153

Видимо, имеется в виду ежемесячный самиздатский журнал, издаваемый Р.А. Медведевым, начиная с 1964 года, позднее вышедший на Западе под названием «Политический дневник» (М., 1964–1970. № 1–70).

154

Письменный Александр Григорьевич (1909–1971), писатель; с 1943 по 1945 год военный корреспондент на фронте.

155

Зак Авенир Григорьевич (1919–1974) и Исай Константинович Кузнецов (1916–2010) — драматурги и киносценаристы, работавшие в соавторстве.

156

См. также РГАЛИ Ф. 2590, оп. 1, № 334. Письма А.К. Гладкову от Райха Бернарда Фердинандовича 1970–1972; 12 пп. 17 лл.

157

Под этим названием очерк и опубликован, но — спустя десять лет после смерти АКГ, в 1986 году.

158

Т.е. Эмма приехала! — но об этом сообщено, по-видимому, только в отточиях.

159

Ник Уоррал (см. выше).

160

В.Н. Ильин, А.М. Медников и Г. (или Ю.) Ф. Стрехнин — секретари правления ССП, партийно-писательские функционеры, которые будут активно участвовать в исключении А. Галича из ССП (29 дек. 1971: 15 «за», двое воздержались — Рекемчук, Арбузов). — У Стрехнина еще и замечательно выразительная фамилия для исполнения его должности: ср. стрихнин — высокотоксичный яд, который применяется для истребления вредных животных.

161

Стрехнин Г.Ф. выступал на заседании МО ССП, где исключали Галича (см. ниже).

162

Развод АКГ с А. Тормозовой так и не был оформлен.

163

Маркиш Давид Перецович (род. 1939), писатель; брат Симона Маркиша; их отец — известный еврейский поэт Перец Маркиш, расстрелянный по делу Еврейского антифашистского комитета, мать — литератор Эстер Ефимовна Лазебникова-Маркиш; автор мемуаров «Записки из прошлого времени» («Октябрь», 2014, № 11, с. 30–76).

164

Видимо, Люси Левицкой.

165

Поправка Александры Раскиной: «Во-первых, это с конца 40-х было; а во-вторых, можно подумать, что еврейских девушек не тормозили! Лично меня тормозили в 1959-м».

166

Василий Филимонович Шауро (1912–2007), советский партийный и государственный деятель, заведующий Отделом культуры ЦК КПСС (1965–1986).

167

Или «8»? — тут непонятно, какая из цифр поверх другой.

168

Видимо, Олег Николаевич Михайлов (1932–2013), критик, литературовед, автор исторических романов.

169

По мнению многих его друзей, АКГ знал буквально все о Наполеоне, собирал материал для романа о его времени.

170

Янош Кадар (до 1945 года фамилия Черманек, 1912–1989), генеральный секретарь Венгерской социалистической рабочей партии с 1956 по 1988 год.

171

Нина Петровна Хрущева (урожденная Кухарчук; 1900–1984), третья жена Никиты Хрущева.

172

Арбузов сам пережил его на 10 лет. А о Трифонове не хотел ли АКГ написать? По-видимому, после их ссоры, нет.

173

АКГ ценил биографическую прозу Андре Моруа (1885–1967), французского писателя, более всего известного в России как автора биографий знаменитых писателей и политических деятелей, но также ряда образцов психологической прозы.

174

Валерий Петрович Лекарев (1909–1971), актер театра и кино, народный артист РСФСР.

175

Возможно, Ю. Кристи — актер театра им. Ермоловой до 1938.

Михаил Семенович Унковский (1904–1940: погиб в лагере), актер; в 1923 году поступил в театральную студию им. М.Н. Ермоловой, с 1925-го артист практического класса студии, с 1929 артист студии Хмелева в Москве (театра-студии имени М.Н. Ермоловой). В 1938 году арестован «как участник контрреволюционной фаши-ст-ско-террористической группы из числа артистов этого театра», приговорен к восьми годам ИТЛ и отправлен в Севвостоклаг (Колыма).

Княжна Евдокия (Эда или Эдда) Юрьевна Урусова (1908–1996), актриса, звезда Театра имени Ермоловой; острохарактерная актриса. За свое происхождение провела 17 лет в лагерях (в 1938-м осуждена на 10 лет: срок отбывала в Буренинском пункте Дальлага, освобождена досрочно на год. Второй арест в 1949-м; узнав об ее бедственном положении, актеры Норильского театра устроили ей вызов в Норильск. Там с ней работали попавшие в эти же места Иннокентий Смоктуновский и Георгий Жженов. В лагерях погибли ее родители, сестра и муж, актер Михаил Унковский.

176

Александр Андреевич Прокофьев (1900–1971), поэт, в 1945–1948 и 1955–1965 годах был ответственным секретарем Ленинградского отделения СП РСФСР.

177

Борис Александрович Костюковский (1914–1992), писатель, публицист; участник войны. Наибольшим успехом пользуется его повесть «Куда прячется солнце» (Первая премия на всесоюзном конкурсе на лучшую детскую книгу, 1968).

178

Имеется в виду роман «Август Четырнадцатого» (вышел в июне 1971 года в Париже).

179

Борис Андреевич Можаев (1923–1996), писатель-прозаик. В 1965 году ездил с Александ-ром Солженицыным в Тамбовскую область для сбора материалов о крестьянском восстании. Протестовал против исключения Солженицына из Союза писателей. В 1969 году Е. Фурцева запретила спектакль «Живой» Театра на Таганке (по повести Можаева). Самое известное его произведение — роман «Мужики и бабы». По мнению Солженицына, он «первейший знаток русской деревни и природы».

180

Очевидно, имеется в виду Трифонов — в отношениях с ним после «Долгого прощания» наступает взаимное охлаждение: ср. ранее зап. от 17–18–19 янв., 7 и 29 марта и 23 авг.

181

Имеется в виду разговор с женой — о доме на Б. Знаменском (так называемый у АКГ переулок Грицевец), который в те годы представлял собой практически «воронью слободку» и его все время собирались снести, но он прекрасно стоит себе и до сих пор (свидетельство дочери АКГ Татьяны Гладковой, лето 2014 года).

182

Юлия Никитична Хрущева (1916–1981), дочь Н.С. Хрущева.

183

Большов Д.Г. — первый зам. главного редактора «Нового мира» (начиная с № 2, 1970); до этого, будучи главным редактором газеты «Советская культура», отличился тем, что за его подписью был послан в ЦК КПСС донос («Записка»? «Отчет»?) на спектакль Театра сатиры «Теркин на том свете» и на саму поэму Твардовского — как «произведение антисоветское и античекистское» — от группы ответственных сотрудников газеты «Советская культура», на следующий день после оглашения приговора Синявскому и Даниэлю.

184

Неясно, кому: Сарнову? Или Смирнову Н.П.

185

Надежда Алексеевна Пешкова (урожденная Введенская; по прозвищу Тимоша; 1901–1971), невестка Максима Горького, жена его сына Максима Пешкова.

186

ВУАП — Всесоюзное управление по охране авторских прав, — так оно называлось до 1973 года, потом — Всесоюзное агентство по авторским правам (аббр. ВААП), общественная организация по охране авторских прав в СССР.

187

Артур Хейли (англ. Arthur Hailey; 1920–2004), канадский прозаик британского происхождения, автор романа-бестселлера 1968 года «Аэропорт».

188

Йозеф Смрковский (Josef Smrkovskэ: 1911–1974), председатель Национального собрания Чехословакии и член Президиума ЦК, соратник Дубчека, был арестован после вторжения 1968 г. («оставил пост председателя Национального собрания в январе 1969 года»).

189

Лазарь Ильич Лазарев (наст. фам. Шиндель; 1924–2010), критик, литературовед; участник Великой Отечественной войны; один из «новомировских» авторов, главный редактор журнала «Вопросы литературы» (с 1992), в котором он проработал почти четыре десятилетия (с 1961). Автор мемуаров «Шестой этаж» (М.: Книжный Сад, 1999).

Виталий Михайлович Озеров (1917–2007), критик, литературовед, главный редактор журнала «Вопросы литературы» (с 1959 по 1979).

190

Речь идет о братьях-близнецах — Рое Александровиче Медведеве (см. выше) и Жоресе Александровиче (род. в 1925), ученый-геронтолог, диссидент, автор книг «Биологическая наука и культ личности» (циркулировала в самиздате), а также вышедшей в США на английском «The Rise and Fall of T.D. Lysenko» (в 1969 году был уволен с работы в связи с ее выходом в США на английском) и других, в которых критиковал ограничения в научном сотрудничестве и поездках за границу, цензуру почты и получаемых из-за рубежа журналов и книг. В мае 1970 года был насильственно помещен в Калужскую психиатрическую больницу (освобожден в связи с протестами ученых и писателей, что описано в совместной книге Жореса и Роя Медведевых «Кто сумасшедший» — издана в Лондоне в 1971 году на английском и русском языках). В январе 1973 года с женой и младшим сыном приехал в Англию, а в августе того же года по обвинению в антисоветской деятельности лишен советского гражданства. Сейчас публикует мемуары «Опасная профессия» в журнале «Родина», киевском «Еженедельнике 2000».

191

Имеется в виду описание Солженицыным великого князя Николая Николаевича Младшего (1856–1929), дяди последнего русского императора Николая II.

192

Франц Гальдер (нем. Franz Halder; 1884–1972), военный деятель Германии, генерал-полковник (1940 год). Его «Дневник» — единственный в своем роде немецкий источник, где детально раскрывается механика планирования и ведения агрессивных войн руководством вермахта.

193

А. Гладков. Мейерхольд говорит // «Новый мир», 1961, № 8.

194

Игорь Наумович Голомшток (род. 1929), советский и английский историк мирового искусства, соавтор А. Синявского; за отказ отвечать на некоторые вопросы во время процесса С. и Д. был приговорен к исправительно-трудовым работам; с 1972 года живет в Англии; автор книги «Пикассо» — в соавторстве с А. Синявским, мемуаров «Воспоминания старого пессимиста» («Знамя», 2011, № 2–4; 2013, № 6–7).

195

Роман Борисович Гуль (1896–1986), писатель, эмигрант, журналист, публицист, критик, мемуарист, общественный деятель, участник Гражданской войны и Белого движения, редактор «Нового Журнала».

196

Михаил Демин (настоящее имя Георгий Евгеньевич Трифонов; 1926–1984), писатель-невозвращенец, двоюродный брат Юрия Трифонова. Родился в семье командарма Евгения Трифонова (псевдоним Е. Бражнов; 1885–1937), репрессированного в 1937 году. В 1942-м осужден к двум годам лагерей для несовершеннолетних, послан на фронт; после демобилизации учился в художественном институте. Когда стала известной его предыдущая жизнь, чтобы избежать ареста, он скрылся в преступном мире: до ареста в 1947-м ездил вором по железным дорогам, совершил и убийство. Был осужден на шесть лет, но и в лагерях жил как «блатной». В 1953–1956 годах — в ссылке в Сибири. В 1968 году использовал поездку в Париж к родственнице, чтобы эмигрировать.

197

Николай Иванович Глазков (1919–1979), поэт, переводчик. Начиная с 1940-х годов, изготавливал самодельные сборники, ставя на них слово «самсебяиздат», тем самым положив начало такому явлению, как самиздат (см.: Л. Лосев. Крестный отец Самиздата. — «Континент», № 23).

198

Александр Михайлович Орлов (в отделе кадров НКВД значился как Лев Лазаревич Никольский, в США — Игорь Константинович Берг, настоящее имя — Лев (Лейб) Лазаревич Фельдбин; 1895–1973), советский разведчик, майор госбезопасности (1935). Нелегальный резидент во Франции, Австрии, Италии (1933–1937), резидент НКВД и советник республиканского правительства по безопасности в Испании (1937–1938). С июля 1938 года — невозвращенец. В 1952 году опубликовал в журнале «Лайф» серию статей, составивших впоследствии книгу «Тайная история сталинских преступлений» (Orlov A. The Secret History of Stalin’s Crimes. — New York, 1953). Эта книга была переведена на многие языки, в том числе на русский (1983).

199

Пьеса А. Гладкова «Новогодняя ночь» (пост. 1945; др. назв. «Жестокий романс») была осуждена официальной критикой как «слабая и безыдейная», уводящая в мир «фальшивых переживаний».

200

«В середине 70‑х Евгений Евтушенко пробивал в ЦК новый молодежный журнал, который должен был называться “Лестница” и где он должен был стать главным редактором. И даже получил согласие. А в это время Аксенов, Овидий Горчаков и Григорий Поженян написали ерническо-иронический роман-детектив “Джин Грин — неприкасаемый”. Подписались — Горпожакс. И в “Литературной газете” появилась статья Евтушенко, где он подверг этот роман страшному литературному избиению. Аксенов и Гладилин, которые должны были войти в редколлегию “Лестницы”, написали письмо опять же в ЦК, что с Евтушенко они больше не хотят иметь дела и не будут у него в редколлегии. После чего главный идеолог партии Ильичев вызвал Евтушенко и сказал: вот она, ваша вшивая интеллигенция, у вас еще и журнала нет, а вы уже успели поругаться! И журнал не вышел. Мы сидели втроем с Аксеновым и Гладилиным в «пестром зале» Дома литераторов, появился Евтушенко в крайне возбужденном состоянии (видимо, хлопнул пару фужеров шампанского) и закричал на весь зал: “Слушайте все! Вот сидят Аксенов и Гладилин, это павлики морозовы! Вы предатели! Вы антисоветски настроенные элементы!”» (Екатерина Рыбас. Василий Аксенов: космополит и антисоветчик с раздвоенной душой — http://www.whoiswho.ru/old_site/russian/Curnom/12006/va.htm

201

Вадим Михайлович Кожевников (1909–1984), писатель, с 1949 года главный редактор журнала «Знамя».

202

Альберт Захарович Манфред (1906–1976), историк, специалист по истории Франции, российско-французским отношениям, автор книги «Наполеон Бонапарт» (М., 1971).

Натан Яковлевич Эйдельман (1930–1989), писатель, историк, литературовед. Возможно, имеется в виду его книга «Лунин» (М.: Молодая гвардия, 1970).

203

Скорее всего, это опечатка, а имеется в виду Юля Ж., т. е. Юлия Марковна Живова (1925–2010), дочь поэта Марка Живова, вторая жена И.Д. Рожанского, переводчица, специалистка по польской литературе, редактор Гослита — была очень близким Ахматовой человеком, всегда помогавшим ей в быту, когда та жила в Москве, а затем и другом Надежды Мандельштам.

204

Тамара Лазаревна Мотылева (1910–1992), литературовед и критик.

205

И.Л. Радунская. Аксель Берг: Человек XX века (М.: Молодая гвардия, 1971): Аксель Иванович Берг (1893–1979), ученый-радиотехник, адмирал-инженер, в 1953–1957 годах замминистра обороны, с 1959-го председатель Научного совета по комплексной проблеме «Кибернетика» при Президиуме АН СССР. Академик АН СССР.

206

Жена Ю. Трифонова.

207

Владимир Павлович Басов (1923–1987), кинорежиссер, актер, сценарист; народный артист СССР (1983). Имеется в виду «Возвращение к жизни» — художественный фильм, снятый режиссером Басовым по мотивам романа Ахто Леви «Записки серого волка» на киностудии Мосфильм в 1972 году.

208

Николай Васильевич Банников (1918–1996), поэт, переводчик, зам. гл. редактора газеты «Литературная Россия».

209

Потом, 8 декабря, придет ответ от него, что статью АКГ хотят напечатать.

210

Павел Наумович Берков (1896–1969), литературовед, библиограф, книговед, источниковед, историк литературы; специалист по русской литературе XVIII века. Автор книги «История советского библиофильства (1917–1967)» (1971).

211

Владимир Абрамович Дыховичный (1911–1963), драматург, писатель-сатирик, поэт и эстрадный чтец-декламатор; участник войны, в соавторстве с Морисом Слободским писал слова к известным песням из репертуара Леонида Утесова, Клавдии Шульженко и других эстрадных исполнителей;

его сын — Иван Владимирович Дыховичный (1947–2009), актер, режиссер, сценарист и продюсер;

первая жена И.В. Дыховичного: Ольга Дмитриевна Полянская, дочь Дмитрия Степановича Полянского (1917–2001), члена Политбюро ЦК КПСС.

212

Чья дочка имеется в виду, не вполне понятно.

213

Последние два слова дописаны от руки шариковой ручкой.

214

Фильм А. Тарковского «Андрей Рублев» вышел на экран. Спектакль «Живой. Из жизни Федора Кузькина» по повести Бориса Можаева «Из жизни Федора Кузькина» был запрещен.

215

«Ночь нежна» (англ. Tender Is the Night) — классический роман американского писателя Фрэнсиса Скотта Кея Фицджеральда (англ. Francis Scott Key Fitzgerald; 1896–1940), опубликованный в 1934 году.

216

Роман Давидович Тименчик (род. 1945), российский и израильский литературовед, исследователь русской литературы начала XX века.

217

Регулярная описка — или сознательное написание?

218

Елеазар Моисеевич Мелетинский (1918–2005), ученый-филолог, историк культуры, доктор филологических наук, профессор. Мелетинские — это он и его жена И.М. Семенко.

219

Очевидно, это брат Л.А. Левицкого — Владимир Ильич Трифонов, сценарист, писатель.

220

Людмила Викторовна Романовская, первая жена В.И. Трифонова: начала работу манекенщицей в Ленинградском доме моделей, продолжила карьеру в Доме моделей на Кузнецком Мосту в Москве; первым успехом стала ее победа на конкурсе «Мисс Москва — 1967». Позже эмигрировала — со вторым мужем, художником Юрием Купером. Со своим третьим мужем Дагласом Эдвардсом живет в Великобритании.

221

Александр Григорьевич Дементьев (1904–1986), литературовед, критик. В 60-е годы зам. зав. отд. сов. лит. ИМЛИ и одновременно (1959–1967) зам гл. ред. жур. «Новый мир», друг Твардовского.

222

Инна Люциановна Вишневская (род. 1925), писательница, преподаватель, литературовед, театральный и литературный критик; «У театральной афиши». Эфир 26.12.1971 г. Год производства: 1971. … Встреча с драматургами А.Н. Арбузовым, А.К. Гладковым, А.П. Штейном, рассказывающими о своих новых пьесах, принятых к постановке в московских театрах (Гостелерадиофонд — http://gtrf.ru/product/show/id/6583)

223

См. об этом (с протоколами и стенограммой заседания от 29 дек. 1971): Михаил Аронов. Исключение А.А. Галича из Союза писателей // НЛО, № 120, (2013). С.124–156.

1

Особенности авторской орфографии в некоторых характерных случаях сохраняются и помечены подчеркиванием — см. ниже написания: Бергольц, матерьялы, проэкт и т. п.

Условные обозначения публикатора: А.К. Гладков — сокращенно АКГ;

выделения в тексте самого АКГ даны обычно разрядкой — но здесь переданы полужирным шрифтом;

(…) — многоточие в простых скобках обозначает купюры публикатора в тексте подневной записи АКГ; пропуски между днями специально не фиксируются;

[…] — квадратные скобки (с текстом внутри них) используются в двух разных случаях: 1) для обозначения вставки публикатора внутри текста АКГ (сокращенный пересказ или пояснения), 2) для само собой разумеющихся, легко восстанавливаемых конъектур;

<…> — угловые скобки используются для существенных конъектур, в распознавании которых остается загадка, допускающая альтернативу;

# — «решетка» заменяет убранный из текста абзацный отступ внутри подневной записи, для компактности;

## — знак двойной «решетки» фиксирует конец подневной записи.

2

Борис Натанович, Б.Н., или Бор. Нат., — Ляховский (1906–1980), режиссер научно-документального кино, товарищ АКГ еще по лагерю, водитель и владелец автомашины, чьими услугами он часто пользуется (ср. 24, 26 апр. 1964), и его сосед по даче, а в 70-х годах еще и по дому на Красноармейской (д. 27, кв. 42), проживавший по адресу Часовая ул., д. 5б, кв. 43.

3

Михаил (Моисей) Наумович Калик (род. 1927), сценарист, кинорежиссер (сценарии фильмов «Колыбельная» 1959, «Человек идет за солнцем» 1961, режиссер-постановщик «До свидания, мальчики!» 1964). В 1951–1953 годах прошел несколько тюрем и лагерей; в 1971 году выехал в Израиль. Реж. и авт. сценария фильма «И возвращается ветер…» (1991).

4

Возможно, написание еще не устоялось? или просто опечатка: буква «Ы» расположена в том же ряду печатной машинки, что и «А», через одну букву. (Впрочем, ср. ниже, запись от 10 нояб.)

5

Аркадий Николаевич Кольцатый (при рождении — Абрам Наумович Копелевич; 1905–2002), кинорежиссер и оператор, лауреат трех Сталинских премий (1946, 1951, 1952 годы).

6

Александр Евсеевич Рекемчук (род. 1927), прозаик, поэт, кинодраматург, переводчик; с 1970 года член правления СП РСФСР;

Агния Львовна Барто (урожденная Волова; 1906(?)–1981), детская поэтесса, писательница, киносценаристка.

7

В дневнике близкого товарища АКГ Льва Левицкого исключение Галича описано так (1972 год, без точной даты):

«30-го на секретариате Московского отделения исключали из Союза Галича. Подробности того, как это было, доходят с опозданием и в более или менее искаженном виде. Поначалу мнения разделились. 14 человек голосовало за исключение. Четверо (Арбузов, Барто, Рекемчук, Катаев) — за строгий выговор. Арбузов говорил ужасно. Едва ли не хуже остальных. Основываясь на том, что биография автора не совпадает с биографиями героев его песен, да еще на том, что на обложке книжечки, выпущенной заграничным издательством, сказано, что Галич делится тем, что сам испытал, Арбузов назвал его мародером. И обвинил в том, что он обокрал воевавших и сидевших, присвоив себе их биографии. После этого Арбузов сказал, что он помнит другого Галича, с которым его многое связывало, и у него рука не подымается голосовать за его исключение. Но всей своей речью Алексей Николаевич дал материал для исключения — материал, казавшийся тем более основательным, что исходил от человека независимого, имеющего репутацию либерала и джентльмена. Во всей этой истории меня больше всего поразил именно Арбузов. # Безнравственность его поступка усугубляется тем, что он конфликтовал с Галичем. (…)» (с. 236).

Левицкий Лев Абелевич (Левинштейн; 1929–2005), или часто в дневнике просто — Лева, литературный критик, литературовед, сотрудник «Нового мира», работавший в отделе поэзии, многолетний друг АКГ, сам оставил два тома опубликованных дневников: Утешение цирюльника. Дневник. 1963–1977. СПб. 2005; Термос времени. Вторая часть (1978–1997). СПб.: Издательство Сергея Ходова, 2006.

8

Первая жена Ю. Даниэля — Лариса Иосифовна Богораз (Богораз-Брухман; 1929–2004), филолог, кандидат филол. наук; участница знаменитой демонстрации протеста против ввода советских войск в Чехословакию, состоявшейся на Красной площади 25 августа 1968 года (за что получила четыре года ссылки в Иркутскую область: 1968–1971).

9

Адрес квартиры в Ленинграде актрисы БДТ Эммы Поповой, с которой АКГ в последнее десятилетие до этого связывали близкие отношения.

10

Трубка позже найдется: 7 янв.: (…) Нашел трубку — подарок Эренбурга. ##

11

Цецилия Исааковна Кин, или в дневнике просто Ц.И. (1905–1992), литературный критик, литературовед, публицист, специалист по культуре Италии. Вдова писателя Виктора Кина. Борис Германович Закс (1908–1998), писатель и литературный критик, ответственный секретарь журнала «Новый мир» с 1958 по 1966 год (был уволен по прямому указанию ЦК партии); в 1968 году отправлен на пенсию, впоследствии эмигрировал.

12

Т.е. тем самым — против его исключения из СП (но ср. примечания ранее).

13

В.А. Твардовская поясняет: «Про статью в “Монд” ничего не могу сказать. Известно, что Солженицын в ряде изданий печатал свое поминальное слово. Но никакой его статьи об А.Т. я не знаю».

14

«Поминальное слово о Твардовском». Составлено в часы траурной церемонии в Центральном доме литераторов в Москве 21 декабря 1971 года (обстановка на похоронах Твардовского описана в книге «Бодался теленок с дубом», глава «Нобелиана»); доработано и отдано в самиздат к девятому дню 27 декабря. Было напечатано по-русски в «Посеве», январь 1972; по-английски — в «New York Times», 12.2.1972. В России впервые напечатано 18 лет спустя — в журнале «Наш современник», 1989, № 9.

15

На самом деле в тексте: «3 декабря 1972 года». — Очевидно, слово «декабря» ошибочно, поскольку в конце этого года есть запись от «3 дек.» и в ней описаны совсем другие события.

16

Очевидно, имеется в виду — ставшая потом последней — пьеса АКГ «Молодость театра», поставленная в театре Вахтангова (премьера: Рижский театр юного зрителя, 1971); см. также ниже.

17

Федор Александрович Липскеров (1912–1977), режиссер, автор репертуара для эстрадных и цирковых артистов, рассказов и фельетонов; с 1945 конферансье в Московской концертной организации (Энциклопедия циркового и эстрадного искусства — http://www.ruscircus.ru/encyc?func=text&sellet=%CB&selword=2267).

18

Яков Львович Варшавский (1911–2000), российский кинокритик, киновед, драматург и сценарист; участник войны.

19

Лицо установить не удалось.

20

Борис Никитич Толмазов (1912–1985), театральный режиссер и актер; народный артист РСФСР (1954).

21

Некоторые примечания здесь и ниже заимствованы из публикации Сергеем Шумихиным «Попутных записей» АКГ (http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2006/11/gl10.html), в частности, следующее: «Попова Эмма (Эмилия) Анатольевна — актриса БДТ, любимая женщина Гладкова последнего десятилетия его жизни». Добавлю к этому, что в самые последние годы, а именно с 1971-го, их отношения усложняются, участились ссоры и вместе Гладков с Эммой фактически не живут. Они отдаляются друг от друга, что было связано, как ни странно, с получением, во-первых, ею квартиры (в ленинградской новостройке, на улице 3-го Интернационала, в 1967-м: куда в результате не захотел насовсем перебраться Гладков, у которого плохо складывались отношения с будущей тещей и пасынком), а во-вторых, последовавшей за этим через некоторое время и покупкой им самим квартиры — уже в Москве, в кооперативном доме, на «Аэропорте» (Красноармейская ул., д. 27, кв. 42), хотя планы совместной жизни здесь с Эммой какое-то время существовали. Ср. его запись в дневнике 31 авг. 1971 года: «(…) Да, я не люблю семью как таковую, когда слишком близко все дышат друг у друга над ухом, когда кто-то, встав утром с левой ноги, считает себя вправе испортить настроение и т. п. И если нельзя иначе, то лучше никак». Фактически годы 1971–1974 АКГ жил один.

22

Н.И., или Нина Ивановна — мать Эммы Поповой. В конце прошлого года, когда Эмма лежала в больнице с подозрением на рак легкого, АКГ ездил в Ленинград и сидел вместе с Н.И. в больнице, ожидая известий. Тогда, наверно, он и дал ей деньги?

23

Надежда Яковлевна Мандельштам (девичья фамилия Хазина; 1899–1980), вдова поэта Осипа Мандельштама, сохранившая большую часть его литературного наследия, автор знаменитых и широко обсуждаемых в 60–70–80-х годах, мемуаров о нем; запись о знакомстве с ней в дневнике АКГ от 16 января 1960 года (она часто упоминается там сокращенно — как Н.Я. или Над. Як.).

24

Михаил Демин (настоящее имя Георгий Евгеньевич Трифонов; 1926–1984), писатель-невозвращенец, двоюродный брат Юрия Трифонова. Родился в семье командарма Евгения Трифонова, репрессированного в 1937 году (псевдоним Е. Бражнев; 1885–1937). В 1942 году был осужден к двум годам лагерей для несовершеннолетних (в нарушение Указа о мобилизации не явился на авиационный завод), был послан на фронт; после демобилизации учился в художественном институте. В 1947 году после Указа о выселении из Москвы лиц, отбывших наказание, уехал из Москвы, пытался устроиться у родных в Новочеркасске, ездил по железным дорогам, связался с ворами, был арестован и осужден на шесть лет, 1953–1956 гг. — провел в ссылке в Хакасии, в Абакане, работал как корректор-ретушер в газете, взял псевдоним; в 1956 г. освобожден, в 1959-м — вернулся в Москву, принят в СП. В 1968 г. использовал поездку в Париж к родственнице, чтобы эмигрировать. Автобиографическая трилогия: «Блатной», «Таежный бродяга», «Рыжий дьявол» (Страдные пути и перепутья Георгия Трифонова // Шитов А.П., Поликарпов В.Д. Юрий Трифонов и советская эпоха. М.: Собрание, 2006, с. 250–260).

25

Ефим Семенович Добин (1901–1977), писатель, литературовед и театровед;

Давид Яковлевич Дар (настоящая фамилия Рывкин; 1910–1980), писатель, муж Веры Пановой.

26

Видимо, соседка по даче.

27

Цецилия Исааковна Кин была соседкой АКГ по дому на Красноармейской улице, его близким другом в последние годы жизни: как он сам говорил, у него был с ней «роман отношений».

28

Рой Александрович Медведев, в дневнике — Р.А. или Р.А.М. (род. в 1925), публицист, политический деятель, представитель левого крыла диссидентского движения в СССР; автор работ по истории.

Под «книжным делом» и «раздачей книг» из Ленинской библиотеки имеется в виду следующее: по сообщению родного брата Роя Медведева Жореса, «это была серьезная провокация КГБ. Библиотекарша института, в котором Рой раньше работал, пригласила его в книжный коллектор, куда сдаются книги из ликвидируемых библиотек, и объяснила, что они в основном идут в макулатуру, и что здесь можно выбирать книги бесплатно. Рой какие-то книги взял, и через несколько дней к нему явились с обыском по поводу “украденных книг”. Но нашли лишь одну книгу с печатью библиотеки (80 копеек)» (в эл. письме Ж.А. Медведева от 11.07.2015).

Ср. с этим справку из аннотированного именного указателя и сообщения в «Хронике текущих событий»: ШАКАЛЬСКАЯ А.А. # Жительница Москвы; под предлогом следствия по ее делу был произведен обыск и изъятие научного архива у Р.А. МЕДВЕДЕВА (1971). Осуждена на 6 лет. # В начале февраля Шакальскую приговорили к 6 годам тюремного заключения. В связи с ее делом «Вечерняя Москва» 13.02.1972 обвинила Р. Медведева в «шантаже» за попытку выступить в защиту Шакальской — Ред. АС (Архив самиздата радио «Свобода»).

Сообщение из «Хроники текущих событий» № 22, Москва: 17 октября 1971 г. историк РОЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ МЕДВЕДЕВ направил в редакцию газеты «Правда» и другие газеты открытое письмо с протестом по поводу обыска, незаконно проведенного у него 12 октября 1971 г. следователем Московского районного отделения милиции капитаном ЗАЙКО. Обыск производился по делу А.А. ШАКАЛЬСКОЙ на предмет «выдачи книг», похищенных ШАКАЛЬСКОЙ из различных библиотек г. Москвы, и подарившей их МЕДВЕДЕВУ Р.А. Никаких «подарков» ЗАЙКО и руководившие обыском три человека в штатском не нашли, но изъяли большое количество печатных изданий и рукописных материалов Р. МЕДВЕДЕВА и его брата Ж. МЕДВЕДЕВА, научный архив. На следующий день ЗАЙКО неоднократно звонил по телефону Р. МЕДВЕДЕВУ и предлагал ему явиться в районное отделение милиции, заявляя, что его «ждут и другие», угрожая «серьезными последствиями», добавляя в то же время: «Вы понимаете, что не я руководил обыском» (сообщено Алексеем Макаровым 20.06.2015).

29

В данном случае, очевидно, согласно Толковому словарю Ожегова: «ПАНАМА (книжн.) — крупное мошенничество, связанное с подкупами высших чиновников и другими злоупотреблениями». (От махинаций, связанных с Компанией Панамского канала).

30

После исключения из ССП и Литфонда Галич не мог пользоваться хорошей литфондовской поликлиникой; «у своих, единокровных» — т. е. в Израиле.

31

Публикация в «Штерне» была основана на выкраденных у тетки А. Солженицына, жившей в городе Георгиевск, Ирины Щербак, фамильных документах: «В августе 1971 года навестили старую полуслепую тетушку гости, “почитатели” таланта ее племянника. Трое крепких мужчин побывали у Ирины Ивановны не один раз, разговаривали неторопливо, на чистом русском языке, расспрашивали о семье, молодых годах, особенно восхищались ее собственной биографией, попросили на пару часов почитать записки, которые она вела, и были таковы. Сами не вернулись и тетрадки унесли — просто украли. Вскоре в немецком журнале “Штерн” появилась склейка из воспоминаний тети Иры, которая должна была лечь черной тенью на репутацию опального писателя» (Сараскина Л.И. Александр Солженицын — http://www.libok.net/writer/11801/kniga/47187/saraskina_lyudmila_ivanovna/jizn_zamechatelnyih_lyudey_ aleksandr_soljenitsyin/read/6).

32

Именно строка из этой записи АКГ и стала общим эпиграфом целой серии публикаций его дневника 30-х годов: Гладков 1936–1940 — «Всего я и теперь не понимаю…»: Всеволод Мейерхольд и 1936–1940 годы в дневниках А.К. Гладкова // Наше наследие 2013–2014 № 106–111 (публикация и комментарии С.В. Шумихина) — или на сайте журнала: http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/

33

Ср. возражение одного из интеллигентных героев в рассказе Солженицына «Один день Ивана Денисовича», с номером Х–123, — другому, Цезарю Марковичу, — на то, что Эйзенштейн, конечно, гениален: «Скажите, что подхалим, заказ собачий выполнял».

34

Николай Павлович Смирнов (1898–1978), писатель, критик (входил в группу «Перевал»). В 1934 году был репрессирован, позднее реабилитирован. Автор монографии «Михаил Пришвин» (1952).

35

Милица Васильевна Нечкина (1901–1985), историк, академик АН СССР (1958), академик АПН СССР (1966); с 1936 года и до конца своих дней была научным сотрудником Института истории АН СССР (ныне Институт российской истории РАН).

36

Одна из версий этого события: «Молодой актер театра на Таганке Иван Дыховичный женился на Ольге Полянской, дочери члена Президиума Политбюро ЦК КПСС Дмитрия Полянского. Во время свадьбы кто-то из молодежи включил магнитофон с записями Галича. В это время в комнату вошел Полянский, услышал эти песни, разгневался и на следующий день поднял на Политбюро вопрос об исключении Галича из Союза писателей». Впрочем, далее эта версия опровергается несколькими другими (ср. Аронов Михаил. Александр Галич. Полная биография. М.: НЛО, 2012, с. 455 и 462).

37

Комментарий В.А. Твардовской: первое — «о том, как Теркина не пустили попрощаться с поэтом (допуск и в ЦДЛ и на кладбище был закрыт), написал Владимир Лифшиц. Автор другого прочитанного у Цецилии Исааковны стихотворения — Вяч. Вс. Иванов (Кома)».

38

Т. и Т. — очевидно, его бывшая жена, Тоня, и дочь, Таня (см. запись от 24 марта); улица Грицевец — это адрес их квартиры в Москве (Б. Знаменский переулок).

39

Р.А. Медведев — см. ранее и далее.

40

Якир Петр Ионович (1923–1982), историк, участник правозащитного движения. Сын расстрелянного в 1937 году командарма Ионы Якира. В 14 лет был репрессирован как «сын врага народа» и 17 лет провел в тюрьмах и лагерях. В 1969 году — среди основателей Инициативной группы по защите прав человека в СССР. В 1972 году арестован вместе с Виктором Красиным. После примененных к нему КГБ мер воздействия стал давать показания на других участников правозащитного движения (так же как и Красин), покаялся. «В награду» за сотрудничество получил лишь три года ссылки в Рязани.

41

Да, так ведь он хоть и в шутку, но злопамятен! На самом деле тайна их размолвки с Галичем остается до сих пор неразгаданной. АКГ хоть и осуждает поведение еще одного своего бывшего товарища, Арбузова, при исключении Галича, но, вероятно, многие аргументы, приводимые им, были ему близки, в частности, например: «…я хорошо помню ваш голос в студии, и то, что я услышал по магнитофону, мне было глубочайшим образом неприятно, более того — противно. (…) Вы должны отказаться, и отказаться громко, публично, от этого человека, который “провел 20 лет в сталинских лагерях”». Сам Галич в своих более поздних мемуарах напишет, что в этом выступлении Арбузов назвал его мародером, и хотя на самом деле этого слова произнесено им не было (а произнес его следующий выступающий — секретарь правления Союза писателей Л.Г. Якименко), «по сути все выступление Арбузова было обвинением Галича в мародерстве: не воевал, а поет от имени павших на войне; не сидел, а поет от имени бывшего зэка» (Аронов, с. 480). Я думаю, с частью этих обвинений был солидарен все-таки и сам Гладков. Добавление Д. Нича: «Но ведь и Высоцкий к этому времени уже пел от лица зэков, солдат, альпинистов и <бог> знает кого еще!».

42

Вероятно, ошибочно: вместо Шакальская (см. ранее, прим. к записи 11 янв.).

43

Дзюба Иван Михайлович (р. 1931), советский диссидент, украинский литературовед и публицист, д. филол. наук; в 1966 году выступал на несанкционированном митинге вместе с Виктором Некрасовым в Бабьем Яре; в 1972 году исключен из СП Украины, годом позже приговорен к пяти годам лишения свободы и пяти годам ссылки. Действительный член Национальной академии наук Украины (1992); министр культуры Украины (ноябрь 1992 — август 1994).

44

Наталья Ивановна Столярова, или в дневнике часто просто Н.И. (1912–1984), дочь народоволки Наталии Сергеевны Климовой (участницы предпоследнего покушения на Столыпина, приговоренной к повешению); переводчица, училась в Сорбонне (1929–1934), была музой и главной любовью поэта и писателя русской эмиграции Бориса Поплавского; увлекалась левыми идеями, участвовала в организации в Париже общества «Молодежь за возвращение на родину»; в 1934 году репатриировалась в СССР и через два с половиной года стала узницей сталинских лагерей (1937–1945); после выхода на свободу до 1953 года вела скитальческое существование — то устраиваясь на работу, то теряя ее; в 1956-м переехала в Москву и была секретарем Ильи Эренбурга до самой его смерти в 1967-м.

45

Имеется в виду статья Стародубцева в газете «Советская молодежь».

46

Юлий Черсанович Ким (род. 1936), поэт, композитор, драматург, сценарист, бард, участник диссидентского движения в СССР.

47

«Новый мир», 1972, № 1: Василь Быков. «Обелиск». Повесть; Мариэтта Шагинян «Человек и время». Воспоминания; Александр Пастернак. «Лето 1903 года» (рубр. «Дневники, воспоминания»).

Александр Леонидович Пастернак (1893–1982), родной брат Бориса Пастернака; инженер, архитектор, градостроитель и преподаватель, действительный член Российской академии художественных наук.

48

Сергей Ефимович Генкин (р. 1933), математик, участник правозащитного движения; в 1984 году эмигрировал.

49

Под «сыном Закса» тут имеется в виду его пасынок, Андрей Николаевич Твердохлебов (1940–2011), физик, правозащитник и диссидент; один из инициаторов создания и секретарь советской секции Международная амнистия (1973–1975, 1978–1979); в 1980 году эмигрировал в США.

50

Журнал «Вече» — самиздатский журнал православно-патриотического содержания (позиционировался авторами как «русский неподцензурный машинописный православный патриотический журнал»). Издавался в СССР в 1971–1974 годах.

«Украинский вестник» — информационное издание самиздата, начавшее выходить в январе 1970 года В течение 1970–1972 годов вышли шесть выпусков. Редакция его, как и «Хроники», была анонимной.

51

Пьесу АКГ «Молодость театра» в Театре им. Вахтангова.

52

Рубен Николаевич Симонов (1899–1968), актер, режиссер Театра им. Вахтангова и кинорежиссер, педагог.

53

Нина Ивановна Русланова (род. 1945), актриса театра и кино; с 1969 года в Театре им. Вахтангова.

54

Людмила Борисовна Черная (род. 1917), публицист, автор научно-публицистических книг о немецком фашизме «Двуликий адмирал» (1965) и «Преступник № 1» (1981), обе в соавторстве с мужем — Мельниковым (псевдоним Даниила Ефимовича Меламида (1916–1993), историка, доктора наук), а также книги «Литературная борьба в ФРГ» (в соавт. с В.И. Стреженским), М., 1978; переводчик Г. Белля.

55

Первого из названных АКГ здесь явно путает: фамилия Стрженевский — это его регулярная ослышка: однажды, в дневнике прошлого, 1971 года он уже назвал этим именем — Владислава Дворжецкого (1939–1978), актера театра и кино, а здесь имеется в виду, очевидно, Стреженский В.И., соавтор Л.Б. Черной по книге «Литературная борьба в ФРГ» М., 1978.

Второй из названных — возможно, Семен Моисеевич Брейтбург (1897–1970), литературовед, книговед и журналист, изучавший творчество Льва Толстого. Хотя и тут автор скорее всего ошибочно записал фамилию, имеется же им в виду Георгий Самсонович Брейтбурд (1921–1976), переводчик и небольшой начальник в иностранной комиссии СП СССР.

56

Многие из тех, кто читал Шаламова в самиздате, после этого его заявления в ЛГ отвернулись от него. А.И. Солженицын даже сказал, что после этого Шаламов умер. АКГ, однако, постарался понять внутренние причины его поступка. Об этом ниже.

57

Очевидно, имеется в виду Юрий Валентинович Трифонов.

58

Семинар Федина. К 80-летию со дня рождения К.А. Федина // Литературная Россия 1971, 18 фев., с. 5.

59

Гинзбург Лев Владимирович (1921–1980), поэт, переводчик, участник войны; публицист и общественный деятель (писал о бывших военных преступниках в ФРГ, много ездил по ГДР и ФРГ).

60

В. Соколов. Расщепление обыденности // ВЛ 1972 № 2, с. 31–45; М. Синельников. Испытание повседневности // там же, с. 46–62 — о повестях «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое прощание».

61

Слово вписано от руки шариковой ручкой.

62

Михаил Борисович Шульман (1908–1993), актер и театрально-концертный администратор. Окончил студию В. Мейерхольда; в заключении в 1937–1949; 1950–1953; в 1972 году уехал в Израиль.

63

Очевидно, имеется в виду книга: Бурджалов Э.Н. Вторая русская революция: Восстание в Петрограде. М.: Наука, 1967 — http://publ.lib.ru/ARCHIVES/B/BURDJALOV_Eduard_Nikolaevich/_Burdjalov_E.N..html.

64

Аркадий Захарович Добровольский (1911–1969), киносценарист, в 1936 году завершил сценарий «Трактористы», а уже в 1937-м был репрессирован, в 1944-м осужден повторно еще на 10 лет; пробыл в заключении на Колыме 21 год; 8 июня 1957 года был вновь арестован по доносу, освобожден 2 сентября 1958 года; товарищ В. Шаламова.

65

Жену Добровольского звали Елена Евгеньевна Орехова. После смерти мужа она написала Шаламову письмо, известив его, что поместила мужа в интернат для недееспособных, на которое в ответ тот писал ей, 24 декабря 1971 года: «В отличие от Вашего собственного мнения я не считаю ошибкой передачу в инвалидный дом человека в таком состоянии, как Добровольский. Вы поступили вполне правильно и достойно, и не только потому, что “жизнь есть жизнь”, а потому, что Колыма — это более сложная штука» (http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/42.htm).

Лина Васильевна Костенко (укр. Ліна Василівна Костенко; р. 1930), украинская писательница-шестидесятница, поэтесса; совместно с А. Добровольским ею был написан киносценарий «Проверьте свои часы» (1963).

66

Придурок — на лагерном жаргоне это заключенный, занятый не на физических работах.

67

Гарины — это Эраст Петрович Гарин (настоящая фамилия — Герасимов; 1902–1980), артист театра и кино, и его жена, Хеся Александровна Локшина (1902–1982), режиссер и сценарист: постоянные собеседники АКГ, жившие на Смоленском бульваре, он у них часто бывал в гостях. (О последней — см. в записи 20 сент.).

68

Ходурский Антоний Марцельевич (1903–1972), актер театра и кино; исполнитель роли графа Нурина в фильме «Гусарская баллада».

69

Анатолий Михайлович Медников (1918–2004), писатель; Абрамов Герман Абрамович (Моисеевич), переводчик.

70

Видимо, сам АКГ не хочет никаких официальных церемоний по случаю своего 60-летия (об этом он напишет — см. зап. 7 и 24 марта).

71

Очевидно, имеется в виду какое-то из изданий: Русская литература ХХ века: дооктябрьский период: хрестоматия / Сост. Н. А. Трифонов. М.: Просвещение, 1966 (или — 1971 год); автор: Трифонов Николай Алексеевич (1906–2000), литературовед.

72

Владимир Николаевич Орлов (1908–1985), литературовед, с 1956 года — гл. редактор «Библиотеки поэта»; речь идет, очевидно, о книге, подготовленной к изданию в 1965 году, но тогда так и не вышедшей, — «Поэты начала ХХ века»; несколько стихотворений из нее были опубликованы в ЛГ, а статья Орлова — в ВЛ, потом в его книге «Перепутья. Из истории русской поэзии начала ХХ века» (М.: Худож. лит., 1976).

73

Петр Антонович Залуцкий (1887–1937: расстрелян), из крестьян, с 1904 года — участник революционного движения, партийный и государственный деятель;

Михаил Семенович Голодный (псевдоним; настоящая фамилия Эпштейн; 1903–1949), журналист и пролетарский поэт; до 1927 года был членом группы «Перевал», а затем включился в работу ВАПП.

74

Андрей Януарьевич Вышинский (польск. Andrzej Wyszyсski; 1883–1954), государственный и партийный деятель. Дипломат, юрист, один из организаторов сталинских репрессий. В 1925–1928 — ректор Московского государственного университета (тогда 1-й Московский государственный университет).

75

Главное управление профессионального образования (Главпрофобр), центральный орган управления профессиональным образованием в РСФСР в 1920–1930 годах. Учреждено в составе Наркомпроса РСФСР 29 января 1920 года.

76

Николай Васильевич Крыленко (1885–1938: расстрелян), государственный и партийный деятель, публицист.

77

Неясно, то ли «соперников», то ли «соратников», то ли «странников», «стратегов»? (а может быть, «историков / стражников / стервятников / ставленников»…)? Но Шаламов их — Крыленко с Вышинским, не противопоставляет друг другу, а скорее только сравнивает: «Верх юридического совершенства сталинского времени — в этом сходились две школы, два полюса уголовного права — Крыленко и Вышинского — заключался в “амальгамах”, в склеивании двух преступлений — уголовного и политического» («Рива-Роччи», 1972). В другом тексте Шаламов противопоставлял только теорию возмездия Вышинского, согласно которой преступник должен был отдать себя «на службу Сталину», — более ранним методам Крыленко: «В двадцатые же годы действовала знаменитая “резинка” Крыленко (…), суть которой в следующем. Всякий приговор условен, приблизителен: в зависимости от поведения, от прилежания в труде, от исправления, от честного труда на благо государства, этот приговор может быть сокращен до эффективного минимума — год-два вместо десяти лет, либо бесконечные продления: посадили на год, а держат целую жизнь, продлевая срок официальный, не позволяя копиться “безучетным”» («В лагере нет виноватых» — http://shalamov.ru/library/16/17.html).

78

Николай Иванович Дементьев (1907–1935: покончил самоубийством), поэт-«перевалец», прозаик и переводчик, был широко известен в 20–30-х гг.

79

Вероятно, АКГ имеет в виду Лордкипанидзе Зекерию Дурсуновича (1892–1937: расстрелян), секретаря ЦИК Аджарии.

80

Стихотворение Б. Пастернака «Безвременно умершему» написано на смерть поэта Николая Дементьева, покончившего с собой 28 октября 1935 года (после смерти Багрицкого чекисты пытались завербовать его и, чтобы не доносить на друзей, он выбросился из окна).

81

Имеется в виду театральная студия под руководством Н.П. Хмелева, просуществовавшая до 1937 года.

82

Ростислав Николаевич Юренев (1912–2002), киновед, автор и редактор издания трехтомных «Очерков советского кино» (1956–1961) и 45 других трудов, мемуарист («В оправдание этой жизни», 2007).

83

Лева — Левицкий; Боборыкин Владимир Георгиевич, критик (род. 1925).

84

Виктор Николаевич Ильин (1904–1991), сотрудник НКВД, комиссар госбезопасности (в 1937–1938 гг. отвечал за работу по разработке меньшевиков, стал начальником третьего отдела Секретно-политического управления НКВД, занимавшегося работой с творческой интеллигенцией); в 1943 году осужден на девять лет тюрьмы. Отбыв срок, уехал в Рязань, где работал грузчиком (реабилитирован в 1954 году); в 1956 году был избран секретарем Московского отделения Союза писателей и до 1977 года — член Союза писателей СССР и его секретарь. Описан в статье Алексея Теплякова «Чекист для Союза писателей» — на сайте http://www.politjournal.ru/preview.php?action= Articles&dirid=50&tek=6761&issue=190

85

Алексей Арбузов. Выбор. Пьеса // Новый мир, 1971, № 9.

86

Эмиль (Эммануэль) Вениаминович Брагинский (1921–1998), сценарист;

Эльдар Александрович Рязанов (1927–2015), кинорежиссер, сценарист, актер, педагог, телеведущий, писатель, поэт, драматург, продюсер.

К тому времени Рязанов и Брагинский были соавторами уже многих сценариев к фильмам. Хотя бы такого известнейшего, как (1966) «Берегись автомобиля»: первоначально, еще под названием «Угнали машину» (1964), он был забракован — из опасения, что советские граждане, посмотрев фильм, начнут угонять друг у друга машины; и опубликован как повесть в журнале «Молодая гвардия». Тогда еще не был снят фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!» (1975), но уже был опубликован его сценарий (М., 1969). Возможно в АКГ говорит просто зависть?

87

Рувим Исаевич Фраерман (1891–1972), детский писатель («Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви», 1939).

Очевидно, имеется в виду то, что позднее было издано как: Константин Паустовский. Собр. соч. в 9 тт. Т. 9. Письма 1915–1968. М.: Художественная литература, 1986, с. 535–537.

88

Теперь, т. е. после его письма в «Литгазете».

89

Григорий Абрамович Бровман (1907–1984), литературовед и критик. Имеется в виду его статья о трех повестях Трифонова: «Измерения малого мира» (ЛГ, 8 марта 1972, с. 5), согласно справочнику А.П. Шитова — Юрий Трифонов: Летопись жизни и творчества, 1925–1981. Екатеринбург, 1997, с. 455.

90

Юрий Глазов, Юрий Штейн, Юрий Титов, Александр Вольпин, Владимир Гершович. «В редакцию газеты «Таймс». Москва, 5 марта 1972 года.

91

Петр Григорьевич Григоренко (1907–1987), генерал-майор Вооруженных сил СССР (1959), участник диссидентского движения, правозащитник, основатель Украинской Хельсинкской группы и член Московской Хельсинкской группы.

92

Юрий Яковлевич Глазов (1929–1998), филолог, востоковед, переводчик; работал в Институте востоковедения; за участие в коллективных выступлениях в поддержку осужденных диссидентов и подписание коллективных писем в конце 60-х начале 70-х годов изгнан из института; эмигрировал в 1972 году;

Юрий Васильевич Титов (род. 1928) был одним из первых художников-диссидентов, прорвавшихся на Запад сквозь железный занавес в 1972 году;

Александр Сергеевич Есенин-Вольпин (род. 1924), сын поэта Сергея Есенина и переводчицы Надежды Вольпин — математик, философ, поэт, один из лидеров диссидентского и правозащитного движения в СССР, пионер правового просвещения в диссидентских кругах советского общества, организатор «Митинга гласности«, состоявшегося в Москве 5 декабря 1965 года, в 1970–1972 годах являлся экспертом Комитета прав человека в СССР; советский политзаключенный (общий срок пребывания в тюрьмах, ссылке и «психушках» — 14 лет).

93

Джанджакомо Фельтринелли (итал. Giangiacomo Feltrinelli; 1926–1972), итальянский издатель и политик левого толка; первый издатель романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго».

94

Возможно, имеется в виду Режи Дебре (фр. Rйgis Debray; род. в 1940), французский левый философ, политик. В 1965 году приехал на Кубу. Соратник Эрнесто Гевары (инициал «М» в записи АКГ, возможно, по ошибке).

95

Геваристы — сторонники латиноамериканского революционера Эрнесто «Че» Гевара (1928–1967), команданте Кубинской революции 1959 года и кубинского государственного деятеля.

96

У Зощенко — восходом. А публикация называлась «Повесть о разуме».

97

Александр Моисеевич Марьямов (1909–1972), писатель, литературный критик, драматург, сценарист, печатал очерки в журнале «Новый мир».

98

Цитата из Пастернака («Спекторский»):

Не спите днем. Пластается в длину

Дыханье парового отопленья.

Очнувшись, вы очутитесь в плену

Гнетущей грусти и смертельной лени.

Несдобровать забывшемуся сном

При жизни солнца, до его захода.

Хоть этот день — хотя бы этим днем

Был вешний день тринадцатого года.

Не спите днем. Как временный трактат

Скрепит ваш храп с минувшим мировую.

Но это перемирье прекратят!

И дернуло ж вас днем на боковую.

99

Толчанов Иосиф Моисеевич (настоящая фамилия Толчан; 1891–1981), актер театра и кино, театральный режиссер, педагог.

100

Лариса Алексеевна Пашкова (1921–1987), театральная актриса, звезда «вахтанговской» сцены, игравшая во всех жанрах и амплуа.

101

Имеется в виду обвинительная речь и выступление Арбузова на собрании в СП, а также присоединение того к голосованию большинства в пользу исключения Галича — ср. запись от 1 и от 2 января.

102

Люся, или Людмила Сергеевна — подруга Льва Левицкого, в будущем жена.

103

Очевидно, имеется в виду сын Л. Левицкого от первого брака (от Чумандриной).

104

Скорее всего, Володя — это Владимир Ильич Трифонов, брат Льва Левицкого, живший с семьей на даче АКГ.

105

Каменские — это Александр Абрамович Каменский (1922–1992), искусствовед, и его жена, Татьяна Георгиевна.

106

Константин Сергеевич Есенин (1920–1986), сын поэта Сергея Есенина и актрисы Зинаиды Райх, спортивный статистик, по основной профессии инженер-строитель.

107

Старостин Андрей Петрович (1906–1987), спортсмен, один из четырех известных футболистов и общественных деятелей братьев Старостиных, организаторов спортивного общества «Спартак». В юности Гладков был страстным болельщиком; со Старостиным их сближало также лагерное прошлое.

108

Сам АКГ не считает свою пьесу мелодрамой и обижается, когда ее так воспринимают его друзья.

109

Тоня с Таней, или Т. и Т. — жена АКГ и дочь: То€рмозова Антонина Антиповна (1919–1981), жена АКГ, во время их знакомства актриса Арбузовской студии, позднее перешедшая в театр Советской армии;

Гладкова Татьяна Александровна (1959–2014), дочь АКГ.

110

Имеются в виду, очевидно, Ольга — дочь Ю. Трифонова и Алла — Алла Павловна Пастухова, его жена.

111

Инна Анатольевна Гофф (1928–1991), писательница (прозаик, поэт).

112

Позже, 30 марта, АКГ получит телеграмму с поздравлением с днем рождения от В.А. Твардовской — из Гагры.

113

Александр Солженицын. «Великопостное письмо» Патриарху Пимену. Крестопоклонная неделя 1972 г. — http://krotov.info/acts/20/1970/1972solzh.html

114

Александр Лазаревич Лесс (1909–1972), писатель, журналист, фотокорреспондент и полярник.

115

Екатерина Аркадьевна Райкина (род. 1938), дочь артиста Аркадия Райкина; актриса театра и кино.

116

Валентина Александровна Малявина (род. 1941), актриса театра и кино.

117

Элеонора Петровна Шашкова (род. 1937), актриса театра и кино.

118

Руфь Марковна Райкина-Иоффе (1915–1989), актриса и литератор, жена А. Райкина. Выступала под псевдонимом Рома.

119

Вадим Львович Русланов (1926–1996), певец (баритон); начинал как драматический актер на сцене Вахтанговского театра (1950–1958).

120

Это, пожалуй, один из редких случаев, когда слово соответствует его современному написанию.

121

Очевидно, имеется в виду вторая жена Ю. Трифонова — Алла Павловна Пастухова, редактор серии «Пламенные революционеры» Издательства политической литературы ЦК КПСС.

122

Имеется в виду, вероятно: Б. Окуждава. Глоток свободы. Повесть о Павле Пестеле. М.: Политиздат, 1971 (ср. ниже).

123

Юлия Леонидовна Хрущева (род. 1940), дочь Леонида Никитича Хрущева (сына Никиты Сергеевича от первого брака, погибшего в воздушном бою в 1943 году в Калужской области); журналист, работала в АПН (Агентстве печати «Новости»), но — «потом сильно разочаровалась в журналистике, если честно, надоело врать. Устроилась в Театр имени Ермоловой заведующей литературной частью» (из интервью газете «Курская правда» 22 октября 2009 — http://www.kpravda.ru/article/society/012093/)

124

В связи с тем, что ранее, весной 1970 года, у него вышла книга «Два романа» («Бедный Авросимов» и «Фотограф Жора») в издательстве «Посев».

125

Т.е., в отличие от В. Шаламова, Окуджава, видимо, представлял, чем это может ему обернуться. В результате, еще через восемь месяцев, он все-таки напишет письмо, но не под диктовку (ср. ниже запись от 29 ноября).

126

Речь идет о романе «Красное колесо», о его «узле», или части. Имеется в виду интервью двум московским корреспондентам американских газет — Роберту Кайзеру («Вашингтон пост») и Хедрику Смиту («Нью-Йорк таймс»), встречу с которыми устроил Ж.А. Медведев. Она описана в главе «В Лондон? Найдите предлог отказаться!» его книги «Опасная профессия» — http://www.2000.ua/specproekty_ru/opasnaja-professija/glavy-iz-knigi-opasnja-professija/opasnaja-professija_arhiv_art.htm: встреча продолжалась более четырех часов. «Солженицын сначала отказался отвечать на вопросы: как выяснилось, он уже написал за них целиком все интервью — около 30 страниц машинописного текста — и намеревался, вручив им этот свой труд, закончить встречу. Да еще и настаивал, чтобы все было опубликовано полностью, “до последнего слова” — и в определенную дату». Но зато «когда 4 апреля интервью вышло в свет, негодовал уже Солженицын. На первых страницах вышеназванных ведущих американских газет было опубликовано спонтанное интервью, записанное на магнитофон, а небольшие отрывки из подготовленного заранее писателем текста помещены как «продолжение» где-то в приложениях к газетным выпускам, состоявшим обычно из нескольких больших секций» (2000. Киев, № 23 (609) 8–14 июня 2012 г.).

127

Журнал «Ровесник» выходит с июля 1962 года и является первым в России журналом для молодежи. Существовал под эгидой ЦК ВЛКСМ и КМО СССР и писал на уникальные в то время темы о рок-музыке.

128

Геннадий Семенович Мамлин (1925–2003), детский поэт, драматург, прозаик.

129

Лицо не установлено.

130

Наум Борисович Лейкин (р. 1922) — ответственный секретарь газеты «Литературная Россия».

131

Возможно — Рубен Раффович Вартапетов (1927–2008), режиссер и педагог, ставивший спектакли в театрах Москвы, Харькова, Ярославля, Рязани, Пензы — http://www.strast10.ru/node/143

132

Имеется в виду, вероятно, рецензия АКГ «Монолог о диалогах (Валентина Ивашева. Английские диалоги. Этюды о современных писателях)» // Новый мир, 1972, № 6, с. 260–263 (см. также ниже).

133

Литвинов Василий Матвеевич (род. 1925), критик, пришел в редакцию после смены состава редакции — после увольнения Твардовского, сменив на должности завотделом критики А.М. Марьямова; ушел из редколлегии в 1987 году, после прихода Залыгина.

134

Владимир Николаевич Корнилов (1928–2002), поэт, писатель и литературный критик, близкий к диссидентским кругам.

135

Ср. в дневнике Л. Левицкого за 1972 год (очевидно, эти сведения и получены от него): «Собралась уехать Мила. Стопроцентно русская. Имевшая неосторожность вторым браком связать свою судьбу с евреем» (с. 240); в примечании к этому месту: «Людмила Викторовна Романовская, бывшая жена В.И. Трифонова» (с. 419).

136

«25 октября 1971 г. Александр Исаевич подал заявление о разводе в суд, Н. А. Решетовская согласие на него не дала. 29 ноября в Рязани состоялось первое судебное заседание, которое постановило дать супругам полгода на примирение. 28 мая 1972 г. установленный срок истек, и на следующий же день Александр Исаевич уведомил суд, что его позиция не изменилась. Новое судебное заседание было назначено на 20 июня. Несмотря на возражения Н.А. Решетовской, на этот раз суд удовлетворил просьбу ее мужа о разводе (А.В. Островский. Солженицын. Прощание с мифом. М., 2006. (Решетовская Н.А. Разрыв. Иркутск, 1992, сс. 47, 53–54, 70, 74–76) — http://www.e-reading.club/chapter.php/133870/59/Ostrovskiii_-_Solzhenicyn___proshchanie_s_mifom.html).

137

Александр Альфредович Бек (1902/1903–1972), писатель, прозаик.

138

Это как будто так и просится в эпиграф. Да еще и с добавлением — того, что вспомнилось из разговора на следующий день.

139

Предназначая письма для ЦГАЛИ (сейчас — РГАЛИ), АКГ, очевидно, что-то вырезал из своей записи о покушении на Брежнева (в январе 1969 года). Ср. А.К. Гладков. Дневник. 1969 // Звезда, 2015, № 2, с. 149.

140

Богачева Анна, первая жена драматурга Алексея Николаевича Арбузова, в прежние годы соавтора и друга АКГ.

141

Вероятно, имеется в виду Григорий Владимирович Спектор (р. 1926), музыкальный и театральный критик, драматург, публицист, режиссер, педагог.

142

Государственные экспериментальные мастерские при Московском камерном театре (студия В.Э. Мейерхольда).

143

Где АКГ был в эвакуации в 1942 году.

144

Лицо не установлено; но из дальнейшего выяснится, что имя — подставное.

145

Белецкий — врач, товарищ АКГ по Каргопольлагу. Ср. в дневнике 1953 года: «5 марта. Все мысли прикованы сейчас к Кремлю, где беспомощный, лишившийся сознания и речи лежит самый могущественный диктатор века… (…) Безнадежную суть бюлле[т]еней помогает расшифровать с медицинской точки зрения несколько раз в день прибегающий Белецкий. Он считает, что смерть неизбежна и это вопрос одного-двух дней. Психологически тоже ясно, что при малейшей надежде вряд ли соратники вождя стали бить тревогу». Или, чуть позже: «20 марта. Вечером у Белецкого в сумасшедшем доме. Проводим время с хорошенькими больными женского пола. Они в одних рубашках. Самая хорошенькая — убийца мужа, другая помешана на том, что у нее в половом органе остался чей-то, как она говорит, “членик”. Среди прочих занятий, читаем стихи. #»

1

Особенности авторской орфографии в некоторых характерных случаях сохраняются и помечены подчеркиванием — см. ниже написания: Бергольц, матерьялы, проэкт, и т. п.

Условные обозначения публикатора: А.К. Гладков — сокращенно АКГ;

выделения в тексте самого АКГ даны обычно разрядкой — но здесь переданы полужирным шрифтом;

(…) — многоточие в простых скобках, обозначает купюры публикатора в тексте подневной записи АКГ; пропуски между днями специально не фиксируются;

[…] — квадратные скобки (с текстом внутри них), используются в трех разных случаях: 1) для обозначения вставки публикатора внутри текста АКГ (сокращенный пересказ или пояснения) и 2) для само собой разумеющихся, легко восстанавливаемых конъектур;

<…> — угловые скобки, используются для существенных конъектур, в распознавании которых остается загадка, допускающая альтернативу;

# — «решетка», заменяет убранный из текста абзацный отступ внутри подневной записи, для компактности;

## — знак двойной «решетки», фиксирует конец подневной записи.

2

Леонид Ефимович Пинский (1906–1981), литературовед, педагог, мыслитель-эссеист, сотрудник ИМЛИ, специалист по истории западноевропейской литературы XVII–XVIII веков. В 1951 г. по доносу арестован, осужден по статье на 10 лет лагерей и пожизненную ссылку в отдаленные районы Сибири (отбывал в Унженских лагерях); в 1956 г. реабилитирован; в 1960–1970-е гг. принимал активное участие в диссидентском движении. У себя дома он вместе с женой, переводчицей Евгенией Михайловной Лысенко, организовал так называемые «пятницы» — еженедельные дружеские собрания деятелей советской подпольной культуры, на которых обсуждались актуальные вопросы философии, литературы, искусства и общественной жизни.

3

Имеется в виду дом в Москве на Красноармейской возле метро «Аэропорт», дом 27, где в то время жил АКГ (кв. 42). С Пинским он встречался ранее, в конце февраля 1966 г., в доме Н.Я. Мандельштам.

4

Ляховского — см. ранее.

5

Любовь Саввишна Фейгельман (лит. псевдоним — Руднева; 1914/1915–2003), писательница, театровед; адресат известного ст-я Я. Смелякова (1934) «Любка».

6

Ярослав Васильевич Смеляков (1912/1913–1972), поэт. О нем АКГ (ср. ниже, 28 нояб.): «сидел трижды, да еще был в финском плену».

7

Уроки мастера. К 80-летию со дня рождения К.Г. Паустовского // Литературная газета, 1972, 31 мая, с. 6.

8

Вот как об этом рассказывает дневник Л. Левицкого 1972 г. (с. 270–271): «8 июня. В прошлый четверг Булата исключили из партии. (…) Где-то там, на Западе, издали его книгу [см. выше о «Посеве»], в которую вошло все то, что не печаталось у нас. Как водится в таких случаях, какой-то советолог написал к книге соответствующее предисловие, а тамошние рецензенты отрецензировали книгу. Булата вызвали в Союз. Уговаривали написать письмо-отповедь автору вступительной статьи и газетным рецензентам. Булат на это сказал, что готов написать подобное письмо. При условии, что он упомянет и тех отечественных молодцов, которые травят его, мешая нормально работать и существовать. Это условие не было принято».

Однако и решение ССП об исключении Окуждавы из партии (от 1 июня 1972 г.) не было затем поддержано райкомом КПСС: подробнее об этом в книге Дм. Быкова «Булат Окуджава». После своего письма в «Литгазету» Окуджава отделается одним выговором. (Ср. также ниже, записи от 11 сент. и 29 нояб.)

9

Бродского заставили уехать. Вызвав, сказали: «Не хотите ехать на Запад, поедете на Восток»…

10

РГАЛИ Ф. 2590, Письма А.К. Гладкова — Ц.И. Кин — маш. коп. 190 шт. (1963–1974); письма А.К. Гладкову — от Ц.И. Кин 225 шт. (1963–1976).

11

Ср. по дневнику Л. Левицкого: «Вчера был у Гладкова. Не видел его почти 3 месяца. Виной тому идиотская история с днем рождения. Смертельно обиделся на меня и Юру Трифонова да еще в письме ко мне договорился до того, что Юра дурно на меня влияет. (…) Вчера утром, когда я стучал себе на машинке, раздался телефонный звонок. Как будто не было никаких недоразумений. Гладков звал меня приехать к нему. Я тут же сорвался и поехал. Дачу знаю давно. Сам живал на ней. (…)» (15 июня; с. 273). И почти через месяц, повторно (10 июля; с. 276): «В понедельник навестил Гладкова в Загорянке. (…) Ни за что бы не поехал в Загорянку, если бы не получил накануне письмеца с приглашением приехать. После восстановления отношений, которые на волоске висят, уклониться было невозможно. Как это случается у нас в последнее время, спорили. Мягко и корректно. Собственный опыт для А.К. — истина в последней инстанции. Если он что-то не понимает, то понимать это и незачем. Если ему чего-то не хочется, недоумевает, как другие могут хотеть этого».

12

Наверное, АКГ имел в виду того, кто выпустил вместе с Г. Струве трехтомник Мандельштама (Борис Филиппов, настоящие имя и фамилия Борис Андреевич Филистинский; 1905–1991), писатель, поэт, издатель, преподаватель; до эмиграции, во время Великой Отечественной войны — коллаборационист. Но тут АКГ, видимо, ошибся: Дм. Быков указывает, что это предисловие «Булат Окуджава — современный Баян» к книге Окуджавы 1964 г. — Натальи Борисовны Тарасовой (1921–2006), главного редактора журнала «Грани» в 1962–1982 гг.

13

Очевидно, Сергей Сергеевич Смирнов (1915–1976), писатель, секретарь Союза писателей СССР в 1975–1976 гг.

Важно, что старая тема возникает в дневнике снова, когда становятся известны какие-то новые подробности события — подтверждающие высказанную ранее версию или же новые факты, противоречащие первоначальным выводам.

14

Стелла Семеновна Корытная (1924–1969; покончила с собой), кинокритик, дочь Изабеллы Якир, сестры П. Якира, жена писателя-лагерника Якова Харона, выпускница филфака МГУ, лагерница.

Якир Ирина Петровна (1948–1999), дочь Петра Якира, жена Юлия Кима.

15

Илья Янкелевич Габай (1935–1973), педагог, поэт, писатель, сценарист; участник правозащитного движения 1960–1970-х годов: 21 января 1967 года участвовал в демонстрации в защиту арестованных диссидентов Юрия Галанскова, Веры Лашковой, Алексея Добровольского и Петра Радзиевского. Сидел в 1967 и с 1970 по 1972 г. В 1973 году покончил с собой, выбросившись из окна.

В комментарии Ю.Л. Фрейдина: «Габая я видел незадолго до гибели. Он был хрупок, незащищен, в тяжком душевном состоянии, в сюжетах которого я не услышал ничего правозащитного».

16

Валерий Николаевич Чализде (род. 1938), физик, публицист, советский правозащитник; американский издатель, редактор, историк; в 1970 году основал вместе с А. Д. Сахаровым и А. Н. Твердохлебовым Комитет по защите прав человека; в 1972 г. выехал по приглашению в США для чтения лекций; во время пребывания в США был лишен советского гражданства, остался в эмиграции.

17

Сейчас эта переписка хранится в РГАЛИ: Ф. 2590, опись 1, № 298: Письма от Мандельштам Н.Я. — Гладкову А.К. (1962–1967), 147 лл.

18

Имеется в виду очередная антиалкогольная кампания: 16 мая 1972 г. было опубликовано Постановление № 361 «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма». Предполагалось сократить производство крепких алкогольных напитков, но взамен расширить производство виноградного вина, пива и безалкогольных напитков. Также были повышены цены на спиртное; прекращено производство водки крепостью 50 и 56°; время торговли алкогольными напитками крепостью 30° и выше было ограничено промежутком с 11 до 19 часов.

19

Наум Яковлевич Берковский (1901–1972), литературовед, литературный и театральный критик, друг АКГ; жил в Ленинграде. Имеется в виду, очевидно, рец.: А. Гладков. Литература и театр (Н.Я. Берковский. Литература и театр) // Новый мир, 1969, № 10.

20

Сорт трубочного табака советского периода.

21

То же рассуждение и в записи за 3 декабря, которая на самом деле была — 3 января 1972 (см. ранее); во всяком случае, АКГ возвращается к нему не первый раз. Постоянная и больная для него тема. Ср. у Левицкого (10 июля, с. 276–277: «Допытывался у меня, чем объяснить, что четыре товарища, которые когда-то не могли и дня обойтись друг без друга, живут в одном городе и не испытывают ни малейшей потребности видеться. Я сказал, что надо, наверно, выяснить, на чем держались отношения и что связывало Гладкова с Арбузовым, Штоком, Плучеком. Скорее всего, основа содружества была шаткой. Гладков сказал, что такое объяснение слишком поверхностно. (…) Рассуждали о проблеме выбора. Держа в уме Арбузова, с которым молчаливо ведет нескончаемый спор, Гладков считает, что ни перед каким выбором человек не стоит. Разве, говорит он, перед Пастернаком был выбор? Он проявлял органические свойства своей натуры, которые не мог не проявлять. Он поступал хорошо не в силу того, что выбирал между плохим и хорошим и остановился на последнем, а потому, что следовал своему влечению. А.К. сказал, что так было и с Христом. Я возражал. Сослался на ночь в Гефсиманском саду. (…)».

И тем не менее от поставленного Плучеком три года назад спектакля «Женитьба Фигаро» АКГ пришел в восторг и пропел своему другу юности настоящий дифирамб в письме (см. Загорянская, 29 июня 1969 г. // Г.М. Полтавская, Н.И. Пашкина. Валентин Плучек, или в поисках утраченного оптимизма. М. 2013, с. 213), а с Арбузовым попытки примирения, как будто, не увенчались успехом. Что с Галичем они уже давно рассорились, по не совсем ясным причинам, уже было сказано ранее.

22

Имеется в виду его «Сто стихотворений». Он давал читать его только избранным друзьям.

23

Очевидно, в значении «развязно» (это повторяющееся написание у АКГ, как и многие другие).

24

Вот из этого машинописного сборничка, подаренного позже, через год, Б. Слуцкому: РГАЛИ, Ф. 3101. оп. 1 № 576 — Слуцкий Борис Абрамович. А.К. Гладков. Сто стихотворений. Сборник. Маш. 89 лл. 1949–1954 (с дарственной надписью на л. 2): (1) Сто стихотворений # Из «Северной тетради» # 1949–1954 гг. # (2) [синей шариковой ручкой] Боре Слуцкому эти полузабытые строки # А.Г. # М. 1973 г. # (3) В лагере карандаши отбирали только химические, а простых было вдоволь. Стихи писались вместо дневников: они легче сохранялись в непрерывных «шмонах»; в случае чего их можно было хранить не на бумаге, а в памяти. Но все же многое забылось. Переписал то, что сохранилось и в записях и в голове. Это почти дневник. # А.Г. #

(5/4) [раздел: ] I. Все вместе взятое… # (6/5) В жизни я своей дерьма # Нюхал много всякого — # Лишь больница и тюрьма # Пахнут одинаково # (…)

(9-об/11) Илье Соломонику # Кто каждый день себя разменивал # На пятаки и все — на кон, # Кто пил из кружки алюминевой # Под Новый год одеколон. # (…) # Кто помнит, как нежданно гибла # Жизнь, сбитая, как птица в лет, — # Тот, если память не отшибло, — # Хоть и простит, но не поймет! ## 1949

(26-об/46) Уж помнится мне еле-еле # Прошедшей жизни мишура: # Москва, успех, театр, коктейли — # Мое далекое вчера… # (…) 1951

(85-об/158) На 37-м лагпункте # Сереже Федорову # Нам здесь запрещено влюбляться # Как многое запрещено # Согласно циркуляру, но # Забыли запретить смеяться. # (…) (159) (…) # И мы повинны в сем обмане: # Смешим и разжигаем кровь # И в нашем буйном балагане # Играем пьесы про любовь. ## 1954.

25

Виталий Иванович Севастьянов (1935–2010), летчик-космонавт СССР, кандидат технических наук (1965); дважды Герой Советского Союза (1970, 1975).

26

Петр Нилович Демичев (1918–2010), государственный и партийный деятель; член ЦК КПСС в 1961–1989 гг.; с 1961 г. по дек. 1974 г. секретарь ЦК КПСС; в 1961 г., выступая на XXII съезде КПСС, от имени московской делегации поддержал предложение о выносе саркофага с гробом И.В. Сталина из Мавзолея. Был доверенным лицом Л.И. Брежнева в подготовке и смещении Н.С. Хрущева в октябре 1964 г.

27

Ларин Сергей Иванович (1927–2002), критик, переводчик, журналист, муж прозаика и очеркиста Галины Корниловой; друг АКГ, занимавшийся публикацией его статьи. Родился в Москве, окончил факультет журналистики МГУ, работал в изд-ве «Мысль», в «Литературной газете», в журнале «Советская литература (на иностранных языках)», в отделе публицистики журнала «Новый мир». Вот последнее письмо в архиве (РГАЛИ ф. 2590, оп. 1 № 286, письма АКГ — от Ларина С.И. л. 13), напечатанное на машинке, с подписью от руки и датой: 3.VIII.72: “Лева [Левицкий], вероятно, сообщил Вам, что я теперь внештатно состою при отделе науки и публицистики «Н.М.», занимаюсь там книжными рецензиями «Политика и наука»” — с предложением А.Г. — написать для журнала рецензию на книги биограф. жанра, напр. на книгу Манфреда о Наполеоне. (Однако рецензии АКГ в 1972 г. как будто опубликовано не было.)

28

Имеется в виду книга Г.С. Померанца: «Неопубликованное». Мюнхен, Посев, 1972 г.

29

Так назывался один из «лагпунктов» Каргопольлага.

30

Мемуары Петра Якира «Детство в тюрьме». Изд — во: Macmillan (London) Ltd., 1972.

31

Алексей Владимирович Романов (1908–1998), председатель Госкино в 1963–1972 гг.

32

Филипп Тимофеевич Ермаш (1923–2002), партийный и государственный деятель; в 1972–1978 гг. председатель Госкино (Государственного комитета Совета министров СССР по делам кинематографии).

33

Владимир Евтихианович Баскаков (1921–1999), киновед, литературовед, писатель, сценарист, организатор кинопроизводства, доктор искусствоведения; в 1963–1973 гг. — первый заместитель председателя Госкино.

34

Владимир Михайлович Киршон (1902–1938: расстрелян), драматург, партийный деятель.

35

Константин Яковлевич Финн (настоящая фамилия Финн-Хальфин, 1904–1975), драматург, прозаик; участник Гражданской войны; известен как автор комедий; его пьесы (всего более 40) неизменно соответствовали текущей партийной линии, но часто критиковались — за низкий художественный уровень.

36

Последним спектаклем, сыгранным МХАТ-2, стала постановка пьесы Ж. Дюваля «Мольба о жизни», выпущенная в 1935 г. — http://www.gctm.ru/collection/performance/1935_prayer_for_the_living/.

37

Леопольд Леонидович (вариант отчества: Лейбович) Авербах (1903–1939: расстрелян), литературный критик, комсомольский деятель; член Союза писателей СССР, главный редактор (по другим сведениям — ответственный редактор) журнала «На литературном посту», один из основателей РАППа. Племянник Я.М. Свердлова, шурин Г.Г. Ягоды. Посмертно реабилитирован.

38

Александр Николаевич Афиногенов (1904–1941), драматург, автор пьес. Наиболее проблемная из них — «Ложь», 1933 (о том, какие последствия для всей системы имела вынужденная ложь низовых партийных работников), которая после личной критики Сталина была запрещена вскоре после постановки. Его дневники — Афиногенов. А.Н. Дневники и записные книжки. М., 1960.

39

Всеволод Витальевич Вишневский (1900–1951), писатель, драматург. Участвовал в вооруженном восстании в Петрограде в 1917 г., воевал на фронтах Гражданской войны. В 1930-х написал пьесы «Мы из Кронштадта», «Последний решительный», «Оптимистическая трагедия». Участник советско-финляндской и Великой Отечественной войны. Известен как активный противник Михаила Булгакова и Михаила Зощенко. С 1944 г. жил в Москве, был редактором журнала «Знамя». Допустил к публикации повесть Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда» (изначально под названием «Сталинград») и включил В. Некрасова в список на Сталинскую премию. Именно при нем в журнале «Знамя» был напечатан ряд стихов А. Ахматовой, что послужило поводом для травли поэтессы. Позже сам отрекся от нее (ст. в «Литературной газете» от 7 сент. 1946 г.).

40

Ц. Кин в письме к АКГ: «Очень важная запись Ваша от 13 апреля о том, как Вас просят написать рецензию о пьесе Киршона, намекая, что Вы можете писать как заблагорассудится. Ваша запись: “Что бы я дал год назад за возможность написать, «как хочу» о Киршоне! Но в этой ситуации это почему-то противно. Я терпеть не могу Киршона, но принимать участие в травле его с «гарантией безопасности» не хочется”».

41

Из стенограммы заседания партийного комитета Союза советских писателей по делу В.М. Киршона. 13 мая 1937 г.: «Стенограмма заседания партийного комитета ССП отложилась в фонде Краснопресненского райкома ВКП(б) г. Москвы Центрального архива общественно-политической истории Москвы (ЦАОПИМ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 979)» (из вступительной статьи, с подготовкой текста к публикации и комментариями З.К. Водопьяновой, Т.В. Домрачевой, Т.Ю. Красовицкой) // Альманах «Россия, ХХ век». М. 2012.

42

Абель Исаакович Старцев (Старцев-Кунин; 1909–2005), литературный критик, литературовед, переводчик; в тюрьмах и лагерях провел 6 лет (1949–1955) по обвинению в «антисоветской пропаганде».

43

Павел Михайлович Литвинов (р. 1940), физик, диссидент; внук М.М. Литвинова; один из участников «Демонстрации семерых» на Красной площади.

44

Татьяна Максимовна Литвинова (1918–2011), литератор, переводчица, художница; дочь Максима Максимовича Литвинова, наркома иностранных дел.

Максим Максимович Литвинов (настоящее имя Меер-Генох Моисеевич Валлах (Баллах; 1876–1951), революционер, дипломат и государственный деятель: в 1930–1939 гг. нарком по иностранным делам СССР.

45

Карл Янович Бауман (1892–1937), партийный деятель, в 1929–1930 гг. — 1-й секретарь Московского комитета ВКП(б), 1934–1937 — зав. отд. научно-технических изобретений и открытий и планово-финансово-торговым отд. ЦК ВКП(б); арестован 12 окт. 1937 г., через два дня погиб от пыток в Лефортовской тюрьме; реабилитирован в 1955 г.

46

Книжная лавка писателей.

47

Последний адрес Шаламова: Васильевская ул., д. 2/в, кв. 59. В письме к АКГ (от 3 янв. [1974]) он напишет: «Адрес мой Вы записали верно: Москва — Д-56, Васильевская, 2, кв. 59, а телефон: 2-54-19-25».

48

Николай Николаевич Рытьков (1913–1971), актер и эсперантист. В 1965 г., выехав в Вену на Европейскую эсперанто-конференцию, остался на Западе. Переехав в Лондон, выступал на Русской службе Би-Би-Си. — http://miresperanto.com/pri_esperantistoj/rytjkov.htm

49

Анатолий Александрович Кацинский (1927–2009), актер театра им. Евг. Вахтангова, исполнитель роли режиссера Евгения Николаевича в пьесе АКГ «Молодость театра».

50

Виктор Александрович Красин (род. 4 августа 1929), экономист, правозащитник. Впервые арестован после 3-го курса Философского факультета МГУ; узник сталинских лагерей (1949–1954); участвовал в издании «Хроники текущих событий»; один из участников и инициатор создания Инициативной группы по защите прав человека в СССР (1969–1972); политзаключенный (1969–1971 — в ссылке).

51

Амальрик Андрей Алексеевич (1938–1980; погиб в автокатастрофе), писатель, диссидент. В мае 1965 г. арестован и осужден к двум с половиной годам ссылки в Сибирь за тунеядство. В июне 1966 г. досрочно освобожден и вернулся в Москву. Работал на должности внештатного сотрудника в Агентстве печати «Новости». Публиковался за рубежом. В апреле-июне 1969 г. написал имевшую резонанс книгу-эссе «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?«, где указал на неизбежный распад СССР (например, в итоге возможной войны с Китаем), публиковал и другие работы на Западе и в самиздате, что привело его к заключению. 21 мая 1970 г. арестован и этапирован в Свердловск; приговорен к 3 годам лагерей за «распространение… ложных измышлений, порочащих советский… строй». В 1976 г. — эмигрировал.

52

Татьяна Евгеньевна Самойлова (1934–2014), актриса, заслуженная артистка РСФСР (1965); лауреат Премии жюри XI Каннского фестиваля (1957, за фильм «Летят журавли»); в 1967 г. — главная роль в фильме «Анна Каренина».

53

В 1956–1958 гг. Т. Самойлова была замужем за Василием Семеновичем Лановым, актером; в 1958–1968 гг. — за Валерием Дмитриевичем Осиповым, писателем; в 1964–1967 гг. — гражданский брак с Соломоном Ефимовичем Шульманом, журналистом и режиссером; в 1968–1973 гг. — за Эдуардом Самуиловичем Машковичем, администратором и режиссером Театра-студии киноактера.

54

Николай Федорович Погодин (настоящая фамилия Стукалов; 1900–1962), сценарист и драматург, автор пьес «Аристократы», «Человек с ружьем», «Кремлевские куранты», «Третья патетическая». Об их отношениях с АКГ — в ст. Михеев М.Ю. Дело о «плагиате»: пьеса Александра Гладкова о кавалерист-девице // Русская литература, 2016 (в печати).

55

Константин Петрович Богатырев (1925–1976), поэт-переводчик, филолог, германист. В 1951 г. студентом третьего курса филологич. ф-та МГУ был арестован по доносу сексота, приговорен к расстрелу, замененному 25 годами заключения, освобожден в 1956 г. Переводить стихи с немецкого начал в лагере, выбирая тексты, которые знал наизусть. Основная литературная работа — перевод полного текста книг Райнера Марии Рильке «Новые стихотворения» и «Новых стихотворений вторая часть» (Москва, Лит. памятники, 1977); переводил также Ф. Гельдерлина, А. Шамиссо, П. Целана, Г. Тракля, Б. Брехта, стихи и прозу Эриха Кестнера, прозу Клауса Манна и В. Герцфельде, трагедии и комедии (К.Ф. Геббель, Макс Фриш, Фридрих Дюрренмат). Был близок к диссидентским кругам, передавал на Запад запрещенную в Сов. Союзе литературу, дружил с А.Д. Сахаровым. 26 апреля 1976 г. неизвестные нанесли ему смертельные удары кастетом, профессиональным орудием убийц. 18 июня К.Б. скончался. Убийцы изобличены не были (из письма его первой жены, Софьи Игнатьевны Богатыревой, полученного публикатором по эл. почте).

56

Нина Антоновна Ольшевская (1908–1991), театральная актриса, училась у Станиславского; работала во МХАТе, потом перешла в Театр Красной Армии; работала режиссером; мать актера Алексея Баталова и протоиерея писателя Михаила Ардова; входила в ближайшее окружение Ахматовой (квартиру Ардовых Ахматова считала своим «московским домом»).

57

Михаил Александрович Зенкевич (1886–1973), поэт и переводчик; активный участник «Цеха поэтов», член кружка акмеистов; в советское время больше занимался художественным переводом.

58

Николай Борисович Томашевский (1924–1993), литературовед и переводчик.

59

Из письма Софьи Игнатьевны Богатыревой: «Насчет Николая Томашевского, к сожалению, все правда: он был ближайшим другом Константина и, если не «посадил» его, т. е. донос написал не он, то все обвинения в адрес К.Б., предъявленные на следствии, подтвердил как на очной ставке в 1951-м, так и во время пересмотра дела на предмет реабилитации, что отсрочило освобождение К.Б. минимум на полгода. Не помню, чтобы К.Б. впрямую называл Льва Гинзбурга стукачом».

60

Об этом написал Е. Евтушенко: «Я не встречал ни одного человека более “советского”, чем Смеляков, и одновременно более “антисоветского”, когда из него вдруг прорывалась боль за изувеченную смолоду жизнь. (…) Пользуясь его страхом повторения того, что с ним случилось, уже умирающего Смелякова, бывшего лагерника, агентство АПН цинично спровоцировало на письмо, да и куда! — в “Нью-Йорк Таймс” — против другого бывшего лагерника — Солженицына». — http://smelyakov.ouc.ru/strofu-veka.html

61

Писательский кооперативный дом около метро «Аэропорт»: до 1973 г., когда АКГ официально там прописался, он жил «на птичьих правах».

62

В.Н. Чализде (см. прим. выше) женился на внучке М.М. Литвинова — Вере.

63

Видимо — Б.Н. Литинский с женой.

64

Алексей Юрьевич (Георгиевич) Герман (1938–2013), кинорежиссер, сценарист, актер и продюсер; речь о его фильме «Проверка на дорогах» (1971), по сценарию Эдуарда Володарского. Снятый по повести Юрия Германа «Операция “С Новым годом!”» фильм изначально получил такое же название, но отправился «на полку«. Картина вышла на большой экран только в 1985 г.;

Юрий Павлович Герман (1910–1967), писатель, драматург, киносценарист.

65

Ольга Густавовна Суок (1899–1978), художница, жена писателя Юрия Олеши. Родилась в Одессе. Средняя дочь преподавателя музыки, австрийского эмигранта, Густава Суока.

66

Имеется в виду статья «Слова, слова, слова…» о Юрии Олеше, написанная АКГ еще в 1967 г. и предложенная им в «Новый мир», одобренная редакцией, но так и не напечатанная. В результате и тут она все-таки не попадет в сборник (см. ниже). Впервые будет напечатана только в альманахе «Россия — Russia», изданном Витторио Страда в 1974 г.

67

Интересно, почему этот анекдот именно польского происхождения? Комментатору он с детства (т. е. 1970-х) известен с несколько отличным финалом: после того как никто из археологов не смог определить возраст мумии, приглашают сотрудников КГБ — они и добиваются от мумифицированного фараона «чистосердечного признания», того, что он «сам сказал».

68

См. ниже.

69

Самолет Ил-62, упавший в 1972 г. неподалеку от д. Черная Грязь и поселка Менделеево, стоил жизни 176 человек. Комиссия, расследовавшая эту катастрофу, установила, что все четыре двигателя погибшего лайнера не имели неполадок. Срабатывание сигнализации о пожаре было вызвано неисправностью или неправильной установкой контрольных датчиков, которые выдали на пульт бортинженера неверные данные. Как и прочие авиапроисшествия, сведения об этой катастрофе были засекречены. До сих пор известно о произошедшем гораздо меньше, чем о происшествиях в постсоветское время. Большинство уцелевших обломков было вывезено после катастрофы, а поляна выровнена бульдозерами (до сих пор в отдельных ее местах можно увидеть заплывшие колеи). Среди жителей поселка Менделеево это место известно как «Самолетная поляна».

70

По сведениям Алексея Алексеевича Макарова: «Балакирев Валерий Иванович (р. 1940), доцент, преп. металлург. техникума (Москва); автор и распространитель самиздата: ст. «От Самиздата к Колиздату» (псевд. С. Тополев) в журн. «Свободная мысль» (1971, № 1), тиражировал самиздат на мимеографе, в т. ч. «Хронику»; политзаключенный (1972–1973, СИЗО КГБ Лефортово); свидетель на процессе по делу Г.В. Давыдова и В.В. Петрова (Ленинград, 1973), допрошен по делу Якира — Красина (1973) и после «покаяния» приговорен к 5 годам условно; допрошен по делу С.И. Солдатова (Таллин, 1975). Жил в Москве.

<Слово> «коллиздат» — это изобретение Балакирева, а «самоиздат» было, например, у Роя Медведева в его «Политическом дневнике».

71

Нечто подобное относительно подконтрольности «Хроники» — «органам», высказывал в своем дневнике и Левицкий (4 окт. 1971): «Прочитал номер “Хроники текущих событий”. До меня эти хроники не добредают. Впервые удалось почувствовать, с чем это едят. Не могу себе представить, чтобы это делалось без намеренного попустительства органов. Из года в год. (…) Откуда они взялись и почему не прикрывают подпольное издание — это вопрос другой. Очевидно, кому-то из начальствующих в ведомстве на руку существование такой литературы. Может быть, не хотят терять контроль над людьми, которые, уйдя в более глубокое подполье, могут стать втройне опаснее. (…)» (Утешение цирюльника. Дневник. 1963–1977. СПб.: Изд. Сергея Ходова, 2005, с. 222).

72

Скорее речь в передаче шла о сценарии, а не о книге: Николас Мосли (Nicholas Mosley; 1923–2014), актер и сценарист (автор сценария к фильму «Убийство Троцкого», 1972).

73

Соломоник Илья Борисович — сидевший вместе с АКГ в Каргопольлаге его младший товарищ, с которым они позже общались и поддерживали переписку (Письма АКГ — Соломонику // РГАЛИ Ф. 2590 оп. 1, № 180: 1967–1974; Письма Соломоника — АКГ. Там же. Ф. 2590 оп. 1, № 346: 1966–1976).

74

Видимо, АКГ пытаются выселить из аэропортовской квартиры, так как он никак не пропишется там.

75

Алексей Сергеевич Суворин (1834–1912), журналист, издатель (в 1876 приобрел газету «Новое время»), писатель, театральный критик и драматург; автор «Дневника А.С. Суворина» (Под ред. М. Кричевского. — М., Пг.: Изд. Л.Г. Френкель, 1923); соврем. изд.: Дневник Алексея Сергеевича Суворина / Текстол. расшифровка Н.А. Роскиной. Подгот. текста Д. Рейфилда и О. Макаровой. 2-е изд. М.; Лондон, 2000.

76

Solzhenitsyn: A Biography (London: Hodder & Stoughton/New York: Stein & Day, 1972.

77

Лев Исаевич Славин (1896–1984), драматург, писатель, сценарист.

78

Виктор Осипович Перцов (1898–1980), литературовед и литературный критик. Активный работник Моск. пролеткульта (1923); с 1926 г. примкнул к группе «Леф», стал одним из основных сотрудников журнала «Новый Леф». Один из авторов книги «Канал имени Сталина» (1934). Исследователь биографии и творчества Владимира Маяковского.

79

Имеется в виду переводчик на итальянский и сотрудник издательства «Эйнауди» — Витторио Страда (итал. Vittorio Strada, род. 1929), итальянский литературовед и переводчик-славист, историк русской литературы, научной и общественной мысли; издавал международный журнал Россия/ Russia (1974–1993), при его участии была создана и издана История русской литературы в семи томах (1986–1995, в соавторстве с Ж. Нива, Е. Эткиндом, И. Серманом).

80

Юрий Тимофеевич Галансков (1939–1972), поэт, активный участник диссидентского и правозащитного движения в СССР, один из первых авторов отечественного самиздата и тамиздата; в 1960–1961 гг. выступал с инициативой создания «Всемирного Союза сторонников всеобщего разоружения» и даже написал для будущей организации проект программы; последний год перед арестом он тесно взаимодействовал с Народно-трудовым союзом (по информации руководства НТС, был даже членом этой организации).

81

Вдова и младший сын Переца Давидовича Маркиша (1895–1952), советского поэта и писателя, писавшего на идише, расстрелянного по делу Еврейского антифашистского комитета;

его сын — Маркиш Давид Перецович (род. 1939), писатель;

вдова — литератор Эстер Ефимовна Лазебникова-Маркиш (1912–2010).

82

Соломон Михайлович Михоэлс (Шлоймэ Михоэлс; настоящая фамилия — Вовси; 1890–1948: убит сотрудниками МГБ, убийство было замаскировано под дорожное происшествие); театральный актер и режиссер, педагог, общественный и политический деятель; был женат на Саре Львовне Кантор (умерла в 1932), позднее на Анастасии Павловне Потоцкой. От первого брака имел двух дочерей, Нину и Наталию (в 1970-е гг. выехали в Израиль, умерли в конце 2014).

83

Токарь Г.М. (инициалы так нигде в дневнике и не раскрываются) — сосед АКГ по даче, член самоуправления кооператива садовых участков в Загорянке, ответственный за проведение на них газа. Ср. о нем ранее, в зап. от 10 июля 1971 г.: «Он симпатичный человек. Люблю евреев».

84

Ранее АКГ мог читать «Жизнь и судьбу», так как Гроссман до ареста романа давал читать его довольно широко; кроме того, АКГ мог получить перепечатку через Левицкого, так как Гроссман отдавал роман еще и в «Новый мир», где Левицкий работал.

Но, как считает Д.И. Зубарев, здесь речь идет не о романе «Жизнь и судьба», носящем антисталинский характер, а о повести «Все течет», еще более остро неподцензурной (по его утверждению, в 70-е гг. роман не ходил по рукам в самиздате).

85

Анатолий Тихонович Гладилин (род. 1935), писатель, диссидент (открыто выступил против суда над А. Синявским и Ю. Даниэлем); в 1976 г. был вынужден эмигрировать из СССР. С тех пор живет в Париже.

86

По версии самого Окуджавы (1998 г.), история с его «покаянным» письмом такова: партком Московской писательской организации исключил его из партии по требованию одного из секретарей горкома КПСС за частые публикации на Западе и за предисловие какого-то эмигранта, обругавшего нашу партию. Целый год Окуджаву никто не издавал, а поскольку кормить семью надо было, он по совету В. Максимова принес в «Литгазету» к А. Чаковскому письмо общего характера. После чего Окуджаву тут же восстановили в партии и вновь стали повсюду публиковать. — http://www.bokudjava.ru/bio.html

Вот текст его письма в ЛГ: «В течение ряда лет некоторые печатные органы за рубежом делают попытки использовать мое имя в своих далеко небескорыстных целях. В связи с этим считаю необходимым сделать следующее заявление: критика моих отдельных произведений, касающаяся их содержания или литературных качеств, никогда не давала реального повода считать меня политически скомпрометированным, и поэтому любые печатные поползновения истолковать мое творчество во враждебном для нас духе и приспособить мое имя к интересам, не имеющим ничего общего с литературными, считаю абсолютно несостоятельными и оставляю таковые целиком на совести их авторов» (Б. Окуджава. 18.11.72).

87

Дмитрий Николаевич Голубков (1930–1972; покончил с собой), писатель, поэт, живописец; литературный редактор изд-ва «Сов. писатель». Его жена — Аракси Арамовна. Какая «история» имеется в виду, ясно только из текстов его дневников в книге: Это было совсем не в Италии. Изборник. (Автор-составитель [его дочь] М.Д. Голубкова). М.: ООО ИПЦ «Маска», 2013.

Е.А. — возможно, имеется в виду жена друга АКГ — Н.Я. Берковского — Елена Александровна.

88

Вера Федоровна Панова (1905–1973), писательница, жена Д.Я. Дара.

89

Борис Борисович Вахтин (1930–1981), писатель, драматург, сценарист, философ, переводчик, сын Веры Пановой.

90

Немецкая портативная печатная (или «пишущая») машинка «Эрика» производства ГДР из портативных машинок была самой популярной. Немецкая сборка делала такую машинку качественной и долговечной.

91

Роберт Кайзер, или Кэйсер (Robert Kaiser) — см. ранее.

92

Конвейер — метод допроса: когда не дают спать и держат на допросе сутками без перерыва, меняя следователей.

93

Видимо, следователь, ведший «дело» АКГ на Лубянке. (Характерно, что и этот опыт автора дневника не поколебал его устойчивого филосемитизма.)

94

Не все были высланы, как Буковский и Солженицын, а на некоторых «нажали», чтобы они эмигрировали, или делали их жизнь в стране невыносимой.

95

Жорес Александрович Медведев (род. в 1925 г.), брат-близнец Роя Медведева, ученый-геронтолог, диссидент, автор книг «Биологическая наука и культ личности» (циркулировала в самиздате), а также «The Rise and Fall of T.D. Lysenko» (в 1969 г. был уволен в связи с ее выходом в США на английском) и других, в которых критиковал ограничения в научном сотрудничестве и поездках за границу, цензуру почты и получаемых из-за рубежа журналов и книг. В мае 1970 г. был насильственно помещен в Калужскую психиатрическую больницу (освобожден в связи с протестами ученых и писателей, что описано в совместной книге Жореса и Роя Медведевых «Кто сумасшедший» — издана в Лондоне в 1971 г. на английском и русском языках). В январе 1973 г. с женой и младшим сыном приехал в Англию, а в августе того же года по обвинению в антисоветской деятельности лишен советского гражданства. Сейчас публикует мемуары «Опасная профессия» в киевском еженедельнике «2000».

96

«Глеб» — видимо, ошибка. Ранее он называл композитора правильно — «Геннадием» (ср. зап. 12 янв.).

97

Борис Самойлович Ямпольский (1912–1972), прозаик; только в 1988 г. смогло появиться на свет его главное произведение, роман «Арбат, режимная улица» (журнальное название «Московская улица») о пронизанной страхом жизни Арбата начала 50-х гг.

98

Павел Александрович Флоренский (1882–1937; расстрелян), православный священник, богослов, религиозный философ, ученый, поэт. Имеется в виду, очевидно, его сочинение «Детям моим. Воспоминания прошлых лет», где говорится об отношении в семье его родителей к Достоевскому.

Content

Гладков Aлександр Константинович Дневник [1964 -1972]

Оттепель на стадии подмораживания

1964

1965

Описание хобота как составной части слона

1966

Несколько Замечаний Публикатора

1967

1968 Вступительная заметка

1968

1969

1970

1971

1972

Примечания