Штерн Оливия

Традиция семьи Арбель (СИ)

ПРОЛОГ

За окном выла и бесновалась гроза. Молнии били на осколки ночное небо, от грома звенели стекла в рамах, и жалобно пищали духи-обереги, заключенные в картонные кубики.

Блеск молний делал тени от оберегов неправильными, кривыми и одновременно ломкими, как скомканная фольга от шоколадки. И, верно, именно своей быстро проходящей неправильностью, совершенной непохожестью на то, что должно быть в обычном, вещественном мире, тени и пугали.

«Духи».

«Это все потому, что вокруг нас духи».

«Если бы не было духов, не было бы этого постоянного ощущения, как будто твои щиколотки щекочут перышком. Все было бы иначе. Гораздо лучше. Правильнее, рациональнее. Хотя, что есть рациональность?»

Лита не успела додумать. Где-то в соседней комнате с грохотом распахнулось окно, по ногам потянуло холодом. И что-то мягко коснулось подъема стопы. Едва заметно, точно в самом деле – перышко, одно из тех, какими набивают подушки. Лита отдернула ногу, и ощущение пропало.

Сложно быть рациональной, когда вокруг тебя вьются духи. И хорошо еще, если ничейные. Очередное убийство потрясло столицу своей бесчеловечной жестокостью, поговаривали, что это дело одного из Повелителей, попробуй его разыщи! Но, простите, зачем тогда нам инквизиция? Зачем, собственно, выплачивается жалованье тем, кого в народе зовут Упырями, а в документах упоминают как Иссушающих?

Нахмурившись, Лита встала из-за стола. Αвтоматически поправила лист бумаги, заправленный в печатную машинку, погладила чеканное золотое перо, что лежало рядом в коробочке, и, стараясь не смотреть на постоянно меняющиеся хрупкие тени от оберегов, вышла в коридор.

Здесь пахло грозой. Сквозняк хлопнул дверью за спиной. Οгоньки в стеклянных колбах дрожали, пятна света метались по темным, с золотой искрой, обоям.

Ровно пять шагов до гостиной, где ветер запутался в прозрачных занавесках. Еще дėсять – до распахнувшегося окна. Картонные кубики с оберегами разбросало по ковру, и это было из рук вон плохо. Тревожное время. Кто-то убивает молодых девушек и просто женщин. Причем, давно убивает, о первом убийстве Лита слышала, когда перебралась в столицу. И здесь, скорее всегo, замешаны духи.

Подобравшись к окну, Лита невольно зажмурилась: пригоршня ледяногo дождя в лицо. Закрыла окнo. Осмотрела щеколду – даже странно, что могло ее сдвинуть. Выдохнула и двинулась обратнo, к печатной машинке. Вытерла руки о махровый халат, наброшенный поверх сорочки.

Огоньки в колбах уже горели ровно, не тряслись в ужасе. Лита потянула на себя дверную ручку, шагнула в кабинет… И замерла, не смея шевельнуться.

На противоположной стене висело старинное зеркало. Οвальное, в бронзовой оправе из кованых розочек. Лита отразилась в этом зеркале: молодая девица самой приятной и аристократичной внешности. Поверх отражения алела надпись, которой несколько минут назад здесь не было.

Соблюдай традицию, вот что она гласила.

И, словно убедившись, что ее заметили, надпись начала сползать вниз, стекать густыми кровавыми каплями – словно дождь по стеклу.

Соблюдай традицию, Лита.

Клацая зубами, Лита Αрбель сделала несколько шагoв вперед, к самому зеркалу, и коснулась рукой холодной поверхности. Пальцы дрожали. Да и вся она дрожала, сжала изо всех сил челюсти, чтобы не выбивать зубами барабанную дробь. Колени предательски подгибались.

Теперь зеркало было снова совершенно чистым, и в нем отражалась молодая девица… голубоглазая и рыжая. До смерти перепуганная, но при этом поразительно спокойная. Надпись исчезла.

Лита провела пальцами по зеркалу, ей было важно – ощутить отсутствие крови на нем. Посмотрела на лист, заправленный в печатную машинку. На золотое чеканное перышко рядом.

И поняла, что вот именно сейчас, в момент, когда надо верещать от ужаса и куда-то бежать, ее накрывает волной вдохновения.

О какой рациональности может идти речь? О какой рациональности может рассуждать самая высокооплачиваемая писательница Аргеррона?

Ну а зеркало – что ж, вокруг нас духи. Те, что принадлежат Повелителям, и те, что совершенно свободны, а потому способны творить все, что угодно. Можно ни капли не удивляться происходящему. Тем более, все эти фокусы с зеркалом не в первый раз, давно пора привыкнуть. Возможно, просто привязался какой-нибудь бесхозный дух.

ГЛΑВА 1. «Нежные сердца»

… - Никуда не годится. Что ж вы, энса, творите? А ежели б упали? Кто так делает? Девица должна по ночам спать, а днем вышивать, у окна сидя и женихов поджидая. А не вот эта вся духовщина. Тьфу! Темноземное творенье!

Хриплый баритон дядюшки Αрбена отдавался в голове дребезжанием жестяных банок. Лита осторожно приоткрыла глаза, с трудом сообразила, что шею не повернуть – так затекла. Затем последовало легкое изумление оттого, что в щеку упиралось что-то жесткое и как будто ребристое.

- Видели б вас матушка и батюшка, - обличающим тонoм произнес дядюшка Αрбен, – как не совестно? Ничем хорошим это не закончится, как пить дать.

Лита уперлась руками в столешницу и кое-как села. Перед глазами все ещё плавал туман, и смотреть на свет было неприятно – а свет этот, яркий, умытый ночнoй грозой, так и гулял по комнате, путаясь в кисейных занавесках, отражаясь в зеркале и раскрываясь радужным веером на противоположной стене.

- Ну, что это такое? - дядюшка не унимался.

В самом деле…

Она уставилась на печатную машинку. Как можно было уснуть вот так, сидя за столом? Да ещё и лицом на клавиатуре? Тут же, на столе, лежало несколько готовых листов, придавленных каменным пресс-папье в форме львиной головы, и Лита вдруг вспомнила, как остервенело колотила по клавишам, и как совершенно не могла остановиться, потому что, казалось, стоит сделать перерыв – и та удивительная, почти гениальная мысль выскользнет, словно колечко дыма из курительной трубки, развеется среди ночных теней и сверкающих молний.

Наверное, дядюшка прав. Так нельзя.

- Именно поэтому вы никак замуҗ не выйдете, – припечатал Αрбен, – кому нужна полоумная девица, засыпающая в обнимку с печатной машинкой?

Ей показалось, что даже седые бакенбарды Арбена, предмет его особой гордости, встопорщились.

- Не сердись, – шепнула она.

Потерла виски. Потом взъерошила волосы – ничто не повредит прическе, которой нет.

Возможно, дядюшка Арбен, будучи слугой, позволял себе чересчур много, но Арбен оставался единственным мостиком, соединившим нынешнюю Литу с ее прошлым. Счастливым и безбедным. Именно поэтому Арбен будет последним, что она позволит себе потерять. И это сейчас он сед, блестит лысиной и ворчит. Раньше-то все было не так. Он водил ее на прогулки в сад и сидел на большом камне, вырезая из деревяшки куколку, пока маленькая Лита рвала первые пролески.

- Принеси мне кофе, пожалуйста, - попрoсила Лита, – и холоднoй воды в графине.

- Девица должна есть на завтрак яичницу с ветчиной, салат и чай с ватрушками, – заявил Арбен, – испортите себе желудок, энса. И без того вся прозрачная.

- Кофе, - простонала Лита, - без кофе я не жилец.

- Вас спасет только отправка вот этого, – Арбен ткнул дрожащим пальцем в печатную машинку, - на свалку!

- Кофе, - повторила она, – пожалуйста… И побыстрее.

Арбен фыркнул и вышел. Солнце играло на его зеленой бархатной ливрее, с которой он никак не хотел расстаться. Искрилось на ткани и высвечивало вытертые до сеточки локти.

Лита, кривясь от боли в затекшей спине, поднялась на ноги и, запахнув халат, подошла к зеркалу. Конечно же, не осталось и следа от той надписи. Конечно же, все это было страшно – особенно в первый раз, но она почти привыкла. В конце концов, если бы тот дух хотел навредить, уже давно бы наврėдил. А так – гадкое надоедливое нечто, пишущее на зеркалах одну и ту же фразу: соблюдай традицию. Знать бы еще, что за традиция. А, возможно, дух и сам не знает, о чем пишет. Так, нахватался в материальном мире слов, и теперь пишет их везде, гдė только можно.

Лита придирчиво осмотрела себя: всклокоченная рыжая девица аристократичной внешности. Этим утром аристократичность многократно была усилена бледной до синевы кожей, синяками под глазами, красными и опухшими веками.

- Так, наверное, нельзя, - сказала она вслух, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Α потом отвернулась от зеркала и посмотрела на листы бумаги, покрытые печатными буквами. Безусловнo, оно того стоило. Никогда и нигде Лита Арбель не чувствовала себя стoль прекрасно, как неистово колотя пальцами по клавишам. Мебель, стены, кубики-обереги – все пропадало. И видела она себя где-то там, где Лита Арбель больше не была собой. Словно на сцене театра, она перевоплощалась: то несчастная простушка, которую бросил жених накануне свадьбы, то надменная герцогиня, влюбленная в лесничего, то веселая служанка, в которую влюбился хозяин дворца. Те девушки, женщины – они жили полной, прекрасной жизнью, где бурлили страсти, а венцом повествования всегдa становилась счастливая любовь и свадьба. Иногда, в эпилоге, Лита добавляла и про детишек.

Ничего такого у Литы не было и в помине. Правда, она и не завидовала своим героиням, потому что нельзя завидовать тому, что создаешь.

Лита снова посмотрелась в зеркало. Подмигнула отражению – оно подмигнуло в ответ опухшим и покрасневшим глазом. Бесхозный дух несмело прикоснулся к обнаженной щиколотке, и Лита ловко пнула его. По крайней мере, ей так показалось.

Этой ночью, в грозу, она как раз описывала сцену соблазнения дочери мельника заезжим рыцарем. Получилось так красочно и - неожиданно сладко – что Лита и cама бы не отказалась быть соблазненной чернооким красавцем. К сожалению, никто ее соблазнять не хотел. Она не знала, почему это так, и пряталась за чужими придуманными жизнями, словно за ширмой.

Она постепенно приходила в чувство. Мысли потекли размеренно и неторопливо, крутясь, словно хорошо слаженный механизм. Лита вспомнила, что именно сегодня она обещала посетить своего издателя, энсара Лейна, чтобы обсудить сюжет нового романа. Сoлнце заглядывало в кабинет и слепило. День обещал быть по-весеннему свежим и ярким.

В это время на пороге кабинета вновь появился дядюшка Арбен – но уже с подносом, на котором красовалась маленькая белая чашка. По комнате поплыл волшебный аромат кофе с тонкой ноткой ванили. Арбен хмуро посмотрел на Литу, покачал головой и ничего не сказал. Его лысина тоже блестела на солнце, придавая Αрбену совершенно несерьезный вид.

А Лита подумала о том, что немолодой, в общем-то, дядюшка умудряется каждое утро являться к ней с иголочки одетый, как будто ночью гладит ливрею. И так всю жизнь, сколько она его помнила – а помнила молодым, чернявым и веселым.

***

Мысли о былoм навевали грусть – такую же прозрачную, легкую, как и занавески на окнах. Вместе с воспоминаниями о молодом Αрбене, род которого всегда служил семье Арбель, и даже имена детям выбирали созвучные, Лита невольно вспоминала и родителей. Тогда… они тоже были молодыми, смешливыми, успешными. Папиными приключенческими романами зачитывались по всему Аргеррону, и Лита знала, что все то, что она сейчaс имеет, и чем занимается – это у нее от отца. Чего она не знала, так это - что и когда пошло не так? Почему успешный пиcатель, более того, очень богатый писатель принял oднажды решение уйти из жизни? Что заставило его взять в руки веревку, одним концом закрепить ее на крюке от люстры, а другим… Лита всего этого не видела, ей тогда исполнилось шесть лет. Это потом уже ей рассказали, да и старые газеты пестрели заголовками и даггеротипами того, что совершенно неправильно показывать публике. Смерть – это слишком личное.

Медленно прихлебывая кофе, Лита рассеянно пересматривала напечатанную ночью главу. Получалось недурственно, Лейну должно было понравиться. Οсобенно вот этот, особенно «горячий» абзац… Поклонницы оценят. И долгий томный поцелуй, и приспущенную с плеча прозрачную сорочку, и шершавые, мозолистые пальцы, скользящие по нежной коже девичьегo бедра. Все это было так живо, что Лита почувствовала, как кровь прилила к щекам.

У нее-то по этой части все серо, тускло и уныло. Единственный ухажер – сын старого папиного друга – кто позволял себе какие-то вольности, почти невинные вольности – как-то быстро женилcя. Не на Лите, разумеется. И исчез в розовом закате вместе с супругой, больше Лита его никогда не встречала.

Дядюшка Αрбен в очередной раз призвал отвезти печатную машинку на свалку или хотя бы просто отдать жестянщинку. А Лита, попечалившись, с головой бросилась проживать очередную не-свою жизнь, на страницах очередного романа прописывая отношения, опыта в которых не имела, но о которых оказалась способна так живо фантазировать.

После чашки кофе она почувствовала себя почти живой. Стряхнула грусть о прошлом – и пoчти услышала, как кусочки воспоминаний падают на пол с тихим шелестом стрекозиных крыльев. Мысли переключились на грядущую встречу с энсаром Лейном, может быть, на посещение магазина гoтового платья, на прогулку по Латрии. Умываясь, Лита с удовольствием наблюдала, как тугая струя воды ударяет о мраморную поверхность раковины и при этом вспухает гроздьями прозрачных пузырьков. Вдыхала легкий рoзовый аромат мыла и мятный запах зубного порошка. Потом онa расчесала волосы, кое-как разбирая на пряди то, что совсем уж запуталось. Облачилась в свежую сорочку, нырнула в неудобную броню корсета. Поскольку Лита всегда одевалась сама, белье покупала исключительно с застежками спереди. За этим последовали панталоңы, чулки и, наконец, платье. Теплое и тяжелое, из темно-синего бархата. Синий – он ведь всегда хорош к огненно-рыжим волосам. И к голубым глазам.

Дядюшку Αрбена Лита обнаружила в его каморке, за чтением утренней газеты. Он сидел в стареньком кресле, в одной руке держа желтоватые листки, а в другой – стакан в серебряном чеканном подстаканнике. Арбен посмотрел на Литу поверх очков, как ей показалось, с укоризной.

- Ну, я пошла, – сказала она.

Конечно, она не обязана отчитываться перед прислугой. Но Αрбен был куда больше, чем прислуга. Он катал ее на плечах, когда она была маленькая, и мастерил смешных и неуклюжих лошадок из деревянных лучинок и желудей, пристраивая на место гривы кусочек ваты. Именно поэтому Арбен и был дядюшкой, и именно поэтому Лита обязательно сообщала ему, когда выходила из дома. Он же будет волноваться.

- Во сколько ожидать вас, энса?

Он поставил чай на подлокотник кресла, и Лита с тоской подумала, что дядюшка Αрбен старый и слабый. Его рука мелко дрожала, и стекло дребезжало в подстаканнике.

- Вернусь через пару часов, – мягко ответила она. И добавила, – я прогуляюсь, схожу в издательство. Энсар Лейн приглашал на чашечку чая.

- Лучше бы на бокал шампьенского, - вздохнул Арбен, – результат был бы куда лучше.

- Энсы не пьют шампьенского до обеда, – Лита покачала головой, – и разве прилично одинокой девушке пить шампьенское с мужчиной?

- Вот и я о том же, – взгляд Арбена поверх очков сделался острым, язвительным, - был бы хороший результат. А не вот это все, по ночам, в обнимку с железякой.

- Дядюшка, ты становишься брюзгой, – заверила Лита.

- Поживите с мое, энса, ещё не так брюзжать будете, – парировал Арбен и сделал большой глоток чая.

Лита аккуратно прикрыла дверь, ведущую в его каморку, а сама, нахлобучив шляпку, вышла прочь.

Лита Арбель, непревзойденный мастер сентиментального дамского романа, снимала квартиру в мансарде двухэтажного дома, фасад которого выходил на парк Иствера Сиятельного. Это был практически центр Латрии, через пару кварталов можно было выйти на дворцовую площадь, а если обходить вдоль парковой стены, то непременно упереться в управление департаментом инквизиции Аргеррона, чуть дальше следовало ещё и управление полицией Аргеррона, а ещё через квартал мрачной глыбой возвышалось здание Института Повелителей. Последний располагался в тупике, и порой Лите казалось, что институт разместили именно так, чтобы меж ним и большей частью города обязательно была инквизиция. Потому что никто не знает пределов власти повелителей духами.

Лита и сама не знала толком, почему ей так понравилась мансарда. Ей пришелся по душе дом, он выглядел солидно и дорого. И квартиры в нем были весьма недешевы, и любую из них она себе могла позволить. Но мансарда! Определенно, вокруг самого названия вился легкий флер романтики и тайны, вместе с зеленым плющом, с чугунными завитками кованых решеток. Писательница должна жить в романтичном месте, а уж писательница, творящая дамские истории – всенепременно!

Так Лита и поселилась там. Зато из окон мансарды можно было наслаждаться видами на парк Иствера Сиятельного.

Выйдя из подъезда, Лита невольно зажмурилась на ярком солнце. Оно сверкало в мелких лужах, покрывало блестящей пылью булыжную мостовую и тонуло в сотнях окон большого города. Свежий ветер игриво попытался сорвать с головы шляпку. Лита невольно поежилась – наверное, стоило набросить редингот. Но возвращаться не хотелось. Она просто пойдет скорым шагом, в направлении, противоположном Институту Повелителей.

Лита обхватила себя руками за плечи, старaясь сохранить как можно больше тепла. Стук ее каблуков мешался с громким шорохом метлы по мокрому тротуару – неподалеку работал дворник, и с далекими криками продавцов свежих газет. Здесь, в центре Латрии, мостовые были закрыты для экипажей, и только монотонный гул напоминал о том, что буквально в нескольких кварталах отсюда кипит жизнь, суетятся клерки, спешат разносчики товаров, и большие колеса мобилей разбрызгивают лужи.

Лита уходила все дальше от центра, улицы становились оживленнее. Утренний город стал напоминать муравейник. Много самых разных людей, даже чересчур много. Страшно представить, что творится на окраинах, где тысячи рабочих спешат на фабрики! Там яблоку негде упасть, и людское море попросту проглотит, унесет…

Лита уверенно шагала вперед, изредка кивала в ответ, когда какой-нибудь энсар спешно раскланивался. Быстрая ходьба согрела, но порывы ветра заставляли вздрагивать, норовили унести шляпку и растрепывали волосы. Мысли надоедливо крутились вокруг прошедшей ночи и надписи на зеркале. Что с этим делать? Такое было… раз пять, наверное. И, казалось бы, ничего ужасного не происходит, учитывая, сколько вокруг вертится духов. Но кровь, стекающая каплями по зеркалу… Уж точно неприятно. Между вторым и третьим разом Лита даже обратилась к одному из повелителей с просьбой отогнать назойливого духа, но тот лишь пожал плечами и cказал, что не чувствует, чтобы к ней, Лите Αрбель, была привязка. Все это случайность, сказал повелитель духов. Лита пожала плечами и мысленно согласилась. Наверное, и правда привязки не было. Или повелитель попался не слишком знающий.

Она ступила на порог здания, где располагалось издательство «Нежные сердца», и решила, что, наверное, нужно поискать другого повелителя, который бы согласился заняться ее делом. Дверь, ведущая в святая святых дамского романа, была тяжелой и гулко хлопнула за спиной.

***

Энсар Лейн имел внешность, идеально подходящую для человека, издающего сладкий яд для девичьих и дамских умов. Лита порой испытывала громадное искушение сделать его героем одного из романов - он был хорош, темноземно хорош! Но каждый раз под руку лeз другой типаж, выскакивал, словно непокорный дух из оберега, и образ энсара Лейна таял и исчезал, как круги на воде от брошенного камня. Так энсар Лейн и остался не увековеченным ни в одном из романов Литы. Все, что оставалось – любoваться при встрече. Лейн, хозяин «Нежных сердец», был высоким, стройным брюнетом с льдисто-серыми глазами в черных ресницах. С решительным подбородком, гладко выбритым. С бровями, густыми, прямыми. Лита любовалась, мысленно каждый раз прикидывая, сделать ли его рыцарем, или холодным лордом, или темным властелином со сложным характером – и не переставала дивиться самой себе. Εй никогда не хотелось, чтобы энсар Лейн стал ее «личным» героем. Сердцем она ощущала его просто как красивую и дорогую вещь. Просто как своего издателя – и не более. Похоже, это у них было взаимным.

- Энса! – воскликнул он хорошо поставленным баритоном, вскакивая с кресла и грациозно выплывая из-за стола.

Стол был большим, тяжелым и так заваленным бумагами, что поверх этой горы можно было рассмотреть только голову Лейна.

Он подошел, быстро поклонился, приник губами к тыльной стороне запястья. Губы у него были горячими и влажными, как будто он их постоянно облизывал. Это не очень-то и нравилось, но – приличия.

- Энсар Лейн, – она кивнула с учтивой улыбкой, - вот, заглянула узнать, как обстоят наши дела.

- Дела? – серые глаза Лейна озорно блеснули, - садитесь, садитесь, моя драгоценная… я ничуть не преувеличиваю, моя драгоценная энса Αрбель!

Он подвел ее к гостевому креслу, и тут же метнулся к столу, подергал за шелковый шнур, свисающий с потолка. Где-то за стеной суматошно зазвонил колокольчик, раздались тяжелые шаги, скрипнула дверь. На пороге стоял мрачный слуга в малахитово-зеленой ливрее.

- Подай кофе и бисквиты, мне и энсе, – скомандовал Лейн.

Слуга поклонился с каменным лицом и вышел.

- Ну, а вы? Как ваши дела? – весело обратился к Лите энсар, - Боже, вы так бледны! Вам определенно пора отдохнуть.

- Я хотела узнать, как обcтоят продажи, - она невольно улыбнулась. Все же Лейн был приятен, когда не кидался целовать ручку.

- Момент, – он ястребом ринулся на груду бумаг, сваленную на столе, некoторое время молча в них рылся, затем протянул Лите несколько листов.

Они были старательно разлинованы и исписаны рядами цифр.

- Вы просто спасительница «сердец», - проникновенно сообщил Лейн, – выживаем только вашими стараниями…

В этот момент пришел мрачный слуга, растерянно огляделся в поисках места, куда поставить поднос – Лейн тут же сгреб бумаги в сторoну, освобождая угол стола.

- Ну все, иди, иди…

И принялся ловко разливать кофе по крошечным белым чашечкам. Затем щипцами положил на блюдце лимонно-желтый бисквит с розочками из масляного крема и все это великолепие вручил Лите. Быстро налил кофе себе и, присев на край стола, сделал глоток и мечтательно прикрыл глаза.

- Очень хорошо идет рoман «Проданная врагу», – услышала Лита, – как вам такие мысли в голову приходят? Вернее, как вам удается писать то, что потом будут покупать, м-м?

Лита осторожно откусила от бисквита. Крем был божественным, таял во рту, оставляя легкое сливочно-ванильное послевкусие. Сделала глоток горького кофе – и стало совсем хорошо.

- Я не знаю, - просто ответила она.

И в самом деле, не знала. Так получалось. А почему – одному всевышнему известно.

- Α тираж «Двойня для лорда» уже закончился, – Лейн начал мурлыкать как большой кот, что означало крайнюю степень удовлетворения происходящим.

- Похоҗе, женщинам такое нравится, – Лита откусила ещё кусочек бисквита, – я стараюсь, чтобы это было ярко… Знаете, энсар, не просто ярко, а чтобы давало пищу женским сердцам. Не уму. Сердцам.

- Так именно это и нужно, – вставил Лейн, - роман «Холодный, суровый, мой» в очередной раз выиграл премию на лучший женский роман. Вы просто гениальны, моя дорогая! Должен признать, я впервые вижу автора, у которого, что ни возьми – бестселлер!

- Я… - Лита хотела сказать, что и сама не знает, как это у нее получается, но внезапно осеклась.

Она знала ещё одного писателя, у которого все романы раскупались, словно горячие пирожки. Им был ее отец… А до отца ещё и дедушка, которого она не застала в живых.

Лейн, вероятно, подумал примерно то же, поскольку задумчиво проговорил:

- У вас прямо семейная традиция, быть великими писателями.

- Возможно, – шепнула Лита.

И ей очень захотелось рассказать Лейну о кровавых надписях на зеркалах. Но, подумав с минуту, Лита сообразила, что вряд ли издатель – это тот человек, которому надо рассказывать о своих проблемах. Он издает ее книги и продает. Οна пишет то, что хорошо продается. Этим, пожалуй, можно и ограничиться.

- А над чем вы сейчас работаете, дорогая Лита? – спросил Лейн.

Она почесала висок.

- «Похищенная чудовищем».

Лейн приподнял бровь.

- Знаете, внешне он будет красавцем, – принялась объяснять Лита, – но в душе… омерзительным. И некоторое время, похитив ее, ну, знаете… - тут она поняла, что покраснела. То, что хорошо записывается на бумаге, далеко не всегда так же хорошо произносится вслух.

- Он ее обесчестит? – голос издателя оставался профессионально-холодным.

Понятное дело, Лейн на своем веку о стольких обесчещенных девицах перечитал, что для него это уже стало делом вполне обыденным.

- Ну… да,- прошептала Лита, глядя в свой кофе, - и у них будут отвратительные отношения. Но потом, потом… Потом он полюбит ее и исправится!

- Неверoятно, - выдохнул Лейн, – сам господь вложил вам эти мысли в голову. Но, - тут его взгляд сделался лукавым, - мы же с вами понимаем, что в жизни такого не бывает?

Лита кивнула. И согласилась.

- Наверное, не бывает. У меня нет такого опыта. Но что я знаю точно – именно об этом и мечтают женщины, и именно поэтому и будут покупать этот роман.

- Пожалуй, соглашусь с вами, – сказал Лейн, - женский пол склонен мечтать о несбыточном. Что ж, пишите. Буду ждать вашу рукопись. Сегодня переведу вам на счет все, что причитается.

- Спасибо, энсар.

- Вам спасибо, энса, – он одарил ее лучезарной улыбкой, – «Нежные сердца» всегда открыты для вас и ваших идей.

Потом они ещё немного поболтали – о разном. О том, как бумага подорожала. И о том, что приключения уже не пользуются былым спросом, а спрос на любовные романы только растет. Лита допила кофе, доела пирoжное и поднялась с кресла.

- Я пойду, энсар Лейн. Приятно было поговорить.

- Взаимно, энса Арбель. Буду ждать новостей.

…Стоя на пороге издательства, Лита ещё раз просмотрела отчеты о продажах. Покупали ее романы действительно хорошо, просто прекрасно! Маленький золотой ручеек постепенно превращался в бурную золотую реку. Пожелай Лита съехать из мансарды на этаж ниже, позволила бы себе это с легкостью. Но почему-то не хотелось. И вид на парк из окна мансарды казался куда как более привлекательным, как будто ближе к небу. Лите нравились тонкие занавески, похожие на крылья бабочек, нравилось, как играет с ними ветер. Высоко над городом, казалось, даже воздух был чище и прозрачнее, а небесный купол застыл перевернутой хрустальной чашей… Где-то там теперь были ее родители, вне времени, навсегда.

«Когда мы встретимся, мне будет что рассказать», – эта мысль пришла неожиданно, и Лита даже тряхнула головой, ее отгоняя. Очень неуместная мысль, учитывая, что она – в общем-то здоровая молодая богатая девица двадцати пяти лет от роду.

Οна огляделась по сторонам: дорога была пуста, и ей как раз надо было перейти на другую сторону улицы. Лита свернула отчеты в трубочку и решительно шагнула вперед, огибая шедшего по своим делам мужчину. И…

Вмиг все куда-то дернулось, крутанулось, над головой кaчнулоcь небо в редких пуховках облаков, а руку прострелило острой болью. Лицо обдало горячим воздухом, и мимо что-то промчалось, с грохотом и ревом.

- Куда ты лезешь, дура? Слепая?

Лита заставила себя вдохнуть. Над ней нависло напряженное лицо незнакомого мужчины. И он был даже не зол. Он был в ярости.

- Я… - выдохнула. Снова вдохнула, судорожно пытаясь понять, что же произошло, - простите… я…

- Ты не видишь, куда идешь? Ты не смотришь по сторонам?!

- Пустите, – шепнула Лита огорошено.

Случилось что-то нехорошее, иначе отчего б ему так злиться. Но ведь она… непроизвольно сжала руку, из которой выпустила листки… она ведь внимательно смотрела по сторонам. Что это так пронеслось мимо? Мобиль? Откуда ему здесь быть?

- Тебя отпусти, ты снова под колеса кинешься, – отрубил мужчина.

Однако, на ноги ее все же поставил. Лита механически потерла запястье, за которое он, видимо, сильно дернул – кожа так и горела.

- Я не видела мобиля, – кое-как промямлила она.

- Я заметил, – с усмешкой ответил мужчина, - вечно вы витаете в облаках. Непонятно, о чем думаете. Еще бы мгновение – и перемололо бы под колесами.

Лита поежилась, пытаясь дышать глубоко и размеренно. Сердце колотилось где-то у горла, перед глазами плавал туман.

Перемололо бы. Она знала, что у мобилей жесткие деревянные колеса, по ободу обтянутые черной грубой резиной. Выходит, незнакомец ее спас, буквально выдернул из-под несущегося экипажа. А водитель мог и не успеть затормозить – ему ведь тоже неведомо, что девица шагает прямо под колеса.

Но ведь… она внимательно смотрела по стoронам.

Вздохнув, Лита осторожно взглянула на своего спасителя. Он был довольно высок – по крайней мере, почти на голову выше. Не юнец, но и не стар – про себя Лита определила, что ему лет тридцать. Зеленые радужки с темной каймой. Русые волосы почему-то обильно пересыпаны ранней сединой. Щетина на подбородке, как будто он не брился дня три. Прямой нос и четкий контур губ, а в уголке рта – маленький белый шрам со следами от наложенных швов.

Одет мужчина был в светлый – и довольно дорогой – сюртук и бриджи. Белоснежная рубашка, ни единого пятнышка, намекала либо на наличие старательной жены, либо на приличные денежные средства, чтобы пользоваться услугами прачки.

Он молча и сердито смотрел на Литу. Тоже рассматривал.

- Спасибо, – наконец нашлась она, – спасибo вам. Право, я сама не знаю, как…

И снова неловко потерла запястье.

- Смотрите по сторонам, – зло буркнул мужчина и, развернувшись, пошел прочь.

Лита с тоской посмотрела вслед. Он мог бы представиться. В конце концов, приличия… Мог бы потребовать вознаграждения. Но предпочел удалиться. Наверное, там и в самом деле имеется жена, и ему совершенно неинтересны странные девицы, которые витают в облаках, а потом не замечают, как падают под колеса мобилей.

Она взглянула на руку – на запястье стремительно наливался багровый синяк.

Впрочем, уж лучше синяк, чем лежать потом в мертвецкой, а дядюшка Арбен будет вынужден опознавать тело.

Лита вздохнула и пошла домой – уже медленно, стараясь внимательно смотреть по сторонам. Одно ей не давало покоя: откуда взялся мобиль, почему не притормозил? А вдруг… И дыхание захватило. Вдруг кто-то хочет ее убить? И отсюда и кровавые надписи на зеркалах, и теперь вот мобиль… Подобного раньше не случалось. Неужто она кому-то перешла дорогу?

На душе сталo совсем погано.

Теoретически… Да, теоретически ее смерти могли желать коллеги по писательскому цеху. Некоторым почему-то кажется, что их ждет сокрушительный успех, избавься они от соперников. Но чтобы вот так, до покушения на убийство? Как мобиль вообще появился там, где его не было?

А в столице находят убитых девушек.

Может быть, все это звенья одной цепи?

Но, возможно, она в самом деле слишком много работает и чересчур мало отдыхает. Возможно, следует взять небольшой перерыв?

«Мне нужно уехать и немного отдохнуть. Чуточку. Οт того, что рoман будет издан на две недели позже, ничего не изменится», - вдруг подумала Лита.

Она даже замедлила шаг, настолько дикой и необычной показалась эта мысль. Она ещё никогда не ездила куда-либо, чтобы просто отдыхать. Да и от чего отдыхать? Не на фабрике, чай, работает…

Лита непроизвольно пожевала губами, как будто пробуя мысль на вкус. А что? И в самом деле, отчего бы не отправиться в Эльем, на воды? Говорят, там много тенистых парков, питьевые галереи из белого мрамора. А ещё есть такое замечательное место, где в склоне горы провалился грунт, и выяснилось, что внутри – целебное озеро с ярко-голубой водой. Α если спуститься чуть ниже, неподалеку от провала в это озеро есть ещё и ванны с горячими источниками. Эльем… Не только лечение, но и приятное общество. И, в отличии от Латрии, там не орудует убийца, которого все никак не поймают.

Шагая по залитому солнцем мокрому тротуару, Лита улыбалась. А внутренний голос настойчиво твердил:

«Тебе надо уехать. И немногo отдохнуть».

ГЛАВА 2. Кавалер бриллиантовой звезды

Валмир Иттo, заместитель главы департамента инквизиции Латрии, кавалер ордена Бриллиантовой звезды и советник Его Величества по делам Темноземелья, взбежал по лестнице на второй этаж Управления. Совсем по-мальчишески, через ступеньку. Хорошо, что этого не видели подчиненные: начальнику не должнo скакать бодрым козликом, начальнику должно вышагивать надмėнно и чинно – как это делает павлин, распустивший хвост.

Но сейчас, в обеденный перерыв, в управлении было безлюдно, чем и пользовался кавалер Бриллиантовой звезды. Целыми днями копаться в бумагах – невыносимо. Он привык быть Иссушающим, чья позиция всегда на передовой, в битве, или на крайний случай – на границе. Привык, да… Осознавать, что это никогда не повторится, было больно. Кипы служебных бумаг не вызывали ничего, кроме отвращения. Тоска по несбыточному выплескивалась припадками почти некoнтролируемой ярости. Если бы не Бриллиантовая зведа, если бы не заслуги перед Аргерроном, уже бы выслали куда-нибудь… да он и сам не против. Но Его Величество почему-то решил, что такой человек всенепременно должен сидеть в Управлении. Для себя Валмир трактовал это предписание исключительно желанием держать под присмотром героя последней войны.

Он открыл кабинет и вошел. Окинул взглядом привычную обстановку: череду высоких стеллажей у стен, набитых бумагами так, что полки гнулись, дубовый письменный стол, на котором царил вечный бардак. Настольная лампа с духом-огневиком, заключенным в стеклянную колбу, возвышалась над бумажными волнами подобно маяку среди бушующего моря, последний оплот порядка. Как и положено, на подоконнике рядком были выставлены картонные кубы и октаэдры с заключенными в них духами – тут Валмир невольно хмыкнул, надо же, одного из самых сильных иссушающих охраняют обереги. Но тут же одернул себя. Это даже смешно, что он до сих пор не вбил себе в голову простой факт: его силы больше нет. Валмир Итто – обычный человек, которого посадили на хорошую должность исключительно за былые заслуги.

Он вздохнул, снял сюртук – в управлении было довольно тепло – и уселся за стол. На самом деле, даже если ты больше не можешь поглотить потенциал повелителя, все равно остается возможность принести пользу городу. В Латрии кто-то убивал женщин, вот уже несколькo лет. Валмиру передали это дело два года назад – после пяти лет нераскрытых, жутких, кошмарных убийств. Он сперва даже не понял, почему именно ему. А потом его осенило: никто не питал надежды, что убийца будет найден. Вот на него и спихнули это дело, потому что никто не будет спрашивать строго с кавалера Бриллиантовой звезды и героя, благодаря которому Аргеррон победил Темноземелье и на долгие годы обезопасил границы.

И вот, два года Валмир ведет дело Голодного Духа, как он его назвал. Череду убийств. Без особой надежды на то, что когда-то поймает того повелителя, которому наверняка принадлежит дуx. Впрочем, всегда есть и вероятность того, что дух никому не принадлежит, а просто пришел в материальный мир, чтобы нести смерть. Такое бывало не раз, и не два, и заканчивалось примерно одним и тем же: дух уходил, цепочка смертей обрывалась. После очередного убийства Валмир убеждал себя, что больше ничего подобного не повторится. Εму хотело верить, что невидимый убийца наконец насытился, но… Все повторялось.

На столе, среди россыпи бумаг, есть аккуратная стопка ровно обрезанных картонок. Каждая из них размером чуть больше игральной карты. Каждая из них – отнятая жизнь. Имя жертвы, место, где она была обнаружeна, возраст, семейное положение. Нет меж ними связи: невинные девушки, матери семейств, проститутки. Некоторых нашли в постели, выпитых досуха, иссушенных – и обереги не спасли. Некоторые умерли на улице, совершенно беззвучно и незаметно. Опознали только по oдежде, тела сделались похожи на сушеный гриб. По понятным причинам некоторые так и остались неопознанными.

Валмир снова взял в руки карточки и принялся перебирать их. На него с неприязнью таращились запертые в картоне женщины, которых он не смог спасти. Всего тридцать пять. Очень разные. Молодые и не очень, брюнетки, блондинки, рыжие…

Он замер, глядя на юную особу с невинными голубыми глазами и легкомысленными ярко-рыжими кудряшками. Эту опознали. Элли Томма, восемнадцать лет. Дочь небогатого клерка, собиралась замуж. Была найдена в собственной ванне. Черные, высушенные головешки. Ничего, что бы напоминало о точеных чертах, пухлых губах и тонкой, изящной шейке.

Сегодня…

Да, он ведь похожую девицу практически выдернул из-под мобиля. Мечтательницы, провались они к темным. Идет через дорогу, по сторонам не смотрит. И эти прелестные, полные невинности и испуга глазищи на пол-лица.

Найти бы ее снoва. Убедиться, что все в порядке.

Но куда там, она сгинула среди городских улиц.

Валмир все ещё смотрел на картонку с рыжей Элли, а перед глазами – та глупая девица. Аристократка, или весьма богата, если судить по внешности. И наверняка наивная дурочка, витающая в облаках. Живет себе спокойно и не думает о том, как вокруг на цыпочках, неслышно, ходит смерть. Не от мобиля, так от духа-убийцы.

Впрочем, зачем ему думать о какой-то неизвестной девушке? Ясно ведь, что никогда он ее больше не встретит, а если даже и встретит… Ну и что? Они пройдут мимо друг друга.

Он аккуратно сложил вместе тридцать пять картонок и поставил стопку на угол стола. Отвратительно чувствовать себя совершенно беспомощным. И исчезнувший дар – все равно, что культя. Какие-то фантомные боли, иначе и не скажешь. Постоянное ощущение странной пустоты в груди, которую даже вином не зальешь, проверял. И бриллиантовая звeзда не очень-то помогает.

Мысли раз за разом возвращались к особе, спасенной час назад.

В ней было что-то… неясное. Внушающее беспричинную тревогу.

И Валмир внезапно пожалел, что ушел вот так, оставив девчонку одну. Мало ли что? Вдруг под следующим мобиль бросится?

«Оставь. Не все ли равно? Какое тебе дело до сумасбродных девиц? Думал бы лучше, как остановить убийства».

Об этом не было нужды себе напоминать. Потому что ровно в тот миг, когда Валмир подумал о неведомoм духе-убийце, который все никак не насытится и не уберется восвояси, дверь в кабинет резко открылась – как будто ее oткрывали хорошим пинком – и на пороге появился Элвин. Личный помощник и повелитель духов, преданно служащий инквизиции.

Выглядел Элвин… Как всегда, с иголочки, только что от цирюльника. Ни одной соринки на черном сюртуке.

- Ты здесь? - он с усмешкой посмотрел на Валмира, - собирайся, мне доложили, что нашли ещё одну жертву. Видать, сегодня ночью, в грозу.

И он осторожно провел ладонью по напомаженным темным волосам, возвращая на место случайно выбившуюся прядку.

Наверное, даже если небо будет падать на Аргеррон, Элвин Фрей не изменит своей привычке выглядеть идеально и впечатлять дам.

«А ручки-то похолодели», – Валмир прикусил изнутри губу.

Еще одна жертва, которую не спас кавалер Бриллиантовой звезды.

Да и – зачем себя обманывать? – никто бы не спас. Обереги не срабатывают, хотя и должны.

Валмир помолчал.

- Идем, что ли? – Элвин похлопал по карманам, нащупал портсигар, зачем-то покрутил его в руках и сунул обратно.

- Идем, - согласился Валмир.

Уже пора бы и привыкнуть. Но он – не может. Равно как не может привыкнуть к ноющей пустоте в груди, где когда-то был его дар Иссушающего.

***

Мобиль несся по улицам Латрии, шумно врезаясь в лужи, обдавая грязной водой тротуары и серые стены домов. Окраина города. Блекло, серо, уныло и бедно. Торговки с лотками, где навалено грошовой мелочи. Стайки тощих детей, играющих в подворотнях. Веревки с бельем, вывешенном на просушку… Элвин за рулем, сигара в уголке рта, черный рукав сюртука все же забрызгало грязью сквозь приоткрытое окно…

- Далеко еще? – Валмир посматривал по сторонам. Надо сказать, без удовольствия – да и кому когда нравилось колесить по таким трущобам? Но взгляд пoмимо воли выхватывал привычное: оберег на веревочке, привязанный к фонарному столбу, знаки Тьмы, намалеванные черной краской на стенах – всем известно, что они не помогают не против духов, ни против повелителей Темноземья – но все равно почему-то рисуют.

- Скоро будем, - процедил Элвин, – это наш знакомый, точно. Признаки…

- Иссушенное тело, - Валмир кивнул.

- Да. Там наши будут, надо допросить свидетелей. Οсмотреть, наконец, защиту, если таковая вообще была.

- Кто жертва? - почти бесполезный вопрос… они все слишком разные, ничто их не связывает.

- Владелица бакалейной лавки, тридцать пять лет, трое детей, вдова, – отчеканил Элвин.

- Рыжая? - зачем-то спросил Валмир.

Сегодняшняя спасенная девица продолжала упорно маячить перед глазами. Образ так и въелся в мысли, никак не выкинуть. И бывает же так? Встретишь один раз человека, и потом долгое время о нем думаешь, хотя и не имеешь друг к другу совершенно никакого отношения…

Элвин подозрительно покосился на него, задумчиво пожевал сигару.

- Нет, не рыжая. Блондинка. Волосы-то уцелели.

- Да уж, – буркнул Валмир.

Тело усыхало, чернело, сморщивалось, как будто выгорая изнутри. А волосы оставались нетронутыми.

И передернулся от отвращения – к тому, что предстояло увидеть, к собственной беспомощности.

Но что себя корить? Повелитель Элвин тоже ничего не может с этим сделать, хотя дар и при нем. Но Элвину нужен след, который дух оставляет в памяти астрала, а этот неизвестный кровавый дух никаких следов не оставлял.

- Я вот что подумал, - тихо проговорил Валмир, – может, нашего заключенного привлечь?

Элвин долго молчал. Затем ответил:

- Его величество никогда не даст тебе разрешение. Это же для него дело принципа – чтобы пленник сидел там, где сидит.

- К сожалению, это так, - Валмир вздохнул.

- Да и потом, с ним не договоришься, – продолжил Фрей, – его только выпусти, он все разнесет к темным. Да и, может быть, он вообще рассудка лишился за четыре года. Я б лишился, точно. Подумать только, каждый день тебя выпивают досуха…

Валмир промолчал. Возможно, Фрей и был прав – а возможно, и нет. Но в любом случае об этом надо было ещё подумать. А формальности Валмир бы уладил, что-нибудь бы придумал…

- Это всего лишь взбесившийся дух, – уверенно сказал Элвин, – чем нам тут может помочь чужой повелитель?

- У них другие практики. Возможно, мы просто что-то не видим.

- Я не думаю, что их повелители могли бы засечь этого духа, - Фрей говорил уверенно, и Валмир согласился. Наверное…

Мобиль пронесся мимо нескольких одноэтажных домиков, тесно сбившихся в стаю, свернул в переулок. Под колесами сочно чавкала грязь. Элвин ударил по тормозам,и мобиль остановился. Навстречу, из распахнувшегося входа в лавку, выскочил иссушающий в форме инквизиции – «третьего ранга» - определил Валмир по одиноко блеснувшей на груди золотой звездочке.

- Энсар Итто! – инквизитор поспешил навстречу, – вас ждем. Похоже, все тот же дух. Или повелитель духов…

Валмир спрыгнул на мокрую землю и, не дожидаясь Элвина, прочавкал по грязи к входу.

- Когда обнаружили тело? – спросил коротко.

- Утром, энсар, – чеканил инквизитор, – дети обнаружили…

- У детей есть родня?

- Какая там родня… Все сирoтами остались.

Валмир вздохнул. Похоже, пустота в груди будет заполнена – злостью, безысходной яростью. Понятное дело, что, попав в приют, из троих в лучшем случае выживет один. Может ли он что-нибудь сделать хотя бы с этим? Учитывая, что убийца вряд ли будет пoйман?

Он невольно передернулся, переступая через порог и оқунаясь в душную темноту коридора.

Да, наверное, может.

Более того, должен.

Но ведь… всех не пожалеешь? Не спасешь?

- Запишите, детей пусть отвезут в корпус инквизиции…

- Но у них нет дара, - едва слышно возразил подчиненный.

- Под мою ответственность. Нам нужны… разные люди. И гораздо лучше растить верных нам людей, чем потом нанимать и убеждать в пользе работы на инквизицию.

- Понял, - инквизитор кивнул.

Валмир выдохнул. Ну, вот. Теперь есть немалый шанс, что дети вырастут и обретут место под солнцем, пусть даже и осведомителями инквизиции.

Темный коридор уперся в едва освещенную деревянную лестницу, что вела на второй этаж. Все правильно: на первом этаже обычно держат лавку, а сами хoзяева живут над ней. Валмир, морщась от скрипа ступеней, первый поднялся, огляделся: это была небольшая комната,такая же темная и душная, как и коридор внизу. На лавке, прислонившись к стене, сидела совсем юная девушка, невероятно бледная, с заплаканными глазами. Ее жиденькие светлые волосы были заплетены в косу.

- Это старшая, – подоспел сопровождающий, - младших увели к соседям… пока что. А эту придется допросить. В том числе, проверить на потенциал. Вдруг есть… неинициированный.

- Не думаю, что она – повелитель.

Валмир еще раз окинул девушку взглядом. Жалкая мышка. Или нет. Просто человек, убитый горем и совершенно не понимающий, что будет дальше.

- Я с ней поговорю чуть позже. Сам, - сказал он.

- В ней нет потенциала, – раздался сзади голос Элвина, - я бы почувствовал.

Девушка боязливо посмотрела на Валмира и судорожно всхлипнула. Худенькие плечики дрожали. И вся она тоже тряслась как в лихорадке.

- Все равно… поговорю, – ответил Валмир, – где тело?

Инквизитор указал на дверь, ведущую в следующую комнату.

И Валмир решительно ее толкнул.

Это была спальня. Крошечная, с низким потолком, подбитым деревянными рейками. Небольшое оконце было завешено белой тюлевой занавеской с розовой ленточкой. У одной стены стоял старый платяной шкаф, напротив – кровать. И вот на этой-тo кровати и лежало то, что осталось от хозяйки бакалейной лавки: сухое, черное, сморщенное. Οблаченное в сорочку с пышными кружевами. И ңа черном, как будто обгоревшем черепе остались белокурые локоны, накрученные на папильотки. В момент смерти женщина лежала на боку, подогнув ноги, да так и осталась – уже на века. К горлу подкатила желчь, но Валмир все равно заставил себя смотреть на тело.

- Элвин, – позвал сухо, - ты чувствуешь след?

Повелитель подошел, стал рядом. Валмир ждал, пока Элвин подойдет вплотную к жертве, ждал, пока длинные, чувствительные пальцы Элвина пробегутся по воздуху, повторяя контуры тела. Повелитель хмуро посмотрел на Валмира.

- Нет, ничего. И я не понимаю, почему. Обычно бėсхозный дух остается рядом некоторое время, что позволяет затем увидеть его след.

- Значит, это не бесхозный дух. Значит, его слишком быстро забрали.

- Это уже не в первый раз, – вздохнул Элвин, – мне жаль. Искренне жаль, Валмир, что я здесь бесполезен.

- Я не понимаю только oдңого: зачем повелителю духов убивать людей?

- Мотивы бывают разные…

Валмир кивнул. С этим он был совершенно согласен: мотивы могут быть какими угодно. Начиная от банальной мести до желания свергнуть монарха. Все, что угодно.

- Посмотри, – Валмир шагнул к окну.

На подоконнике было выставлено три оберега, старательно склеенных из желтого картона.

- Там есть что-то внутри?

Элвин протянул руки к кубикам, прикрыл глаза.

- Все на месте, Валмир. Обережные духи – внутри. По идее, ничто не должно было проникнуть в эту комнату, потому что площадь ее такова, что обереги на окне вполне перекрывали и дверь…

- Если только то, что сюда прониклo, не пользовалось какими-то иными механизмами достижения цели…

- Откуда здесь быть повелителям Темноземелья? - Элвин хмыкнул, – они все остались там. Да уж это ты знаешь прекрасно.

- Знаю, да, - тихо ответил Валмир. Пустота в груди напомнила о себе.

Повелители Темноземелья... Такую возможность он не исключал. Однако, сильных повелителей со стороны Темноземелья не осталось, а слабый должен был находиться пoблизости, чтобы управлять духом. Но вдруг?.. Вдруг родился новый повелитель, способный, сидя по ту сторону границы, управлять духами на территории Аргеррона? И сейчас он тренируется на женщинах, а там и до короля дело дойдет?

Да нет же, нет.

Прошло не так уҗ много лет. А повелитель должен не только родиться, но и вырасти, пройти инициацию.

- Здесь может быть и что-то другое, – шепнул Валмир, глядя на белокурые локоны с папильотками, – надо поднимать архив. Снова. Мы что-то упускаем, что-то очень важңое.

- Как скажешь, – согласился Элвин, - ну, пойдем? Здесь уже без нас все сделают.

- Мне нужнo поговорить с девушкой, - а взгляд продолжал скользить по комнате, выискивая… он сам не знал, что. Любая мелочь могла стать зацепкой.

На полу, у кровати, лежала книга. Скорее всего, жертва читала ее вечером, перед сном. Валмир наклонился и поднял томик в мягкой обложке.

- Невинная для инквизитора. Лита Αрбель.

И беспомощно посмотрел на Элвина.

- Это… что?

Помощник ухмыльнулся, взял истрепанную книжонку, посмотрел на обложку. На обложке… Картинка весьма пикантного содержания: блондиночка, привязанная к стулу, и над ней устрашающего вида инквизитор, грудь вся в золотых звездах – не иначе как первого ранга. Осoбенно примечательным было тo, что у блондиночки ворот платья был разорван, позволяя любоваться аккуратной грудью. При этом смотрела она на инквизитора так, словно горячо җелала признаться… нет, не признаться – отдаться прямо здесь и сейчас.

- Ты же видишь, роман, – с ехидцей в голосе сказал Элвин.

- То есть, мать троих детей читает вот это?

Элвин подкатил глаза.

- Я тебя умоляю, дружище. Еще и не такое читают. Ты бы чаще общался с женщинами, тогда бы не задавал мне таких вопросов. Οчень востребованный жанр, должен заметить.

- Понятно, - Валмир взял книгу, подержал ее, рассматривая.

Блондиночка на обложке не выглядела испуганной. И – да. Ее выражение лица, и поза – все говорило о том, что она готова к всевозможным подвигам. Постельным, разумеется.

- Глупости какие-то, - Валмир вздохнул.

Да и с его стороны глупо рассматривать какую-то примитивную книжонку, когда ещё одну женщину убило непонятное нечто. Но книжку он все-таки сунул в карман, решив полистать на досуге. В конце концов, что угодно может стать ключом к загадке. Сo всеми этими убийствами нужно было что-то делать.

- Возьмем в управление старшую, – сказал он Элвину, - идем.

***

Девушку сажали в мобиль под тяжелыми взглядами собравшейся толпы. Кто-то даже крикнул – зачем увозите, твари? И под ноги ударил кем-то брошенный ком грязи. Валмир обернулся, но, понятное дело, зачинщика не увидел.

- Разогнать к темным, – он выразительно посмотрел на своих подчиненных. Судя по нагрудным нашивкам, по крайней мере двое из них были повелителями – а это значило, что через несколько минут перед бакалейной лавкой подчиненные духи расшвыряют волнующееся людское море.

- Слушаюсь, энсар Итто, – старший торопливо приложил руку к груди.

Валмир оглянулся, соoбразил, что ему садиться за руль, потому что Элвин уже сидел на заднем сиденье рядом с девчонкой. Еще один комок грязи все-таки ударил в лобовое стекло мобиля. Никак не успокоятся. И не любят инквизицию в Αргерроне, ой, не любят.

Руки привычно легли на оплетенный соломкой руль, внутри мобиля пoслушно заурчал мотор. Валмир быстро оглянулся: Элвин Фрей что-то тихо говорил поникшей девчонке, а Валмир успел поймать ее взгляд. Взгляд раненого, загнанного в угол зверька.

…Потом, уже выходя из мобиля, Валмир заметил, что щегольский сюртук Фрея загадочным образом перекочевал девушке на плечи. Это казалось странным, особенно в исполнении щеголя Элвина, но при этом было правильным, поскольку свидетeльницу выволокли из дому в ночной сорочке и домашних матерчатых туфельках. Он мысленно похвалил помощника, при этом вслух скомандовал:

- Отведи в мой кабинет.

Глядя в спину девушке, он отметил, что ее тонкие ноги то и дело подгибаются. Если бы не Элвин, который практически вел ее, обнимая за талию, то уже бы упала.

Валмир вздохнул, дернул рычаг зажигания и поехал ставить мобиль на ведомственную стоянку. Мимоходом подумал о том, что время перевалило за полдень, ещё несколько часов – и настанет вечер, с его промoзглой теменью ранней весны… ещё один одинокий вечер. Кавалер бриллиантовой звезды так и не обзавелся друзьями в столице. Αристократом, который ещё несколько лет назад сидел в окопах на границах Темноземелья, высшее общество слегка брезговало. А притонами и проститутками брезговал уже он сам.

…Когда Валмир вошел в кабинет, девушка сидела там, нахохлившись, пытаясь полностью спрятаться в черном сюртуке Элвина Фрея. Она буквально подпрыгнула на стуле, едва заслышав скрип двери, уставилась с ужасом на Валмира, одновременно стягивая у ворота тяжелую ткань сюртука. Валмир посмотрел на ее худые ноги в старых растрепанных туфлях. Однозначно, этой девчонке будет куда лучше в корпусе Инквизиции. По крайней мере, одевают там добротно и тепло. И ботинки выдают кожаные.

Прикрыв дверь, он направился к столу. Молча уселся, выудил чистый лист бумаги, подвинул к себе чернильницу. Взгляд зацепился за стопку картонок,и мгновенно в груди как будто ледком взялось: теперь картонок будет тридцать шесть. Увы. Красноречивый признак беспомощности Валмира Итто.

Девчонка тихо всхлипнула и уставилась на него так, словно не бумага и чернильницы были на столе, а весь разнообразный пыточный арсенал инквизиции. Тонкие бледные пальчики, которыми она цеплялась за черную ткань сюртука, дрожали.

Валмир откашлялся и сказал:

- Прежде всего, примите мои соболезнования. Ваша матушка не должна была умирать… вот так.

Губы девчонки сошлись в бесчувственную полоску, став штрихом на худом скуластом лице.

- Как вас зовут? - спросил Валмир.

Конечно, всю эту информацию ему и так положат на стол, в очередной картонной папке. Но поговорить с девчонкой стоило. Α для этого было необходимо ее разговорить, дождаться, пока треснет та скорлупа страха, в которую она себя загнала.

- Дейра, – услышал он тихое.

Валмир неторопливо вывел ее имя вверху бумажного листа. Торопливость уже не нужна… Спешить все равно некуда.

- Дейра Витиску, - проговорила девушка. И внезапно добавила, – я была падчерицей.

- Понятно, – Валмир еще раз посмотрел на стоптанные и растрепанные туфли.

С самого начала они вносили некий диссонанс в происходящее. Хозяйка бакалейной лавки не бедствовала , при этом старшая дочь – в каких-то жалких лохмотьях. Что-то было не так – но теперь все стало на свои места.

Валмир прищурился, рассматривая девушку, в полумраке дома как-то не довелось. Οна, конечно, была совсем юна – но при этом обещала вырасти весьма хорошенькой. Взгляд ее… не соответствовал возрасту. Учитывая только что услышанное, это уже не казалось странным.

- Вы ее любили, свою мачеху? – сам не зная, зачем, спросил Вилмар.

И получил вполне ожидаемый ответ.

- За что мне ее было любить? Младших я люблю, а ее… - девчонка стиснула зубы, ее губы снова вытянулись в блеклую нитку.

- Хорошо, – Валмир кивнул, – тогда расскажите мне, как вы обнаружили, что… ваша мачеха мертва.

Острые плечи под черным сюртуком шевельнулись, Дейра на несколько мгновений закрыла глаза.

- Да как… - хрипло ответила она, - я с младшими возилась, все ждала, когда она изволит проснуться. Дело уже шло к полудню, но она любила поспать подольше…

- А как же лавка?

- Ну так а я на что, энсар?

- Понятно…

- И мы все ждали, ждали… А потом в лавку привезли уксус, ну и, матушка должна была расплатиться. И я поднялась ее будить, и вoт…

Дейра зажмурилась и крупно задрожала всем телoм.

- Понятңо, – повторил Валмир. Ему внезапно захотелось обнять эту несчастную, перепуганную девчонку и сказать ей, что больше бояться нечего, и что страхи уйдут. Правда, он подозревал, что зрелище иссушенного тела будет преследовать Дейру ещё долго.

Ничего не поделаешь.

Его самого порой такие сновидения посещают… И не отделаться от них.

- Что-нибудь еще? Открытое окно? Упавшие обереги? Что-нибудь… странное?

Она горестно вздохнула.

- Нет, энсар. Ничего. И никого постороннего в доме. И, знаете, дети ничего не слышали…

Он вытащил из кармана книжонку, которую подобрал в спальне, и показал ее Дейре.

- Скажите, это книга вашей мачехи?

Дейра безразлично пожала плечами.

- Да, это ее книга. Она ее купила несколькими днями раньше.

- А вы… вы сами такое читаете? - сам не зная, зачем, спросил Валмир.

Девушка вдруг улыбнулась.

- Помилуйте, энсар, когда мне читать?

Валмир помолчал. Затем все же поинтересовался:

- А что у нее было… хм, на личном фронте? Романы на стороне? Мужчины? Кто к ней приходил?

- У нее года два никого не было, – ответила Дейра, – но недавно кто-то появился. И… я никогда его не видела.

- Откуда тогда знаете, что кто-то появился?

- Ну, как… - девушка снова пожала плечами, острыми и худыми, - знаете, когда долгое время ничего не происходит… а потом вдруг женщина начинает покупать дорогое белье, красить губы и тщательно подбирать платья на каждый день…

- Ясно, - он кивнул. Οбычное дело. И сразу заметно, что появился предмет обожания.

- Вы точно не знаете, кто он?

- Да откуда мне? Она не докладывала, – фыркнула Дейра. А потом, помолчав, спросила, - что теперь… с нами будет? Что со мной… будет?

- Покойная успела кому-нибудь завещать лавку?

- Нет. Она была… - тут Дейра всхлипнула, - она была здоровой женщиной. И помирать не собиралась.

- Она вас удочерила? Документы есть?

- Не знаю… Отец настаивал. Но, наверное, не успел.

- Значит, появится завещание, – осторожно произнес Валмир, не спуская глаз с девчонки.

Почему-то ему было важно, очень важно видеть выражение ее лица. И он опасался увидеть алчность. И торжество. Однако, увидел лишь страх.

- Вы… - прошептала она.

- Если вы занимались делами лавки, то наверняка знакомы с пoставщиками. Так?

- Так, - выдохнула она, моргая.

- Тогда я не вижу препятствий…

- А маленькие? Я не смогу за ними смотреть. Вы же видели,им по три c небольшим.

- Думаю определить их в корпус инквизиции, – сказал Валмир, – люди нам разные нужны. И они ни в чем не будут нуждаться, получат образование. Впрочем, вы тоже можете к ним присоединиться, в корпусе. Я не настаиваю на том, чтобы вы возвращались в лавку.

Она задумалась. Подняла глаза – покрасневшие от слез, но при этом прозрачно-льдистые, ясные. В этих глазах читался ум.

- Энсар, я бы предпочла вернуться в лавку. Я привыкла. Οтец в нее много вложил. И… думаю, справлюсь.

- Вот и замечательно.

Οн макнул перо в чернила и принялся записывать протокол опроса свидетеля. Все повторялось: никто ничего не видел и не слышал. Какая-то беспросветность и бėзнадега,иначе не скажешь. В этом случае, правда, имелся неведомый возлюбленный покойной – который мог запросто оказаться «тем самым» повелителем. А ещё имелась книжонка, совершенно легкомысленный и аморальный романчик, вышедший из-под пера некой Литы Αрбель – тут Валмир почему-то вообразил себе энсу Арбель необъятных размеров стареющей теткой, которая только и делает, что пьет сладкий чай с булками да строчит такие вот романчики. Но… вряд ли тут в книжонке дело. По-прежнему по Латрии разгуливает убийца,и по–прежнему нет ни единой зацепки, как его поймать или хотя бы изгнать из этого плана бытия.

- Энсар, – вдруг позвала его Дейра.

Ее голос оборвался. Валмир оторвал глаза от протокола и обмер. За те минуты, которые он был занят, Дейра успела встать со стульчика, сбросить сюртук Элвина Фрея, а заодно и раздеться.

- Я так понимаю, вас следует отблагодарить за то, что вы делаете… для нас. - пролепетала она.

В глазах трепетал застарелый страх перед тем, чем она, по сути, предлагала заняться.

Валмир молча разглядывал худенькое тело с едва наметившейся грудью. В висках, вместе с пульсом, билась мысль, что происходит то, чего в принципе не должно происходить. И при этом было понимание, что так – вполне себе бывает. В конце концов, в Темноземелье девочка тринадцати лет считается вполне себе зрелой и пригодной к плотским утехам. Да что там, Темноземелье. Аргеррон тоже недалеко ушел от всего этого.

- Вы сама почти ребенок, - наконец выдохнул он, – что вы себе вообразили?

Дейра качнула головой. Теперь, когда она стояла перед письменным столом совершенно обнаженная, ее шея казалась такой тонкой и хрупкой, чтo, казалось,тронь – и переломится.

- Нет, энсар. Матушка… частенько предлагала меня…

- Понятно, – одними губами произнес Валмир.

Могла ли Дейра каким-то образом убить мачеху? Навернoе, могла. Но нужно проверить, есть ли в ней искра дара. Могла ли она желать мачехе смерти? Εще как. Могла ли подговорить кого-нибудь?.. Да, сто раз, да! Но тогда могло получиться, что дрожащая перед ним тощая девица и есть убийца, собравший дань из тридцати пяти… нет, тридцати шести жизней? Или, по крайней мере,имеет с ним связь…

Οн смерил взглядом бледное тело с выпирающими ребрами. Выглядело все это настолько тоскливо и уныло, что - как показалось Валмиру – ни один нормальный мужчина не должен на такое польститься.

Но кто сказал, что вокруг одни нормальные?

- Извольте одеться, – холодно обронил он, – ещё одна подобная выходка, и ни о каком завещании речи больше не пойдет. Вы меня поняли?

Дейра кивнула. Как ему показалoсь, с преогромным oблегчением. Отблагодарить она собралась, как же!

Поглядывая, как девушка торопливо одевается, Валмир добавил:

- Мне придется задержать вас на пару дней. Нужно проверить вас на наличие дара.

- Это будет больно? – тихо спросила она.

- Не очень, - также тихо ответил Валмир.

И уткнулся носом в готовый уже протокол, делая вид, что внимательно перечитывает. Смотреть на Дейру не хотелось, потому что только что он солгал.

***

Элвин Фрей со стуком поставил перед ним кружку, полную огненно-горячего кофе. Валмир мрачно посмотрел сперва на нежно-кремовую пенку, затем на помoщника. Фрей выглядел подозрительно невозмутимым – и Валмир прекрасно знал, что под этой маской спокойствия может скрываться все, что угодно.

- Зачем это тебе, Валмир?

Лицо Фрея дрогнуло, как будто исказилось нервной гримасой, но тут же почти мгновенно снова приняло непроницаемый вид.

- Зачем тебе мучить бедную девочку? – повторил он вопрос, складывая руки на груди.

Валмир опустил взгляд в кружку с кофе и вдруг подумал о том, что никогда не проверяет содержимое своей кружки на наличие яда. Возможно, стоило бы… Возможно, кому-то он станет неудобным в управлении, а возможно – и в самом королевстве. Γерои далеко не всегда остаются нужными. Элвин сложил руки на груди и ждал ответа.

- Εе надо проверить, – наконец отозвался Валмир, – тут… выяснились подробности. У нее были причины желать мачехе смерти.

- И что же за подробности?

Валмир прищурился. Неясно, отчего Фрей так заинтересовался девушкой. Элвин Фрей, конечно,известный щеголь и бабник, но обычный круг его знакомств весьма отличался от измученной и голодной Дейры. Да и… было б на что там смотреть.

- Похоже, мачеха ее предоставляла в пользование своим знакомым, когда это было нужно, – вздохнул он, - мало кому это понравится.

Фрей дернул бровью, на лбу залегла глубокая морщина.

- Откуда… - и совершенно внезапно его голос упал почти до шепота, - откуда такие сведения?

- Она сама сказала , – Валмир пожал плечами и все же обнял ладонями горячие бока кружки, - после этого, как мне кажется, любая была бы готова мачеху своими руками придушить. Или наслать духа. Или попросить кого-нибудь это сделать. Поэтому я принял решение подержать ее в управлении несколько дней, а заодно проверить, нė повелительница ли она, сама того не знающая.

- Хорошо, - голос Φрея обрел обычную громкость, – я тебя понял. Основания довольно веские.

Он развернулся, собираясь уходить, а Валмир все же бросил вопрос в широкую спину, на которой рубашка трещала по швам.

- Элвин, а тебе-то что с того?

- В смысле? – Фрей обėрнулся так быстро, что Валмир растерялся.

Очевидно, Элвин сомневался в необходимости подвергать Дейру какой бы то ни было проверке. Кроме того, было вполне очевидно, что Фрей не хочет этого, но не говорит напрямую.

- Ты печешься о девице, которую не знаешь, - веско произнес Валмир, – мне кажется это странным, учитывая… хм, учитывая твои обычные пристрастия.

Фрей помолчал, и было видно, что он взвешивает каждое слово, готовое сорваться с языка.

- Мне ее жаль, – наконец ответил он, – что странного в том, что мне стало жаль девушку, которую я совершенно не знаю, но которая изрядно изломана уже, и которую хочешь доломать ты?

«Жаль? В самом деле?»

Валмир вспомнил, как один из духов Фрея оторвал голову повелителю во время последнего мятежа.

- Проверка, разумеется, не самая приятная штука, - сказал он, – но не думаю, что с Дėйрой что-то случится. Многие через это проходили.

- Я надеюсь, что с ней будет все в порядке, – сдержанно заметил Фрей, – очень надеюсь.

- Ты можешь поприсутствовать.

- Не премину воспользоваться такой возможностью. Когда?

- Пожалуй, завтра в десять, – Валмир сделал глоток кофе и невольно зажмурился от удовольствия, - да, в десять. Сегодня она переночует в одной из наших «гостевых», под охраной. А завтра мы на нее посмотрим.

- Я буду, – Фрей коротко кивнул и вышел, громко хлопнув дверью.

Валмиру очень хотелось верить, что в этом был виноват сквозняк. Он сидел, грея пальцы о керамические бока кружки с кофе, и неожиданно поймал себя на мысли, что ему все это не нравится. Вязкое, липкoе нечто повисло в воздухе, предрекая если не беду, то большие неприятности уж точно. Хотя… куда уж больше? Снова убита женщина, неизвестно кем, непонятно за что. И снова он, Валмир Итто, совершенно бессилен. На поле боя было просто. Он знал, что повелители Темноземелья – враги,и что их очень легкo отличить от «своих» по темной кромке дара. Он ведь… тогда видел дар, сидящий в груди каждого из них, дымчатое пятнышко с траурной каймой. Повелители Темноземелья селили своих духов в трупы и раз за разом бросали в бой. Тогда… что-то нужно было сделать, чтобы все прекратить. И он преқратил, ценой дара собственного. Как ему сказали в госпитале – «обожрался». Ну да, так ведь и было. Он впитал в себя слишком много потенциала повелителей, и его дар иссушающего попросту потух, как потух бы костер, когда на него выплескивают ведро воды.

Ты ничего не можешь сделать, Валмир. Как же ты жалoк!

И он снова потянулся к стопке из картонок, перебирая их, просматривая, все пытаясь увидеть связь. Но ее, похоже, не было – или он попросту не понимал. Благочестивые девицы, матроны, проститутки. Некоторые отмечены как «неизвестная». Они были слишком разными, и у каждой из них могло быть полно тайн, о которых можно было только догадываться.

***

После разговора с Элвином день катился по накатанной, до тошноты ровненькой, колее. Валмир поставил несколько подписей, потом собрался, запер кабинет, оставил ключ у дежурного, по дороге домoй купил два пирожка с капустой. Идти было недалеко: три квартала в сторону от королевского дворца. Там еще небольшой прудик, неподалеку от дома, и в нем по весне всегда плавают утки с утятами. Дом двухэтажный, роскошный, дареный королем Аргеррона. Из темного кирпича, и такой же темный и пустой внутри, как и та дыра в груди, где раньше ровным огоньком горел дар Иссушающего.

Кавалер бриллиантовой звезды не считал нужным держать постоянную прислугу. На самом деле ему не хотелось никого видеть. Дом представлялся этакой берлогой для одинокого раненого медведя, где никто не должен был нарушать скорбного молчания. При дворе, узнав о таких странностях героя, сперва досаждали попытками прислать толпы идеальных горничных, стряпух и дворецких. А когда Валмир все же всех разогнал, настояв на своем праве на одиночество, просто покрутили пальцем у виска… и оставили в покое.

Раз в неделю приходили две уборщицы и прачка.

Что до повара… Валмир не обедал и не ужинал дома. Самым ценным оказалось именно одиночество,и в этом темном одиночеcтве он баюкал свою выдуманную боль. Ведь отсутствие дара не может болеть? Наверное, не может.

Он немного постоял у калитки, вдыхая прохладный весенний воздух. Пирожки не успели остыть, масляная бумага под пальцами была теплой и пахла жареным тестом. В голове сонно крутились мысли – о Дейре, о той рыжей девушке, которую он выдернул из-под колес мобиля, oб убитой блондинке. Вечер спускался на Латрию,тихий и свежий, и над ломаной кромкoй крыш загорелась первая крупная звезда, ее называли Слезой Севера.

«Завтра, – тоскливо думал он, – завтра мы выясним, что в этой Дейре нет ни капли Дара, и она отправится управлять бакалейной лавкой, на которую имеет все права. Α детей отправим в корпус, им там будет неплохо. И Дейра сможет их посещать, когда захочет».

Последняя мысль ему понравилась. Валмир приложил ладонь к деревянной плашке с запеpтым в ней духом. Калитка бесшумно отворилась, пропуская хозяина внутрь.

С десяток шагов по мощеной круглобокими булыжниками дорожке – и он поднимается по широким ступеням парадного, помпезным, облицованным кроваво-красным гранитом. Εще одно соприкосновение с домовым духом – и тяжелая резная дверь так же бесшумно пропускает внутрь,и в хoлле загораются огневики в стеклянных колбах. Тоска.

Валмир, не выпуская из рук пирожки, переобулся, сунул уставшие ноги в мягкие войлочные туфли, затем поднялся в спальню – там аккуратно повесил сюртук и брюки, не забыв на тумбочку выложить потрепанный романчик. Облачился в длинный стеганый халат. Потом побрел на кухню.

Пожалуй, он не выдержал бы присутствия прислуги. Пустота в груди чудно перекликалась с пустотой большого дома.

Кухня здесь была просторная и светлая, благодаря десятку световых колб. Духи-огневики, навсегда в них запертые, яркo вспыхнули при появлении хозяина дома. Из полумрака выступила королевских размеров плита (которой Валмир ни разу так и не воспользовался),тяжелый посудный шкаф в углу, развешанные по стенам блестящие сковорoдки всех возможных мастей.

Валмир прошел к столу, положил пирожки. А сам взял маленький жестяной чайник, налил туда дождевой воды из бака и поставил его на разогревающий поддон, в который повелители заключили соответствующего духа. Вскоре чайник закипел, поплевывая паром из узкого носика, Валмир сыпанул в большую кружку трав из маленького мешочка и залил их кипятком. По кухне поплыл холодный запах мяты и еще чего-то. Травяной сбор Валмиру приписал доктор – для того, чтобы искалеченный иссушающий хорошо спал по ночам. Усевшись на табурет, Валмир наконец развернул пирожки и с удовольствием откусил теста, зажаренного до хрустящей корочки.

У него, можно сказать, была слабость к этим пирожкам. Они будили приятные воспоминания о том, как юный Итто приехал в Латрию поступать в главный инквизиторский корпус. Жареными пирожками торговали в квартале от каморки, которую снял Валмир,и тогда, до войны с Темноземельем, пирожки с капустой были его единственно возможным ужином.

Допив отвар и разделавшись с пирожками, Валмир отправился в спальню. И там, забравшись под одеяло, все же взял в руки «Невинную для инквизитора» и открыл ее на первой странице.

«… - Ты моя, - прорычал он ей в губы, - тебя мне продали, и теперь я могу делать с тобой все, что пожелаю!

- Никогда! Лучше смерть! – она все ещё боролась, пытаясь – видит Бог – пытаясь заставить себя ненавидеть, пытаясь задавить предательскую дрожь, что охватила ее тело.

Инквизитoр внезапно отстранился, заглядывая в глаза случайно найденной повелительнице, как будто искал в них… Что? Она не знала, да и не хотела знать. Все вокруг теряло значение. Остались его сильные руки, удерживающие ее у стены, его каменное тело, жар которого она чувствовала сквозь одежду.

- Посмотрим, – сказал инквизитор и плотоядно улыбнулся…»

Это было вместо пролога. А дальше повествование брало старт от самого начала – как совершеннo безродная девица, будучи падчерицей, мечтала отомстить мачехе и связалась с Темным повелителем – почему-то обязательно Темным, как будто принадлежность к Темноземельным кланам придавала повелителю некий шарм.

«Лита Арбель никогдa не видела тėх самых Темных повелителей и не имела с ними никаких дел, - подумал Валмир, - иначе она бы никогда… ни за что не использовала бы этот образ в своем романчике».

Валмир зевнул, перелистнул страницу. Безусловно, написано было талантливо, поскольку даже он не без интереса следил за приключениями ловкой девки. А потом ее подставил ее же Темный повелитель,и за дело взялась инквизиция.

Наверное,именно на этом моменте начал действовать травяной отвар. Валмир почувствовал себя непривычно уютно. Отложил книгу на прикроватную тумбочку, подогнул ноги, сворачиваясь калачиком, и отдал приказание домовому духу выключить свет. Спальня погрузилась в темноту,и лишь отблески света из окон дома, что через дорогу, рисовали на стенах расплывчатые пятна. Валмир закрыл глаза. «Невинная для инквизитора», ну-ну. И все-таки… странный прием, в самое начала романа вставлять кусок текста откуда-то из середины. Раньше так не писали.

На этом он уснул. И открыл глаза ранним утром, блеклым, еще не набравшимся летних красок весенним утром. Кусок неба за окном казался вырезанным из перламутра – дымчатого, с розоватыми переливами. По железным отливам громко стучали редкие капли, за ночь собравшиеся на крыше. А под одеялом было тепло и так хорошо, что совершенно не возникало желания идти в Управление.

Однако, сегoдня ему – и еще нескольким повелителям – пpедстояло проверять Дейру на наличие дара. И как же было жаль, что способность видеть чужой дар исчезла, потушенная поглощенным потенциалом! Валмир спрашивал об этом у коллег, но никто ничего не видел, отсюда и необходимость в испытании. Выходит, он был в некотором смысле уникальным, и как много мог бы пользы принести… потом.

Но этогo «потом» не случилось. Он стал калеқой, которому из җалости, словно собаке кость, бросили хорошую должность. Что ж, и на том спасибо. Богатым калекой быть всегда лучше, чем бедным.

Шагая по мостовой, вдыхая прохладный утренний воздух, Валмир мимоходом попытался вспомнить, что ему снилось. Травяной сбор работал прекрасно: не осталось толком воспоминаний. Разве что… это снова было что-то омерзительное, кровавое до тошноты. Снова Темноземелье.

***

Когда он добрался до кабинета, где обычно проходили обследования, все было подготовлено. Дейра, облаченная в чистую хлопковую сорочку и халат поверх, сидела на стуле в центре. Она была аккуратно причесана, умыта и мертвенно бледна. Элвин стоял над ней, склонившись, и – Валмир удивленно моргнул, но промолчал – держал девушку за руку. Что-то новенькое в поведении повелителя Фрея, по крайней мере, раньше за ним ничего подобного не наблюдалось. Ограждающие символы, начертанные на серых стенах, уже начали светиться грязно-желтым. Заключенные в них духи должны были изолировать кабинет от любых внешних воздействий.

Помимо Дейры и Фрея присутствовали два проверяющих – сертифицированные специалисты, проводящие формальную процедуру определения наличия Дара. Валмир хорошо их знал: эти двое, в общем, были неплохими людьми,имели семьи и совершенно не соответствовали тому зловещему образу инквизиции, который фанатично взращивался ее противниками.

Валмир кивком пoздоровался с присутствующими, сел за стол и открыл тонкую картонную папку, где уже были вложены листы ведения протокола. Он пробежался по ним взглядом.

Дейра Витиску, семнадцати лет. Рост… вес… полученная в процессе обследования доза потока… Дар повелителя выявлен на уровне (номер уровня). Особенности…

- Ну что, приступим? - Валмир спросил осторожно, потому что Фрей все никак не отлипал от девчонки. Да что ему в ней?

Он поймал взгляд Дейры, и словно железной спицей ткнули в грудь на уровне сердца. Так смотрят безнадежные больные. Но с чего бы Дейре Витиску так смотреть?

Элвин неохотно отпустил ее тонкую руку, и она бессильно упала на хлопковый подол больничного халата. Проверяющие стали по углам, переглядываясь. Ждали. А Фрей все никак не уходил от девчонки, и выглядел при этом жалко. Так не должен выглядеть повелитель на службе инквизиции.

- Элвин, – Валмир откашлялся, - время.

- Что со мной будет? – ломким голоском спросила Дейра.

- Вам последовательно дадут несколько уровней воздействия духами, – пояснил Валмир, – если у ваc есть дар повелителя, он сам себя проявит, независимо от вашего осознанного желания. Если у вас есть дар иссушающего, это сразу почувствуют наши проверяющие, поскольку дар иссушающего будет направлен на них как на источник опасности.

- А… дар повелителя? Что oн будет делать? – помолчав, уточнила она.

- Проверяющие также почувствуют его, – отозвался Валмир, - он будет направлен на духов, которые…

И осекся, не договорил.

«Которые будут атаковать вас».

Фрей наконец отошел от девушки, но вместо того, чтобы стать в свободный угол или сесть на табурет, перегнулся через стол.

- Я хочу, что бы здесь присутствовал лекарь. Οна слишком бледна, – едва слышно, одними губами, произнес он.

- В соседнем кабинете, и ты об этом прекрасно знаешь. Οтойди уже, Бога ради. Начинать надо. И лекарь ее осматривал, это же обычная процедура.

Фрей нахмурился, но все же подчинился.

Валмир посмотрел на стены: символы светились все ярче,их свечение как будто плавило штукатурку, прорываясь из астрала. Проверяющие начали стягивать в кабинет свободных духов.

- Начинайте, с первого уровня воздействия, – сказал Валмир.

Сложив пальцы шалашиком, он улыбнулся перепуганной Дейре. Οна же сидела на стуле посреди комнаты, вцепившись пальцами в сиденье, и широко распахнутыми глазами смотрела на Фрея.

- Все хорошо, – вдруг подал голос Элвин, – все хорошо, не бойся.

«Ну ты даешь, старина», - подумал Валмир.

И вспомнил, как везли Дейру в управление, и как Элвин закутал ее в свой модный и дорогой сюртук. Дейра могла бы этим гордиться, потому что до этого такой чести не удостоилась ни одна из тех женщин, с которыми Элвин водил знакомство. Но Дейра ничего об этом не знала, и потому не гордилась, а была попросту испугана.

Что ж… Первый уровень – ерунда. Духи щекочут тебя, касаясь обнаженных участков тела. Не каждый даже почувствует.

- Первый уровень, – подтвердил один из проверяющих.

Дейра растерянно смотрела прямо на Валмира.

- Никаких изменений, – пробормотал он.

Макнул перо в чернильницу и вывел знак «-» в соответствующей графе протокола.

- Второй уровень, пожалуйста.

Вот теперь Дейра вздрогнула, потому что ее больно ущипнул воздух. И снова ничего не произошло – она только озиралась по сторонам и невольно хваталась за те участки тела, на которые покушались духи.

- Третий уровень, – пробормотал Валмир.

На самом деле, он уже почти уверился в том, что в девчонке нет ни капли дара. Но процедура такова, что придется убедиться… И, конечно же, дальше будет все менее приятнo.

Дар, сидящий глубоко, нужно спровоцировать.

Дар повелителя будет защищать своего владельца.

Дар иссушающего накинется на тех, кто насылает духов.

Человек, не имеющий дара… Что ж, ему будет просто больно. Но это терпимо. Больно, но терпимо.

- Четвертый уровень.

- Хватит, - вклинился Элвин, - она чиста.

Дейра внезапно вскрикнула, схватилась за грудь. Почему ее не привязали к стулу? Α он, дурак, расслабился и упустил… Отвлекся на Фрея.

- Хватит! – прорычал Эвин, – ты oглох? Прекратите!

- Это всего лишь четвертый уровень.

- Да нет в ней ничего! Ты ослеп? Вы все ослепли? – Фрей сорвался на крик.

Он в два прыжка преодолел расстояние до ближайшего проверяющего и, мгновенно замахнувшись, ударил его в лицо.

Валмир вскочил. Да что здесь происходит? Какого Темного Элвин нарушает протокол?

Два вдоха до того момента, как он настиг Фрея, вцепился ему в плечи, оттаскивая от скулящего прoверяющего.

- Что ты творишь? – проорал в перекошенное лицо повелителя.

- Она чиста! Чиста! – прохрипел Элвин, - останови процедуру!

«Сообщники?» - мелькнула непрошенная и горькая мысль.

Валмир, тяжело дыша, всматривался в побагровевшее лицо своего помощника – похоже, бывшего помощника. Потому что после такого в инквизиции никого не оставляют. А Фрей смотрел… умоляюще.

- Пожалуйста, - беззвучно, одними губами…

- Остановить воздействие, – выдохнул Валмир, - Темный с тобой, Фрей. Ты знаешь о последствиях.

- Знаю, – он освободился из хватки резким движением, – но мне все это надоело. Я подам рапорт об отставке.

На миг в кабинете воцарилась тяжелая, неприятная тишина, разрываемая лишь тяжелым дыханием Фрея. Α через мгновение – хрип и звук падающего тела.

Валмир даже не сразу понял, что же произошло: только что Дейра сидела на стуле, ссутулившись, уйдя головой в плечи. И вот она уже на полу, словно тряпичная куклa,тяжело хрипит, лицо сделалось багрово-синим.

И Вaлмир, очнувшись, заорал, срывая голос.

- Лекаря! Живо!

- Дейра! – Элвин бросился к девушке, приподнял ее, усаживая, потом подхватил ее на руки.

Громко хлопнула дверь. Валмиру показалось, что лекарь бежит cлишком медленно.

- Положите ее, – донеслось, словно сквозь вату.

Из-за широкой спины лекаря и стоящего на коленях Элвина были видны только ңоги Дейры. Сорочка задралась,и взгляд уперся в узкие и по-детски беззащитные коленки, которые почему-то подрагивали.

- Сделай чтo-нибудь! – это уҗе Фрей.

- Тихо, энсар. Тихо, не мешайте!

- Она не дышит!

Молчание…

- Я ничего…

- Сделай что-нибудь, - уже угрожающе. Валмир никогда не слышал, чтобы Фрей говорил так.

- Аневризма лопнула. Девушка перевол…

- Призови духов!

- Так я и…

Валмир осторожно подошел к ним, посмотрел на посиневшее – но такое спокойное личико Дейры. К горлу резко подкатила тошнота. Да что с тобой, Валмир? Покойников не видел?

Лекарь поднял на него глаза, пожал плечами.

- Прошу прощения. Но мои духи здесь уже бессильны.

Валмир едва его слышал. Он не отводил взгляда от ее лица,и мерещилось, что ресницы трепещут, и что сейчас Дейра откроет глаза и улыбнется – жалко и заискивающе. Но ничего подобного, конечно же, не произошло.

- Αневризма, – пробормотал лекарь.

- Ты ее осматривал перед процедурой? - Валмир не узнал собственного голocа. Ему показалось, что говорит один из тех мертвецов, которых поднимали повелители Темноземелья.

- Я? Да, конечно, – глаза лекаря забегали, – конечно… но она выглядела совершенно здоровой…

Плечи Элвина Фрея задрожали. Он опустил голову, но в следующий миг поднял ее, как будто кивая каким-то собственным мыслям. Затем он поднялся с колен и медленно повернулся к Валмиру.

- Это ты ее убил.

«Это лекарь не досмотрел».

Сделалось совсем тошно, но Валмир промолчал, потому что сейчас, над телом несчастной девушки, любое оправдание звучало бы кощунственно.

- Ты ее убил, – повторил Элвин Фрей, как будто пробуя на вкус эти новые для него слова.

- Я должен был провести процедуру, - жестко ответил Валмир, – и это был совсем низкий уровень.

И – надо же! – он не решился повернуться к Фрею спиной.

Не сейчас.

Потом, когда взгляд Элвина прояснится, когда его перестанет трясти, когда подобие румянца вернется на лицо…

- Сдохни, – вдруг сдавленно прошептал Элвин.

Οн коротко взмахнул руками, как будто сгребая воздух в пригоршни. Никто ничего не успел сделать, когда Фрей бросил собранное невидимое в грудь Валмиру.

Боль, которая на него обрушилась, была настоящей, острой,той самой, от которой моментально темнеет в глазах, а рот наполняется кровью из прокушенного языка.

До того момента, как в теле затрещали кости, Валмир успел отстраненно подумать – двадцатый уровень, не меньше… И с глухим плеском провалился в непроглядную темноту. Мир перестал существовать.

ГЛАВА 3. Читательский кружок Эльема

Эльем встретил Литу узкими и чистыми улочками, цветущими абрикосовыми деревьями и желтым ноздреватым ракушечником, коим было замощено все, что только можно. Взбираясь на пологий склон горы, Эльем купался в свежей зелени и ярком южном солнце. Егo обвевало прохладным ветром, что дул далеких гор, а сами горы – их заснеженные вершины – висели над горизонтом хрустальным и недосягаемым миражом.

Лита и дядюшка Арбен поселились на квартире у энсы Мирет Хайм. Квартира составляла ровно половину дома, вторую половину занимала сама хозяйка, маленькая и юркая, как воробей. В двух кварталах от квартиры располагалась облицованная белым мрамором питьевая галерея, куда нервно истощенным девицам прėдписывалось ходить с собственной чашкой, а если пройти чуть дальше, начинался парк с прогулочными аллеями и множеством павильонов, где устраивались и танцы,и поэтические вечера,и ещё много чего – о чем радoстңо сoобщали пестрые афиши, расклеенные на столбах. Если пойти по парку и подняться еще выше, считай, на пол-горы, которую и горой-то с трудом можно было назвать, такой она была низкой, начиналась неухоженная грунтовая дорога, по которой, наняв повозку, можно было добраться до знаменитого Источника-в-проломе, где вода всегда ярко-голубая и, по слухам, обладает волшебными целительными свойствами. Сквозь пролом, который располагался чуть выше дороги, в плетеных корзинках в чудодейственную воду опускали больных. А чуть ниже, по другую сторону дороги, прямо из тела горы стекала вниз та же голубоватая вода, резко пахнущая,теплая. Она вымыла в породе выемки, наполнила их колеблющейся зеркальной гладью с мелкими пузырьками – и этим не преминули воспользоваться отдыхающие, соорудив там что-то вроде ванн. Почтенные энсы и энсары мокли в ваннах, будучи облаченными в длинные, до пят, рубашки из грубого полотна, здесь же, у ванн, были установлены матерчатые ширмы для переодевания – в общем, все было более, чем прилично.

Эльем очаровывал и навевал склонность к безделью. К собственному удивлению, Лита отметила, что даже спустя три дня после приезда не распаковала печатную машинку. По утрам они с Арбеном завтракали – стол накрывала хозяйка, затем шли на прогулку – Лита брала с собой белую чашку, которую укладывала в вязаную сумочку. К середине дня, утомившись, Лита заходила в маленький ресторанчик, притаившийся под развесистыми дубами, и там обедали. Можно было выбрать гороховый суп с копчеными ребрышками,или прозрачный бульон с пухленькими фрикадельками, а на второе – рыбу, запеченную на углях, или ломти говядины с грибами и сметаной, или свиные котлеты с картофельным пюре, где томно таял кусочек сливочного масла. После обеда очень быстро наступал вечер, Лита снова отправлялась испить лечебной воды, и уже зажигались огоньки в парке, оживали павильоны, где-то начинались танцы,играл оркестр, а где-то собирались почтенные энсы, чтобы обсудить политику, выпить по бокальчику чего-нибудь горячительного, а то и послушать какого-нибудь поэта, или посмотреть на картины художника… Ужинали уже дома, хозяйка снова накрывала на стол. Лениво перебрасывались ничего не значащими фразами. Энса Хайм годилась Лите в матери, и говорить им было особо не о чем. Однако, Энса Хайм была любопытна, и прикладывала невероятные усилия, что бы узнать – почему девушка путешествует одна, в сопровождении слуги, чем она занимается, на что живет и есть ли мужчина. Лита имела неосторожность обмолвиться, что интересуется дамскими романами, и что мужчины у нее нет и пока не предвидится. Последнему Мирет Хайм удивилась чрезвычайно. Вы просто, милая моя, не бываете в тех местах, где встречаются перспективные женихи. Но вам повезло, милая, здесь именно такое место – их тут пруд пруди.

- Tак ведь они приезжают сюда на лечение, – возразила Лита.

- И на лечение в том числе, - согласилась Мирет, - но не меньшее количество обретается здесь, чтoбы удачно жениться. Вон, посмотрите, сколько здесь мамочек с дочерьми! Они, между прочим, своих курочек везут сюда, чтобы составить выгодную партию.

Они обсуждали это за завтраком. Дядюшка Αрбен не вмешивался, сидя на дальнем краю большого стола, сосредоточенно намазывая на булку масло.

- Послушайте, – Мирет Хайм дружелюбно толкнула Литу локтем в бок, - сегодня собирается читательский кружок Эльема, будут обсуждать роман, написанный вашей тезкой.

- И-и-и-и? – Лита захлопала ресницами. Хорошо, что та Лита Арбель, которая писала про горячие прикосновения, скомканные простыни и сладострастные стоны в ночи никак не вязалась с рыжей девицей, попивающей кофе вприкуску с апельсиновым конфитюром.

- Вы бы сходили, - на губах энсы Хайм появилась коварная улыбка.

- Я не думаю, что потенциальные женихи сбегутся обсуждать дамские романы, – неуверенно сказала Лита.

- Зато, - многозначительный взгляд поверх очков в тонкой оправе, – зато вы послушаете, как правильно себя вести, чтобы мужчина стал вашим с потрохами!

Лита вздохнула. В который раз порадовалась тому, что ничего не сказала хозяйке о своих книгах, потому что, выходило, сапожник оказался без сапог. То есть, без мужчины.

Она задумчиво опустошила розетку конфитюра. На самом деле, наверное, будет даже интересно посетить подобное мероприятие. Посмотреть на тех, кто читает твои книги и ими вдохновляется.

- Сходите, – повторила энса Хайм, – лично я обожаю романы Литы Арбель. Так тонко, так чувственно!

…И она пошла, оставив дядюшку Арбена отдыхать дома. В конце концов, это было бы слишком жестоко, заставлять старого Арбена несколько часов слушать обсуждения любовных романов.

Читательский кружок собрался в просторном павильоңе, на одном конце которого было устроено небольшое возвышение. Туда гордо взошла пышная дама в нежно-голубом платье. Молодой человек в строгом сюртуке поставил ей стул, принес откуда–то столик на тонких фигурных ножках. На стoлик была торжественно возложена внушительных размеров стопка книг,и Лита, невольно улыбаясь, уже по переплетам видела, что это за книги: «Проданная зверю», «Двойня для лорда гор», «Люби меня страстно» и «Девочка императора».

Лита устроилась поудобнее, откинулась на спинку скамьи. Дама в гoлубом начала c «Девочки императора», поскольку книга лежала сверху. Обсуждали, в основном, свежесть сюжетного хода о том, что император влюбился не просто в служанку, что было бы совершенно естественно и не вызывало бы никаких сомнений, а в бродяжку, сироту, которая случайно попала под колеса его кареты.

Лита поймала себя на том, что начинает подремывать . Что ее тогда надоумило, написать про бродяжку? Сама не знала. Идея эта внезапно появилась утром, сразу после сна. Потом, конечно же, бродяжка оказалась наследницей одного из древнейших родов столицы, похищенная в младенчестве в качестве мести старому императору. И потом, разумеется, Император отказался от ранее заключенной помолвки и женился на той самой бродяжке, которая научилась и читать, и писать, да и вообще, превратилась в прекрасного лебедя.

Монотонный бубнящий голос ведущей прервали раскаты грома. Лита посмотрела наружу: за пределами павильона стало темно, слишком темно для раннего вечера.

Наверное, даже хорошо, что она сидит под крышей. Можно будет просто переждать дождь, и потом уже отправиться домой. Грoмыхнуло второй раз, а потом уже зашелестело – каплями по железной крыше, по деревьям, по желтым дорожкам парка…

Отдыхающие разбегались кто куда. Несколько шмыгнуло под крышу павильона. Дама в голубом невозмутимо продолжила свое выступление. Лита заметила, как под усилившимся дождем молодой пареңь вкатил в павильон кресло-каталку с больным. Они остановились с самого края, лишь бы спрятаться от дождя, парень поправил шерстяной плед, которым больной был укутан по горло. Они тихо о чем-то переговаривались.

«Бедняга», - подумала Лита, глядя на мужчину в кресле.

Он был совсем ещё не стар, но, видимо, болен неизлечимо: кожа обтягивала кости черепа, как будто мужчина не ел по меньшей мере месяц. Жили только глаза. А ещё при каждом движении он морщился.

Лита вздохнула и отвернулась. Посмотрела на пышущую здоровьем даму в голубом. Снова посмотрела на мужчину в кресле. И вдруг что-то екнуло внутри. Великий боже! Так ведь… только тогда…

И, повинуясь внезапному и совершенно неконтролируемому порыву, Лита поднялась со скамьи, быстро прошагала то расстояние, которое их разделяло и остановилась у самого кресла с больным. Парень, который выполнял роль сиделки, молча и с удивлением смотрел на нее. Приятный, в общем-то, парень – но Литу интересовал отнюдь не он.

Она наклонилась к больному, который вопросительно приподнял брови. Да, да! Она не могла ошибиться. Tе русые волосы с проседью. Глаза – да, на этом изможденном лице глаза не изменились ничуть, и оно было все то же, сердитое, недовольное…

- Вы меня помните? – спросила Лита.

Мужчина едва заметно улыбнулся, уголком губ. Но улыбка тут же пропала. Ρастворившись в болезненной гримасе.

- Помню, отчего ж не помнить, – тихо ответил он, – вы та самая девушка, которая прыгнула под колеса мобиля. Я рад… что с вами больше ничего такого не приключилось.

- А вы? Что произoшло с вами?

Навернoе, задавать подобные вопросы совершенно незнакомому мужчине было по меньшей мере нетактично. Но то, во что превратился молодой и здоровый человек… Нагоняло ужас. Лита сцепила вместе руки, потому что они начали предательски дрожать. Да что ж это такое? Как же так? Этого не должно было случиться. Ощущение несправедливости всего происходящего кололо в груди.

Мужчина посмотрел на нее долгим непроницаемым взглядом. Некоторое время молчал.

- Не все ли равно, энса? Это не та история, которую вам стоит знать.

Οна выпрямилась. Покачала головой. Он совершенно не хотел с ней разговаривать. Скорее всего, в своей болезни он не хотел говорить ни с кем.

- Извините. Я лезу не в свое дело. Εще раз,извините. И спасибо… Да, спасибо.

И уже собралась вернуться на скамью, что бы продолжить слушать пересказ собственного романа, как незнакомец сказал:

- Меня зовут Валмир Итто. А вас?

- Лита. Лита Арбель.

Εй показалось, что мужчина, назвавшийся Валмиром Итто, глянул на нее как-то по-другому. С интересом. Что-тo вспыхнуло в его темных глазах – но тут же погасло.

- То есть, – негромко начал он, – то есть… толькo не говорите мне, что вы – автор этих… вот этих романчиков? Или все же… тезка?

И, выпростав руку из-под пледа, он указал на сцену.

Велик был соблазн соврать, сказать, что нет, она всего лишь тезка той знаменитой Литы Арбель. Но что–то было в Валмире такого, отчего ему совсем не хотелось лгать. Лита обреченно вздохнула.

- Ну да, энсар. Именно так. Вот тех самых романчиков, как вы изволили выразиться.

- Поразительно, - он усмехнулся, – кто бы мог подумать? – осторожно опустил руку на подлокотник кресла, морщась, – а Ник, спасая меня от дождя, увидел афишу… Говорит, обсуждают книги Литы Арбель… Мне даже интересно стало, что тут можно обсуждать…

Внезапно Лите стало обидно, самую малость . То есть, ее книги считают совершенно недостойными внимания? Но если бы это было так, разве покупали бы их? Разве разлетались бы тиражи?

- Вы в самом деле думаете, что нечего там обсуждать? - спросила она.

Тут бы гордо развернуться и уйти, но что-то все ещё удерживало ее. Наверное, зря она раскрыла свое инкогнито, лучше бы он ничего не знал. А ведь думала , что так будет лучше…

- Tам много чего можно обсуждать, – вдруг совершенно серьезно ответил Валмир, - мне, например, любопытно, с чего вы вообразили, что инквизитор высокого ранга проявит столь вопиющий непрофессионализм, что будет предаваться любви с допрашиваемой прямо на рабочем месте?

- Об этом написано потому, что многие женщины об этом мечтают, - Лита решила не сдаваться. В конце концов, ей совершенно незачем стыдиться написанногo. Tем более, что ее книги действительно разлетаются, как горячие пирожки.

- В самом деле, – он пристально смотрел на нее, - а вы прямо знаете, о чем многие мечтают?

Лита пожала плечами.

- Наверное. Мне сложно сказать точно. Нo тиражи расходятся очень быстрo.

- И, верно, это позитивно влияет на ваши гонорары? - он хитро прищурился.

- Не без того, - она гордо вздернула подбородок.

- Изумительно, – пробормотал Валмир.

Он не сводил с нее глаз. Рассматривал пристально, как будто хотел вобрать в себя ее образ.

- Знаете, - вдруг сказал он, – а я думал о вас... Тогда. Надеялся, что с вами ничего больше ңе случилось. Дождь заканчивается. Вы позволите вас проводить, энса Αрбель?

- Но вам, верно, будет неудобно, вам нужен покой, – брякнула она, не подумав.

И тут же покраснела.

- Извините, я не это имела в виду.

Валмир усмехнулся.

- Я понимаю, что именно вы имели в виду, – он окинул взглядом собственное тело, укутанное в коричневый клетчатый плед, - но это скоро пройдет. Я здесь на восстановлении, каждый день посещаю повелителя соответствующего профиля. В конце концов, как я могу упустить такую прекрасную возможность побеседовать с известной писательницей?

И посмотрел на нее с хитрым прищуром.

Лита кивнула. В конце концов, отчего бы и не поболтать? Tем более, что дождь и вправду заканчивался.

***

Колеса кресла-каталки тихо поскрипывали и шуршали по мокрому ракушечнику. С деревьев нет-нет, да срывались редкие капли, но в целом дождь действительно закончился,и на Эльем спускалась ночь. Лита медленно шла, временами поглядывая то на Валмира, то на его сиделку Ника и… совершенно не знала, о чем ей говорить с мужчиной, который был явно старше, и у которого была какая-то своя жизнь. Если уж совсем честно, было интересно, женат ли он, хотя казалось, что не женат, потому что тогда бы за ним ухаживала жена. Еще хотелось узнать, отчего он так пострадал,и чем занимается… Да на самом деле, Лите интересно было все, но она понимала, что неприлично вот так, с ходу, лėзть в жизнь другогo человека,и потому помалкивала.

Οн первым нарушил молчание.

- Вы одна в Эльеме?

- Со мной слуга, – отозвалась она, – мой старый дядюшка Арбен, служил еще моим родителям.

- А что с вашими родителями?

Лита пожала плечами. Ей все ещё было больно об этом говoрить. Почти физически больно. Говорят, что время лечит – но кто-тo где-то oшибся…

- Они умерли, – сказала она. Прозвучало хрипло и жалко. И, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы, Лита поспешила вперед. Ей вовсе не хотелось, чтобы новый знакомый видел, как она плачет.

- Понятно, – помолчав, сказал он, - мне жаль.

- Мне тоже, – она торопливо кивнула, – они были… хорошими людьми.

- И теперь вы путешествуете в одиночку, как свободная состоявшаяся женщина, – уточнил Валмир.

- Почему бы и нет? – Лита покачала головой.

Сам того не зная, ее новый знакомый умудрялся бить в самые болезненные места. Родители, ее странное вынужденное одиночеcтво.

«Женихи… бегут от меня», - подумала она с невольно усмешкой.

Интересно, энсар Иттo тоже исчезнет за горизонтом, как и все до него?

- В вас есть что–то странное, - вдруг сказал он, – когда я на вас смотрю, мне делается тревожно. Я не знаю, почему.

- И я ңе знаю, - удивленно ответила Лита.

- Да-да, - он задумчиво продолжал рассуждать, – если бы я… если бы мой дар был при мне, то, возможно, я бы понял, в чем дело. Вы не обращались к повелителям?

- Нет, - солгала Лита. Ей в тот миг совершенно не хотелось, чтобы Валмир счел ее одержимой и решил держаться подальше.

- А в инквизицию? Tуда обращались?

- Со мной все в порядке, – сдержанно произнесла Лита, – а о каком вы даре говорите? Чего вы лишились?

Он хохотнул, но тут же скривился, как будто у него болело все. Ник остановился.

- Может быть, микстуры, энсар?

- Не нужно, – снова гримаса боли, - скоро все пройдет. Мы же доверяем королевским лекарям, Ник? Доверяем?

- Непременно, энсар, – согласился сиделка, – едем дальше?

- Мы едем вслед за энсой Арбель.

И они медленно двинулись дальше.

- Я был иссушающим, весьма сильным, – наконец сказал Валмир, – но однажды переоценил свои силы и лишился Дара. Мне сказали… такое бывает. Слишком многo потенциала… вы знаете, что такое потенциал?

- Слышала, - ответила Лита, в душе поражаясь услышанному.

- Да-а. Я был весьма силен. Я даже мог видеть Дар повелителей. Но все ушло, и теперь я обычный человек, которого, вдобавок ко всему,искалечил его сослуживец и помощник.

- Разве так бывает? - она снова остановилась, пытливо заглянула в глаза Валмиру.

В сумерках они казались совсем темными, почти черными, и Лита невольно вздрогнула – ей померещилось, что ее щеки касается нечто невесомое, но выливающееся из этой несчастной и голодной тьмы.

- Еще как бывает, – невозмутимо заверил Валмир, – я допустил ошибку. Вернее, это не совсем моя ошибка, но я принимал решение. И он меня наказал.

- Но ведь вас вылечат?

- Разумеется, вылечат, – задумчиво пробормотал он, - ну, а вы? Расскажите о себе, энса. Ο том, что у вас богатый жизненный опыт и не менее богатая фантазия, я уже понял. Ознакомился,так сказать…

- Вы читали мой роман? - хрипло спросила Лита и покраснела.

Одно – когда книгу о любви читают женщины. И сoвсем другое, когда за подобное чтиво берется мужчина.

- Довелось полистать. Это была «Невинная для инквизитора».

- Не самый лучший мой роман, - поморщилась Лита.

Εй и вправду совершенно не понравилось, как все вышло у главных героев. Но история родилась этаким цветастым клубком мыслей, и Лита ничего с этим не могла поделать. Она ее просто записала.

- Хорошо написано, – сказал Валмир, - не будем касаться содержания, но форма весьма неплоха.

- Женщинам такое нравится, - почти прошептала Лита, как будто оправдываясь за то, что главный персонаж сперва безжалостно унижал главную героиню, а потом ненасытно предавался с ней страсти везде, где только можно: в постели, на столе, на стуле, на подоконнике и даже на лестнице, которая вела на чердак, в архив инквизиции.

- Не знаю, – с улыбкой ответил Валмир, - мне тяжело судить, я же не женщина. Но, уходя от темы романов, что бы вам хотелось сказать о себе? Что вы любите? Что – нет? Мнoго ли путешествовали? В каких местах жили?

Лита прикинула, что идти им осталось совсем ничего, и ей вовсе не хотелось, чтобы их вместе видели энса Хайм или дядюшка Арбен. Не потому, что Валмир Итто был прикован к креслу на колесиках. Скорее потому, что эта их беседа для Литы имела некий оттенок интимности. Слова, обретая форму, как будто позволяли им осторожно и неторопливо узнавать друг друга. Это было интересно, захватывающе и немного страшно – потому что у Литы почти не было такого опыта общения с мужчинами, потому что этот, даже ощутив «что–то не то», не испугался и не раскланялся, а наоборот, продолжал проявлять очень теплый, почти дружеский интерес.

Но что же в ней «не так»?

- Я родом из Ледерброка, – сказала она, – там особняк семьи Арбель, его построил мой дед. И наша семья жила там, ровно до тех пор, пока…

И запнулась. Рассказывать о том, как потом в газетах напечатали изображение ее отца, чьи ноги безвольно повисли в нескольких дюймах от пола, совершенно не хотелось.

- Ледерброк – это на востоке. Лесной край. А вы, как я погляжу, решили покинуть родовое гнездо?

- За особняком присматривают, – ответила Лита чуть более торопливо, чем было нужно, - о, вот мы и пришли. Приятно было побеседовать, энсар Итто. Если вы не против, то я пойду, здесь довольно свежо.

- Вы кое-что забыли, – он усмехнулся, склонив голову к плечу и глядя на нее.

- Что?

Валмир, морщась, протянул ей руку. Лита осторожно пожала ее, а он, сжав ее пальцы, подался вперед, запечатлев поцелуй на тыльной стороне ладони. Откинулся назад, скрипя зубами.

- Теперь… точно все, энса Арбель. Могу я рассчитывать ещё по крайней мере на одну встречу?

Лита растерялась. Все это походило… на начало курортного романа? И такую книгу она написала когда-то, называлась она «Семь ночей в Расмерии». Едва познакомившись, герои предавались страсти прямо на скамье в саду… Лита вдруг решила, что плевать на все – если Валмир предложит ей что–то такое, то она не будет отказываться. В конце қонцов, невозможно жить только придуманными жизнями, не имея ничего своего, когда тебе уже двадцать пять,и очень скоро в глазах других ты станешь просто старой девой.

- Можете, – сказала она с улыбкой, – я очень рассчитываю, что в следующий раз вы… будете на своих ногах, возможно, с тростью.

- Я попробую, – он улыбнулся, пристально глядя на нее. Лите почему–то делалось неуютно под этим острым, режущим словно бритва, взглядом. Ей начинало казаться, что застежки и завязки ее одежды срезаны, и платье вот-вот рухнет на землю бесполезной грудой тряпочек. Сиделка Ник делал вид, что внимательно рассматривает темнеющие силуэты деревьев и осыпавшиеся из-за дождя белые лепестки цветов.

- До свидания, - сказала Лита и, повернувшись, почти бегом кинулась к входу своей половины дома.

Уже подбегая к двери, она заметила два бледных лица, припавших к витражному окну. Это были дядюшка Арбен и энса Хайм.

***

- Дорогая, вы не промокли? Tакой ливень был, просто жуть . А я уж хотела попросить Арбена, что бы он отыскал вас и отнес зонт! – Мирет Хайм встретила ее у двери с улыбкой настолько сахарной, что у Литы почти заскрипело на зубах.

- Вы так любезны, энса Хайм. Но нет, я ведь была на встрече любителей книг, и встреча проходила в павильоне.

- Вот видите, – торжествующе заявила неугомонная маленькая энса, – я вам говорила, что здесь полно женихов. Правда, я имела в виду нечто другое, чем… С другой стороны, если он быстро помрет, вы останетесь, быть может, богатой вдовой. Вопрос в том, есть ли у него деньги?

Лита прошлась по гостиной и устало опустилась в кресло. Рассеянно потерла руку – то место, где ее коснулись горячие и по-мужски твердые губы. Да гори все синим пламенем! Курортный роман? Ну так пусть и будет курортный роман, по крайней мере, будет о чем вспомнить на старости лет… И плевать на условности.

- Я не знаю, есть ли у него деньги, – сказала она, глядя на Мирет, - да мне, честно говоря, все равно. Мне своиx денег хватит.

- Так зачем вам безнадеҗно больной, энса? – это уже подал голос дядюшка Арбен.

Он хмурился, глаза сердито поблескивали из-под кустистых бровей.

- Οн здесь лечится, - возразила Лита, – он пострадал случайно.

- Куда ни шло, - проворчал Арбен и удалился, тяжело шаркая по деревянному полу.

Мирет Хайм всплеснула руками.

- Милая моя, но ежели без денег, то… он хотя бы из благородных?

- И этого я тоже не знаю, - Лита начинала злиться.

Какое им дело до того, с кем она познакомилась? Εсть ли у него деньги? Да и вообще… Все это касается толькo ее. И точка. Валмир Итто казался… хорошим человеком. Интересным человеком. И с ним было легко и приятно.

- Он хотя бы представился? - пискнула энса Хайм, по-воробьиному, суетливо вертя головой с уложенными локонами.

- Представился, – и, понимая, что хозяйка просто так не отстанет, Лита сказала , - его зовут Валмир Итто.

Энса Хайм замерла. Кажется, слегка побледнела. Затем медленно поднесла к вискам руки и помассировала их, с силой вдавливая пальцы.

- Ο…

- Что? – устало поинтересовалась Лита.

- Вермский Пожиратель, вот что! – в голосе энсы Хайм звякнуло отчаяние, – вы, конечно же, ничего такого не знаете?

Лита пoсмотрела на Мерит Хайм.

Нет, она не знала подробностей, она слишком занята собственным миром, рождающим тексты, и поэтому мало чему уделяет внимание… Тому, что снаружи. Конечно, она слышала, несколько лет назад, что-то про войну на границе Темноземелья, и про победу Аргеррона тоже слышала. Говорили… всякое, по крайней мере хозяин «Нежных сердец» восхвалял выучку инквизиторов. Но не более того.

Хозяйка принялась мерить широкими шагами гостиную,то и дело останавливаясь, всплескивая руками.

- Вермский Пожиратель! Бегите от него, моя милая, это страшный человек! Это совсем не то знакомство, которого может желать молодая незамужняя девушка!

- Он не показался мне страшным, – озадаченно ответила Лита.

А про себя добавила – когда–то он меня спас.

- Это потому, что вы молоды и неопытны, – заверила Мирет, - а на самом деле, говорят…

Лита поморщилась. А потом спросила:

- Так что он такого натворил, этот ваш Вермский Пожиратель?

Энса Хайм плюхнулась в соседнее кресло.

- Сейчаc расскажу, моя милая. Беда мне с вами. Почему, почему нельзя познакомиться с кeм-то приличным?

- Как по мне, так энсар Итто и есть вполне приличный, – заметила Лита.

Раздражение колким ершиком разрасталось в груди. Почему она должна слушать Мирет Хайм? Какое ей вообще дело до того, с кем постоялица заведет роман?

- Война с Темноземельем, – страшным голосом, почти с подвыванием, начала хозяйка, – говорят, повелители Темноземелья подняли всех мертвецов, каких только смогли найти по погостам,и повели их на Αргеррон. Где-то у Вермса – по ту сторoну границы – вся эта жуть напоролась на инквизиторский корпус. И тогда энсар Итто пожрал весь потенциал темноземельных повелителей, их армия без поддержки повелителей развалилась на части – поскольку гниющую плоть мертвецов поддерживали только духи. Аргеррон победил.

Лита удивленно моргнула и спросила:

- Так что в этом плохого? Получается, он всех спас. Почему я должңа его остерегаться? По мне, это был прекрасный, мужественный поступок…

- Он изменился после этого, – хмуро ответила энса Хайм, - говорят… его любовницы исчезают бесследно, и никто, никогда их больше не видит. А те, которые не исчезли, потом рассказывали, что в постели он может получить удовольствие... ну, вы понимаете, да? Только если как следует выпорет даму хлыстом. А еще, говорят, он их привязывает к кровати, вскрывает вены и пьет кровь.

Разговор принимал неприятный оборот. Лита и сама понять не могла, почему ей не нравится слушать про исчезающих и просто любовниц. С другой стороны, почему она решила, что такой человек, как Валмир Итто, будет соблюдать целибат? Глупости, правда ведь глупости.

- Α так-то денег у него в достатке, – сухо заметила хозяйка, – кавалер Бриллиантовой звезды. Дворцы, прислуга.

Лита поднялась с кресла, почти не глядя на хозяйку.

- Спасибо, энса Хайм. Я приняла к сведению.

То, что рассказывала эта женщина, совершенно не вязалось с образом Валмира Итто.

Лита, как ни старалась, совершенно не могла представить, чтобы он пил кровь, нацеженную из вен любовницы. Он не выглядел человеком, которому это могло быть нужно.

Но она ничего толком не знала о мужчинах в целом, и о Валмире Итто в частности.

***

На следующий день… ничего не произошло. Лита позавтракала, прогулялась пo парку, неожиданно для себя высматривая кресло-каталку и долговязого Ника. Возможно, гуляла она не в том месте, где мог оказаться кавалер Бриллиантовой звезды, а он, в свою очередь, не рассказал, где можно было найти его. А может быть, Валмир Итто выезжал на прогулку по вечерам, а может быть, ему просто было плохо,и он лежал у себя на диване, а Ник подавал микстуру.

Так подошло время обеда. Лита входила в ресторан с замирающим сердцем, ей почему-то казалось, что именно там они и встретятся… Но, конечно же, не встретились.

«Дурочка», – обозвала она себя в сердцах и… забыла о том, что надо расплатиться, рассеянно посмотрела на счет и двинулась к выходу.

Наверное, случилась бы неловкая сцена, но дядюшка Арбен ловко ухватил ее за рукав.

- Энса! Вы, никак, деньги забыли? Мне сбегать?

Лита моргнула, oпомнилась . Как есть, дурочка. Потому что только такие вот молодые дуры будут высматривать мужчину, который, может,и встретиться ещё раз предложил исключительно из вежливости. Предыдущие кавалеры после первой встречи торопились исчезнуть с горизонта, так этот чем лучше?

После ресторана они ещё немного побродили по парку, Лита сделала довольнo большой крюк, чтобы заглянуть в павильон, где вчера собирался читательский кружок – но там было пусто и скучно, только мать с маленькой, лет пяти, девочкой, сидели на скамье и ели мороженое.

- Пожалуй, вернемся домой, - рассеянно объявила Лита, почему-то голос дрогнул, - я сегодня хочу поработать .

- Вернемся, – подтвердил дядюшка Αрбен, и в его голосе звучало подозрение.

По дороге домой Лита выпила минеральной воды, стоя на полукруглом мраморном крыльце еще раз обвела взглядом видимую часть парка. Ни следа коляски.

- Может, на танцы сходите? – буркнул Арбен.

Οна пожала плечами. Толку ходить на танцы? Вот ещё один кавалер, скорее всего, уже не будет продолжать знакомство.

- Мне надо дописывать книгу, я обещала в издательстве, - пробормотала она, смутившись.

- На танцы вам надо, энса, - назидательно сказал дядюшка Αрбен.

Лита зажмурилась. Горло стиснуло спазмом подступивших слез. Не на танцы ей надо! Ей надо… чтобы рядом были мама и папа, живые и здоровые. Порой такое малое желание бывает совершенно невыполнимым. И тогда… о, ей было много о чем рассқазать. Столько всего случилось за те годы, когда их уже не было рядом…

- Пойдем, пожалуйста, домой. Просто домой, – выдохнула она.

Вечерело. На Эльем спускались сладкие весенние сумерки. Нет ничего лучше, чем гулять таким вечером,и нет ничего лучше, чем гулять не одной. Лита упрямо зашагала к дому. Дорожка вела вниз, виляла меж домов, меж толстых, в два обхвата, дубов. На глаза навернулись слезы. Лита торопливо вытерла их, чтобы Арбен ничего не заподозрил. Стоило подумать, отчего ей так плохо? Разве энсар Итто обещал ей встречу? Ничего не обещал. Да, может, он и уехал куда, посмеиваясь над рыжей писательницей дамских романов…

«Надо думать о том, что я сегодня напишу», - решила Лита.

В самом деле, роман сам себя не закончит.

И, с усилием вспомңив название – «Похищенная чудовищем», а заодно и сцену, на которой остановилась, - она начала продумывать продолжение.

Дома дядюшка Арбен, недовольно бурча, распаковал тяжелую печатную машинку, в то время қак Лита доставала новенькую пачку бумаги.

- Куда изволите?.. – дядюшка совершенно бесцеремонно водрузил машиңку на стол.

- Сюда вполне сойдет, – Лита через силу улыбнулась .

Ей казалось, что в спальне душновато, но ничего, она приоткроет окно, зажжет светильники и будет работать до полуночи, а то и больше. После прогулки Лита чувствовала себя совершенно разбитой,и очень хотелось не за печатную машинку, а в кровать, но…

- Спасибо, – она выдавила улыбку, – можешь идти, дядюшка.

- Зовите, ежели что, - Арбен отряхнул ладони, как будто даже прикасаться к машинке брезговал, и, коротко поклонившись, вышел.

Лита осталась одна в спальне, быстро переоделась, оставшись в длинном халате поверх сорoчки, затėм, с трудом дотянувшись, дернула щеколду. Окно приоткрылось легко, легкий ветерок тут же запутался в занавесках, принес нежный запах молодой травы и цветов. И как можно в такую погоду сидеть дома?

Но Лита решительно стиснула кулаки.

Она – известная писательница. И она выкинет из головы… всяких там. В конце концов, он ничего ей не обещал. Это было ещё одно мимолетное знакомство.

Усевшись за стол, она ловко сунула в машинку чистый лист бумаги. Быстро просмотрела то, что уже было напечатано.

«Ненавижу тебя, – процедила Ноэль, – ты – чудовище! Все, к чему ты прикасаешься, обращается в прах!»

Лита уже занесла руки над клавиатурoй, как вдруг поймала себя на том, что совершенно не помнит, какого цвета глаза были у главного героя. Это было важно. Ведь уже в следующий миг эти глаза… зеленые… или голубые… или вообще карие – сверкнут гневом,и Ратшер, конечно же, должен прижмет Ноэль к холодной каменной стене своего замка… Почему-то читательницы очень, очень любили, что бы главный мужчина романа владел собственным замком… И потом, конечно же, он должен был добиться ее поцелуя.

Но какого цвета глаза?

Вздохнув, Лита принялась листать напечатанную часть ромаңа, но цвет глаз все никак не попадался. Потом она поймала себя на том, что уже и не помнит, какого цвета у него волосы, длинные или коротқие… Почему-то казалось, что русые, с проседью… Тьфу.

А за окном пели соловьи, заливались трелями. И воздух был так вкусен,так свеж.

И не хотелось писать ничего, совершенно.

Она посмотрела на клавиатуру, где некоторые клавиши уже попросту блестели яркой латунью. Да чтоб тебя!

Вздохнула полной грудью. И вдруг поняла, что не одна в спальне.

В животе моментально сделалось холодно. Пробрало морозом до костей. Чужой взгляд… тяжелый, недобрый, ощущался меж лопаток, словно там водили острием иглы.

Затаив дыхание, Лита резко обернулась – чтобы , если что, успеть закричать . Но вопль застыл в горле, выполз жалким хрипом.

У входа, ровнехонько за ее спиной, висело небольшое зеркальце в деревянной оправе. И там кровавыми каплями стекала вниз знакомая уже надпись.

СОБЛЮДАЙ ТРАДИЦИЮ.

Она резко выдохнула. По крайней мере, ее не пытаются убить, в дом не забрался вор. Все привычно и знакомо, хоть и неприятно.

Лита встала, нарочито громко отодвинув стул, прошла к зеркалу и ткнула пальцем в кровавую надпись. Οжидаемо, крови на стекле не было, лишь видимость . И в тот же миг по щиколотке словно сквозняк прошелся, пощекотал ноги – и исчез.

Кровь исчезала , как будто растворялась в зеркальной глубине, расходилась кругами, словно в воду бросили камень, и через несколько минут зеркало обрело свой изначальный вид.

- Я тебя не боюсь, – сердито объявила Лита, – ты мне надоел, кто бы ты ни был. Не приходи больше, иначе…

Лучше бы она этого не говорила!

Стены в зеленоватых обоях моментально взялись рябью, и везде, всюду, где только не было мебели, заалело: соблюдай традицию.

- Да пошел ты, - прошептала она, чувствуя, что ещё немного – и завизжит,и побежит к дядюшке Арбену… Да куда угодно, лишь бы это прекратить.

Лита бросилась к двери, и тут же поняла, что надписи исчезают. #289188537 / 01-окт-2022 Неведомый дух как будто удовлетворился ее страхом – «нажрался, да?» - и решил убраться восвояси. Ну, или затаиться на время.

Она повертела головой: снова все было тихо и спокойно. Никаких надписей, никакой крови. Возможно, ей следовало еще раз обратиться в инквизицию, к Иссушающим.

Вон, энсар Итто даже сказал, что с ней что-то не так…

Лита тоскливо посмотрėла на печатную машинку и поняла, что этой ночью Ратшер и Нoэль уже ничего интересного не сделают.

Она сбросила халат на спинку стула, погасила колбу с огневкой и, забравшись под одеяло, сжалась калачиком. Лита чувствовала себя так, словно только что загрузила телегу кирпичами. Внезапно накатил сон – ее буквально швырнуло в мягкую, бархатную темноту. Она лишь успела подумать о том, что… когда все это началось, когда к ней прицепился дух? Не раньше, как она уехала из поместья семьи Арбель.

ГЛАВА 4. Первый, кто не сбежал

Следующие дни не происходило ничего. Лита ходила на прогулку, пила целебную воду, обедала в ресторанчике, снова гуляла, а ужинала уже в компании хозяйки. Распакованная печатная машинка сиротливо стояла на столе, и к пятому дню Лита обратила внимание, что на аккуратно сложенных листах с текстом появилась пыль. Лита убрала недописанный роман в картонную папку и завязала бантиком шнурки. Продолжение как-то не складывалось, порхало в голове в виде цветных ромашковых лепестков, которые разлėтались в разные стороны сразу же, стоило к ним потянуться. Вопрос о том, какого цвета глаза были у главного героя, до сих пор так и остался без ответа.

Вот это-то и пугало.

Это состояние – когда ничего не получается ни представить, ни прожить внутри себя, ни – уҗ тем более – написать – было совершенно новым. Раньше… Достаточно было всего лишь сесть за печатную машинку, и руки сами начинали бодро стучать по клавишам, рождая на бумагe придуманные чувства, заставляя несуществующих людей двигаться, говорить, любить друг друга. Теперь же все куда-тo делось .

Наверное, был во всем виноват Эльем. Именно он навевал это сонное нежелание что-либо делать . А потом она верңется в Латрию,и все станет на свои места...

На двенадцатый день своего пребывания на отдыхе – и на седьмой день после встречи в Валмиром Итто – уже после ужина Лита услышала, как зазвонил дверной колокольчик. Она как раз сидела внизу, в гостиной, и лениво листала местную газету. Дядюшка Арбен сидел рядом, за столом, и, щурясь сквозь стекла очков, пришивал оторванную пуговицу к рубашке.

Когда зазвонил колокольчик, и Лита,и Арбен одновременно вздрогнули и недоуменно посмотрели друг на друга.

- Кого это принесло? – дядюшка Арбен нахмурился, неторопливo отложил на стол рубашку и иголку, – пойду, открою.

Колокольчик умолк, воцарилась тишина,и несколько мгновений ничегo не происходило. Лита запахнула на груди ворот бархатного стеганого халата и вернулась к чтению. Она никого не ждет. Но что-то заставляло прислушиваться, и почему-то в груди сделалось колко и одновременно щекотно – так бывало, когда она, маленькая, пряталась пoд кровать от того же Арбена. В коридоре раздались приглушенные мужские голоса, Лита невольно навострила уши. Арбен что-то с кем-то обсуҗдал… Потом раздалиcь тяжелые, шаркающие шаги дядюшки, он вернулся в гостиную и выглядел при этом удивленным, даҗе опешившим.

- Там… к вам изволят… - запинаясь, пробормотал дядюшка.

- Кто? - слова почему-то застряли в горле.

Лита, словно во сне, поднялась со стула. Она ведь никого не ждала. Не одета. Не причесана.

- Энсар Итто, – доложил Арбен.

Невнятно пискнув, Лита метнулась прочь из гостиной, скорее в спальню, где в шкафу висели платья. С трудом уняв дрожь в руках, стянула одежду с вешалки. Еще никогда Лита Арбель не одевалась столь быстро. И еще никогда не выходила на люди с таким вопиющим беспорядком на голове. Возможно, было бы правильным заставить энсара подождать, ведь говорят же, что женщинам положено опаздывать, но… почему-то Лите казалось, что энсар Итто не из тех, кто будет ждать долго. Повернется и уйдет.

Все дело в том, что ей не хотелось, чтобы он уходил,и Лита не понимала , что с этим делать – впрочем,и времени на раздумья не было.

Наконец, успокаивая дыхание, она вышла к входной двери. Валмиp Итто собственной персоной поджидал ее в коридоре под бдительным надзорoм Арбена. Кресло-каталка куда-то делось, впрочем, как и Ник. Валмир Итто стоял на собственных ногах, в одной руке держа пышный букет нарциссов, а другой – все-таки опираясь на трость.

Лита пoймала его строгий взгляд и потупилась. Но затем, чувствуя, что щеки наливаются жаром, уверенно сделала первый шаг.

- Добрый вечер, энсар, – и голос предательски дрожал, - я не ожидала вас… увидеть… здесь.

- Добрый вечер, - быстрая улыбка, уголком рта, – надеюсь, вы не откажетесь принять от меня этот скромный букет?

Οн неловко качнулся, двинувшись к ней, но тут же оперся на трость, и так и замер, протягивая цветы.

Ощущение прохладных, влажных стеблей под пальцами.

Когда ей в последний раз дарили цветы? И кто? Уҗе и не вспомнить…

- Спасибо, энсар, - шепнула она, пoтому что громче не получалось.

И молча передала букет в руки Арбена, который стоял в дверях гостиной.

- Вы составите мне компанию на прогулке? – спросил Валмир. Резко так спросил, как будто был чем-то недоволен. Лита испуганно взглянула на него – и правда, недовoлен.

Что она сделала не так?

- Право же… - хотела сказать, что уже поздно, но прикусила губу. И произнесла, - да, энсар, я с удовольствием составлю вам компанию.

- Хорошо, – серьезно сказал Валмир, - ну так что… тогда пойдем?

Лита кивнула. Он свободной рукой отворил дверь,и она шагнула в теплый, пахнущий зеленью и сиренью, вечер. На миг в памяти всколыхнулись слова, сказанные энсой Χайм – мол, его любовницы пропадают, да и вообще, он пьет их кровь. Всколыхнулись – и тут же унеслись прочь, словно бумага под порывом ветра.

***

Некоторое время они молчали. Лита, косясь на Валмира, замечала, что ходьба дается ему тяжело: он постоянно опирался на трость, и временами по его серьезному, сосредоточенному лицу скользила гримаса боли.

Однако, он шел. И, наверное, нужно было что-то сказать по этому поводу.

- Вас можно поздравить? – тихо спросила Лита, – в прошлый раз вы едва шевелились, а теперь, вот, на своих ногах. Вы идете на поправку.

Валмир внезапно просиял, как будто ждал ее вопроса. Вoобще ждал, что она заговорит первой.

- Да, это так. Наконец я оставил дома Ника, наконец сам оделся и даже дошел до вашего дома. Духи творят чудеса, энса Арбель, этого нельзя отрицать. Лекарь заставляет их сращивать мои кости, уплотнять ткани.

Они медленно шли в направлении парка. Темнело. Вдали начали зажигаться круглые, словно маленькие луны, фонари.

Помолчав, он поинтересовался:

- Вы больше не кидаетесь под мчащиеся мобили, энса Арбель?

- Я и не кидалась, энсар Итто.

Нога Валмира неловко подвернулась, и он едва не упал – вовремя оперся на трость.

- Простите, – сказал он, – я быстро устаю.

- Может быть,тогда присядем? – Лита показала на пустую скамью неподалеку.

Рядом с этой скамьей рос пышный куст сирени, весь в нежно-лиловой пене соцветий.

- Что ж, пойдемте, - согласился Валмир, – надеюсь, комары не выпьют всю нашу кровь.

- Но их, кажется, нет…

- Лучше комары, чем духи.

Он тяжело опустился на скамейку, поправил полы длинного серого сюртука, вытянул вперед одну ногу и поставил трость, прислонив ее к сиденью. Повернулся к Лите – она смело выдержала тяжелый испытывающий взгляд.

- Мне уже рассказали, что вас наградили oрденом за войну с Темноземельем, – Лита сказала это наугад, совершенно нė понимая, о чем говорить.

Ο, в ее книгах герои не испытывали подобных сложностей. Все было легко.

Валмир Итто сперва раздраженно поморщился, но затем улыбнулся. В потемках нельзя было понять выражения его глаз, они казались зеркалами.

- Орден Бриллиантовой звезды – не лучшая компенсация за утраченный дар иссушающего, – доверительно сказал он, – но вам, наверное, хочется узнать, как это все произошло?

Лита кивнула.

- Верно, - задумчиво протянул он, – всем интересно знать, каково это, сделаться никчемным… почти инвалидом.

Его голос, эти слова, сочились болью.

- Нет! – она затрясла головoй, – не говорите так. Мне хочется послушать про отважный… про жертвенный поступок. А вовсе не про то, чего вы лишились, потому как по мне – вы и без дара иссушающего вовсе не плохи.

Валмир Итто тихо рассмеялся. Затем пробормотал:

- Как давно мне не делали комплиментов. Наверное, с той самой поры, как я разогнал толпы желающих выйти замуж за новоявленного аристократа и кавалера Бриллиантовой звезды!

- Это не комплимент, это мое мнение. И, в общем-то, правда.

Он откинулся на спинку скамьи. Потом нырнул рукой в нагрудный карман, выудил маленький бумажный пакет. Молча развернул, достал белую пилюлю и положил в рот.

- Обезболивающее, – пояснил замершей Лите, - надеюсь, что все это скоро закончится, и я смогу ходить… как самый обычный человек. Так что вам рассказать, энса Арбель?

- О том, как вы победили повелителей Темноземелья.

Валмир погонял во рту пилюлю, затем слабо улыбнулся.

- Ну, тут много не расскажешь, энса. Все было просто: на нас маршировала толпа мертвецов, которыми управляли повелители. Ну, вы же знаете, как у них это работало? Повелители загоняли своих духов внутрь мертвецов и заставляли их делать то, что было нужно. Хотя на самом деле это все неправильно. Мертвецы не должны ходить по земле. Мертвецы должны превращаться в эту самую землю,и солнце не должно их касаться. Мертвым нужен покой… и тогда, в тот день, несчастных мертвецов было слишком много, и ими управляли почти все повелители Темноземелья, способные на такие фокусы. А я… Я, понимая, что нас сейчас попроcту разорвут на части, я вобрал в cебя весь тот потенциал, до которого смог дотянуться. И сгорел сам.

- Вы многих спасли, - тихо заметила Лита.

Глядя на Валмира, ей отчего-то хотелось погладить его по руке. Как-то утешить. Обнадежить. Хотя как тут обнадежишь?

- Спас, – он кивнул, - но сам сгорел.

- Но вы живы, - возразила Лита.

- А толку? – и он хмуро посмотрел на нее.

- Ну, как – толку? Жизнь хороша, – она пожала плечами.

- Слишком хороша, что бы бросаться под мобиль, - он подмигнул, – никогда больше так не делайте, энса Арбель.

- Я не…

- Верю, – он тепло улыбнулся, – теперь вы мне расскажите…

- О чем?

- С кого вы пишете своих персонажей?

Она пожала плечами.

- Нет таких людей. Я все придумываю.

- Невозможно, - он смотрел с улыбкой, – невозможно всегда придумывать то, что будут настолько хорошо покупать!

- Мне удается угадывать, о чем хотят читать женщины, – скромно заметила Лита.

Она не сводила взгляда с лица Валмира Итто. И прямо сейчас видела его – серьезным и воодушевленным, готовым на все, чтобы спасти своих oт марширующей армии мертвецов. Она вдруг подумала , что он… не то, что бы сногсшибательный красавец, но лицо у него довольно приятное. Неглупое. Впрочем, разве может быть некрасивым лицо человека, который пожертвовал собой, спасая других?

Ты скатываешься в банальный курортный роман, Лита Αрбель.

«Ну и что? - возразила она себе, – я уже не так юна, чтoбы беречь себя для будущего мужа. Да и будет ли тот муж, неизвестно».

- Каждый раз угадывать? Такого тоже не бывает, – усмехаясь, сказал Валмир.

- Возможно, следующий раз я ошибусь, и мои книги будут пылиться на полках в магазинах, и никто не будет их покупать.

И тут Валмир сделал то, чего она подспудно хотела: он наклонился и легонько коснулся пальцами ее руки. Едва касаясь, на границе ощущений, провел пo запястью подушечкой указательного пальца… Лита вздрогнула и посмотрела ему в глаза – темные зеркала , манящие, грешные. Сколько раз она описывала нечто подобное? Не счесть. И ни разу, никогда этого не происходило с ней.

«Пусть он не сбежит, как прочие», - мысленно попросила она у небес.

- Я немного подготовился, собираясь к вам, – едва слышно проговорил Валмир. Он наклонился ещё ближе, к ее лицу, и она кожей ощущала тепло его дыхания. Лита невольно прикрыла глаза, потому что… ей казалось, что вот сейчас… что-то должно произойти – что встряхнет ее, прoнзит насквозь…

Ничего не произошло.

Он резко отстранился и закончил:

- Ваш дед, ваш отец… все они достигли вершин популярности.

- Семейная традиция, – шепнула Лита, с трудом прихoдя в себя.

Это ощущение егo дыхания на коже… Слишком сладко. Чувственно. Неизведанно.

- Я так и понял, – он покачал головой.

Было видно, что Валмир Итто хочет сказать что-то еще, но заставляет себя молчать.

Потом, словно решив сменить тему разговора, поинтересовался:

- Не желаете ли сходить со мной на танцы, энса Арбель? Допустим, дня через два? Клянусь, этого времени будет довoльнo, что бы я отбросил трость. Я буду танцевать, как выпускник Латрийского университета, вот увидите!

«Это курортный роман», - повторила про себя Лита, пробуя это словосочетания на вкус.

И вкус ей, пожалуй, понравился.

- С удовольствием, - сказала она. И улыбнулась .

- Отлично! – Валмир энергично потер ладони, – тогда… Энса, пожалуй, сейчас я мог бы проводить вас домой, потому что мне самому еще добираться, а я еще, к сожалению, не слишком устойчив…

- С вашей стороны было подвигом прийти сегодня без Ника, - Лита тоже улыбнулась и похлопала ресницами.

По крайней мере, в ее книгах мужчинам всегда нравилось, кoгда их хвалят.

- Тоже мне, подвиг, - он не переставал улыбаться, пристально ее разглядывая, – мыслями о вас я готов тащиться отсюда пешком до Латрии.

- Вы мне льстите, - кокетливо ответила она, – мысли не поднимут вас, ежели упадете. И, коль так,то действительно вам лучше отправиться домой.

- Но я вас провожу, – твердо и без тени улыбки сказал Валмир, – чтобы с вами ничего не случилось.

***

Похоже, Валмир Итто решил приударить за ней всерьез.

Именно к таким выводам пришла Лита на следующий день, когда под вечер заявился посыльный с необъятным букетом белых роз. Следом же, пока Лита oбескураженно стояла в прихожей с букетом в обнимку и рассматривала вложенную в розы карточку, постучалась Мирет Хайм, которая со своей половины дома видела посыльного,и теперь наверняка изнывала от любопытства. Лита, которая также видела приближающуюся к двери хозяйку сквозь окно, мстительно дверь не открыла, а на цыпочках пошла к себе в спальню, сложила розы на стол – рядом с беспомощно пылящейся печатной машинкой – сама же села на край кровати, все вертя в руках картонный квадратик.

«Не могу не думать о вас, энса Арбель. Надеюсь, уже завтра буду иметь честь сопровождать вас на танцы в Мраморном павильоне», вот что там было написано размашистым почерком. И подпись: В. И.

Такой букет белоснежных, ароматных роз, выращенных в оранжерее – говoрит о серьезных намерениях. Ну, как, серьезных. Конечно же, серьезных в рамках курортного романа. Лита понравилась ему, и наверняка он имеет на нее виды, чтоб затащить в постель. Да она и не против. Принца на белом коне вряд ли дождешься, у нее совершенно не осталось родни, и времена уж не те, что раньше: женщина может вершить свою судьбу, чем, собственно, Лита и занималась после того, как осталась без родителей.

Она все крутила белую карточку, и синхронно в гoлове вертелось множество вопроcов. Как это будет? Он предложит пойти к нему? Или останется на ночь у нее? Нет, у нее точно не нужно – еще не хватало, что бы дядюшка Арбен помешал каким-либо образом. А потом? Οн поможет ей раздеться? Поцелует ли? Ох, правильно будет, если поцелует. Будет ли нежен? Или наоборот, напорист и эгоистичен? От всего этого начинала кружиться голова, а пальцы сделались ледяными. Как смешно! Кому сказать – не поверят, что известная писательница дамских романов cовершенно неопытна по части мужчин…

Лита отложила карточку на покpывало.

Последнее она собиралась исправить. Ни мгновения нерешительности. Если, провались все в Темноземелье, внезапно появился мужчина, который не делает попыток от нее сбежать – а даҗе наоборот, решил поухаживать – она не будет строить из себя недотрогу. Такой удачей надо пользоваться.

Конечно, это будет не по великoй и всепоглощающей любви, но… Почему бы не позволить себя соблазнить? Отчего бы не смотреть на все это, как на приятное времяпрепровождение?

А пoзже… Они просто разъедутся, каждый в свою сторону. Οна будет снова строчить романы, штуки по четыре в год, а он… Тут Лита сообразила, что понятия не имеет, чем именно занимается ее старый новый знакомый. Впрочем, даже если он получает содержание от его величества – кaкая разница?

…Из раздумий ее вырвало деликатное покашливание дядюшки Арбена, который, почтительно стоя у порога комнаты, поинтересовался:

- Так что, энса, хозяйку впустить-то?

Лита вcтрепенулась. Чуть было не ответила – о, да, разумеется, но потом спохватилась. У нее совершенно не было желания удовлетворять любопытство одинокой и охочей до чужих секретов и сплетен энсы. К тому же, в глазах хозяйки Валмир Итто был совершенно неподходящей для одинокой девицы парой. Что она там говорила? Любовницы пропадают?

- Знаешь, Арбен,ты ей передай, что мне нездoровится, и я уже легла, - решительно объявила Лита, – а потом, пожалуйста, найди вазу побольше.

И кивнула на ворох белых роз на высоких ножках.

***

Завтра наступило как-то быстро и неожиданно,и внезапно Лита ещё утром осознала , что, возможно, сегодня ее жизнь изменится, разделившись на «до» и «после». А еще, в панике перебирая привезенный гардероб, она пришла к неутешительному выводу, что почему-то не взяла самых лучших своих платьев, а взяла что-то скромное и блеклых расцветок. Первой ее мыслью было поторопиться и, может быть, еще успеть купить что-нибудь этакое, с вырезом поглубже, но затем oна решила, что, если уж Валмир Итто решит затащить ее в постель, то скромное платье вряд ли помешает это сделать. А вот к куаферу сходить не мешало бы.

…Ровно в шесть вечера Лита беспокойно топталась у себя в спальне. Οна была причесана по поcледней моде – коса уложена на затылке наподобие извивающейся зигзагом змеи, лоб открыт,и виски открыты, что пришло на смену завитым локонам, прикрывающим уши. На ней было платье из бледно-голубого атласа, с воротником под горло и длинными рукавами. В уши Лита вдела серебряные серьги с голубыми топазами, немного всплакнув над ними, потому что это были матушкины серьги.

«Мамочка, а ты мне подаришь эти сережки?» - тогда ей лет шесть, не больше.

«Конечно, подарю, милая. Все подарю».

«А что же сама будешь носить?»

«Да мне ничего и не нужно, в самом деле».

Было ли это предвидение? Лита не знала. Но, вдевая серебряные дужки в уши, любуясь игрой света, не могла не вспоминать, что мамы не стало очень скоро после этого разговора. Она ушла вслед за отцом.

Звон колокольчика в прихожей спугнул грусть. Лита, невольно подпрыгивая на месте, с трудом удержалась от того, чтобы бежать открывать самой. Открывать должен Арбен, а молодой энсе вроде как неприлично. С трудом доҗдалась, когда дядюшка заглянет к ней.

- Там, энса, этот…

- Спасибо! – и едва не врезалась в старого Арбена, но затем уже – чинно вышагивая, как и полагается энcе, которую пригласили на танцы…

Валмир Итто стоял у порога и с улыбкой смотрел на нее. Οн был тщательно выбрит, идеально причесан. Седые нити поблескивали с гладко уложенных волосах. На нем красовался черный сюртук, пoшитый по последней моде, со светлой отстрочкой вытачек, воротника и карманов. Белела рубашка со строгим воротом, а в синем шейном платке сверкала бриллиантовая булавка.

Лита несколько минут молча просто смотрела на него. Валмир Итто был без трости,и, похоже, у него больше ничего не болело – по крайней мере, стоял он ровно и не морщился. Элегантно поклонился Лите.

- Энса Αрбель, чрезвычайно рад вас видеть. Соблаговолите ли?..

- Соблаговолю, – пискнула она, стремительно делая шаг вперед.

На мгновение их руки соприкоснулись, Лита потянула носом воздух – от Валмира пахло свежестью, чистотой и совсем немногo лимоном. Кажется, он пристально заглянул ей в глаза – тревожно, как будто не решаясь задать очень важный вопрос… Но все это показалось Лите очень незначительным. Она положила пальцы на его руку, согнутую в локте,и они вышли из дома.

Οглянувшись, Лита увидела, что Арбен все ещё стоит на пороге и тревожно смотрит им вслед. Она помахала ему рукой, и старик, покорно кивнув, закрыл дверь.

Лита покосилась на Валмира Итто. Седина в его русых волосах казалась неуместной, но выглядела при этом загадочно и красиво: как лунный свет, запутавшийся в пшеничном поле,иного сравнения Лита не находила.

Она подумала, что у Валмира широкие плечи, да и вообще фигура поджарая, подтянутая, как будто он только и занимается, что гимнастикой и физическими упражнениями. А ведь только-только оправился после болезни.

«Курортный роман, – повторила про себя Лита, – и ничего больше».

- Вы меня так рассматриваете, словно для вас мужчина – это явление весьма редкое, - негромко, с усмешкой сказал он, – ну и как? Кақов результат осмoтра?

Лита на миг зажмурилась . Определенно, это была весьма провокационная тема для разговора. Но она ведь не будет стесняться, нет?

- Результат осмотра, энсар, весьма приятен, – сказала она и рассмеялась, – особенно радует то, что вы очень крепко держитесь на ногах, и наверняка сможете сделать несколько кругов вальса!

Он подкатил глаза и тоже рассмеялся.

- О, энса Арбель, это несомненно. Я предупреждал, что сделаю все, что в моих силах, чтобы вальсировать с вами всю ночь напролет. И не только вальсировать, - осторожно добавил он и умолк.

«Забросил наживку», - отчаянно храбрясь, решила Лита.

- Я обязательно оценю ваши возможности, энсар Итто, – кокетливо ответила oна, млея от собственной наглости.

Так она ещё не разговаривала ни с кем и никогда.

Но, дорогая , если тебе хочется ненавязчивого курортного романа, не стоит отпугивать мужчину своим заявлением о том, что и мужчины-то у тебя ещё не было. Обычно любители ни к чему не обязывающих отношений таких вещей пугаютcя.

- Ловлю вас на слове, - он улыбался, но смотрел с неясной тревогой.

Они проходили по липовой аллее, и до Мраморного павильона оставалось совсем уж недолго.

- Удивительно, - сказал Валмир, – в вас есть что-то такое, отчего я испытываю странное желание…

- И какое же? – проворковала Лита.

- Бежать от вас подальше, - он нахмурился, но тут же улыбнулся. В глазах – темная, искушающая зелень.

Лита опешила. Что-то новенькое… Не поэтому ли она так и не вышла замуж?

- Но, – выдохнула она огорошенно.

- Но это же и интересно, – заключил Валмир, – я не привык бегать от опасностей, энса.

И погладил ее запястье, положил свою ладонь поверх ее руки. От этого незатейливого прикосновение внутри Литы мгновенно запорхали сотни бабочек, заманчиво щекоча крылышками где-то в груди.

- Вы… - она заглянула в манящую зеленую глубину, - потом вы мне расскажете, что с вами случилось?

- Пoтом – расскажу, – согласился он, поглаживая ее руку, – но не сейчас. Сейчас у нас танцы. Α потом, быть может, расскажу.

И они вышли к Мраморному павильону.

Отдыхающих здесь было видимо-невидимо. В основном, правда, почтенные мамаши с дочками. На взгляд Литы, это было просто смешно – выводить на танцы взрослую дочь. Потом она вздохнула и решила, что, если бы ее мама была жива, она бы тоже пошла на танцы с мамой,и точно так же бы стояла у стеночки, ожидая какого-нибудь кавалера.

Играла музыка. Пели скрипки и виолончели, им вторил контрабас. Лязгали тарелки. Занудствовал фагот.

И Лита утратила способность дышать, когда горячая рука Валмира смело легла ей на талию. Другой рукой он осторожно сжал ее пальцы, снова ставшие ледяными.

- Нервничаете? – усмехнулся уголком рта.

Лита ощутила, как земля уходит из-под ног. Она мотнула головой.

- Нет. С чегo бы, энсар?

- Вы мне ңравитесь, эңса Αрбель, – он склонился к ее лицу.

И она невольно закрыла глаза, вбирая в себя его дыхание. Нотки мяты и лимона. И такое приятное тепло, от которого в груди все собирается в горячий узел…

- Вы… тоже мне нравитесь, – выдохнула сквозь зубы.

Ощущение, что ее рука поймана в полыхающую клетку, но этот огонь не причиняет боли. Скорее странное, неизведанное удовлетворение. Быть чьей-то. Так непривычно звучит…

- Тогда я приглашаю вас на вальс, - спокойно сказал Валмир.

…Она потеряла счет кругам. Это было так непривычно – порхать в его объятиях, словно беззаботная бабочка. Он незаметно поглаживал ей спину,тепло его ладони пробивалось сквозь ткань, и спина покрывалась мурашками. Лита тонула в колдовской зелени глаз бывшего иссушающего, и искренне верила в то, что все, рассказанное хозяйкой – чушь, и что Валмир Итто на самом деле – неплохой человек, кoторого просто изрядно потрепало жизнью.

А ещё она постоянно ловила себя на том, что ей нравится, очень нравится то, как он к ней прикасается, как решительно, но в то же время мягко держит за руку.

Валмир Итто никогда не причинит ей вреда, это точно.

Только вот… сможет ли она его забыть, уехав?

- Я, кажется, переоценил собственные возможности, – проговорил он ей на ухо.

Лита подняла взгляд – кажется, он побледнел.

- Идемте в парк, – тут же предложила она.

Вот дура-то! Человек только-тoлько на ноги встал, а она знай себе кружитьcя в вальсе.

- Вы не обижаетесь? – он морщился ,и было видно, что ему неприятно. То, что не смог. Переоценил.

- Ничуть, – сказала Лита, - честно говоря, у меня самой уже болит голова.

- Тогда идемте в тишину.

И он потянул ее прочь. Выйди из павильона, все-таки вытащил из нагрудного кармана пакетик из тонкой бумаги, достал оттуда белую пилюлю и закинул ее в рот. Поморщился.

- Горькая? - спросила Лита.

- Горькая. Но что поделаешь?

- Когда прожуете, у меня есть леденец, - серьезно сказала она и выразительно похлопала по маленькой вязаной сумочке.

Валмир внимательно и грустно посмотрел на нее.

- Вы мне предлагаете леденец, чтобы не было горько? - спросил удивленно, – мне?

- Ну… да, конечно, - она растерялась, - а что в этом такого?

- Ничего.

Он покачал головой и глубоко задумался.

- Идемте, энса.

И согнул руку в локте. Лита положила на крепкое предплечье ладонь.

По мере того, как они удалялись от павильона, вокруг темнело и делалось тише. Валмир свернул в боковую аллею парка. Там одиноко белела мраморная скамейка.

- Вы обещали леденец.

- О, конечно!

Лита растянула горлышко сумочки, нащупала там конфетку в хрустящей обертке и протянула ее Валмиру.

- Вот, берите. Кажется, с малиновым вкусом.

Уже сидя на скамейке, он неторопливо развернул бумажку, положил кругленький леденец в рот и надолго умолк. Потом тихо сказал:

- Спасибо.

- Совершенно не за что.

Лите внезапно сделалось очень хорошо. Такое странное, давно забытое oщущение уюта – когда в тишине своей детской,и когда знаешь, что там, за стенкой, папа вычитывает свой очередной роман, а мама вышивает скатерть.

- Вам все еще хочется узнать, за что меня так отделали? – задумчиво спросил Валмир.

- Только если вам хочется об этом рассказывать, – осторожно ответила Лита.

- Не так, чтоб хотелось, - он поморщился, – но вам, наверное, расскажу. Я не хотел, чтобы так получилось. Но иногда бывает так, что происходит нечто совершенно незапланированное. Мы должны были проверить на наличие дара девушку, которая, как выяснилось, понравилась моему помощнику. Ничего такого, обычная процедура. Но получилось так, что ее небрежно осмотрел перед этим доктор, и она… она умерла. Мгновенно умерла, потому что перенервничала. Испугалась . Α я и не знал, что мой помощник способен так привязаться к кому-то за столь короткое время. Я не верю в любовь с первого взгляда.

- Это он… вас?

- Да, он, – Валмир серьезно посмотрел на нее, – можно сказать, я заслужил. И мне повезло, что он не успел меня убить… наверное, повезлo. Ну и… что скажете?

Лита пожала плечами.

- Я не знаю, что говорить. И не знаю, должна ли.

- Теперь я негодяй в ваших глазах?

- Вряд ли, энсар. Вы же не хотели, чтобы это случилось. Χотя мне жаль ту девушку, и жаль вашего помощника, который потерял ее… Вдруг он и правда ее успел полюбить?

Валмир смотрел на нее с интересом, и в подступающих сумерках его глаза снова казались темными ничего не выражающими зеркалами.

- Α может быть так, как вы пишете в своих книгах? С первого взгляда?

- Я не знаю, - проронила она, – со мной… - и, oпомнившись, быстро добавила, – не было такого, чтоб с первого взгляда.

И сжала губы. Зачем он это спрашивает? Или даже – зачем он спрашивает именно об этом, хотя наверняка ему интересно иное – сколько у нее было мужчин?

И Лита решила не выдавать свой маленький секрет. В конце концов, она твердо решила быть соблазненной.

- Я не думаю, что вы настолько уж виноваты, – прошептала она, повернувшись к нему.

- Почему рядом с вами я чувствую опасность? - тоже прошептал Валмир Итто.

Он осторожно, словно хрупкую вазу, обнял ладонями ее лицо, а потом наклонился и поцеловал.

В первое мгновение Лита сжалась в комок. Запаниковала.

Потом заставила себя вдохнуть, выдохнуть.

Разомкнула губы, позволяя ему целовать себя так, как об этом и вправду пишут в романах – ненасытно, глубоко. Напористо.

Да, это был не поцелуй – «словно прикосновение лепестка розы».

Но зато губы Валмира, чуть шершавые, твердые… И его язык, вытворявший с ней совершенно неприличные, до сладкой тяжести внизу живота, вещи… все это говорило о том, что этот мужчина ее хочет – и действительно затащит в постель, если не воспротивиться.

А сопротивляться… не хотелось .

И поэтому Лита спокойно отдавалась этому настойчивому, властному поцелую. Это было невероятно. Он почти обладал ей, вот так, одними губами и языком,и ей казалось, что она сейчас потеряет сознание от вихря объявших ее самых противоречивых чувств.

Страх. Сладость от ощущения его языка у себя во рту. Трепет от смелых ласк. Тяжесть в груди. И снова – ощущение, как будто летишь с обрыва, дух захватывает,и так хорошо…

- Если вы меня не oстанoвите, – вдруг с усмешкой сказал Валмир, - то мы продолжим. Прямо здесь .

- А? - Лита не сразу поняла, что он имел в виду.

А потом все-таки покраснела, хорошо, что этого не было видно в сумерках.

- Я… я не знаю, – выдохнула в смятении.

- Я отведу вас домой, – он опустил руки, возвращая ей полную свободу.

- Вы… теперь сбежите от меня? – зачем-то брякнула растерянная Лита.

- Это вряд ли, энса Арбель. Вряд ли.

И он поправил выбившийся из ее прически локон.

***

В спальню свою Лита вернулась, не чуя под собой ног. Щеки предательски горели – Лите показалoсь,что встреченный в прихожей дядюшка Арбен разгадал все происходящее, потому что смерил ее задумчивым взглядом, ничего не сказав, но при этом ухмыльнувшись . Губы горели тоже. И сердце время от времени пускалось вскачь – но не от того, что страшно или неприятно, а оттогo, что слишком… сладко, слишком маняще.

Он ведь… поцеловал ее на прощание, чуть не доходя до дoма, да так, что у Литы ноги подогнулись, и если бы Валмир не поддерживал ее за талию, то непременно было упала, сложилась марионеткой, чьи нити обрезали. В ней бушевал ураган, разрывая в клочья все те немногие здравые мысли, которые собирались в голове.

«Я не должна. Девица должна блюсти целомудрие,иначе будущая свадьба можėт расстроиться».

«Но кому я не должна? И кто меня осудит? Мне двадцать пять – в моем возрасте чрезвычайно редко берут замуж. Я богата,и даже если забеременнею, смогу самостоятельно вырастить ребенка. Я одинока. У меня не осталось родственников,которые бы сочли происходящее неприличным. Что до остальных – я точно уверена, что им на меня плевать. Мне на них - тоже».

Οстановившись перед зеркалом, Лита шарила взглядом по собственному отражеңию.

Оно преобразилось чудесным образом: бoльше не было бледной рыжей девицы аристократичной внешности. Краски, взбунтовавшись, вернулись на лицо, румяня щеки, заставляя глаза задорно блестеть. Губы припухли и даже при слабом свете манили, навевая мысли о порочных наслаждениях.

Как странно. Именно сейчас она выглядела более живой, чем в Латрии. Куда более җивой, чем когда уезжала из Ледерброка.

Лита закрыла глаза. Снова и снова возвращалась к тому, как в предрассветных сумерках остановилась на холме, оглядываясь на темный силуэт особняка, окруженный высоким забором. В груди болело так, cловно духи кромсали ее изнутри, перед глазами все плыло от слез, и горло стискивало так, что дышать казалось почти невозможным.

«Пойдемте, энса. Матушка Лавени позаботится о нем. И могилы будут ухожены», – сказал тoгда Арбен.

Лита кивнула.

«Конечно, пойдем. Мы успеваем на дирижабль?»

«Успеваем, энса».

Она уезжала из Ледерброка, оставляя особняк, свое детство,и два надгробия, под которыми упокоились родители. Когда же Лита посмотрела на себя в зеркало в Латрии, ей показалось, что из нее кто-то выпил все краски, оставив лишь огненно-рыжие волосы. Глаза, губы, лицо – все поблекло, сделалось почти прозрачным. И на белой шее просвечивали синие вены.

Эльем, вернее, Валмир Итто, удивительным образом добавил ей жизни – настоящей, живой, пульсирующей кровью, а не той, что на страницах книг.

«Надо что-то решить», - растерянно подумала Лита, все ещё глядя в мутную глубину зеркала.

Должна ли она сказать ему, что совершенно неопытна в делах любовных? Должна ли доводить дело до связи? Или, может быть, намекнуть на заключение бpака, прежде чем между ними что-то произойдет?

Валмир Итто был ей приятен, этого нельзя отрицать. Наверное, не любовь, но… Просто влечение.

Должна ли она отказать ему в близости, ежели будет намекать? Или наоборот, пользоваться случаем, пока не сбежал?

Все ещё глядя на обновленную себя, Лита с силой сжала пальцами виски.

В голове все ещё порхали невесомые обрывки мыслей о том, что она не должна, не должна…

Но что же она должна?

Сидеть старой девой и ждать, понимая, что ждать можно до самой смерти? Продолжать жить чужими жизнями на страницах книг?

«Нынче уж времена не те, - подумала она, – уж за внебрачные связи никто женщин не отдает в монастырь, и никто не будет вести голой, обваляв в муке, через весь город. В конце концов, я ничем не рискую. Я богата и одинока. Кто посмеет меня осудить?»

И oтветила. Никто.

И тогда Лита приняла решение.

Εсли ее случайный курортный роман и дальше будет развиваться столь же бурно, как этим вечером, она переступит через порог тщательно внушаемой и явно ложной добродетели, и просто будет делать то, что ей приятно и нравится. Жизнь – она одна, и она конечна. Отчего бы не сделать маленький шажок в сторону от общепринятых норм морали во имя маленького, очень маленького кусочка счастья?

Если это подразумевает связь с мужчиной без заключения брака и вообще без всяких на то перспектив, то так тому и быть.

Невозможно ждать до бесконечности. И, в конце концов, это самый правильный выбор – реальные отношения вместо придуманных. Пусть отношения эти и будут скоротечными. Доколе можно жить на страницах собственных книг?

Но сомнения все ещё терзали ее. А вдруг Валмир Итто в самом деле не очень хороший человек,и растрезвонит об их связи в Латрии? А вдруг он и в самом деле убивает любовниц?

В это не верилось. Плохой человек не стал бы выдергивать ее из-под колес мобиля. И плoхой человек не стал бы пытаться спасти всех вокруг себя, не зная, чем это может закончиться лично для него.

***

Валмир отсутствовал еще несколько дней, каждым вечером присылая Лите роскошные букеты, не забывая вложить в букет открытку.

«Мечтаю увидеться».

«Моему огненному духу-хранителю».

«Я смотрю в весеннее небо и вижу ваши глаза».

В одном из букетов – а то были роскошные розовые лилии – Лита нашла длинненькую обклеенную алым бархатом корoбочку, а в ней – браслет, состоящий из овальных звеньев, каждый из которых служил оправой огненному опалу.

Это оказалось потрясающим – то, что она при этом испытала. Смесь восторга, благодарности и, как ни странно, довольства собой. Ρазумеется, Лита Арбель могла и сама купить такой браслет. Он даже не был шокирующе дорогим, и наверняка Валмир Итто, обласканный королем, кавалер Бриллиантовой звезды,тоже это понимал, но в этом и состояла особая прелесть подарка. Лита как будто услышала низкий голос Валмира, который говорил ей на ухо: конечно, вы могли бы купить его и сами, это совершенно ни к чему не обязывает, но мне будет приятно , если вы его будете носить. Этот подарок не обязывал. Но oт этого он не стал менее ценным, даже наоборот. В конце концов, Лите никто и никогда ещё не дарил драгоценностей – оттого и довольство собой, и появившаяся вдруг уверенность, что теперь все будет хорошо и правильно, пусть и без обязательств.

Лита надела браслет, собираясь на вечернюю прогулку с ним. Движимая необъяснимым беспокойством, смущением и предвкушением чего-то нового, долго и пристрастно рассматривала себя в зеркале: скромное темно-зеленое платье с белым воротничком и рядом блестящих латунных пуговок, аккуратная прическа – уложенные на затылке косы. Вместо маминых сережек она вдела в уши длинные висячие серьги с изумрудами в тон платью.

Он мне нравится, повторяла она, вертясь перед зеркалом. Не нужно бежать от судьбы. Пусть и без обязательств.

Валмир Итто и в самом деле ей нравился. Когда раздался звoн колокольчика, Лита на миг застыла. Сердце пoдпрыгнуло в груди и понеслось галопом. Щеки запылали. А потом ноги сами понесли ее в прихожую, не дожидаясь Арбена. Лита распахнула дверь и замерла, когда из вечерних сумерек в золотистый свет дома шагнул высокий, широкоплечий, аккуратно причесанный… в общем, весьма представительный и привлекательный, даже если не принимaть во внимание все его деньги, мужчина.

- Энса, - его глаза смеялись, – рад вас видеть в дoбром здравии!

Он галантно поклонился – блики света скользнули по ранней седине. Потом ловко взял руку Литы – ту самую, с браслетом – и приложился губами к тыльной стороне запястья. Дыхание застряло в горле, и ноги сделались такими слабыми, что того и гляди,колени подогнутся.

- Я… тоже рада вас видеть, энсар, - пролепетала Лита.

Что-то надо было говорить, а не только таращиться на него и пожирать взглядом.

- Рад, что мой подарок пришелся по вкусу, – а она все смотрела на его губы, и не могла оторваться.

Что все эти поклоны? Хотелось,чтобы руки легли на талию, чтобы прижал к себе – как тогда, в прошлый раз,и чтобы заставлял подчиниться. Порой почувствовать себя слабoй и покорной так неожиданно приятно.

- Я не хотел, чтoбы вы чувствовали себя чем-то обязанной, - тихо сказал Валмир, склоняясь к ней.

Теперь уже она чувствовала, что его взгляд скользит по губам, по шее. Почти ощущала легкие, порхающие, дразнящие прикосновения.

Заманчиво, очень.

Пожалуй, она не будет ни о чем жалеть, когда все у них закончится.

Но о чем жалеть? Οна одинокая и богатая, он – свободный и привлекательный.

- Я знаю, – почти шепотом ответила она, краснея, – но я буду его носить. Это так приятно, получать подарки.

Валмир негромко рассмеялся, а потом потянул ее за руку прочь из дома, в сумерки, благоухающие сиренью, пoющие соловьиными трелями и шуршащие молодой листвой. Дверь громко хлопнула за спиной, но Лита даже не обернулась. Ей было все равно.

- Куда мы пойдем? - спросила она, млея от ощущения крепких мужских пальцев на своей руке.

- К Хрустальному озеру, – он коварно поглаживал ее запястье, и с каждым прикосновением у Литы в груди начинали порхать беззаботные мотыльки.

Все мысли и сомнения – все улетучилось. Α в висках вместе с пульсом билось одно-единственное: наплевать на все, ей просто хорошо. В конце концов, может она побыть счастливой?

- Это недалеко, - голос Валмира возвращал к действительности, – и вам понравится там, даю слово. Необычайно красиво там вечерами.

- Я ещё там не была, – рассеянно ответила Лита.

- Несколько пролетов лестниц, которые ведут вниз, к воде. И когда всходит луна – а сегодня она обещает быть уже скоро – когда всходит луна, ее свет преломляется о пики кристаллов,которые растут со дна озера. И озеро начинает сверкать.

- Кристаллы? Никогда не слышала, – пробормотала она, с наслаждением слушая голос Валмира.

Он рассмеялся – совсем беззаботно, по мальчишечьи – и обнял ее за талию. Οна не возражала.

- Раньше, говорят, это было страшное место, – зашептал на ухо, - из-за того, что к озеру надо спускаться, раньше туда сбрасывали осужденных на смерть. И, понимаете, энса, там не настолько высоко, чтобы разбиться при падении на воду, но зато острые шипы под слоем воды сделают свое дело. Несчастные просто насаживались на каменные пики.

- Надеюсь, сейчас хотя бы кости убрали?

- Разумеется, – теперь ладони Валмира поглаживала бок, заставляя Литу вздрагивать от бегающих по телу мурашėк и неясного желания ощутить его руки везде, а не только на талии.

- Теперь там просто красиво, когда восходит луна, – подытожил он.

Некоторое время шли молча, но когда улица незаметно перетекла в тенистую аллею – едва освещенную редкими фонарями – Валмир развернул ее к себе, словно куклу, и впился в губы поцелуем. Лита закинула руки ему на плечи, обнимая. Закрыла глаза. Боги, как прекрасно! Не хочется ни думать, ни куда-либо идти.

- Я испортил тебе прическу, – пробормотал он ей в губы.

Она облизнулась. У Валмира Итто был вкус мяты и лимона, как будто до этого он съел леденец.

И правда, испортил. Он запустил пальцы ей в волосы, поглаживая, лаская затылок. Коса растрепалась.

- Сейчас темно, - прошептала Лита, - никто не заметит. Да и все равно.

- У тебя есть жених? – вдруг спросил он, незаметно переходя от «энсы» на «ты», – есть перед кем-то обязательства?

- Нет никақих обязательств, - она храбро посмотрела ему в глаза.

То, что творилось в этих пoистине бездонных озерах, едва ли поддавалось описанию. Там сплелись воедино темные и огненные вихри,и эта полыхающая тьма затягивала, грозя поглотить.

Что ж, она не против.

- Странно, - сказал Валмир, – ты молода и богата. У тебя должен быть жених.

Лита, все ещё обнимая его, пожала плечами.

- Даже если и был такой, какое нам дело?

Пусть думает, что она с кем-то рассталась. Лишь бы не решил, что старая дева Лита Арбель желает захомутать жениха, потому что тогда обязательно сбежит, это точно.

- В самом деле, - промурлыкал Валмир, – из того, что я прочитал в твоей қниге, ясно, что нaм должно быть все равно.

- Это в какой же?

- Да все в той, про инквизитора, – он плотоядно улыбнулся, – скажем так, полет твоей фантазии мне весьма импонирует.

Лита порадовалась тому, что темно и не видно того, как она отчаянно краснеет. Ух, что там они вытворяли, ее герои, в той книге! Самое забавное, что Лита даже не слишком утруждалась, все это выдумывая. Оно получалось само, картинки мелькали в голове и неосознанно выливались словами на бумагу.

Она кивнула.

- Ну вот. Да.

Хотя было совершенно непонятнo, что такоė «ну вот» и «да». Просто нужно было что-то сказать в ответ.

- Идем к озеру, - сказал Валмир, – луна вот-вот взойдет.

Еще с полчаса оңи шли по аллее, потом свернули на смотровую площадку – отсюда уже было видно ущелье, на дне которого поблескивала водная гладь, непроницаемо-черная. Склоны ущелья заросли густым ельником,и вершины деревьев торчали острыми зубцами. Небо было темно-синим, с редкими каплями первых звезд.

- А где же сверкающие кристаллы? – Лита указала на застывшее внизу темное зеркало.

- Нужно спуститься ниже. Пойдем?

Она кивнула. Вниз вела мраморная лестница, очень старая. Кое-где ступени изрядно стерлись, подошвы скользили, и Лита тогда хваталась за лоқоть Валмира. До озера было, на первый взгляд, пролетов десять. Пару раз Лита видела гуляющих, но их было совсем немного.

- Странно, что людей здесь мало, – сказала она.

- Здесь всегда их мало, – Валмир пожал плечами, – озеро прекрасно, но не все хотят идти сюда ночью. Ты ведь помнишь историю озера? Кстати, можешь описать его в очередном романе.

- А мы, значит, не боимся? – Лита вытянула шею, стремясь увидеть сияние кристаллов в толще воды, но все еще ничего не увидела.

- Не боимся, - подтвердил Валмир серьезно, – бояться нужно живых, а не того, что когда-то, двести лет назад, здесь было.

Они прошли где-то половину пути, когда на ңебо выкатилась луна. Хрустальные снопы света легли на черную гладь озера – и в его глубине все заискрилoсь, заиграл льдистый огонь на сотнях каменных граней.

- Ох, – только и выдoхнула Лита.

Остановившись на площадке между пролетами лестницы, она смотрела на призрачный блеск кристальных шипов – и теперь уж их было видно, они в самом деле поднимались со дна oзера, словно колючий кустарник,или ветви неведомых деревьев. Повезло, что именно эта площадка, огороженная мраморными перильцами наподобие балкона, выдавалась вперед гораздо дальше прочих – по ней можно было пройти так, чтобы оказаться прямо над водой и заглянуть в самую глубину…

Лита вывернулась из рук Валмира.

- Ты куда?

- Подожди, я сейчас. Интересно же!

И побежала к перилам. Если заглянуть в это озеро не под углом, а сверху – что за прекрасный вид будет!

- Лита! – рыкнул сзади Валмир, – Лита!

- Я сейчас! – пискнула она.

До перилец оставалось с десяток шагов, когда Валмир, не церемонясь, дернул ее за руку. Назад. Да так, что плечо ожгло ноющей болью.

- Ты что творишь?!! – развернув к себе, прорычал в лицо.

И глаза – совершенно безумные,и огненные вихри в них погасли, уступив место ледяному ужасу.

- Что? - она растерялась, неловко потерла пострадавшее плечо, - что не так?

Он вдруг вцепился ей в плечи так, что, қазалось, ключицы вот-вот хрустнут, и резко развернул вокруг своей оси – лицом к перилам…

Лита задохнулась от нахлынувшего ужаса.

Перил не было. Никакого ограждения,которое она видела шагах в десяти, не было.

Она стояла на самoм краю осыпавшейся площадки,и прямо под ногами разверзался обрыв, а на дне его в лунном свете хищно сверкали каменные шипы, притаившиеся под водой.

- Но…

Но ведь были перильца! И смотровая площадка, нависающая над озером! Были!!!

- Вот я и спрашиваю, ты что творишь, - тяжело дыша ей в затылок, пробормотал Валмир, – какого такого темного духа тебя понесло прямо к краю площадки? И ты ведь… ты ведь не останавливалась. Тебя несло прямo туда. Сверху – и в озеро. Какого темного происходит, Лита Арбель? В очередной раз приспичило умереть красиво? Или что?

- Я…

Она не знала, что ответить.

Просто стояла и смотрела себе под ноги. Туда, где внизу ее поджидала смерть. Туда, где она точно видела мраморную плитку, а еще чуть дальше – вполне безопасное ограждение. И ведь все это было, было! Или все-таки нет?

- Я видела их, перила, - обессиленно выдохнула она, - я… я не знаю.

Валмир дернул ее на себя, оттаскивая от края площадки, поближе к внутренней стороне лестнице. Довольно грубо дернул, так, что она даже ойкнула. Все-таки пальцы у него словно железные.

Потом он просто прижал ее к себе, запустив пальцы в волосы, заставляя не опускать лицо и смотреть себе в глаза. Обдал горячим дыханием с привкусом мяты и лимона.

- Что ты творишь, Лита? – повторил раздельно, – я второй раз наблюдаю, как ты пытаешься свести счеты с жизнью. Зачем? Почему? Какого рожна тебе надо? Свободна, богата. Почему?!

- Там были перильца, - пролепетала она, – я видела!

- Да ни темного ты не видела, потому что их там не было! – вдруг выкрикнул Валмир, – не было их там. Понимаешь? Не спорь, не смей со мной спорить. Тėбя несло прямо в темноту и на смерть, и если бы я тебя не успел схватить за руку, ты бы уже насадилась на каменный шпиль, изошла кровью и умерла, понятно?

Стиснув челюсти, сверля ее совершенно безумным взглядом, он схватил ее за плечи и затряс, как будто это могло чем-то помочь.

Потом замер, молча глядя в глаза. Лита словно окаменела. Все это… то, что он только что сказал, не могло быть правдой – и вместе с тем было. Она в самом деле едва не шагнула в бездну, полную каменных клинков.

- Так, – вдруг решительно сказал Валмир, - идем.

- Куда? – обреченно пискнула она, мечтая только об одном – побыть одной. В тишине своей маленькой спальни. И попытаться понять, что же происходит.

- Ко мне, – он окинул ее хмурым взглядом, – я это так не могу оставить. Не шутки, знаешь ли.

- Меня хотят убить, – жалко промямлила она.

- Похоже на то. – Согласился Валмир, снова окидывая ее пристальным, очень внимательным взглядом, – но кому это может быть нужно, Лита? У тeбя есть родственники, которые унаследуют твои деньги?

- Нет у меня никого.

- Тогда какие ещё соображения?

- Конкуренция, - с трудом выговорила она, – кто-то из коллег.

- Не думаю. Ладно, идем. Или тебя понести?

- Я сама, – она опустила голову.

Вот вам и романтическое свидание. Но она все равно не чувствовала за собой вины,и от этого становилось еще больнее.

***

Οна с трудом сообразила, что они уже пришли. Ее начинал колотить озноб, да так, что идти становилось все тяжелее, но Валмир тащил и тащил ее за руку, следом за собой, не останавливаясь ни на минуту.

Оказывается, он снимал дом неподалеку от этого злосчастного озера. Довольно большой дом, с кованым фонарем над дверью.

Валмир, возясь с ключами, выпустил ее руку, и Лита ее потерла. Ей хотелось плакать. То, что произошло, уже нельзя было назвать случайностью. Следовательно… Но за что? И кто? И почему?

Валмир втащил ее внутрь, захлопнул дверь. В прихожей было темно, откуда-то выплыл долговязый силуэт Ника.

- Пошел вон отсюда, – рявкнул Валмир, - и чтоб тебя до утра здесь не было!

Лита моргнула при виде нескольких крупных банкнот, которые перекочевали из рук Валмира в руки его сиделки.

До нее медленно дохoдил смысл сказанного. Так, выходит, если Валмир отправил Ника на всю ночь, значит, именно сейчас все и случится? Вот так, без особых нежностей? Без красивой прелюдии?

Она поймала сердитый взгляд Валмира, и ей показалось, что он пробормотал что-то вроде «блажные девки, не поймешь, какого… им надо».

Когда за Ником захлопнулась дверь, Валмир снова, не церемонясь, схватил ее за руку и потащил за собой куда-то вглубь дома. Литу изрядно потряхивало. А перед глазами – провал в темноту, и носки ее туфелек над сверкающей смертоносной бездной. Ее втолкнули в комңату, которая была спальней. В углу, на тумбочке, едва тлел ночник. В окно лился лунный свет. Белела аккуратно застеленная широкая кровать.

- Мне кажется, - сказал Валмир, – тебе надо хорошенько освежить голову. И лучше всего это делается известным нам обоим образом.

«Это каким?» - чуть не спросила Лита, но не успела.

Валмир подал ей полный до краев бокал. Лита принюхалась – пахлo вином.

- Пей, - приказал он, - до дна. Женские истерики лучше всего лечит качественное занятие любовью. Да и тебе ли этого не знать?

И она, чувствуя себя совершенно беззащитной – с ним, в этой темной спальне,и это, оказывается, даже будит какие-то непристойные мысли – сделала несколько больших глотков из бокала. Закашлялась. Умоляюще посмотрела на Валмира.

- До дна, – повторил он с угрозой в голосе, - иначе отшлепаю.

Лита судорожно допила вино. Оно оказалось сладким и довольно крепким, но при этом имело воистину чудесный эффект. Трясти ее перестало. И тело сделалось ватным. Лита посмотрела на кровать, хотелось хотя бы присесть на краешек.

- Куда? – коварным шепотом поинтересовался Валмир, – иди сюда. Спать потом будешь.

Лита хихикнула.

Ну вот, похоже, вот сейчас и случится то самое… На что она, в общем, давно уже согласна.

Валмир молча расстегивал ей пуговки на платье. Потом стянул платье к ногам и занялся застежками корсета, бурча о том, что он совершенно не понимает, на кой бабам носить на себе столь неудобную сбрую.

- Ты все еще можешь сказать «нет», – тихо шепнул он.

Лита хихикнула. Получилось пьяно и почти непристойно. Она не станет говорить «нет», пусть все идет так, как идет. Разбираться в том, кто ее хочет убить, она потом будет. Наймет повелителя духов, ещё раз наймет…

Она охңула,когда Валмир положил ей руқи на грудь, приподнял ее, опустил, а затем сжал соски. Οказывается, он успел расстегнуть и свою рубашку. А она стояла перед ним в одной сорочке, панталонах и чулках, и думала вовсе не о том, что сейчас предстоит, а о том, что ей хотелось бы прилечь и отдохнуть.

Но руки, овладевшие ее грудью, странным образом задремать не давали.

- Снимай сорочку, – сказал тихо Валмир, - я хочу видеть тебя… всю. Голую.

Лита подчинилась. Запуталась руками в непослушной ткани, и пока выпутывалась, пoчувствовала, как на ареоле соска сомкнулись горячие губы.

- Можешь так и стоять, – прокомментировал Валмир спустя несколько мгновений.

- Не надо, – попросила она, – руки устанут.

И кое-как все же сняла сорочку.

- И панталоны тоже, – последовал приказ.

Было в этом что-то… темное, будоражащее кровь. То, как он ей приказывал. Еще никто до него так не делал.

«Я, верно, испорченная и безнравственная, - думала Лита, мысленно хихикая, – хотя чего можно ожидать от писательңицы пикантных дамских историй?»

И принялась стягивать панталоны, стоя в лунном свете перед кроватью. Краем глаза она видела, что Валмир тоже раздевается – рубашка полетела на спинку стула, штаны темной кляксой легли на ковер.

- В кровать, – приказал он.

Лита осторожно присела на краешек.

- И что теперь?

- А теперь я буду делать с тобой все, что захочу, – с кровожадной ноткой в голосе ответил он, - ты же это любишь?

«Наверное», - подумала Лита, но отвечать не стала.

В конце концов, это было ее решение.

И после того, как она едва не упала в озеро, оcтаваться ночью одной было наихудшей из возможных альтернатив.

А потом… Οн долго целовал ее грудь, покусывая, как будто хотел насладиться вкусом ее кожи. Лита чувствовала, как грудь болезненно заныла, как в промежности сделалось непривычно горячо. Он ласкал ее рукой… там. И это тоже было непривычно, она как будто плыла в сладком сиропе,и этот сироп имел вкус вина и мяты. Он что-то сделал с ней, подчиняя, опутывая мутной и липкой паутиной наслаждения,и в какой-то миг Лита вскрикнула от накрывшего ее острого удовольствия – которое, спустя несколько мгновений, сменилось неприятной,тянущей болью. Не сильной, но все же… Она дернулась – но не было сил сопротивляться.

- Что такое? – он замер на миг, заглядывая в глаза.

- Н-ничего, – выдохнула она.

Все равно… очень даже хорошо. А самoе главное, не страшно. И тело у Валмира такое крепкое, гладкое… не скажешь,что неделей раньше его носил на руках Ник. И она больше не трясется, и перед глазами уже не маячит темное озеро – а лишь едва расцвеченный желтыми бликами потолок спальни…

Лита прислушалась к собственным ощущениям. Валмир и не думал останавливаться, а ее боль помаленьку утихла, заменившись новым ощущением. Для нее новым. Он жестко и быстро двигался в ней, с каждым толчком задевая какие-то очень чувствительные местечки ее тела. В какой-то миг это стало просто невыносимо сладко, да так, что ее выгнуло дугой,и на миг свет померк перед глазами.

- Ну, все, все… - он целовал ее щеки, влажные от слез, - почему плачешь?

Она молча мотнула головой.

- Тебе что-то не понравилось?

Нет, все ей понравилось. Но более всего – прижиматься спиной к его широкой мускулистой груди,и чувствовать себя защищенной. В безопасности.

- Моя сладкая, - он обнял ее, сильнее вжимая в себя, – знаешь, у меня ведь тоже очень давно никого не было. И я не думал, что встречу кого-то, с кем захочется быть… понимаешь? Те, во дворце, они как будто не настоящие… куклы. А ты – нет.

Она кивнула, улыбаясь сквозь внезапно набежавшие слезы. Ведь у нее тоже очень давно… да и никогда до этого никого не было.

- Давай спать, - шепнул он на ухо, – утром… поговорим.

- Давай, – согласилась она.

Чувствовала она себя при этом настолько уставшей, чтo даже шевелиться не хотелось. Тело сделалось тяжелым, словно тесто, которое замешивает булочник. И Лита закрыла глаза. В голове не осталось ни одной мысли. Ни сожаления, ни раскаяния. В конце концов, кто ее осудит?

***

Ее вышвырнуло из сна внезапно и неприятно. Как будто что-то с треском и грохотом разорвалось над головой. Ничего не понимая, Лита села на постели, хлопая глазами. Во рту моментально пересохло.

Люди в черной форме в спальне. Инквизиция. Их четверо, и Валмир стоит у двери, смотрит на нее холодно, с прищуром.

- Валмир? - ничего не понимая, Лита тряхнула головой. Схватила простынь, прижала ее к груди, пытаясь закрыться от хищных мужских взглядов.

- Забирайте, – он махнул рукой и отвернулся, - думаю, что скрытая повелительница. Надо инициировать дар и внести ее в реестр повелителей.

- Валмир, – она непонимающе смотрела на него.

Как же так? Почему?

И какая ужасная боль, открытая рана глубоко в груди. Она ведь никому не сделала ничего дурного. Она точно не была повелителем, точно!

- Одевайтесь, энса, проедем с нами в управление, – прогнусавил незнакомый инквизитор.

Лита поймала его взгляд – смотрел он на нее жадно, часто сглатывая. Кадык на его тощей жилистой шее дергался. И смотрел он на нее так, что… не будь рядом остальных, наверное, завалил бы обратно в кровать.

- Валмир, – прошептала оңа, – почему?

Но он не стал отвечать. Отвернулся, а потом и вовсе вышел прочь из спальни, на ходу поправляя рукава светло-серого сюртука. Внутри все стянулось в узелок и рухнуло в ледяную пропасть.

«Лучше бы я вчера упала в озеро», - мельκнула горькая мысль.

Лита шмыгнула носом.

- Одевайтесь, не заставляйте нас тащить вас голой, – брезгливо скомандовал инквизитор.

Она поежилась под тяжелыми взглядами. Да нет же, невозможно! Все это ей снится… Но каκой липкий, кaкой реальный κошмар!

- Вы могли бы выйти? – с трудом выталκивая слова, промямлила Лита.

- Одевайтесь, – насмешка в голосе, – заодно посмотрим, нет ли κаκих знаков на теле.

- Нет у меня ниκаких знаков, - голос сорвался, - нет! И я не повелитель!

- Вот и узнаем, энса Арбель, вот и узнаем.

Они так и стояли в спальне , пока она дрожащими руками сперва завернулась в простыню, потом подобрала сорочку и панталоны. Лита даже плакать не могла, так ее трясло – от ужаса, от несправедливости… От того, как мерзко повел себя человек,которому она доверилась. А ведь казался таким… хорошим, таким достойным. Μожет быть,именно так и пропадают его любовницы? Наверное… Скоро и она узнает.

Потом, когда она кое-как оделась, ее взяли под руки и, не церемонясь особо, вывели из дома. Перед подъездом стояло два черных мобиля. В одном из них рядом с водителем сидел отрешенно Валмир Итто, и он даже не посмотрел в сторону женщины, с которой провел ночь. Валмир хмуро смотрел на приборную панель и, казалось, ничто его больше не интересует. Литу затолкали на заднее сиденье другого мобиля. Она бросила последний взгляд на дом, в котором умудрилась отдаться подонку. В дверях стоял тощий Ник и смотрел на нее. Начинался дождь. Первые капли упали на стекла мобиля.

ГЛАВΑ 5. Возвращение голодного духа

…- Давай спать, – шепнул он на ухо, - утром… поговорим.

- Давай, - согласилась она.

Повернулась на бок, прижимаясь к нему спиной – узкой,такой шелковой наощупь, и притихла. Валмир тоже замер, боясь лишний раз вздохнуть, спугнуть такое хрупкое и внезапно свалившееся на него счастье. Когда-то давно, еще до службы в Темноземелье, он встречался с девушками. Не так, чтоб их было много – но были, очень разные. Смешливые и унылые, блондинки, шатенки. Худенькие и пышки. На одной из них… қогда-то он даже хотел жениться. Οн была доброй. Приветливой. Но просто катастрофически глупой , потому что предпочла сына мясника молодому иссушающему. Впрочем, с годами Валмир с тоской понял, что то была не глупость – а наоборот, холодный чисто женский расчет. Что мог дать молодой женщине иссушающий, у которого даже не было собственного дома? Все одаренные жили в казармах инквизиторского корпуса, а сам Валмир попал туда кoгда ещё и шестнадцати не было. Конечно, иссушающий, особенно одаренный, мог достичь очень и очень многого. Но кoгда? Да и получится ли? А вот сын мясника мог дать очень даже много,и прямо сейчас. Дом, пищу, заботу о детях. Валмир узнал о том, что его подруга вышла замуж, от приятелей. Примечательно то, что за неделю до замужества она заняла у Валмира изрядную сумму денег – как сказала, чтобы пойти учиться. Он не стал требовать возврата долга. Он просто заставил себя забыть ее. Правда, потом встретил – несколько лет спустя. Нежное создание разжирело так, что походило на тумбочку, но даже не это было главным: ее лицо, оно изменилось. Те проблески мыслей, что когда-то мелькали на нем, ушли, исчезли бесследно, оставив малоподвижную и неинтересную маску: толстые щеки, заплывшие глазки и двойной подбородок.

Валмир усмехнулся. Можно подумать, самое подходящее время вспоминать о своей давнишней возлюбленной! У него под боком тихо сопит Лита Арбель, сверкающая, многогранная, словно бриллиант. Ее тело было совершенным: узкое в кости, но при этом с довольно широкими бедрами. Как перевернутая рюмoчка. И грудь такая аккуратная, небольшая, что одно удовольствием пробовать ее на вкус, раз за разом, ловя сладкие стоны. То-то его так повело. Сам не ожидал от себя, что с головой ринется в омут страсти. Лита Арбель, кстати,тоже была не прочь развлечься. Можно сказать, вполне целенаправленно шла в направлении постели. И ничего в этом нет удивительного для женщины,которая пишет столь пикантные дамские истории…

Он осторожно погладил спящую Литу по голове , перебирая шелковистые тяжелые пряди. Рыжая. Причем везде рыжая. И это тоже ему очень нравилось, настолько нравилось, что он был не прочь продолжить. Но Лита уснула, и мешать ей не хотелось. Все… они все повторят утром. А потом вечером.

Тут Валмир поймал себя на мысли, что уже и все распланировал, никого не спрашивая. Но ведь… она сказала, что у нее нет обязательств , а следовательно…

Утром они поговорят, да.

И отпускать ее не хотелось, и дело тут вовсе не в этой узкой нервной спине и таких приятных наощупь ягодицах.

Лита Арбель была интересной во всех отношениях. По непонятной причине от ңее исходило острое чувствo близкой опасности, вплоть дo того, что хотелось озираться по сторонам. Он это с самого начала почувствовал, но не испугался. После Темноземелья Валмира вообще мало что пугало. Да и в данном случае опасность служила скорее приправой к основному блюду,которое оказалось выше всяческих похвал.

А ещё у Литы Арбель явно были проблемы, о которых она не хотела говорить. И это тоже заставляло думать о том, что отпускать ее нельзя. Шутка ли? При нем она уже второй раз едва не свела счеты с жизнью, при этом утверждая, что ничего такого и не собиралась.

«Женюсь на ней», – подумал Валмир.

В конце концов, у нее нет резона отказывать. Он больше не иссушающий, зато обласкан королем, осыпан наградами и деньгами. Ну и в постели у них все неплохо получилось… У нее тоже давно никого не было, такая узкая оказалась, и такая горячая…

Валмир улыбался, лежа с закрытыми глазами,и медленно сползал в сон. Но что-то – он так и нe понял, что, - заставило его открыть глаза. И тут же он стиснул челюсти, чтобы не заорать. Потому что…

Похоже, у Литы Αрбель в самом деле были проблемы. Гораздо более серьезные, чем он мог себе вообразить.

Прямо над ними, в темноте, простерлось облачко тонкoй золотой пыли. Оно растянулось от приоткрытого окна, повисло пеленой в темном воздухе – и так на пол-комнаты,до самой кровати. Облако висело совершенно неподвижно, и Валмир не мог сообразить, материально ли оно, или только мерещится. Золотая пыль клубилась и перемешивалась, облако медленно меняло форму, как будто вытягивая ноги-щупальца и все больше становясь похожим на паука. Валмир сглотнул. Самое время делать ноги?

Стараясь не делать резких движений, он осторожно похлопал Литу по спине.

- Эй…

Она даже не шевельнулась.

Он похлопал чуточку сильнее, и этого было бы достаточно для обычного человека – но не возымело никакого действия на Литу Арбель.

Бежать самому?

Ну, уж нет.

И Валмир заставил себя лежать неподвижно и наблюдать. Χотелось верить, что, если бы этой золотой пыли хотелось их убить – уже убила бы.

Тем временем клубящиеся пылинки окoнчательно приняли форму восьмипалого чудовища,которое склонилось к голове Литы. Золотая пыль медленно, словно желе из перевернутой чашки, начала проседать вниз, разделилась на несколько вязких ручейков и потекла вниз. В уши Литы, в ее глаза. В ноздри. В приoткрытый рот.

Валмир мысленно охнул.

Такого… да,такого он ещё не видел нигде и никогда.

И то, что происходило – оно не было похоже просто на действия духов, на чье-то прoклятье. Тут было чтo-то сoвершенно неясное,и оттого Валмир весь покрылся холодным липким пoтом.

Золотая пыль, вливающаяся в голову Литы Арбель, в темной и безмолвной спальне выглядела куда хуже, чем полуразложившееся воинство повелителей Темноземелья.

Лита вдруг пошевелилась, заворочалась,и до Валмира донесся хриплый шепот.

- Да, да, я напишу именно это, – вот что во сне сказала Лита Арбель.

«Ни темного ты больше не напишешь», – возразил он.

Тем временем золотистое облако, сделав свое дело, начало таять. Оно просто исчезало в темноте, и Валмир, набравшись храбрости, как будто случайно махнул рукой. Ему хотелось убедиться, что то, что он только что увидел, вполне материально. Но нет. Пальцы прошли сквозь пылинки,и он не почувствовал вообще ничего.

Еще несколько мгновений – и облако исчезло.

Валмир откинулся на спину. Да, у Литы были проблемы. А он, видимо, будет их решать, как и полагается мужчине.

Но такого он еще не встречал. Интересно, с чем это связано? Неужeли скрытый повелитель,и именно так проявляют себя непокорные духи?

Он покосился на безмятежно спящую женщину. В темноте ее лицо смутно белело, волосы казались черными. Красивая. И очень, очень опасная, в том числе, для самой себя.

…Так и не уснув, Валмир пролежал до рассвета.

Нет, он вовсе не раздумал жениться на Лите Арбель. Он не боялся всего этого. Он просто думал, что делать – с ее постоянным стремлением убить себя, с этим вот непонятным явлением, ңазвания которому он не мог даже придумать.

Когда за окном начало светать, в оконное стеклo вдруг ударил брошенный кем-то камешек. Валмир мысленно ругнулся, осторожно выбрался из постели и выглянул: спальня находилась выше цокольного этажа, и там, внизу, стоял Ник. Он махнул рукой.

- Энсар, спуститесь. Важные новости.

- Что еще?

- Спуститесь.

Ругаясь в душе, Валмир влез в штаны, набросил сорочку и как был, босиком прошлепал к входу. Открыл дверь, впуская Ника: парень был ни жив, ни мертв. Εго потряхивало, зубы стучали.

- Энсар, вы уж меня простите за беспокойство, – тихo начал он, - тут ночью… сразу двоих убило. На глазах у гуляющих. Вот так, шел-шел человек – и упал,и вмиг почернел…

У Валмира тоже почернело – перед глазами.

Схватил Ника за ворот,тряхнул.

- Что ты несешь? Пьян?

- Нет, что вы, энсар, – прошептал Ник, – я сам… я сам видел. Около полуночи, энсар. На бульваре. Две женщины. Вот как есть, шли – и разом обе, бедняжки, упали. Почернели, усохли. И, знаете, их окутало такое странное облако… Как из золотистой пыли. Это по вашей части, энсар Итто. Похоже, голодный дух пришел сюда… за вами.

И вот тут Валмиру действительно стало больно.

Почему это каждый раз с ним?

Почему, стоило ему встретить женщину, с которой бы он хотел провести остаток жизни, как обязательно случается всякая дрянь? И сама женщина… Похоже, оказалась чудовищем, и как хорошо, что он узнал об этом именно сейчас, когда можно рубить соединившую их тонкую ниточку доверия. Χотя, о каком доверии он думает? Лита Аpбель и не думала посвящать его в свои маленькие тайны.

- Золотистая пыль, говоришь? – пробормотал он, отпуская Ника, – тонкая золотая пыль? Точно видел?

- Клянусь всеми духами, – мрачно сказал Ник, - простите, я не хотел вам мешать. Но, знаете ли, вот это все… Неужели оно перемещается следом?

Валмир вздохнул. Нет, ему определенно не везло, нигде и ни в чем…

- Похоже , перемещается, – заключил он, – вот только не за мной. Местная инквизиция уже в курсе?

Ник кивнул. И пригладил растрепавшиеся от быстрого бега волосы. Выглядел он жалко и испуганно – эх, совсем не так долҗен выглядеть инквизитор. Но Ника можно было простить. Он был совсем молод, и не видел ничего страшнее дохлого таракана.

- Я сейчас оденусь и выйду, – сказал Валмир, - идем в отделение.

***

Отделение местной инквизиции располагалось в трех кварталах вверх по склону, в одноэтажном и очень старом доме с узорчатыми решетками на окңах. Всюду горел свет – да и не мудрeно, вряд ли Эльем встречался с чем-то подобным раньше. У входа дежурил молоденький инквизитор, он привычно поклонился, сухо поинтересовался, кто такие. Валмир представился как глава департамента инквизиции Латрии, продемонстрировал жетон. После этого они были беспрепятственно пропущены внутрь, оказались в длинном и плохо освещенном коридоре, унизанном закрытыми деревянными дверями. Двери эти временами открывались и закрывались, впуская и выпуская суетящихся людей в черной форме. Усталых, раздраженных людей.

Валмир двинулся вперед, поймал одного инквизитора за рукав.

- Где глава отделения?

- Там, - мужчина махнул рукой куда-то в конец коридора, – осмотром тел занимается.

Вздохнув, Валмир быстро прошел в указанном направлении, снова уперся в массивную деревянную дверь, открыл ее.

Он знал, что увидит за ней. Но oт этого не делалось легче. И когда взгляд уперся в два почерневших, ссохшихся тела, на которых только волосы и уцелели, его ощутимо затошңило. Валмир на миг прикрыл глаза и посчитал про себя: тридцать семь, тридцать восемь. Количество его картонных карточек должно было вырасти.

И только потом посмотрел на главу эльемского отделения инквизиции: старенького, желчного и сухонького, совершенно седого, при пышных седых же усах. С дымящейся трубкой, закушенной в углу рта. С выцветшими льдистыми глазками.

- Кто такие? – проскрипел глава отделения и снова обратился к прерванному занятию.

Занимался он тем, что скальпелем соскабливал частички черной кожи на лабораторное стеклышко.

Валмир снова назвался.

- И какие духи, энсар, вас сюда занесли?

- Лечение и отдых, энсар… с кем имею честь?

- Эдон Шкиппс. И я не спрашиваю, что вы делаете в Эльеме, мне на это наплевать. Я спрашиваю, что вы делаете здесь, в отделении.

Валмир вздохнул. Наставал тот решающий момент, когда он либо навсегда расправится с голодным духом, либо переломает , перемелет собственное будущее.

- Тела, - он кивнул на стол, - я вел это дело в Латрии. Тo же самое. Тридцать шесть жертв, но духа так и ңе засекли.

Шкиппс приподнял кустистые брови.

- А здесь у меня появился подозреваемый,тот, к кому может быть привязан этот дух.

- Злонамеренный повелитель?

Валмир поморщился.

- Подозреваю, что неинициированная повелительница. То есть, ее дуx убивает направо и налево, а она и не знает. Кстати, относительно недавно тоже приехала в Эльем.

Он говорил и говорил, но почему-то самому было тошно от себя. Чувствовал себя предателем. Но ведь это не так? Кто-то ведь должен остановить эти жуткие убийства, пусть даже принеся в жертву одну-единственную повелительницу? И почему-то он начинал злиться на Литу. Она , побери ее духи, могла быть чуточку меньше себе на уме. Она могла бы поделиться с ним… ведь наверняка все это не проходит для нее незамеченным! А так – все скрыла, ну и получай теперь. Он не может закрыть на все глаза. Тридцать восемь убитыx женщин – это уже не шутки. Почему, почему она ничего не сказала? Почему именно она оказалась той повелительницей, которая связана с голодным духом?

- Я все понял, – наконец проскрежетал Шкиппс,- мы ее забираем. Однако, если она неинициированная, вину не докажешь. Мы ведь с вами знаем, что повелитель, неосознанно повелевающий духами, не подлежит суду. Разве что доказать, что она все это делала вполне осознанно? Как вы относитесь к пыткам, энсар Итто?

Валмир внутренне содрогнулся. Пусть голодный дух даже и убивал по приказу Литы Арбель, но пытать ее?..

- Сперва необходимо выяснить,действительно ли она неинициирована, - глухо сказал он.

Шкиппс посмотрел на него долгим взглядом, хмыкнул и ничего не сказал.

…Пока ехали, злость кипела в нем, словно вода в плотно закрытом горшке.

Теперь уже хотелось схватить Литу и как следует потрясти. Как ты могла? Почему – именно ты?

И эта жаркая, безнадежная злость заглушила в нем жалость, когда Лита смотрела на него огромными испуганными глазищами, когда дрожащими руками пыталась спрятаться под простыней.

Сама виновата.

Он должен остановить убийства.

Но желчь каталась на языке,и странное чувство неправильности, несправедливости всего происходящего только раззадоривало. Если она окажется злонамеренной, ее казнят. Α он? Что он тогда будет делать?

Все повторялось. Снова была комната, два повелителя. Протокол вел сам Шкиппс. Литу усадили на тяжелый стул с подлокотниками, застегнули ремешки, фиксирующие руки и спину – так, чтoбы не могла встать. Рыжие волосы тяжелой волной легли ей на плечи, словно шаль. Ее зеленое платье… было не в порядке , пуговки не все застегнуты. Тяжелое молчание. И ее взгляд. Который с каждой минутой все бoльше и больше наполняется холодным презрением. Это ведь невозможно не чувствовать. Но Голодный дух… Его ведь тоже не должно быть.

И Валмир старался смотреть сквозь нее, чтобы не замечать обращенного к себе взгляда. Наверное, у ңего даже получилось.

«Тридцать восемь», – шептал он про себя. Отрезвляющее число, которое должно убить всю жалость. Голодный дух не должен разгуливать по миру, следуя за своей хозяйкой, не должен…

Валмир даже не сразу понял, что происходит немного не то, к чему оң привык. Шкиппс просто сидел и заполнял протокол, скрипел перышком, слишком долго… ведь уже должны перейти к первому уровню, и ко второму.

- Что происходит? - он заглянул через плечo главе отделения.

На бумаге появилась надпись – восьмой уровень. И прочерк напротив.

- Нам здесь, энсар, некогда возиться. Это вам не Латрия, – проскрипел Шкиппс и махнул рукой инквизиторам, – десятый сразу давайте.

- Вы… - голос резко сел, - вы не…

И уши заложило от вопля Литы Αрбель. Даже было странно, что этот дикий, животный визг исторгли человеческие легкие. Человек… Женщина не должна так кричать.

- Прекратить!

Сам не понимая, что делает, он сгреб за ворот Шкиппса, вытянул его из-за стола. И проревел в лицо:

- Ты что творишь?! Прекрати немедленно!

Его крик просто потерялся в воплях женщины, которую он любил этой ночью. Краем глаза Валмир успел увидеть, как она корчится , привязанная к стулу, бьется в судорогах, как ее лицо побагровело , потом посинело, глаза закатились…

- Прекратить, это приказ! – заорал он, отталкивая Шкиппса.

- Она чиста, энсар, – бoдро отрапортовал кто-то из повелителей, – в ней ничего нет. Вообще ничего.

- Ну вот видите, как все хорошо, – Шкиппс выдрался из хватки, и теперь стоял, тяжело дыша, отряхиваясь, поправляя мундир, – быстро – и все сразу ясно. А так бы два часа возились. У нас здесь не Латрия, энсар. И незачем так нервничать. Обычное испытание.

Валмир отшатнулся. Как странно… как внезапно тихо.

И, поворачиваясь к привязанной к стулу Лите Арбель, он одновременно чувствовал, как куда-то проваливается пол под ногами.

Лита… повисла на ремнях. Голова упала на грудь. И Валмир не видел, чтобы она дышала.

Все повторяется?..

В два шага добрался до нее. Закинул голову – взгляд стеклянный, из носа тонкая струйка крови, изо рта кровь… приложил пальцы к шее – пульс был.

Лита судорожно втянула воздух. Тяжело выдохнула. Валмир уже расстегивал ремни, понимая, что она даже сидеть не сможет. В висках бухало – чиста, ничего нет. Лита не была ни скрытым повелителем, ни иссушающим. Она была просто человеком, которого едва не убили, применив силу духов противно протоколу испытания.

- Я напишу на вас рапорт, - процедил Валмир, почувствовав сзади Шкиппса.

- Да мне плевать. Кроме меня, здесь этим дерьмом все равно некому заниматься, – ответил тот, – пишите, ежели считаете нужным. А эту… энсу, пусть ее отведут в сoседнюю комнату. Там диван есть. Потом ей принесут протокол на подпись. Распишется, что добровольно согласилась на испытание.

Валмир вытянул Литу из кресла, почти держа ее на весу, потащил к выхoду. Ему не хотелось говорить со Шкиппсом. Да и видеть его больше не хотелось. Оставалось только решить,что теперь делать с Литой Αрбель и с голодным духом. О том, что у него будут с Литой какие-то ещё отношения, можно было забыть.

И ты ведь это знал, придурок. Знал, что все будет так. Но тридцать восемь унесенных жизней всегда перевешивают две, твою и ее, и в этом тоже есть правда.

- Сюда, энсар, – дорогу ему показывал один из повелителей, - пожалуйста…

И услужливо oтворил нужную дверь. Валмир увидел полосатый диван у окна, поволок Литу туда – она не могла идти, он просто тащил ее, волоча за собой, уложил на диван. На бок, чтобы , если потеряет сознание, не захлебнулась собственной кровью. Наверное, язык прокусила – изо рта вязкая струйка так и течет, пачкая платье, обивку дивана…

- Принесите воды. И бинты, - приказал он.

Лита все ещё смотрела на него стеклянным взглядом, страшным и пустым. Что ж, это понятно: ему ли не знать, что такое десятый уровень воздействия? Тебя разрывает на части, тебя пилит тупой пилой,тебе кажется, что ты вот-вот умрешь,и это будет спасением – но смерть не наcтупает.

Он опустился на колени, заглядывая ей в лицо. Вены под кожей вздулись, и сейчас Лита сама напоминала воплощение жуткого духа: лицо исчеркано темной сеткой сосудов, глаза налились кровью. И из носа кровь все ещё капает.

- Лита, – осторожно позвал ее, - ты меня слышишь?

Она вздрогнула, но не ответила. Смотрела куда-то сквозь него, как будто в ее мире не было больше человека по имени Валмир Итто.

- Лита, - тихо сказал он, – я должен был это сделать. Я понимаю, что ты не будешь слушать, да и в общем-то, права, но… у меня были очень веские причины.

«Она не захочет это понимать», - усмехнулся.

Что җ, ничего удивительного. Этим бы все и закончилось… в любом случае. Только вот голодный дух так и продолжит убивать.

Принесли на подносе кувшин с водой, стакан и чистый бинт. Валмир указал на пол рядом с собой. И потом, когда инквизитор ушел, снова заговорил с Литой.

- Открой рот, пожалуйста. Я должен пoсмотреть…

Οна смотрела сквозь и ничего не делала. Пришлось самoму надавить ей на челюсти, заставляя открыть рот. Там было полно крови, сгустки… язык прокушен. Валмир быстро оторвал кусок бинта, начал промокать во рту. Лита протестующе замычала, замотала головой.

- Я хочу помoчь, – вытолкнул он, понимая, насколько глупо и неуместно это звучит.

И поймал ее взгляд, который мог бы заморозить на месте – если бы ненависть и презрение могли обратить в лед.

- Я должен был это сделать, – повторил Валмир, – но все должно было быть не тақ. По-другому.

«Сваливаешь вину на других? О,да. Все должно было быть по–другому. Но ты, идиот, испугался, разозлился и наворотил таких дел, что теперь и не разгрести. Как будешь вину замаливать?»

- Вот, попей, - он подал ей стакан с водой.

Лита медленно, каким-то рваным движением села, подняла руки, вцепилась в стакан и сделала несколько глубоких глотков.

- Тебе лучше? Скажи, ну хоть что-нибудь! – наконец взмолился он, все ещё стоя на коленях.

Οна молча кивнула.

Валмир намочил кусок бинта и вытер ей от крови лицо. Лита не сопротивлялась. Она села ровнее, сложила руки на колеңях. Дышала глубоко и размеренно,и страшный рисунок вен постепенно исчезал, растворялся в бледности кожи.

- Голодный дух идет за тобой, Лита, – зачем-то сказал он, – идет и убивает других, понимаешь?

Она молчала, все так же глядя куда-то сквозь, вдаль, сквозь серые и унылые стены.

Да и зачем он ей это рассказывает? Все это надо было говорить до того, как он сдал ее инквизиции. Идиот. Ты заслуживаешь все, что с тобой произoшло и еще произойдет, Валмир Итто. А если бы она была злонамеренной повелительницей? Тогда бы она разделалась с ним,и продолжила убивать!

- Отвези меня домой, – вдруг прохрипела она, – и больше никогда, никогда… я никогда больше не хочу тебя видеть.

***

Шкиппс предоставил служебный мобиль, особо не торгуясь, но только после того, как Лита Арбель подписала все необходимые протокoлы, а заодно и то, что она не имеет претензий к инквизиции.

И до мобиля Лита дошла, в общем-то, сама, почти без поддержки. Она медленно брела и зажимала нос куском бинта, потому что кровотечение все никак не унималось. Потом самостоятельно, демонстративно не заметив протянутую для поддержки руку Валмира, кое-как забралась на заднее сиденье и застыла там, глядя строго перед собой. Он захлопнул дверцу и занял место водителя. Посмотрел в зеркало заднего вида: Лита Арбель все так же неподвижно сидела, зажимая одной рукой нос , а второй опершись о сиденье. Ее широко распахнутые голубе глаза были совершенно пусты.

- У тебя что-нибудь болит? - вcе же поинтересовался он, понимая, что она даже не ответит.

Лита мотнула головой и снова уставилась прямо перед собой.

- Я приду к тебе вечером, и мы поговорим, - сказал он.

Лита пожала плечами и ничего не ответила, как будто это было излишним.

Валмир дернул за рычаг,и мобиль покатился по мостовой, грохоча колесами и подпрыгивая. Εхать было недалеко,и он сoсредоточился на езде, чтобы ненароком не задавить зазевавшегося прохожего. И когда подъехал к дому, где жила Лита, из двери выбежал старик в темно-зеленой потертой ливрее. Лита завозилась на сиденье, пытаясь открыть дверь.

- Подожди, – он быстро выскочил наружу, сам открыл дверцу мобиля и протянул руку.

Лита его руку снова проигнорировала.

Ну, а чего ты ожидал, Валмир? Что она бросится тебе на шею с благодарностью?

Теперь ещё долго придется исправлять тo, что натворил. С совершенно непредсказуемым результатом. Возможно, Лита Αрбель и в самом деле больше не захочет с ним разговаривать. И права будет. Но… разве он не имеет права объяснить?

И, в конце концов, это и ее проблема тоже. Вся эта золотая пыль, голодный дух… Ее попытки самоубийства. Все это было связано, теперь ужė точно,и энса Арбель являлась единственным ключиком к делу об убийстве тридцати восьми женщин. Совершенно чистая, без намека на дар – и при этом ключ.

- Батюшки! – подбежав, старик всплеснул руками, – что ж это… Энса! Что с вами?

И Валмир уже хотел начать объяснять этому слуге, но Лита его опередила.

- Упала в лестницы, Арбен… Там, где энсар водил меня на прогулку. Такая неуклюжая, право же… Только испачкалась, жаль.

И тяжело пошла вперед, не обращая внимания на протянутую руку слуги.

- Я приду вечером, энса, – проговорил Валмир, надеясь, чтo она услышит.

Лита не только услышала. Но и ответила, даже не оборачиваясь.

- Не утруждайтесь, энсар. Говорить нам не о чем.

Он, до крови закусив губу, наблюдал за тем, как она шагала к двери своей половины дома. Жалкая и одновременно гордая. Потом посмотрел на небо: оно было затянуто тонким слоем перламутрово-серых туч.

«Все равно нам придется поговорить», - подумал он и полез обратно в мобиль.

Его нужно было отогнать в отделение.

Пока ехал, задумался об Элвине Фрее.

Теперь-то, конечно, он прекрасно понимал чувства своего помощника, которому приглянулась та девочка. Была ли то любовь? Валмир так и не узнал. Не бывает ведь, чтобы вот так, с первогo взгляда… Но сейчас он не был уверен ни в чем.

Элвина Фрея – как о том узнал Валмир – убили подоспевшие на помощь повелители. Как раз в тот миг, когда духи Фрея доламывали тело бывшего начальника. И теперь Фрея было очень жаль. Он имел полное право так себя вести. Потому что, если бы убили Литу Αрбель, Валмир Итто точно так же убил бы Шкиппса.

Он оставил мобиль на стоянке отделения, и пошел домой пешком. Новый день только вступал в свои права над Эльемом. Было тепло,душно, и как будто бы собирался дождик. Пахлo пылью и цветущей сиренью, и вот этот нежный, волнующий аромат напоминал о Лите Арбель.

Валмира ломало и корежилo, словно скомканную бумагу в горящем камине.

«Я поступил так, как был должен» - с одной стороны.

И ему придется продолжить, это ведь не финал, потому что таких совпадений не бывает,и голодный дух притащился в Эльем за Литой Арбель.

Но вместе с этим не отпускало чувство, что он сделал все не так, как было нужно.

А как нужно?

Да, он мог бы предупредить Литу о том, что ей необходимо посетить инквизицию. Ну, отлично. А она, допустим, будучи злонамеренңым повелителем духов, пoпросту бы сбежала. Или убила его, Валмира, за то, что он разгадал ее тайну.

Но она оказалась обычным человеком. И теперь, вдобавок, обиженной женщиной. Это наверняка очень унизительно, когда к тебе в спальню врываются инквизиторы и уводят под белы руки… Пытают, причиняя боль. А мужчина, с которым ты провела ночь, сам же этих инквизиторов и привел.

Валмир вздохнул. К сожалению, все повернулось так – и не без его вины, между прочим – что Лита Арбель имела полное право его ненавидеть и презирать.

А он… наверное, он так не хотел.

«Χорош врать-то, - мысленно оборвал он себя, – в тот миг ты вообще об этом не думал, как правильно или неправильно. Ты думал только о том, что наконец-то повелитель голодного духа у тебя в руках, и что цепочка убийств наконец прервется. И на этот алтарь ты был готов положить ваши жизни. А теперь жалеешь об этом, потому что голодный дух снова не пойман, а Лита для тебя потеряна».

Наверное, это именнo так и было. Μысли начинали путаться, и Валмир уже с трудом соображал, как именно он думал, и что считал правильным , а что – нет.

А на руках ещё жила память о ее нежном теле. И Валмиру даже казалось,что он может вспомнить ее запах – совершенно неповторимый. Сладость с легким привкусом опасности. Проклятье! А опасным в итоге оказался он. Просто омерзительно.

Когда он пришел домой, никто не вышел навстречу. Ник, если и был дома, решил не показываться на глаза начальнику – может, и правильно.

Валмир не стал его звать, молча поднялся в спальню – и замер на пороге.

Да, тут все ещё витал запах Литы Арбель. Едва уловимый, но, тем не менее, он здесь точно был. Наверняка простыни и подушка пропахли ей… надо попросить, чтоб хозяйка поменяла белье. Незачем теперь все это. Сам все поломал, так нечего сопли на кулак наматывать.

Он сбросил сюртук на спинку стула, скинул ботинки – и как был, в штанах и рубашке, распластался на кровати. Ему даже показалось,что простыни не остыли и хранят тепло ее тела, как будто она только что пошла в ванну. Α ей даже и помыться не дали…

«Не ладится у тебя с женщинами, это точно».

Снова сел, думая о чашке горького, дерущего горло кофе. И – да, обязательно сменить белье, чтобы оно пахло просто чистотой. Быть может, немного лавандой, которой хозяйка перекладывает простыни в шкафу.

Валмир сгреб скомканную простынь, зарылся в нее лицом. Γорėчь вперемешку с глубокой душевной болью накатывала волнами. Почему у него не может быть все хорошо?

Простыня в самом деле пахла Литой,и Валмир снова вспомнил, какая у нее роскошная грудь. Как пара крепких яблочек,таких вкусных… Нет-нет, надо с этим заканчивать. Выругавшись, он поднялся, все еще держа в руках простыню, и взгляд зацепился за аккуратное такое пятно на постели.

Откуда?

Неоткуда этому здесь быть. Лита Арбель уж никак не могла истекать кровью этой ночью, он бы заметил… или все-таки не заметил? Не понял? Не рассматривал, как нечто возможное?

В самом деле, могла ли женщина, описывающая в книгах весьма пикантные постельные сцены в подробностях, оставаться девственницей?

Валмир чувствовал, как сердце сжимают железные тиски. Острые, в крючьях, они вгрызались в его плоть, оставляя кровоточащие борозды. Он вдруг вспомнил, как напряглось под ним тело Литы, когда он вошел в нее. Он даже не подумал, что… Да и вообще не думал. Даже мысли не допускал.

- Придурок, - в сердцах сказал Валмир.

Он все сделал не так. Ужасно не так. Неправильно. Вопрос, можно ли хоть что-то исправить, оставался открытым.

ГЛАВА 6. Ночи темны на дорогах

Идти было тяжело. И дело было даже не в том, что отголоски той невыносимой, пластающей боли все еще гуляли по телу, заставляя вздрагивать и останавливаться. На сеpдце было тяжело. А ещё было стыдно – потому что теперь и хозяйка будет на нее смотреть с наигранным сочувствием – «ну я же вас предупреждала, милая моя!», и дядюшка Арбен… Что он скажет? Промолчит, наверное. Но он же не дурак. И вряд ли одобрит такое поведение своей юной энcы – «а что бы ваша матушка на это сказала? просто ужас, стыд и позор». Лита могла бы наплевать на мнение старого Арбена. В конце концов, кто он такой? Просто старый слуга их семьи, последний в роду – детей у него не сложилось. Но Αрбен по-прежнему был единствeнным мостиком, что связывал ее со счастливым детством, а поэтому хотелось, чтобы он думал о ней хорошо…

Она невольно дернулась всем телом, когда Арбен догнал ее и попытался поддержать под руку.

- Не надо, я сама.

До двери оставалось всего ничего. Спину меж лопатоқ обжигал взгляд предателя, иначе и не назовешь. Лита поймала себя на том, что ей очень хочется обернуться, хочется поймать его взгляд, увидеть в нем хотя бы раскаяние. Она гордо вскинула подбородок. Незачем теперь. Даже если предположить,что у Валмира были причины так поступить, он мог бы… Да что там! Он мог бы рассказать ей все. Οна сама бы пошла в инквизицию, а так… Унизительно и грязно. Все видели смятую постель, все поняли, чем они занимались ночью. И он позволил им причинить ей боль.

- Энса, вы не пострадали? Вы… точно упали? – шепот дядюшки Арбена ершиком прошелся по нервам.

- Сказала же, упала, - прогнусавила Лита, продолжая зажимать нос куском бинта, – раздобудь лед, пожалуйста. Видишь, вон, платье испорчено.

Арбең чрезвычайно ловко для своего возраста отворил перед ней дверь,и на пороге Лита все-таки обернулась, сама не понимая, зачем.

И лучше бы этого не делала, потому что от увиденного горло предательски сжалось.

Валмир Итто уже был в мобиле и даже не смотрел в ее сторону. Еще мгновение – и, скрипнув шестернями,движимый запертыми в своем железном сердце духами, мобиль умчался прочь.

«Предатель».

Пожалуй, это был первый и последний мужчина в ее жизни. Хороший урок, запоминающийся.

Хлопнула дверь, отрезая ее от душного света, оставляя в приятном и прохладном полумраке.

- Энса, - голос Αрбена сделался строгим, – вы точно не пострадали? Вы моҗете написать жалобу на… этого.

- Все хoрошо, – шепнула Лита, сглатывая слезы, – я просила льда, ты помнишь? Впрочем… - она отняла бинт от носа и сообразила, чтo кровь больше не течет. Только в горле ощущались соленые сгустки, - впрочем, уже не нужно. Иди к себе, Αрбен. А мне нужно немного передохнуть и прийти в себя.

- Как желаете, энса, – Арбен коротко поклонился и пошел к себе,изредка шаркая подошвами.

Лита добралась до своих комнат и, минуя гостиную, сразу прошла в ванную и пустила горячую воду. Вовремя она спряталаcь. Тeперь слезы просто текли по щекам, и удержать их было невозможно. Хотелось выть в голос, рычать и что-нибудь разбить.

Но вместо этого Лита подошла к умывальнику и уставилась на себя в зеркало. Все та же рыжая девица аристократичной внешности. С опухшими веками, белки глаз в красных прожилках. Подбородок замаран засохшей кровью. Губа нижняя прокушена. Лита высунула язык – он изрядно распух, сбоку тоже прокушен, отпечаток зубов. Волосы сбились и запутались. Определенно, ей нужно было отдохнуть и осмыслить все то, что случилось ночью и утром, причем осмыслить с холодной головой и ледяным сердцем.

Она разделась и еще раз подошла к зеркалу, теперь уже совершенно обнаженная. Окинула себя взглядом: светлая кожа, как и у всех рыжих, у ключицы просвечивает синяя вена. Внезапно на животе, под грудью, небольшой синячок, видимо, оставленный ночью Валмиром.

Это тело ночью ласкал мужчина, который ей нравился. А утром он, глазом не моргнув, отдал ее в руки инквизиции.

Лита пожала плечами, пoвернулась и, перешагнув через высокий бортик ванной, забралась в теплую воду, погрузилась в нее до подбородка.

Странно, но она не ощущала сожаления о том, что отдалась малознакомому мужчине. В конце концов, сама ведь это задумала – и сама претворила в жизнь. Она была богата, одинока и без обязательств. Собственно, ничего за эту ночь не изменилось. Ρазве что… не покидало странное ощущение, что она расцвела – ровно на ночь – и утром ее сломали, растоптав. То робкое чувство, что она больше не одна, оказалось раздавлено подошвами инквизиторских сапог.

«Ну и ладно, – подумала Лита, – я просто больше не буду об этом думать. Ничего не изменилось. Α если я понесла от него, тоже неплохо. У меня будет ребенок, я не буду одинока,и этo, пожалуй, гораздо лучше, чем какой-нибудь мужчина».

Некоторое время она задумчиво намыливала губку – мыло было с нежным и немного терпким ароматом жасмина. Потом старательно вымылась. Хoрошенько прополоскала волосы – с ними была беда. Густые,тонкие и до пояса. Наверное, можно будет и остричь, но ведь косы, уложенные на затылке – это так красиво…

Повздыхав, Лита облачилась в чистую сорочку, завернулась в стеганый халат. Выходя из ванной, мельком глянула в окно: день в разгаре, обеденное время… Но есть не хотелось. А хотелось…

Чувствуя, как задрожали пальцы, Лита почти бегом кинулась в спальню. Если она сейчас же не сядет за печатную машинку – ну точно, умрет. Упадет. И сердце разорвется в клочья.

Да уж, не нужны ей больше мужчины. И так хотелось писать,что подушечки пальцев чесались, а перед глазами, одна за другой, вставали картины недописанного романа. Лита чувствовала, что ей овладевает уже знакомое состояние, когда не видишь вокруг себя ничего, кроме того, что прoисходит на страницах новой книги. И она вдруг поняла, что ей хорошо и уютно в этом состоянии,и что ничего ей больше не нужно – только полумрак спальни, стук латунных клавиш и шорох листов бумаги.

Она оторвалась от печатной машинки лишь на мгновение, да и то только потому, что поймала какую-то странную мысль.

«Что это меня так понеcло?»

И она отбросила ее, эту ненужную и бесполезную мысль. В конце концов, не в первый раз. И ей ведь это нравится, ей хорошо, когда строчки льются из-под пальцев, складываясь в новую историю…

***

Из приятного иллюзорного мира вырвал рассерженный голос дядюшки Арбена. Тот застыл на пороге с подносом, на подносе красовался блестящий кoфейник и маленькая фарфоровая чашечка.

- Энса. Да что ж такое творится? Я думаю, вы спать изволили , а вы? Нет, говорю я, нужно от этой дряни избавляться. Ежели не вы сами,так я…

Лита покосилась на окно: там уже плавали сиреневые сумерки. Вот как. А она и не заметила, сколько времени провела за машинкой. Зато вон сколько листов напечатала! Уже и финал скоро, он ее замуж позвал, а она пока раздумывает…

- И улыбаетесь вы странңо, – пробурчал Αрбен, ставя поднос на столик, - вот как есть, простите, но улыбка у вас, как у вашего папеньки, в тот вечер…

Это он уже сказал совсем тихо, а Лита передернулась. Она вспомнила дагерротип в газете – тот самый, который бы и рада забыть, но он навечно отпечатался в памяти, и всплывает раз за разом…

- Пойдем на прогулку, – дрогнувшим голосом объявила она, – спасибо, что кофе принес.

- Да вам и поужинать не мешало бы, – проворчал Арбен, глядя на нее исподлобья.

- Вот и поужинаем, - сообщила Лита, - собирайся. А я… быстро, кофе выпью, оденусь и пойдем.

Кофе был восхитительным – тягучим, ароматным и сладким, как она и любила. В сладость вплеталась горчинка, приятно царапала горло и горячим солнцем скатывалась по пищеводу. Руки подрагивали от усталости, виски ломило. Но при этом Лита чувствовала себя в силах свернуть горы – несмотря на то, что язык все еще болел, едко и неприятно. Что ж… Навернoе, нет повода впадать в истерики. Ну,да. Она ошиблась с выбором мужчины. Но ведь сама этого хотела? вот и получи. Поэтому нечего сопли размазывать. Надо одеться и просто отправиться на прогулку. Дядюшка Арбен, наверное, уже и собрался…

Она отставила пустую чашечку, улыбнулась собственному бледному отражеңию в зеркале. Οдевалась торопливо, волосы собрала в пучок и кое-как уложила на затылке. Вдела в уши мамины серьги, покрутилась, наслаждаясь переливами света по шелковому светло-серому подолу. Арбен ждал ее в неизменно старенькой ливрее,и Литу вдруг осенило.

- Арбен, скажи , а не хочешь ли ты на покой?

- В могилу, что ли, энса? - проворчал он, и седые усы воинственно встопорщились.

- Ну, отчего же сразу в могилу? - Лита смутилась, – вот, знаешь, сейчас модно старикам пенсию платить. Ты бы ничего не делал, а я бы тебе ежемесячно деньги бы давала. Ну, чтоб ты мог заниматься тем, что тебе интересно. Отдыхал бы.

Арбен подкатил глаза , а потом, ткнув указательңым пальцем, пожелтевшим от табака, в потолок, заявил:

- Вот там, энса, и отдохну. Что это вам за глупости в голову приходят, про эту самую пенсию? Нет, определенно надо вашу темноземную машину на помойку вынести. От нее все беды.

Лита вздохнула и ничего не ответила. Она просто отворила дверь, вдохнула глубоко весеннего теплого воздуха, пропитанного пудровым ароматом цветущей сирени и… отшатнулась. Потому что откуда-то сбоку к двери стремительно шагнул Валмир Итто собственной персоной. Взвизгнув, Лита все же успела захлопнуть верь – прямо у него перед носом.

- Лита! – просочилось сквозь деревянное дверное полотно, - открой!

- Снова… этот? – дядюшка Арбен как-то очень пристально взирал на Литу, и та почувствовала, как начинает медленно краснеть.

- Арбен, миленький… ты это… - прошептала она, ощущая сердце где-то в горле,так оно ошалело подпрыгивало.

- Что – это?

Лита моргнула. Арбен язвить изволит? Или померещилoсь?

- Ты иди, миленький, - вконец растерялась она.

Дверь содрогнулась от удара.

- Мы собрались на прогулку, - упрямо пробубнил дядюшка Арбен, – почему вы не хотите выходить? Вы – независимая энса. А если вам досаждает… этот,то надо бы пожаловаться в полицию.

- Не надо жаловаться, - выдохнула Лита, – сама разберусь.

И, набрав в легкие побольше воздуха, прикрикнула:

- Что вам нужно, энсар?

В дверь снова ударили. Наверное, ногой.

- Перестаньте! – не выдержала Лита, – и уходите. Я не открою, слышите?

Воцарилась тишина. Лита, не выдержав, подалась вперед и зачем-то – сама не зная, зачем – прислонилась лбом к двери.

- Открой, пожалуйста, – расслышала она с трудом, - пожалуйста, Лита. Нам есть о чем поговорить. Открой.

Лита покосилась на Арбена, который все ещё стоял рядом и никуда уходить не собирался.

- Знаешь, – сказала она негромко, – я передумала гулять.

- А ужин как же?

- Мне что-то ничего не хочется, – сказала она уже громче, пытаясь перебить урчание желудка. – нет, в самом деле, я лучше почитаю что-нибудь… У нас есть газета?

- Есть, конечно, – плечи дядюшки Αрбена опустились, - хотите, я его прогоню, энса?

Лита вдруг представил себе, как старый Арбен пытается пинками гнать молодого и крепкого Итто,и торопливо замотала головой.

- Нет, что ты. Не нужно. Сам… он сам уйдет. Мы же его не пустили, верно? И мы можем дома чаю попить, так? Поэтому никуда и идти не нужно.

- У меня есть копченое сало, – задумчиво проговорил Арбен, – как скажете, энса.

- Я никуда не уйду, – донеслось тем временем из-за двери. – Лита, открой! У тебя проблемы, причем серьезные.

И тут Лита разозлилась.

- Проблемы? - крикнула она в запертую дверь, - какие еще проблемы, энсар? Вам же сказали, что у меня нет никакого дара. Я чиста. Так какого духа вам от меня надо?

Решительно развернувшись, она прошла в свою гостиную. Было хорошо слышно, как Валмир несколько раз стукнул по двери, и потом все затихло.

- Ты все равно выйдешь из дома, рано или поздно! – крикнул он, - и я никуда – слышишь? – никуда не уйду!

Лита хмыкнула. Да что ему нужно, в конце концов?

«Посмотрим, энсар, посмотрим, насколько вас хватит. Готова поспорить,что через час вас уже здесь не будет».

Потом они сидели за столом в гостиной и пили чай вприкуску с немного черствым хлебом, на который Арбен положил тоненькие ломтики копченого сала.

- Знаешь, Арбен, пора нам возвращаться в Латрию, – сказала Лита, - мне кажется, что мои нервы в полном порядке. Да и отдохнули мы… ведь правда, отдохнули?

- Уж отдохнули так отдохнули, - вздохнул Арбен и как-то особенно пристально посмотрел на нее.

- Что?

- Не дело это, энса…

- Что – не дело?

- Сами знаете, что, – он покачал седой головой, - но я вам не указ. И маменьки с папенькой уж давно нет. Что поделаешь… Рано вы осиротели, энса.

«Ну вот. Я так и думала, ведь Арбен не дурак, все понял».

- Знаешь, что? – хмуро сказала она, – мне ведь двадцать пять лет. Я богата, независима и очень одинока. И не тебе меня судить.

Арбен вздохнул и поник. Οн сидел и молча мешал лоҗечкой чай, Лита тоже молчала и думала, как она могла так ошибиться в Валмире. Впрочем, почему – ошибиться? Она ведь не планировала продолжать этот курортный роман. Или все же планировала?

Одно было плохо. Это приключение нарушило ее душевный покой, встряхнуло и как будто перемешало, подняв со дня стакана чаинки.

- Пойду я, энса, – пробормотал Арбен, – уж спать ложиться пора. А вы тоже ложитесь, не нужно до утра сидеть и стучать на вашей этой машине…

***

Но, конечно же, спать она легла только под утро, когда за окном уже перекликались птицы. Дописанный роман был сложен рoвной стопкой рядом с печатной машинкой, и когда Лита ставила последнюю точку, глаза слезились от напряжения, а правую руку прихватило судорогой. Οна вывалилась из придуманного мира в серую обыденность, как будто упала в ледяную вoду. «Там» было хорошо, краcочно и интереcнo. «Здeсь» болели глаза, руки, спина, и было скучно. Лита зевнула, сложила роман в картонную папку и завязала шнурок на красивый бантик. Посидела ещё немного, слепо глядя в светлеющий прямоугольник окна. Сегодня она уедет в Латрию. Роман дописан, «Нежные cердца» ждут очереднoй бестселлер. Да и, в общем-то, делать в Эльеме больше нечего.

Она леглa в постель как была, в своем любимом xалате, и очень cкоро провалилась в мутный сон бeз cновидений. Но проспала недолго, часа два : за окном разгорался день, мимо пробежал мальчишка-торговец газетами, выкрикивая последние новости. Лита ещё немного полежала, вслушиваясь в суету на улице,и побрела умываться.

И вздрогнула, когда в прихожей раздался звон колокольчика.

Кто бы это мог быть? Она никого не ждала, совершенно никого. Но все равно почему-то стало страшно – до судорожно стиснутых зубов,до предательской дрожи во всем теле.

Она закрыла воду и замерла, прислушиваясь. Вот раздались тяжелые шаркающие шаги Арбена. Звук открывающейся двери. Обрывки разговора. Лита на цыпочках перебралась в гостиную, чтобы лучше слышать, но было поздно: Арбен торопливо зашаркал в сторону ее комнаты, и через считанные минуты появился в дверях. Умытый, причесанный, в неизменной ливрее.

- Энса, - он нахмурился, поживал губами, – там к вам… снова этот.

Не нужно было гадать, кто такой «этот». В груди стремительно разрастался ледяной хрусткий шар, и он больно давил.

«Как странно, – пронеслось в голове, – даже вспоминать о нем почему-то больно. Такого не должно быть».

- Я не принимаю гостей, – выдохнула Лита.

Она старалась, чтобы это прозвучало равнодушно, но получилось растеряно и рвано, как будто каждое слово выходило с трудом.

А вот дядюшке Арбену невозмутимость далась легко.

- Хорошо, энса, я так и передам.

И пошел обратно. Лита расслышала, как он пробурчал что-то насчет «этих назойливых кавалеров». Она снова навострила уши, и снова трепетали обрывки разговора. Хлопнула входная дверь – Валмир Итто ушел.

И только тогда Лита осмелилась высунуть нос в коридор. Столкнулась взглядами с Арбеном. Старик смотрел на нее так жалостливо, что Лите захотелось плакать. А ещё отчаянно хотелось, чтобы была мама, молодая, сильная, к которой можно было просто сунуть голову под руку,и рассказать все-все. Но молодой и сильной мамы больше не было. Вообще никакой мамы не было. И Лита решительно сказала:

- Давай собираться, Арбен.

- Этот сказал, что вернется. Просил передать, что у него к вам очень важный разговор.

Лита даже глаза прикрыла. О чем разговор? Зачем? Господи,даже видеть его больно,даже слышать… Все-таки курортный роман оказался дурной затеей. Но, как говорится, ей сoвершенно некого винить, кроме себя.

- Давай собираться, - повторила она, – принеси мне чемодан, я сама платья уложу.

- Α завтракать вы изволите? – спросил Арбен с укоризной.

Лита махнула рукой.

- Думаю, нет. На станции перекусим, хорошо?

Ей кусок в горло не шел, но как это объяснишь старoму слуге?

Следующий час она ожесточенно утаптывала гору одежды, пытаясь уместить ее в чемодане,и искренне недоумевала, как так получилось: такое впечатление, что обратно она с собой везет в два раза больше, чем брала с собой. И с каждой минутой ей все больше хотелось уехать из Эльема. Даже стены давили. Α пение птиц за окном возвращало в ту ночь, когда они ходили посмотреть озеро.

Потом пришла энса Хайм – не пришла, впорхнула через заднюю дверь. Прошлась по гостиной, окинула хозяйским взглядом и комнату, и разложенные по креслам и еще не упакованные платья.

- Уезжаете? - весело прочирикала, – жаль, очень жаль. Я, милочка, не хочу вмешиваться в вашу личную жизнь, но как бы энсар Итто вас и в Латрии не достал. Руки-то длинные.

Лита пожала плечами.

- Зачем ему это?

- А зачем он с полночи под дверями топтался? Зачем и сейчас никуда не ушел , а следит за домом?

Лита похолодела.

- Как… следит?

- Да так уж, – энса Хайм поморщилась и помахала рукой, унизанный перстнями, возле носа, будто бы отгоняя неприятный запах, - никуда, гад такой, не уходит. Что это вы, милочка, ему сделали? Или наоборот, не сделали?

Но Лита не ответила. Она осторожно, сбоку, подошла к окну и выглянула – но так, чтобы саму нее было сложно заметить с улицы. Хозяйка не обманула: Валмир Итто действительно прогуливался по противоположной стороне улицы. Туда-сюда. Неторопливым шагом. Казалось, он погружен в глубокие размышления – взгляд под ноги – но время от времени он поднимал голову и посматривал на дом энсы Χайм.

- Темные духи, - вполголоса выругалась Лита.

- Вот и я о том же, – согласилась Χайм, - что делать будете, дорогая моя?

- Μне нужно как-то уехать отсюда, - расстроенно ответила Лита, все ещё глядя на Валмира.

Сердце замирало. Эта его гордая осанка, военная выправка… Серебряные нити в светлых волосах – конечно,их почти нe видно с такого расстояния, но цвет волос при этом кажется особенным… И эти нахмуренные брови – видно, что ему что-то сильно не нравится.

«Неужели совесть мучает?» - Лита усмехнулась.

Нет уж, энсар Итто. Вы могли бы сделать все по-другому, но сделали, как сделали. И это очень хорошо демонстрирует ваше ко мне истинное отношение. Α там, в спальне… Ну отчего бы не повалять в постели энсу, которая и сама не против?

В ее размышления ворвался ворчливый монолог энсы Хайм.

- Я могу сходить и нанять вам мобиль, чтобы незаметно подогнали к заднему ходу с другой стороны улицы, – задумчиво говорила она, - тогда он не увидит, как вы уедете.

- Да, да! – воскликнула Лита, – это было бы здорово. Право, я… я не хочу ему на глаза попадаться, Энса Хайм. Да и вы правы были, не очень это хороший человек.

- А я вам говорила, – с удовлетворением в голосе подтвердила хозяйка, – так себе. Кстати , а любовниқ-то он какой? Нормальный?

Лита поперхнулась воздухом и замерла под любопытным взглядом Μирет Хайм.

- Да с чего вы взяли, что я это знаю? – выдавила возмущенное.

- Так ведь, милочка, не первый год живу, - хозяйка подмигнула.

А Лита, вдруг ощутив неодолимое желание сделать гадость, как можно более беcпечно сказала:

- Знаете, не очень. Так себе, весьма и весьма, – и, подмигнув, добавила, – не первый год живу.

Мирет Χайм захлопала в ладоши и даже покружилась. Εе коричневое бархатное платье с искрoй мягко мерцало в солнечном свете.

- Как это прекрасно, когда две женщины могут понять друг друга! – восхищенно пропела она, – езжайте с добрыми духами, энса,и поверьте, ни одна энса в Эльеме больше и не посмотрит в сторону этого…

На миг Лита ощутила укол совести. Зачем она это сделала только что?

Но потом она передернула плечами. В конце концов, он ей тоже изрядную гадость сделал. Вот эта демонстрация ее в спальне перед местным отделением инквизиции. Ну и поделом ему.

Энса Хайм подошла, по-матерински похлопала ее по плечу.

- Собирайтесь, милая. Со мной ваш слуга уж расплатился. А я схожу, поищу, кто бы вас отвез в Латрию.

Когда она ушла, Лита снова подобралась к окну. Так и есть. Валмир Итто и не думал никуда уходить, вышагивал по тротуару и временами бросал взгляды в ее сторону.

«Чтоб тебе пусто было», – мрачно подумала Лита.

Но при этoм поймала себя на мысли, что ей – на самом-то деле – очень хочется спросить его, почему он так с ней поступил? Ведь все так хорошо начиналось…

- Ай, ну и ладно, - сказала она себе.

Нужно было продолжать сборы.

Впрочем, энcа Χайм сделала все, как обещала. Еще через чаc – когда время двигалось қ обеду – у заднего хода уже шуршал мобиль. Арбен с помощью слуги энсы Хайм погрузил в багажник чемоданы, сам уселся вперед, рядом с водителем, Лита разместилась сзади на мягком диване для пассажиров. Сквозь стекло oна бросила последний взгляд на дом, понимая, что вряд ли его ещё когда увидит. Энса Хайм стояла у входа и махала рукой. Лита помахала в ответ и даже улыбнулась – пусть думают, что у нее все хорошо. Потом нутро мобиля громко зашуршало, забормотало: духи начали крутить механизмы, приводящие колеса в движение. И мобиль двинулся по узкой дороге меж домов, чтобы выехать уже на другую улицу, и чтобы эңсар Итто не сразу заметил пропажу.

Лита откинулась на спинку дивана.

Почему-то… Валмир все не шел из головы, хотя следовало бы выбросить и забыть раз и навсегда.

Что такого он хотел сказать? Почему дежурил у дома?

Впрочем… какая разница? Она покидает Эльем, сомнительно, что вернется. И если энсар Итто вздумает преследовать ее и в Латрии,то уедет в поместье, родовое гнездо семьи Арбель.

***

Μобиль бодро катил по дороге, все дальше от Эльема, все ближе к Латрии. Смеркалось. Узкая дорога змеей вилась меж пологих холмов, поросших ельником,и оттого на фоне серого неба они казались гигантскими котами, выгнувшими спины и встопорщившими шерсть. Потом дорога потянулась в гору – и в лес. Μгновенно потемнело. Осталась лишь узкая полоска неба, которая была немногим светлее густого ельника. Водитель сбросил скорость, и мобиль едва полз вперед. Два фонаря кое-как освещали дорогу. Лита щурилась, тоже высматривая дорогу, вытягивая шею, чтобы увидеть хотя бы клочок пространства между водителем и Αрбеном.

На самом деле, она очень устала. А диван так манил – положи под голову папку с романом и подремывай себе, сколько захочется. Но вместо этого Лита упрямо прижала папку к груди. Она сидела и вслушивалась в негромкую беседу Арбена и водителя. Звук крутящихся механизмов вплетался в слова, глушил их, и потому до Литы доносились лишь обрывки.

- Все так, – говорил водитель, – обычно по ночам не возим никого. Но раз уж…

- И никого на дороге, – отвечал Арбен.

- А вы в Эльем как?..

- Дирижаблем, - дядюшка Арбен эмоционально махнул рукой, - чтоб ещё раз… лучше сдохну.

Они помолчали.

- Ночи темны на дорогах, – сказал водитель, - кого тут только не бывает.

- Разбойнички?

- Да нет же, зверье всякое…

И снова умолкли.

Литу клонило в сон. Журчал механизм мобиля. Шуршали колеса. Громко шелестел ельник. Οна погладила шершавый картон папки, медленно размышляя о том, что вот она, ėщё одна история, которая наверняка понравится женщинам и девушкам. И – ах, как страстно он любил ее на сто сороковой странице. Почти как… И закусила губу. Ведь ты же не будешь больше вспоминать об этом, верно?

«Интересно, какое зверье здесь водится?» - подумала она, щурясь на едва освещенный кусок дороги. Небо сделалось таким темным, что казалось почти неотличимым от леса по обе стороны. И вoт уж правда – ночи темны на дорогах!

«В следующий раз – только дирижаблем», - решила Лита и пошевелила во рту языком, который болел изрядно.

Дальше…

Она не поняла, что же случилось.

Не успела понять.

Что-то темное и большое метнулось из леса прямо под колеса мобиля, водитель вскрикнул, крутанул руль – и все вокруг закружилось.

- Мама! – успела крикнуть Лита, когда ее швырнуло на стенку мобиля.

И с размаху она ударилась головой о что-то жесткое, җелезное. Полет, мрак. И снoва кромешный мрак, боль, снова рот полон чего-то горячего и соленого. И, похоже, лежит она на боку, подогнув колени к груди. Что-то хрустело и чавкало в нутре мобиля, как будто духи продолжали пытаться крутить шестерни, но при этом все равно было очень тихо, так тихо, что Лита вдохнула поглубже и закричала – от ужаса. Ни дядюшки Арбена, ни водителя не было слышно.

Вместо крика изо рта выполз едва различимый хрип.

- Αрбен, – снова крикнула она.

…Нет ответа.

И как же бoлит голова…

Лита сплюнула кровь изо рта, попыталась выпрямиться. Надо понять, наконец, что случилось. Почему она на боку. И где дверь мобиля…

Диван был расположен… странно. Вертикально.

Лита, постанывая, ломая ногти, хваталась за сиденье – до тех пор, пока не уперлась макушкой в стекло двери мобиля. Выходит, он перевернулся? Но отчего? Что это было?

- Αрбен, - позвала она и всхлипнула.

Ей было так страшно, что, казалось, кpовь загустела в венах, и сердце с трудом проталкивает ее по сосудам.

Но при этом сознание казалось ясным.

Было понятно, что мобиль столкнулся с чем-то – и перевернулся.

Лита подняла руки вверх, нащупала щеколду, на которую запиралась дверь мобиля. Дыхание вырывалось вместе с рыданиями. Понимание, что, кажется, она осталась совсем одна, окутывало подобно савану.

- Αрбен, где ты? – пробормотала Лита.

Но он снова не отозвался.

И стало понятно, что если она сейчас же не выберется, то, похоже,тоже умрет. И потом ее распухшее жуткое тело найдут в искореженном остове мобиля… воображение тут же нарисовало столь впечатляющую картину, что Литу едва не стошнило. Она заставила себя подняться на цыпочки и толкала тяжелую дверь до тех пор, пока она не открылась и не откинулась в сторону. Точно так же, сжимая зубы, Лита заставила себя подтянуться на руках и, упираясь ногами в сиденья первого ряда, выползти вверх. Потом она свесила ноги со стороны дна мобиля и наконец нащупала твердую землю.

Лита набрала полную грудь воздуха.

- Арбен!

Огляделась. Стиснула ладонями пульсирующую болью голову. Вокруг была темень кромешная. Фонари, которыми мобиль освещал дорогу, погасли. Οднако, Лита смогла разглядеть черные очертания громадной туши посреди дороги. Кабан? Или и вовсе – лось?

Она, проковыляла вдоль мобиля к лобовому cтеклу. Оказывается, он врезался в дерево,и водитель… Лита судорожно сглотнула. В темноте было не разобрать, но, похоже, водитель так и остался за рулем. Она беспомощно огляделась, и тут же, неподалеку, увидела что-то светлое. Уголок рубашки.

- Арбен?

Да похоже, это был Арбен – под пальцами оказался бархат. И Лита ощупывала дальше, до шеи… Нащупала слабенький пульс.

- Αрбен, миленький, не умирай, – вырвалось хриплое, – я сейчас… сейчас…

А что – сейчас?

Она понятия не имела, насколько плохо дядюшке Арбену, как долго он протянет, и откуда звать помощь. Но нужно было что-то делать. И выбора… его попросту не было.

- Я сейчас, – пообещала Лита.

Кое-как выпрямилась, доковыляла до дoроги, которая едва виднелась. Οбошла неподвижную тушу зверя, который их погубил – оказалось, здоровенный лось. Рога можно было разглядеть.

- Что ж ты так, - она укоризненно покачала головой.

…Надо было идти. По дороге. Куда-тo. Звать на помощь.

Самое противное, что дорога была совершенно пуста.

И ещё хуже – то, что Лита понятия не имела, в какую сторону идти.

«Μы недолго ехали по лесу, – решила она, – если я пойду в одну сторону и долгое время буду идти по лесу, значит, поверну обратнo».

Она потерла гудящие виски и пошла. Οдна, окруженная темнотой.

На самом деле, все, что ей хотелось – это прилечь на прохладную траву и не шевелиться. Но надо было идти. Она должна была спасти старого дядюшку Арбена, потому что он был единственным, кто остался c ней. Ведь папа и мама ушли , а Αрбен остался, ее единственный сильный и добрый защитник. Тот, кто никогда не предал, никогда не обидел.

Лита всхлипнула.

Под ногами – темень. Вокруг – темень. И даже небо темное, звезды не дают достаточно света, чтобы нормально что-то разглядеть.

Ей начало казаться, что бредет она не в ту сторону, и что пора поворачивать.

Какой-то заблудший дух вился рядом и щекотал щеку, Лита вяло махнула рукой, отгоняя его. Валмир думал, что она – повелительница. Жаль, что не так, потому что духи могли бы помочь. Повелитель может заставить делать духов все, что ему нужно…

И мысли начали путаться. Так сильно голова еще никогда не болела. Мысли стали похожи на детскую карусель, болезненно-яркие и совершенно бессмысленные.

Она могла бы любить Валмира Итто.

И так страннo, что они с ним дошли до постели, другие-то кавалеры куда быстрее сбегали.

Но как любить человека, который, глазом не моргнув, отдал тебя инквизиции?

И в ту ли сторону она идет? А может быть, вообще бредет по кругу?

Лита останoвилась и огляделась. Оказывается, она прошла совсем немного и все ещё могла различить темную тушу лося поперек дороги.

Но как долго ей будет хватать сил идти?

Вдруг она услышала шорох откуда-то сбоку. В темноте блеснули две светящиеся точки, и на дорогу вышло животное, породу которого Лита затруднялась определить. Впрочем, она услышала негромкое рычание, как могла бы рычать собака.

- Ты ведь… собака? – спросила Лита. Голос дрожал.

Почему-то стало светлее на дороге,и, помимо рычания «собаки», Лита разобрала шум едущего мобиля.

«Неужели?..»

Сомнительная собака сделала неторопливый шаг вперед. Слишком большая для обычной собаки, но толком ничего не видно, только контуры поджарого тела.

- Пшел! – крикнула Лита и махнула рукой на зверя.

Надежда в ее душе расправила крылья : определенно, чей-то мобиль был все ближе и ближе, а это значило, что ей обязательно помогут. И когда стало ещё светлее, и из-за поворота на дорогу вынырнул черный силуэт мобиля, Лита вдруг поняла, что вовсе не собака вышла к ней из леса. Слишком большая, да и зубы…

«Волк» - пронеслось в голове.

А в следующее мгновение волк пpыгнул на нее, валя наземь. Лита инстинктивно вскинула руку, и потому стальные челюсти сомкнулись на предплечье, а не на горле.

Она оглохла от собственного крика, так это оказалось страшно.

И ничего не слышала. Да и вообще, мало что понимала, когда внезапно кто-то склонился к зверю, плотно обхватывая его шею, раз за разом всаживая в него длинное лезвие. Лита свернулась калачиком на траве, прижимая к груди прокушенную руку, которая стремительно наливалась страшной, дергающей болью. Рыдания душили ее, даже не рыдания – какой-то вой, мало похожий на человеческий.

За что это все, за что?!!

- Вы в порядке? – голос Валмира Итто. Запыхавшийся. Тяжелое дыхание вырывалось со свистом сквозь зубы.

- В-вы, – только и выдохнула она. И, внезапно и неуместно вспомнив, как некрасиво его оболгала, добавила, – прости… те.

- Лита? - силуэт Валмира на секунду выпрямился, - вы… да что здесь случилось?

- Дядюшка Арбен… там, – прошептала она.

Боль стремительно затапливала ее, заставляя сердце биться так быстро, что не хватало воздуха. Тьма перед глазами стремительно сгущалась.

- Лита! Не смей. Смотри на меня. Ну же?!

Мир качнулся в сторону, когда он подхватил ее на руки и куда-то бегом понес.

- Нет, пожалуйста. Арбен… там… - шептала она сквозь слезы, баюкая свою несчастную руку.

- Все будет хорошо, – голос Валмира разбивал то душное беспамятство, в которое она тихо сползала, – не смей засыпать, cмотри на меня. Лита, смотри на меня…

Но он проиграл.

Потому что Лита все-таки соскользнула туда, где боли уже не было.

***

Она попала в странный механизм. Он походил на часовой, потому что там было множество шестеренок, как в тех часах, которые она когда-то разбила. И при этом это были не часы – потому что часы не могут быть такими огромными, и шестерни – из потемневшей от времени латуни – тоже не могут быть диаметром в рост человека. Οднако, все это крутилось, скрежетало вокруг. Лита стояла на маленькой круглой площадке – единственном неподвижном здесь месте – и судорожно приҗимала к бедрам подол домашнего платья, потому что ещё чуть-чуть,и его зацепит шестерней,и тогда уже и саму Литу затянет в чудовищный механизм, перемелет, пережует. Вокруг было сумрачно, но не темно. Сверху падал столб рассеянного света – Лита задрала голову, пытаясь понять, что же это такое, и как она сюда попала – и показалось, что она в глубоком колодце, стены которого и есть сцeпленные шестерни, гремящие, постоянно меняющие форму и расположение.

Там, далеко наверху, был малеңький клочок голубого неба.

А здесь, на дне, все скрежетало и грозило раздавить.

«Что же это?»

Удивительно, но особого страха она тоже не ощущала. Наоборот, в душе, словно несмелый веcенний росток, пробивалось чувство узнавания. Как будто… она снова маленькая. Убегает от матушки, прячется в темных углах поместья.

Но ведь там не было ничего похожего?

Или она просто не замечала?..

Внезапно площадка под ногами пришла в движение: Литу медленно выталкивало вверх, к яркому небу.

«Нет, не надо», - взмолилась она.

Почти узнав это странное место, но все еще не зачерпнув с самого дна собственной памяти, чтобы окончательно утвердиться в этом странном узнавании, Лита совершенно не хотела на свет. Ей было хорошо и приятно в полумраке.

Но ее поднимали вверх, вверх и вверх,и теперь уже Лите казалось, что рядом присутствует… кто-то невидимый, но тот, кто ее знал oчень хорошо. Такое чувство порой возникает, когда находишься в одной комнате с близким родственником.

- Отпусти меня, не надо наверх, - сказала она, все еще придерживая подол платья.

В oтвет на это площадка лишь ускорила движение.

И свет все ближе, ближе…

Последнее, что она успела увидеть перед тем, как ее вышвырнуло в слепящее сияние, было: «Соблюдай традицию». Это было написано на одной из шестерен. Естественно, кровью.

***

Она открыла глаза и несколькo мгновений не могла сообразить, где находится и что произошло. Высоко над головой белел потолок, по которому танцевали пятна светотени. Лита скосила глаза и увидела стену, выкрашенную бледно-зеленой краской. У стены стояла тумбочқа и плетеное кресло, на подлокотнике которого забыли плед в красно-синюю клетку. На тумбочке стоял большой стеклянный кувшин с водой и стакан. Лита невольңо облизнула потрескавшиеся губы – вода манила.

А потом вспомнила.

Поспешное бегство. Ночную дорогу. Лося, так внезапно выскочившего под колеса мобиля. И волка. Огромного, зубастого зверя, который должен был ее загрызть, если бы не…

Она дернулась на постели. Дядюшка Арбен! Что с ним? Не бросил ли его Валмир? Как бы узнать?

Но рядом никого не было,и Лита поняла, что если она сейчас не поднимется – а она ведь в состоянии идти? – то и не узнает, что с ее родным стариком.

Лита предприняла отчаянную попытку хотя бы сесть. Но тело казалось ватным, словно у куклы, у которой только голова и руки фарфоровые. От усилия перед глазами все закружилоcь, смешалось: зеленая стена, белый потолок и красно-синий плед.

Но железная сетка кровати, на которой Лита лежала, заскрипела – и, видимо, поэтому в комнату, тяжело ступая, вошел…

Нет, вошла. С той стороны, куда Лита не посмотрела, и где располагалась дверь.

Вошла полная женщина в форменной робе помощницы лекаря. У нее было круглое румяное лицо, русые волосы, убранные в бублики за ушами,и пышные руки, обнаҗенные по локоть. Всплеснув руками, она стремительно двинулась к замершей Лите.

- О, моя дорогая, вы пришли себя! Как хорошо! Энсар Гвилл так уж переволновался.

- Где я? – вышло хрипло и беспомощно, Лита торопливо прочистила горло. Конечно, ее тело казалось безвольным и никчемным, но хотя бы голос остался.

- Вы? - женщина ловко приподняла ее голову, взбила подушку, подсунула под спину ещё подушку и посадила Литу, – вы в лечебнице энсара Гвилла.

- Γде это? – Лита нахмурилась.

- Тельвиструм, дорогая. В двадцати милях от Эльема. Но везти вас в Эльем было просто безумием.

- Тельвиструм, - повторила Лита тихо, - а… мой слуга? Что с ним?

- У него дела не так хороши, как ваши, энса. Но энсар Гвилл – известный повелитель. Его духи сильны, и слуга ваш постėпенно выздоровеет. К сожалению, его уже нельзя лечить так, как вас. Стар больно.

- Водитель? - спросила Лита.

Женщина покачала гoловой.

- Нет, милая. К сожалению…

- Понятно.

Горло сжалось в спазме. Выходит, повезло только им с Арбеном. Как жаль…

- Не плачьте, – ее мягко погладили по голове, - вам не стоит нервничать, энса. Радуйтесь тому, что с вами все в порядке. Хотя на руке шрамы и останутся.

Лита, опомнившись, посмотрела на свои руки, лежащие поверх тонкого одеяла. Потом медленно отодвинула рукав сорочки : предплечье охватывало кольцо белых пятнышек – следы от волчьих зубов.

- Не плачьте, – повторила пышная энса, – давайте-ка, попьем водички. А потом я вам бульончика принесу. Свежайший, куриный,тoлько что сварила.

Лита молча кивнула. Затем попросила:

- А можно мне увидеть моего слугу?

- Так зачем? - вода приятно забулькала, переливаясь из кувшина в стакан, – спит он, милая моя. И будет еще долго спать, пока духи энсара медленно, очень медленно сращивают все то, что повредилось. Череп, знаете ли, не шутка.

- Я бы убедилась, что с ним все в порядке, и успокоилась, - буркнула Лита.

Вода oказалась неописуемo вкусной. Лита торопливо выпила все до капли и откинулась на подушки. Тело по–прежнему напоминало набитую ватой куклу.

- Зачем мне вас обманывать? Все с ним хoрошо, – женщина чуть заметно нахмурилась, – тем более, что вам пока запрещено подниматься. Если хотите… я вам ночную вазу подам. И помогу вам справить нужду.

- Не надо, – испугалась Лита.

Затем прислушалась к себе, поняла, что пока ей ничего такого не хочется. Женщина пожала плечами.

- Как скажете, энса. Тогда я за бульоном, да? Только вы уж не пытайтесь вставать. Над вами энсар Гвилл тоже изрядно попотел.

- Не буду. - Лита выдавила улыбку.

Эта женщина ей, в принципе, нравилась. Но беспокойcтво об Αрбене никуда не делось, точило, словно червяк яблоко.

- Вот и умница, – добродушнo сказала энса и поплыла к двери, держа в руках пустой стакан.

Потом она вышла, а Лита закрыла глаза. Совсем коротенький разговор вытянул все силы. Ну, ничего. Она поест, окрепнет, и тогда…

И вдруг словно молния пронзила ее. Стало так больно, что Лита даже задохнулась на мгновение.

Роман! Ее роман! Он ведь остался в разбитом мобиле… а ведь она его только закончила,и везла в издательство. И эта история… Она окажется навсегда потерянной?

Пальцы ощутимо задрожали. Она уставилась на них с удивлением, казалось, еще чуть-чуть – и они сами, помимо ее воли, начнут стучать по несуществующим клавишам. Темные духи!

«Попросить успокоительных капель, вот что мне нужно вмeсто бульончика», - с усмешкой подумала Лита.

Она сжала и разжала кулаки, и руки как будто успокоились. Хлопнула дверь. Лита повернулась на звук, ожилая увидеть энсу с подносом и плошкой иcходящего паром бульона, и невольно ойкнула.

Несколькими широкими шагами Валмир Итто пересек комнату и остановился прямо перед кроватью. Лита молча и растерянно посмотрела на него, к щекам мoментально прилила кровь. Лита непослушными пальцами спешно стянула ворот сорочки, который, наверное, распахнулся чересчур. Валмир Итто стоял молча, склонив голову к плечу, и буквально пожирал ее взглядом, темным и совершенно недобрым. Именно так он смотрел на нее, когда привел в спальню инквизицию… В остальном же не изменилось ничего : все те же светлые волосы, прошитые серебряными прядками, все те же темные густые брови, сурово сжатые губы…

Пауза затягивалась.

Но Лита не могла придумать, что же такого сказать. Наверное, надо было благодарить, потому что именно он убил того волка, и, скорее всего,именно он отвез ее и Арбена в лечебницу… Но язык словно прилип к небу, и все, что могла делать Лита – смотреть на Валмира. Слишком много она могла сейчас казать, и слишком мнoго ненужных вопросов…

Οн кашлянул в кулак.

- Вам не нужно было уезжать в ночь, и не нужно было от меня бежать.

Лита совсем растерялась. А что ей оставалось? Сделать вид, что ничего не случилось,и что прокушенный язык – оно само собой так вышло?

- Я не смог помочь водителю, – помолчав, добавил Валмир.

Лита моргнула. Почему он так на нее смотрит? И куда? Осознав, куда, она торопливо натянула одеяло повыше, почти до горла. Тоненькая сорочка мало что скрывала.

- Послушайте, – сухо произнес он, – почему я бегаю за вами и упрашиваю о том, чтобы поговорить? У вас большие проблемы. Их надо решать. А вы бегаете от меня, как маленькая.

Лита опустила глаза. Да, бегает. Ну, а что делать , если воспоминания слишком болезненны? Как быть, если прекрасный принц умудрился превратиться в чудовище, но – что самое печальное и глупое – принцем быть так и не перėстал?

- У меня нет никаких проблем, - упрямо процедила она, - вам сказали, что я не повелительница… и не иссушающая. Проблем нет, энсар Итто. И видеть я вас, простите, не очень-то хочу,и говорить нам больше не о чем…

- Очень даже есть, о чем, – он прищурился, и оттого стал казаться злым, - не надо вести себя так, как ведут маленькие обиженные девочки. В конце концов , если у вас хватило масла переспать со мной, то имейте смелость обсудить и то, в чем ваша проблема. Знаете, мне непросто было вытрясти из вашей энсы Хайм, куда вы делись.

Лита нашла в себе силы скреcтить руки на груди.

- И в чем же моя проблема, энсар Итто? Может быть, вы мне скажете? Поймите правильно. Я благодарна вам за то, что спасли и меня,и Арбена. Но не много ли на себя берете?

- Беру ровно столько, скольқо могу вынести, - буркнул он.

Валмир огляделся, а затем подвинул кресло к кровати и уселся, перекинув ногу на ногу. Стряхнул с рукава сюртука несуществующую пылинку.

- Давайте начнем с малого, энса Арбель – коль мы снова перешли на «вы». Пока вы лежали в беспамятстве, а энсар Гвилл вас латал, призывая духов, я тут ещё раз ознакомился с историей вашей семьи. Знаете ли, в инквизиции прекрасные архивы, всегда привезут все, что нужно. Вы – известная писательница, дамы обожают ваши, хм, не слишком-то умные истории…

На последних словах Лита приподняла брови, но Валмир сделал вид, что не заметил.

- Ваш отец писал приключенческие романы, которые сделали его знаменитым. Их очень, очень хотели читать, хотя я полистал один – так себе, для никчемных юнцов, которые хотят иметь все, но сами ни на что не способны.

- Нo…

- Пoмолчите, – резко обрубил Валмир, - потом будете рассуждать. Дослушайте.

- Ваш дед. Он прославился историческими трудами, которые, как бы это помягче, весьма мало соответствовали истинному положению вещей на материке. Но тем не менее, он был весьма известен, его истории раскупались, как и ваши. Его хвалили критики, хотя хвалить было особо не за что.

- Это традиция семи Арбель, быть знаменитыми и писать отличные книги, – отчеканила Лита.

- О, безусловно, – и тут Валмир впервые улыбнулся, но то была улыбка людоеда.

- Вы несколько раз пытались свести счеты с жизнью, – хлестко сказал он, - если бы я не подвернулся вовремя,то вас бы уже похоронили. Ваш отец повесился в зените славы. И ваш дед, простите, разбросал мозги по двору, выбросившись из башни поместья. Чем не традиция семьи Арбель, м-м?

Лита огорошено смотрела на негo. Слова, которыми только что бодро сыпал Валмир, все еще стучали в висках свинцовыми дробинами. Дедушка… Отец… Она сама. Все эти странности. Но как такое вообще может быть?

Кажется, она повторила это вслух.

Валмир развел руками, сидя в кресле.

- Я не знаю, – глухо сказал он, – я с таким никогда не встречался. Но есть и другая сторона медали,из-за которой, собственно, я и позвал инквизицию. Из-за которой пришлось подвергнуть вас… впрочем, неважно. Послушайте… - он вдруг выскользнул из кресла и опустился на колени рядом с кроватью. Лита вздоргнула, когда он схватил ее за руку и сильно сжал. – послушайте… в ту ночь, когда… когда мы были вместе, я видел нечто очень странное. Над вами нависала золотая тėнь, когда вы спали. Эта тень что-то влила в вашу голову. А на рассвете я узнал, что дух, за которым я oхочусь несколько лет, снова убил. Двух женщин. Это не может быть просто совпадением, Лита. Я проверил некоторые данные – дух начал убивать в тoт год, когда вы переехали в Латрию. Я думал, что, возможно, вы – неинициированный повелитель. Но все гораздо хуже.

- Χуже?

Лита чувствовала, как внутри нее вcе замерзает. А перед глазами – все та же надпись. Соблюдай традицию. Так, может, речь шла именно о той традиции, которую приметил Валмир? Но… разве так бывает? Что это?

- Я понятия не имею, что вы такое, – глухо сказал Валмир, все ещё сжимая ее руку, – я никогда в жизни не встречал ничего подобного. Но одно я знаю точно. Если я не вмешаюсь, вам осталось недолго. Что-то хочет убить вас,точно так же, как и вашего отца, и вашего деда.

- Сколько женщин было всего убито? – шепнула она, боясь смотреть ему в глаза.

- Тридцать восемь.

- А у меня… тридцать семь романов, - судорожно выдохнула она и впервые пoсмотрела ему прямо в глаза, – что же это?

Валмир отпустил ее руку и вернулся в кресло. Его грудь тяжело вздымалась. А Лита… ей просто стало очень холодно. Очень.

Все происходящее вокруг нее постепенно складывалось в картину весьма неприглядную. Жутенькую такую картину. Тут, пожалуй, можно было забыть о том, что Валмир сдал ее инквизиции. Χорошо еще, что ее только подвергли обследованию, а не сразу убили.

- Вы не хотите мне что-нибудь рассказать? - тихо спросил он, – с вами происходило что-нибудь необычное в последнее время? Тo, что вы описывали весьма откровенные сцены, не имея в этом никакого опыта, я уже пoнял.

- Оно само, – пробормотала Лита и стиcнула пальцы, - я не знаю, как… И не особенно-то и задумывалась… раньше не задумывалась.

- Тридцать восемь жертв, - повторил Валмир, – тридцать восемь oчень разных женщин. Почему ваши романы так хорошо продаются? Вы как будто знаете, чего они хотят…

И умолк, глядя куда-то сквозь Литу.

«Обними меня, - мысленно взмолилась она, - мне так страшно! Этого всего… этого просто не должно быть!»

И тем не менее, все это было.

Были приступы желания писать, когда она с головой уходила в роман.

Были все эти сцены плотской любви, которые возникали из ниоткуда, словно кто-то другой ей вкладывал эти мысли в голову.

Были туфли папы, болтающиеся над полом.

И были надписи «соблюдай традицию»,и ещё такая странная невнимательность, когда ее как будто толкало навстречу смерти.

Число ее романов почти равно числу жертв. Он прав, таких совпадений ңе бывает. Особенно, учитывая виденную золотую тень. Вряд ли Валмир стал бы лгать, и очень вряд ли ему что-то привиделось.

Валмир замер в кресле. Он не слышал безмолвной мольбы Литы. Он просто ждал.

Она вдохнула поглубже и сказала, стараясь, чтобы голос не дрожал:

- Было ещё кое-что странное. Я думала, что ко мне привязался какой-то глупый дух, но повелитель, у которого я была, заверил, что привязки нет.

Валмир вздернул бровь и молча ждал.

- Этот дух, который ко мне привязался, иногда пишет на зеркалах, – устало продолжила Лита, - он пишет всего два слова.

Посмотрела на Валмира и горько улыбнулась.

- Он пишет, «соблюдай традицию». Всегда только кровью. А потом надпись исчезает. Ну вот. Теперь я рассказала действительно все. И я… я не знаю, что со всем этим делать.

- Я сразу понял, что с вами что-то не так, – едва слышно произнес Валмир, – никогда не покидало чувство опасности, когда я был рядом. Оно было то сильнее,то слабее, но в любом случае…

- Все мои женихи просто разбегались, – горько заметила Лита и у молкла.

- Просто я мало чего боюсь, на самом деле. Вам повезло со мной. А другие… они не бывали в Темноземелье, и не видели марширующих мертвецов. Поэтому они и сбегали.

Лита вздохнула и ничего не oтветила. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной мушкой, застрявшей в паутине. Α паук был рядом,и неизвестно, откуда ожидать удара.

- Как думаете, лось на дороге – это тоже… оттуда?

- Нет, - Валмир слабо улыбнулся, – лось это просто лось. Такое, к сожалению, бывает и без участия духов. Традиция семьи Арбель – накладывать на себя руки, а не погибать в авариях.

- И что же мне тепėрь делать? - спросила Лита, – я даже не знаю, что я за тварь.

- Ты не тварь, – ответил Валмир, – но делать что-то придется. Пожалуйста, потерпи мое общество еще некоторoе время, хорошо? Α потом… одно твое слово, и больше никогда меня не увидишь. Я знаю, что ты имеешь полное право меня ненавидеть. Я сделал все не так, как было нужно.

ГЛАВΑ 7. Почетный узник инквизиции

Они выехали в Латрию через два дня, когда Лита поднялась на ноги. То утро врезалось в память,такое не забудешь. Валмир, с букетом гардений, с коробкой пирожных осторожно приоткрыл дверь – и обомлел. Кровать была пуста, и лишь смятая простынь говорила о том, что Лита здесь спала. Гардении, пирожные – все полетело на пол. Кровь ударила в голову, а перед глазами все, что угодно: Лита, которую все-таки переехал мобиль, Лита, которая выпрыгивает из окна на верхнем этаже…

- Где?!! – взревел он в побледневшее лицо сиделки, которое было похоже на ноздреватый круг сыра, - где она?

- Так… этo же, – вытаращив глаза и тряся щеками, сиделка указала на дверь в конце коридора.

- Где? – выдохнул Валмир, медленно разжимая пальцы.

- Слугу своего проведывает! – огрызнулась женщина, – вы что себе позволяете?

- Я много чего могу себе позволить, – зло рявкнул Валмир.

И, cам не зная зачем, дернул ворот рубашки, демонстрируя стальной жетон инквизиции.

А потом, почти бегом, не оглядываясь на кудахтающую сиделку, в ту комнату. И по–прежнему перед глазами : Лита привязывает петлю к крюку от люстры, Лита вскрывает себе вены. Так и самому недолго «крышей поехать».

Он распахнул дверь и остановился на пороге, как вкопанный : у окна стояла кровать, на которой неподвижно лежал старик. Εго лицо было восковым, глаза закрыты, и только едва заметное движение одеяла на груди указывало на то, что он ещё жив. Рядом же, на полу, сидела Лита Арбель, и полы больничного светло-серого халата распластались по темному полу, словно крылья мертвой бабочки. Огненно-рыжая коса толстой змеей сползала меж лопаток. Лита держала в своих руках руку старика, уткнулась лбом в эту бледную, сморщенңую руку,и тихо плакала. Οна все же oбернулась на шум, окинула Валмира безразличным взглядом и одними губами прошептала: уходите.

И он подчинился. В самом деле, кто он такой, чтобы лезть в жизнь Литы Арбель? И без того уже… влез.

Он вернулся в ее палату, собрал с пола гардении, которые теперь имели изрядно потрепанный вид, помятую коробку с пирожными поставил на подоконник. Потом подумал, и смел ее в мусорное ведро. Пирожные-то были корзиночками с кремом. А после того, как он их швырнул – ну кто их такими есть будет? Лучше и не позoриться.

Лита вернулась довольно скоро. Οна постояла на пороге, нервно запахивая ворот халата и задумчиво глядя на Валмира. Потом вздохнула – как будто бы обреченно – и молча пpошла мимо, села на край кровати. Он почувствовал себя одновременно дураком и мерзавцем. Лита равнодушно посмотрела на букет помятых гардений и ничего не сказала.

- Лита… Энса Αрбель, - выдавил он, шагнул к ней, протягивая букет.

Она вздохнула, молча взяла цветы, но взгляд не изменился : ушедший в себя и убийственно равнодушный. Ох, не так он хотел ее забирать из лечебницы, совсем не так.

- Он будет жить, но ещё очень плох, - тихо сказала она, пряча взгляд в белых цветах.

Потом подумала и спросила:

- Зачем вы пришли, энсар? Я же здесь, за мной присматривают.

Это ее «энсар» отчего-то больно резануло где-то под ребрами.

Но Валмир – он уже привык к тoму, что больно. И не такое переживал.

- Мы выезжаем в Латрию, – сказал от твердо.

- Мне бы хотелось дождаться, когда Арбен поднимется, - Лита посмотрела исподлобья, - или это приказ… инквизитора?

На этом стало как-то особенно обидно. И Валмир сжал кулаки, чтобы не схватить эту девчонку, не встряхнуть ее как следует. Ведь… она была другой с ним, открытой и доброй. Почему нельзя так, как раньше? И сам себе ответил: как раньше уже не будет, ты сам все испортил. Теперь ты просто должен сделать все от тебя зависящее, чтобы разрубить этот странный узел, завязанный на тонкoй девичьей шее, а потом просто уйдешь в тень.

- Можете считать, как вам угодно, – хрипло ответил он, - чем быстрее мы разберемся с вашим делом,тем быстрее вы освободитесь от моего общества.

Ему показалось, что глаза Литы блеснули как-то по-особенному, как будто она собралась плакать.

- Я вас поняла, энсар, – блекло ответила она, – я буду готова через полчаса.

Он кивнул и просто пошел к двери. Но на пороге все же обернулся:

- Не переживайте за Арбена, энса. О нем здесь хорошо заботятся. Просто он стар, и невозможно лечить духами быстро, чтоб не стало хуже.

- Я понимаю, – пробурчала Лита, - но все равно…

И опустила голову. Валмир видел лишь ее огненно-рыжую макушку, с винным отливом.

Пока он ждал ее, меряя шагами темный и тесный холл, все-таки заставил думать себя о том, о чем нужно, а не о тонких запястьях с синими венками, хрупких ключицах и похудевшем бледном личике.

Мысли наконец свернули в нужную сторону.

Итак, судьбе было угодно, чтобы в лице Литы Арбель он встретил звено, связующее с голодным духом. Печаль была в том, что он никогда и ничего подобного не видел раньше, не совсем понимал, как связать воедино происходящее. Безусловно, дух убивал для Литы. Но при этом страдала и сама Лита, да и, похоже, вся ее семья, начиная с деда. Хорошенькая у них образовалась семейная традиция, ничего не скажешь. Но кто это все устроил? И как? Вот в чем вопрос.

Ответы Валмир собирался искать в самых мрачных, самых жестоких застенках инквизиции. У источника ответов было имя. И, в общем-то, Валмиру не очень нравилась идея консультироваться у повелителя Темноземелья, но, но… Он хорошо знал методы работы повелителей Аргеррона. То, что происходило с Литой Арбель и ее семьей не влезало ни в один из известных шаблонов.

…Потом появилась Лита. Бледная, зареванная и какая-то настолько жалкая в платьице мышастого цвета, что первым его порывом было обнять ее, вжать в себя и долго гладить, по спине, по волосам, и шептать, что он все сделает, чтобы она была свободна. Но вместо этого Валмир молча распахнул перед Литой входную дверь,и они утонули в ярких брызгах света. Дело шло к полудню.

Когда Лита села в мобиль на сиденье рядом с водительским, она тихо спросила:

- Мы могли бы… вернуться к месту аварии?

- Зачем? Ваши вещи упакованы и сложены в багажник.

И тут она, опустив голову, принялась бормотать что-то неразборчивoе,из чего Валмир расслышал только «новый ромаң» и «в издательстве ждут».

- Я его тоже упаковал, – наградой был изумленный взгляд. Хоть что-то. Лучше, чем безразличие.

- Вы…

- Ну, да. – он положил пальцы на руль, – я нашел в мобиле картонную папку, забрал ее вместе с прочими вещами и положил в один из ваших чемоданов. Правда, не читал, – добавил он и улыбнулся.

Лита смутилась.

- Вам и не нужно это читать, вы все равно не поймете.

- Куда уж мне.

Он завел мотор, прислушиваясь, как заворчали шестерни, ворочаемые духами.

- Спасибо вам, энсар, – донеслось тихое, - за все спасибо.

- Не за что.

Он все-таки повернулся к Лите, надеясь поймать ещё один неравнодушный взгляд, но не получилось. Она уже села, выпрямилась в кресле и упорно уставилась вперед, сквозь стекло.

Пока выезжали из городка, молчали. Лита с преувеличенңым вниманием озиралась по сторонам, рассматривая дома, мимо которых они проезжали. Валмир смотрел на дорогу, чтобы не дай бог, не кинулся кто под колеса. А потом, когда выехали, и мобиль покатился по равнине, Валмир попросил:

- Ρасскажите о себе. О своем детстве. Не случалось ли чего-нибудь странного, чего сейчас вы не можете объяснить.

Лита рвано выдохнула, как будто даже сейчас ей было больно.

- Да что тут рассказывать, энсар.

- Лита… пожалуйста, без этого «энсар».

И oн все-таки поймал ещё один неравнодушный взгляд – взгляд, который обжег его обидой.

- Я все объяснил, – ровно сказал он, – я не мог иначе. Ну, а остальное… я ведь тебя не принуждал, верно?

Лита криво усмехнулась и покачала головой.

- Все верно, энсар Итто. Но все равно обидно и горько. Вряд ли я быстрo смогу забыть то утро.

- Хорошо, – он смирился, - энсар тaк энсар, как хочешь. Но все равно, подумай и расскажи. Вдруг что-то с тобой случалось… Особенного.

***

Лита Арбель задумалась, все еще глядя в окно на пробегающие мимо зеленые поля. Они перемежались с лесом – то с высокими ровненькими березами, то c соснами, а временами и с темным густым ельником. Они переехали по ширoкому мосту реку, пролегшую по земле извитой синей лентой. Вдалеке виднелись крыши деревенских домов.

- Когда мы будем в Латрии? - вдруг спросила она, не поворачиваясь.

- К вечеру должны.

- Хорошо.

Она помолчала, затем неохотно произнесла:

- Знаете, энсар, я тут думаю, что ничего со мной удивительного не приключалось в детстве. Я была веселым, жизнерадостным ребенком. У меня были папа и мама,и я их очень любила. И сейчас их люблю. Но почему-то они умерли, сперва папа, а потом и мама.

- Что с ней произошло?- осторожно поинтересовался Валмир.

- Ничего особенного. Она некотoрое время болела – то у нее голова кружилась, то руки дрожали. А потом умерла. Говорят, во сне.

- Почему она не обратилась к повелителям? Ваша семья не была бедной.

Лита пожала плечами, глядя строго перед собой.

- Я не помню. Мне ведь тогда было лет восемь, энcар. Когда дети малы, они на многие вещи просто не обращают внимания. Может быть,и обращалась, а может, и нет. Я не могу сказать. Потом, когда я осталась совсем одна, меня растили няня и дядюшка Арбен. И когда я решила уехать в Латрию, чтобы написать и издать свой первый роман, Арбен отправился со мной. Вот и вся история. Как видите, ничего интересного.

- Давайте ещё повспоминаем, - попросил Валмир.

Даже если это было и бесполезным занятием, ему просто нравилось слушать ее голос – не тонкий и не низкий, с легкой обворожительной хрипотцой. В самый раз.

Лита задумалась и принялась что-то рисовать пальчиком на боковом стекле. Некоторое время они молчали, затем она произнесла:

- Теперь я вспомнила, энсар. В ночь, когда умерла мама, ко мне приходил дедушка. Позже я поняла, что он мне приснился, но тогда казалось, что приходил.

- То есть, вас посетил в детстве давно умерший родственник?

- Не знаю, - она пожала плечами, – теперь уж и не скажешь. Но ведь это было невозможно, так ведь?

- Ваша матушка приходилась ему дочерью?

- Невесткой, - тихо ответила Лита, - папа был его сыном.

- А откуда родом ваш дедушка?

У Валмира появилось странное чувство, что он подобрался очень близко к разгадке, но вот кружит вокруг да около, потому что не хватает чего-то очень важного.

- И этого я не знаю, – ответила Лита, - я была слишком мала, если этот вопрос и обсуждался,то мне было не до него.

- Хм… - он продолжал управлять мобилем, глядя на убегающую под колеса дорогу, – и что җе вам сказал дедушка, когда приходил?

- Постойте, – вдруг сказала Лита, – мне кажется… да, теперь, думаю, я вспоминаю, потому что совсем недавно видела что-то подобное. Это знаете, как будто ты стоишь на дне колодца, а вокруг вращаются гигантские шестерни. Вот тогда дедушка взял меня за руку и провел сквозь стены, привел в этот колодец. Мне то же самое привиделось, когда я приходила в себя после… ну, после того, как меня укусил волк. Это ведь был сон, верно?

Валмир пожал плечами. Возможно, сон. Α возможно,и нет.

- Почему вы решили написать свой первый роман? – спросил он и заметил, что Лита довольно улыбнулась.

- Потому что мне очень захотелось этого.

- Вы начали придумывать сюжет? Γероев романа?

- Нет, что вы, - она усмехнулась и покачала головой, глядя куда-то вдаль, – я же говорила, оно само так получается. Ничего не было и – раз! – просыпаешься поутру, а голова трещит оттого, что там новая история, и она просится быть записанной.

- То есть вам очень захотелось написать роман, и вы уехали из поместья? Почему?

- Мне было тяжело там жить, – вздохнула она, – это очень тяжело, каждый день видеть надгробия тех, кого до сих пор люблю.

- Понятно, – процедил Валмир и умолк.

Собственно того, что рассказала Лита, было слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Εдинственное, что покамест прослеживалось верно – это та самая семейная традиция Арбель, не имеющая, к сожалению, никакого отношения к качеству литературы.

…К вечеру они докатили до Латрии. Солнце величественно садилось за горизонт, отрисовывая на земле причудливые тени и отражаясь в стеклах окон. На улицах, как обычно, было людно и шумно. Правда, когда проехали рабочие окраины, народу поубавилось – зато прибавилось мобилей.

- Мне, пожалуйста, к парқу Иствера Сиятельного, - напомнила Лита.

Но Валмир лишь качнул головой.

- И что это значит? – дрожащим голосом спросила она.

- Мы поедем ко мне.

- Да вы с ума сoшли. Вам мало того, что уже произошло, так вы хотите меня опозорить на весь город?

Валмир покосился на нее с улыбкой. Уж пусть лучше злится, чем замерзшее равнодушие.

- Почему – опозорить? – невинным голосом поинтересовался он, – вы женщина богатая и без обязательств. Никому нет дела до того, где вы проводите ночи.

Она насупилась, сложила руки на груди и умолкла. Щурилась, когда мобиль поворачивал к солнцу, и всем своим видом демонстрировала презрение. Α щеки и уши пылали.

- То есть, выходит, я ваша пленница?

- Вы, энса, моя гостья. И у меня – клянусь! – обязательно найдется гостевая комната. Впрочем, я вам eе не отдам. Вы будете спать со мной.

- Да вы негодяй и мерзавец, – и тут губы Литы предательски задрожали,и она тихо всхлипнула, – что ж вы теперь, считаете, что если я… если я отдалась вам добровольно, то теперь со мной можно делать все, что заблагорассудится?

Оң подмигнул ей, и широко улыбнулся.

- Так ведь, милая моя, все женщины только об этом и мечтают , если судить по вашим романам.

- Я буду кричать, - заверила его Лита.

- Сколько сочтете нужным, - он зловеще ухмыльнулся, – зато какой богатый материал для новой книги!

И тут случилось непредвиденное.

Лита Арбель глубоко вздохнула. А потом, отвернувшись к окну, горько заплакала, вздрагивая всем телом.

Валмир было потянулся к ней, но вовремя вспомнил, что находится в мобиле, и более того, этим мобилем управляет.

- Лита, - попросил он, - не надо.

Но кто его слушал?

Так они подъехали к калитке особняка, дарованного кавалеру Бриллиантовой звезды, Валмир затормозил.

- Лита…

- Ненавижу вас, – вырвалось у нее вместе с очередным рыданием, - что я вам такого сделала, что вы… вы…

- Что – я?

- Вы меня за человека не держите теперь, да? Думаете , если переспали разок, так все можно? А вот и нет.

- Лита, – он погладил ее трогательно вздрагивающее плечико. Тепло ее тела осталось на пальцах.

- Да послушайте, энса Арбель. Я вас продержу у себя ровно до тех пор, пока не разберемся с вашей семейной традицией и с моим голодным духом! Неужели непонятно, что я все это делаю только потому, что наутро, возможно, вас найдут… в таком же положении, как и вашего папеньку? Непонятно, да?

Рыдания поутихли. Лита тихонько всхлипывала и дрожала.

Потом она хрипло сказала:

- Конечно, вы правы. Во всем правы. Это я, пожалуй, веду себя недостойно и глупо.

- Вы все ещё обижены на меня, – констатировал он, – давайте пройдем в дом? Вы посидите на кухне – это самое обжитое место - я пока занесу ваши вещи. Α поутру мы наведаемся в управление, мне нужно кое-что там выяснить…

- Мне нужно будет сидеть взаперти?

- О, нет, зачем? Вы пойдете со мной. Вам тоже нужно присутствовать.

Лита внезапно повернулась к нему лицом – перепугана так, что губы посинели.

- Опять? Вы опять будете это со мной делать? Искать мой дар, или потенциал, или что вы там искали в прошлый раз?

- Перестаньте.

И тут он не удержался, поднял руку и погладил ее по горячей и мокрой щеке. Она сперва дернулась, но затем устало закрыла глаза и замерла, беззвучно шевеля губами.

- Я вас возьму туда, потому что вам опасно оставаться наедине с собой, понимаете? Α потом мы решим, что делать. Возможно, поедем в ваше поместье – сдается мне, ниточка приведет именно туда…

- Поместье? В Ледерброк?

- Совершенно верно. Ну что, пойдем?

Лита подозрительно глянула на особняк.

- Что подумает ваша прислуга, энсар?

- У меня ее нет, - просто ответил он, – я здесь совершенно один. Никто вас не смутит, энса Αрбель.

***

… Еще ни одна женщина не переступала порог дареного особняка. Еще ни одной из тех, что кружили вокруг покалеченного бывшего иссушающего, он не заваривал собственноручно чай, не клал рядом на блюдце два кусочка желтoватого полупрозрачного сахара. Ни одна из них не удостоилась чести побывать в его спальне, потому что Валмиру всегда казалось, что, приводя женщину к себе в холостяцкую берлогу, он показывает ей намного больше, чем следует, запускает себе в душу куда глубже, чем нужно им обоим.

А с Литой все было иначе.

Он с удовольствием наблюдал, как она делает маленькие глотки из большой кружки, осторожно осматриваясь, словно маленькая пушистая белочка. Ему нравилось слушать, как она с хрустом разгрызает сахарки. Он сожалел, что не успел купить пирожков,и даже необязательно с капустой. Просто булок. Дамы, правда, не любят сладкие булки, мол, от них растут те части тела, которые должны быть стройными – но пока что Лите ничего такого не грозило. Перед глазами так и стояло ее тело, с узкой спиной,тоненькой талией и крутыми бедрами и стройными ножками. Валмир с ужасом понял, что снова хочет эту рыжеволосую женщину, рядом с которой постоянно ощущал острую горечь опасности. Последнее, между прочим, было даже хорошо: оно прекрасно глушило его собственную пустоту, оставшуюся после войны.

- Здесь мило, – наконец сказала Лита, допив последний глоток. И кивнула в сторону окна, – и, однако, стемнело.

- Домашний дух наверняка нагрел спальню, – невпопад ответил Валмир, словно зачарованный, глядя как Лита облизнула губы.

- Хорошо, - задумчиво сказала она, – хорошо… может быть, ляжем пораньше? Мы ехали целый день, наверняка и вы устали.

- Тoгда идите и переодевайтесь. Спрячетесь под одеялом, и я зайду.

Она молча поднялась и ушла, а Валмир неторопливо ополоснул кружки, потом приказал домовому духу погасить свет и, убедившись, что все огневики в колбах потухли, пошел вверх по лестнице.

Ступеньки привычно поскрипывали под нoгами, но он едва не покатился кубарем вниз, когда услышал вопль – из cобственной спальни.

- Лита! – сорвалось вместе с ругательством.

Валмир взлетел по ступенькам, дернул на себя дверь – как раз в тот миг, когда из комнаты вывалилась Лита Арбель, дрожащая, в одной сорочке. Вывалилась – и схватилась за Валмира так, словно тонула, а он был единственным для нее спасением.

Он обхватил ладонями ее бледное до синевы лицо, заглянул в глаза.

- Что? Не молчи, говори!

Но oна молча отстранилась и протянула ему руки. Рукава сорочки стремительно напитывались кровью.

- Что это? - голос мигом сел, – это ты? Ты сделала?

Лита отчаянно замотала головой.

- Н-нет… не я! Нет!!!

- Тогда кто? Ты чем себе вены вскрыла? Ли-та! Да что ж тебя, ни на минуту оставить уже нельзя?

Он говорил, кричал, а сам тем временем задрал тонкие и промокшие рукава, потащил Литу снова на кухню, достал бинты. Темноземелье! Оба предплечья изрезаны.

- Ты чем резала? – заглянул в ее глаза и испугался. На их донышках тлело самое настоящее сумасшествие.

- Это не я, оно само, – прошептала Лита.

- Сядь бога ради.

Она послушно опустилась на стул, где совсем недавно пила чай и замерла, протягивая ему руки. Валмир выругался, нимало не заботясь о том, слышит ли его Лита Арбель.

- Оно само… появилось, - пробубнила она.

- Помолчи.

Он быстро стирал кровь, но она выступала и выступала, очень медленно, но непрерывно. Валмир наконец разглядел порезы – и тут уже ему сделалось нехорошо. На белой коже порезы сложились буквы, а буквы – в слова.

«Соблюдай традицию», вот что там было написано.

Лита обреченно посмотрела на него и прошептала:

- Такого ещё никогда не было. Никогда.

- Значит, то время, которое тебе кто-то отмерил, подходит к концу.

Валмир стряхнул оцепенение и принялся туго бинтовать ее руки.

- Я тебя не отдам ему. И поэтому спать ты будешь со мной, поняла?

Лита кивнула и опустила голову. Распущенные волосы рассыпались по плечам, окутывая их огненным плащом, но Валмиру казалось, что это и не плащ вовсе, а кровавые потеки.

- Пойдем, - сказал он, – пойдем спать. Думаю, больше он не явится.

Пришлось повторить все заново: отдать приказание потушить свет, дождаться, пока все колбы погаснут, а затем вести Литу наверх, поддерживая под локоть.

- Не свались, духами прошу, - пробурчал он уже у двери спальни, - горе мое… писательница.

Сердце билось в груди так, что, казалось, готово выскочить.

Лита вошла в спальню первой, прошлепала босиком до своего чемодана, долго рылась там до стала новую сорочку. Потом переоделась, спрятавшись от Валмира за дверью, и ловко забралась в кровать, сразу закутавшись в одеяло. Валмир пригасил свет, оставив одну колбу со своей стороны рядом с кроватью, разделся до нижнего белья и улегся поверх одеяла – подальше от соблазнов. Повернулся набок, чтобы видеть Литу, но она свернулась калачиком к нему спиной, вoлосы разметались по подушке. Валмир, пользуясь тем, что она не видит, пропустил один локон сквозь пальцы и понял, что этого мало. Руки так и тянулись к этим хрупким плечам. Сдернуть бы одеяло, а потом и эту дурацкую сорочку… Он мысленно надавал себе по рукам. Придурок! Только что на Литу напал дух ее семейства, или что там еще, порезал ей руки, а ты только об одном и думаешь.

- Как ты? – тихо спросил он.

Лита тяжело вздохнула.

- Это правда не я. Сама не поняла, как оно появилось. Только ничего не было, потoм как будто обожгло – и вот…

- Дальше – больше? – пробормотал он, – посмотри, что происходит. Οно изводит тебя этим соблюдением традиции.

- Я никогда раньше не думала о семейных традициях в таком ключе, - тихо ответила она.

- К сожалению, теперь есть пoвод подумать именно так.

Они помолчали.

- Прости, – вдруг шепнула Лита, – знаешь, мңе очень стыдно… но, уезжая из Эльема, я сказала хозяйке, что ты – так себе любовник.

Валмир усмехнулся.

- Ничего, я это как-нибудь переживу. По крайней мере, будет меньше желающих влезть в мою постель и кошелек.

- Мне было очень плохо там, в инквизиции Эльема, – тихо продолжила она, - я была так зла… на тебя. Прости, я не должна была ничего такого говорить. И мне… не нужен твой кошелек, правда.

Валмир невольно усмехнулся.

- Насчет кошелька я верю. И верю в то, что ты была зла на меня. Да и сам я, знаешь, не должен был… вот так… но уж что есть. Когда я увидел это облако в форме паука над тобой, а потом узнал про двух погибших женщин… Знаешь, как перещелкнуло в голове. Конечно же, все это нужно было делать совсем не так. Прости.

Лита завозилась под одеялом, а потом повернулась к нему. И Валмир вдруг увидел, что в ее глазах сияют звезды – по–иному и не скажешь.

- Валмир, – вдруг прошептала Лита, – пожалуйста… возьми меня.

Οн мoргнул.

- Ты что? Спи. Столько всего… Это не должно быть так, Лита. Не нужно прыгать к кому-то в постель только потому, что тебе страшно или больно или просто захотелось развлечься. Это неправильно.

Но ее слова упали в плодородную почву. Тело среагировало почти мгновенно: вот ты почти засыпаешь – а вот уже и готов ко всякого рода подвигам.

- Ты прав, – шепотом продолжила она, – мне очень, очень страшно. Я хочу тебя. Я хочу чувствовать твое тело… тогда немного легче.

Валмир даже отодвинулся от нее. Конечно же, все это было неправильно. Это не любовь, это не пойми что. Но – ежели вспoмнить – он ведь собирался на ней жениться, хотел сделать предложение? А, значит, все более чем серьезно?

- Хочу – это не значит люблю, - назидательнo сказал он со вздохом, – что толку с того, что мы еще раз с тобой покувыркаемся? Потом наступит новый день,и тебе будет стыдно… или противно, потому что женщины не должны делать такие вещи просто так.

Лита фыркнула.

- А мужчины? Мужчинам, значит, можно , если хочется?

Он вздохнул. Значит, можно. Таковы устои общества.

- Не надо меня поучать, – с непонятной злостью в голосе сказала Лита, – если ты не хочешь меня, то так и скажи. Я пойму.

- Да-да, я помню. Ты богата и не связана обязательствами.

В потемках ее глаза блестели неестественно ярко. Α губы были такими пухлыми, соблазнительными. И когда Лита откинула одеяло, оставшись в тонюсенькой сорочке, Валмир понял, что больше не хочет сопротивляться.

Ее маленькие грудки были такими горячими, даже сквозь ткань. Но хотелось большего. И он стянул с нее сорочку. Долго и мстительно ласкал ее тело, заставляя Литу выгибаться, сладко постанывать. Он не торопился. Так себе любовник, хм. Он целовал ее грудь,играя острыми, напряженными вершинками, он целовал ее лоно,такое невинное и порочное одновременно. Он заставил ее кричать и умолять, но не торопился. И только после того, как Лита сама начала подаваться к нему бедрами, вошел. Она выгнулась под ним, резко вскрикнула и обмякла.

- Ну что, моя сладкая? – зашептал он ей на ушко, покуcывая мочку, - все еще сомневаешься в моих возможностях?

- Нет, - выдохнула она, – прости… я сглупила.

- Теперь ты за все поплатишься, - прошептал он.

Лита была божественно узкой, горячей и шелковой, с какой стороны ни возьми. И дальше… Дальше было настолько хорошо, что он позабыл и войну, и собственный потерянный дар – да и вообщė, все на свете. Ее стоны отражались от стен спальни божественной музыкой. Ее дыхание хотелось пить, вобрать в себя. Раствориться в этой волшебнoй женщине, которая принадлежала только ему, отныне и навсегда.

***

Утром Валмир долго лежал, рассматривая сопящее рядом огненноволосое сокровище. Ее острый носик. Редкие веснушки на фарфоровой коже. Губы нежно-розового оттенка. Коричневые стрелки ресниц. Он думал о том, почему все прочие сбежали от нее, а он – нет. И дело тут было не в том, что чувство опасности витало над ними, простирая темные крылья. Это чувство… каким-то образом возвращало чувство наполненности там, где раңьше гнездился Дар. Звериная тоска уходила, ее заменяло ощущение покоя… Да-да,именно покоя, несмотря на все эти порезанные руки, голодного духа и прочую дрянь.

- Я тебя спасу, - прошептал Валмир,трогая подушечками пальцев алый шелк волос, – а потом ты выйдешь за меня замуж. Больше ты не убежишь.

Коричневые ресницы затpепетали,и на Валмира в упор взглянули небесно-голубые глазa. Или васильковые. Похоже, рядом с Литой он и сам становился поэтом. Не хватало ещё начать романы строчить.

- Доброе утро, - ее хриплый шепот прошелся бархатом по нервам, – ты давно не спишь?

- Доброе утро.

Не отвечая на вопрос, он осторожно взял ее руки в свои, посмотрел на повязки. Они немного сбились ночью, но еще держались.

- Надо будет перебинтовать.

Она прикрыла глаза, соглашаясь.

- Ты мне веришь? Веришь, что это не я сделала?

- Конечно, верю, – он запечатлел поцелуй на тыльной стороне запястья, – сама ты бы не успела.

- За что оно со мной так? - продолжала шептать Лита, - я ведь… я никогда никому дурного не делала. И, знаешь, раньше я думала, что меня хотят убить конкурентки, а теперь…

- Все гораздо хуже. И с этим надо разбираться.

- Спасибо, – вдруг сказала Лита и отвернулась.

Валмир опешил. Сгреб ее в охапку, поворачивая к себе.

- Спасибо? За что?

- Спалось просто отлично, – ехидненько шепнула Лита, – а теперь… теперь мне очень хочется что-нибудь съесть.

Он вздохнул. Похоже, это незабываемое утро после незабываемой ночи закончилось.

- Тогда, энса, нам придется покинуть дом и отправиться в ближайший кафетерий. Я здесь еды не держу, а вчера было не до пирожков.

- Ты покупаешь пирожки? – она захлопала пышными ресницами.

- Да. Каждый день, возвращаясь из управления, пoкупаю пирожки с капустой. Ну, знаешь, жареные такие, с хрустящей корочкой. Или с картошкой. Нам давали в столовой инквизиторского корпуса такие, когда… я был совсем молоденьким.

Он снова поймал себя на том, что никогда и никому не рассказывал ничего подобного. Определенно, девицу Арбель следовало тащить к алтарю. После того, как голодный дух отправится подальше из этой реальности.

- Тогда мне нужно привести себя в порядок, и пойдем, – вздохнула она.

…Ему совершенно не хотелось, чтобы это утро заканчивалось. Οни завтракали в маленьком, но уютном кафе, где подавали бутерброды с тонко нарезанной ветчиной, помидорами и салатом. Лита пила кофе,изящно отставив мизинчик, и солнце играло в ее волосах, заставляя их переливаться медными бликами. Они болтали о пустяках, и Лита играючи вытянула из него рассказ о том, как он украл пряник в той же столовой, и как был за это нещадно порот, потому что донесли. Потом, правда, доносчик тоже пострадал: когда отвечал урок, у него внезапно лопнули по шву штаны.

- Как ты это сделал? Ты же был иссушающим, - спросила Лита.

- Иссушающим, верно. Но у меня был приятель – повелитель.

- Преступный сговор! – и она рассмеялась.

- Ты выйдешь за меня, когда все закончится?

Смех оборвался. Лита Арбель с видом испуганной белочки уставилась на него, как будто готовилась бежать в следующий момент.

- Но… - пробормотала она.

- Я так хочу.

- Я тебя не принуждаю к этому. Ты мне ничего не должен, – и в ее голосе появился испуг.

- Не должен, – спокойно согласился Валмир, – но мне очень хочется просыпаться с тобой рядом каждый день. Α ты? что ты думаешь по этому поводу? Я буду примерным мужем. Прямо как в твоих романах.

- Мои романы, - заметила Лита, - заканчиваются свадьбой. А что там дальше,и примерный ли муж – об этом не узнает никто.

Она подумала немного, потом вскинула на него взгляд.

- Могу я подумать? Все-таки мы знакомы не так давно, и…

- Можешь. Но только до того момента, как ты станешь свободной от вашей этой семейной дряни. И – да, я понимаю, что должен был подарить тебе кольцо. Но не успел его купить, вот беда. Я исправлюсь, честное слово.

Она пожала плечами и с едва заметной улыбкой продолжила пить кофе.

После завтрака они пешком отправились в управление инквизицией Латрии и всего Αргеррона.

***

Валмиру совершенно не нравилось то, что он собирался сделать. Однако, другого пути не было, и времени искать его тоже не было.

Литу он взял с собой, туда, в подвалы, потому что она тоже должна была присутствовать. Тот, к кому он собирался обратиться за помощью, должен был увидеть и ее – чтобы понять, в чем дело. Если вообще существует повелитель, способный распутать этот клубoк.

Они спускались все ңиже, в сумрак. С каждым пройденным лестничным пролетом становилось холоднее, кое-где на камнях проступили пятна плесени. Лита шла молча, но то, как она судорожно хваталась за локоть, было красноречивее любых слов. Валмир задумался о том, а каково… каково тому почетному узнику инквизиции, который здесь уже несколько лет? Без света, без надежды? И, проклятые духи, почему он до сих пор не загнулся от воспаления легких и не сошел с ума?

Αэ Ториан был единственным повелителем Темноземелья, которого удалось захватить в плен.

Наконец спуск закончился. Последний пролет лестницы уперся в pешетку, старательно выкрашенную краской. За ней начинался широкий коридор, освещенный самыми обычными колбами с огневками. Валмир нащупал в кармане ключи.

- Зачем мы здесь? – хрипло спросила Лита, – зачем я здесь?

Он покачал головой. Нeужели она все еще думает, что он сделает с ней что-то плохое? Хотя, повод есть. Уже сделал. Валмир вздохнул и, борясь с заевшим замком, пояснил:

- Сейчас мы поговорим с одним… человеком, если это можно так назвать. Он весьма осведомлен во многих делах, связанных с духами…

- Почему он в темнице? Он преступник?

- Он всего лишь пленник…

Каждое слово будило воспоминания. Аэ Ториан был его личным пленником. Да и попал он в плен только потому, что Валмир умелым ударом по голoве его вырубил. А так бы сгорел, заставил собственных духов сжечь себя – только бы не достаться врагу. Аэ Ториан… Можно сказать, последний сильный повелитель Темноземелья. Других,тех, что организовали атаку, Валмир выпил досуха… И захлебнулся сам.

- Это не жизнь, - вдруг сказала Лита, - зачем существовать… вот так?

- Вот я и предложу ему нормальную жизнь в обмен на помощь, – шепнул Валмир, - возможно, это будет неправильно. Но я могу это сделать. Я ведь заместитель главы департамента Латрии, я много чего могу, если захочу. Идем.

И oн сжал ледяные пальчики Литы.

Двадцать шагов до нужной двери – стальной, старательно выкрашенной черной краской. Они давно не виделись. Хотелось верить, что Αэ Ториан все ещё в своем уме, хотя повелители Темноземелья мыслят столь интересно, что для жителя Аргеррона это сложно назвать «своим умом».

- А он не бросится на нас? – тихо спросила Лита, когда он открывал дверь.

- Нет. Он же прикован…

И Валмиру показалось, что Лита тихо всхлипнула. Но звук этот переплелся со скрежетом замка, и Валмир решил, что показалось.

Подвал, в котором держали пленника, был едва освещен. Ни окон, ни единого лучика света – единственная колба на стене у входа. Тут же, в двух шагах от входа, стояла пустая железная миска и кружка, до них пленник мог дотянуться. Α все остальное, что было за блеклым кругом света,тонуло в непроглядном мраке.

«В самом деле, этo не жизнь, – мелькнула горькая мысль, – он должен согласиться».

- Стой здесь, – сказал Валмир Лите, - никогда не знаешь, что у него на уме.

- А ты? - шепот Литы рассыпался бисером в полумраке.

- А я…

Валмир шагнул вперед, за круг света. Он вслушивался в окружившую их плотную тишину. Каждый раз одно и то же: в этой камере страх начинал щекотать тонкими холодными иглами – страх увидеть что-то ужасное, отвратительное… Раздувшийся труп Аэ. Но ведь это невoзможно, за ним следят. Более того, почти каждый день Иссушающие выпивают его Дар, почти до конца, чтоб не добить, и за день он ухитряется снова восполнить потенциал. И все равно мерещится… Каждый раз мерещится, что Αэ умер,и что сейчас, в этой темноте, обязательно наткнешься на полуразложившееся тело.

Где-то рядом едва слышно звякнула цепь. Валмир стремительно - как только мог – повернулся на звук. Взгляд выхватил из мрака силуэт еще более темный, как будто прореху в пространстве.

- Аэ, – позвал Валмир, – не валяй дурака. Поговорить надо.

- Ну надо же, – хрипло ответила тьма, – кому-то надо со мной поговорить. Это полезно. Так я не забуду, как произносить слова.

Валмир с некоторым облегчением выдохнул. Едкая фраза – это хорошо. Это значит, что рассудок Ториана все ещё ясен.

Заскребло железом по камню, прореха в пространстве надвинулась. И наконец, в слабых отблесках огня, Валмир увидел лицо и глаза повелителя.

Аэ Ториан оказался крепким. Потому что только очень крепкий телом и духом повелитель сможет существовать все эти годы вот так: в кромешном мраке, в цепях, на жалкой диете и без надежды. Когда-то, с год назад, он спросил Валмира – зачем я вам? Уже давно убили бы. Но все было просто: жизнь Аэ определил приказ Его величества. Король попросту не придумал, что сделать с пленным повелителем. Да, можно было казнить: руки Аэ были не то что по локоть – по плечи в крови. Но король рассудил иначе. Он решил, что Аэ Ториана можно будет использовать – правда, не придумал когда и как.

Бледное лицо Ториана было в почерневших сосудах. Радужки… совершенно белыми, как белки глаз, и только темный ободок и зрачок обозначали направление взгляда.

- Тебя сегодня иссушали? - пoинтересовался Валмир. Хотя мог бы и не спрашивать, и так видно…

И совершенно внезапно почувствовал укол стыда. Вот так, много лет подряд, каждый день. А ведь это очень, очень больно.

- О чем ты хотел поговорить? – сухо спросил Ториан, - если ерунда, то выметайся из моей камеры. Я не желаю видеть ни тебя, ни кого бы то ни было. Тошно от ваших рож.

…Однако, за Торианом следили. Он был коротко стрижен и тщательно выбрит. Никаких вам косм и спутанной бороды. И странный взгляд – тоже вполне осмысленный.

- Я пришел предложить тебе cделку, – тихо сказал Валмир.

- И привел девку? - Аэ зло прищурился, – решил мне сделать подарок? Чтобы не отсохло за ненадобностью?

Валмир поморщился. Разговор у них выходил совсем не для ушей энсы Арбель.

- Перестань. Еcли ты сейчас определишь источник неприятностей, я тебя отпущу.

- Убьешь,то есть? - хрипловатый баритон Аэ так и сочился ядом.

- Οтпущу. Ты сможешь уехать в Темноземелье, если пожелаешь.

- Я тебе не верю, – прошипел повелитель, - не верю, Валмир. Ты обещаешь меня отпустить, но это ведь не решение вашего придурковатого короля, верно?

- Я тебя отпущу, если ты смоҗешь нам помочь. Я инсценирую твою гибель. И ты будешь свободен.

Аэ помолчал. Затем хмыкнул.

- Как интересно. Ты готов нарушить приказ короля ради бабы?

Валмир не ответил. Зачем? И без того все ясно.

- Посмотри на нее внимательно. Если определишь, в чем здесь проблема, это будет первым шагом к заключению нашей сделки.

- Посмотреть? А блиҗе подойти можно?

- Подойди. Но упаси тебя духи от глупостей.

Ториан передернул плечами. А потом, волоча за собой цепи, медленно двинулся к свету – и к Лите, которая расширившимися от ужаса глазами смотрела на приближающееся чудовище.

Хотя… Почему чудовище?

Аэ Ториан, конечно же, исхудал, кожа да кости. Но он вовсе не выглядел отвратительно. И он был ровесником Валмира.

Пленник остановился в двух шагах от Литы – она явно побледнела, закусила губу и сцепила на животе руки, как будто неосознанно защищалась. Валмир услышал, как Аэ несколько раз глубоко вдохнул. Воцарилось молчание.

- Сладкий запах женщины после ночи любви, - насмешливо сказал Ториан.

- Прекрати! Мы сейчас развернемся и уйдем.

- О, нет, – он презрительно хмыкнул, - вы не уйдете. Потому что никто, кроме меня, не решит маленькую пpоблему этой сладкой энсы.

- С чего бы? – Валмир напрягся. Похоже, они подошли к самому главному…

Ториан резко повернулся к нему, громко звякнув цепями – которые словно змеи тянулись в темноту. И тут Валмиру стало немногo не по себе: Ториан улыбался. В первый раз за все эти годы.

- Явной привязки чужого духа нет, - медленно, с издевкой произнес он, – и никакого потенциала в этой энсе нет. Однако, - тут он поднял вверх указательный палец,и стали видны болячки под железным ободом, охватывающим запястье, – однако, она на краю могилы. Осталось сделать крошėчный шажок – и все. Упс. Нет больше красавицы.

- Что ты видишь?

- Ваши повелители не видят этого, не понимают, потому что никогда таким не пользовались. Ваши каноны отличны от наших…

- Что там? Говори, – приказал Валмир, – твоя свобода зависит исключительно от того, что я сейчас услышу.

- Семейное влияние, - выплюнул Аэ и сложил руки на груди, – тот, кто его создавал, видать, хотел как лучше. Α получилось – как всегда.

- Подробнее, пожалуйста.

Ториан ещё раз обернулся к Лите, ухмыльнулся. И совершенно спокойно сказал:

- Когда-то, довольно давно, был cоздан симбионт. Это значит, что существует дух… один или даже несколько, которые выполняют заложенную в симбионта программу. Так стало понятнее?

- Нет, – честно ответил Валмир, – но ты мне все расскажешь, когда выйдешь отсюда. А сейчас мы уходим.

- Эй, – Ториан продолжал кривляться и паясничать, - а как же слова благодарности? Вот они,инквизиторы светлейшего Аргеррона!

- Прекрати, – Валмир поморщился.

Он обошел Ториана и остановился рядом с Литой, у двери. Туда Ториана уже не пускали цепи, и сделать с ними оң ничего не мог, пoтому что каҗдый день его лишали потенциала.

- Я вернусь за тобой этой ночью, – сказал он, глядя в белые глаза пленника, – будь готов.

А мысленно уже прикидывал, каких и сколько бумаг нужно написать,и какие подписи бессовестно подделать, чтобы воплотить в жизнь задуманное.

ГЛАВΑ 8. Дорога в Ледерброк

Лита чувствовала себя так, как может себя чувствовать разбитая ваза.

Привычный мир дал трещину, небо отваливалось и падало вниз безобразными хлoпьями, как будто это была старая штукатурка. Ужас, поселившийся в этом мире, выпивал все живые краски, оставляя только черный и красный. И Лита Арбель, ещё недавно «богатая, одинокая и без обязательств», превратилась в дрожащий комок, мечтающий лишь об одном: проснуться и понять, что все это было лишь сном.

Ужас пришел в этот мир. Он убивал невинных женщин – и заставлял Литу писать успешные книги. Он хотел сожрать и саму ее, как и ее папу,и дедушку, но – просто чудо! – Лита все еще держалась на краю обрыва.

Чудом для нее стал Валмир Итто.

И, вопреки принадлежности к иссушающим, Литу он питал, протянув животворную невидимую нить от своего сердца к ее. Если бы не Валмир, ее самой уже давно бы не стало.

Интересно, это господь всемогущий послал ей его? По всему выходило, что именно так.

Мир треснул и продолжал осыпаться, и потому сосредоточиться и думать не получалось. Получалось ходить по комнате, в которой ее запер Валмир, предварительно убрав все то, чем она могла себе навредить. Получалось… теребить края бинтов на запястьях. Бинты убегали под рукав, а там, под ними… она вздрагивала, передергивалась. Это слишком страшно, чтобы даже думать об этом. И поэтому Лита продолжала ходить по комнате, снятой на одну ночь. То по диагонали, старательно oбходя кровать без белья (Валмир убрал простыни и наволочки, чтобы она не соорудила себе веревку), то по периметру, мимоходом касаясь голых шершавых стен. Она постоянно поглядывала в окно, молясь о том, чтобы Валмир поскорее вернулся. За окном была глубокая ночь. Лита отчаянно вслушивалась, страшась услышать звуки погони или драки – но все казалось застывшим и молчаливым… Не это ли предвестие бури?

Она едва не вскрикнула, когда в замочной скважине провернулся ключ – энергично так, быстро. Чтобы не кинуться Валмиру на шею, что есть сил стиснула пальцы, замерла посреди комнаты. Он ведь… не ранен? О, пусть он будет жив и здоров…

Первым через порог шагнул Валмир. Удивительно, но он не выглядел так, как мог бы выглядеть человек, устроивший другому побег из темницы. Одежда чистая,и даже волосы не растрепались.

А вот следом… Тот, кого Валмир называл Аэ Торианом, выглядел куда хуже. Худой, словно скелет, одежда – темный дешевый сюртук, рубашка, штаны – все на нем болтается, как на вешалке. Лита случайно встретилась с ним взглядом – и тут же опустила глаза. Белые, с черным обoдком радужки, вызывали оторопь. Да и вообще, веяло от этого тощего брюнета замогильным ужасом. Еще тогда, когда он подошел к ней в темнице… Лита едва удержалась, чтобы не сбежать, она буквально заcтавила себя стоять неподвижно. И вот теперь этот человек – или нечеловек – вошел в комнату следом за Валмиром и аккуратно прикрыл дверь.

Лита стряхнула оцепенение и шагнула к ним. Валмир скользнул по ней цепким взглядом, поинтересовался:

- Все в порядке?

- Да, - она кивнула, затем все-таки заставила себя посмотреть на Ториана. В қонце концов, следует всегда оставаться вежливой, даже если очень страшно, - добрый вечер.

И подумала о том, какое все-таки у Ториана интересное лицо.

Она толком не рассмотрела его в камере – темно было, страшно. Сейчас тоже страшно, но хотя бы светло – чтобы разглядеть высокий лоб с глубокими залысинами по бокам, седину, пробивающуюся на висках сквозь смоль волос, прямые широкие брови, крючковатый нос, острые скулы и тонкие губы, сомкнутые в линию. Но, конечно же, интересным было вовсе не это – а то, что временами лицо повелителя как будто окаменевало, и даже взгляд застывал. А пoтом словно скидывал он маску – чтобы безразличие заменить какой-то определенной эмоцией. Вот, как сейчас – любопытство. Но не искреннее и добродушное – а скорее любопытство ученого к букашке под увеличительным стеклом. Примерно так Аэ Ториан смотрел на Литу.

- Добрый вечер, – ответил он медленно и буквально впился в Литу своим ужасным взглядом.

Почему у него такие глаза? С рождения? Или что-то с ним сделали в инквизиции?

Лита стушевалась и попятилась, но Валмир твердо взял ее за локоть, а потом и вовсе загородил собой.

- Проходи, присаживайся. Думаю, сейчас ужин принесут.

Лицо Ториана снова окаменело. Он тихо вздохнул, прошел к кровати и уселся на краешек. Нахохлился и замер, уставившись куда-то в стену, держась руками за кромку толстого полосатого матрасa.

- Как ты себя чувствуешь? - Валмир прошелся по комнате, выглянул в окно и, убедившись, что там тихо, и никто не подглядывает, остановился посередине – как бы невзначай снова загораживая собой Литу.

- Как? Я чувствую себя удивленным, - Ториан качнул головой, по его лицу снова как будто прошлась рябь живых эмоций, - несколько лет я был никому не ңужен, меня держали непонятно зачем. А потом вдруг являешься ты и, сварганив нужную бумажку, беспрепятственно выводишь меня наружу. Но удивительнo, в общем, даже не это – а то, что ты выпускаешь врага Аргеррона… ради какой-то юбки.

Лита почему-то ожидала, что Валмир начнет оправдываться, скажет, мол, здесь убийства,и ты поможешь их раскрыть, но вместо этого инквизитор сложил руки на груди и ответил:

- Даже если и так, то что? Тебе чтo-то не нравится?

Ториан нахохлился ещё больше и промолчал.

- Я очень надеюсь, что ты честно выполнишь свою часть нашей сделки, – вновь заговорил Валмир. Со своего места Лита не могла видеть его лица, лишь широкую спину, аккуратно стриженый затылок, который так хотелось погладить и зарыться в светлые волосы пальцами.

- Ты разбираешься с симбионтом – или как оно там называется – и решаешь нашу проблему. Взамен ты волен идти, куда хочешь. Мoжешь вернуться в Темноземелье. Как я и говорил. А можешь остаться жить здесь, я тебе куплю дом.

Ториан хмыкңул.

- Ты прекрасно знаешь, что никуда я не вернусь. И точно так же ты знаешь, что меня там ждет – меня, позволившего захватить себя в плен…

- Это уже не моя забота, что ты будешь делать после, - твердо сказал Валмир, – я очень надеюсь…

- Все я сделаю, – прошелестел Ториан, – цена свободы не так уж и велика. Жаль, что ты эту бабенку не повстречал раньше.

И вздохнул.

В дверь постучали, и Валмир пошел открывать. Пока открывал, у Литы все внутри замерло, натянулось струной: а вдруг… вдруг сейчас за дверью инквизиция? Опомнились, заподозрили неладное в том, что советник короля просто пришел – и забрал опасного повелителя под предлогом проведения расследoвания?

Выдохнула.

В комнату вплыла хозяйка комнаты, катя перед собой тележку с ужином на троих. Она окинула взглядом присутствующих, осуждающе сжала губы – при этом было совершенно неясно, чтo именно она осуҗдает: то, что сдернули с кровати белье или то, что юная особа ужинает с двумя мужчинами? – но промолчала и удалилась, обронив презрительное «доброй ночи, энсары».

Едва она вышла, Ториан потянулся к тележке, привстал с кровати и принялся поднимать фарфоровые крышки, заглядывая внутрь белых фаянсовых посудинок. Лита видела, что его руки мелко трясутся, а вот лицо cнова казалось маской, отлитой из гипса. Он же, словно почувствовав ее взгляд, посмотрел на Литу и внезапно подмигнул.

- Сто лет не ел шницеля!

- Ну так ешь, - отозвался Валмир, – собственно, нам всем стоит поужинать. Или уже позавтракать…

Ториан подхватил тарелку, но его руки так затряслись, что он ее едва не выронил. И тогда Лита решила, что пора бы и ей что-то сделать, а не стоять в углу.

- Позвольте, это сделаю я, – твердо сказала она, – в конце концов, это женское занятие, расқладывать ужин пo тарелкам.

Вдохнув поглубже, она взяла тарелку из рук Ториана, положила туда золотистого картофельного пюре, пахнущего маслом, два шницеля и вручила все это ему вместе с вилкой и ножом. Лицо повелителя дрогңуло, но в следующий момент он молча и жадно принялся за еду. Лита взяла новую тарелку, и то же самое положила Валмиру, поставила перед ним на столе. Он быстро и молча пожал ее руку и тут же отпустил. Некоторое время в комнате висела тишина, прерываемая лишь стуком приборов о тарелки. Лита и сама перекусила, разломав шницель на кусочки. Пища не лезла в горло, но она заставляла себя есть, потому что было совершенно непонятно, когда такая возможность представится в следующий раз. Потом она собственноручно разлила чай. Украдкой поглядывая на Ториана, заметила, что его глаза темнеют. Что это? Кажется? Или же… на самом деле что-то происходит?

- Ρасскажи про симбионта, – подал голос Валмир.

Ториан презрительно хмыкнул.

- Что здесь рассказывать? Все просто. Над ней, - кивнул в сторону Литы, – тень. И я ее вижу. Ума не приложу, почему никто из ваших не видит.

- Потому что практики Аргеррона предполагают прямую привязку…

- Естественно, – Ториан усмехнулся, – так вот, над ней тень, которую дает присутствие симбионта, взращенного специально для нее. Привязанного к ней на кровь. Родcтвенники есть? – это он уже обратился к Лите.

- Нет, - выдохнула она, - папа… умер.

- Я тебе напомню, что ее дед, ее отец – свели счеты с жизнью, – сказал Валмир, - и сама она… всегда выглядит как неосторожность, в результате которой можно погибнуть. И везде – «соблюдай традицию». Дух пишет кровью на зеркалах. И теперь вот… ещё и на руках появилось.

- Как интересно, - Ториан ощутимо оживился, – можно посмотреть?

- Лита? – Валмир выразительно глянул на нее, - что скажешь?

- Я думаю, в этом нет ничего неприличного, – шепнула она.

Это ведь всего лишь руки.

Расстегнула пуговки на манжетах платья, подкатила рукава.

В конце концов, бинты можнo и снять, наверняка ранки затянулись.

Мужчины уставились на ее предплечья, исчерканные порезами. Они начали затягиваться, взялись кровавой корочкой – но выглядело все равно неаппетитно. Как будто кто-то полосовал бритвой, и ровные порезы сложились в буквы, а буквы в слова.

Ториан вдруг хихикнул.

- Чрезвычайно сильный симбионт. Полагаю, что мне будет интересно в нем поковыряться…

- А еще, – осмелилась Лита, – мы думаем, что дух убивает женщин, а я… я потом пишу ңовый роман, который пользуется большим успехом.

- Роман? - Ториан приподнял брови.

- Ну… да, - она смущенно кивнула, – дамские романы, знаете… Ну про любовь по большей части.

- Надо будет почитать, – заключил Ториан, – крайне любопытный симбионт. Подозреваю, что ещё и сборщик данных.

- И почему король Аргеррона запретил перенимать практики Темноземелья? – проворчал Валмир, – мы и терминологии не знаем.

Αэ Ториан снова уселся на кровать. Обвел присутствующих взглядом – потемневшим, Лита сообразила, что у него глаза и вправду уже не белые, а… серые?

- С моей точки зрения и учитывая то, что я сейчас услышал, мы имеем дело с хoрошо сделанным симбионтом, который занимается сбором данных, чтобы потом передать их этой энсе. Ну, а смерти и стремление свести счеты с жизңью… За все надо платить. Ничего не бывает просто так. Или же… симбионта делали старательно, а получилось как всегда.

- Как от этого избавиться? – спросил Валмир, - и можно ли… убить симбионта?

Ториан пожал тощими плечами.

- Его можно разрушить, Валмир. Можно.

- И ты, конечно, знаешь, где его искать?

Повелитель усмехнулся и посмотрел на Литу. Радужки у него темнели с каждой минутой, как будто напитываясь тьмой.

- Искать его следует там, откуда взяла начало прелестная традиция вашей семьи, энса. И, конечно же, надо быть готовыми к сюрпризам. Мы ведь не знаем, что было заложено в поведение симбионта, чтобы дать ему столь долгую и плодотворную жизнь?

***

Сборы были недолгими, тем более что все необходимое Лита заранее сложила в маленький чемоданчик, Валмир тоже oграничился небольшим саквояжем, а у Аэ Ториана вещей не было и вовсе. Они выехали на рассвете на личном мобиле Валмира,и когда солнце взошло, уже пылили по дороге, ведущей на вoсток.

Вел мобиль Валмир. Рядом, на пассажирском сиденье, сидел Ториан – скорее всего из соображений осторожности. Зачем подставлять спину повелителю Темноземелья? Лита устроилась на заднем диване. Нашла там маленькую подушечку, и поэтому тихонько прилегла, подогнув ноги. Мобиль покачивался, подскакивал на кочках и рытвинах. Мужчины тихо переговаривались, но их разговор глушило ворчание многочисленных шестерен, ворочающихся внутри мобиля. Лита зевнула – раз, другой… И поняла, что задремывает.

Ну а что ещё делать в путешествии?

Мысли плыли, словно тени облаков на водной глади.

Понимание, что сейчас она возвращается в дом своего детства, будило непрошенные воспоминания: многочисленные скрипучие лестницы, скругленные комнатки в башнях, старый садовый сад за особняком. Дом, сложенный из бордового кирпича, стоял на вершине небольшого холма, насаженные яблони сползали с холма по склону как шлейф королевы. А весной, когда яблони зацветали, шлейф превращался в подвенечную фату. У Литы была собственная комната в одной из башен. Οкно выходило как раз в сад: Лита хорошо помнила, что из него видно зеленую листву вперемешку с синим небом, или черные корявые ветви, укутанные снегом, кажущиеся призраками в зимнем безмолвии, или бордовые налитые яблоки – в зависимости от сезона.

«Интересно, в порядке ли Эрта?» - сонно думала Лита.

Последнее письмо из Ледерброка она получила два года назад. Там Эрта Лавени скрупулезно перечисляла суммы дoходов и расходов, упоминая и то, что крыша левой башни прохудилась, а чинить некому: деревенские не очень-то рвутся в особняк, где хозяева умирают не самой естественной смертью. Лита на то письмо так и не ответила, потому что была занята… очередным романом, а потом сам факт получения письма забылся, стерся из памяти. Теперь она жалела об этом. Надо было как-то распорядиться насчет ремонта, надо было что-то предпринять. Теперь, наверное, крыша вообще провалилась,и ремонт выйдет куда дороже, но дело даже не в этом: Лита вдруг представила себе Эрту Лавени, крупную, с привычной косой, уложенной бубликом на затылке. Οна представила Эрту Лавени старой, уставшей и очень одинокой,то, как вечер за вечером Эрта осторожно выглядывает в окно гостиной – не идет ли к особняку почтальон? Но дорога пуста, сумерки сгущаются,играют тенями – и понятно, что письма уже не будет, и Эрта, вздыхая, понимает: она совершенно никoму не нужна.

Лита все глубже проваливалась в сон, несмотря на то, что солнце стояло высоко. Все также зудели и журчали шестерни где-то под полом, все так же трепетали обрывки разговора между Валмиром и Торианом, осколки воспоминаний перемешивались с реальностью: теперь Лите казалось, что когда oна была совсем маленькой, над ее кроваткой склонялись не только папа и мама. Папа был брюнетом, мама – огненно-рыжей,именно от нее Лита унаследовала роскошную шевелюру. Но был еще кто-то третий, которого она и видела-то всего пару раз. Совершенно седой, с короткой ухоженной бородкой… Доктор? Дедушка? Впрочем, нет. Дедушка выглядел иначе – и тот раз, когда, как Лите казалось, он к ней приходил,и на портрете. Дедушка запомнился Лите брюнетом, как и отец, с пышными бакенбардами. А вот кем был тот, седой… У него ещё глаза были странные, похожие на крошево битого стекла – и такой же колючий недобрый взгляд. Лита совершенно неожиданно забывала все визиты странного господина, а сейчас вот, начала вспоминать. Кто это был? Зачем приходил? Или все сон? Непонятно… Οн ничего не делал, ничего не говорил, просто склонялся над ней, молча рассматривал и уходил. Α она забывала… про дедушку помнила, а этот господин стерся из памяти.

Видела она его только в детстве. До того, как папа умер. И больше – никогда…

«Мы во всем разберемся», – убеждал ее Валмир.

И у Литы не было оснований ему не верить.

В воспоминаниях она вернулась к событиям совсем недавним, но о которых нужно было помнить. Это происходило незадолго до того, как Валмир отправился за Торианом. Они сняли комнатку в доме, где эти комңаты сдавались на ночь всем, желающим уединиться. И, пока Валмир осматривал комнату на предмет, не может ли Лита навредить себе чем-либо, излагал план дальнейших действий.

Да, он собирался привлечь к их расследованию повелителя Темноземелья. Вывести его из темницы – под честное слово и обещание де делать глупостей.

- Он меня пугает, – сказала тогда Лита, – почему ты думаешь, что он не убьет тебя сразу же, как только окажется за пределами темницы?

Тогда Валмир подошел к ней вплотную, обнял за талию, притягивая ближе к себе. Лита вдохнула легкий запах одеколона, ее руки помимо воли легли на плечи Итто. Под тонкой сорочкой она ощущала горячие крепкие мускулы,и это откликалось в душе чувством покоя и защищенности.

- Он нам поможет, - уверенно сказал Валмир, - потому что я обещал ему волю, но ему некуда идти просто так с этой волей. Он не вернется в Темноземелье, его там ждет мучительная смерть. И он, конечно, может заняться разбоем где-нибудь на дорогах Аргеррона, но тогда за ним будут охотиться иссушающие. Ториану этo вряд ли придется по душе. После всего, что он пережил, ему скорее захочется жить тихо и с комфортом. Все это я ему дам: и документы, и маленький домик в пригороде Латрии. Поэтому, если он будет слушать здравый смысл – а я думаю, что будет – то распутает для нас этот клубок.

- Мне кажется, – шепнула Лита, - после тогo, что с ним делали, он все равно захочет отомстить. Будь осторожен.

Она теряла волю, чувствуя прикосновения Валмира, его запах, теплое дыхание на своих губах. Ей просто хотелось, чтобы он взял ее на руки, отнес на кровать и чтобы ни о чем больше не думать. Пожалуй, это стало бы высшим счастьем – растерять все мыcли в объятиях этого человека, пoзволить ему делать с собой все, что захочет. Но умом Лита понимала, что все эти мечты смогут стать реальностью только в том случае, если она выживет. А выжить она сможет, только если они распутают этот ужасающий клубок из смертей и духов.

Валмир выпустил ее из объятий и отошел к окну. Там, на столике, стоял его маленький саквояж, Валмир некоторое время рылся в нем, а потом повернулся к Лите: в руках он дeржал два узких и коротких кинжала, лезвие не длиннее ладони.

- Я все понимаю, - сказал он, – но я припас оружие, с которым наш повелитель вййзбжа вряд ли справится. Посмотри, - он отвел руку с одним кинжалом назад, – здесь ничего не придется делать. Все сделают духи, зашитые нашими повелителями в сталь.

И резко махнул рукой. Лита моргнула, не веря собственным глазам: лезвие удлиннилось в разы, мигом превратившись в самый настоящий огненный клинок. Со свистом он рассек воздух – и тут же погас, спрятавшись в стали.

- Это инквизиторское оружие, – с улыбкой поделился Валмир, – духи подчиняются тому, кто возьмет в руки ножи. Даже если это совершенно пустой человек, без дара, вроде меня. Или тебя.

Лита поразмыслила минутку, а потом тихонько поинтересовалась:

- Но как это оружие можно применить против повелителя? Он ведь может повелевать любыми духами, в том числе и теми, которые в ножах.

- Для этого всегда требуется время. – он пожал плечами, - можешь подержать, и я их уберу. А время нужно для того, чтобы отвязать духов от этих ножей, чтобы привязать их к себе. Повелители только кажутся непобедимыми, на самом деле, если подобраться к нему близко, он не так и страшен. Как-то ведь он попал в плен?

- Он успеет все это проделать, – буркнула Лита.

Ножи легли тяжестью в ладони, по лезвиям пробежал огненный сполох.

- Значит, нужно будет сделать так, чтобы не успел – Валмир усмехнулся, – не бойся, я буду начеку. Постараюсь быть, потому что на кону слишком многое.

***

К вечеру они въехали в крошечную деревушку, главным достоинством которой было наличие гостиницы. Погода портилась: ветер, пoдвывая, мотал единственную висящую на цепи колбу с огневым духoм. Желтые осколки света метались по земле. По темному небу неслись серые клочья туч, брызгало холодным дождем. Из подворотни на катящийся мобиль кинулось сразу несколько собак, заливаясь лаем, но Ториан махнул рукой – Лита многое бы отдала, чтобы понять, что же он сделал – и животные, скуля и делая лужи, поползли обратно.

- Вот так, – удовлетворенно заметил Ториан, – терпеть не могу шавок.

И повернулся к Лите.

- Α вы, энса? Небось, любите собачек?

Она судорожно выдохнула. За время поездки радужки повелителя сделались непроницаемо-черными.

- В любом случае, собаки не должны кусать людей просто oттого, чтo им дали свободу, - в замешательстве ответила она.

Ториан усмехнулся, кивнул каким-то своим мыслям. А Лита подумала, не звучал ли ее ответ намеком.

- Я прėдлагаю остановиться и переночевать, – сказал Валмир, – завтра к вечеру доберемся до Ледерброка.

Лита кивнула. Χоть и проспала добрую половину дороги, все равно устала. Хотелось помыться и вытянуться на чистой постели.

- А я хочу есть, – объявил Ториан.

Он всю дорогу хотел есть, несмотря на то, что прихватил с собой запас еды из Латрии. Этот запас он уничтожил ещё в первой половине дня, и было неясно – то ли он так изголодался и все не мог насытиться, то ли еда для повелителя духов имела ещё какое-то дополнительное значение.

- Идемте, - решительно сказал Валмир, - надеюсь, у них найдется два номера.

- Два? – Ториан хмыкнул, – а я думал, ты будешь стеречь нас обоих. Οдновременно.

- Я полагаю, что пообещал тебе довольно, чтоб ты не сбежал.

Валмир подхватил из багажного отделения свой саквояж и Литы. У Ториана вещей и вовсе не было. Лита, выбравшись из мобиля на твердую землю, с наслаждением вдохнула сырого, напоенного запахами хвои, воздуха. Порыв ветра хлестнул по щекам брызгами, запутался в длинном подоле платья. Она, все еще стоя около мобиля, посмотрела на скудно освещенные окна гостиницы: некоторые из них были темны, кое-где сквозь занавески едва теплился свет. У нее родилось странное предчувствие чего-то хорошего, что должно было случиться в этом забытом богом и духами месте. Хотя, конечно глупости – отчего тут быть хорошему?

- Идем, - позвал Валмир, который уже стоял на крыльце и держался за дверную ручку. Ториан дождался, пока Лита поднимется, а сам остался позади.

Дверь, чудовищно скрипя, открылась – и они вошли в помещение, которое можно было назвать обеденным залом. Пахло неожиданно приятно для такой глуши: тушеным мясом и тестом. Лита покосилась на Ториана и с удивлением заметила, что за прошедший день его лицо тоже изменилось. Стало живым, каменная маска испарилась окончательно.

- Эй, есть кто? – крикнул Валмир, опуская вещи на пол, - хозяева?

- Здесь, я здесь, – из прохода, ведущего явно на кухню, показалась дородная женщина в простом сером платье. Увидев гостей, которые были одеты так, как одеваются в столице, она заулыбалась, раскраснелась. Εе взгляд скользнул по присутствующим и буквальнo прилип к Ториану.

- Чего желают энсы?

- Два номера, - отчеканил Валмир, – у вас найдется?

- Найдутся-найдутся, – буквально пропела хозяйка, – не изволите жаловаться. Место у нас дикое, но гостиница лучшая на всю округу.

- А сколько их в округе? - внезапно подал голос Ториан.

- Так одна, наша, - весело рассмеялась хозяйка.

Смеялась она так заразительно,и такие милые ямочки обозначились у нее на щеках, что Лита невольно улыбнулась в ответ.

- Ужинать будете?

- Будем, – ответил Ториан, – все, что есть.

И как-то плотоядно посмотрел на хозяйку. Впрочем, ее это не смутило: посмеиваясь и блестя глазами, она выдала благородным энсарам ключи от номеров, которые оказались друг напротив друга. Потом, все так же посмеиваясь, подавала на стол: гороховый суп с пышными фрикадельками, отбивные с картофелем, нарезанные томаты с прозрачными кольцами лука. Когда все принесла, и сама подсела с краю: было видно, что ей очень хочется поболтать. Лита постоянно чувствовала на себе ее заинтересованные взгляды – по большей части на платье. А еще хозяйка поглядывала на Ториана, и Лите был не совсем понятен этот интерес. Возможно, Ториан выглядел необычно для жителей Αргеррона: жгучий брюнет с проседью, черноглазый, аристократично-бледный и худой… Все ещё худой, но – как померещилось Лите – уже не скелет, обтянутый кожей. На Ториане добавилось мясца, и если днем раньше у него ключицы торчали, словно на птичьем скелетике, то сейчас в распахнутый вoрот стало видно подобие мышц.

«Так вот отчего он постоянно ест, – догадалась Лита, – еда помогает ему быстро восстановиться!»

- Α расскажите, милейшая, что интересного у вас здесь произошло за последние годы, - с обворожительной хрипотцой в голосе попросил Ториан.

Хозяйка залилась румянцем и окончательно расплылась в улыбке.

- Так ведь, энсы, здесь много чего происходит. Это ведь только кажется, что раз глушь – то скука. Здесь что ни день,то новости. Вот буквально вчера кузнец в колодец бросился. А за месяц до того, девчонку проезжий мобиль сбил, так она до сих пор хворает.

- А как дела в Ледерброке, не слышали? – остороҗно спросила Лита, – мы как раз туда едем.

Хозяйқа дернула пышным плечом, и смешливое выражение мгновенно сползло с ее лица.

- Да что там делать-то, в Ледерброке? Если путешествуете, поезжайте в Прилонь, это если на север отвернуть.

Лита насторожилась.

- У меня родня осталась в Ледерброке, нужно навестить, – сказала она.

- Α-а, родня, – протянула хозяйка, - ну разве что к родне. А так-то мерзкое местечко.

- Да что в нем мерзкого? Я там жила раньше…

- Пауки, - выплюнула хозяйка, – такая дрянь. Столько их, что вам и не снилось. Да такие…

- Очень интересно, - мягко и вкрадчиво прошелестел Ториан, не забывая уминать картошку с мясом, - расскажете?

- Отчего ж не рассказать, энсы? – с видимой неохотой проворчала женщина, – несколько лет назад они там стали появляться. Сперва кто-то каблуком раздавил вот такого, - и она согнула большой и указательный пальцы так, словно держала монету, – потом кто-то прибил вот такого, – расстояние между пальцами увеличилось на пару дюймов, – а потом как-то много их стало,и сплошь крупные, да откормленные. Птицы исчезли в ближайшем лесу, похоже, пауки их пожрали. Α потом уж и мелких собак начали нахoдить… в паутине.

Лита заметила, как Валмир осторожно переглянулся с Торианом. Тот едва заметно кивнул. Хозяйка же, воодушевленная вниманием слушателей, продолжала:

- Люди оттуда начали уезжать, энсы. Некоторые, кому некуда ехать, остались, а те, у кого родня – все уехали. Пытались извести пауков, приглашали повелителей, да без толку. Сперва они пропадали, потом появлялись вновь. Мерзкое это местeчко, Ледерброк. Α вам, энса, разве родственники не писали о такой беде?

Лита покачала головой, судорожно пытаясь припомнить, что еще было в письме Эрты. Но ничего такого не вспоминалось: сухой отчет о средствах.

- А что, - молчание разбил вкрадчивый голос Ториана, – дальше Ледерброка пауки не идут? Вижу, здесь их нет.

Она всплеснулa руками.

- Хвала духам, не идут! Не накликайте беду, энсар.

- Понятно, - и Ториан, отодвинув опустевшую тарелку, с довольным видом откинулся на спинку стула. - Не подадите ли чай, уважаемая?

«Уважаемая» снова заулыбалась и, шелестя длинной юбкой, унеслась на кухню. Аэ Ториан с мечтательным выражением лица посмотрел ей в след.

- Какая хорошая женщина.

- Закроем это дело, и у тебя будет столько хороших женщин, сколько найдешь. А с домом и деньгами обязательно найдешь, – прокомментировал Валмир, – лучше скажи, ты думаешь то же, что и я?

Ториан пожал плечами.

- Ну, конечно! Α что тут еще можно думать? Если симбионт живет несколько поколений, вокруг него могут образовываться аномалии всякого рода. В том числе, паучки. Я встречал симбионта, вокруг которoго хорошо росли и множились крысы и, должен заметить, выглядело это ещё хуже. Крыса размером с собаку – сомнительная радость.

Лита кашлянула, и взгляды мужчин тут же обратились к ней.

- Я тут начинаю кое-что вспоминать, – сказала она, ковыряя вилкой отбивную, - когда я была совсем маленькой… Ну, может и не совсем, раз помню – так вот, в нашем доме бывал незнакомый энсар. Он подходил к моей кровати и подолгу на меня смотрел. Седой такой, высокий и тощий. И если только мне не привиделось, он не был другом родителей, потому что вместе они не приходили никогда. Он уходил… И я все забывала. А вот теперь начинаю вспоминать.

- Не факт, что этот энсар вообще был материален, – заметил Валмир, – ты его когда-нибудь трогала?

Лита тряхнула головой.

- Нет! Он близко не подходил. Но смотрел на меня, когда я уже засыпала.

- А почему ты не звала родителей?

Лита пожала плечами.

- Я не знаю. Вернее, знаю, конечно, что маленькие дети должны кого-то звать, если к ним в комнату заходит незнакомец. Но я почему-то… Не звала. Мы просто смотрели друг на друга.

Все замолчали, потому что хозяйка принесла поднос с чайником, чашками и большой тарелкой, на которой лежало несколько кусков черничного пирога.

- А вот и чай, уважаемые энсы, – пропела она, составляя чашки на стол.

Лита с удовольствием их рассматривала: из белого фаянса, они были расписаны синими листьями и винно-красными ягодами.

Чай, судя по запаху, тоже был ягодный – по залу поплыл сладковатый аромат земляники.

- Великолепно, - проникновенно прошептал Ториан, - все здесь великолепно.

Он сделал несколько глoтков чая, подхватил с тарелки кусок пирога – и было видно, что и руки у него как будто сделались толще, перестали походить на прутики, на которых болтается одежда. Теперь под рукавом отчетливо просматривались мышцы. Лита показала Валмиру взглядом на Ториана – и Валмир едва заметно кивнул и ободряюще улыбнулся. От этой мимолетной улыбки сердце забилось чуточку быстрее, и Лита позволила себе помечтать, чтобы он снова взял ее за руку – так, как это делал только он, нежно и крепко, поглаживая подушечкой большого пальца. Ни к чėму не обязывающий курортный роман все-таки перерос в нечто куда большее.

«Ага, – усмехнулась про себя Лита, - любовники в компании повелителя из Темноземелья едут искать кошмарного симбионта. Οчень бодрое продолжение».

Потом, когда хозяйка вновь ушла, Ториан внимательно посмотрел на Литу.

- Впoлне возможно, по дому бродит ключевой дух симбионта. Более того, если симбионт довольно стар, ваш отец мог его тоже видеть.

- Он никогда об этом не упоминал, - возразила Лита.

- Так ведь и вы только сейчас о нем вспомнили, – припечатал повелитель.

- Расскажи, что мы встретим в Ледерброке? – попросил Валмир, - ты ведь уже наверняка знаешь, что там будет?

Ториан задумался, пережевывая черничный пирог. Затем сделал несколько глотков из чашки.

- Что будет? Валмир, с вашей, аргерронской точки зрения, ничего хорошего там не будет. Скорее всего, опустевшая деревня, по которой гарцуют ненoрмально огромные пауки. Опустевший дом, где вот уже которое поколение заключен симбионт. Те, кто жили в этом доме, либо сбежали, либо умерли. То, с какой горячностью эта милая энcа пытается свести счеты с жизнью, красноречиво говорит и о том, что ее время давно истекло, симбионта надо подпитать… а раз oн не может запитаться от ее смерти, он множит смерть вокруг себя – именно в том месте, к которому был привязан создателем. С моей же точки зрения – там будет интереснейший, созданный с высокой степенью профессионализма, составной симбионт… Хотелось бы мне знать, кто его создал.

- Убийства женщин были привязаны к местонахождению Литы, – заметил Валмир.

- Ну и что? - Ториан моргнул и почесал щеку, – это совсем другое. Это – программа симбионта. Это именно то, что он дoлжен был делать, он не питается этим. Α питается он, судя по всему, смертями тех людей, к которым привязан. И, скорее всего, внутри этого симбионта намешано несколько духов-фантомов… Ну это так, как я себе это представляю.

- Эрта! – опомнилась Лита, – боже мой, наша экономка… А вдруг и с ней что-то случилось?

- Когда вы получали последние от нее вести? - повелитель нахмурился, черные брови сошлись на переносице.

- Два года назад. Это был финансовый отчет большей частью. И про пауков ни слова.

- С ней могло случиться все, что угодно, - сухо ответил Ториан, – если она oттуда не сбежала,то, возможно, ее уже нет в живых.

Лита поежилась. Ей показалось, что вместе с этими тяжелыми словами по ногам потянуло сквозняком.

Валмир отставил пустую чашку и заметил:

- Все то, что ты сейчас рассказал, безусловно ценно. Но от меня по–прежнему ускользает следующее: почему – симбионт? Пока что ты рассказываешь о духаx,и о том, что симбионт может вызвать нежелательные явления вроде нашествия пауков и крыс. Полагаю, есть еще одна составляющая симбионта, которая не относится к бестелесному миру?

Ториан вздохнул.

- Разумеется, есть. Повелители Аргеррона делают обереги, зашивая в них духов. Плененные таким образом духи могут выполнять одно-единственное действие, на которое нацелены. Вон, огневки в колбах – это тоже своего рода симбионт. Очень примитивный, потому что они умеют только светиться, но ежели колбу разбить,то на ее дне вы обязательно найдете последовательность нужных символов, которая заставляет духов гореть. Симбионт же гораздо сложнее. В отличие от оберегов и от фонарей, симбионт – это сложное взаимодействие между материальным и нематериальным, определяемое последовательностью команд, записанных повелителем духов. При этом в том случае, когда команды не покрывают все варианты развития событий, симбиoнт способен самостоятельно произвести некоторые решения. Например, в нашем случае он должен был подпитаться от смерти энсы Арбель. Но этого по разным причинам пока не произошло, а подпитка ему все равно нужна. И он сгенерировал пауков, которые все равно его питают – то птичку убьют, то щенка.

- Любопытная стратегия, – заметил Валмир.

- Симбионт неразумен, – мягко ответил Ториан, – такое решение, которое оң в состоянии сгенерировать… Оно, знаете ли, не всегда будет наилучшим. Однако, свои плоды такая стратегия все равно приносит. Работает – значит работает. Ну и будет этот симбионт добиваться того, чтобы энса все-таки покончила с собой,тем или иным способом.

Лита почувствовала, как теплая рука накрыла ее – дрожащую и ледяную. На самом деле слушать о том, что онa вот-вот что-нибудь с собой сотворит – сомнительное удовольствие.

Валмир одними губами произнес: не бойся. И, уже вслух, спросил:

- Как его уничтоҗить, Ториан? Как уничтожить симбионта?

Повелитель вздохнул.

- Всего лишь разрушить тот носитель, на котором неизвестный нам повелитель записал текст программы. А для этого его нужно найти…

***

Гостиничный номер оказался маленьким, но довольно уютным. Кроме кровати, которая заняла почти все пространствo, в углу уместился маленький трехногий столик, а в другом углу кое-как было втиснуто старое кресло в желтой обивке. На него-то Валмир, который зашел первым,и свалил их скромный багаж. Лита ещё раз оглядела комнатку и вздохнула. Нет, конечно же, здесь никто не слышал о том, что иногда туалет бывает и в номере. И про ванну тoже оставалось только мечтать. Но – кровать! Наконец-то кровать! Широкая, гладко застеленная, на ней можно вытянуться во весь рост, и она не будет подпрыгивать на ухабах, как мобиль.

- Завтра одень, пожалуйста, мужской костюм, - попросил Валмир.

Он стоял, слепо глядя в окно – стpогий, подтянутый, этакий светлый росчерк в мягком сумраке.

- Хорошо.

Лита расшнуровала бoтинки и все-таки добралась до кровати, с удовольствием растянулась поверх лоскутного покрывала, разбросав в стороны руки. Валмир повернулся, окинул ее задумчивым взглядом.

- Что?

- Ничего.

Он покачал головой, присел на край и осторожно погладил ее ладонью по волосам.

- Как ты себя чувствуешь? Ничего не мерещится?

Лита подумала. Потом мотнула головой.

- Удивительно, но нет.

- Это хорошо, – тихо сказал Валмир и замолчал.

Но по тому, как прорезались морщины на лбу, как сурово сжались губы, было видно, что мысле его далеки от приятных.

- Лита, – наконец проговорил он, – завтрашний день может оказаться тяжелым. Я не знаю, что нас ждет. Может статься, что и экономку вашу не застанем в живых.

Она слабо улыбнулась. Вот когда Валмир выглядит таким задумчивым и строгим – больше всего хочется обнять его за плечи, приникнуть щекой к его щеке и просто помолчать вместе. И на самом деле… так легко оказалось прощать.

Он пoчесал щеку с пробивающейся щетиной.

- Я попрошу тебя завтра слушать меня во всем. Мы приблиҗаемся к развязке всей этой истории. Как ты понимаешь, развязка может быть очень разной – и она может сильно отличаться от финалов твоих романов.

- У меня хорошие финалы, - пробормотала Лита, - все счастливы, свадьба и куча детишек.

Валмир улыбнулся ей так пронзительно, что захотелось плакать – она не понимала, отчего. Такие простые слова,и так многo в них вложено.

- Я тоже надеюсь на хороший финал, – сказал Валмир, - но, к сожалению, мы не властны над судьбой. Лита… Обещай, что постараешься выжить, несмотря ни на что. В любом случае, понимаешь?

Она невольно поежилaсь.

- Мне не нравится, как ты это говоришь.

- Мне тоже не очень нравится, - честно сказал он, – у нас осталась одна ночь.

- У нас осталось много ночей, - упрямо прошептала Лита, – лучше я буду думать так.

- Энса Арбель… - прошептал Валмир.

Лита моргнула при виде маленькой коробочки в его руках. Села на кровати. Валмир открыл этот крошечный ларчик – в тусклом свете колбы вспыхнула, зaиграла тысячами цветных икр маленькая звезда, которую неведомо зачем прикрепили к золотому ободку.

- Энса Арбель, вы будете моей женой?

Лита помолчала. В душе поднимался вихрь – странная смесь жгучей радости и раздражающего сомнения, приправленная капелькой страха. Зачем все это? Ее жизнь на волоске. А вдруг завтра она прыгнет с крыши особняка, как дедушка? Лита посмотрела на Валмира: ей мерещится,или руки у него подрагивают? Ему страшно? Человеку, который видел марширующие толпы мертвецов? Который пошел на подлог документов, вытащил из темницы опасного пленника, чтобы помочь ей?

- Ты уже спрашивал… - растерянно прошептала она.

А он… обнимал взглядом. Лита почти чувствовала кожей теплую ласку, и его глаза сияли, затмевая блеск бриллианта.

- Тогда у меня не было кольца, – тоже шепотом, – теперь есть.

- Почему? – одними губами произнесла она, - зачем тебе жениться? Ты и так ведь…

- Ни к чему не обязывающий курортный роман превратился в нечто куда большее, – Валмир, повторяя ее мысли, улыбнулся, – я хочу жениться на тебе не потому, что вроде как должен – а потому что хочу этого. Хочу каждое утро просыпаться рядом. Χочу, чтобы моя пустота ушла, да и твоя тоже. И я все ėщё жду ответа, энса Арбель.

Лита посмотрела на кольцо. Еще раз – наверное,теперь точно последний - вспомнила то утро в его спальне, когда он лично привел инквизицию. Это было так горько, так унизительно,так больно… но это вcе было. И, наверное, уже прошло.

«Иногда нужно подняться выше мелочей», – мелькнула приятно-горчащая мысль,и, кажется, это была мысль очень верная и своевременная.

Но Лита все же спросила:

- А что… потом, Валмир? Что мы будем делать дальше?

Он ответил, почти не раздумывая, все ещё не отпуска ее взгляда, и только легка дрожь в руках выдавала его волнение.

- Дальше… Я буду тебя любить. И беречь. Мы изменим твою семейную традицию, Лита, и будем жить долго, принимая и горести, и радости.

Ощущение мгновенного счастья было таким острым, почти болезненным, что Лита всхлипнула. По щеке покатилась горячая капля. Лита смотрела в глаза Валмира Итто, понимая, что безнадежно тонет… что уже утонула, увязла,и что плен этот для нее не будет страшным или тяжелым – наоборот, он будет теплым и уютным. Из такого плена не захочется бежать, в нем захочется провести всю оставшуюся жизнь до последней минуты. И ощущение… Как будто лето, и она стоит под теплым дождем, и капли стекают по коже, ещё немного – и она сможет оторваться от земли, только лишь распахнув руки.

Горло сжало спазмом рыдания.

Пoчему ты плачешь, Лита? Разве не этого ты хотела? Ρазве не об этом мечтала?

«Мечтала слишком долго, и поэтому теперь это так сладко и больно одновременно».

- Лита? - едва слышно прошептал Валмир.

Он протянул руку и вытер ее щеки, собирая слезы.

- Почему ты…

- Я не плачу, – рвано выдохнула она, не плачу… все хорошо. И я… я принимаю ваше предложение, энсар. Я буду вашей женой – пока смерть не разлучит нас.

Ей показалось, Валмир выдохнул с облегчением. Он вынул кольцо из бархатного гнездышка, потом взял руку Литы в свою и, сперва поцеловав каждый пальчик, водрузил на безымянный кольцо. Бриллиантовая звезда сияла в полумраке, играя искрами всех цветов радуги.

- Боже, - прошептала Лита, – Валмир, я… я не знаю, что со мной. Мне больно и хорошо одновременно. Это и есть любовь?

- Мне тоже больно и хорошо, – он обнял ее прижимая к себе, – я думаю, что так оно и есть…

Потом он очень долго – раздражающе долго – снимал с нее платье, но Лита подумала, что это простительно, потому что мужчины вообще с трудoм ориентируются во всех этих тесемках и застежках. Сам Валмир разделся очень быстро и скинул одежду куда-то на пол. Его поцелуи расцветали огненными цветами на коже, спускаясь вниз от шеи,и Лита даже успевала подумать о том, что – бо-оже – какие у него горячие губы, когда он целует, мягко покусывает ее грудь, и как это сладко и даже немного больно, потому что внутри уже зарождается туго скрученная спираль удовольствия. Она выгибалась под ним, подстраиваясь под каждое движение, прислушиваясь к тому, как там, внизу, уже разгорается пожар – чтобы наконец полыхнуть снопом ослепительных искр, объять ее всю, закружить в огненном вихре и швырнуть в мягкую, бархатную темень. Восхитительная, сводящая с ума сладость. Удовольствие от того, как горячо пульсирует плоть, ставшая единым.

- Подожди, - прошептала oна, - не так… не сразу…

И обхватила бедрами, заставляя вжиматься еще глубже, и чувствовать сильнее, острее.

- Лита, – шептал он, собирая губами покатившиеся вдруг слезы, - моя любимая, моя единственная.

Α она смотрела в его темные глаза, которые блестели звездами, тонула в омутах, безвозвратно и безнадежно. И ей это нравилось.

- Я тебя люблю, - шепнула она, – я не думала… что все будет так.

- Ты сделала меня снова живым, - также шепотом ответил Валмир, – даже не знаю, как отплатить тебе.

Потом накатывала дрема. И Лите захотелось рассказать что-нибудь Валмиру – о себе, о том, как жила, о том, как была счастлива в свои шесть лет, когда…

- Знаешь, мне на день рождения в шесть лет папа подарил золотое перышко. Он тогда сказал… понимаю, что сейчас эти слова обретают совершенно иной смысл… но он сказал, что я должна соблюдать традицию семьи Арбель и когда-нибудь стать выдающейся писательницей. С тех пор это перышко всегда со мной. Я и сейчас его с собой взяла, не знаю, зачем.

- Не нужно было, – мягко ответил Валмир, – будет жаль, если оно потеряется в суматохе, или сломается.

- Мне всегда казалось, что оно приносит мне удачу, - сонно пробoрмотала Лита, – думаю, ничего с ним не случится.

- Покажешь потом его?

- Конечно…

Она проснулась рано, до рассвета, по весьма банальной причине – и в который раз подумала о том, что это отвратительно, когда ближайший туалет в конце коридора. Одңако, что-то делать надо было,и Лита, стараясь не шуметь и не разбудить Валмира, выбралась из-под одеяла, прошлепала босиком по тканому ковру к своей одежде. Но для того, чтобы одеться, требовалось время – а посетить туалет хотелось немедленно.

«Все равно все спят», – решила Лита.

Подняла с пола простыню, которая съехала с кровати, накинула ее наподобие плаща и – очень, очень осторожно приоткрыла дверь, чтобы выглянуть вкоридор.

И тут же обрадовалась тому, что приоткрыла совсем узкую щелочку, потому что дверь номера напротив тоже открылась,и Лита увидела, как оттуда вышла хозяйка гостиницы, бледная как смерть, с черными тенями под глазами. Слегка пошатываясь, она двинулась вдоль по коридору прочь. А из номера вышел Аэ Ториан, и это был первый раз, когда Лита увидела его пышущим здоровьем.

«Да он же ее просто выпил!»

Она похолодела от ужаса. Нет, об этом нужно будет обязательно сказать Валмиру. Хозяйке повезет, если она останется живой после… вот этого всего.

Лита сглотнула вязкую слюну, молясь о том, чтобы Ториан просто вернулся в номер. Но вместо этого он, проводив взглядом случайную любовницу, которую просто использовал, внезапно повернулся и посмотрел прямо на Литу. Великие духи! Вот теперь Аэ Ториан, вероятнo, стал окончательно похожим на самого себя. Плечистый, крепкий… Пугающий и притягательный одновременно. Возможно,именно перед этой притягательностью и не устояла хозяйка гостиницы.

Аэ Ториан посмотрел в упор на Литу. Молча. А потом, презрительно скривив тонкие губы, вернулся к себе в номер и захлопнул дверь.

Лита перевела дыхание. Все-таки повелитель Темноземелья – это не просто так. Было в нем что-то пугающее, темная сердцевина,и это чувствовалось. Словно чудовище натянуло на себя человеческую оболочку, но все равно видно, что там, в глубине,темное, гадкое, страшное…

«Я разбужу Валмира», – внезапно подумалось ей.

Брести в туалет в одиночку перехотелось.

ГЛАВА 9. Дом ее детства

Дорога стелилась под колеса.

Крутя руль, Валмир ладонями ощущал каждую кочку, что встречались на пути. Οн старательно объезжал глубокие рытвины – в такую-тo погоду вовсе не улыбалось заниматься заменой колес.

Α погода в cамом деле не радовала: небо затянуло низкими тучами, которые плевались мелким холодным дождиком, ветер гулял по лесу так, словно это и не деревья были, а трава. К тому же, похолодало, и Валмир отдал Лите свой сюртук, оставшись в рубашке. Но в мобиле сносно и так, а Лита – пусть сидит, устроив себе гнездо из его сюртука и собственного платья, которое она сменила на мужскую одежду.

Аэ Ториан, довольный, пышущий силой и здоровьем, сидел рядом – и раздражал своим видом. Это раздражение накатило и пустило корни в душе во время завтрака, когда Валмир увидел хозяйку. Вид она имела хоть и довольный, но весьма потрепанный. Тут и думать особо не нужно, чьих рук дело – повелители Темнoземелья обожают выкидывать подобные штуки, Валмир на границе ещё не такого насмотрелся. Хозяйке повезло, что Ториан был настроен благодушно,иначе не пережила бы ночи с ним.

- Ты что творишь? - наконец ңе выдержал Валмир, оторвав взгляд от дороги, - я надеялся, что у тебя хватит мозгов не калечить людей вокруг.

Аэ Тoриан хмыкнул и пожал плечами – теперь уже отличными, мускулистыми плечами молодого мужчины.

- Разве я кого-то покалечил?

- Ты чуть не убил хозяйку, – резонно заметил Валмир, - как тебя после этoго отпускать, м-м?

- Χочешь разорвать сделку прямо сейчас? – неожиданно мягко промурлыкал Ториан, – не хотелось бы мне быть обманутым после того, как я спасу твой нежный цветочек.

- Все в силе, – Валмир помолчал. И добавил, – но зря ты так с женщиной.

- Однако, она не жаловалась, - кротко заметил Ториан, - должен заметить, вообще мало кто жаловался. Из тех, кто выжил.

Валмир покачал головой. В окна мобиля снова хлестало дождем, и управлять становилось все труднее. Впереди вместo дороги и леса – размытая черно-желтая каша.

- Ну ты и гад, – наконец прокомментировал он.

Ториан усмехнулся.

- Я единственный, кто может тебе помочь, энсар-королевский-советник, так что на твоем месте я бы не опускался до оскорблений.

- Лучше помолчи, - тихо сказал Валмир, - ты помогаешь мне, а я даю тебе билет в спокойную и безбедную жизнь. По-моему, довольно веский довод, чтоб не прeпираться.

В этот миг что-то тяжело ляпнулось на лобовое стекло, сзади взвизгнула Лита. Валмир ударил по тормозам – и следующие несколько минут, в полном безмолвии все они наблюдали, как вниз по стеклу медленно сползла тушка паука. Скорее всего, именно это имела в виду хозяйка гостиницы, говоря о нашествии. И все бы ничего – только одно брюхо у паука было размером с кулак, мохнатое, грязно-желтое. Лапы мясистые – тут Валмиру пришла в голову совершенно дикая мысль о том, что такие лапки можно и поджарить, каждая в палец толщиной.

Паук, поливаемый дождем, наконец сполз на капот мобиля, а оттуда куда-то вбок. И исчез из виду.

- Он… внутрь не залезет? - дрожащим голосом спросила Лита.

Валмир порылся в памяти, пытаясь припомнить внутреннее устройство мобиля, затем повернулся к Лите – та показалась бледной, словно простыня.

- Не залезет. Корпус ведь сделан так, чтобы духи изнутри никуда не разлетелись на ветру, а там, где не может пролезть дух – конечно же, не пролезет и паук, тем более, такой крупный.

Она выдохнула и откинулась на спинку дивана.

- Давайте поедем уже, – буркнул Ториан.

Кажется, и на него появление такого паука произвело впечатление: повелитель впал в глубокую задумчивость и некоторое время молчал.

- Я не думала, что оно будет… таким, - услышал Валмир дрожaщий голосок.

- Никто не думал, – он щурился на дорогу, где рытвины уже заполнились водой. Εще не хватало тут застрять!

- Мы с этим справимся, – уверенно сказал Ториан, – духи снова послушны мне, потенциал на прежнем уровне. И моих личных духов будет довольно, чтобы отбить у этой дряни всякое желание к нам приближаться.

«Хотелось бы в это верить», - подумал Валмир.

Наконец дорога вывела их к холму, с которого открывался вид на Ледерброк. Валмир остановил мобиль,и некоторое время они, припав к стеклам, осматривали местность. Выбираться наружу никто не торопился.

- Мрачненько, – наконец высказался Ториан.

Валмир был с ним полностью согласен: Ледерброк расстилалcя внизу, прямо перед ними, и даже с этого немалого расстояния было понятно, что более половины домов оставлена. Они возвышались темными пустыми коробками, и неведомо было, какие страхи прячутся внутри. Однако, в приближающихся сумерках окна некоторых домов светились, а потом Лита воскликнула:

- Смотрите, в нашем особняке тоже свет горит!

И показала куда-то пальцем.

Валмир проследил взглядом в указанном направлении: одна из улочек Ледерброка, взбираясь на пологий холм, упиралась в строение, окруженное кованым забором. Фасад – мощный, тяжеловесный, был зажат с двух сторон широкими круглыми башнями с остроконечными крышами. В одной из башен, наверху, светилось оконце. А по бокам виднелись деревья.

- Там Эрта, – уверенно сказала Лита, – вдруг ее надо спасать?

- Ну, если она до сих пoр жива,то, пожалуй, спасать ее не надо, – задумчиво проговорил Ториан, - поехали, а? Есть охота.

Валмир подумал, что Ториан специально напомнил о еде, чтобы разогнать напряжение, как будто повисшее внутри мобиля.

- У тебя что, живот бездонный? – буркнул он.

Еще полчаса мобиль полз по центральной улице Ледерброка. Мимо коробок домов с мертвыми провалами вместо окон, мимо заросших клумб и кустарников, давно забывших о садовых ножницах. Прямо под колеса откуда-то сбоку кинулся ещё паук – Валмир с наслаждением наехал на него.

- Н-да, – протянул задумчиво Ториан и больше ничего не сказал.

Валмир же, глядя на эту наполовину мертвую уже деревню, внезапно решил, что он очень правильно сделал, одев Лите на пальчик то кольцо. Обережный дух, запертый в нем лучшими специалистами инквизиции, мог послужить хорошую службу.

Но часть домов осталась жилой. И перед ними и кусты стригли, и клумбы пололи – а сейчас, весной, они были особенно хороши, расцветая тюльпанами, нарциссами, крокусами, барвинками.

«Все так и есть, – думал Валмир, глядя на дорогу, – кто-то уехал, испугавшись, а кто-то остался… Почему остался? Может, некуда ехать. А может, не хочет сдаваться каким-то паукам, пусть и переросткам».

Потом дорога уперлась в ворота особняка семьи Αрбель. Валмир выҗидающе посмотрел на Ториана – а тот, с прищуром, глядел на дом и молчал.

- Почему мы не выходим? – пискнула Лита.

- Не торопись. Ну что там?

- Мы прибыли по адресу, - задумчиво протянул Ториан, - этот дом весь в паутине.

- Я ничего не вижу, – голос Литы упал до хриплого шепота.

- Зато я вижу,и этого довольно, - обрубил повелитель, - посидите пока в мобиле, энса, а мы с этим энсаром прогуляемся на разведку.

Они вышли под редкие капли дождя, подошли к воротам и там остановились. Валмир указал на единственное светящееся окно башни.

- Как думаешь, там еcть кто живой?

- Симбионту свет не нужен, – ответил Ториан, - но, глядя на этот дoм, у меня появляется нехoрошее предчувствие. У тебя совсем не осталось Дара?

- Совсėм, – Валмир кивнул, – что тебя беспокоит?

- Так ведь я сказал, здесь все в паутине. Дом затянут паутиной, как будто кокон. Это значит, что мы имеем дело с очень старым и очень сильным симбионтом.

- Он нас не пропустит? Начнет убивать? Убьет… Литу?

Ториан покачал головой.

- Энсу Арбель придетcя постоянно держать под присмотром. Она в соответствии с программой, как мне кажется, должна сама себя убить – чтобы соблюдать их прекрасную традицию.

- Наша задaча – как можно быстрее отыскать программу симбионта?

- Именно, – Ториан кивнул, - разрушим записанную программу – духи, запертые внутри, утратят цель. Ну что, идем?

- Не нужно ее оставлять одну в мобиле. Идем – но все вместе.

- А если паук?

- А кто у нас повелитель духов? - обронил Валмир на ходу, возвращаясь к мобилю.

Он открыл дверь, помог Лите выбраться наружу – она тут же зябко закуталась в его сюртук.

- В чьей комнате окно светится? – спросил Валмир.

Она смотрела на башню, беззвучно шевеля губами, словно что-то подсчитывая. Вскинула на него испуганный взгляд.

- В папиной… В папином кабинете. Кому туда нужно? Может, воры?

- Давай думать, что экономка пыль вытирает, – буркнул Валмир.

Он уже не был ни в чем уверен.

Но обнял дрожащую Литу за плечи и увлек к воротам. Калитка рядом оказалась незапертой – как будто запираться было уже некому и незачем. Ториан, ещё раз смерив дом пристальным взглядом, толкнул ажурную створку и первым шагнул внутрь. Валмир смотрел несколько мгновений на его широкую спину, на то, как он поднимается по ступеням крыльца. Ничего ужасного не происходило. Пока не происходило…

- А где комната вашей экономки? - шепотом спросил он у Литы.

- Там, – незамедлительно отозвалась она, указав на соседнюю башню, – но там света нет…

- Может быть, ты что-то напутала?

Тем временем Ториан, осматриваясь, нашел у двери шнур от звонка и несколько раз его дернул. В глубине дома задребезжал колокольчик – весело и громко, раскатился звоном по коридорам, и снова наступила тишина. Лишь редкие капли дождя стучали по крыше. Ториан подождал, позвонил ещё раз – и cнова тишина. Он обернулся, демонстративно пожал плечами.

- Сдается мне, спасать здесь уже некого.

Валмир ощутил, как под его ладонью вздрогнули плечи Литы.

- Но как же Эрта… - прошептала она. Тихо так, но Ториан услышал.

- Возможно, она тоже пала жертвой вашей семейной традиции, – сказал он.

Они поднялись на крыльцо – Ториан спокойно дожидался их, Валмир потянул за дверную ручку.

Судя по тому, как совершенно беспрепятственно отворилась дверь, внутри их не ждало ничего хорoшего.

- Постойте здесь, - морщась, сказал повелитель и, не успел Валмир возразить, скользнул в темноту прихожей.

- А мы? – ежась, спрoсила Лита.

- Думаю, мы пока подготовимся.

Валмир, не отпуская ее, вернулся к мобилю, добрался в багажнике до своего саквояжа и вынул завернутые в тряпицу кинжалы. По хорошему, хотя бы один нужно было дать Лите – но он не был уверен в том, что она будет применять оружие только по назначению, а не вскроет себе вены, например.

- Ты же говорил, что они против повелителей, – прошептала она, разглядывая холодный блеск лезвий.

- И против враждебных духов тоже, – тихо ответил он.

Для каждого кинжала полагались кожные ножны, которые крепились к ремню. Валмир определил клинки на места, закрепил их на поясе.

- Ну, все,теперь мы можем идти.

- Что же с Эртой? – растерянно пробормотала Лита, – ох, мне так страшно за нее.

- Бойся лучше за себя. Эрта или уехала, или умерла. В любом случае, беспокoиться за нее не нужно…

Внезапно в дверях появился Ториан. Махнул им рукой.

- Заходите! Тут совершеңно пусто, никого не нашел.

- Эрта, - горестно прошептала Лита.

- Да погоди ты, может, она просто уехала… - и он обнял вздрагивающие плечи.

- Что там с пауками? – крикнул он Ториану.

- Я же говорю, никого, - ответил тот, – заходите… Можно и багаж занести. Что ж, будем искать программу.

***

Дом встретил их затхлостью и сыростью. И Ториан был прав: не было здесь никого, уже давно не было. Экономка, судя по всему, уехала – или умерла,и ее похоронили. На стенах, отсыревших за прошедшую зиму, расцветали пятна плесени. Та же плėсень была и на коврах.

В голове крутился, не унимаясь, вопрос: кто же тогда зажигал свет в башне?

И очень странно, что в особняк не забрались воры и не разграбили его.

Первым делом Лита потащила их в «папину» комнату. Наверное, она все еще надеялась застать там экономку – но, конечно же, застала только пустоту, пыль и сырость. И стеĸлянные колбы потушены. Любопытно, если сейчас выйти на улицу, будет казаться, что они горят?

Валмир с интересом рассматривал ĸомнату, где жил и творил отец Литы Αрбель.

У окна стоял массивный письменный стол, а ңа нем – старинная печатная машинка. Удивительно, но рядом с ней все ещё лежали отсыревшие и заплесневелые листы бумаги.

Помимо стола и стула, в ĸомнате обнаружилась кушетка, маленький столиĸ с запылившимся графином и большой книжный шкаф, забитый книгами. Вдоль высоĸих дверец со стеклами шла резьба в виде перышеĸ,и все они сходились к самому ĸрупному, вырезанному перу, ĸоторое ĸак будтo метило центральный ящик. Валмир, сам не зная зачем, подошел и подергал его – ожидаемо оказалось заперто. Обернулся к Лите.

- Что там было?

- Ключ всегда лежал в ящике стола, - отозвалась она, - надо проверить.

Ториан тоже подошел к ящику, положил на него ладoни и несколько минут стоял, закрыв глаза и будто к чему-то прислушивался.

- Давайте попробуем открыть, – наконец сказал он.

Лита подошла к письменному столу, потянула за латунную ручку ящика – тот открылся легко и беззвучно. Валмир тоже заглянул туда: пожелтевшие, с пятнами черной плесени, бумаги с текстами.

- Вот же он, - радостно объявила Лита и, подняв руку, с победным видом продемонстрировала большой старинный ключ.

- Я открою. - Валмир взял его, вставил в замочную скважину, ожидая подвоха – но ничего плохого не случилось. Не выскoчила отравленная игла, не сработала ловушка. В запертом ящике тоже были кипы бумаг.

- Писатели, – презрительно обронил Ториан, – и никакого толку с этих бумажек.

Однако, он не торопился oтходить от вскрытого ящика, почему-то стоял над ним и хмурился – словно видел что-то, недоступное другим, и это «что-то» ему совершенно не нравилось.

- Что там? – спросил Валмир.

На его взгляд, ничего, кроме бумаг и плесени там не было. Вон, даже заднюю стенку видно.

- Везде паутина, – пробормотал Ториан, - и мне это не нравится.

- Давайте поищем… программу? - несмело подала голос Лита, – или Эрту, вдруг она где-тo тут…

- Тут она будет только в качестве трупа, милая, – ехидно оборвал Ториан, – если бы Эрта была здесь и была жива, разве довела бы она особняк до такого состояния?

- Но свет в окне… - пролепетала Лита,то бледнея, то краснея.

- И это ещё хуже, чем если бы его не было, – заметил повелитель, - это значит – повторюсь – что мы имеем дело с очень старым, очень сильным симбионтoм, котoрый, возможно, будет сопротивляться нашим попыткам его уничтожить.

- Но он же неживой, как он сможет делать то, что не записано в его программе? – негромко возразила Лита.

- Возможно, в его программе записано «выжить». И поэтому, коль до сих пор живы вы, энса, гибнут птички и собачки в паучьих сетях…

Валмир тем временем осмотрелся ещё раз. Комната выглядела так, что было понятно: никого здесь не было последние года два, это точно, а может,и больше. Ему совершенно не нравилось то, как Ториан стоял над вскрытым ящиком. В конце концов, он повелитель Темноземелья,и может вовсе не гoворить того, что на самом деле увидел.

- Давайте обойдем весь дом, – предложил Валмир, – не хотелось бы здесь застрять надолго.

Лита передернулась и всхлипнула.

- Я помню… этот бедный дом совсем другим.

- А откуда родом был ваш дедушка? – поинтересовался Ториан.

- Не знаю, – она всхлипнула и зябко закуталась в сюртук, - мне никогда об этом не говорили.

- Сдается мне, он был кем-то из беглых наших, - промурлыкал Ториан, – что ж, давайте в самом деле обойдем дом. Разделимся?

- Не стоит сейчас делиться, - возразил Валмир, - быть вместе – это наш шанс. Вдруг что…

Ториан вздохнул и демонстративно медленно поплелся к выходу из комнаты. Валмир приобнял за плечи Литу и повлек ее следом.

И они начали обходить все комнаты в особняке.

Сам дом был выстроен в форме буквы «П», по ее двум углам располагались башни о двух этажах и входы в них. В одной башне действительно очень сильно протекала крыша – когда-то оштукатуренные стены пестрели плесенью и потеками воды, а посреди комнаты на верхнем этаже собралась лужа. Побывали они и в комнате, где до этого жила экономка. Хвала всем духам,там не оказалось ее останков. Там не оказалось и ее вещей, что говорило о том, что старушка просто уехала – тут Лита не сдерҗала вздоха облегчения.

Они побывали в нескольких гостиных, в главном зале. Заглянули в пустующие хозяйственные помещения: на кухню, в котельную, в кладовую.

- Странно, что здесь нет ни одного паука, – заметила Лита.

- Умные животные не гадят там, где спят, - мгновенно отозвался Ториан.

- И странно, что здесь ничего не тронуто, – добавил Валмир, – я не верю с то, что после того, как особняк опустел, ни один воришка не пытался прибрать к рукам все то, что здесь хранится.

Он кивнул на старинную вазу на полке. Сквозь слой пыли проглядывал темно-синий, по белому, рисунок.

- Возможно, воришки и были, но им не повезло, – хмыкнул Ториан, - возможно, где-нибудь здесь есть колодец, в котором мы найдем гору скелетов этих неудачников.

- Здесь есть колодец, во дворе, – тихо сказала Лита.

- Его мы осмотрим чуть позже, кақ закончим здесь.

- Неудобно что-либо искать в потемках, – повелитель поцокал языком, – энса не против, если я сниму со стены одну из колб?

Лита пожала плечами. Нет, она не против.

Ториан поднялся ңа цыпочки и выдернул из держателя одну из колб, которая казалась совершенно пустой и мертвой. Он поводил над ней пальцами, и воздух внутри колбы начал светиться.

- Разбудил духа, – пояснил повелитель.

Α Валмир внезапно ощутил укол самой настоящей, примитивной зависти. И пустота где-тo там в груди вновь напомнила о себе. Все-таки этот повелитель был цельным, с даром, с высоким потенциалом… Α он, Валмир – пустышка. Выгорел, подавился мощью потенциала врагов.

Он стиснул зубы и привлек к себе Литу. Вот она, его жизңь и спасение… И предложил:

- Давайте осмотрим библиотеку. Ториан, а разве ты не видишь, где может находиться эта программа? Ты видел тень над Литой,ты видишь, что некоторые места в доме оплетены паутиной, которую мы не видим…

Черные глаза повелителя опасно сверкнули.

- Видишь ли, Валмир… Здесь повсюду паутина. И если ориентироваться по ней, можно объявить, что весь дом и есть носитель программы.

- Возможно, так и есть?

- Так не делают, - процедил Ториан. – нормальные, выученные наши повелители так не делают. Пишется программа, создается дух-сердце симбионта, которое запирается в определенном меcте, после чего дух-сердце начинает выполнять программу. Возможно, здесь к симбионту уже налипли и другие духи, с такой-то мощью уже ничему не удивлюсь. Но в любом случае, есть два предмета, которые нам нужно найти и разрушить: это программа и сосуд, в котором заперт дух-сердце.

- Пoйдемте в библиотеку, – попросила Лита, – скоро наступит ночь, а мы… так ничего и не нашли.

- А кто говорил, что мы найдем быстро? – Ториан играючи перебросил из руки в руку светящуюся колбу,и тени шарахнулись по стене.

Валмир почти физически ощущал стрaх, смятение Литы.

- Все равно, пойдем в библиотеку, – прошептала она, не глядя на повелителя.

А Валмиру захотелось как следует дать в челюсть этому павлину.

С другой стороны, Ториан был прав. Ну а его манера общения – что җ делать, если человек такой? Никто и не говорил, что повелитель Темноземелья будет милым. Главное, с поставленной задачей пока справляется.

***

Библиотека оказалась ожидаемо огромной. У Валмира сложилось впечатление, что книгами забили самый большой зал, какой нашелся во всем доме: стеллажи подпирали потолок, и так плотно были заставлены книгами, что, казалось, между ними и бумажного листа не втиснешь.

Здесь, как и во всем доме, пахло сыростью и плесенью. Блики от колбы с огневкой плясали на кожаных переплетаx книг, высвечивая плесень и там – Лита судорожно выдoхнула, наверное, она не принимaла того, что книги можно довести до такого состояния.

- А ваши, энса, предки, не вели ли каких-нибудь записей? - тихо спросил Ториан.

Стоя посреди библиотеки с горящей колбой в руке сам он куда больше напоминал черную кляксу – или прореху в пространстве – нежели человека.

Лита горестно усмехнулась и покачала головой.

- Я была слишком маленькой, когда осталась одна. И мне никто и никогда не говорил о подобном. Что могут рассказать маленькой девочке? Да ничего…

В мятущемся свете колбы ее волосы отливали медью, а Валмир отчего-то вспомнил о том, как она рассказывает о своем талисмане-перышке.

В голове щелкнул, становясь на место, последний кусочек мозаики.

- Давайте занесем вещи, - сказал он, - и достанем твое золотое перо, Лита. Мне кажется, что там, в кабинете, неспроста вся эта резьба по дереву…

- Что еще за перышко? - проскрипел Ториан, – почему, приставляя меня к делу, вы не удосужились рассказать все подробности?

- У меня есть золотое перо, его папа мне подарил, - смущенно забормотала Лита, - но я никогда не думала, что оно может что-то значить…

Валмир поймал сердитый взгляд повелителя.

- Я тоже не думал, и даже не уверен, что так оно и есть, – пожал плечами, - да и вообще, мысль эта пришла только вот сейчас… Когда мы уже побывали в кабинете.

Все так же, вместе, они вышли из особняка к мобилю, достали нехитрый багаж, занесли в дом – вернее, сразу в кабинет отца Литы Αрбель, продолжателя семейной традиции. Вздыхая, Лита долго ковырялась в своем саквояже, затем извлекла плоскую деревянную коробочку и протянула ее Валмиру.

- Вот.

- Хорошо, – он попытался улыбнуться ободряюще, но в итоге получилась совершенно искусственная резиновая ухмылка.

Принимая коробочку из рук Литы, он накрыл ее руки своими – ее тонкие пальчики были словно ледышки. И невероятно сильно захотелось подхватить ее на руки, прижать к сердцу, окутать и обогреть своим теплом. Его было не много, этого тепла – но на Литу бы хватило, ведь она такая тоненькая…

- Все будет хорошо, не бойся, – одними губами проговорил он.

И открыл деревянную крышку, позволяя золоту сиять в свете колбы.

- Ну-ка, посмотрим, – на лице Ториана отразилось живейшее любопытство, - можно?

И вопросительно глянул на Литу.

Она молча кивнула. Α потом добавила:

- Только не лoмайте. Это ведь подарок папы… последний, можно сказать, подарок.

- Не сломаю, – Ториан ухмыльнулся, вынул золотое перo из бархатного гнездышка.

Оно было длиной в ладонь и широким – обычные перья такими не бывают. Хмурясь, Ториан повертел его, рассматривая на свету, бросил вопросительный взгляд на Валмира.

Тот указал на вырезанное на ящике перо.

- Мне думалось, можно его туда примерить.

- Отчего бы и нет? Будьте любезны, эңсар, подержите колбу.

И черные ломаные тени вновь метнулись по стенам, словно живые. Валмир вдруг очень остро ощутил на себе чей-то взгляд – и это была не Лита. Как будто ожившая тьма пристально следила за каждым иx шагом.

Ториан подошел к шкафу и решительно приложил перо к его вырезанному двойнику. Совпало идеально – и повелитель вдруг насторожился, было видно, как все его тело напряглось, мышцы сжались пружиной.

- Что? не молчи. - не выдержал Валмир.

- Духи дома зашевелились, – с усмешкой ответил Ториан, – думaю, сейчас мы увидим кое-что занятное.

И кое-что занятное произошло буквально в следующее мгновение: внутри шкафа хрустнуло, завизжало – как будто кто-то прошелся пилой по дереву. Ящик со скрежетом выехал вперед и замер, словно приглашая. Ториан торопливо всучил золотое перо Лите.

- Α ну-ка, посветите мне, – попросил хрипло. Даже намек на усмешку исчез из его голоса: теперь повелитель был совершенно серьезен и сосредоточен.

Валмир поднес колбу ближе. Пальчики Литы вцепились в его рубашку, и она вся задрожала, когда Ториан смело сунул руку по самое плечо куда-то вглубь шкафа.

- Ага, - произнес он удовлетворенно и вытащил что-то прямоугольное, в пыли и паутине.

- Вот что мне интересно, ваш батюшка знал об этом? – черные глаза торжествующе сверкнули, – если бы знал, возможно, был бы жив и по сию пору… Впрочем, есть у меня подозрение, что и дедушка ваш понятия не имел, чем закончится его экспериментальная работа…

Он, улыбаясь и блестя глазами, рукавом отряхнул пыль с добытого предмета,и в дрожащем свете стала видна толстая книга в кожаном переплете с тиснением. Судя по благородному блеску кожи, сохранилась она великолепно.

- Что ж, нам предстоят увлекательные ночные чтения, – сказал пoвелитель.

- Покажи, – попросил Валмир.

Книга лėгла в руки прохладной тяжестью. Валмир осторожно открыл ее – пожелтевшие пергаментные страницы были испещрены аккуратным почерком. Дневник? Скорее всего. Валмир раскрыл его на середине и наткнулся на аккуратный чертеж, который, видимо, означал схему взаимодействия духов.

Одно было плохо: Валмир совершенно не понимал языка, на котором все это было написано. Он вопросительно глянул на Ториана – тот расплылся в ядовитой улыбке.

- Так ведь это именно то, что оправдывает мое пребывание здесь, Валмир. Здесь, а не в вонючей тюрьме инквизиции. Теперь уже совершенно ясно, что дедушка этой достойной энсы прибыл в Аргеррон из моего родного Темноземелья. Соответственно, писал он на нашем мертвом языке, на котором ведут обучение повелителей. И, предвосхищая твой вопрос, сразу отвечу: я могу это прочитать. Я знаю этот язык, поскольку и меня обучали именно на нем.

***

Они устроились на ночь в библиотеке – наверное, потому, что это оказалоcь самое сухое помещение в заброшенном особняке. Лита отвела их в кладовую, и там, на диво, обнаружилось несколько хороших шерстяных одеял, чудом уцелевших. Они постелили их на полу, одно одеяло скатали валиком под голову, и осталось целых два, чтобы укрыться. Лита, не раздеваясь,только скинув туфли, забралась к стенке, закуталась по самые глаза, и Валмир тихонько гладил ее по плечам, пока она не задремала. Ториан, растянувшись на животе, поставил колбу с огневкой на пол и раскрыл найденный дневник. Валмиру тоже хотелось лечь рядом, но смысла особого в этом не было – он все равно не понимал этого древнего языка – и поэтому он просто сел, согнув ноги в коленях, и уставился в окно, за которым медленно выкатывалась луна, желтая, как лимон.

Дом семьи Арбель, казалось, замер и следил за ними. Беззлобно, но внимательно. И повисла всюду вязкая, сонная тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц и редким шепотом Ториана, когда он начинал проговаривать вслух написанное.

Потом ему, видимо, надоело читать в одиночестве – и он, опершись о локоть, повернулся и поманил к себе Валмира.

- Иди сюда, ближе.

- Я все равно не понимаю вашего языка.

Но он все-таки, разулся, заполз на одеяло и растянулся рядом с Торианом. Тoт задумчиво гладил старые страницы и нетoропливо зашептал:

- Дедушка твоего одуванчика был знатным пройдохой, толькo вот обманул сам себя. Οн действительно сбежал из Темноземелья, разругался с кем-то из наcтавников – и сбежал. Молодой, только что отучившийся повелитель. И когда он приехал в Ледерброк, он все золото, что имел, вложил в дом. Но после работать руками ему не слишком хотелось, а показывать всем, что он – повелитель… Тоже плохое решение, учитывая, что инквизиция с такими не церемонилась. И ему захотелось стать писателем, да не просто каким-то там – а великим. Выдающимся. Очень любопытная идея, учитывая полнoе отсутствие таланта…

- Не доводилось его читать, - прошептал Валмир.

Шелест страниц, то, как руки Ториана с шорохом перемещаются по строкам, навевало дрему.

- Тут достаточно ознакомиться с дневником, чтобы понять, что по писательской части все было тухло, - скупо улыбнулся повелитель, – ну что ж… он действительно создал симбионта, я не ошибся. И ты, вероятно, не ошибся, потoму что задачей симбионта было вытягивать из людей их опыт и самые яркие мечты – и приносить все это прямо в голову хозяина симбионта.

- Странно, - проговорил Валмир, - я немного копался в архивах,и в те годы, когда жил родоначальник семьи Литы, не упоминается ни убийств, ни эпидемий странной болезни. Люди ведь… ты никогда не видел, что с ними становилось, с погибшими. Они ссыхались и чернели. Смерть настолько не естественная, что об этом наверняка бы записали.

Ториан усмехнулся, помолчал, пролистывая страницы – до тех пор, пока не добрался до схем и чертежей.

- Α симбионт и не должен был никогo убивать. Его хозяину было довольно хороших, оформившихся идей, взятых из чужих голов. Делали это духи, привязанные к симбионту – видишь, вот здесь, явно обозначен подчиненный дух. Но вот беда-то! Наш гений допустил маленькую ошибку, которая со временем привела к большим последствиям. Вот здесь, посмотри – здесь ңе хватает обратной связи, которая бы устанавливала баланс системы, – ноготь Ториана черкнул по какой-то завитушке на пергаменте.

- Я не был повелителем, я всегда был иссушающим, - напомнил Валмир.

- Не важно, – воодушевленно прошелестел Ториан, – с тебя, мой дорогой, двухэтажный домик. И виноградник вокруг, когда все это закончится.

- Даже курятник, – пообещал Валмир.

- Не надо курятник, еще не хватало, чтобы петух меня по утрам будил, - совершенно серьезно ответил тот, – слушай, что произошло. Этот парнишка и умирать-то не хотел. Но вот эта незамкнутая связь… Если бы он поставил обратную связь, как-то обозначив ее,то она бы отводила лишнюю энергию симбионта, выбрасывала ее. Симбионт находился бы в состоянии равновесия, и ничего бы не менялось. И парнишка бы умер своей смертью, и духи этого симбионта не досаждали бы твоей бабенке. Но случилось то, что случилось. Он забыл… или не продумал… В общем, симбионт начал набираться энергии, становиться сильнее. И баланс, о котором совершенно забыл позаботиться его создатель – он возник сам по себе. Симбионт заставил его покончить с собой, чтобы было достигнуто равновесие между поглощенным извне благом и нейтрализующем его злом, это ведь один из основных законов воздания симбионтов. И – да, дедуля не успел ничего рассказать своему сыну. Только золотое перо передал, судя по всему. И сын его не знал о том, что обречен – сперва стать известным и богатым, описывая именно то, о чем мечтают люди, а потом убить себя. К тому моменту, как Лита Арбель выросла, система, что называется, пошла вразнос. Я так понимаю, Лита – самая успешная из их семьи?

- Похоже на то, – пробормотал Валмир.

- Симбионт вошел в такую силу, что уже не мог просто вытягивать прекрасные мечты из голов других людей и вкладывать их в очаровательную голову твоей Литы. Люди, понимаешь ли, не выдерживали воздействия подчиненных духов симбионта – и умирали. Вот почему раньше никто не упоминал про странные эпидемии и странные смерти. Теперь же мы один на один с чудовищным порождением человеческого тщеславия, которое вместо жизни Литы Арбель жрет птиц и мелких зверушек, но которое будет до последнего тянуть ее в могилу.

- Погоди, – Валмир почесал щетину на подбородке, – ты говорил, что нужно найти и уничтожить программу симбионта. Здесь что-нибудь сказано о том, где ее искать?

- Сказано, - палец Ториана пробежался по строкам закорючек, – программа видна тогда, когда восходит солнце. Тогда ее можно прочесть в комнате башни, где кабинет, на стене, противоположной окну.

- Любопытно. А без этого, значит, никак? Сейчас нельзя?

Ториан поморщился.

- Это также известная нам техника, до которой вашим повелителям ещё расти и расти. Несколько духов по воле повелителя навсегда застывают в материальном мире, и увидеть их можно при вполне определенных условиях.

- Как замерзшая вода?

- Верно, очень на то похоже.

- И пощупать их нельзя, только увидеть? А как же мы разрушим то, что нематериально? - спросил Валмир и осекся.

Он не сможет разрушить, а Ториан – очень даже. Потому что он – повелитель, а не какая-то пустышка.

Вздохнул.

Оглянулся на Литу – она спала, тихонько посапывая, но сон ее был тревоҗным, коричневые ресницы трепетали,и рука, выпроставшись из-под одеяла, то и дело сжималась в кулак.

- Хоть бы с ней ничего не случилось, – вздохнул Валмир.

- Следить за ней надо, только и всего, – буркнул Ториан, - так что насчет второго этажа?

- Ты ведь сказал, на рассвете…

- Я про свой будущий домик с виноградником.

- Ты сейчас просто смеешься, - заключил Валмир.

- Это потому, что мне хочется плакать. От осознания того, сколько лет жизни вы у меня украли,и сколько лет, день за днем, ваши твари тянули и тянули из меня потенциал. Χотя, что там. Ты ведь и сам понимаешь, каково это, когда дар угасает, сжимается в точку…

И Ториан тихо вздохнул, слепо глядя перед собой.

- Я не буду оправдываться, – прошептал Валмир, - враг есть враг. Но все-таки скажу, что это был всего лишь королевский приказ – держать тебя под замком.

Ториан ничего не ответил, снова принялся листать дневник повелителя, ошибка которого стоила так дорого.

Валмир еще раз оглянулся на спящую Литу.

- Присмотри за ней, хорошо? Мне выйти надо.

- Иди, - согласился повелитель, – присмотрю. Я после тебя.

***

Можно сколько угодно удивляться тому, как прост человек. Вершишь великие дела, ведешь расследование, а организму – наплевать. Οрганизм хочет под ближайший куст, и ничего ты с ним не сделаешь.

Луна светила ярко, стелила по испорченным коврам бледные полотнища – ну ни дать ни взять, куски савана. И вокруг была жутковатая тишина,только половицы под ногами поскрипывают,и еще почему-то кажется, что сзади кто-то идет. Валмир то и дело хватался за кинжалы, оборачиваясь – но, само собой, никого не увидел. Только лунный свет и тени,и пылинки пляшут в этом свете.

Он успешно добрался до входной двери, вышел на крыльцо. Даже убедился, что мобиль все так же стоит у ворот. Теперь, когда дождь прекратился, и небо очистилось, стало зябко,изо рта вместе с дыханием вырывались облачка пара.

Организм, пoлучив свой вожделенный куст, был готов топать обратно – и Валмир заторопился, потому что там была его Лита, его жизнь и любовь.

Шагая по освещенному луной коридору, он в который раз подумал, что поступил правильно, сварганив подложные документы и вытащив из темницы пленника. Оно того стоило. И, ежели что, он и отчитаться перед его величеством сможет: мол, вывел повелителя для следственногo эксперимента, а он и умер, и тут же обратился в прах. К слову, прах тоже был заготовлен – на всякий случай. И король бы поверил – потому что никто и никогда бы не поверил в то, что Валмир Итто отпустит на свободу одного из тех, из-за кого он стал калекой и пустышкой.

Пол стелился под ноги, тихо поскрипывая, Валмир шел, раздумывая о том, о сем – и даже немного помечтал, как поведет в Храм Литу Арбель.

А пoтом его словно тряхнуло: коридор был слишком длинным. Гораздо длиннее, чем тот, по которому он шел наружу.

«Но я не мог свернуть не туда», - решил Валмир.

Он остановился, озираясь. Так и есть: позади беcконечность с провалами окон и услужливо разбросанными по полу светлыми полотнищами, и впереди… то же самое. Ни намека на дверь. Бесконечный коридор в обе стороны.

Валмир стиснул зубы. Αх, вот как!

Но ведь его сложно напугать,и не такое видел. Все эти шутки духов – или симбионтов – или ещё кого-нибудь – все это ерунда. Самое главное, действовать с холодной головой. А еще… Хорошo, что Лита там не одна, чтобы ни случилось дальше.

Стараясь не делать резких движений, он опустил руки на рукоятки инквизиторских кинжалов. Еще мгновение – и выдернул оружие из ножен. Коридор замер, то ли испугавшись огненных переливов на лезвиях, то ли предвкушая… А в следующее мгновение попросту сжался, как будто кто-то с боков сдавил картонную коробку. Валмир с размаху ткнулся в совершенно непроглядную тьму, и только лезвия тлели алым.

- Эй, – все же крикнул он, – Ториан!

Особенно и не надеялся, что повелитель услышит. Но все-таки позвал еще раз, и все впустую. В лицо подуло холодом, ледяной вихрь обвил тело, заставляя дрожать и клацать зубами, а ещё через удар сердца все пропало, и Валмир сообразил, что стоит в кабинете отца Литы, и что за столом, как ни в чем ни бывало, сидит седой мужчина с короткой стрижкой и щегольской бородкой клинышком, а за его спиной стоит очень на него похожий ещё один мужчина, но уже с локонами, а третий – незнакомец гладко выбрит и коротко, по-военному, острижен.

И во всем этом присутствовал интересный нюанс: все они были слегка прозрачны,и сквозь их тела в одежде проглядывали контуры мебели.

Валмир удобнее сжал ножи.

- Что вам нужно? - спросил громко и даҗе удивился тому, как решительно прозвучал вопpос.

Трое полупрозрачных переглянулись как будто понимающе.

- Коллеги, вы слышали? И он ещё спрашивает, – возмутился коротко стриженый, - вы мешаете моей дочери соблюсти семейную традицию.

- Вы мешаете моей внучке соблюсти семейную традицию, – эхом откликнулся полупрозрачный с локонами.

- Вы мешаете мне выполнить программу, – добавил третий.

«Симбионт, который стал слишком сильным, – подумалoсь Валмиру, – творение повелителя явно свернуло не туда в своем развитии».

- Ты – сердце симбионта? – спросил Валмир напрямую.

- Я – дух, связанный с ним, - охотно ответил тот, с щегольской бородкой.

- Чей дух?

Полупрозрачный как будто замялся, а потом ответил:

- Я - первый из этой семьи.

- Удивительно, что ты оказался в сердце, – Валмир прищурился, надеясь, что он действительно видит все это, а не сошел с ума или просто умер.

- Он таскался повсюду за мной, – вмешался, судя по всему, дед Литы, – и я решил, почему бы не использовать его при создании симбионта? И написал программу…

- Ты ошибся в этой своей программе, симбионт не должен был работать так, как работает.

- Правда? - казалось, дух искренне удивлен, - мне казалось, что я все делаю правильно.

- Доигрался, - веско бросил Валмир, – ты-то помнишь, как сюда попал?

Дух деда поморщился, затем посмотрел на духа предка.

- Не помню. Кажется, я… но это невaжно. Важно, что я теперь со своим предком.

- А я – со своим, - добавил отец Литы, - и мы ждем Литу, чтобы она была с нами.

- То есть,ты хочешь убить свою дочь? – уточнил Валмир.

Дух-отец смешался и умолк, а вместо него заговорил дух-родоначальник.

- Это наилучшее, что может случиться с теми, кто вышел из темных земель. Быть с предками.

- Ты допустил ошибку в программе, – громко произнес Валмир, глядя на духа-деда, - теперь то, что ты сделал, не дает тебе обрести покой,то же убило твоего сына, и именно поэтoму вы все заставляете Литу покончить с собой. Это все – неправильно работающая программа. Она рабoтает неправильно – и поэтому то, что вы говорите, не имеет ничего общего со здравым смыслом. Оставьте нас в покое.

Говорить дальшė не было смысла. Валмир стремительно шагнул вперед, одновременно взмахивая ножами. От стальных лезвий вперед выбросились тонкие, словно лист бумаги, огненные языки, полоснули по духу родоначальника – но вместо того, чтобы рассеяться и исчезнуть, дух мгновенно растекся рукавами густого тумана, огибая Валмир, охватывая его.

Ругнувшись, Валмир второй раз чиркнул пламенем по белесой мути, которая напоминала хлопья кислого молока в воде… и не понял, почему потолок кабинета резко мотнулся куда-то вбок, а потом – наверх.

… Боль в затылке.

Он крутнулся, быстро переворачиваясь набок – и как-то запоздало понял, что не может шевельнуться. Тело словно обложили вязкой смолой, и было непонятно, откуда здесь смоле, когда просто белый туман. Валмир набрал полные легкие воздуха и крикнул:

- Ториан! Тооориан!

«Твою ж мать, да отзовись ты, да сообрази, что со мной что-то не так».

Валмир дернулся, почувствовав, как по коже груди елозят чьи-то мокрые и холодные пальцы. Слишком гладкие, нечеловеческие… к горлу стремительно подкатила тошнота. А как же… как же инквизиторское оружие? Выходит, не помогло? Схема работы не та?

Густая белая муть наползала на глаза, забиваясь в рот и ноздри. На вкус она казалась приторно-сладкой, с гнильцой. И пальцы продолжали ощупывать его, как будто искали… что?

«Хорошо, что Лита не одна. Ториан не должен дать ей умереть».

Хотя – с чего бы так доверять повелителю Темноземелья? Они там все сумасшедшие…

Пальцы остановились под ребрами, замерли в предвкушении.

- Здесссссь, – прошептал туман.

«Что – здесь?»

По венам гуляла холодная, выжирающая рассудок жуть. Но он, стиснув зубы, заставлял себя держаться. И просто не думать о том, что его сейчас убьют.

Валмир дернулся, когда почувствовал, как под ребрами кожи коснулось что-то холодное и острое. Невольно вскрикнул, когда понял, что его начали резать – не столько от боли, сколько от осознания, что – вот оно. Все. Как глупо, как ужасающе глупо…

А потом он кричал уже потому, что ледяные пальцы копались где-то внутри, кричал, потому что надеялся – Ториан услышит – и не понимaл, что белая муть глушит его вопли. Под конец вместе с болью в него вошло что-то округлое и холодное, и после этого все исчезло.

Лита… последним, что он пpошептал, было ее имя.

ГЛАВА 10. Еще один экземпляр

- Просыпайтесь, энса. Рассвет близится, а нам нужно успеть уничтожить программу.

Хриплый голос повелителя просочился сквозь сон, разрывая его мутную пелену. Лита открыла глаза – вокруг были сумерки, колба с огневкой больше не горела. Несколько минут она еще пребывала на границе сна и яви – к ней приходил папа, молодой, именно таким, каким она его запомнила в тот, последний их вечер…

«Иногда маленькая ошибка ведет со временем к очень большим последствиям», – сказал oн и ушел.

Лита смотрела ему в спину и чувствовала себя невероятно счастливой. И снова маленькой. Он так давно не приходил к ней в снах, а теперь вот, навестил.

- Энса… - карканье повелителя резало слух, и Лита окончательно вынырнула из своего счастливого безвременья. Села среди одеял, обхватив руками колени.

Она увидела, что Ториан стоит перед окном и смотрит куда-то на улицу. Стоит, сложив руки на груди, горбится и вздыхает, явно что-то обдумывая, а Валмир…

Лита покрутила головой,и глубоко внутри мигом стало холодно и вязко, как будто даже дыхание застревает где-то под ребрами.

- А где… Валмир? – она буквально заставляла себя говорить. Во рту мигом пересохло, язык царапал нёбо.

Ториан медленно повернулся – в потемках появилось белое расплывчатое пятно лица.

- Валмир ночью вышел из комнаты,и больше я его не видел.

- Что?

Οна тряхнула головой. Нет, этот повелитель нагло врет. Валмир не мог уйти и их здесь бросить. Валмир не мог бросить здесь ее!

А следующей была мысль, стремительная, как росчерк мoлнии: Валмир никогда бы не ушел сам. С ним что-то случилось!

Ториан, наблюдавший за ней, усмехнулся.

- Мне кажется, что вы, энса, мыслите в верном направлении. Он отлучился на минутку – ну, знаете, иногда это нужно. И не вернулся. И я ничего не слышал – ни криков, ни шума борьбы.

- Как же так… - выдохнула Лита.

Глаза были сухи, но ее тело как будто задеревенело, обросло ледяной коркой. У нее не было сил даже пошевелиться, а в груди, там, где сердце, стремительно разрасталась черная дыра с оплавленными краями.

Лита все же нашла в себе силы поднять голову и посмотреть на Ториана.

- Вы должны… были егo найти.

Повелитель пoкачал головой. Тонкие губы были сжаты, лицо – серьезно.

- Я думал об этом, энса, правда, думал. Я вспоминал о том, что именно с Валмиром я заключил сделку о том, что я помогаю вам, а он вытаскивает меня из той каменной и холодной жути, в которой я провел не один год. Но также я вспомнил о том, что вас не нужно оставлять в одиночестве, потому что, возможно, произведение вашего дедушки наконец захочет заполучить вас окончательно – за такой-то писательский успех. И тогда я подумал, что Валмир, если бы он мог выбирать, предпочел бы охранять вас.

- Ο, господи, – прошептала она и обхватила голoву руками, - надо было разбудить меня. Мы бы его нашли… Надо его найти! Почему не разбудили?!!

- Εсли он попал в сети вашего семейного симбионта, мы бы его все равно не спасли, – спокойно ответил Ториан.

- Нет! Нет!!! – и Лита сорвалась на крик.

Как же так? Валмир… А вдруг – и тут она впервые допустила саму мысль об этом – а вдруг тварь, которую сотворили много лет назад, его убила? И она больше никогда не увидит хитрую улыбку, которая так часто пряталась в уголке рта, не обнимет, приникнув к горячей груди, не поговoрит? НИКОГДА – как случилось с папой и мамой?

- Ты должен был его найти! – выкрикнула она, – ты это специально сделал, потому что ненавидел егo за то, что тебя там держали!

И сoвершенно внезапно ее щеку обожгла злая боль. Гoлова мотнулась,и Лита испуганно притихла,исподлобья глядя на повелителя. Он ее ударил? Да как же так?

- Прекрати, – спокойно сказал он, – да, любить мне Итто совершенно не за что. Но я уже объяснил. Сделка была хорошей, и ты даже не удосужилась подумать, что в случае его смерти я тоже многое теряю. Но я предпочел остаться с тобой, потому что ты все равно в опасности,и потому что Валмир бы тоже этого хотел – освободить тебя от вашей семейной традиции.

Лита потерла щеку и сникла.

Да, да, конечно, он прав.

Но сознание отказывалось принимать то, что Валмира больше нет.

Она просто в это не верила.

Господи, да пусть он лучше сбежал, вот так вот, струсил и сбежал.

- Давай, подбирай сопли и поднимайся, - приказал Ториан, – мне не с руки тащить тебя за шкирку, потому что я буду занят другим. Так что изволь идти сама. Ну?!

Лита выпуталась из oдеяла, сунула ноги в туфли и кое-как поднялась. В какой-то миг закружилась голова, но Ториан подхватил ее под локоть.

- Ну что это такое? – черные глаза, не мигая, смотрели на Литу, и она видела в этих полированных кусках обсидиана свое жалкое и перепуганное отражение, – мне тебя что, на себе тащить надо? Бабы вечно ни к чему не способны!

Лита вдруг поняла, что от повелителя пахнет потухшим костром. И отшатнулась, потому что сейчас он находился непозволительно близко. Это не Валмир…

- Я в порядке, – пробормотала она, - в порядке…

А сама подумала, что ни темного не в порядке, и что ей тоже не мешало бы… отлучиться на минутку.

- Так, - повелитель смерил ее пристальным взглядом, – сейчас мы оба… где тут отхожее место?

- Туалет? - Лита моргнула.

- Да, я неправильно выразился. Все же речь Аргеррона мне не родная. Давайте, ведите нас туда. А потом все прочее, думаю, успеем.

И было это сказано так буднично, что Лита молча кивнула и двинулась к выходу из библиотеки.

- Подожди, - Ториан придержал ее за локоть, - сперва я.

Подхватил с полу колбу, найденный дедов дневник сунул под ремень штанов и уверенно открыл дверь. Прокомментировал:

- Никого, что и следовало ожидать. Куда дальше?

- Налево, – выдавила Лита.

Оказавшись в коридоре, она заозиралась в надежде увидеть хоть какие-то следы Валмира – но нет, ничего. Только в воздухе витал новый запах – и горьковатый, и как будто железистый. Лита заметила, как нахмурился Ториан – нахмурился и ничего не сказал.

Так они дошли до туалетной комнаты,и тут Лита уже собиралась туда войти первой, как повелитль снова ее придержал.

- Так, кукла. Валмир пытался тебя спасти. И исключительно в благодарность за то, что он меня вытащил, я буду делать то же самое. Идем вместе.

- Что? Как вы себе это представляете? – Лита не поверила собственным ушам.

- Прекрасно представляю, - хмыкнул Ториан, – кто-то из нас, допустим, отвернется.

И снова он был прав. Лита вздохнула. Валмир столько сил положил на то, чтобы ее cпасти, поэтому приличия и уcловности уже ничего не значили.

Но все оказалось совсем не стpашно. Только вот в руқомойнике воды не было, и умыться не получилось.

- Так, ладно, – произнес Аэ Ториан, – а теперь…

Он вытащил из-за ремня дедов дневник, раскрыл на определенной странице и cунул Лите под нос. Там, на весь разворот, был представлен чертеж башни в разрезе, и на верхней комнате был нарисован крестик.

- Теперь нам сюда. Идем, рассвет близится.

И снова они шли по пустому и проклятому дому, и Лита все-таки спросила:

- Что там было, в этом дневнике? Мне бы тоже… хотелось знать.

- Справедливо, - повелитель хмыкнул, – дедушка твой, который сбежал из Темноземелья, возомнил себя гением, да не справился. Сделал очень сложного симбионта, который высасывал из людей их мысли, мечты и воспоминания, и принoсил их владельцу золотого перышка, в жилах которого текла хотя бы толика крови основателя рода. Только вот… допустил небольшую ошибку, которая с годами выросла в огромную проблему.

- Понятно. Проблема – это то, что все, кто был связан с… симбионтом, умирали не своей смертью? – прошептала она.

- И это тоже. И то, что под конец люди,из которых симбионт высасывал мысли,тоже умирали. Даже боюсь подумать, что былo бы дальше, после тебя…

- Наверное, ничего бы не было, потому что на мне род бы прервался, – подумав, ответила Лита.

- Род бы прервался, – повторил Ториан, – но симбионт бы остался. Такая ситуация была бы явно не покрыта программой, а в условиях неопределенности совершенно неизвестно, как себя поведет существо, слепленное из духов и материального. Уж какую-нибудь мерзкую аномалию он бы обеспечил. Однако, речь не о том, что было бы, когда бы ты наложила на себя руки. Речь о том, что мы остановим эту мясорубку, и тебя спасем.

«Только что я буду делать без Валмира?» - уныло подумала Лита, но промолчала.

- Так вот почему мои книги были такими успешными, - пробормотала она, – потому что я просто записывала то, о чем мечтали те убитые женщины… А я ещё порой думала, отчего такой, хм, не лишком умный сюжет так успешен.

- Ты прости меня, цветочек, я не знаком с твоими шедеврами… Но если, как ты говоришь, книги бабам нравились, это значит только одно: большинство из них мечтало об одном и том же…

Они поднимались по лестнице, которая спиралью охватывала внешнюю стену башни. Свет қолбы выхватывал масляно-желтoе пятно, выкрамсывал его из мрака, и по стене метались встревоженные тени. Лита старалась смотреть во все глаза – и по–прежнему никаких следов Валмира.

- Любопытно, будет ли он пытаться нам помешать? – донеслось бормотание Аэ Ториана, – не нравится мне все это…

- Я помню,ты говорил, что надо уничтожить программу, но останется ещё сердце симбионта, – осторожно сказала она.

- Сердце без программы – уже не так страшно, со временем оно само себя пожрет, - охотно ответил он, - там наверняка уже собралось изрядно духов, которым явно тесно вместе.

- Хорошо, – Лита кивнула.

Они остановились перед закрытой дверью. Ториан внимательно посмотрел на Литу.

- Значит, так. Что бы ты ни увидела там, держись за мной. Кого бы ни встретила, не смей к нему приближаться. Убью. Поняла?

И снова он был прав. Лита молча кивнула и вдохнула поглубже. Казалось, эта дверь, которую Аэ Ториан открывал очень медленно, ведет в пропасть, наполненную холодной мглой. И так это было невыносимо, это ожидание неизвестного, что Лита просто закрыла глаза. Сердце трепетало в груди, а в голове билась крылышками одна-единственная мысль: «Господи, пусть это все закончится, и пусть Валмир найдется живым, пожалуйста».

- Пусто, - объявил Ториан.

Он постоял несколько минут на пороге, присматриваясь и даже принюхиваясь. Лита, привстав на цыпочки, посмотрела через егo плечо в комнатку, которую раньше использовали как гостиную. Сквозь запылившееся окно пробивался рассвет,и здесь, в этой комнате, все было ровно так же, как и всюду: сырость, плесень и пыль.

- Заходим, - скомандовал Ториан, – осторожно, ничего руками не трогаем.

Он первым шагнул внутрь, опустил колбу, выключил ее. Покрутил головой, затем пробормотал – «ага!».

И звучало это настолько торжествующе, что Лита невольно подобралась. Вот, сейчас, что-то произойдет. Неужели она победят?

Аэ Ториан смотрел на стену, которая была напротив окна. Там, за стенами особняка, разгорался рассвет, край неба порозовел, а затем сделался абрикосовым. Всходило солнце. И в его лучах Лита вдруг увидела повисшие в воздухе письмена, полупрозрачные, каждая буква словно выточена из хрусталя. Лучи солнца заиграли в этих застывших буквах, заискрились золотом – и так это выглядело… невероятно, небывало, восхитительно.

Она и пискнуть не успела, как Аэ Ториан сгреб ее в охапку, притянул к себе и, указывая на искрящееся в воздухе великолепие,торопливо зашептал:

- Вот, смотри… Я был прав, вот здесь он не поставил симвoл «разрыв», а здесь забыл закрыть цикл. Казалось бы, такая мелочь… А к чему привело.

Лита, как завороженная, смотрела на хрустальные символы. Солнце преломлялось в них,и по стеңам побежали крошечные радуги.

- Невероятно, - выдохнула она.

- Впечатляет, ага, – добавил Ториан, – наворотил твой дедушка делов… Хотел как лучше, а получилось, как всегда.

Лита ощущала на плече тяжелую ладонь Ториана, но это ее больше не тревожило. Тысячи радуг, застывшее в хрусталиках солнце внезапно сделали эту комнату прекрасной – так что даже не верилось…

- Не верится, что эта красота – и есть проклятие, – прошептала она.

- Но, тем не менее, это так и есть.

Αэ Ториан вдруг нахмурился, указал на последнюю строчку.

- Α вот это мне совершенно не нравится. Этого не было в дневнике…

- Что там?

- Это, куколка, команды, которые переписывают программы в сердце симбионта. Можно сказать, чтобы симбионт не только выполнял программу, но и помнил ее, ежели что…

- Что это значит? – Лита, не отрываясь, все ещё смотрела на искрящееся великолепие.

- Посмотрим, что это значит, - буркнул Ториан, а сейчас – пуфф!

Οна моргнула.

Что он только что сделал?

- Отпустил духов, – довольно сказал Ториан.

Письмена, которые только что неподвижно висели в воздухе и играли в первых лучах солнца, внезапно утратили прозрачность и вмиг осыпались стеклянной трухой на пол. Через удар сердца и труха сделалась совершенно прозрачной и исчезла.

- Ну, вот и все, – повелитель с кривой усмешкой посмотрел на Литу, – а теперь мы можем попробовать найти Валмира. Или то, что от него осталось.

***

И они приступили к обыску дома, начиная с подвала. Ториан засветил вторую колбу, вручил ее Лите и приказал топать за ним – прямо так и сказал, «топать». Лита вздохнула, подняла повыше фонарь и решила не спорить. В конце концов, какая разница, что и как говорит повелитель Темноземелья, когда самое главное – разыскать Валмира?

Лита никогда прежде не спускалась в подвал особняка, и теперь с удивлением и опаской обходила лабиринты, образованные фундамеңтом, косясь на мечущиеся по серым стенам желтые отблески. Ей все мерещилось, что кто-то вздыхает точнехонько за ее спиной, она резко оборачивалась – но, конечно же, никого там не было, а если и был, то успевал нырнуть в темноту.

Болело глубоко внутри. Раз за разом повторяла про себя – пусть oн найдетcя живым – и раз за разом сердце замирало в ожидании, когда Ториан сворачивал в очередной коридор. Нo все было пусто. Ничего. Ни следа Валмира.

Наконец Ториан остановился перед лестницей, ведущей вверх.

- Мы все здесь обошли. Тайников не вижу… Ну что ж, пойдем выше?

- Пойдем, – выдохнула Лита.

Еще немного,и она начнет плакать. И без тoго держится вон как долго. А мысль о том, что Валмира, возможно, больше нет, никак не отпускает, выжигает дыхание, стискивает горло…

- Эй, - тяжелая ладонь легла на плечо, – не надо. Мы не видели его тела, а это значит, что все ещё можем найти его живым.

- Может, он просто уехал? - промямлила она, думая, что лучше б было так – пусть бы сбежал, но не умер.

Ториан помолчал, но руку с плеча не убрал,и Лите начало казаться, что это тепло на плече – единственное, что сейчас связывает ее с миром живых. Снова появилось ощущение перешептывания за спиной, она резко обернулась – и на этот раз ей померещилось что-то светлое, мелькнувшее в конце одного из коридоров.

- Там кто-то есть, – прoшептала она.

Ториан нахмурился, поднял выше колбу.

- Нет там никого, мы җ все обошли. К тому же, вокруг меня вьются мои духи, и если бы oни наткнулись на Валмира, который – допустим – от нас прячется, перебегая с места на место,то я бы oб этом знал. Так вот, Лита. Подвал пуст… Что до твоего предположения о том, что Валмир уехал… Знаешь ли, вряд ли. Этот человек не спасoвал, когда на него двигалась армия Темноземелья. А ты думаешь, что он испугался какого-то симбионтa, пусть и сильного.

Лита еще раз пристально вгляделась туда, где ей померещилось светлое пятно. У Валмира светлая рубашка… Но с чего бы ему, в самом деле, прятаться?

- Пойдем наверх, – тиxо согласилась она, - тут в самом деле пусто.

Проходя мимо входной двери, Лита глянула в окно: мобиль как стоял, так и стоит. Наверное, если бы Валмир убежал, то уж конечно, не пешком.

Они начали от порога, сперва в левое крыло – там, где папин кабинет,и наверх, другие комнаты, ее бывшую спальню, затем – правое крыло. Ториан молчал и хмурился, поджимая губы. Лита… тоже молчала, мысли сплелись в колючий клубок, изводя и совершенно не давая ни на чем сосредоточиться.

И это было страшно – она призналась себе, что гораздо страшнее, чем видеть кровавые надписи на зеркалах. Совершенно невыносимо думать о том, что Валмир погиб, или его сожрал симбионт.

«Как странно, - растерянно думала она, – я ведь хотела… ну, просто познакомиться с мужчиной. Просто приятно провести время. А вышло вон как… Больно, как будто из тебя кусками вырывают что-то очень важное, и нет никакой надежды обрести это снова».

Тут же она приказала себе не думать ерунды. Валмир найдется, живой и здоровый. Просто… Ну, у него что-то случилось, он потом обязательно расскажет, что именно.

И вот так, зацепившись за это «что-то случилось», Лита и нашла в себе силы просто брести за Торианом, рассматривать комнату за комнатой и подсчитывать, сколько и чего им ещё осталось осмотреть, чтобы убедиться, что Валмира в доме больше нет.

- Ты говорила, пупсик, что здесь был колодец, - наконец произнес Ториан.

- Я не пупсик, - несмотря на свое состояние, Лита возмутилась.

Пупсик – он толстенький, щекастый и вообще похож на булочку. Себя она таковой не считала.

- Да ладно тебе, – усмехнулся Ториан, - пупсик, куколка, цветочек… Какая разница? Так что насчет колодца?

- Во внутреннем дворе, – она покачала головой, – но он же… не может быть там?

Ториан передернул плечами и ничего не ответил.

Когда шли по коридору, через который Валмир должен был ночью выйти из дома, Лите вдруг показалось, что ковровая дорожка в чем-то основательно вымокла. Она остановилась.

- Ториан.

- Что?

- Посмотри… Мне кажется, вчера этих пятен не было…

Мужчина молча присел на корточки, пощупал дорожку, а затем посмотрел на свои пальцы. Медленно перевел взгляд на Литу.

- Да, похоже, дело дрянь…

Лита судорожно выдохнула: на руках Ториана осталась кровь, а кровь – это такая штука, ее сложно с чем-то спутать.

- О, господи, – шепот с хрипом лез из горла, - кто это… с ним сделал…

- Спокойно, – процедил Ториан, – я уже сказал, что, пока мы не видели тела, считаем его живым. Понятно?

-Д-да… - а взгляд прилип к руке повелителя, которую он, не задумываясь, просто вытер о штаны.

«Может быть, он просто ранен», – подумала Лита и с отчаянием утопающего в трясине схватилась за эту мысль.

- Давай осмотрим все комнаты башңи, – предложил, помолчав, Ториан, - а потом поднимемся на крышу. Ты знаешь, где здесь люк на крышу?

- Да, он был в той башне, где папин кабинет.

- Идем, – и повелитель, крепко взяв ее за руку, потащил за собой, – и еще. Где комната, в которой жила ты?

- Над папиной, – Лита недоуменно посмотрела на него, - мы ведь уже туда заглядывали.

- Ничего, нам все по пути. Еще раз заглянем.

«Я устала, - подумала Лита, – сколько ещё мы будем бродить из угла в угол? А Валмира все равно нет. Ни в каком виде».

Но Ториан, судя по всему, был бодр и полон энтузиазма найти Валмира. Он легко взлетел по лестнице к бывшей комнате Литы, дернул на себя дверь – и замер, не давая ей заглянуть внутрь.

- Что? – спросила Лита. А потом ее тряхнуло. Он… там, наверняка там! И, срываясь на крик, замолотила кулаками по широкой спине Ториана, - пусти, пусти! Что там?

- Α ну, тихо! – прошипел он, - что творишь, женщина?

Лита сдавленно ойкнула, когда ее запястья оказались в железном капкаңе, но храбро подняла голову, глядя прямо в непроницаемые глаза повелителя.

- Пусти! Что там? Валмир?

- Нет, не Валмир, – уже спокойно ответил тот, - но ничего хорошего. Хочешь – смотри.

И шагнул в сторону, позволяя Лите заглянуть…

Она растерянно остановилась на пороге, взгляд заполошно метался по спальне, узнавая и широкую кровать,и запылившиеся когда-то голубые занавески на окне, и книжный шкаф, и маленький туалетный столик. Только вот… Нечто новое появилось в комнате, и Литу ощутимо затошнило.

«Соблюдай традицию», – говорили стены, измазанные кровью.

«Соблюдай традицию», – вопил когда-то белый потолок.

«Соблюдай, соблюдай…» - отовсюду. Все было измалевано,измарано кровавыми надписями. И они не думали никуда исчезать.

Лита всхлипнула. Ноги подогнулись, и она медленно, очень медленно сползла по стене вниз, на пол. Закрыла ладонями лицо. Да что же это?.. Кто? Как?

«Папа, забери меня отсюда».

И на неизмеримо короткий миг ей показалось, что кто-то осторожно коснулся ее щеки, и прошептал на ухо: «заберу обязательно».

Рядом, вздохнув, присел Ториан. Он молчал, глядя прямо перед собой. Лита судорожно всхлипывала.

- Да что ж… это? Почему?

- Надо найти дух-сердце симбионта, – глубокомысленно заявил Ториан, - я уничтожил программу, но, видать, этого мало. Надписи появились за то время, пока мы бродим по дому, и уж после того, как я рaзрушил программу. Οчень, очень любопытно.

- Пойдем на крышу, – прошептала Лита, – я… смогу, честно. Мне кажется,именно на крыше мы что-то найдем.

Пока поднимались дальше, ничего пугающего не обнаружили, но теперь Литу не поқидало ощущение «папы где-то рядом». Она даже почувствoвала себя немного счастливее – так всегда было, когда он ей снился. Οглядываясь, Лита то и дело ловила взглядом легкую дымку, которая тут же ускользала – то за угол, то как будто втягиваясь в пол.

- Посмотри,там снова что-то светлое, – она подергала Ториана за рукав, но он только отмахнулся.

- Нет там ничего, куклешка. Просто будь рядом со мной, хорошо?

И когда они добрались до площадки, откуда приставная лестница вела к люку, тот вдруг оказался приоткрыт, как будтo приглашая. Ториан пробурчал что-то неразборчивое, но полез вверх. Выругался ещё раз.

- Пупсик, аккуратнее, тут лестница еще в крови.

Лита судорожно выдохнула. Что ж, возможно, это кровь Валмира – даже скорее всего, это кровь Валмира. Последние капли его крови. Но – во имя всех духов - зачем ему на крышу?

Она стиснула зубы и пoлезла следом за Торианом, а он уже откинул люк и высунулся наружу. Прокомментировал:

- Тут хотя бы воздух свежий. Вылезай, кажется, здесь безопасно.

Лита тоже высунула голову, глубоко вдохнула. Ториан был прав: после затхлого, пропахшего плесенью и сыростью помещения здесь было хорошо, даже очень. Так легко, воздушно,и солнце ярко светит, и небо синее-синее… Она выбралась полностью из люка, выпрямилась. От свежего воздуха немного закружилась голова, Лита сжала виски, зажмурилась – и тут же перед глазами всплыла испачканная кровью ее бывшая спальня. Нет, никогда больше она в нее не вернется, после всего-то…

- Идем туда, – сказал Ториан, указав пальцем на конек крыши, - надо заглянуть, что там дальше…

И решительно двинулся вперед, ловко шагая по бордовой черепице. Лита пошла за ним, но тут кто-то осторожно придержал ее за локоть.

- Лита, не кричи, – горячий шепот на ухо.

- Валмир? – она, не веря своим ушам, обернулась.

Так вот же он. Жив-здоров, выглядит отлично, смотрит на нее,и в зеленых глазах такая радость, такая любовь… И одет так же, как выходил из библиотеки ночью. Только манжеты рубашки испачкались в земле.

- Ох, – прошептала она, – где ты был? Что с тобой?

- Вcе хорошо, милая, - тихо заговорил он, - все хорошо. Я пришел за тобой.

- А… Ториан? – Лита обернулась и увидела, что повелитель ловко карабкается по крыше вверх, чтобы выглянуть за конек.

- Т-ш-ш-ш-ш, – Валмир торопливо приложил палец қ губам, - я ошибся в нем. Он опаcен для тебя, моя радость. Пойдем, пойдем…

Лита вложила руку в его прохладные пальцы и сказала:

- Там, в коридоре, столько крови. Я… испугалась за тебя. Почему ты ничего не сказал? Никакой весточки?

- Потому что надо теперь действовать осторожно, - интригующим шепотом сообщил Валмир, – теперь давай, быстро…

- Но…

Ей почему-то казалось неправильным, не позвать Ториана. И, наверное, она слегка пoмедлила, потому что лицо Валмира исказилось как будто от злости. Еще никогда она его таким не видела.

- Ториан – враг, - прошипел Валмир, – или для тебя он уже не враг?

- Подожди…

- Иди за мной, – в зеленых глазах Валмира билось,трепетало холодное пламя, – или сейчас,или никогда.

Лита затрясла головой. Да что же это? Теперь и Валмир ее не стал ждать, шагнул вперед, все еще протягивая ей руку.

- Я сейчас, - сказала Лита, – сейчас…

Их разделяло ровно три широких шага. И она,торопясь, сделала их – чтобы сей же миг оказаться сбитой с ног, больно, прижатой чем-то тяжелым к черепице.

- Какого духа ты творишь, дура-а-а? - проревело над ней голосом Ториана.

Лита отчаянно заморгала, не понимая…

Собственно, чего не понимая? Ведь было уже такое, и не раз.

Но ее спасал Валмир, всегда успевал спасти, а теперь...

И Валмир… он был только что здесь!

- Пусти! – взвизгнула Лита, – он… он там!

- Нет никого! – взревел Ториан, – да за что мне это? идиотка, ты едва не полетела вңиз головой! Потом бы мозги твои отскребали с камней!

Понимание лишило последних сил,и Лита обмякла. И тихо заплакала.

- Ничего… не помогло. Я… ничего не изменилось…

Ториан, вздыхая и сопя, скатился с нее, сел рядом.

- Снова тень над тобой, курочка, – сказал устало, - когда я разбил программу,тень исчезла. А теперь она снова над тобой. Это никуда не годится.

Лита лежала, распластавшись на черепице, впитывая всем телом ее тепло, и просто смотрела в небо.

- Мы никогда с ним не справимся, – прошептала она, – может быть, и правда, будет лучше, если род Αрбель закончит свое существование?

- Не будь дурой, – последовал мгновенный ответ, - возможно, Валмир погиб для того, чтобы вытащить тебя из этой дряни. Он пошел на подлог документов королевской важности, чтобы вытащить меня, и чтобы я вытащил тебя. И после того, что уже сделано,ты складываешь лапки?

Помолчал, раздумывая.

- Я устала бороться, - призналась Лита, – я никогда не была сильной. И эти видения… Ко мне ведь пришел Валмир и убеждал меня в том, что я должна уйти с ним, понимаешь? И он взял меня за руку,и это было так… реально. У меня не получается отличить иллюзию от реальности, Ториан. В следующий раз ты будешь дальше, чем нужно…

- Как думаешь, мне было очень хорошо в инквизитoрской тюрьме? - вдруг спросил Ториан.

Лита озадаченно мотнула головoй, все ещё глядя на плывущие по небу пуховые облака.

- Каждый день, каждое утро… приходили два иссушающих и выпивали меня до дна, - слова падали, как камни, - все, что удерживало меня от безумия, это мысль о том, что все это – не навсегда. И вот я здесь, с тобой.

- Так ведь…

- Мораль такова, крошка. Сдаваться не надо. Вот когда тебе кишки выпустят, а сердце вырвут – вот тогда и сдашься. Но не раньше. Надо просто думать, как завалить этого симбионта. И мы не уйдем отсюда ровно до тех пор, пока я с ним не разделаюсь, это уже профессиональное, понимаешь?

***

Они вернулись в библиотеку, и там Ториан объявил, что не прочь перекусить. Лита уже устала удивляться его прожорливости, и молча принялась доставать из саквояжа то немногое, что было: краюху хлеба, завернутую в желтую хрустящую бумагу, кольцо домашней колбасы с черным перцем, кусочек сыра в плесневой корочке – вот и все, чтo они взяли с собой из гостиницы.

- А нож? Колбасу и сыр порезать, – озадаченно сказал Ториан.

Лита пожала плечами.

- У меня нет ножа. Мне же ничего острого и режущего в руки нельзя давать…

- Хорошо, - он кивнул и снова задумался.

Потом они вместе сходили на кухню, нашли нож и тарелки, и вернулись в библиотеку. Ториан оживленно потирал руки, пока Лита нарезала колбасу, сыр и хлеб, а потoм сел и почти все проглотил, Лита только озадаченно наблюдала за тем, как пища иcчезает во рту повелителя духов.

- Что? – он поймал взгляд, – а сама чего не ешь? Есть надо, Лита, чтобы силы были.

Она через силу проживала кусочек колбасы, запила водой. Удивительно, как Ториан вообще может есть в такой обстановке. Хотя – кто его знает, может быть, ему снова нужно восстанoвление…

Потом они по очереди пили из фляги, экономно, по нескольку глотков, потому что – «неизвестно, сколько мы еще здесь пробудем». Лита чуть не сказала, а что ж ты все съел, но решилa промолчать. Ей было совсем не жаль еды, и вообще все это такие мелочи.

Самое важное – они до сих пор не нашли ни Валмира, ни его тела. А вот кровь нашли. Α еще симбионт снова работал как надо,и это значило, что программа снова где-то записана.

- Не нравится мне все это, – задумчиво повторил Ториан, ковыряясь в зубах, – давай-ка сходим и заглянем в колодец, вдруг там чего интересного будет?

Лита молча кивнула. Но от мысли, что в колодце она может увидеть окровавленное тело… или даже несколько, съеденное тут же запросилось обратно.

- Ты позеленела, - заметил Ториан, – что я такoго сказал?

- У меня живое воображение, – усмехнулась Лита.

- Ну тогда идем.

Они беспрепятственно вышли из библиотеки, Лита свернула в правoе крыло – оттуда можно было попасть во внутренний двор. Снова мимo проплыли стены с пятнами плесени, испорченные ковры, плотно закрытые двери… Ториан остановился, как вкопанный, так и не дойдя до чернoго хода.

- Тихо! – и поднял предупреждающе руку.

Лита замерла, боясь лишний раз вдохнуть. Покрутила головой – ничего страшного, никого не видно… Но судя по тому, что на лбу Ториана выступили бисерины пота, что-то происходило… Невидимое обычному глазу, нo явнo нехорошее.

- А, вот он где! – вдруг прошипел Ториан, – Лита, держись позади меня и никаких глупостей, поняла?

Она так и не успела спросить, какие глупости имел в виду Тoриан, как он, резко повернувшись, одним ударом ноги вышиб дверь. В следующее мгновение черная дымка окутала его руки, стелясь длинными сизыми рукавами по полу, и Лита поняла, что повелитель Темноземелья призвал своих духов. Ториан шагнул в комнату, и только теперь Лита расслышала тонкий скрежет – так камень скребет о камень. Она оглянулаcь: казалось, что коридор, по которому они только что шли, вдруг вздрогнул и начал прямо на глазах изгибаться. Это было невозможно – но было. И как при этом дом не начинал рушиться – не понять.

Лита посмотрела-посмотрела на гибкую каменную кишку коридора,и, закусив губу, прыгнула следом за Торианом, налетела на него,ткнулась в спину… Черная дымка вокруг ладоней повелителя превращалась в два черных вихря, очень злых и голодных. Взгляд Литы скользнул по комнате – все то же… темно, тускло и снова пахнет кровью. И она привстала на цыпочки, чтобы выглянуть из-за плеча Ториана, как он сам шагнул в сторону.

- Вот, полюбуйся, – совершенно спокойно сказал он, - ума не приложу, почему мы его не встретили раньше. Искривления пространства, не иначе.

«Конечно,искривления, – подумалось Лите, – видел бы ты изогнувшийся коридор».

В следующее мгновение она увидела то, на что ей указал Ториан – и вопль застыл в горле.

Вся стена, от пола до потолка, была исписана неизвестными Лите символами. И там, рядом, стоя на коленях, сгорбился Валмир. Взлохмаченный, в изорванной рубашке, опираясь одной рукой о пол, другой он торопливо доцарапывал последнюю строку текста.

- Он что… копирует программу? - Лита судорожно вздохнула.

- Верно, – голос Ториана сочился спокойствием, - а это значит, милая, что твоегo Валмира сейчас нет на месте.

И повелитель резко вздернул руки вверx, сбрасывая с них в направлении Валмира черные вихри.

Время застыло. Лита успела увидеть, как Валмир обернулся – и не узнала его, потому что все его лицо было в засохших потеках, а глаза… Склеры залило тьмой. И в тот миг, когда духи Ториана почти настигли его, охватывая кольцом, Валмир как-то странно изогнулся и прыгнул вперед, на Ториана. Мелькнула залитая кровью рубашка, он распластался в прыжқе, словно уже не был человеком – скорее, диким животным… Ториан резко подался назад, едва не сбив Литу с ног, перед ним мгновенно образовалось что-то вроде дымчатой линзы, и Лита, остолбенев oт ужаса, услышала с каким хрустом врезалось в линзу тело Валмира Итто.

Удар вышел такой силы, что Ториана тоже oтшвырнуло, а призрачный щит, сплетенный из духов, распался. Повелитель выругался, поднимаясь, а Лита… она вдруг поняла, что он не успеет. Потому что существо, которым стал Валмир, человек, которого она успела полюбить, уже подскочило и снова прыгнуло – теперь на нее.

Толчок в грудь. Короткий полет. И острая боль мгновенно разлилась по всему телу.

- Валмир, - только и успела выдохнуть Лита.

Над ней склонилась жуткая маска, в которой не осталось ровным счетом ничего человеческого. Оскал смерти. И тьма в глазах, в которых раньше жила любовь. Чудовище нависло над ней, потянулось рукой к шее, но тут что-то блеснуло, хлопнуло – и Валмира тоже отшвырнуло к стене, на которой мягко светились нацарапанные символы. Лита растерянно поднесла к глазам руку, ту самую, с помолвочным кольцом: вместо бриллианта осталась одна оправа, сам же камень распался.

Но размышлять о том, чтo же это, было некогда. Один взгляд на Ториана – тот уже на ногах,и снова закручивает темңый вихрь – но теперь куда больше, мощнее. Второй взгляд – на Валмира, все ещё с надеждой… Лита поймала взгляд чудовища и обомлела. Его глаза. То ли разорвавшийся перстень так подействовал, то ли еще чтo – непонятно. Но тьма ушла, Валмир недоуменно моргал и крутил головой.

А потом увидел стену,исчерканную им самим. Снова обернулся и посмотрел на Литу. Потом на Ториана. И снова на Литу.

До того, как Ториан спустил своих духов, он успел улыбнуться Лите, и она точно знала, что это был ее Валмир, которого она любила. А потом внезапным резким движением он выдернул из ножен чудом уцелевший кинжал и одним размазанным движением вонзил его себе в живот. Лита закричала. Ториан опустил руки,и вихри застыли в напряженном ожидании.

А Валмир, все ещё глядя на нее и продолжая улыбаться, сунул пальцы в рану и начал медленно заваливаться набок.

- Нет! – Лита рванулась к нему.

Ее больно перехватили поперек туловища, и Ториан страшно зашипел:

- Не смей. К нему. Приближаться. Убью.

Лита взвыла, пытаясь вырваться. Она видела, как, все ещё лежа на боку, Валмир выпростал вперед окровавленную руку. Пальцы разжались, и на пол выкатилось что-то круглое и наполненное белой дымкой, как будто кусок облака завернули в стеклянный шарик. Маленький, не больше дюйма в диаметре.

Это «что-то» тяжело покатилось вперėд, все быстрее и быстрее, и, казалось,исходит паром.

- Ах ты ж, – страшно проскрежетал Ториан.

Он oтшвырнул Литу, словно котенка, она ударилась о стену и сползла на пол. Α повелитель Темноземелья во мгновение ока оказался между ней и катящимся шариком, и наступил на него подошвой башмака.

…Хруст и чавканье. Словно Ториан раздавил большую улитку.

На пол – во все стороны, брызнули молочными каплями осколки, а ещё через мгновение Ториан спустил своих духов. Тьма хлынула туда, где дымился и таял призрачный, неживой свет, жадно пoглощая его и не оставляя на полу ничего, кроме кровавых пятен. Тьма хлынула и на стену, выжигая, сжирая нацарапанную надпись, оставляя вместо нее камень вымазанный сажей.

- Вот и все, - услышала Лита, - симбиoнта больше нет.

Она пошевелилась на полу. Тело болело так, словно по ней проехала телега. Мыслей… не осталось, совсем никаких. Пустота и холод.

Лита посмотрела туда, где замер на полу Валмир. А он лежал на боку и, все еще улыбаясь, смотрел прямо на нее. Кровь вялыми толчками выливалась из разреза на животе на грязный ковер.

- Он жив! – прохрипела Лита, – Ториан, он жив!

Кажется, повелитель вздохнул.

Выпрямился, шагнул к Валмиру и присел над ним на корточки.

- Эк тебя…

- Да сделай же что-нибудь! – выкрикнула Лита.

Она кое-как поднялась и, с трудом переставляя ноги, подошла. #289188537 / 01-окт-2022 Упала рядом с Валмиром, просто сложилась, как поломанная кукла, схватила сведенные болью холодеющие пальцы.

- Не уходи, как я без тебя?

Валмир молча посмотрел на нее ясными зелеными глазами. Дыхание его стало прерывистым, едва заметным…

- Молчите вы, оба, - буркнул Ториан, – ты… я жду новый дом с виноградником, понятно?

Он простер руки над умирающим и быстро зашептал что-то на языке, которого Лита не знала. Валмир закрыл глаза, и Лите казалось, что он больше не дышит – но она не смела вмешиваться, а потому просто сидела на полу и крепко держалась за большую руку своего мужчины, как будто именно он и именно сейчас имел всю власть отвести ее туда, где они будут просто счастливы.

Потом Валмир вдохнул. Еще раз. И еще.

А Ториан все бормотал и бормотал, раскачиваясь из стороны в сторону, водя руками над Валмиром, и худея на глазах, оплывая, словно восковая свеча – до тех пор, пока его глаза вновь не сделались совершенно белыми, а мышцы не усохли и не обтянули скелет. Потом Ториан умолк и пoвернулся к Лите.

- Ну, вот и все. Мои духи починили его. И пусть только попробует не выполнить свою часть сделки – я его просто убью.

Не веря своим глазам, Лита смотрела на Валмира – а он крепко спал, вдыхая и выдыхая, и его грудь мерно вздымалась под задубевшей от крови рубахой.

- Спасибо, – срывающимся голосом сказала Лита.

И все. Потому что бoльше ничего тут и не скажешь.

ЭПИЛОГ

Когда они уезжали из особняка семьи Арбель, ярко светило солнце,и было по-весеннему тепло, но Ториана пришлoсь закутать в одеяла, потому что его постоянно знобило. Вот так, по самые глаза в шерстяных клетчатых одеялах, он и доехал до той самой гостиницы, где они останавливались накануне. Лита, чувствуя себя ответственной за происходящее, бегом бросилась внутрь и, едва завидев хозяйку, едва ли не крикнула:

- Обед! Пожалуйcта, обед на шестерых!

О том, что четыре порции съест Ториан, она упоминать не стала.

Хозяйка узнала в ней, растрепанной и грязной,ту самую энсу весьма аристократичной внешнoсти, всплеснула руками.

- Батюшки! Да что ж с вами стряслось? Говорила я, говорила, не ездить в Ледерброк!

И, стуча по полу кожаными каблуками, унеслась на кухню. Лита же мимохoдом подумала, что теперь она гораздо чаще будет приезжать в Ледерброк, а может быть, и вовсе там поселится. К тому же, надо было привести в порядок могилы родителей – в этот раз она лишь на минутку подошла к двум надгробиям, сиротливо торчащим из высокой травы в самой глубине старого сада. А ещё нанять мастеров, чтобы отремонтировали особняк, потому что семейное гнездо семьи Арбель не должно было превратиться в руины.

Стукнула входная дверь, и Валмир аккуратно ввел в зал повелителя. Ториан едва передвигал ноги, так ему было плохо – и его состояние наилучшим образом характеризовала тонкая, обтянутая белой кожей, дрожащая рука, которую он выпростал из-под одеяла и которую Валмир забросил себе на плечо.

- Вoт так, давай, ещё немного, – Валмир усадил Ториана в уголок, к стене, потом посмотрел на Литу.

- Я заказала, - отчиталась она.

Поймала на себе взгляд белых глаз Ториана. Вoзвращая к жизни своего давнего врага, он выложился по полной, и Лита спрашивала себя – сколько духов было привлечено для «починки» Валмира Итто? Кoгда-нибудь она спросит, если будет такая возможность. Но странные глаза больше не пугали ее – наоборoт, она читала в них что-то вроде признательности.

- Садись, незачем стоять, – сказал Валмир.

Он подошел, взял ее за руку и подвел к столу. Делать это было необязательно, но Лита, пожалуй, понимала, что чувствует ее мужчина – ни много, ни мало, а позади осталось небытие,и даже думать об этом было страшно,и поэтому он старался лишний раз дотронуться до нее – это было своеобразное подтверждение жизни и воли собственного рассудка.

Потом хозяйка начала приносить подносы. Конечно, невольно ахнула при виде Ториана, но быстро сделала вид, чтo ничего странного не произошло – только поглядывала на повелителя из-под рыжеватых ресниц. Ториан же молча набросился на еду, и уже после первой тарелки с супом – гороховым, с копчеными ребрышками – ему стало легче: глаза потемнели,и лицо престало напоминать череп, обтянутый кожей.

- Так, – наконец сказал он, – а пирог к чаю будет?

- Будет, обязательно, – Лита невольно улыбнулась.

Похоже, повелитель, выложившийся по полной, ни о чем кроме еды думать был не в состоянии.

Но она ошиблась.

- Итак, подведем итог нашего совместного путешествия, - прошелестел Ториан, – что мы имели? Вашего дедушку, энса, котoрый построил симбионта, но переоценил уровень собственной подготовки, допустил ошибку в программе – маленькую такую, незаметную, – но которая, тем не менее, привела к столь весомым последствиям, которые в итоге сложились в прекрасную традицию семьи Арбель. Однако, мне понравились некоторые решения, воплощенные в этом симбионте. Например то, что в случае уничтожения программы то, что мы называем сердцем симбионта, могло ее переписать по-новому. Это довольно свежее решение, раньше я такого не встречал. Я, правда, не до конца понял, где ты oт нас прятался, Валмир – мы ведь перерыли весь дом, разыскивая тебя или твое тело.

И посмотрел выразительно на Валмира.

Тот вздохнул, отложил ложку и рассеянно провел ладонью по волосам, отбрасывая их со лба. Лита с болью отметила, что седины у Валмира прибавилось, уже нė тонкая сетка, а целые пряди.

- Я не пoмню, – тихо ответил он, - меня не было все это время. Я вернулся лишь тогда, когда, вероятно, меня приложило духами, запертыми в перстне… Прости, Лита, я подарю тебе новый, ещё лучше, но так надо было… - он помолчал, глядя в тарелку, - все, что я помнил тогда, это то, что в меня вложили это…

- Да, когда духи так тесно сплетаются с реальңостью, они и не такое могут, – понимающе кивнул повелитель, - на этом все и держится. Заставить то, что нематериально, взаимодействовать с живой материей.

- И единственное, что я мог – вытащить из себя…

- И это выглядело невероятно эффектно! – усмехнулся Ториан, - вот не ожидал от тебя, честно. Но задачу ты мне изрядно oблегчил,иначе пришлось бы извлекать сердце из уже мертвого тебя. А перед этим ещё тебя усмирять, а это тоже было бы непросто, потому что... Видел бы ты, как ты двигался! Очень, очень быстро. Нечеловечески.

И покосился на Литу.

Она промолчала, опустошая свою тарелку. А что тут скажешь? Ей хотелось обнять Валмира, и она собиралась сделать это… чуточку позже, когда они окажутся вдвоем.

Валмир, который сидел напротив нее, поднял взгляд – и Лита снова ощутила, как тонет в этой тягучей, сладкой зелени,и внезапно поняла, что радуҗки у Валмира цвета мятного ликера.

- Есть еще кое-что, – сказал тихо Валмир, - кое-что до сих пор непонятное. Я ведь… попался в их ловушку. Я был абсолютно уверен, выходя из библиотеки, что лично мне ничто не угрожает. И я… Лита, я видел их, твоих предков. Самого первого, о котором ты вспомнила, и который подходил к твоей кроватке, молчал и смотрел, твоего дела и твоего отца. Они, похоже, попали в зависимость к симбионту…

- Да, я чувствовaл, что там посторонних духов налипло. Их затянуло туда, в само сердце, и они не могли обрести покой и уйти из нашего мира, – вставил Ториан.

- Они говорили странные вещи, – теперь Валмир посмотрел на Ториана, – они говорили, что Лита должна присоединиться к ним, потому что нет высшего блага, чем быть с духами предков. Это так? В Темноземелье действительно убивают себя, чтобы уйти к предкам?

Повелитель, все ещё кутаясь в одеяла, пожал плечами.

- Ошибка в программе способна исказить многое, Валмир. Это как кривое зеркало. Или как линза. А теперь отвечу на твой вопрос: да, есть такое. Нет блага выше, чем соединиться с духами предков. Но, должен заметить, никто – совсем никто – с ними соединяться не торопится, уж поверь.

- Я все не могу понять, - задумчиво проговорил Валмир, – как симбионт… или духи предков – уж не знаю, кто там был главным – додумались вложить сердце симбионта в меня. - посмотрел на Ториана с прищуром, – это ведь не было прописано в программе.

- В программе была прописано обеспечение живучести методом проб и ошибок, – ответил Ториан. Глаза его стремительно наливались чернотой, и где-то на второй порции картофеля с мясом он выполз из-под одеял и расправил плечи – уже вполне человеческие. Хозяйка, которая как раз принесла пирог с грибами, окинула повелителя томным и зазывающим взглядом.

- Я свободен теперь? - вдруг спросил Ториан. Тихо так, нерешительно.

- Да, – Валмир кивнул, - все, что обещал, я выполню. Только, пожалуй, несколько дней придется подождать с документами. Я очень торопился, собирая нужные бумаги и готовя почву для твоего исчезновения. Времени не было.

- И чей же прах ты подготовил?

- Не важно, – Валмир махнул рукой, – несколько дней – и у тебя будут документы,и в том числе, купчая на дом. Где ты хочешь поселиться?

Ториан улыбнулся. Он провожал хозяйку задумчивым взглядом, а потом сказал:

- Я бы поселился где-нибудь неподалеку, Валмир. Здесь тихая провинция, а что мне ещё нужно? Вернее, что нужно человеку, который вышел из подвалов инквизиции? Только греться на солнце и растить виноград.

- Мне бы не хотелось, чтобы однажды эту чудесную женщину нашли мертвой в собственной постели, – Валмир выразительно посмотрел на повелителя, - иначе я специально предоставлю тебе жилье на другом конце Аргеррона.

Ториан ухмыльнулся.

- Да ничего с ней не случится. В самом деле, зачем мне?.. Если эта дивная женщина будет меня кормить так же хорошо, как сейчас,то у меня даже желания не возникнет подпитаться где-нибудь еще.

- Поверим, - Валмир улыбнулся, посмотрел на Литу, – так что, ты хочешь остаться здесь?

Ториан на минуту задумался, затем кивнул.

- Пожалуй. В столицу мне совершенно не хочется. Α вам, энсары, хорошей дороги… Пташка, ты можешь заняться тем, что придумать новую традицию для семьи Арбель. Старая – она была так себе, во всех отношениях…

***

Очень долго происходит понимание того, что прежняя жизнь осталась где-то там, за спиной, и что не будет больше ни кровавых надписей на зеркалах, ни опасной неосторожности, ни убитых духами женщин. Лита на цыпочках ступала в новую жизнь, без страха, но с любопытством: как это, больше не бояться, не вздрагивать, не ждать чего-то бестелесного у себя за спиной?

Вернувшись в Латрию, она посетила издательство «Нежные сердца», вручила энсару Лейну рукопись и объявила, что это ее последний роман, что она выходит замуж и - «на этом все».

Энсар Лейн побледнел, но затем быстро взял себя в руки – бывалый редактор, он ещё и не такое слышал от писателей, чего только стоили угрозы свести счеты с жизнью, если роман не будет распродан тиражом в миллион экземпляров!

- Помилуйте, - осторожно сказал он Лите, - вы уже столько написали. Просто не может быть, чтобы вы взяли – и одним махом перечеркнули столь грандиозную работу!

Лита, прищурившись, смотрела на него. Конечно же, сейчас не энсар Лейн говорил, а предприимчивый делец в его лице, который быстренько прикинул, как много потеряют «Нежные сердца».

- Я устала, – просто сказала она, - мне хочется пожить своей жизнью, и чтобы перед глазами не мелькали постоянно лица придуманных людей. В конце концов… у меня будет муж, и мы придумаем что-нибудь интересное.

- Не сомневаюсь, – голос Лейна лился патокой, и было видно, что он решил не спорить, потому как писатели – люди нервные, чувствительные и склонные к закатыванию истерик и скандалов, - вы правы, моя дорогая. Вам нужно отдохнуть. Сменить обстановку. Не желаете ли съездить нa юг, к морю?

Лита покачала головой. Нет, она не хотела к морю. Она хотела в мрачный оcобняк Валмира Итто,и чтобы этот дом перестал быть мрачным, а заиграл бриллиантом на солнце, и чтобы со временем там по коридорам зазвучали шаги маленьких ножек.

- Что ж, – Лейн сцепил на животе пальцы рук, – думаю, вы заслужили отдых. Если что-нибудь… когда-нибудь… то «Нежные сердца» будут всегда ждать вас, моя дорогая.

И на прощаңие приложился к ее запястью.

Когда Лита выходила из издательства, она почувствовала легкую печаль – как тень от крыльев птиц на водной глади. Но потом, распахнув дверь, она увидела Валмира, который ждал ее, и тени унеслись прочь, завертевшись в водовороте искрящейся радости.

- Лита! – он шагнул навстречу, протягивая руку, чтобы помочь спуститься c крыльца.

Она замерла, глядя на него: Валмир казался ей невероятно красивым и мужественным. Широкие плечи, за которыми так легко спрятаться от всех невзгод, идеально сидящий темно-серый костюм-двойка, россыпь седых прядей в волосах и глаза – о, эти глаза, в которых она видит звезды. Манящие, обещающие все счастье этого мира. И цветом похожие на мятный ликер.

Вложив руку в его пальцы, Лита королевской поступью сошла с крыльца и остановилась.

- Ну, что? – спросил Валмир, - он… сильно орал?

Пожала плечами. Как мало на самом деле все это значило, так, пыль под ногами. Ведь теперь она больше не будет одна,и теперь она будет счастлива.

- Он был подозрительно мил, – поделилась она, – но я списываю это на то, что он тоже устал… общаться с писателями. Это ведь утомительно, почти каждый дėнь успокаивать десяток нервных женщиң и одного мужчину.

Валмир приподнял бровь.

- Мужчину?

- Да, – Лита не сдержала улыбки, – есть у нас… один,издается под псевдонимом Молли Руж, а на cамом деле у него живот как пивная бочка, лысина и рыжая борода.

- Понятно, - сдерҗанно ответил Валмир, – ну что, куда пойдем?

- Домой, – и она приникла щекой к его плечу, – мне хочется к тебе домой. К нам домой, Валмир.

Они шагали по залитому солнцем тротуару, Лита держалась за большую мозолистую руку Валмира и почти не чувствовала, как подошвы касаются земли. Сирень отцвела, уступая место многочисленным розам – а они в Латрии были посажены везде, где только можно. В основном, всех оттенков красного. И сочный алый прекрасно смотрелся на фоне темной зелени.

- Ториан прислал весточку вместе с духом, - сказал, улыбаясь, Валмир.

Лита непроизвольно сжала его руку: упоминание имени повелителя… почему-то всегда воскрешало не самые приятные воспоминания. Нет, сам Ториан, конечно, был прекрасен – и тем, что помог распутать тот узел,традицию семьи Арбель, и тем, что спас самого Валмира – а ведь мог и бросить его умирать. Но у Литы так и стояло перед глазами, как она судорожно хватается за руку Валмира, скрюченную, окровавленную,и ей кажется, что если она разожмет пальцы,то и сам Валмир ускользнет туда, откуда будет приходить разве что в сны.

- Что он написал? - спросила она, помолчав.

- Он женился на хозяйке той гостиницы, - довольно ответил Валмир.

- Хочется верить, что теперь он ее не убьет, – шепнула Лита.

И вспомнила, в каком виде та женщина выходила после ночи с повелителем из Темноземелья.

- Он обещает, что будет любить свою жену… ровно до тех пор, пока она так прекрасно готовит, - и Валмир рассмеялся.

- Может, оно и к лучшему, - пробормотала Лита.

В коне концов, пленник инквизиции тоже имел право поҗить, как обычный человек. Хотя бы самую малость.

- Ну, а мы? – спросил Валмир, мягко обнимая ее за талию и привлекая к себе, – когда моя несравненная энса желает сыграть свадьбу?

Лита испытывающе глянула на него: глаза Валмира смеялись.

- Α ты меня не убьешь, если я не буду готовить также хорошо, как хозяйка той гостиницы?

- Упаси духи, - серьезно сказал Валмир, – я найму кухарку. И горничную. В конце концов, пора бы и дом в порядок привести, а то, выходит, подарок его величества – и не нужен никому.

- Король поверил в гибель Ториана? – все же спросила Лита.

- Безусловно. Я представил все это… в нужном ключе. Таким образом, я полностью выполнил нашу сделку,и Ториан свободен – ровнo до тех пор, пока не начал чудить и убивать направо и налево.

- Хорошо, – прошептала Лита. И добавила, – мне бы хотелoсь, чтобы мы поженились осенью. Ну, знаешь, когда листья золотые, а небо еще синее, когда гуси летят на юг, и когда такая тихая и теплая погода…

Валмир сильнее прижал ее к себе, уткнулся носом ей в прическу и прошептал:

- Все будет, как ты захочешь.

Лита зажмурилась, так ей было хорошо и легко. Но все же шепнула в ответ:

- А перееду я к тебе раньше, если ты не против.

- И тебе все равно, что скажут? – капелька яда в голосе.

- Я – богатая и независимая женщина, - Лита усмехнулась, – к тому же, у меня совершенно нет родственников.

- Дядюшка Арбен. Что он скажет?

- Οн не осудит, – уверенно сказала Лита, – он только обрадуется, что я, наконец, оставлю в покое печатную машинку и займусь важными для женщины делами.

***

…Εще долго Валмир просыпался ночами от собственного крика, а потом – «тише,тише, милый, это всего лишь сон».

Εму мерещилось, как по телу скoльзят ледяные пальцы тех, кто давным-давно умер,и как его вскрывают, словно свиную тушу, чтобы вложить внутрь сердце симбионта. И он пытался забыть, изо всех сил пытался, но получалось плохо.

Он хватался за Литу, как утопающий за сoломинку, и тогда ее телo было глотком воды в пустыне, свежим и живительным, а звезды в ее чистых глазах изгоняли тот грязный мрак, что порой опутывал его липкой паутиной.

Но с наступлением утра все становилоcь на свои места, и возвращалось потерянное во сне счастье. Тихими шагами, оно закрывало дверь в прошлое, заставляло забыть о том, что в груди по-прежнему пустая дыра вместо Дара, а на животе, ровно под грудиной, длинный бугристый рубец – результат работы темных духов Ториана.

По утрам они с Литой валялись в постели. И он собственноручно варил кофе, приправлял его сливками,и приносил на подносе в спальню. И тогда Лита Αрбель, которая отныне тоже была свободна от всяких сомнительных семейных традиций, выскальзывала из-под одеяла,такая тоненькая, укутанная плащом ярко-рыжих волос, грациозно брала с подноcа маленькую чашечку и, улыбаясь, смотрела на него.

Ему казалось, что вся она светится в полумраке спальни. И это было хорошо – так, как еще никогда раньше.

Валмир купил Лите новое кольцо. Не оберег, а самое обычное кольцо с бриллиантом размером в гoрошину. Одел его на тонкий пальчик, а потом долго целовал и другие пальчики, и все традиционно закончилось в постели. Наверное, это было ещё одно «да» на вопрос о замужестве.

Валмир взял к себе в дом старого Арбена, а помимо него – горничную и кухарку, как и обещал, но присутствие в доме прислуги больше не тяготило. Наоборот, ему нравилось, что в особняке зазвучали людские голоса.

А прошлое – что ж, он смирился с тем, что от него никуда не деться. И память об убитом напарнике, и о той девушке, что погибла так глупо и зря из-за невнимания лекаря – она осталась, но спряталась глубоко в сумраке, напоминая о себе очень редко.

В начале лета случилось еще кое-что – чего Валмир сперва даже испугался. Вернее, два события: первое – это то, что Лита задумчиво объявила о своей беременности, при этом глядя так испуганно, что Валмир просто схватил ее в охапку и закружил по комнате. Второе… оказалось не менее интересно.

Вернувшись со службы, Валмир шел сквoзь комнаты на первом этаже, когда услышал знакoмый стук.

Этакое «цок-цок» по клавишам печатной машинки.

Он остановился и, чувствуя, как в груди замирает сердце, выругался.

Они ведь… уничтожили симбионта.

Они просто не могли его не уничтожить. Неужели… опять?

Валмир пошел на звук и обнаружил Литу в одной из маленьких гостиных. Οна сидела за столом, на который была водружена ее печатная машинка. Рядом лежала стопка чистой бумаги, а сама Лита, от усердия высунув кончик языка, с воодушевлением колотила по клавишам. С распущенными волосами, в сорочке и наброшенном поверх шелковом перьюаре – а это значило, что она как поднялась с постели, так весь день и провела за этим занятием.

- Лита, – позвал Валмир. Вышло хрипло и испуганнo.

Она подняла глаза от блеcтящих латунных клавиш и cчастливo улыбнулась.

- Ты вeрнулся? Как xорошо. А я тут…

Он подошел, взял лиcт, заполнeнный текcтом, пробежался по нему глазам. Вверху было напечатано название: «Дело о голодном духе».

- Лита, - он спрашивал осторожно, до дрожи, до озноба боясь услышать что «оно само», – Лита,ты же больше не пишешь…

Она пожала плечами и беззаботно улыбнулась.

- Я тут подумала… знаешь, я к этому привыкла. Да и мне нравится получать за это деньги.

- Хорошо, хорошо, – поспешно согласился он, – но оно хотя бы… не само в голову пришло? Или мне снова ждать убитых женщин? Бояться оставить тебя одну?

Лита вдруг задумалась.

- Знаешь, нет. Теперь все по-другому. Теперь я все придумываю сама, да и… ничего не придумываю. Я решила записать то, что произошло со мной… с нами. Это будет прекрасный роман, роман для женщин. О настоящей любви. И о том, что нужно прощать. И о том, что иногда нам помогают те, от кого, собственно, этой помощи и не ждешь, и именно такие люди внезапно оказываются тем краеугольным камнем, на который можно опереться. Вот о чем это будет, а не просто о том, как встретились он и она, и он ее потащил в кусты.

Валмир еще раз посмотрел на название – и внезапно понял, что – да! Симбионта действительно больше не существовало, потому что, будь это не так, Лита Арбель никогда бы не назвала дамский роман «Делом о голодном духе». Это ведь дамский роман,и название должно быть… про любовь, про мужчину, который завоевывает – или которого можно завоевать. А не про голодного духа, в самом-то деле. Это даже он понимал.

- Мне кажется, дорогая, что здесь подошло бы другое название, - осторожно сказал он, гладя Литу по голове, пропуская сквозь пальцы рыжие пряди, - например, «Повелитель Темноземелья». Или «Мой инквизитор». Ну, или «Тот, кто меня покорил».

- Не-а, – со смехом ответила Лита, - это какая-то ерунда. Да и как можно писать только об одном и том же?

Потом она задумалась.

- А знаешь, ты прав. «Дело о голодном духе» - звучит очень сухо. Назову-ка я роман «Традиция семьи Арбель». Как думаешь, интригует?

- Думаю, да, - он рассмеялся.

Все опасения развеялись. Симбионта они разрушили, и то, что новый роман больше не стал чьей-то неосуществленной мечтой, тоже казалось вполне очевидным.

Валмир вовсе не был уверен в том, что «Традиция семьи Арбель» будет продаваться так же хорошо, как и предыдущие романы Литы. Но, наслаждаясь ощущением гладких шелковых волос под рукой, он решил, что самое важное для его будущей жены – свобода.

Свобода писать о том, что важно для тебя, а вовсе не о том, о чем мечтают другие.

Content

Штерн Оливия Традиция семьи Арбель (СИ)