Второй футуризм. Манифесты и программы итальянского футуризма. 1915-1933

© Екатерина Лазарева, введение, составление, перевод, комментарии, 2013

© Книгоиздательство «Гилея», 2013

Филиппо Томмазо Маринетти. Около 1922 года

Введение

Что такое манифест[1]? До Маринетти манифестами называли либо важные обращения официальной власти к населению, либо воззвания и декларации политических партий и движений. Основатель итальянского футуризма, литератор Филиппо Томмазо Маринетти впервые назвал манифестом письменное изложение литературных и художественных принципов своего движения[2]. Программные труды его предшественников – статьи, поэмы и трактаты – были названы «манифестами» уже в ХХ веке их исследователями, а не авторами[3]. Таким образом, футуризм как бы задним числом сформировал новый литературный жанр манифеста, подразумевавший композиционно законченное теоретическое высказывание, систему теоретических положений относительно характера и задач литературного или художественного творчества, представляющих взгляд автора, группы или течения.

Помимо первого употребления понятия «манифест» в литературно-художественном контексте, футуристы использовали совершенно новый способ распространения своей программы, заимствующий методы рекламы и пропаганды. «Первый манифест футуризма» (1909) был опубликован на передовице популярной ежедневной парижской газеты «Фигаро», а затем был напечатан в Милане Дирекцией футуристического движения в виде листовок на итальянском и французском языках[4]. Тем же образом, тысячными тиражами издавалось большинство последующих манифестов футуристов – они рассылались как рекламные брошюры и разлетались по городу как политические листовки, стремительно приобретая международную известность[5]. Превзойдя по числу оставленных заявлений все литературные и художественные движения ХХ века, футуризм превратил манифест в главное средство пропаганды своих идей и коммуникации с широкими слоями горожан.

В духе утвердившейся уже в XIX веке традиции итальянские футуристы обрушиваются со страстной критикой на всю прежнюю «пассеистскую» культуру, но в отличие от своих предшественников они сводят пространную аргументацию к броскому лозунгу – манифесты итальянского футуризма декларативны и сравнительно кратки[6]. В дальнейшем эту риторику и сами способы печати и распространения своих программ заимствовали русские футуристы и немецкие дадаисты. А в целом после футуризма манифест стал привычной составляющей любого авангардного течения, и сам опыт артикуляции художниками собственных творческих намерений во многом повлиял на утвердившееся в ХХ веке понятие «современного искусства». Манифесты часто издавались в предвосхищение собственно искусства, закладывая теоретический фундамент для будущей практики (иногда даже заменяли собой эксперимент и поиск), и этот программный характер футуристического искусства заложил основы проектного характера искусства ХХ века.

* * *

Узнаваемый теоретический и идеологический горизонт итальянского футуризма определили ранние манифесты довоенного периода, который принято называть «героическим». Манифесты послевоенного футуризма известны гораздо меньше, хотя в них разрабатывались весьма интересные и актуальные идеи, возникали симптоматичные аналогии с другими европейскими авангардными движениями, а также велась чрезвычайно важная полемика вокруг искусства и политики.

Послевоенный, или как его ещё называют, «постбоччониевский» футуризм долгие годы оставался на периферии искусствознания. Его изучение, по замечанию ряда исследователей, долгое время тормозилось из-за необходимости упоминать о его связи с фашистским режимом[7]. На самом деле, Маринетти и Бенито Муссолини были близкими друзьями, кроме того, Маринетти в 1919 г. избирался в итальянский парламент в блоке с фашистами, а итальянские футуристы в конце 1918 – начале 1919 гг. создавали «футуристические политические фаши» (прообраз боевых фашей), участвовали в вооружённых столкновениях с социалистами и принимали участие в даннунцианской осаде Фьюме[8]. Кроме того, после прихода фашизма к власти Маринетти постоянно подчёркивал духовную близость фашизма и футуризма и стремился утвердить футуризм в качестве официального искусства фашизма. Вместе с тем тексты Маринетти «Манифест-программа футуристической политической партии» [VII], «По ту сторону коммунизма» [X], обращение к фашистскому правительству «Художественные права, защищаемые итальянскими футуристами» [XIII], а также текст «Фашизм и футуризм» Преццолини [XIV] показывают непреодолимое различие позиций Маринетти с идеологией фашизма, которое ещё могло быть незаметным в годы революции, но стало явным в годы фашистского режима. При этом позиции самого Маринетти, хотя в 1910-м году он стремился к альянсу с анархо-синдикалистами, а в 1920-м после демонстративного ухода со II Фашистского конгресса сблизился с левыми, были в целом последовательны: необходимую революцию, величие своей страны и будущее народа он связывал с футуристическим искусством, которое было для него идеологией, политикой, религией. Эти позиции ясно выражает его текст «По ту сторону коммунизма» [X], где Маринетти провозглашает: «Власть – художникам! Пусть правит обширный пролетариат гениев. Самый ущемлённый, самый достойный из пролетариатов».

Вероятно, самый уязвимый в моральном плане лозунг Маринетти, особенно для современного читателя – это его прославление войны как «гигиены мира». Здесь в защиту лидера итальянского футуризма стоит заметить, что Маринетти всегда прославлял именно героическую смерть в сражении за Родину – его восхваление смерти внушает уважение к человеческой жизни (хотя и в таком парадоксальном смысле, как возможность эту жизнь героически закончить), но всё же вряд ли имеет нечто общее с массовым уничтожением людей нацистами[9].

Стоит упомянуть, что позиции самого Маринетти не всегда разделялись участниками футуристического движения, имело место даже противопоставление «маринеттизма» и «футуризма». Яркий пример «левого» футуризма, тем не менее интегрированного в движение, являют тексты Виницио Паладини на страницах коммунистической газеты «Авангард», в частности, «Интеллектуальное восстание» [XI][10]. Будучи сторонником коммунизма, Паладини разделял с футуристами понимание современности в искусстве, в то время как итальянские коммунисты в вопросах искусства были весьма реакционны[11]. В годы фашистского режима именно футуризм стал оплотом защиты художественной свободы и независимости.

Хотя итальянский фашизм официально не запрещал каких-либо художественных движений, с 1925 года он оказывал явную поддержку именно классицизирующим, архаизирующим движениям в живописи и архитектуре, поэтому представление о том, что футуризм является официальным искусством фашизма, утвердившееся, в частности, в СССР в 1920-е годы, не более чем миф. В отсутствие покровительства со стороны власти футуризм был лишён и какой-либо поддержки итальянских интеллектуалов и художественных критиков – по свидетельству Энрико Крисполти, интеллектуальная среда подвергла футуризм «моральному осуждению» за его связь с фашизмом, поэтому, в частности, доля независимых (не ангажированных футуристическим движением) отзывов на футуристические выставки и спектакли была ничтожной: «В интеллектуалах того времени действовал ясный моральный императив: сговор Маринетти с фашизмом полностью дискредитировал в их глазах любую попытку художественной инновации»[12]. Несмотря на это, в консервативном и реакционном культурном контексте фашистской Италии Маринетти удалось создать своеобразную зону автономии и неустанно выступать в защиту футуристического искусства, отстаивая перед властью права авангарда, осуществляя издательскую и выставочную деятельность, привлекая к движению молодых художников. По замечанию Джованни Листа, футуризм для художников стал профессией и вероисповеданием, а многочисленность рядов футуристов (Листа говорит о 400 художниках и поэтах) позволили футуризму стать «массовым авангардом, настоящей альтернативой так называемой режимной культуре на национальном уровне»: «В силу добровольной социальной маргинализации художника, авангард не выжил бы без морального и духовного братства группы. <…> Все были связаны друг с другом плотной сетью встреч и контактов, построенных Маринетти во имя футуризма. Эта социологическая микрореальность отличает футуризм от многих европейских и международных авангардных движений. <…> «Красный дом» Маринетти для «художников будущего» был как Биржа труда для рабочих»[13].

* * *

Благодаря итальянскому историку искусства Энрико Крисполти, посвятившему себя исследованию преимущественно послевоенного футуризма, за этой фазой итальянского движения утвердилось обозначение «второй футуризм»[14]. Важно подчеркнуть, что оно не является самоназванием, и что какого-либо существенного перелома, разрыва, отделяющего «первый» футуризм от «второго», в итальянском движении не было.

Впрочем, «героический» состав раннего футуризма в годы войны действительно частично сошёл со сцены. В 1916 году погиб лидер живописного и скульптурного футуризма Умберто Боччони, а также архитектор-футурист Антонио Сант Элиа; художники Карло Карра, Джино Северини и Арденго Соффичи после войны покинули движение, Луиджи Руссоло отошёл от живописи и целиком посвятил себя шумовой музыке[15]. Между тем в разных городах Италии появлялись новые футуристические группы, в движении смогли принять активное участие художники, которых раньше как бы заслоняли патриархи. Так, одним из лидеров послевоенного футуризма стал Энрико Прамполини, которого Умберто Боччони в 1913–1915 гг. отказался включить в избранный круг «художников-футуристов» – в результате Прамполини сделал вполне успешную международную карьеру и после войны стал связующим звеном между итальянским футуризмом и европейским авангардом – цюрихским дадаизмом, голландским объединением «Стиль», немецким Баухаузом[16].

Футуристическое искусство в целом переживало эволюцию, отвечающую общему развитию европейского авангарда. По аналогии с кубизмом исследователи отмечают переход футуризма в середине 1910-х от «аналитической» фазы к «синтетической», в дальнейшем итальянский футуризм пережил два ярко выраженных периода – «механическое искусство» в 1920-е гг. и «аэрофутуризм» в 1930-е – начале 1940-х[17].

Для Маринетти и футуристов «второго» поколения в послевоенные годы существенным было наличие собственной традиции. Предваряя собственные открытия экскурсом к их предпосылкам из ранних манифестов, футуристы утверждали непрерывность и преемственность своей практики, а также постоянно соотносили свои инновации с современными им европейскими авангардными движениями (дадаизмом, сюрреализмом, конструктивизмом), с которыми они стремились конкурировать, но, безусловно, также испытывали их влияние. В целом интонация футуристических манифестов стала более спокойной и, возможно, более созидательной по сравнению с пафосом разрушения довоенных программ. На смену энергии разрушения и очищения во имя будущего приходило стремление дать художественное выражение самому новому и современному в сегодняшнем дне – тому будущему, которое уже наступило.

* * *

Главное открытие футуризма в области литературы – поэзия «слов на свободе» – было сформулировано накануне войны в манифестах «Уничтожение синтаксиса. Беспроволочное воображение и освобождённые слова» (1913) и «Геометрическое и механическое великолепие и числовое восприятие» (1914)[18]. В манифесте «Динамическая и синоптическая декламация» [IV] Маринетти развивает принципы новой манеры «словосвободного» чтения, закладывая основы современной звуковой (сонорной) и визуальной поэзии, обращаясь к звуковым, акустическим аспектам языка, таким как ритм, интонация, тембр, звукоподражания, а также к демонстрации их спонтанно воспроизведённых графических соответствий – так называемых «синоптических таблиц лирических значений»[19]. Эта декламация, разворачивающаяся в пространстве, включающая тело декламатора и взаимодействующая с аудиторией, во многом предвосхищала искусство перформанса. В этом же манифесте изложена идея разрушения границы зал – сцена и представление о том, что зритель должен участвовать в произведении, – движение декламатора по всему залу заставляет всех следовать за ним взглядом и телом, так что вся аудитория превращается в динамичную массу.

В области пластических искусств в 1915 г. итальянские футуристы провозгласили выход к абстракции и рождение нового типа творчества, свободного от подражательной функции – тотальное слияние динамического, симультанного, пластического и шумового выражений всемирной вибрации в новом Объекте. Сознавая «программный» характер своего манифеста «Футуристическая реконструкция Вселенной» [II], Джакомо Балла и Фортунато Деперо подписались под ним «футуристы-абстракционисты»[20]. По стечению обстоятельств уже после манифеста Балла и Деперо был опубликован манифест «Футуристическая сценография и хореография» [III] Энрико Прамполини, в котором художник, провозглашая отказ от изобразительности в сценографии, предлагал использовать на сцене мобильные световые и электротехнические конструкции, а также заменить живых актёров цветным газом[21]. Кульминацией радикальных идей футуризма о разрушении театральной коробки и трансформации театрального зрелища стал манифест Маринетти «Футуристический тотальный театр» [XIX] (1933), где в «многоканальное» симультанное действие включались кино– и телевизионные проекции, а зрителю предоставлялась свобода передвижения и перформативного участия, в частности, интерактивного управления театральным действом.

Авторы манифеста «Футуристический кинематограф» [V] (1916) развивали принципы ассоциативного монтажа, выдвигали идею полиэкрана и абстрактного кинематографа. Продолжением футуристической революции новых медиа, которые, по мнению Маринетти, нуждались в освобождении от «пассеистской» литературы и театра, стал манифест «Радиа» [XX] (1933), авторы которого, предвосхищая «изобретения телетактилизма телезапаха и телевкуса», говорят о конструировании пространства при помощи интерференций и резонансов звука и открывают выразительный потенциал тишины. Таким образом, футуризм открыл пространство для интереснейших экспериментов в новых видах искусства, предугадав векторы художественных поисков на полвека вперед.

В 1920-е годы умонастроения «призыва к порядку» отразились не только в возврате к фигуративному искусству, но и реабилитации разума в широком смысле. Для целого ряда художественных явлений – голландского неопластицизма, немецкого Баухауза, французского пуризма и русского конструктивизма – актуальными оказались принципы уравновешенности, целесообразности, простоты, ясности, пользы. Символом этой эпохи стала машина, один из наиболее совершенных продуктов человеческого разума, но уже не гоночный автомобиль, а скорее механизм, станок – олицетворение новой промышленной формы и революционного класса. Общеевропейскому повороту к рациональному и конструктивному принципу в итальянском футуризме соответствует концепция «механического искусства», определившая горизонт футуристической живописи, скульптуры, архитектуры и сценографии 1920-х. Впервые принципы механической эстетики изложил Виницио Паладини в уже упомянутом тексте «Интеллектуальное восстание» [XI], где он напрямую связывал механическую эстетику с коммунистической идеологией. Итальянские футуристы, авторы манифеста «Механическое искусство» [XII] (1922) настаивали на лирическом истолковании машины в противовес рационализации искусства и включению его в производственные процессы в духе европейского функционализма и русского «производственного искусства».

В своей художественной практике и теоретических высказываниях итальянские футуристы двигались в общем русле европейского авангарда, часто опережая более известные эксперименты других художников. Так, например, итальянские художники впервые вывели на европейскую сцену образ человека-машины в совместной постановке Иво Паннаджи и Виницио Паладини «Футуристического механического бала», на несколько месяцев опередив премьеру «Триадического балета» Оскара Шлеммера[22].

Эпоха 1930-х – начала 1940-х гг. в итальянском футуризме проходила под знаком «аэропоэзии», «аэроживописи», «аэроскульптуры», а также музыки, танца, архитектуры и керамики с приставкой «аэро-». Тема полёта, как символа освобождения, отрыва от земли и покорения пространства, была открыта уже первым манифестом футуризма («Стоя на вершине мира, мы ещё раз бросаем вызов звёздам!») и романом Маринетти «Мафарка-футурист» (его литературный герой Газурмах, сын Мафарки-футуриста, был крылатым механическим существом). Главным действующим авиатором в итальянском футуризме стал Феделе Азари, который в 1919 году написал манифест «Футуристического воздушного театра» [VIII], предлагая разыгрывать в небе воздушные представления в духе авиационных шоу с цветовыми и световыми эффектами для лежащих на земле зрителей[23]. Азари называл аэроплан продолжением человека и полагал, что «полёт всегда есть точное выражение состояния души пилота»[24]. Самому Маринетти удалось полетать над Миланом в 1910-е годы, а в 1920–1930-е в небо отправились многие футуристы и футуристки[25].

Одним из принципиальных пунктов футуристического мироощущения стало понятие «обновлённой чувствительности». Маринетти в манифесте «Уничтожение синтаксиса» писал: «Проблема футуризма есть полное обновление человеческой чувствительности под влиянием великих научных открытий. Почти все те, кто пользуется ныне телеграфом, телефоном, граммофоном, железнодорожным поездом, бициклеткой, мотоциклеткой, автомобилем, трансатлантическим пароходом, дирижаблем, кинематографом, аэропланом и большой ежедневной газетой (синтез мирового дня), не думают о том, что всё это оказывает на наш ум решительное влияние»[26]. Так, первые манифесты футуризма основывали своё видение мира на восприятии, обусловленном скоростью нового транспорта – автомобиля, трамвая и т. п. Идея аэроживописи была продиктована ещё более новой «чувствительностью», обусловленной скоростью полёта и совершенно новым ракурсом ускоренного взгляда – прежде художник видел уходящий к горизонту пейзаж, теперь он расстилался перед ним как карта; горизонт и линейная перспектива исчезали. Все эффекты такого современного видения, приведшие к дальнейшему отказу от принципов классической европейской картины, были сформулированы в нескольких версиях манифеста «Аэроживопись» [XVI]. В первой версии манифеста Мино Соменци развивал идею психической трансформации человека в полёте – возвышенное удаление от земли, её ритмов, шумов и запахов, по его мнению, должно провоцировать метафизические и экзистенциальные переживания. Эту менее декоративную и более одухотворённую линию продолжил Энрико Прамполини в своём манифесте «космического идеализма» – «Аэроживопись и земное преодоление» [XVII]. Эволюция этой практики в т. н. «полиматериальное искусство» – картины-ассамбляжи Прамполини из песка, глины, ракушек, верёвок, напрямую выводила эту позднюю фазу итальянского футуризма к экспериментам послевоенного итальянского авангарда – «спациолизму» Лучо Фонтана и «арте информале» Акилле Бурри.

* * *

Большинство манифестов раннего футуризма были опубликованы в русских переводах в 1912–1914 годах[27]. Затем последовал большой перерыв, но с появлением политически-ангажированной полемики вокруг итальянского футуризма возник и новый интерес к его художественным программам. В 1922–1923 гг. в журнале «Современный Запад» были опубликованы новые манифесты Маринетти – «Тактилизм» (1921), фрагменты из манифеста «Театр-сюрприз» (1921), некий «Манифест о музыке» и «Новая религия-мораль скорости» (1916)[28]. В каталоге выставки «Футуризм – радикальная революция: Италия – Россия» (2008) в ГМИИ им. А.С. Пушкина подборка манифестов итальянского футуризма заканчивается 1914 годом, хотя к публикации уже известных манифестов раннего футуризма в переводе 1914 года М. Энгельгардта были добавлены два новых перевода Анны Ямпольской – «Футуристическая архитектура» (1914) Антонио Сант Элиа и «Геометрическое и механическое великолепие и числовое восприятие» (1914) Маринетти[29]. В том же 2008 году Анна Ямпольская опубликовала в 10-м номере «Иностранной литературы» манифест Альдо Палаццески «Противоболь» (1914) и «Манифест футуристической кухни» (1930) Ф. Т. Маринетти. Последний вместе с четырьмя публикациями в «Современном Западе» в 1922–1923 гг. и опубликованными мною в 2010 году манифестами «Механическое искусство» и «Аэроживопись» до настоящего издания составляют абсолютно недостаточный набор доступных на русском языке манифестов итальянского футуризма после 1914 года[30].

Надо сказать, и в зарубежных изданиях этот корпус текстов долгое время был труднодоступен. В настоящее время этот пробел для англоязычного читателя вполне компенсирует антология футуризма, изданная Йельским университетом к юбилею движения в 2009 году – она послужила своеобразным ориентиром в составлении настоящей подборки[31]. Вместе с тем в «программном» блоке этой антологии, составленном и переведённом Лоренсом Рейни, отсутствует ряд текстов и манифестов, которые включены в нашу русскоязычную антологию. Это – уже упоминавшиеся тексты «Интеллектуальное восстание» [XI] Паладини, манифест-обращение Ф.Т. Маринетти к фашистскому правительству «Художественные права, защищаемые итальянскими футуристами» [XIII] (1923), манифесты «Аэроживопись и земное преодоление» [XVII] (1931) Э. Прамполини, «Футуристический тотальный театр» [XIX] (1933) Ф. Т. Маринетти и манифест Маринетти и Тато «Футуристическая фотография» [XV] (1930). Известный текст Джузеппе Преццолини «Фашизм и футуризм» [XIII], строго говоря, не является манифестом и не принадлежит самому движению, хотя в довоенные годы Преццолини был близок флорентийским футуристам. Однако наличие этого текста важно в контексте полемики об итальянском футуризме, участие в которой приняли видные левые интеллектуалы – А.В. Луначарский, А. Грамши, Л.Д. Троцкий.

Представленная здесь подборка даёт достаточно полное представление о так называемом «втором» футуризме, вместе с тем она, конечно, не является бесспорной и исчерпывающей. Тем не менее, представленный выбор в целом кажется взвешенным и неплохо сбалансированным.

Несколько слов стоит сказать о переводе. Сопоставляя с оригиналом переводы 1914 г. М. Энгельгардта и особенно В. Шершеневича можно заметить, что многие слова, фразы, части текста переводчиками опущены[32]. В переводе «Манифеста о театре» в журнале «Современный Запад» приводятся только фрагменты оригинального текста «Театр-сюрприз», сопровождаемые в тексте комментариями неизвестного переводчика, либо редактора. И если прежде вполне вольное обращение с источником было продиктовано отсутствием дистанции по отношению к нему, то сегодня оно возникает из стремления сделать исторические тексты понятными студентам ХХI века. Например, в изданной в 2004 году по-английски антологии критических сочинений Маринетти её составитель и редактор Гюнтер Бергхаус и переводчик Дуг Томсон решили адаптировать ряд постоянно встречающихся у Маринетти «технических понятий», заменив, например, «синтез» (sintesi) – «минидрамой» (minidrama), «взаимопроникновение» (interpenetrazione) – «перемешиванием» (intermingling), «синоптический» (sinottico) – «многоканальным» (multichanneled), так что в итоге манифест Teatro Futurista Sintetico переведён как A Futurist Theater of Essential Brevity («Футуристический театр необходимой краткости»)[33]. От такого подхода отказались составители юбилейной антологии Йельского университета, и нам он представляется не слишком оправданным.

Моей собственной задачей, как переводчика, было максимально точное следование оригиналу, а вводимые футуристами понятия по необходимости сопровождаются комментарием. Все тексты переведены полностью (в частности, манифест «Динамическая и синоптическая декламация» [IV] сопровождается кратким описанием пьесы «Пьедигротта», а манифест «Футуристический танец» [VI] описанием трёх танцев), везде сохранено оформление источника. В случае, когда существует несколько редакций одного и того же манифеста, перевод осуществлён по общепринятой версии: если в дальнейшем манифест не был существенно дополнен (как «Механическое искусство» [XII] или «Аэроживопись» [XVI]), как правило, это – первая публикация.

Многие из представленных здесь текстов имеют непосредственное отношение к самым ранним экспериментам авангарда в области перформанса, сонорной и музыкальной поэзии, а также предвосхищают более поздние практики кинетического искусства, саунд-арта, видео-арта, интерактивного искусства, поэтому они, несомненно, будут интересны не только специалистам, но всем, кто интересуется авангардным, экспериментальным и политическим искусством прошлого, настоящего и будущего. Многочисленные пересечения, которые обнаруживают эти тексты, как с русским искусством, так и с дадаизмом и другими европейскими авангардами, создают плодотворную почву для будущих исследований и публикаций.

Екатерина Лазарева

Манифесты и программы

I

Ф. Т. Маринетти, Э. Сеттимелли, Б. Корра

Футуристический синтетический театр

В ожидании большой, столь необходимой войны мы, футуристы, чередуем наше самое неистовое антинейтральное действие на площадях и в университетах с нашим художественным воздействием на итальянскую чувствительность, которую мы хотим подготовить к великому часу максимальной Опасности[34]. Италия должна быть бесстрашной, самой упорной, эластичной и быстрой как фехтовальщик, безразличной к ударам как боксёр, равнодушный к известию о победе, пусть бы она стоила пятидесяти тысяч жизней, или даже – к объявлению поражения.

Италии, чтобы научиться молниеносно решаться, устремляться, выносить любое усилие и любые возможные бедствия, не нужны книги и журналы. Они интересны и занимательны для немногих; все они, более или менее скучные, тягостные и замедляющие, способны разве что охладить энтузиазм, обезглавить подъём и отравить сомнениями сражающийся народ. Война, умноженный футуризм, предписывает нам маршировать, а не гнить в библиотеках и читальных залах. Поэтому мы верим, что воинственное действие на итальянскую душу сегодня может оказать только театр. Действительно, 90 % итальянцев ходит в театр, и только 10 % читает книги и журналы. Необходим, однако, футуристический театр, то есть театр, абсолютно противоположный театру прошлого, продолжающему своё монотонное и угнетающее шествие по сонным подмосткам Италии.

Без упорства против исторического театра (тошнотворной формы, уже отброшенной пассеистской публикой) мы осуждаем весь современный театр – многословный, аналитический, педантичный, психологический, объяснительный, разбавленный, щепетильный, статичный, полный запретов как полицейский участок, разделённый на кельи как монастырь, заплесневелый как старый нежилой дом. Этот пацифистский и нейтралистский театр – противоположность дикой, стремительной и синтезирующей скорости войны.

Мы создаем футуристический театр

СИНТЕТИЧЕСКИЙ[35]

то есть кратчайший. Сжать до нескольких минут, нескольких слов и нескольких жестов многочисленные ситуации, чувства, идеи, ощущения, факты и символы.

Писатели, стремившиеся к обновлению театра (Ибсен, Метерлинк, Андреев, Поль Клодель, Бернард Шоу), никогда не помышляли добиться подлинного синтеза, избавившись от техники, которая влечёт за собой многословие, щепетильный анализ, предваряющие длинноты[36]. Постановки этих авторов публика созерцает в отвратительном положении группы бездельников, долго цедящей свою тоску и сострадание, созерцая медленную агонию лошади, упавшей на мостовой. Аплодисменты-рыдания, которыми, наконец, взрывается зал, очищают желудок публики от несварения проглоченного ею времени. Каждый акт уподобляется вынужденному смиренному ожиданию в приёмной министра (эффектной сцены: поцелуя, выстрела, разоблачения). Вместо того, чтобы синтезировать факты и идеи в меньшем числе слов и жестов, весь этот пассеистский или полу-футуристический театр по-скотски истребляет разнообразие мест (источник изумления и динамизма), укладывая множество пейзажей, площадей, дорог в одну колбасу комнаты. Поэтому такой театр абсолютно статичен.

Мы убеждены, что механически, силой краткости можно прийти к абсолютно новому театру совершенной гармонии с нашей ускоренной и лаконичной футуристической чувствительностью. Наши акты могут стать мгновениями и длиться несколько секунд. С такой летучей синтетической легкостью театр способен выдерживать конкуренцию с кинематографом и даже побеждать его.

АТЕХНИЧНЫЙ Пассеистский театр – это литературная форма, которая заставляет гений автора деформироваться и сжиматься. Гораздо больше, чем в лирике или в романе, здесь господствуют требования техники: 1) браковать любой сюжет, который не отвечает вкусам публики; 2) разводить найденный театральный замысел (выразимый в нескольких страницах) на два, три, четыре действия; 3) окружать интересующего нас героя множеством никому не нужных персонажей: оригиналов, странных типов и прочих зануд; 4) растягивать каждое действие на полчаса и дольше; 5) выстраивать действие следующим образом: а) начать с семи-восьми абсолютно ненужных страниц; б) представить десятую часть замысла в первом акте, пять десятых – во втором, четыре десятых – в третьем; в) располагать действия в порядке возрастания, так что все они только предваряют финал; г) делать первый акт откровенно скучным, лишь бы второй был занимательным, а третий – захватывающим; 6) неизменно приставлять ко всем главным репликам сто или того больше незначительных вводных реплик; 7) никогда не уделять меньше страницы детальному разъяснению вступления и заключения; 8) систематически применять правило поверхностного разнообразия к работе в целом – действиям, сценам, репликам, например: делать первое действие дневным, второе – вечерним, третье – происходящим глубокой ночью, или одно действие – патетическим, другое – тревожным, третье – возвышенным, или в сцене беседы двух героев, чтобы растянуть время, уронить вдруг на пол что-то бьющееся – вазу или мандолину… Или заставить двух персонажей постоянно двигаться, садиться и вставать, ходить вправо и влево, а сам диалог разнообразить таким образом, чтобы постоянно казалось, что снаружи вот-вот взорвётся несколько бомб (например, обманутый муж вырывает доказательство измены у жены), в то время как на деле никогда ничего не взрывается до самого конца действия; 9) чрезмерно заботиться о правдоподобии сюжета; 10) делать всегда максимально понятными публике Как и Почему любого сценического действия, особенно дать понять в последнем действии, что случится с главными героями.

Нашим синтетическим движением в театре мы хотим разрушить Технику, которая вместо того, чтобы упрощаться – от греков до сегодняшнего дня – становится всё более догматичной, глупо логичной, щепетильной, педантичной, удушающей. Поэтому:

1. Глупо писать сто страниц там, где хватило бы одной потому только, что публика, повинуясь привычке и детскому инстинкту, хочет видеть, как из серии событий вытекает характер героя, или готова оценить художественный образ, только поверив в реальное существование персонажа и отказываясь признавать его, если автор ограничился указанием лишь нескольких черт.

2. Глупо не восставать против предрассудков театральности, когда сама жизнь (состоящая из действий, бесконечно более неловких, регулируемых и предвидимых, нежели те, что разворачиваются в поле искусства) – по большей части антитеатральна, но даже в этом поле предлагает бесчисленные сценические возможности. Всё театрально, когда оно имеет смысл.

3. Глупо потакать примитивности толпы, которая хочет увидеть в конце триумф симпатичного героя и поражение несимпатичного.

4. Глупо заботиться о правдоподобии (это абсурдно, потому что ценность и гениальность никогда с ним не совпадают).

5. Глупо пытаться мелочной логикой объяснить всё представленное, когда даже в жизни нам не удаётся схватить событие целиком, со всеми его причинами и следствиями, потому что реальность вибрирует вокруг нас, осаждая нас шквалом фрагментов событий, соединяющихся между собой, вставляющихся одни в другие, неясных, запутанных, хаотичных. Например: глупо изображать на сцене спор между двумя людьми последовательно, логично и ясно, тогда как наш жизненный опыт схватывает только обрывки спора, который наша современная жизнь застаёт на мгновение в трамвае, кафе, на вокзале и который наш дух запечатлевает как динамичные фрагментарные симфонии жестов, слов, шумов и света.

6. Глупо подчиняться диктату нарастания, приготовления и максимального эффекта под конец.

7. Глупо позволять навязывать собственной гениальности бремя техники, которую любой (даже слабоумный) может освоить благодаря учебе, практике и терпению.

8. Глупо отказываться от динамичного прыжка в пустоту тотального творчества за пределами любых изученных областей.

ДИНАМИЧНЫЙ[37] то есть рождённый в импровизации, молниеносной интуиции, впечатляющем обнаружении актуальности. Мы верим, что ценность вещи определяется её неожиданностью (часы, минуты, секунды), а не длительной подготовкой (месяцы, годы, века).

У нас есть непреодолимое отвращение к работе, сделанной за письменным столом, априори, без учёта среды, в которой она должна быть представлена. Большинство наших работ написано в театре. Театральная среда – это неисчерпаемый резервуар нашего вдохновения: фильтрующее нашу чувствительность круглое магнетическое ощущение от пустого театра, позолоченного и окрашенного утром, во время репетиций усталого ума; интонация актёра, вдруг натолкнувшая нас на возможность надстройки над парадоксальным скоплением мысли; движение фонов, которое даёт начало нашей симфонии света; телесность актрисы, порождающая в нашей чувствительности замыслы гениальных полнокровных идей.

Мы ездили по Италии во главе героического батальона комиков, навязывая публике «ЭЛЕКТРИЧЕСТВО» и другие футуристические синтезы (вчера ещё живые, но сегодня – нами преодолённые и осуждаемые), которые были революциями, заключёнными в тюрьму залов. От концертного зала Гарибальди в Палермо к Даль Верме в Милане[38]. От яростного массажа толпы выравнивались морщины итальянских театров, они смеялись с содроганием землетрясения. Мы братались с актёрами. Потом, бессонными ночами в дороге, мы дискутировали, поочерёдно бичуя нашу гениальность, в ритме туннелей и станций. Наш футуристический театр ни во что не ставит Шекспира, но высоко ценит пересуды комиков, засыпает на репликах Ибсена, но воодушевляется красными и зелёными отблесками кресел. Мы добиваемся абсолютного динамизма через взаимопроникновение различных пространств и времени. Пример: если в драме «Больше, чем любовь» важные события (как убийство владельца игорного дома) не показываются на сцене, но рассказываются с полным отсутствием динамики, если в первом действии «Дочери Джорио» события разворачиваются в одной сцене без пространственно-временных скачков, то в футуристическом синтезе «Симультанность» два пространства пронизывают друг друга, а симультанное действие объединяет множество разных времён[39].

АВТОНОМНЫЙ, АЛОГИЧНЫЙ, ИРРЕАЛЬНЫЙ Футуристический театральный синтез не будет подчиняться логике, в нём не будет ничего фотографического – он будет автономным, похожим только на себя, берущим элементы реальности и соединяющим их по своему усмотрению. Как для художника и музыканта существует рассеянная во внешнем мире более ограниченная, но интенсивная жизнь цветов, форм, звуков и шума, так и для человека, наделённого театральной чувствительностью, существует реальность, отличающаяся неистовой осадой нервов: её образует то, что называется театральный мир.

Футуристический театр происходит из двух живейших направлений футуристической чувствительности, определённых манифестами «ТЕАТР-ВАРЬЕТЕ» и «ВЕС, МЕРЫ И ЦЕНЫ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ГЕНИЯ»[40]: 1) нашей безумной страсти к современной жизни, быстрой, фрагментарной, элегантной, сложной, циничной, мускулистой, мимолётной, футуристической, 2) нашего самого современного понятия искусства, в котором никакая логика, традиция, эстетика, техника или своевременность не означают гениальности, а главной заботой художника является создание синтетического выражения мысленной энергии, которое будет иметь АБСОЛЮТНУЮ ЦЕННОСТЬ НОВИЗНЫ.

Футуристический театр сможет вызвать у зрителей восторг, он заставит их забыть монотонность повседневной жизни, заведя их в лабиринт ощущений, отмеченных крайней оригинальностью и сочетаемых самым неожиданным способом.

Футуристический театр станет ежевечерней гимнастикой, которая натренирует дух нашего народа, приучит его к быстрой и опасной отваге, необходимой в этот футуристический год.

ЗАКЛЮЧЕНИЯ:

1) полностью отменить технику, под бременем которой умирает пассеистский театр;

2) ставить на сцене все открытия (пусть самые неправдоподобные, странные и антитеатральные), которые наш гений осуществляет в подсознании, неизвестности, чистой абстракции, умозрении, фантазии, рекорде и физикофолии[41]. (Пример – первая драма вещей Ф. Т. Маринетти «Они приходят», новое течение театральной чувствительности, открытое футуризмом);

3) симфонизировать чувствительность публики, любым способом пробуждая её самых вялых отпрысков, разрушая предвзятость рампы, расставляя сети ощущений между сценой и публикой, заполняя сценическим действием партер и зрителей;

4) братски дружить с комиками, одними из немногих, кто думает и избегает любого деформирующего культурного усилия;

5) упразднить фарс, водевиль, литературный эскиз, комедию, драму и трагедию, чтобы создать на их месте многочисленные формы футуристического театра: реплики на свободе, симультанность, взаимопроникновения, театральные симфонии, инсценированное ощущение, веселье разговора, негативное действие, повторяющаяся эхом реплика, сверхлогическая дискуссия, синтетическая деформация, просвет науки…;

6) через непрерывный контакт устанавливать между нами и толпой поток доверия без почтения, так, чтобы сообщить нашей публике динамическую оживлённость новой футуристической театральности.

Вот наши первые слова о театре. Наши первые 11 театральных синтезов (Маринетти, Сеттимелли, Бруно Корра, Р. Кити, Балилла Прателла) были триумфально представлены публике Этторе Берти и его Компанией в переполненных залах Анконы, Болоньи, Падуи, Венеции, Вероны[42]. Скоро у нас в Милане будет огромное металлическое здание, оборудованное самой сложной электромеханикой, которое позволит нам осуществить на сцене наши самые смелые замыслы.

11 января – 18 февраля 1915

II

Дж. Балла, Ф. Деперо

Футуристическая реконструкция Вселенной

«Технический манифест футуристической живописи» и предисловие к «Каталогу футуристической выставки в Париже» (подписанные Боччони, Карра, Руссоло, Балла и Северини), «Манифест футуристической скульптуры» (подписанный Боччони), «Манифест Живописи звуков, шумов и запахов» (подписанный Карра), книга «Живопись и скульптура футуризма» Боччони и книга «Войнаживопись» Карра отражают развитие футуризма в живописи за 6 лет как преодоление и затвердение импрессионизма, пластический динамизм и изображение атмосферы, взаимопроникновение планов и состояний души[43]. «Слова на свободе» Маринетти и «Искусство шумов» Руссоло основывают лирическое восприятие Вселенной на пластическом динамизме, чтобы дать динамическое, симультанное, пластическое и шумовое выражение всемирной вибрации[44].

Мы, футуристы Балла и Деперо, хотим осуществить это тотальное слияние, чтобы реконструировать Вселенную, развеселив её, то есть полностью создав её заново. Мы облечём в плоть и кровь невидимое, неосязаемое, неуловимое, неощутимое. Мы найдём абстрактные эквиваленты всех форм и элементов Вселенной, затем соединим их вместе по прихоти нашего вдохновения в пластические комплексы, которые мы приведём в движение.

Балла начал с изучения скорости автомобилей и открыл основные законы и линии-силы этого движения. После более 20 картин, продиктованных этими поисками, он понял, что на одной поверхности холста невозможно передать глубину динамического объёма скорости. Балла почувствовал необходимость сконструировать из железных проводов, картонных поверхностей, ткани, веленевой бумаги и т. п. материалов первый динамический пластический комплекс.

1. Абстрактный. – 2. Динамичный. Движение относительное (кинематограф) + движение абсолютное. – 3. Прозрачнейший. Для быстроты и летучести пластического комплекса, легчайшего и неосязаемого, который должен появляться и исчезать. – 4. Красочный и Светящийся (с встроенными лампами). – 5. Автономный, то есть похожий только на самого себя. – 6. Трансформируемый. – 7. Драматический. – 8. Летающий. – 9. Пахучий. – 10. Шумящий. Одновременно шумящий и пластически выразительный. – 11. Взрывной, появление и исчезновение со взрывами.

Словосвободный Маринетти, которому мы показали наши первые пластические комплексы, с воодушевлением сказал:

«До нас искусство было воспоминанием, припоминанием утраченного Объекта (счастья, любви, пейзажа), отсюда – ностальгия, статика, боль, отдаление. В футуризме, наоборот, искусство становится искусством-действием, то есть волей, оптимизмом, агрессией, обладанием, проницанием, радостью, животной реальностью в искусстве (Напр.: звукоподражание. – Напр.: шумоинтонаторы = моторы), геометрической красотой сил, проекцией в будущее. Следовательно, искусство становится Присутствием, новым Объектом, новой реальностью, созданной с помощью абстрактных элементов Вселенной. Рука художника-пассеиста жаждала поймать утраченный Объект; наши руки взыскали создания нового Объекта.

Вот почему новый Объект (пластический комплекс) чудесным образом оказался в ваших руках»[45].

МАТЕРИАЛЬНОЕ ИЗГОТОВЛЕНИЕ ПЛАСТИЧЕСКОГО КОМПЛЕКСА

НЕОБХОДИМЫЕ МАТЕРИАЛЫ: Металлические провода, цветная пряжа, хлопковые и шёлковые нити любой толщины.

Цветные стёкла, веленевая бумага, целлулоид, металлическая сетка, разноцветные прозрачные материалы любого типа.

Ткани, зеркала, тонкие металлические листы, цветная фольга, любые яркие и пёстрые материалы. Механические и электротехнические устройства; музыкальные и шумовые; разноцветные светящиеся химические жидкости; пружины; рычаги; трубы и т. д. Из этих материалов мы можем сконструировать:

БЕСКОНЕЧНОЕ СИСТЕМАТИЧЕСКОЕ ОТКРЫТИЕИЗОБРЕТЕНИЕ

Средствами комплексной конструктивной шумовой абстракции, то есть футуристического стиля. Всякое действие, разворачивающееся в пространстве, всякая пережитая эмоция станет для нас предчувствием открытия.

ПРИМЕРЫ: Видя стремительно набирающий высоту аэроплан и слыша оркестр, играющий в тот момент на площади, мы интуитивно предугадали Пластико-мотошумовой концерт в пространстве и Запуск воздушных концертов прямо над городом. – Необходимость частой смены мест и спорт подтолкнули нас к Трансформируемой одежде (механические аппликации, сюрпризы, трюки и исчезновения людей). – Симультанность скорости и шумов позволила нам предугадать Шумовой гиропластический фонтан. Выброшенная во двор разорванная книга подтолкнула нас к Фото-мото-пластической рекламе и Пиротехнико-пластико-абстрактным соревнованиям. – Весенний сад, тронутый ветром, позволяет нам предугадать Магический трансформируемый мотошумовой цветок. – Штормовые облака подсказывают нам Здание в шумовом трансформируемом стиле.

ФУТУРИСТИЧЕСКАЯ ИГРУШКА В играх и игрушках, как и во всех проявлениях традиционализма, нет ничего, кроме гротескной имитации и робости (игрушечные поезда и коляски, недвижные куклы, глупые карикатуры предметов домашнего обихода) – антигимнастические или монотонные, они служат только оглуплению и подавлению ребёнка.

С помощью пластических комплексов мы сконструируем игрушки, которые приучат ребёнка:

1. к самому открытому смеху (следствие исключительно смешных трюков);

2. к максимальной гибкости (без запуска снарядов, битья кнутом и внезапных уколов);

3. к творческому порыву (с помощью фантастических игрушек, увиденных через линзы; открывающихся по ночам ящичков, в которых происходят удивительные пиротехнические взрывы; видоизменяющихся устройств и т. д.);

4. к постоянному вниманию и проворности чувств (в беспредельной власти шумов, запахов, цветов, более сильных, острых и возбуждающих);

5. к физической смелости, битве и ВОЙНЕ (посредством огромных опасных и агрессивных игрушек, которые работают под открытым небом).

Футуристическая игрушка будет весьма полезна и взрослому, поскольку сохранит его молодым, подвижным, радостным, непринуждённым, готовым ко всему, неутомимым, инстинктивным и интуитивным.

ИСКУССТВЕННЫЙ ПЕЙЗАЖ

Развивая ранний синтез скорости автомобиля, Балла пришёл к первому пластическому комплексу (№ 1). Это открыло нам абстрактный пейзаж из конусов, пирамид, многогранников, спиралей гор, рек, света и тени. Поэтому существует глубокое сходство между основными линиями-силами скорости и основными линиями-силами пейзажа. Мы дошли до самой сути вселенной и в совершенстве знаем её элементы. Так мы придем к тому, чтобы сконструировать

МЕТАЛЛИЧЕСКОЕ ЖИВОТНОЕ

Слияние искусство + наука. Химия, физика, постоянная и внезапная пиротехника нового существа, автоматически говорящего, кричащего, танцующего. Мы, футуристы Балла и Деперо, сконструируем миллионы металлических животных для самой большой войны (катастрофа всех творческих сил Европы, Азии, Африки и Америки, которая, несомненно, последует за нынешней удивительной малой человеческой катастрофой).

Изобретения, содержащиеся в этом манифесте, являются целиком и полностью творениями, рождёнными итальянским футуризмом. Ни один художник во Франции, России, Англии или Германии не предугадал раньше нас ничего подобного или аналогичного. Только итальянский гений, то есть гений конструктора и архитектора, мог предугадать абстрактный пластический комплекс. Этим футуризм определил свой Стиль, который неизбежно будет господствовать над многими веками чувствительности.

Милан, 11 марта 1915

Балла – Деперо футуристы-абстракционисты

III

Э. Прамполини

Футуристическая сценография и хореография

РЕФОРМИРУЕМ СЦЕНУ

Предполагать и верить, что до сегодняшнего дня существовала или сейчас существует сцена, было бы равнозначно утверждению абсолютной художественной слепоты человека.

Сцена не тождественна ни фотографическому увеличению прямоугольника реальности, ни реалистическому синтезу; она заменяет собой теоретико-материальную систему субъективной сценографии, противопоставляя ей возможную объективную сценографию сегодняшнего дня.

Речь не идет о том, чтобы реформировать только структуру оформления спектакля – необходимо создать абстрактную целостность, идентичную сценическому действию театрального произведения.

Ошибочно рассматривать сцену саму по себе как живописное явление: а) так мы выходим за рамки сценографии, возвращаясь к чистой живописи; б) так мы возвращаемся в прошлое (то есть в прошлое… существующее), когда сцена выражала одну тему, а театральное произведение развивало другую.

Эти две прежде расходившиеся силы (автор театрального произведения и сценограф), должны совпасть, чтобы театральное действие стало результатом их сложного синтеза.

Сцена сама должна проживать театральное действие в его динамическом синтезе, объединяться с ним, как актёр сливается и непосредственно живёт душой персонажа, придуманного автором.

Таким образом, чтобы реформировать сцену, необходимо:

1) Отказаться от точной реконструкции задуманного автором пьесы, решительно избавиться от всякого реалистического соответствия, всякого сопоставления объекта и субъекта (и наоборот) – от связей, ослабляющих прямую эмоцию косвенными ощущениями.

2) Заменить сценическое действие эмоциональной картиной, которая рождала бы все необходимые для театрального действия ощущения и создавала атмосферу, передающую внутреннюю среду произведения.

3) Абсолютный синтез материального выражения сцены, то есть не живописный синтез каждого элемента, но синтез тех элементов, которые составляют сценическую архитектуру, и их исключение, когда они станут неспособны производить новые ощущения.

4) Сценическая архитектура скорее должна будет отвечать интуиции публики, нежели быть плодом отработанного творческого сотрудничества.

5) Цвета и сцена должны будут вызывать в зрителе те эмоции, которые не смогут произвести ни слово поэта, ни жест художника.

Сегодня не хватает реформаторов сцены: во Франции – попытки Дреза и Руше с их наивной и инфантильной экспрессией, в России – Мейерхольд и Стравинский с их тошнотворным возвращением к классицизму (не считая ассиро-персо-египто-нордического плагиатора Бакста)[46]. В Германии – Адольф Аппиа, Фриц Эрлер, Иттман Фукс и Макс Рейнхард (организатор), инициаторы реформы в части богатой роскошной обработки холодных декоративных мотивов, однако не коснувшиеся самой сути – исполнительской реформы[47]. В Англии – Гравиль Баркер и Гордон Крэг с их частичными инновациями и объективными реалистичными синтезами[48]. Всё это – видимость, упрощение материала вместо восстания против прошлого, необходимой революции, которую я пытаюсь начать, потому что никто не обладает художественной строгостью, чтобы изменить понятие об исполнении как элементе художественного выражения.

Ужасна мысль о сценографии в Италии. Стерильные маляры, сегодняшние сценографы упорно бродят в зловонных пыльных закоулках классической архитектуры среди писсуаров из роскошных дворцов – хвастовство недалекого ума (смотри Биббиена, Гонзага и подобные развлечения, Пиранези), извергая из себя столетнюю, двухсотлетнюю давность[49].

Мы, сценографы, должны восстать, внушить к себе уважение, говорить друзьям, поэтам и музыкантам, какая именно сцена требуется для каждого конкретного действия.

В конце концов, и мы являемся художниками, и наша работа не сводится к простому исполнению. Мы создаём сцену, даём жизнь театральному произведению со всей заклинательной силой нашего искусства. Естественно, нужны театральные произведения, адекватные нашей чувствительности, настоятельно требующей всё более синтетичного и интенсивного представления в сценическом развитии и в трактовке тем.

ОБНОВИМ СЦЕНУ

Абсолютный характер моей инновации в области сцены обусловлен упразднением нарисованной сцены. Последняя уже не будет крашеным фоном, но станет бесцветной электротехнической архитектурой, оживляемой мощью цветных источников света, испускаемой электрическими прожекторами в разноцветные стёкла, согласно психике каждого сценического действия.

Светящееся излучение этих пучков и цветные плоскости света, динамичные комбинации этих хроматических фуг дадут удивительные результаты взаимных проникновений, наложений света и тени, создавая пустоты уныния и светящиеся выпуклости веселья. Эти наложения, ирреальные столкновения, изобилие ощущений, объединённых в динамичной архитектуре сцены, меняющейся, выдвигающей металлические крылья, поворачивающей плоскости с абсолютно новым, современным грохотом, увеличат интенсивность сценического действия. Освещённая таким образом сцена и актёры на ней получат в своё распоряжение неожиданные динамические эффекты, которыми пренебрегают сегодняшние театры, озабоченные лишь фальшивым древним понятием имитации, придания реалистичности.

Но зачем? Неужели эти сценографы верят в безусловную необходимость передачи этой реальности? Идиоты, вы не понимаете, что все ваши усилия, ваша бесполезная забота о реализме только уменьшают интенсивность, эмоциональное содержание, которое как раз через эквиваленты воплощения этой реальности, то есть через абстракции дано достичь и обрести?

СОЗДАДИМ СЦЕНУ

В предыдущем разделе я излагал и отстаивал концепцию динамичной сцены, противопоставляя её прежней статичной сцене. Здесь я намерен изложить фундаментальные принципы, которые не только принесут на сцену самую передовую выразительность, но сообщат ей собственные жизненные ценности, которых ей недоставало прежде и которые никто до сегодняшнего дня и не думал ей давать.

Поменяем местами части освещённой сцены, создадим светящуюся сцену, которая со всей своей эмоциональной силой будет излучать необходимые цвета театрального действия.

Материальным средством создания такой светящейся сцены станут электрохимические цвета, полученные с помощью флуоресцентных солей, обладающих химическими свойствами излучения под действием электрического тока цветного свечения любого тона благодаря соединению фтора с другими газами и солями. Систематическое использование этих солей в оформлении сцены, основанном на беспредельной театрально-динамической архитектуре, позволит добиться желаемого эффекта свечения, исходящего из электрических трубок на базе неона (ультрафиолета). Но и этим не должна ограничиться футуристическая эволюция сценографии и хореографии. В последнем синтезе невыносимы люди-актёры, сегодняшние инфантильные куклы, супер-марионетки, которых меркантильно нахваливают недавние реформаторы, но которые не в состоянии выразить многочисленные аспекты драматургического замысла.

В абсолютно достижимую футуристическую эпоху мы увидим светящуюся динамичную театральную архитектуру, излучающую хроматическое свечение, которая, трагически карабкаясь вверх или сладострастно показывая себя, несомненно, возбудит в зрителе новые ощущения и эмоции.

Вспышки, светящиеся формы (производные электрического тока и цветных газовых смесей) будут извиваться, динамично вращаясь – верные актёры-газы невиданного театра заменят живых актёров. Резким продолжительным свистом, шуршанием, самым странным шумом эти актёры-газы смогут отлично передать непривычные смыслы театрального исполнения, воплотить эмоциональные тотальные плюриформы, гораздо более эффектные, нежели то, чем может похвастаться самый знаменитый актёр. Эти веселящие, взрывчатые и т. п. газы наполнят весельем и страхом публику, которая и сама станет актёром, громко комментируя ироничные шутки бесплотного актёра-газа, тогда как тот будет источать неприятнейший запах и распространять неясного происхождения свист, угасая, чтобы заново родиться.

IV

Ф. Т. Маринетти

Динамическая и синоптическая декламация. Футуристический манифест

Ожидая чести-удовольствия вернуться на фронт, мы, футуристы, обновляем, ускоряем и омужествляем гений нашей расы[50].

Наша активность постоянно растёт. Большая футуристическая выставка Балла в Риме[51]. Публичная лекция Боччони о футуристической живописи в Институте изящных искусств Неаполя[52]. «Манифест художникам Юга» Боччони[53]. Публичная лекция Боччони о живописи в Мантуе[54]. Лекция с чтением слов на свободе Маринетти, Канджулло, Джаннелли и Бруно Корра в Институте изящных искусств Неаполя[55]. Футуристические страницы Франческо Канджулло в «Латинском парусе»[56]. Восемь футуристических представлений Искусства шумов и шумовых инструментов Луиджи Руссоло и Уго Пьятти в доме Маринетти[57].

Я предложил политикам уникальное решение финансовой проблемы – постепенная и мудрая продажа нашего художественного наследия ради стократного умножения нашей военной, промышленной, торговой и сельскохозяйственной мощи для окончательной победы над нашим вечным ненавистным врагом Австрией.

Вчера Сеттимелли, Бруно Корра, Ремо Кити, Франческо Канджулло, Боччони и я призывали флорентийскую публику к войне с помощью нашего синтетического театра, неистово патриотического, антинейтрального и антинемецкого. Сегодня я хочу освободить интеллектуальную среду от старой декламации, статической, пацифистской и ностальгической, и создать новую декламацию – динамическую, синоптическую и воинственную.

Моё неоспоримое мировое первенство в декламации верлибров и слов на свободе позволило мне установить недостатки декламации, как её понимали до сегодняшнего дня. Даже когда в её распоряжении – самые удивительные голосовые органы и самый сильный темперамент, эта пассеистская декламация всегда сводится к неизбежному монотонному чередованию высоких и низких, к повторяющимся жестам, которые разливаются тоской в скалистой глупости публики.

Долгое время я развлекался тем, чтобы соблазнять их, возбуждать их и уверенно, как никто из декламаторов Европы, вставлять в их тупые мозги самые поразительные образы, лаская их самым утончённым томлением голоса, бархатно мягкого или жестокого, пока, укрощённые моим взглядом и ослеплённые моей улыбкой, они не чувствовали женственную нужду аплодировать тому, чего они не понимали и не любили[58].

Я достаточно испытывал женоподобность толпы, слабость её коллективной девственности, покоряя её футуристической поэзией свободного стиха. Самые отточенные трюки лицевой мимики и жестов восхитительно служили первым формам футуристической лирики, которая, принимая все черты символизма и декадентства, до некоторой степени была самой острой и полной гуманизацией Вселенной.

Что отличает декламатора-пассеиста, так это неподвижность его ног, в то время как чрезмерное возбуждение верхней части его тела производит впечатление управляемой кукловодом марионетки в ярмарочном театре.

В новом футуристическом лиризме, выражении геометрического великолепия нашего литературного я горит и разрушается большая космическая вибрация, так что декламатор может даже каким-то образом исчезать в динамической и синоптической демонстрации слов на свободе.

Оратор-футурист должен декламировать ногами так же, как руками. Этот лирический спорт потребует от поэтов быть менее печальными, более активными и оптимистичными.

Руки декламатора должны управлять разными шумовыми инструментами. Мы уже не увидим их спазматически машущими в мутном сознании аудитории. У нас уже не будет ни жестикуляции дирижёра, который завершает фразу кадансом, ни жестикуляции трибуна, более или менее декоративной, ни томных жестов проститутки на теле усталого любовника. Руки, которые гладят, плетут кружева или умоляют, руки ностальгии и сентиментализма – всё это исчезнет в тотальной динамике декламатора.

Поэтому декламатор-футурист должен:

1. – Надевать анонимный костюм (по возможности вечерний смокинг), избегая одежды, диктующей определённое окружение. Никаких цветов в петлице, никаких перчаток.

2. – Полностью обесчеловечивать голос, систематически убирая из него какие-либо модуляции или оттенки.

3. – Полностью обесчеловечивать лицо, избегать любых гримас, любого движения глаз.

4. – Металлизировать, расплавлять, проращивать, окаменять и электризовать голос, наполняя его вибрациями самой материи, выраженными в словах на свободе.

5. – Владеть геометрической жестикуляцией, сообщая рукам режущую твёрдость светофоров и лучей маяков для указания направления сил или поршней и колёс – для выражения динамизма слов на свободе.

6. – Владеть рисующей и топографической жестикуляцией, которая синтетически создаёт в воздухе кубы, конусы, спирали, эллипсы и т. д.

7. – Пользоваться некоторым количеством простейших инструментов, как-то: молоточки, деревянные дощечки, автомобильные трубы, барабаны, бубны, пилы, электрические звонки, чтобы легко и точно воспроизводить простые и абстрактные звукоподражания, а также различные звукоподражательные аккорды.

Эти различные инструменты в определённых оркестровых скоплениях слов на свободе могут звучать как оркестр, в котором каждым управляет отдельный исполнитель.

8. – Задействовать других декламаторов, равных или второстепенных, смешивая или чередуя собственный голос с другими.

9. – Перемещаться между разными точками зала с большей или меньшей скоростью, перебегая или медленно переходя, так чтобы движение его тела содействовало бросанию слов на свободе. Так каждая часть поэмы обретает свой особый свет, а публика, следуя как намагниченная за фигурой декламатора, не статически переносит лирическую силу, а, обращаясь к разным точкам зала, содействует динамизму футуристической поэзии.

10. – Завершать декламацию на 2, 3 или 4 досках, расположенных в разных точках зала, на которых можно быстро начертить теоремы, уравнения и синоптические таблицы лирических значений[59].

11. – В декламации необходимо быть неутомимым создателем и изобретателем: а) в любой момент инстинктивно решая, в какой точке должны быть произнесены и повторены прилагательное-тон и прилагательное-атмосфера. В отсутствие в словах на свободе каких-либо точных указаний, он должен следовать только собственному чутью, заботясь о том, чтобы достичь максимального геометрического великолепия и максимальной числовой чувствительности. Так он будет сотрудничать с автором слов на свободе, интуитивно устанавливая новые законы и создавая новые непредвиденные горизонты слов на свободе, которые он читает.

б) поясняя и объясняя с холодностью инженера или механика синоптические таблицы и уравнения лирических значений, которые формируют зоны сияющей, почти географической очевидности (между более тёмными и более сложными частями слов на свободе) и моментальные уступки пониманию читателя. в) целиком имитируя моторы и их ритмы (не заботясь о понимании) в декламации самых непонятных и сложных частей и особенно всех звукоподражательных аккордов.

1-я Динамическая и синоптическая декламация состоялась 29 марта 1914 года в салоне постоянной Футуристической выставки в Риме (Виа дель Тритоне, 125).

ПЬЕДИГРОТТА

СЛОВА НА СВОБОДЕ словосвободного футуриста ФРАНЧЕСКО КАНДЖУЛЛО

Я начал объяснять публике художественное и символическое значение разных звукоподражательных инструментов. В тофе, большой раковине, из которой уличные мальчишки выдувают трагикомическую тёмно-синюю мелодию, я обнаружил жестокую сатиру на мифологию со всеми её сиренами, тритонами и морскими раковинами, которые населяют пассеистский Неаполитанский залив.

Путипу (оранжевый шум), называемый также глиняный горшок или пернаккьяторе, маленькая оловянная или глиняная банка, покрытая кожей и набитая камышом, которая по-шутовски шумит, если потереть её влажной рукой, – это неистовая ирония, с которой здоровый и молодой род атакует все ностальгические яды Лунного света.

Шетавайассе (розовый или зелёный шум), подобие деревянной лучковой пилы, покрытой бубенчиками или кусочками олова, представляет собой пародию на скрипку, это выражение внутренней жизни и сентиментальной тоски. Она остроумно высмеивает музыкальную виртуозность Паганини Кубелика, ангелов-скрипачей у Беноццо Гоццоли, классической музыки, залов Консерватории, полных тоски и угнетающего мрака[60].

Триккаббаллакке (красный шум) – это своеобразная деревянная лира, у которой вместо струн тонкие деревянные рейки, заканчивающиеся квадратными молотками, тоже деревянными. На ней играют как на тарелках, открывая и закрывая поднятые вверх руки, которые держат две стойки. Это – сатира на греко-романские жреческие шествия и пустую болтовню украшений пассеистской архитектуры.

Затем я динамично декламировал:

Пьедигротта, великолепные и стремительные слова на свободе, созданные самым весёлым и оригинальным гением Франческо Канджулло, великим словосвободным футуристом, первым писателем Неаполя и первым юмористом Италии. Сам автор, который чередовал со мной чтение своих слов на свободе, время от времени танцевал под аккомпанемент рояля. Зал был освещён красными лампочками, которые удваивали динамизм написанной Балла декорации. Публика приветствовала неистовыми аплодисментами появление шествия вышеназванной труппы гномов в фантастических шляпах из веленевой бумаги, которые обходили меня кругом, пока я декламировал. На голове художника Балла был изумительный пёстрый корабль. В углу выделялся натюрморт цвета зелёной желчи из трёх философов-крочеанцев, смачный погребальный диссонанс пламенной атмосфере футуризма[61]. Кто верит в радостное, оптимистичное и божественно легкомысленное искусство, увлекает сомневающихся. Голоса и жесты публики время от времени аккомпанировали великолепным гвалтом моей декламации, которая в действии со звукоподражательными инструментами оказалась самой очевидной и убедительной.

Вторая динамическая и синоптическая декламация была мною проведена в Лондоне 28 апреля 1914 года, в галерее Дорэ[62].

Я динамически и синоптически декламировал несколько отрывков из моей поэмы Zang tumb tumb («Осада Адрианополя»). На столе передо мной были расположены телефонный аппарат, рейки и молотки, с помощью которых я мог имитировать приказы турецкого генерала и шум ружейной перестрелки и пулемётов.

В трёх местах зала были подготовлены три доски, к которым я приближался поочерёдно, то подходя, то подбегая, чтобы быстро нарисовать на них мелом аналогию. Слушатели, постоянно поворачивающиеся, чтобы следовать за моими маневрами, участвовали всем телом, возбуждённые эмоциями под воздействием неистовой битвы, описанной в моих словах на свободе.

В дальнем зале были расположены два больших барабана, из которых помогавший мне художник Невинсон извлекал орудийный грохот, когда я подавал ему телефонные сигналы.

Растущий интерес английской публики превратился в исступленный восторг, когда я достиг максимального динамизма, чередуя болгарскую песню «Шуми марица» со вспышками моих образов и грохотом звукоподражательной артиллерии.

Милан, 11 марта 1916

V

Ф. Т. Маринетти, Б. Корра, Э. Сеттимелли, А. Джинна, Дж. Балла, Р. Кити

Футуристический кинематограф

Книга, абсолютно пассеистское средство сохранения и передачи мысли, была давно обречена на исчезновение, так же как соборы, башни, зубчатые стены, музеи и пацифистский идеал. Книга, статичный товарищ всех сидячих ностальгирующих нейтралистов, не может уже ни забавлять, ни вдохновлять новые футуристические поколения, упоённые революционным и воинственным динамизмом.

Пожар всё больше облегчает европейскую чувствительность[63]. Наша большая гигиеническая война, которая должна удовлетворить все чаяния нашей нации, стократно умножает новаторскую силу итальянского народа. Футуристический кинематограф, который мы замышляем, радостная деформация Вселенной, алогичный и неуловимый синтез мировой жизни, станет лучшей школой для молодёжи – школой радости, скорости, силы, смелости и героизма. Футуристический кинематограф обострит и разовьёт чувствительность, ускорит творческое воображение, даст уму чудесное чувство симультанности и вездесущности. Таким образом, футуристический кинематограф внесёт свой вклад в общее обновление, заменив журнал (всегда педантский), драму (всегда предсказуемую) и убив книгу (всегда тоскливую и гнетущую). Необходимости пропаганды вынуждают нас иногда публиковать книгу. Но мы предпочитаем выражаться посредством кинематографа, больших таблиц слов на свободе и движущихся светящихся надписей.

Нашим манифестом «Футуристический синтетический театр», победными турне театральных трупп Гуалтьеро Тумиати, Этторе Берти, Аннибале Нинки, Луиджи Зонкада, двухтомным сборником 80 театральных синтезов «Футуристический синтетический театр» мы начали в Италии революцию драматического театра[64]. Ещё раньше другой футуристический манифест реабилитировал, восхвалял и совершенствовал «Театр-варьете»[65]. Поэтому логично теперь перенести наше животворительное усилие на другую область театра – кинематограф.

На первый взгляд, недавно родившийся кинематограф может показаться уже футуристическим, то есть лишённым прошлого и свободным от традиции, но на самом деле, возникая как театр без слов, он наследует все самые традиционные отбросы литературного театра. Поэтому мы можем обратить на кинематограф всё, что мы уже говорили и делали в отношении драматического театра. Наше действие законно и необходимо, поскольку кинематограф до сегодняшнего дня был и пытается остаться глубоко пассеистским, в то время как мы видим в нем подлинно футуристические возможности и средства выражения, наиболее пригодные для плюричувствительности художника-футуриста.

Кроме интересных фильмов о путешествиях, погонях, войнах и т. д., нам стремятся навязать только самые пассеистские пьесы, пьески и пьесищи. Тот же сценарий, который по своей краткости и разнообразию может показаться передовым, в большинстве случаев оказывается ничем иным, как избитым и горестным анализом. Все необъятные художественные возможности кинематографа, следовательно, абсолютно нетронуты.

Кинематограф – это искусство само по себе. Значит, кинематограф никогда не должен копировать театральные подмостки. Будучи по сути своей визуальным, он должен прежде всего проделать эволюцию живописи – оторваться от реальности, от фотографии, от прелестного и торжественного. Стать антиграциозным, деформирующим, импрессионистским, синтетичным, динамичным и словосвободным.

Нужно освободить кинематограф как средство выражения, превратив его в идеальный инструмент нового искусства, бесконечно более широкий и гибкий, чем все ранее существовавшие. Мы убеждены, что только в нём можно будет достичь той поливыразительности, к которой стремятся все самые современные художественные поиски. Футуристический кинематограф именно сегодня создаёт поливыразительную симфонию, которую мы уже год назад предвещали в нашем манифесте «Вес, размеры и цены художественного гения»[66]. В футуристические фильмы в качестве выразительных средств войдут самые разные элементы – от фрагментов реальной жизни до цветных пятен, от линии до слов на свободе, от хроматической и пластической музыки до музыки предметов. В целом это будет живопись, архитектура, скульптура, слова на свободе, музыка цветов, линий и форм, смешение вещей и доведённой до хаоса реальности. Мы предложим новые вдохновения поискам живописцев, которые стремятся взломать ограничения картины. Мы приведём в движение слова на свободе, которые разламывают границы литературы, двигаясь в сторону живописи, музыки, искусства шумов и перекидывая великолепный мост между словом и реальной вещью.

Наши фильмы будут:

1. Кинематографом аналогий, использующих непосредственную реальность в качестве одного из двух элементов аналогии. Например, желая показать тревогу главного героя, вместо того, чтобы описывать все стадии его страдания, мы дадим эквивалентное выражение этой тревоги в зрелище изрезанных, кавернозных гор.

Горы, моря, леса, города, толпы, войска, отряды, аэропланы часто будут нашими словами, потрясающе выразительными, – весь мир станет нашим словарём.

Например, желая показать чудное веселье, мы изобразим небольшой отряд стульев, который игриво летает вокруг огромной вешалки, пока не решится, наконец, прицепиться к ней. Или хотим показать злость – вдребезги разобьём гнев на вихрь жёлтых шариков. Хотим показать томление героя, который утратил веру в былой нейтральный скептицизм – представим героя, воодушевлённо обращающегося к толпе, которому подбегающий вдруг Джованни Джолити исподтишка запихивает в рот вилку макарон, топя его крылатое слово в томатном соусе[67].

Украсим диалог быстрым и симультанным показом каждого образа, который возникает в уме персонажа. Например, представляя мужчину, который говорит женщине: «Ты прекрасна как лань», – покажем лань. Или, например, если герой говорит: «Твоя светлая и свежая улыбка подобна морю, к которому спустился, наконец, усталый путник с высоких гор» – покажем путника, море, горы.

Таким образом, наши персонажи будут абсолютно понятны, как если бы они говорили.

2. Кинематограф поэм, речей и поэзии. Покажем чередование на экране всех заключённых в поэзии образов.

Пример: «Песнь любви» Джозуэ Кардуччи[68]

С немецких скал, как соколы, присевших перед охотой…

Покажем скалы и притаившихся соколов.

Из церквей, воздевших к небу длинные мраморные руки в молитве Господу,

Из монастырей в городах и предместьях, под звуки колокола сидящих мрачно меж редких деревьев, как кукушки, поющие о тоске и странных радостях…

Покажем церкви, которые понемногу превращаются в молящихся женщин и Господа, который свысока одобряет их, покажем монастыри, кукушек и т. д.

Пример: «Летняя песня» Джозуэ Кардуччи

Жар, всегда спящий между битвами в членах твоих, Гомер, сейчас одолевает меня: склоняю голову в сон на берегу Скамандра, но сердце убегает от меня к Тиррену…

Покажем как Кардуччи, оказавшийся в сумятице ахейцев, едва не падая под копыта несущихся лошадей, приветствует Гомера и идет выпить с Аяксом в остерию Scamandro Rosso, и после третьего бокала вина его сердце, удары которого должны быть видны, выпрыгивает из одежды и летит как огромный красный мяч в залив Рапалло. Таким образом, мы кинематографически изобразим самые тайные движения гения.

Это высмеивание сочинений поэтов-пассеистов позволит с максимальной пользой для публики превратить самую ностальгически монотонную и жалобную поэзию в неистовые, возбуждающие и веселящие зрелища.

3. Кинематограф симультанности и взаимопроникновений различных времён и мест. Поместим в один момент-картину две или три различных картинки, одна рядом с другой.

4. Кинематограф музыкальных поисков (диссонансы, аккорды, симфонии жестов, действий, цветов, линий и т. д.).

5. Кинематограф инсценированных состояний души.

6. Кинематограф ежедневных упражнений для освобождения от логики.

7. Кинематограф драм вещей (анимированные, оживлённые, загримированные, переодетые, страстные, цивилизованные, танцующие вещи – объекты, изъятые из своего привычного окружения и помещённые в аномальные условия, которые по принципу контраста обнаруживают свою поразительную конструкцию и нечеловеческую жизнь).

8. Кинематограф витрин идей, происшествий, типов, объектов и т. д.

9. Кинематограф конгрессов, флирта, смеха, супружества гримас и мимики и т. д. Пример: большой нос, который призывает к молчанию тысячу пальцев-конгрессменов, звоня в ухо, в то время как двое усов-полицейских арестуют зуб.

10. Кинематограф ирреальных реконструкций человеческого тела.

11. Кинематограф драм несоразмерности (мужчина, который, испытывая жажду, вытаскивает маленькую трубочку, которая протягивается к озеру и в один миг его осушает).

12. Кинематограф возможных драм и стратегических планов.

13. Кинематограф линейных, пластических, хроматических эквивалентов и т. д. мужчин, женщин, происшествий, мыслей, музыки, чувств, веса, запаха, шума (изобразим белыми и чёрными линиями внутренний и физический ритмы мужа, который обнаруживает измену жены и гонится за любовником, – ритм его души и ритм его ног).

14. Кинематограф слов на свободе в движении (синоптические таблицы лирических значений – драмы очеловеченных и озверённых букв – орфографические драмы – типографские драмы – геометрические драмы – числовая чувствительность и т. д.).

Живопись + скульптура + пластический динамизм + слова на свободе + шумомодуляторы + архитектура + синтетический театр = футуристический кинематограф.

Таким образом, мы разберём на части и заново скомпонуем Вселенную согласно нашим удивительным прихотям, чтобы стократно умножить силу итальянского творческого гения и его абсолютное мировое превосходство.

Милан, 11 сентября 1916

VI

Ф. Т. Маринетти

Футуристический танец. Футуристический манифест

Танец всегда выводил свои формы и ритмы из жизни. Непонятная, запутанная вселенная внушала зарождающемуся человечеству изумление и испуг, которые обнаруживаются в самых первых танцах, естественно, сакральных.

Первые восточные танцы, преисполненные религиозного страха, были ритмизованными символическими пантомимами, наивно воспроизводящими вращательное движение небесных светил. Так рождается «рондо». Различные движения и жесты католического священника во время службы происходят от этих первых танцев и имеют тот же астрономический символический смысл.

Камбоджийские и яванские танцы отличаются своей архитектурной элегантностью и математической регулярностью. Они подобны медленно движущимся барельефам.

Арабские и персидские танцы, наоборот, сладострастны: неощутимая дрожь, сопровождаемая монотонными ударами рук или барабана, спазматические вздрагивания и истерические конвульсии танца живота, огромные разъярённые скачки суданских танцев. Всё это – вариации одного мотива: полуобнажённая женщина умелыми телодвижениями пытается склонить сидящего со скрещёнными ногами мужчину к любовному акту.

Знаменитый итальянский балет умер и захоронен, в Европе начинаются стилизации танцев дикарей, «элегантизации» экзотических танцев и модернизации древних танцев. Парижский красный перец + султан + щит + копьё + экстаз перед идолами, которые больше ничего не значат + колебания монмартрских ляжек = эротический пассеистский анахронизм для иностранцев.

Перед войной в Париже рафинировались южноамериканские танцы: неистовое трепетное аргентинское танго, чилийская «самакуэна», бразильский «матчиш», парагвайская «санта фе»[69]. Последний танец изображает галантные движения пылкого и дерзкого мужчины вокруг притягательной и обольстительной женщины, которую он, наконец, молниеносно схватывает и увлекает за собой в головокружительном вальсе.

Весьма интересен художественно русский балет Дягилева, который модернизирует народные русские танцы в удивительном соединении и взаимопроникновении музыки и танца, передающем зрителю безукоризненное и оригинальное выражение природной силы народа[70].

С Нижинским впервые появляется чистая геометрия танца, освобождённого от мимики и сексуального возбуждения[71]. Получаем божественность мускулатуры.

Айседора Дункан создаёт свободный танец, без мимической подготовки, не принимая в расчет мускулатуру и ритмичность, предоставляя всё страстному выражению, воздушному пылу па[72]. Но она, по сути, не ставит себе иной задачи, кроме усиления, обогащения, модуляции тысячей разных способов ритма женского тела, которое томно отвергает, взывает, принимает и оплакивает мужчину, дарителя эротического счастья.

Айседора Дункан, свободным импровизациям которой я не раз имел удовольствие изумляться сквозь занавеси перламутрового дыма её мастерской, танцующая свободно и беспечно – как говорится, желается, любится, плачется, под любую, даже самую вульгарную ариетту вроде барабанящей по клавишам рояля Mariette, ma petite Mariette, могла выразить сложнейшие эмоции безнадежной ностальгии, спазматического сладострастия и инфантильно женственной радости – и только.

Есть немало точек соприкосновения между искусством Айседоры Дункан и живописным импрессионизмом, также как между искусством Нижинского и построением форм и объёмов у Сезанна.

Так, под влиянием кубистских поисков и в частности Пикассо естественно возник танец геометризованных объёмов, почти независимый от музыки. Танец стал самостоятельным искусством, равным музыке. Танец уже не подчинялся музыке, но заменял её.

Валентина де Сен-Пуан положила начало абстрактному и метафизическому танцу, который должен был передавать чистую мысль без сентиментальности и без сексуального пыла[73]. Её метафора основывается на поэзии, изображённой с помощью мимики и танца. К несчастью, это – пассеистская поэзия, плавающая в античной греческой и средневековой чувствительности; танцевальные абстракции, однако, статические, сухие, холодные и безразличные. Зачем отказывать себе в живительном элементе мимики? Зачем надевать меровингский шлем и закрывать вуалью глаза? Чувствительность этих танцев оказывается монотонной, элементарно ограниченной и тоскливо окутанной старой нелепой атмосферой устрашающих мифологий, которые уже ничего не значат. Холодная геометрия поз, несопоставимых с богатой динамичной симультанной чувствительностью современной жизни.

С устремлениями гораздо более современными Далькроз создал интереснейшую ритмическую гимнастику, действие которой, однако, ограничено мускульным здоровьем и описанием деревенских работ[74].

Мы, футуристы, предпочитаем Лоуи Фуллер и кекуок негров (использование электрического света и механичности)[75].

Необходимо преодолеть мышечные возможности и приблизиться в танце к тому идеалу умноженного мотором тела, о котором мы так долго мечтали. Необходимо жестами имитировать движения машин, прилежно ухаживать за рулями, колёсами, поршнями, подготавливая, таким образом, соединение человека и машины, добиваясь металлизма футуристического танца.

Музыка фундаментально и неизлечимо традиционна и поэтому с трудом применима в футуристическом танце. Шум, будучи результатом трения или столкновения на скорости твёрдых тел, жидкостей или газа, выраженный средствами звукоподражания, стал одним из самых динамичных элементов футуристической поэзии. Шум – это язык новой человеческо-механической жизни. Футуристический танец, таким образом, будет сопровождаться организованными шумами и оркестром изобретённых Луиджи Руссоло шумомодуляторов.

Футуристический танец будет:

ДИСГАРМОНИЧНЫМ,

АНТИГРАЦИОЗНЫМ,

АСИММЕТРИЧНЫМ,

СИНТЕТИЧЕСКИМ,

ДИНАМИЧНЫМ,

СЛОВОСВОБОДНЫМ.

В нашу футуристическую эпоху, когда на линии фронта более двадцати миллионов человек образуют опоясывающий землю фантастический млечный путь взрывающихся звёзд-шрапнелей, когда Машина и Взрывчатые вещества на войне стократно умножили силу народа, вынуждая его к максимальной отдаче смелости, инстинкта и мускульного сопротивления, итальянский футуристический танец не может иметь иной цели, кроме усиления героизма – господина металлов, слитого с божественными машинами скорости и войны.

Из трёх механизмов войны – шрапнели, пулемёта и аэроплана – я вывожу три первых футуристических танца.

ТАНЕЦ ШРАПНЕЛИ

1-я часть

Я хочу передать слияние горы с параболой шрапнели. Слияние песни человеческого тела с механическим шумом шрапнели. Дать идеальный синтез войны: альпийский стрелок, который беспечно поёт под непрерывной очередью шрапнели[76].

1-е движение. – Танцовщица, маршируя, ногами выведет тум-тум снаряда, выходящего из дула пушки.

2-е движение. – Раскрытыми руками она с умеренной скоростью опишет длинную свистящую параболу шрапнели, которая проходит над головой бойца и взрывается высоко над ним или позади него. Танцовщица продемонстрирует публике табличку с голубой надписью: Коротко вправо.

3-е движение. – Поднятыми высоко вверх и широко раскрытыми руками (в перчатках с длинными серебряными напальчниками) танцовщица изобразит блаженный смелый серебристый взрыв шрапнели паааак. Затем покажет табличку с напечатанным голубой краской ДОЛГО ВЛЕВО. Затем – другую, с напечатанным серебром НЕ ПОСКОЛЬЗНИСЬ НА ЛЬДУ. СИНОВИТ

4-е движение. – Вибрацией всего тела, колебанием бёдер и плавающими движениями рук она изобразит волны, прилив и отлив, концентрическое распространение эха в заливах, рейдах и на склонах гор. Далее она покажет табличку с чёрной надписью: НАРЯД НА ВОДУ, затем другую, тоже чёрным: НАРЯД НА ПАЁК и третью, тоже чёрным цветом – ПОЧТОВЫЕ МУЛЫ.

5-е движение. – Мелкими прыгающими ударами рук и повисшей экстатической позой тела танцовщица изобразит безразличное, вечно идиллическое спокойствие природы и цып-цып-цып птиц. Затем она покажет напечатанное разными шрифтами объявление: 300 МЕТРОВ БЕЗ ПРИКРЫТИЯ. Потом – другое, с напечатанным красным 15 ГРАДУСОВ НИЖЕ НУЛЯ, 800 МЕТРОВ ДИКИЙ НЕЖНЫЙ КРАСНЫЙ.

2-я часть

6-е движение. – Медленный свободный и беспечный шаг альпийских стрелков, которые маршируют и поют под параболами очередей ожесточённой шрапнели. Танцовщица зажжёт сигарету, когда невидимые голоса запоют одну из многочисленных военных песен:

Командир альпийского шестого

Начинает бомбардировать…

7-е движение. – Волнообразное движение, которым танцовщица передаёт эту песню войны, будет прервано 2-м движением (свистящая парабола шрапнели).

8-е движение. – Волнообразное движение, которым танцовщица продолжит выражать военную песню, будет прервано 3-м движением (взрыв шрапнели в высоте).

9-е движение. – Волнообразное движение будет прервано 4-м движением (волны эха).

10-е движение. – Волнообразное движение будет прервано 5-м движением (цып-цып-цып птиц в безмятежности природы).

ТАНЕЦ ПУЛЕМЁТА

Я хочу передать итальянскую чувственность крика Савойя![77], который вырывается и героически умирает, порванный в клочья перед механическим геометрическим беспощадным огнём пулемёта.

1-е движение. – Ногами (руки протянуты вперед) передать механический стук пулемёта тап-тап-тап-тап-тап. Танцовщица быстрым жестом продемонстрирует табличку с напечатанным красным ВРАГ В 700 МЕТРАХ.

2-е движение. – Руками, сходящимися на затылке (одна полна белых роз, другая – красных роз), она изобразит жестокое и непрерывное распространение огня из ствола пулёмета. Танцовщица с большой белой орхидеей в зубах продемонстрирует табличку с красным текстом ВРАГ В 500 МЕТРАХ.

3-е движение. – Раскрытыми руками описать поворачивающийся и поливающий веер снарядов.

4-е движение. – Медленно вращать тело, отбивая ногами по древесине пола.

5-е движение. – Крики Савойаааааа! сопроводить неистовыми порывами тела вперед.

6-е движение. – Танцовщица на четвереньках сымитирует форму пулемёта, серебристо-чёрного под её поясом – лентой патронов. Протянутая вперёд рука лихорадочно махнет белой и красной орхидеей как ствол во время выстрела.

ТАНЕЦ АВИАТОРА

Танцовщица будет танцевать на большой ярко раскрашенной географической карте (4 квадратных метра), на которой крупными знаками будут отмечены хорошо различимые горы, леса, реки, геометрия полей, крупные дорожные развязки, моря.

Танцовщица должна производить непрерывное волнение голубых покрывал. На её груди – большой винт на манер цветка из целлулоида, который сам по себе будет вибрировать при каждом движении её тела. Выбеленное лицо под белой шляпой в форме моноплана.

1-е движение. – Танцовщица, лёжа на животе, на географической карте-ковре изобразит вздрагиваниями и колебаниями тела последовательные попытки аэроплана набрать высоту. Затем она двинется вперёд на четвереньках и вдруг вскочит на ноги с распростертыми руками и выпрямленным телом, с головы до ног охваченным дрожью.

2-е движение. – Держа тело прямо, танцовщица будет размахивать объявлением с напечатанным голубым 300 МЕТРОВ – 3 ВИХРЯ – ПОДЪЁМ. А затем – вторым: 600 МЕТРОВ – ИЗБЕГАТЬ ГОРЫ.

3-е движение. Танцовщица соберёт множество кусков зелёной ткани, чтобы изобразить зелёную гору, потом прыжком перескочит её. Снова появится прямая, руки раскрыты, вся вибрирующая.

4-е движение. – Охваченная дрожью танцовщица начнёт махать высоко перед собой большим солнцем из позолоченного картона, сделает им очень быстрый круг, устремляясь телом за ним (неистово судорожно механично).

5-е движение. – С помощью организованных шумов имитировать дождь и свист ветра, постоянным выключением электрического света имитировать молнии. В это время танцовщица поднимет покрытую веленевой красной бумагой раму в форме закатного облака и прорвёт её легким прыжком (медленным в больших грустных волнах).

6-е движение. – Танцовщица взмахнёт перед собой другой рамой, покрытой темно-синей веленевой бумагой, формы и цвета звёздной ночи. Прорывая его, она пройдёт насквозь. Затем она покроет землю вокруг себя золотыми звездами (радостно беспечно иронично).

VII

Ф. Т. Маринетти

Манифест-программа футуристической политической партии

1. Футуристическая политическая партия, учреждаемая нами, требует свободной и сильной Италии, более не подвластной своему великому прошлому, слишком обласканным иностранцам и чрезмерно терпимым священникам, – Италии без опеки, безусловной хозяйки своей энергии, обращённой к её великому будущему.

2. Италия – единственный повелитель. Революционный национализм ради свободы, благополучия, физического и интеллектуального развития, силы, прогресса, величия и гордости всего итальянского народа.

3. Патриотическое воспитание пролетариата. Борьба с безграмотностью, строительство новых дорог и железнодорожных путей. Обязательное начальное светское образование под угрозой штрафных санкций. Упразднение многих ненужных университетов с классическим образованием. Обязательное техническое обучение на фабриках. Обязательная гимнастика под угрозой штрафных санкций. Спортивное и военное воспитание на открытом воздухе. Школы мужества и итальянского характера.

4. Преобразование Парламента через равное участие промышленников, земледельцев, инженеров и торговцев в Правительстве страны. Сокращение минимального возраста депутатов до 22 лет. Минимум депутатов-адвокатов (всегда оппортунисты) и минимум депутатов-профессоров (всегда ретрограды). Очищение парламента от баловней и сброда. Упразднение Сената.

Если этот разумный и практичный парламент не принесёт успеха, он будет упразднён, а на смену ему придёт Техническое правительство, состоящее из 20 техников, избранных всеобщим голосованием.

Сенат будет замещён Ассамблеей по контролю, состоящей из 20 молодых людей, не достигших тридцати лет, избранных всеобщим голосованием. Вместо Парламента несведущих ораторов и нетрудоспособных педантов, умеряемых Сенатом умирающих, у нас будет Правительство из 20 техников, возбуждённое ассамблеей из молодых людей до тридцати лет.

Равное участие в Правительстве всех итальянских граждан. Всеобщее избирательное право, единое и прямое для всех граждан, мужчин и женщин. Выборы по обширным кандидатским спискам. Пропорциональное представительство.

5. Замена нынешнего риторического и квиетического антиклерикализма неистовым и решительным антиклерикализмом действия для очищения Италии и Рима от теократического Средневековья, которое может выбрать более подходящее место для медленной смерти.

Наш самый непримиримый и абсолютный антиклерикализм является основанием нашей политической программы, он не приемлет полумер и соглашений, требует решительного изгнания.

Наш антиклерикализм требует освободить Италию от церквей, священников, монахов и монашек, мадонн, свечей и колоколов.

<Часть текста исключена цензурой>

Единственная религия – Италия завтрашнего дня. За неё мы боремся и готовы умереть за правительство, которое приведёт теократическое и религиозное Средневековье к его неизбежному концу.

6. Упразднение института супружества. Облегчение процедуры развода. Постепенное обесценивание брака при постепенном переходе к свободной любви и государственным детям.

7. Содержание вооружённых сил и флота в боевой готовности до распада Австро-Венгерской империи. После – сведение количества личного состава к минимуму, взамен – подготовка огромного числа офицерских кадров методом ускоренного обучения. Например, двести тысяч рядовых и шестьдесят тысяч офицеров, обучение которых можно осуществлять за четыре трёхмесячных курса, ежегодно. Военное и спортивное воспитание в школах. Подготовка к всеобщей промышленной мобилизации (оружие и боеприпасы) одновременно с военной мобилизацией на случай войны.

Всеобщая готовность, с малыми издержками, к вероятной войне или вероятной революции.

Нужно вести нашу войну до полной победы, то есть до исчезновения Австро-Венгерской империи и до обеспечения безопасности наших естественных земных и водных границ – только тогда наши руки будут свободны для того, чтобы освобождать, очищать, обновлять и возвеличивать Италию.

Упразднение мемориального патриотизма, монументомании и любого пассеистского вмешательства государства в искусство.

8. Подготовка будущей социализации земель, расширение государственной собственности за счёт благотворительных и публично-правовых учреждений, а также экспроприации всех невозделанных или запущенных земель. Высокие налоги на наследство и ограничение степеней родства при наследовании.

Налоговая система, основанная на прямом и прогрессивном налоге с полным контролированием. Свобода забастовок, собраний, организаций, печати. Трансформация и очищение Полиции. Отмена вмешательства вооружённых сил для восстановления порядка.

Бесплатное судопроизводство и выборность судей. Установление минимальных заработных плат в соответствии с прожиточным минимумом. Ограничение рабочего дня до 8 часов в день максимум. Выплата равной заработной платы мужчинам и женщинам, если они выполняют одну работу. Одинаковые статьи в индивидуальных и коллективных контрактах.

Трансформация благотворительности в социальное и страховое обеспечение. Рабочие пенсии.

Секвестрование двух третей прибыли на военные поставки.

9. Учреждение боевого патримония аграриев. Необходимо приобрести определённое количество земельной собственности в Италии, оплатив её по цене, зафиксированной по особым критериям, и раздать под охранный или резервный долг бойцам, а в случае смерти – членам их семей.

Оплату земель, приобретённых таким образом, должна обеспечить вся нация без различения классовой принадлежности, но с прогрессивным различением финансового положения, в т. ч. с помощью дарения и налогов.

Оплата необходимых земель может быть упразднена по истечении пятидесяти лет такого рода владения, чтобы вклад Народа в форме дарения или налога был минимальным. В аграрный патримоний бойцов возвращаются земли, экспроприированные за долги по налогам при наличии таковых.

Все рабочие, несущие службу в районе боевых действий, должны будут записаться в «Национальную кассу страхования инвалидности и старости рабочих» для получения государственной помощи на протяжении всей войны. Запись фронтовиков в «Национальную кассу» будет находиться в ведении Государства на протяжении всего периода, соответствующего военной службе, при этом заинтересованные лица смогут продлевать непрерывное обязательство государства за свой счёт на протяжении всей жизни.

При предоставлении медалей за боевые заслуги содержание будет увеличено втрое. – Установленное ограничение по возрасту будет продлено для ветеранов из районов боевых действий на время, равное продолжительности войны. – Для ветеранов из зон боевых действий при устройстве на гражданскую работу военная служба и кампании будут приняты в расчёт стажа и пенсии по старости, при этом необходимые платежи в Пенсионную кассу за время службы в рядах вооружённых сил осуществит Государство. В течение десяти лет после войны администрации должны сочетать свободные конкурсы с конкурсами для ветеранов войны из зоны боевых действий и инвалидов войны, которые физически способны выполнять требуемую работу.

10. Индустриализация и модернизация мёртвых городов, которые до сих пор живут своим прошлым. Девальвация опасных и сомнительных иностранных предприятий.

Развитие торгового морского флота и речной навигации. Канализация воды и мелиорация малярийных земель. Освоение всех сил и богатств страны. Сдерживание эмиграции. Национализация и утилизация всей воды и всех месторождений, разрешение их эксплуатации местным публично-правовым учреждениям. Льготы промышленным и сельскохозяйственным кооперативам. Защита потребителей.

11. Радикальная реформа бюрократии, превратившейся сегодня в самоцель и государство-в-государстве. С этой целью необходимо развивать региональную и коммунальную автономию. Региональная децентрализация административных и контролирующих полномочий. Любой администратор станет работать как гибкий и практичный инструмент, если сократить две трети служащих, удвоив жалованье начальников отделов и усложнив (но не до предела) конкурс. Начальников отделов нужно наделить прямой ответственностью и обязательством последующего упрощения и облегчения всех процедур. Отменить гнусный стаж во всех учреждениях, в дипломатической карьере и во всех отраслях национальной жизни. Прямое премирование изобретений, несущих практическую пользу и упрощающих работу. Обесценивание значения академических дипломов и поощрение премиями коммерческих и производственных инициатив. Выборность большинства ответственных должностей. Упрощённая организация исполнительных отраслей по производственному типу.

Футуристическая партия, которую мы учреждаем и которую мы организуем после войны, будет решительно отделена от художественного движения футуризма. Последнее продолжит свою работу по обновлению и усилению итальянского творческого гения. Художественное движение футуризма, авангард итальянской художественной чувствительности, обязан всегда опережать медлительную чувствительность народа. Поэтому авангард часто остаётся непонятым и подвергается нападкам большинства, которое не может понять его поразительных открытий, полемической брутальности выражений и дерзкого разбега его интуиций.

Футуристическая политическая партия, напротив, предугадывает нужды сегодняшнего дня и точно выражает интересы всего народа в его очищающем революционном устремлении. К футуристической политической партии могут примкнуть все итальянцы, мужчины и женщины любого происхождения и возраста, даже если они не разделяют с ним его художественных и литературных идей.

Эта политическая программа знаменует рождение футуристической партии, выступающей от лица всех итальянцев, которые сражаются сегодня за более молодую Италию, освобождённую от груза былого величия и иностранного владычества.

Мы будем утверждать эту политическую программу с футуристической силой и смелостью, которая отличала наше движение в театрах и на площадях. В Италии и за рубежом всем известно, что мы подразумеваем под словами сила и смелость.

VIII

Ф. Азари

Футуристический воздушный театр. Полёт как художественное выражение состояний души

Итальянский пилот, который одержал победу над лучше вооружённым врагом, поразив его самыми неожиданными и ошеломляющими маневрами, создал удивительный фантастический непобедимый стиль воздушного пилотажа.

Французы могут гордо настаивать на своём первенстве в выполнении мёртвой петли, «штопора» и «бочки». Англичане демонстрируют предельную хладнокровность и презрение к опасности, систематически исполняя эти фигуры пилотажа на сверхнизкой высоте. Но итальянский авиатор на Sva, на Macchi, на Savoia и на Caproni, которые созданы и сконструированы нами, – несравненный акробат, жонглёр пространства, клоун небесного полога, неугомонный, горячий, неповторимый[78].

Мы, авиаторы-футуристы, любим срываться перпендикулярно ввысь и вертикально пикировать в пустоту, кружиться в опьянении виражей, приклеившись центробежной силой телом к креслу, отдаваться вихрю спиралей, которые постепенно заворачиваются улиткой, вколоченной в бездну, переворачиваться два, три, десять раз в нарастающей радости петель и зависать в вихревом кружении винтов; втягиваться при скольжении на хвост; убаюкиваться на долгих спусках при падении листом или оглушаться возбуждённой серией «бочек»; наконец раскачиваться и скатываться, перевёртываясь на невидимых трапециях атмосферы, чтобы образовать нашими аэропланами большое воздушное колесо. Мы, авиаторы-футуристы, способны сегодня создать новую художественную форму – выражение через полёт сложнейших состояний души.

Качанием и спуском наших аэропланов, самыми оригинальными фигурами и самыми неожиданными иероглифами, самыми весёлыми кувырками, исполняемыми в желанном ритме, мы свысока кричим о наших ощущениях и нашем лиризме летающих людей.

Художественная форма, которую мы создаём в полете, аналогична танцу, но бесконечно превосходит его грандиозностью фона, несравненным динамизмом и огромным разнообразием возможностей, которые даёт полёт, исполнение фигур в трёх измерениях пространства.

Я сам в 1918 году исполнил множество выразительных полётов элементарного воздушного театра над полями Бусто-Арсицио[79]. Я удостоверился, как легко было зрителям следовать за всеми оттенками состояний души пилота, передаваемыми через его абсолютное единение с летательным аппаратом, который становится продолжением его тела: кости, сухожилия, мускулы и нервы продолжаются в лонжеронах и в металлических проводах. Кроме того, все заметили, что, если управление автомобилем двумя разными шоферами практически не отличается между собой, существует огромнейшее различие в манере полёта у двух разных авиаторов. Даже один и тот же пилот никогда не летает одинаково.

Таким образом, полёт – всегда есть точное выражение состояния души пилота.

Действительно, петля обозначает радость, бочка – нетерпение или раздражение, тогда как чередование правого и левого крыла демонстрирует беспечность, а долгий спуск при падении листом передаёт чувство ностальгии или усталости. Внезапные остановки с последующим более или менее продолжительным падением в штопор, скольжение на хвост, пикирование, капотирование – всё бесконечное разнообразие маневров, соединённых между собой грамотной последовательностью, даёт зрителю непосредственное и ясное понимание всего, что требуется изобразить или декламировать с помощью аэроплана.

Кроме того, если такие представления или декламации осуществляются двумя и более летательными аппаратами, они могут развернуть целые диалоги и драматические действия. Кто присутствовал при воздушных сражениях, мог заметить разное поведение бойцов, предугадать их ощущения и определить значение скачков, закручивающих и раскручивающих движений атакованного, их кошачьей или открыто агрессивной, импульсивной или осторожной тактики. Это – всего лишь одна фаза поливыразительности аэроплана. Мы идём дальше, создавая удивительное воздушное искусство нового воздушного пилотажа, художественно соединяя элементы, которые прежде не имели художественной цели.

В наших диалогических полётах, в наших воздушных словах на свободе по типу летательного аппарата, звуку мотора и траектории полёта можно будет угадать даже пол персонажей. Например, Sva со стационарным двигателем в 200 лошадиных сил, который набирает высоту непрерывными величественными скачками, – очевидно, мужской аппарат, тогда как Henriot с ротативным двигателем в 110 лошадиных сил, который летит с равномерным покачиванием справа налево, обладает всеми признаками женственности[80]. Звук двигателя может быть отрегулирован на полную мощность или уменьшен, точно и неукоснительно настроен, модулирован по шкале высоких и низких, представляя, таким образом, дополнительное эффективнейшее средство музыкального и шумового выражения.

В сотрудничестве с другом Руссоло, гениальным изобретателем футуристических шумомодуляторов, мы реализовали специальный тип капота, чтобы увеличить резонанс двигателя, и тип выхлопа, который регулирует звучание двигателя, не изменяя его производительности.

Каждый аэроплан будет разрисован и подписан художниками-футуристами. Художники-футуристы Балла, Руссоло, Фуни, Деперо, Дюдревиль, Бальдессари, Розаи, Феррацци, Арнальдо Джинна, Примо Конти, Марио Сирони и др. уже нашли фантастические украшения для аэропланов[81]. Из специальных отсеков будет производиться выразительный запуск цветных и источающих аромат порошков, конфетти, ракет, парашютов, кукол, пёстрых воздушных шаров и т. д.

К нам присоединяется знаменитый футурист, пилот Джакомо Макки из эскадрильи Сан-Марко, великий акробат Де Бриганд, изумительный виртуоз полёта на спине Марио д’Урсо, пилот-конструктор Бергонци и пилот Гвидо Келлер[82].

Как только будет восстановлена свобода воздушного пространства, мы, авиаторы-футуристы, реализуем в небе Милана дневные и ночные представления воздушного театра, с полётами-диалогами, пантомимами, танцами и великими воздушными поэмами слов на свободе, сочинёнными поэтами-футуристами Маринетти, Буцци, Корра, Сеттимелли, Фолгоре и др.[83] Над многочисленными лежащими на земле зрителями будут танцевать расписанные аэропланы: днём – в небе, окрашенном распространяемым ими цветным дымом, а ночью – они сложат подвижные созвездия и фантастические танцы, окружённые светом электрических прожекторов.

1) Футуристический воздушный театр, обладающий по своей природе, помимо художественной гениальности, героизмом, станет великолепной народной школой мужества.

2) Воздушный театр будет действительно народным театром, поскольку (кроме платных трибун, предназначенных для желающих вблизи рассмотреть авиаторов и футуристические раскраски аэропланов) он будет доступен бесплатно миллионам зрителей. Таким образом у самых бедных, наконец, будет свой театр.

3) Воздушный театр с размахом его спектаклей, скоплением толпы и соревнованием его летающих актёров, среди которых выделятся Дзаккони, Дузе, Карузо и Таманьо воздуха, стимулирует также коммерческую и промышленную авиацию[84].

4) Воздушный театр станет, таким образом, настоящим театром, достойным великой футуристической нации, за которую мы боремся – абсолютно свободной, мужественной, энергичной и деятельной.

11 апреля 1919

IX

Вольт

Манифест женской футуристической моды

Женская мода всегда была более или менее футуристична. Мода – женский эквивалент футуризма. Скорость, новизна, смелость создания. Зеленовато-жёлтая желчь профессоров – против футуризма, ханжи – против моды. В настоящий момент последние могут возрадоваться! Мода переживает период застоя и усталости. Посредственность и Мелочность ткут паутины серости на цветных клумбах моды и искусства.

Актуальные фасоны (блуза и женская сорочка) напрасно стремятся спрятать под ложной вывеской утончённости и простоты исходную бедность своего зачатия. Полное затмение оригинальности. Хлороз фантазии. Ссылка художественного воображения к деталям и оттенкам. Приторные литании святой простоты божественной симметрии и так называемого хорошего вкуса. Робкие попытки исторической эксгумации. «Назад к античности!» Истощение. Размягчение. Впадение в детство.

Мы, футуристы, намерены противостоять такому положению вещей с максимальной жёсткостью. Нам не нужно будет делать революцию. Достаточно будет стократно умножить динамичные свойства моды, разрушив все тормоза, которые мешали её бегу, пролетая над завихрениями Абсурда.

A) ГЕНИАЛЬНОСТЬ

В женской моде нужно провозглашать безусловную диктатуру художественного Гения вопреки вмешательству парламентёров, спекуляциям интеллигенции и рутине. Большие поэты или большие художники должны будут принять высокое руководство всеми крупными домами женской моды. Мода – это искусство, как архитектура и музыка. Гениально придуманное и исполненное женское платье ценно не менее, чем фрески Микеланджело или Мадонна Тициана.

Б) СМЕЛОСТЬ

Чтобы носить новые фасоны одежды, женщина-футуристка должна будет обладать той же смелостью, с какой мы декламируем наши слова на свободе перед бунтующим невежеством итальянского и иностранного партеров. Женская мода никогда не будет достаточно экстравагантной. Также здесь мы начнём с того, что отменим симметрию. Мы будем делать декольте зиг-заг, отличающиеся один от другого рукава, обувь разной формы, цвета и высоты. Мы создадим иллюзионистские саркастические звуковые шумовые убийственные взрывчатые туалеты: мгновенные, удивительные, трансформирующиеся туалеты, оснащённые пружинами, шипами, фотографическими объективами, электрическим током, прожекторами, благоухающими фонтанами, фейерверками, химическими препаратами и тысячей устройств, способных сыграть самые злые шутки и сбивающие с толку проделки с незадачливым ухажёром и сентиментальным влюблённым. В женщине мы будем идеализировать самые захватывающие завоевания современной жизни. Так, у нас будет женщина-пулемёт, женщина-танк, женщина-антенна, женщина-самолёт, женщина-подлодка и женщина-катер[85]. Элегантную синьору мы преобразим в настоящий живой пластический комплекс. Нет нужды бояться, что женский силуэт тогда утратит свою прихотливую и возбуждающую грацию. Новые формы не станут скрываться, но будут подчёркивать, развивать и преувеличивать заливы и высокие мысы женского полуострова. Искусство-преувеличение.

Женским силуэтам мы сделаем прививку самых агрессивных линий и самых звонких цветов наших футуристических картин. В исступлении спиралей и треугольников мы восславим плоть женщины. Мы придём к тому, чтобы изваять звёздное тело женщины скальпелем доведённой до крайности геометрии!

В) ЭКОНОМИЯ

Новая мода будет доступна кошельку всех красивых женщин, которых в Италии легион. Дорогим платье делает более или менее дорогостоящая ткань, а не форма или цвет, которые мы как бесплатный дар предлагаем всем итальянкам. Смешно, что спустя три года после войны и нехватки сырья, обувь всё ещё упорно изготавливается из кожи, а одежда – из шёлка.

Царство шёлка в истории женской одежды должно закончиться, как в настоящее время пришло к закату царство мрамора в архитектуре. 100 новых революционных материалов шумят на площади, требуя допустить их признания в женской одежде. Мы распахнем двери модных ателье бумаге, картону, стеклу, фольге, алюминию, майолике, каучуку, коже рыб, упаковочному полотну, пакле, конопле, газу, живым растениям и животным.

Каждая женщина будет ходячим синтезом Вселенной.

У вас есть высокая честь быть любимыми нами, солдатами-саперами в авангарде армии молний.

29 февраля 1920

X

Ф. Т. Маринетти

По ту сторону коммунизма

Мы, футуристы, безжалостно критиковали все идеологии, провозгласив нашу новую концепцию жизни, наши формулы духовной гигиены, наш динамизм, эстетический и общественный, искреннее выражение нашего итальянского темперамента творцов и революционеров.

После десятилетней битвы за обновление Италии, после разрушения при Витторио-Венето ультрапассеистской Австро-Венгерской империи мы побывали в тюрьме по обвинению в покушении на безопасность государства, виновные, на самом деле, лишь в итальянском футуризме[86].

Мы более чем когда-либо пылки, неутомимы и богаты идеями. Мы уже подарили их множество и щедро обещаем ещё. Поэтому мы не расположены получать указания от кого бы то ни было; мы, итальянцы, творцы, не станем заниматься плагиатом у Ленина, русского ученика немца Маркса.

Человечество движется к анархическому индивидуализму – цели и мечте любого сильного духа. Коммунизм, напротив, – это старая формула посредственности, которую усталость и страх войны перелицовывают сегодня, превращая её в интеллектуальную моду.

Коммунизм – это обострение рака бюрократии, который всегда грыз человечество. Немецкого рака, производного от типично немецкого препарационизма[87]. Любая педантичная подготовка антигуманна и утомляет фортуну. История, жизнь и земля принадлежат импровизаторам. Мы ненавидим милитаристскую казарму, равно как и коммунистическую казарму. Анархический гений осмеивает и разбивает коммунистический карцер.

Отечество представляется нам максимальным расширением индивидуальной щедрости, разливающимся вокруг на всех подобных нам человеческих существ, симпатизирующих и симпатичных. Оно являет собой самую обширную и конкретную солидарность интеллектуальных, сельскохозяйственных, речных, портовых, промышленных интересов, связанных с уникальным географическим положением, климатом и цветом горизонта.

Сердце человека в его круговом расширении разбивает удушающий малый круг семьи, чтобы добраться до самых крайних пределов отечества, где слышно сердцебиение его соотечественников, как пульсация на оконечностях его собственного тела. Идея отечества отменяет идею семьи. Идея отечества – благородная, героическая, динамичная, футуристическая, тогда как идея семьи – мелочная, пугливая, статичная, консервативная и пассеистская. Здоровая идея отечества возникает сегодня впервые из нашего футуристического мироощущения. Прежде она представляла собой мутную смесь кампанилизма, греко-романской риторики, мемориального красноречия, прославления мертвых героев, недоверия к живым и страха войны[88].

Футуристический патриотизм – это, наоборот, страсть к становлению-прогрессу-революции народа.

Как максимально аффективная сила индивида бескорыстный футуристический патриотизм становится самой благоприятной атмосферой продолжения и развития народа.

Аффективный круг нашего итальянского сердца, расширяясь, обнимает отечество – максимально маневренную массу идеалов, интересов, потребностей – моих, наших, взаимосвязанных и непротиворечивых.

Отечество – это максимальное продолжение индивида, или лучше сказать – самый большой индивид, способный жить долго, управлять, господствовать и защищать все части своего тела.

Отечество – это психическое и географическое осознание усилия частного улучшения.

Нельзя упразднить идею отечества, кроме как прикрываясь эгоизмом абсентеизма. К примеру, сказать: «Я не итальянец, а гражданин мира» – равнозначно тому, чтобы сказать «плевать мне на Италию, на Европу, на человечество – я думаю только о себе».

Понятие отечества нерушимо, как и понятие партии.

Отечество не что иное, как обширная партия.

Отрицание отечества равнозначно изоляции, кастрации, самоуничижению, само-очернению, самоубийству.

Рабочие, которые сегодня маршируют, размахивая красными флагами, после четырёх лет победной войны обнаруживают свою смутную потребность в собственной героической и славной войне.

Абсурдно саботировать нашу победу криком «Да здравствует Ленин, долой войну», после того как Ленин заставил русский народ отречься от одной войны и навязал ему другую – против Колчака, Деникина и поляков[89].

Таким образом, русский большевизм невольно создает русский патриотизм, который рождается из необходимости оборонительной войны.

Невозможно избежать двух этих понятий-чувств: патриотизма, то есть практичности развития индивида и народа, и героизма, то есть синтетической необходимости преодоления человеческих сил, подъёмной силы народа.

Все уставшие от бурно динамичного разнообразия жизни мечтают об успокоительном и устойчивом однообразии, которое обещает коммунизм. Им хочется жизни без сюрпризов, гладкой как бильярдный шар земли.

Но давление пространства ещё не сравняло горы с землёй, и жизнь, которая есть Искусство, состоит (как любое произведение искусства) из пиков и контрастов.

Человеческий прогресс, который по природе обладает возрастающей скоростью, как любая скорость предполагает преодоление препятствий, то есть революционные войны.

Жизнь насекомых показывает, что всё сводится к воспроизводству любой ценой и к бессмысленному разрушению.

Человечество тщетно мечтает уклониться от этих двух законов, которые поочерёдно то возбуждают, то утомляют его. Человечество мечтает, что некий уникальный вид человека мира установит мир, однако человек этот должен быть немедленно кастрирован, дабы его агрессивная мужественность не провозгласила новой войны.

Уникальный человеческий тип должен был бы жить на исключительно гладкой земле. Каждая гора – это вызов любому Наполеону и любому Ленину. Любой листок проклинает воинственную волю ветра.

Несократимое разнообразие человеческих запросов и средств передвижения оскорбляет коммунистическую мечту.

На самом деле, необходимость ехать на трамвае, потом на поезде, потом по озеру на лодке, потом снова на поезде и, наконец, пересечь море на корабле, который не достиг бы Америки, будь он маленьким парусником, – все это трагически антикоммунистично.

После самой многообразной и беспорядочной из войн человечество логически достаёт свой старый коммунистический идеал окончательного покоя.

Коммунизм, возможно, наступил на кладбищах. Но поскольку многие похоронены заживо, поскольку полная смерть человека неконтролируема, благодаря сохранению чувствительности у умирающих, в последующем, на кладбищах, несомненно, происходят яростные митинги, восстания в тюрьмах, стремления, желающие возродиться. Там будет много попыток установления коммунизма, контрреволюционных, которые приведут к войне и революции, воинственно защищаемой.

Относительный мир не может существовать иначе как из-за усталости от последней войны или последней революции. Абсолютный мир воцарится, возможно, с исчезновением человеческого рода. Будь я коммунистом, меня заботила бы будущая война между педерастами и лесбиянками, которые потом объединятся против нормальных людей.

Я начал бы пропаганду против будущей межпланетной войны.

В России большие нивелировщики-революционеры защищают захваченную власть от меньших нивелировщиков-революционеров, которые меньше желали бы уравнивать или снова сделаться неравными.

Прежде всего, большевизм стал неистовым и мстительным антидотом царизма.

Сейчас это воинственная защита тех общественных лекарей, которые превращаются в господ больного народа.

В некоторых странах не хватает хлеба на всех, в других – не на всех хватает богатства.

Повсюду кричат: у всех будет достаточно хлеба, все будут богаты.

Мы хотим провозгласить – все будут здоровы, сильны и гениальны!

В Италии коммунистический опыт немедленно приведёт к контрреволюции неравенства, либо сам по себе это новое неравенство породит.

Мы не станем тратить время, прославляя русский псевдо-коммунизм как окончательную победу и рай на земле.

Наш дух устремляется по ту сторону.

Во всех странах, особенно в Италии, существует ложное различие между пролетариатом и буржуазией. Не существует ни упадочной и загнивающей буржуазии, ни абсолютно здорового и сильного пролетариата. Существуют бедные и богатые, бедные по неудаче, болезни, бездарности и порядочности; богатые – благодаря обману, хитрости, скупости, способности; эксплуатируемые и эксплуататоры; глупые и умные; лживые и искренние; так называемые богатые буржуи, которые работают гораздо больше рабочих; рабочие, которые работают как можно меньше, надеясь вообще ничего не делать; медленные и быстрые; победители и побеждённые.

Абсурдно называть упадочной и загнивающей буржуазией ту огромную массу молодых интеллигентных и трудолюбивых мелких предпринимателей: студентов, нанятых землевладельцами, промышленных торговцев, инженеров, нотариусов, адвокатов и т. д., всех детей народа, всех, озабоченных преодолением через упорный труд среднего отеческого благосостояния.

Все они прошли войну лейтенантами и капитанами и сегодня, совсем уставшие, готовы предпринять новое усилие героической жизни.

Они не интеллектуалы, но трудящиеся, одарённые умом, предусмотрительностью, самоотверженностью и волей. Они составляют лучшую часть нашего народа. Эти молодые и энергичные люди вели войну, никогда не забывая о массах крестьянских и рабочих солдат.

Крестьяне и рабочие, которые прошли войну, ещё не обладая национальным сознанием, не могли бы победить без примера и навыков этих героических лейтенантов из мелких буржуа. Неоспорим также факт, что все попытки коммунизма всегда проводила молодая, волевая и честолюбивая мелкая буржуазия.

С другой стороны, абсурдно всех рабочих определять одним словом пролетариат, обещая равную славу и диктатуру крестьянским солдатам, которые сегодня без устали возвращаются к работе на земле, и рабочим, которые объявляют себя смертельно уставшими.

Нужно разрушить пассеизм, трусость, квиетизм, консервативный традиционализм, материалистический эгоизм, ретроградство, страх ответственности и плагиаторский провинциализм[90].

Кричать «Да здравствует Ленин! Долой Италию! Да здравствует русская Революция!» – это плагиаторский провинциализм.

Кричите лучше: «Да здравствует Италия завтрашнего дня! Да здравствует итальянская революция! Да здравствует итальянский футуризм!».

Русская революция имеет своё право на существование в России, никто кроме русских не может её осудить, и её нельзя импортировать в Италию.

Бесчисленные различия отделяют русский народ от итальянского народа, кроме того характерного, что различает народ побеждённый и народ-победитель.

Их нужды иные и противоположны нашим.

Побеждённый народ чувствует, как в нём умирает его патриотизм, он опрокидывается в революцию или копирует революцию соседнего народа. Народ-победитель как наш хочет осуществить свою революцию, как воздухоплаватель сбрасывает балласт, чтобы подняться ещё выше.

Мы не забываем, что итальянский народ, из которого особенно торчат острые иглы индивидуализма – самый антикоммунистический и мечтает об индивидуалистской анархии.

В Италии нет антисемитизма. Поэтому нам не нужно освобождать евреев, уповать на них и следовать за ними.

Итальянский народ можно сравнить только с выдающимся борцом, который хочет бороться без тренировки и не имея средств для подготовки. Обстоятельства вынуждают его победить или сгинуть. Итальянский народ славно победил. Но усилие превозмогло силу его мускулов, поэтому сегодня, запыхавшийся и истощённый, он почти неспособен насладиться своей великой победой, он ругает нас, своих тренеров, и протягивает руки тем, кто отговаривал его биться.

Между этими приверженцами спокойствия, которые хотят удержать его на земле, и нами, которые хотят исцелить его, поднять любой ценой, вспыхнула драка, которая, к несчастью, продолжается на обессиленном теле самого борца.

Огромная неразбериха трудностей, препятствий и лишений, которые оставляет после себя каждая война, негодование всех демобилизованных, которые погрязли в необъятном болоте бюрократии, опоздавшее повышение налогообложения на военные сверхдоходы складываются с ещё не решённым адриатическим вопросом, не освоенным Бреннеро и т. д. и т. д.[91]

Нами управлял неизлечимый нейтралист, который предпринял все усилия, чтобы приуменьшить моральную силу нашей победы[92].

Это правительство поддерживало социалистов, которые, размахивая коммунистическим флагом побеждённого народа, каковым являются русские, завладевают избирателями из итальянского народа-победителя, усталого и недовольного.

Речь не идёт о борьбе между буржуазией и пролетариатом, а о борьбе между теми, кто, как мы, стремился к итальянской революции, и теми, кто должен перенести её зачатие и воплощение.

Я знаю русский народ. За шесть месяцев до мирового пожара я был приглашён Société des grandes conferences прочитать в Москве и Петрограде восемь докладов о футуризме[93]. Триумфальный идеологический резонанс этих докладов и мой персональный успех оратора-футуриста в России стали легендой[94].

Я пытаюсь пояснить, откуда происходит моё суждение о русских футуристах, которое в своей абсолютной беспристрастности кажется объективным. Я рад узнать, что все русские футуристы – большевики и что футуристическое искусство было на некоторое время государственным искусством в России[95]. Русские города на последнем майском празднике были украшены художниками-футуристами.

Поезда Ленина были снаружи расписаны динамичными цветными формами, очень похожими на Боччони, Балла или Руссоло. Это делает честь Ленину и радует нас как наша победа.

Все футуризмы мира – дети итальянского футуризма, созданного нами в Милане двенадцать лет назад. Все футуристические движения, однако, автономны. У любого народа был или ещё есть свой собственный пассеизм, который нужно низвергнуть. Мы не большевики, потому что нам нужно делать свою революцию.

Мы не можем принять ухищрений официальных социалистов. Они:

1. Заявляют, что необходимо избегать войн любой ценой и вполголоса признают, что развитие революционного социализма – это плод войны.

2. Заявляют, что немецкая тирания была гораздо предпочтительнее героического кровопролития.

3. Прославляют уклонистов и презирают героев как кровожадных разбойников.

4. Считают дезертира достойным представителем своего народа.

5. Обвиняют революционеров-интервентистов и объявляют их ответственными за «напрасную бойню».

6. Презирают офицеров в стране, где не существует милитаризма!

7. Толкают массы на революцию и затем обуздывают их, говоря, что кусок пирога, который можно разделить, слишком убог.

8. Пренебрегают борьбой против прошлого и объединяются со священниками, чтобы воевать только с нами, революционерами-интервентистами.

9. Обесценивают нашу победу, забывая, что она морально возвышает всех – богатых и бедных.

Мы спрашиваем официальных социалистов:

1. Расположены ли вы, как и мы, освободить Италию от папства?

2. Продать наше художественное наследие, чтобы угодить всем бедным классам и особенно пролетариату художников?

3. Радикально упразднить суды, полицию, участки и тюрьмы?

Если в вас нет этих трёх революционных воль, вы – консерваторы, археологи клерикалы полицейские реакционеры под внешним блеском русского коммунизма.

Мы хотим освободить Италию от папства, от монархии, от Сената, от супружества, от Парламента. Мы хотим техническое правительство без парламента, оживлённое советом или подстрекаемое очень молодыми людьми. Мы хотим отменить постоянную армию, суды, полицию и тюрьмы, чтобы наш народ гениев мог проявить наибольшее возможное число свободнейших, сильных, трудолюбивых, быстрых индивидов, новаторов.

Всё это в горячей солидарности с нашим особым народом, на нашем особом полуострове, внутри прочных границ, заслуженных и завоёванных нашей большой и исключительной победой.

Мы не только более революционны, чем вы, официальные социалисты, мы находимся по ту сторону вашей революции.

Вашей необъятной системе сообщающихся и уравненных между собой животов, вашей скучной нормированной столовой мы противопоставляем наш удивительный анархический рай абсолютной свободы искусства, гениальности, прогресса, героизма, фантазии, энтузиазма, радости, разнообразия, новости, скорости, рекорда.

Нужно будет дать вам сначала испытать другой опыт, который я называю ацефалией.

Всем быть юродивыми, чтобы не страдать, не желать – это, в действительности, более уравнивающий и умиротворяющий идеал, чем тот, о котором горланите вы: всем мало работать, чтобы всем мало есть.

Нужно дать вам испытать разрушение человеческого ума, поскольку ум – первый источник неравенства и насилия. Мы надеемся, что ваша попытка коммунизма как результат будет иметь по крайней мере разрушение нового неравенства, произведённого эксплуатацией войной и принципом наследования, который мы, как и вы, атакуем.

Мы мечтаем о футуристической Италии, свободной, мужественной, эластичной, динамичной, опьянённой прогрессом, готовой ко всему, то есть к импровизации войн или революций без постоянной армии, но с максимальным количеством тех, кого мы называем героическими гражданами.

Мы готовим этих граждан усердной пропагандой индивидуальной свободы, спорта, искусства, героизма и футуристической оригинальности.

Во имя этой нашей футуристической оригинальности мы отвергаем общие представления, которые воплощают слова «демократия», «свобода», «справедливость», «феминизм» и т. д., так же как и универсальные рецепты.

У каждой страны есть свое особое представление о демократии. В такой стране как Италия, полной индивидов и умов, демократия означает качество, а не количество.

У нас есть здоровый оптимизм.

Итальянская кровь, пролившаяся в Триполи, была лучше той, что была пролита в Абба Гарима[96]. Кровь, пролитая в Карсо – лучшая; та, что пролита в Пьяве или в Витторио Венето – лучшая[97].

С помощью школ физического мужества, за которые мы боремся, мы хотим увеличить эту силу итальянской крови, подготовляя её к любой отваге и ко всё большей художественной способности творить, изобретать и наслаждаться духовно.

Нужно излечить всю трусость и вялость и развивать духовную элегантность народа, поскольку лучшее, что можно найти в шумящей толпе, – это сумма его духовных элегантностей, героических и благородных.

Нужно увеличить человеческую способность жить идеальной жизнью линий, форм, цветов, ритмов, звуков и шумов, сочетаемых гением.

Если бы можно было насытить все желудки, всегда нашлись бы те, кто знает, как заполучить себе самые утончённые привилегированные обеды.

Нужно возбудить духовный голод и насытить его великим, потрясающим и радостным искусством.

Искусство – это революция, импровизация, подъём, энтузиазм, рекорд, эластичность, элегантность, щедрость, наводнение доброты, растворение в Абсолюте, борьба против всех цепей, воздушный танец на жгучих вершинах страсти, разрушение руин перед божественными скоростями, дороги, которые нужно пробить, небесный голод и жажда… радостные аэропланы, жаждущие бесконечности…

Есть мрачные, вялые и слепые людские массы, беспросветные – ни надежды, ни желания.

Мы возьмём их на буксир.

Есть души, которые сражаются без благородства, чтобы завоевать пьедестал, ореол или положение.

Мы склоним эти мелочные души к высокой элегантности духа.

Нужно дать всем волю думать, творить, открывать, обновлять и разрушить во всех готовность терпеть, сохранять, имитировать.

В то время как последние религии находятся в агонии, Искусство должно быть идеальным питанием, которое утешит и оживит самые тревожные и неудовлетворённые народы, разочарованные последовательным крушением стольких несостоявшихся идеалов изобилия.

Только опьяняющий спирт искусства сможет, наконец, заменить и отменить вульгарный, скучный и кровожадный воскресный спирт таверн пролетариата.

Так в моей весёлой трагедии «Король Кутёж» (Re Baldoria) новаторский художественный динамизм Поэта-Идиота, осмеянного толпой, сливается с повстанческим динамизмом либертарианца Фамоне, чтобы предложить человечеству единственное решение универсальной проблемы: Власть – Искусству и революционным Художникам[98].

Да! Власть – художникам! Пусть правит обширный пролетариат гениев.

Самый ущемлённый, самый достойный из пролетариатов. Все устали и разочарованы. Но он не отступает. Его гений скоро произведет над Италией и всем миром необъятный взрыв художественной силы, радующей, очищающей и умиротворяющей.

Пролетариат гениев во власти создаст бесплатный театр для всех и великий футуристический Воздушный театр. В мире будет царить музыка. На каждой площади будет свой большой инструментальный и вокальный оркестр. Повсюду будут фонтаны гармонии, которые днём и ночью будут бить струёй музыкального гения и расцветят небо, окрашивая, облагораживая, придавая сил и освежая жёсткий, тёмный, заурядный и судорожный ритм повседневной жизни. Вместо ночной работы у нас будет ночное искусство. Команды музыкантов будут сменять друг друга, чтобы стократно умножить сияние дней и нежность ночей.

Пролетариат гениев один только будет способен предпринять мудрую, постепенную и всемирную продажу нашего художественного наследия, согласно проекту закона, задуманному нами девять лет назад. Это духовное зерно и уголь внушат восхищение нами самым грубым народам.

Продажа наших музеев во всём мире станет динамичной трансокеанской рекламой итальянского гения.

Пролетариат гениев в сотрудничестве с развитием промышленного оборудования достигнет того максимума заработной платы и того минимума ручной работы, которые, не сокращая производство, смогут предоставить любому уму свободу думать, создавать, получать наслаждение от творчества.

В каждом городе будет построен Дворец или Дом Гения для Свободных выставок творческих талантов.

1. В течение месяца там будут выставляться произведения живописи, скульптуры и пластических искусств, архитектурные проекты, чертежи техники, проекты изобретений.

2. Будет исполняться маленькое или большое музыкальное произведение, оркестровое или фортепианное, любого жанра.

3. Будут читаться, выставляться, декламироваться поэмы, проза, научные сочинения любого жанра, формы и размеров.

4. Произведения любого жанра или видимого значения, хотя бы и представляющиеся на первый взгляд абсурдными, идиотскими, безумными или аморальными, будут выставляться или читаться без жюри и бесплатно.

Футуристическая революция, которая приведёт к власти художников, не обещает земного рая. Она, конечно, не сможет упразднить человеческие страдания, которые являются подъёмной силой народа. Художники, неутомимые аэраторы этого лихорадочного страдания, смогут приглушить боль.

Они разрешат проблему благосостояния единственным способом, которым она может быть разрешена, – то есть духовно.

Искусство должно быть не бальзамом, а спиртом[99]. Не алкоголем, который давал бы забвение, но спиртом воздающего хвалу оптимизма, который обожествляет молодёжь, стократно умножает зрелость и озеленяет старость.

Это интеллектуальное искусство-спирт должно щедро расточаться всем. Так мы приумножим художников творцов. У нас будет особая почти полностью сформированная порода художников. У нас в Италии будет миллион предвидящих предсказателей, упорно стремящихся разрешить проблему коллективного человеческого счастья. Столь грандиозный натиск может быть только победным. У нас будет художественное решение общественной проблемы.

Между тем мы намереваемся преувеличить способность народа к мечтательству и развивать её в абсолютно практическом смысле.

Удовлетворение любой потребности приносит удовольствие. У каждого удовольствия есть предел.

На пределе удовольствия начинается сон. Речь идёт о том, чтобы регулировать сон, воспретить ему стать ностальгией по бесконечному или ненавистью к конечному. Нужно, чтобы сон окутывал и омывал, совершенствовал и идеализировал удовольствие.

Любой ум должен иметь свою палитру и свой музыкальный инструмент, чтобы раскрасить и лирически аккомпанировать каждому мельчайшему акту жизни, даже самому простому.

Совместная жизнь слишком тяжела, сурова, монотонна, груба и если не удушлива, то, по крайней мере, плохо проветрена и скована кандалами.

Ожидая грандиозного осуществления нашего футуристического Воздушного театра, мы предлагаем обширный проект ежедневных бесплатных концертов в каждом районе города, абсолютно бесплатные театры, кинематограф, залы для чтения книг и газет. Мы способствуем развитию духовной жизни народа и стократно увеличим его способность к мечтательству.

Благодаря нам придёт время, когда жизнь не будет больше просто жизнью хлеба и тяжёлого труда, но и не праздной жизнью – жизнь станет жизнью-произведением искусства.

Каждый человек переживёт свой наилучший возможный роман. Самые гениальные умы переживут свои лучшие из возможных поэм. Там не будет состязания алчности или престижа. Люди будут соперничать в лирическом вдохновении, оригинальности, музыкальной элегантности, сюрпризе, радости, эластичности духа.

У нас не будет земного рая, но экономический ад будет развеселён и успокоен многочисленными праздниками искусства.

В этом манифесте я синтезировал некоторые идеи, развитые в моей работе Футуристическая демократия, напечатанной год назад, и в моей речи О красоте и необходимости насилия, произнесённой мною 26 июня 1910 г. на Бирже Труда в Неаполе и напечатанной в «Пропаганде» Неаполя и в «Интернационале» Пармы, поскольку сегодня я чувствую необходимость их благотворного и решающего взрыва[100].

XI

В. Паладини

Интеллектуальное восстание

Коммунистическая революция должна быть синтезом двух революций (всеобъемлющее дело полного обновления). Одна – экономико-политическая (вся власть советам рабочих-солдат), другая – духовная.

Нельзя допустить, чтобы пролетарский дух продолжал пребывать в теперешнем состоянии идеальной туманности либо оказался в ещё более опасном состоянии мелкобуржуазной ясности, которую культура в лице происходящих из другого класса профессоров пытается привить ему в качестве противоядия нашему будущему разрушению в этой сфере.

Мы должны помешать тому, чтобы мелкобуржуазная интеллигенция завтра завладела умами освобожденного класса, чтобы эти интеллектуалы занялись просвещением (тогда при новом режиме это слово перестанет быть насмешкой для детей нового народа) в старом понимании их узкого и скудного ума.

Из самих масс, пахнущих дёгтем, смазкой, землёй и кровью, должна подняться та интеллектуальная аристократия, которая очень скоро трансформирует взгляды и идеальные устремления человека в коммунистическом мире.

Нельзя допустить, чтобы за экономической революцией, огромной и радикальной, не последовало её столь же всеобъемлющего дополнения. Что не оправдывает свою необходимость для Советов – так это передача высокой задачи образования в руки профессоров, писателей и художников, вышедших из буржуазной грязи.

Нам нужен новый мир, а не переходная стадия. Переход всегда вызывает отвращение, он есть дегенерация и вырождение. Разрушить всё – или продолжать гнить в подлости церебральных миазмов капитализма.

То, что составляет сегодня гордость господствующего класса, ту среду, в которой вращается его ум, мы должны будем отбросить, как разложившийся труп.

Мы должны будем разрушить вершины славы официального искусства, если хотим, чтобы на земле появилась новая аристократичная и благородная порода людей, которую должен породить коммунизм.

У искусства в настоящее время вульгарный, литературный, фотографический национальный (я бы сказал, провинциальный) характер, оно создаёт трафаретность ощущений.

Наше искусство будет международным, высоким, новым, интерпретативным, аналитическим, синтетически и мощно конструктивным.

Произведения, которыми сейчас наслаждаются лишь господа, предстанут нашим глазам, но в своём поверхностном нигилизме там и останутся; наши же произведения западут в души, приведут их в божественный и сладострастный трепет – отнюдь не вопреки, а благодаря тому, что они не будут иметь по форме ничего общего с тем, что нас окружает.

Они [произведения прошлого] базируются на душе художника (преимущественно убогой, бедной и изгаженной душе, какую только может породить необходимость творить для буржуазного круга). Мы будем полагаться на душу (которая станет чувствовать более пространно, гуманно и абстрактно) и на ум художника – анализатора и строителя гармоничной и новой архитектуры на земле.

Я преимущественно занимаюсь живописью – это удивительное дело есть энергия, целительная и преобразующая нас, утомлённых неистовой и динамичной пульсацией современной жизни. Новая техника основана на движении тел и на игре, которую линии, объёмы, цвета, созданные этим движением, производят в уме художника.

Источник вдохновения коммунистического искусства тоже должен быть новым. На заводах, в полях и в механических орудиях производства черпаем мы (примитивы новой чувствительности) формы, которые творят новую пластическую драму.

Зубцы и сцепления, зубчатые колёса и динамо-машина, великолепная архитектура кранов и железных мостов, дымовые трубы, газогенераторы и вихревые токарные станки заменят древний млечный и грязный пейзаж и романтический сюжет лунного света старой и прогнившей шайки буржуазных писак.

Фернан Леже, великий французский кубист, пишет:

«Я люблю порождённые современной промышленностью формы и пользуюсь ими. Сталь обладает тысячей цветных рефлексов, более точных и тонких, чем так называемые классические сюжеты. Я считаю пулемёт или затвор 75 более подходящими сюжетами для живописи, чем четыре яблока на столе или пейзаж Сен-Клод»[101].

Точная, решительная и аристократичная линия вместо всякой туманности импрессионистов.

Чистая сталь и скульптурные болты с фабрики – источник нашей современной жизни и нашего великого восстания.

Мы любим спокойные маховики и локомотивы со всей нашей безграничной страстью, как их станет любить пролетариат, когда не будет капиталистической собственности и средств эксплуатации, а удивительные машины будут работать для материального благосостояния нового человечества.

Мы разрушаем, разрушаем всё буржуазное со всей нашей необычайной ненавистью.

Из смазки, угля, железа и огня рождается всё то, что есть восстание, и мы очистимся в вое сирен и дыме фабричных труб, занятых красными флагами Советов.

XII

Э. Прамполини, И. Паннаджи, В. Паладини

Механическое искусство. Футуристический манифест

Механическое искусство, названное нами так из-за преклонения перед Машиной, символом, источником и наставницей новой художественной чувствительности, родилось в 1909 году, с «Первым манифестом футуризма», в самом механическом городе Италии – Милане[102]. Этот первый манифест, опубликованный в «Фигаро», переведённый на все языки и разошедшийся тиражом в сотни тысяч экземпляров, содержал идеи, которые перевернули души художников во всем мире, навсегда изменив их:

«Мы объявляем, что великолепие мира обогатилось новой красотой: красотой скорости. Беговой автомобиль с его кузовом, украшенным большими трубами, напоминающими змей с взрывчатым дыханием… ревущий автомобиль, который точно мчится против картечи, – прекраснее, чем Победа Самофракии.

Мы будем воспевать огромные толпы… ночную вибрацию арсеналов… фабрики, мосты… предприимчивые пакетботы, обыскивающие горизонт, широкогрудые локомотивы, скользящий полёт аэропланов…»[103].

Маринетти вскоре развивает свою мысль в манифесте «Убьём лунный свет» и в книге «Футуризм» (Париж, 1911), которая прославляет Умноженного человека и царство Машины[104]. В 1911–1912 появляется сборник свободных стихов «Аэропланы» Паоло Буцци[105]. В 1911–1912 по всему миру проходят футуристические выставки, являющие новую чувствительность проникновения планов, симультанности и пластического динамизма, сформированную пламенным увлечением Машиной[106]. К инициаторам движения Боччони, Балла, Руссоло, Карра, Северини примыкают Деперо, Прамполини, Фуни, Дюдревиль, Сант Элиа, Соффичи, Сирони, Галли, Балдессари, Мараско[107]. В октябре 1911 Маринетти создаёт слово-свободную поэму «Битва Вес+запах», свободную экзальтацию механических сил войны[108]. Затем следуют «Занг Тум Туум», «Адрианополь Осада-Оркестр» и «Технический манифест футуристической литературы» (1912) со следующими заявлениями Маринетти:

«Нас интересует твёрдость стальной пластинки сама по себе, то есть непонятный и нечеловеческий союз её молекул и электронов, которые противятся, например, прониканию ядра. Теплота куска железа или дерева отныне более волнует нас, чем улыбка или слёзы женщины.

Мы желаем дать в литературе жизнь мотора, этого нового инстинктивного зверя, общий инстинкт которого мы узнаем не прежде, чем постигнем инстинкты различных сил, составляющих его.

Нет ничего интереснее для футуристского поэта, чем движение клавиатуры в механическом пианино. Кинематограф показывает нам танец предмета, который делится и снова составляется без вмешательства человека»[109].

В 1912 музыкант-футурист Балилла Прателла сочиняет первую футуристическую оперу «Авиатор Дро», прославление аэроплана и воздушного героизма[110].

В 1913 в своём манифесте «Искусство шумов» Луиджи Руссоло после описания механизма своих электрических шумоинтонаторов пишет:

«Мы находим бесконечно больше удовольствия в идеальном комбинировании шумов трамваев, автомобилей, экипажей и кричащей толпы, чем в слушании, например, «Героической симфонии» или «Пасторали»…

Пройдёмся по большой современной столице, не столько присматриваясь, сколько прислушиваясь, и мы получим разнообразные приятнейшие ощущения, различая журчание воды, воздуха и газа в металлических трубах, ворчание и хрипение моторов, дышащих с неоспоримой животностью, трепетанье клапанов, хождение взад и вперёд поршней, визг механических пил, звучные прыжки трамваев по рельсам …»[111].

В 1914 Боччони запускает в оборот волшебное слово «модернолатрия», развив его значение в своей книге «Футуристическая живопись и скульптура»[112]. В том же году выходит нашумевший сборник Лучано Фолгоре «Пение моторов», вдохновлённый заводом[113].

18 марта 1914 Маринетти определяет новую эстетику футуризма в манифесте «Геометрическое и механическое великолепие и числовое восприятие», за которым последовал манифест «Новая религия-мораль скорости»[114].

29 марта 1914 в римской галерее футуристов Маринетти реализует свой манифест «Динамическая и синоптическая декламация»[115]. При декламации словосвободных поэм необходимо механической жестикуляцией имитировать ритм моторов. Динамико-синоптической декламацией была представлена словосвободная поэма Канджулло «Пьедигротта»[116].

В 1915 художник-футурист Прамполини дополняет и определяет футуристическую пластику в своём манифесте «Абсолютная конструкция мото-шумов». В 1916 художник Северини в газете Mercure de France опубликовал статью «Машинизация и искусство»[117].

В 1917 художник-футурист Деперо создаёт свои «Пластические танцы» с механическими ритмами.

Голландский журнал Mecano недавно удостоверил всё это, подписав фотографию машины словами: «Современная пластика в итальянском духе».

Теперь, после бесчисленных битв, попыток, поисков, осуществлённых работ и неоспоримых побед, мы чувствуем необходимость полностью освободиться от старой чувствительности и создать радикально новую пластику, вдохновлённую Машиной.

Воспетая Боччони «модернолатрия» вдохновляет нас всё больше. Нашу типично футуристическую эпоху среди всех иных исторических эпох отличает власть нового божества – Машины.

Барабаны, маховики, болты, дымовые трубы, блеск стали, запах смазки, озоновое благоухание центральных электростанций, тяжёлое дыхание локомотивов, вой сирен, зубчатые колёса!

Нас неудержимо влечёт ЯСНОЕ И ТОЧНОЕ МЕХАНИЧЕСКОЕ ЧУВСТВО!

Зубчатые механизмы очищают наши глаза от тумана неопределённости. Все отточено, аристократично, ясно.

МЫ ЧУВСТВУЕМ МЕХАНИЧЕСКИ. МЫ ОЩУЩАЕМ СЕБЯ СДЕЛАННЫМИ ИЗ СТАЛИ. МЫ – ТОЖЕ МАШИНЫ, МЫ – МЕХАНИЗИРОВАНЫ!

Новейшая красота быстрых грузовиков, охваченных дрожью и тряской, но спешащих твёрдо и неудержимо. Бесконечны радости, которые приносит глазу фантастическая архитектура подъёмных кранов, холодной стали, мигающие и волнующие буквы светящихся реклам, прочные и огромные. Вот – наши новые духовные потребности, вот – принципы нашей новой эстетики.

Прежняя эстетика питалась историями, легендами и мифами, заурядным продуктом слепой и рабской коллективности.

Футуристическая эстетика питается самым мощным и сложным продуктом человеческого гения. Разве не Машина является ярчайшим символом загадочной творческой силы современного человека? В МАШИНЕ И ЧЕРЕЗ МАШИНУ РАЗВОРАЧИВАЕТСЯ СЕГОДЯ ВСЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ДРАМА.

Мы, футуристы, хотим оторвать Машину от её практической функции, поднять её до уровня духовной жизни, бескорыстной жизни искусства, чтобы она стала высочайшей вдохновительницей. Художник, если он не хочет сгинуть в безвестности и плагиате, должен доверять только своей жизни и атмосфере, которой он дышит.

Нас окружили прекрасные машины, они ласково склонились над нами, а мы, дикие и инстинктивные открыватели любых загадок, отдались власти их странного и неистового хоровода.

Влюблённые, мы мужественно и сладострастно овладели ими.

Сегодня мы знаем, как раскрыть миру их глубочайшие души и их безмерные сердца, в которых закручивается спиралями динамическая архитектура – новая архитектура, которую уже утвердили Сант Элиа и Вирджилио Марки[118].

Однако нужно различать внешний вид и дух Машины. Когда мы говорили о болтах, стали, зубчатых колёсах, мы были недопоняты. Поэтому поясним нашу мысль: манифесты и произведения футуризма, опубликованные, выставленные и обсуждаемые во всем мире, подтолкнули многих гениальных художников – итальянских, французских, голландских, бельгийских, немецких и русских – к Механическому искусству. Но они почти всегда останавливаются на внешности машины; поэтому они реализуют только: чисто геометрические картины, сухие и поверхностные (сравнимые с инженерными чертежами), ритмически и композиционно уравновешенные, которым недостаёт внутреннего содержания, а наукообразия в них больше, чем лирического содержания; пластические конструкции, созданные из подлинно механических элементов (винты, зубчатые колёса и рейки, сталь и т. д.), которые не входят в замысел как выразительный материал, но являются исключительно самоцелью.

Потому эти художники часто впадают в фальшь и в поверхностность, а их подчас интересные работы уступают машинам, так как в них нет ни прочности, ни органичности.

МЫ, ФУТУРИСТЫ, ХОТИМ:

1. передавать дух, а не внешнюю форму Машины, создавая композиции, которые извлекают пользу из любого выразительного средства и даже из настоящих механических элементов;

2. чтобы эти выразительные средства и механические элементы отвечали первоначальному лирическому закону, а не закону науки;

3. познавать линии, ритмы и бесконечные аналогии, подсказанные самой сущностью Машины;

4. чтобы понятая таким образом Машина стала источником вдохновения для эволюции и развития пластических искусств.

Различные стили этого нового механического искусства происходят от Машины, как элемента интерференции между мыслимой идеей объекта и пластическим идеалом, предлагаемым художником.

Машина сегодня передаёт ритм огромного живого коллектива и отдельных творческих личностей.

Машина скандирует Песню Гения. Машина – это новое божество, которое просвещает, господствует, раздаёт свои дары и карает в это наше футуристическое время, приверженное великой Религии Нового.

Рим, октябрь 1922

XIII

Ф. Т. Маринетти

Художественные права, защищаемые футуристами. Манифест фашистскому правительству

Взываем:

1. ЗАЩИТА МОЛОДЫХ ИТАЛЬЯНСКИХ ХУДОЖНИКОВ НОВАТОРОВ во всех художественных выступлениях, организованных как государством и муниципалитетами, так и частных.

Примеры: а) На Венецианскую биеннале будут приглашены иностранные авангардисты и футуристы (Архипенко, Кокошка, Кампендонк), в то время как никогда не будут приглашены итальянские футуристы (создатели всех футуризмов)[119]. Необходимо с корнем вырвать этот подлый систематический антитальянизм! б) В театре Августео принимают авангардистов и иностранных футуристов (Стравинского, Равеля, Шенберга, Скрябина, Шрекера), в то время как итальянские авангардисты и футуристы не принимаются и отвергаются[120]. Необходимо с корнем вырвать этот подлый систематический антитальянизм!

в) В театре Ла Скала, который должен открывать и прославлять новых итальянских музыкантов, каждый год ставят две оперы Вагнера и ни одной (или почти ни одной) молодых итальянцев[121]. Нашим оперным певцам предпочитают иностранцев. Необходимо с корнем вырвать этот подлый систематический антитальянизм!

г) Театр в Сиракузах не может быть охраняем во славу греческих классиков! Мы просим, чтобы поочерёдно с представлением классических произведений в нём проходил конкурс современной художественной драмы под открытым небом, предназначенный сицилийской молодёжи, которую нужно награждать и торжественно короновать в самом театре. (Предложение Маринетти, Прамполини, Джаннелли, Никастро, Кароцца, Руссоло, Марио Карли, Деперо, Буцци, Канджулло, Джузеппе Штайнера, Вольта, Соменци, Азари, Мараско, Паннаджи, Тато, Паладини)[122].

2. ИНСТИТУТЫ ХУДОЖЕСТВЕННОГО КРЕДИТА исключительно в пользу художников.

Как открываются кредитные банки в пользу промышленности и торговли, таким же образом должны будут создаваться специальные Институты, которые субсидируют художественное выражение, или Институты промышленного искусства, или авансовая оплата художникам их работ (рукописей, картин, статуй и так далее), их путешествий в целях образования или пропаганды.

Такие кредитные институты смогут иметь частный (анонимные акционерные общества) или правительственный (учреждения и фонды) характер. В первом случае появление такого института связано с наличием добровольного желания и с количеством членов. Во втором случае необходимый капитал мог бы быть надёжно и незамедлительно обеспечен только в том случае, если Государство введёт налог или самый минимальный вычет на военные доходы, на наследство и т. д. посредством национального подписания государственной инициативы.

Институт потом действовал бы как Банк для художников, принимал бы вклады произведениями искусства и на основании реальной оценки давал бы субсидии или открывал бы кредиты.

Непроданное произведение искусства стало бы приносить проценты по вкладу вкладчику и самому Институту, что позволило бы продвигать художественные инициативы, продажи и т. д. Так художник и произведение искусства были бы оценены.

Эти Институты смогли бы предпринять предоставление ссуд в пользу художественной промышленности и получить в пользование дворцы, чтобы приспособить их под квартиры художников, состоящих в художественных учреждениях, или открывать там периодические выставки. (Предложение Прамполини, Маринетти, Руссоло, Канджулло, Деперо, Сеттимелли, Марио Карли, Буцци, Мараско)[123].

3. ЗАЩИТА ИТАЛЬЯНСКОГО ХАРАКТЕРА.

а) Немедленная и обязательная итальянизация гостиниц (все надписи, вывески, меню, счета и так далее – на итальянском языке) – бесплатный и автоматический способ распространения итальянского языка. (Предложение Маринетти, Руссоло, Буцци, Фолгоре, Марио Карли, Сеттимелли, Де-перо, Канджулло, Соменци, Мараско)[124].

б) Итальянизация новой архитектуры против систематического плагиата иностранной архитектуры. Начать эту итальянизацию со всех государственных зданий, особенно в освобождённых землях[125]. (Предложение Вирджилио Марки, Де-перо, Руссоло, Буцци, Соменци, Азари, Мараско, Прамполини, Фолгоре)[126].

4. УПРАЗДНЕНИЕ АКАДЕМИЙ (художественных институтов и профессиональных школ).

Нынешние системы преподавания не соответствуют эстетическим потребностям современной художественной эволюции. Искусству не учатся. Нынешние обладатели дипломов не являются ни компетентными инженерами, ни художниками.

Таким образом, все Академии будут заменены: а) Свободными институтами художественной техники, где будут преподавать значение материала в различных художественных прикладных сферах и в ручной технике, готовя, таким образом, искусных рабочих. Всё это – в свободном режиме, с правом выбора учебной программы или преподавателя. б) Институтами эстетического опыта. Чтобы распространить теоретически, практически и популярно с помощью конференций, представлений, декламаций, выставок, концертов любовь к искусству. Констатировав настоящий упадок коллекционирования, особенно развивать декоративное внешнее и внутреннее искусство посредством национальных конкурсов и выставок-продаж в крупных государственных сооружениях. (Предложение Прамполини, Маринетти, Рус-соло, Буцци, Соменци).

5. ИТАЛЬЯНСКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРОПАГАНДА ЗА РУБЕЖОМ через Национальный институт художественной пропаганды за рубежом, который защищает художественные и экономические интересы итальянских художников.

Этот Институт будет управляться признанными за рубежом молодыми художниками, которые с итальянским характером должны защищать новаторский итальянский гений. У института будут постоянные комиссии, касающиеся различных искусств, и офисы корреспонденции в основных иностранных художественных центрах. Он будет заниматься проведением конференций, концертов, выставок и изданием периодических печатных материалов для пропаганды. (Предложение Прамполини, Руссоло, Буцци, Мараско).

6. СВОБОДНЫЕ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ КОНКУРСЫ.

Использовать часть денег, которые Государство тратит в настоящее время на искусство, на конкурсы поэзии, скульптуры, архитектуры, музыки, премируя избранных народным референдумом молодых авторов, не достигших 27 лет. (Предложение Азари, Маринетти, Мараско).

7. ДОВЕРИТЬ ОРГАНИЗАЦИЮ НАЦИОНАЛЬНЫХ И КОММУНАЛЬНЫХ ПРАЗДНИКОВ (шествия, спортивные соревнования и так далее) группам передовых итальянских художников, которые уже неопровержимо доказали свою новаторскую гениальность, источник необходимого для здоровья Отечества оптимизма. (Предложение Деперо, Азари, Маринетти, Мараско).

8. ЛЬГОТЫ ХУДОЖНИКАМ.

a) Законное признание со стороны Правительства авторского права художников, занимающихся пластическими искусствами, на большую цену их произведений при последующих продажах, посредством учреждения, сходного с «Авторским Обществом».

б) Единый международный тариф на транспорте, применяемый исходя не из веса, а из проделанного пути. То есть регулировать тарифы на основе установленного максимального веса.

в) 75 %-ное уменьшение стоимости транспортировки произведений искусства и путешествий для художников.

г) Упразднение международных таможенных тарифов как в отношении импорта, так и в отношении экспорта произведений искусства. (Предложение Прамполини, Деперо, Азари, Мараско, Маринетти).

д) Добиваться, чтобы векселя и страховки оплачивались теми, кто отвечает за транспортировку произведений искусства, то есть железными дорогами, морским транспортом и так далее, в противном случае этими гарантиями могут воспользоваться только самые обеспеченные художники. (Предложение Прамполини, Мараско).

9. СОВЕЩАТЕЛЬНЫЕ ТЕХНИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ, состоящие из художников и выбираемые среди художников с пропорциональным представительством авангардных течений. Эти совещательные технические советы должны будут охранять интересы художников в их взаимодействии с государственными, коммунальными, частными институциями или самими художниками. (Предложение Прамполини, Мараско, Вольт).

10. ПРОПОРЦИОНАЛЬНОЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО.

Итальянский художественный авангард должен участвовать с пропорциональным представительством во всех государственных, коммунальных и частных выступлениях и заказах. (Предложение Прамполини, Мараско, Маринетти).

11. МЕЖДУНАРОДНОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ для защиты художественных и экономических интересов художников авангарда.

Это объединение должно ставить перед собой задачу централизации лучших из лучших художественных институций авангарда. Для солидарности, защиты, художественной и экономической пропаганды. (Предложение Прамполини, Мараско, Маринетти).

XIV

Дж. Преццолини

Фашизм и футуризм

Г. К. Честертон недавно написал, что в фашизме можно найти многие черты футуризма[127]. Вероятней всего, английский писатель высказал эту идею, не зная о дружеских отношениях между Муссолини и Маринетти. Как хороший музыкант, он лишь прослушал симфонию и сразу уловил созвучие одного инструмента с другим.

Довольно очевидно, что фашизм содержал некоторые элементы футуризма. Я говорю это без какой-либо попытки дискредитации. Футуризм искренне отразил определённые современные запросы и характерный миланский контекст. Культ скорости, влечение к сильным решениям, презрение к массам и одновременно захватывающий призыв к ним, склонность к гипнотической власти толп, экзальтация национальных чувств, антипатия к бюрократии – все эти эмоциональные позиции перешли из футуризма в фашизм почти в готовом виде.

Но в любой исторический момент можно найти общие черты в настроениях даже оппозиционных друг другу групп – вообразите, как легко должно быть найти их между действительно близкими группами.

В конце концов, нет необходимости вспоминать, как это делает последний футуристический манифест, что «футуристы были в числе первых интервентистов: заключённые в тюрьму за интервентизм во время битвы на Марне; заключённые в тюрьму с Муссолини за интервентистские акции в Риме 12 апреля 1915; заключённые в тюрьму с Муссолини в Милане в 1919 за фашистское покушение на безопасность государства и организацию вооружённых отрядов»[128]. Нет также необходимости вспоминать, как делает тот же манифест, что футуристы «создали первые объединения ардити и многие из первых фашей ди комбаттименто»[129].

Муссолини обладает «изумительным футуристическим характером» (это выражение уже стало историческим), как написала недавно одна футуристическая и фашистская газета. В этом нет никакого сомнения.

И всё же, позволяется ли после этого просить дальнейших разъяснений или даже выразить некоторые сомнения?

Я всегда защищал ясные представления. Я не политический деятель. Возможно, эти две черты, одна положительная и другая отрицательная, имеют между собой определённую логическую связь. Трудно действовать в мире политики, не обладая легкой путаницей в отношении идей.

Но как защитник ясных представлений, я не могу найти в развитии, которое в последнее время претерпевает фашизм, большого следа футуризма. Путь, по которому движется фашизм, причины того, что он таков как есть, и его текущие программы в целом враждебны программе и реальности футуризма как искусства.

Фашизм, если я не ошибаюсь, жаждет иерархии, традиции и почтения власти. Фашизм стремится вызвать духов Рима и классического прошлого. Фашизм желает оставаться в категориях мысли, прочерченных великими итальянцами и крупными итальянскими институтами, включая католицизм.

Футуризм, напротив, являет этому полную противоположность. Футуризм – это протест против традиции, борьба против музеев, классицизма и почитания учителей. «Манифест основания футуризма», который всё ещё рассылается в целях рекламы и пропаганды идей, и от которого поэтому ещё не отрёкся Исполнительный комитет Движения, утверждает, что футуризм желает «разрушить музеи, библиотеки, сокрушить морализм и всяческую оппортунистическую и утилитарную трусость»[130]. Как всё это согласовать с фашизмом, который пытается восстановить все наши моральные, даже моралистические ценности и который в качестве фона своих военных парадов любит использовать самые настоящие римские руины?

Футуризм – это искусство свободного стиха, свободного выражения, слов-на-свободе (даже упразднения слов в тактилизме и искусстве шумов). Фашизм вместо этого жаждет ещё более строгих школ, всеобщего обучения латыни и предлагает нам почитать память Де Амичиса и Мандзони как великих представителей итальянского ума[131].

Один чрезвычайно противоречивый пункт касается вопроса интернационализма. Фашизм – политическое усилие, которое является чрезвычайно итальянским. Он не способен образовывать альянсы с фашизмами в других странах или с движениями, которые заимствовали ярлык итальянского фашизма, а все прочие фашисты, также националисты до мозга костей, непременно настроены против итальянской нации. Например, венгерский фашизм своей единственной конечной целью имеет возврат Фьюме Венгрии.

Футуризм, напротив, является движением международного характера. Сам Маринетти признаёт, что во всех частях земного шара уже есть российские, американские, австралийские или немецкие футуристы. Его стихотворения, сочинённые из абстрактных символов, также тяготеют к интернационализму, превращаясь даже в своеобразный Волапюк[132]. Прямой и законный потомок футуризма – движение дадаизма, родившееся во время войны в Швейцарии в строго нейтральной и антинационалистической среде, имеет своим лидером Тристана Тцара, если я не ошибаюсь, румынского мигранта[133]. Дада, если оно имеет какой-либо смысл, должно означать выражение презрения ко всем идеалам войны. Это – самое большое и самое логичное проявление анархизма в послевоенный период.

Что касается футуризма, то следовало бы также признать, что он нашёл свое логическое место только в одном государстве – в России. Там большевизм и футуризм сформировали счастливый союз. Официальным искусством большевизма стал футуризм. Памятники Революции, её пропагандистские плакаты, даже её книги несут след футуристического искусства и его идей. И это совершенно логично и понятно. Две революции, две антиистории всегда были союзниками. Обе хотят разрушить прошлое и всё перестроить на новом индустриальном фундаменте. Фабрика была неиссякаемым источником политических идей большевиков, но она также была вдохновением футуристического искусства.

Но как футуристическое искусство сможет шагать в ногу с итальянским фашизмом – не вполне ясно. Это было недоразумение, родившееся только из обстоятельств близости людей, из чисто случайных столкновений, из сущего беспорядка различных сил, которые привели Маринетти на сторону Муссолини. Это отлично работало в дни революции, но будет удивительно при нынешнем правительстве.

Итальянский фашизм не может принять разрушительную программу футуризма, напротив, со своей итальянской логикой он должен будет восстановить те самые ценности, которые противоречат футуризму. Дисциплина и иерархия в политике – это также дисциплина и иерархия в литературе. Слова становятся пустыми, когда политические иерархии неэффективны. Если фашизм действительно хочет победить в своём сражении, он должен считать уже усвоенным в футуризме всё, что могло служить стимулом, и подавить в нём всё то революционное, антиклассическое и непокорное, с точки зрения искусства, чем он ещё обладает.

Что я обнаруживаю, например, в «Фильтрованных ночах» футуриста Марио Карли[134]?

Странно! Всё же ясно это был случай, когда мою рубашку привели на виселицу и повесили мухи, решившие, что наконец настал момент испугать привидение в машинке, и пока я считал одно за другим свои рёбра в грудной клетке, не испустившей терпеливо ни содрогания, я заметил, как лягушки окаймляют небо, напоминающее сырную тёрку, а упавшие с него частички пыли превращаются в соловьиные песни. Должно быть, у лиризма есть свои основания позволить фиолетовым осадкам усеять глубины кипарисовых деревьев, так чтобы ночь выпирала из них, серая, жемчужная и лёгкая.

И что я нахожу у итальянского классика Мандзони?

Небо обещало погожий день. Низко стоявшая луна, бледная и тусклая, всё же выделялась на необъятном серовато-лазоревом небосводе, который по направлению к востоку постепенно становился розовато-жёлтым. А ещё дальше, на самом горизонте, длинными неровными полосами вырисовывались небольшие облака лиловатого цвета; те, что пониже, были окаймлены словно огненной полосой, становившейся всё ярче и резче[135].

Итак, я спрашиваю себя: какие страницы здесь иерархические, дисциплинированные и традиционные, где слова занимают подобающие им места, подчиняются правилам, где каждое слово отвечает своей природе, а каждый смысл обладает присущим ему достоинством? Короче говоря, какой способ письма соответствует фашизму, а какой – футуризму? И нет ли чрезвычайной несовместимости между этими отрывками, один из которых демонстрирует волю что-то построить, а другой – желание всё разрушить и смешать? И какой – смею ли я спросить? – действительно итальянский, а какой международный? Какой напоминает в общих чертах нашу литературу, соответствует её характеру, а какой напоминает такого рода литературу, что печатается в космополитичных литературных журналах, многоязычных или даже межъязычных?

На днях кто-то показал мне эскиз футуристического памятника Маринетти. Он имел экстраординарное сходство с футуристическими памятниками, которые русская революция установила на многих городских площадях. Есть только одно ключевое отличие: в Италии он остаётся только эскизом, в то время как в России они уже стали действительностью.

Со своей стороны я убеждён, что футуризм и фашизм не смогут долго жить вместе. Если фашизм хочет оставить свой след в Италии, разве не должен он будет изгнать всё, что имеет привкус футуризма, всё, что является недисциплинированным и антиклассическим? Я адресую этот вопрос одной группе, способной дать на него идеальный ответ, – правительственной комиссии, недавно назначенной для рассмотрения реформы образования. Поскольку определённые футуристические манифесты, как может показаться, находятся в прямой оппозиции к содержанию их обсуждения. Один манифест потребовал ничто иное как «сведение классических предметов к статусу абсолютно факультативных, с изучением их дополнительно или параллельно с основной программой», «отмену учителей» и «увеличение часов физкультуры, которая является главным фактором интеллектуальной жизни человека»[136].

Было бы слишком нескромно спрашивать моих выдающихся друзей из правительственного комитета, не входит ли всё это в противоречие с их планами и обсуждениями? И было бы неприлично спрашивать моих знакомых внутри футуристического движения, что они на самом деле думают о классицизирующих реформах министра образования Джованни Джен-тиле[137]? Интересно.

XV

Ф. Т. Маринетти, Тато

Футуристическая фотография

Фотография пейзажа, человека или группы людей, обладающая гармонией, деталировкой и такой характерностью, что можно сказать: «Как картина» – это для нас вещь абсолютно преодолённая.

После фотодинамизма или фотографии движения, созданной Антоном Джулио Брагалья в сотрудничестве с его братом Артуро и представленной мною в 1912 году в римском зале «Пикетти», а затем повторённой фотографами-авангардистами всего мира, нужно реализовать следующие новые фотографические возможности:

1. драма неподвижных и подвижных объектов, драматическое смешение подвижных и неподвижных объектов;

2. драма теней от объектов, оторванных от самих объектов и контрастирующих с ними;

3. драма очеловеченных, окаменённых, кристаллизованных или вегетализованных объектов с помощью маскировок и специального света;

4. спектрализация некоторых частей тела человека или животного, отделённых друг от друга или алогично соединённых;

5. соединение воздушных, морских и земных перспектив;

6. соединение ракурсов снизу вверх и сверху вниз;

7. неподвижные и подвижные наклонения объектов, человеческих тел и животных;

8. подвижное или неподвижное подвешивание объектов и их пребывание в равновесии;

9. драматические несоразмерности подвижных и неподвижных предметов;

10. любовные или насильственные взаимопроникновения подвижных или неподвижных объектов;

11. прозрачное или полупрозрачное наложение людей и конкретных предметов и их полуабстрактных призраков с симультанностью воспоминания сна;

12. безмерное увеличение мельчайшей, почти невидимой в пейзаже вещи;

13. трагическое или сатирическое представление активности с помощью символики скрытых в изображении объектов;

14. композиция совершенно неземных, звёздных или медиумических пейзажей с помощью толщины, эластичности, мутных глубин, чистой прозрачности, алгебраических или геометрических величин в отсутствие чего-либо человеческого, растительного или геологического;

15. органическая композиция разных состояний души человека с помощью интенсивной выразительности самых характерных частей его тела;

16. фотографическое искусство замаскированных объектов, которое должно развивать военное искусство маскировки, имеющее целью обмануть наблюдателей с воздуха[138].

Все эти исследования должны заставить фотографическую науку всё больше вторгаться в чистое искусство и автоматически поддерживать его развитие в области физики, химии и войны.

16 апреля 1930

XVI

Дж. Балла, Б. Маринетти, Ф. Деперо, Г. Доттори, Филлья, Ф. Т. Маринетти, Э. Прамполини, М. Соменци, Тато

Аэроживопись. Футуристический манифест

В 1908 году Ф. Т. Маринетти опубликовал свободные стихи «Аэроплан Папы», первую лирическую экзальтацию полёта и воздушных перспектив нашего полуострова от Этны до Рима, Милана, Триеста[139].

Аэропоэзия развивалась в «Аэропланах» Паоло Буцци, «Мостах через океан» Лучано Фолгоре и «Капрони» Марио Карли[140].

В 1919 музыкант-футурист Балилла Прателла в опере «Авиатор Дро» реализует первую аэромузыку.

В 1926 художник-футурист и авиатор Азари создаёт первое произведение аэроживописи «Перспективы полёта», показанное в большом зале футуристов на Венецианской биеннале.

В 1929 художник Герардо Доттори оформляет аэропорт в Остии монументальной футуристической авиаторской живописью, изображая стремительный разбег аэропланов в небе Рима, синтезируя, сводя к типичным пластическим элементам винты, фюзеляжи и крылья.

Эта работа Герардо Доттори, уже известного своим масштабным «Триптихом скорости», знаменует важный момент в истории новой аэроживописи.

Рассматривая стены и потолок аэропорта в Остии, зрители и критики убеждаются, что традиционные нарисованные орлы, слишком медлительные, чтобы прославлять авиацию, кажутся сегодня жалкими курицами рядом с жарким механическим блеском летящего мотора, который не снизошёл бы даже до того, чтобы изжарить их.

Совместная поездка в кабине пилота вместе с художником Доттори, делающим наброски с высоты, подтолкнула другого художника, Мино Соменци, к ясной концепции Аэроживописи. Среди многих идей, высказанных мною в «Gazzetta del Popolo» 22 сентября 1929 года, отмечу идею художественного преодоления моря, последнего великого вдохновителя авангардистов и новаторов, которые теперь почти все отправились в небо[141].

Картина «Перспективы полёта» Азари, оформление аэропорта в Остии Доттори, аэроживопись Тато, Мараско, Прамполини, Филльи, Ориани открывают для нас прекрасный абстрактный синтез нового большого искусства[142].

Мы, футуристы, провозглашаем, что

1. меняющиеся перспективы полёта создают абсолютно новую реальность, которая ничего общего не имеет с традиционной реальностью, образованной земными перспективами;

2. элементы этой новой реальности не имеют ни одной неподвижной точки и конструируются своей вечной изменчивостью;

3. её наблюдение и изображение для художника возможно, лишь если он участвует в полёте, присоединяется к его скорости; 4. изображение свысока этой новой реальности внушает глубокое презрение к деталям и необходимость синтезировать и преображать всё;

5. все части пейзажа в полёте кажутся художнику: а) сплющенными б) искусственными в) временными г) только что упавшими с неба; 6. в глазах художника, находящегося в полёте, все части пейзажа кажутся более: а) плотными, б) разбросанными, в) элегантными, г) грандиозными; 7. любая аэроживопись содержит одновременно двойное движение – аэроплана и руки художника, которая движет карандашом, кистью или распылителем; 8. картина или пластический комплекс аэроживописи должны быть полицентричны; 9. вскоре будет достигнута новая пластическая внеземная духовность.

На земных скоростях (лошади, автомобиля, поезда) растения, дома и т. п., кидаясь на нас, вращаясь – близкие очень быстро, далёкие медленнее, – образуют динамическое колесо в обрамлении гор, моря, холмов, озёр, которое тоже движется, но так медленно, что кажется неподвижным. Кроме этой недвижимой рамы для нашего взгляда существует также горизонтальная непрерывность плоскости, по которой он пробегает.

На воздушных скоростях, напротив, отсутствует эта непрерывность и эта панорамная рама. Аэроплан, который планирует в воздухе, ныряет вниз, набирает высоту и т. д., создаёт идеальный гиперчувствительный наблюдательный пункт, висящий где-то в бесконечности, который, кроме того, активизирован самим сознанием движения, меняющим ценность и ритм секунд и минут видения-ощущения. Время и пространство превращаются в пыль от молниеносной констатации быстрого бега земли под неподвижным аэропланом.

На вираже закрываются складки зрения-веера (зелёные тона + коричневые тона + прозрачные небесно-голубые тона атмосферы), превращаясь в вертикаль по оси, образованную летательным аппаратом и землёй. Это зрение-веер вновь открывается в форме «Х» в пике, удерживая единственную точку опоры в пересечении двух углов.

Отрыв от земли создаёт череду расширяющихся «V».

Колизей с высоты в 3000 метров для авиатора, выполняющего спираль в планирующем полете, каждый миг меняет свою форму и размеры и, показывая все свои фасады, последовательно умножает их.

Если не обращать внимания на происходящее под нами, в горизонтальном полёте на любой постоянной высоте мы видим панораму А, которая разворачивается перед нами и постепенно расширяется пропорционально нашей скорости, а ещё дальше маленькую панораму Б, которая увеличивается, пока мы пролетаем панораму А, и наконец вдалеке замечаем панораму В, разрастающуюся, в то время как исчезают уже далёкая А и только что оставшаяся под нами Б.

На вираже точка зрения всегда располагается на траектории летательного аппарата, но она совпадает последовательно со всеми точками совершенной кривой, следуя всем положениям самого самолёта. При повороте направо фрагменты панорамы округляются и бегут налево, умножаясь и сжимаясь, в то время как справа их парит всё меньше, в зависимости от угла наклона.

Изучив воздушные перспективы, которые открываются перед пилотом, мы изучаем бессчетные боковые эффекты. В их основе лежат движения вращения, центры которых размещаются вдоль всего горизонта. Самолёт движется вперед как железный член с двумя рядами зубов – вгрызающихся в воздух колёс, вращающихся в обратном направлении.

Эти крутящиеся видения следуют друг за другом, сливаются, пронизывают сумму фронтальных видов. Мы, футуристы, провозглашаем, что принцип воздушных перспектив и, следовательно, принцип аэроживописи – это бесконечное и постепенное умножение форм и цветов с эластичнейшими крещендо и диминуэндо, которые усиливаются или парят, порождая новые градации форм и цвета.

При любой траектории полёта в любых условиях панорамные фрагменты являются продолжением друг друга, связанные вместе загадочной и фатальной потребностью накладывания и взаимопересечения своих форм и цветов, сохраняя при этом совершенную и необычайную гармонию.

Эта гармония обусловлена самой непрерывностью полёта.

Так намечаются главные особенности Аэроживописи, которая благодаря абсолютной свободе фантазии и одержимому желанию объять динамичную множественность самым необходимым синтезом, зафиксирует безграничную зримую и ощущаемую драму полёта. Приближается день, когда аэрохудожники-футуристы создадут Аэроскульптуру, о которой мечтал великий Боччони, – гармоничную и выразительную композицию из цветного дыма, окрашенного кистями заката и зари, и разноцветных длинных пучков электрического света.

XVII

Э. Прамполини

Аэроживопись и земное преодоление

Мы, художники-футуристы, озарённые фатальностью эстетики-пластики и интуитивной логикой, благодаря аэроживописи открыли в себе безграничную атмосферную чувствительность. Сами основания футуристической живописи – пластический динамизм Боччони (1914), мои манифесты «Атмосферы-структуры» (Noi – 1917) и «Эстетика машины» (1923) и мои поиски пространственно-хроматической архитектуры открыли путь к полному завоеванию пластических ценностей атмосферной жизни[143].

Когда в 1914 году я показал в Футуристической галерее Спровьери в Риме мою картину «Формы-силы винта», моё внимание, обращённое к спиральным ритмам расширения, создающимся в пространстве вращательными движениями винта и захваченной им атмосферой (пейзажем), интуитивно предугадало бесконечные законы воздушных перспектив, обретающие сегодня в аэроживописи новые эстетические основания.

Мои последующие картины «Воздушная перспектива» (1919), «Встреча богов» (1926), «Небесный ныряльщик» (1929), «Космические аналогии» (1930), «Открытие пространства» (1930), «Обольститель скорости» (1929), «Инопланетное существо» (1930) (полиматериальная картина), а также аэроскульптура «Космический пилот» (Париж, 1925) стали вкладом первооткрывателя принципов и конструктивных элементов, необходимых для создания и дальнейшего развития новой пластической номенклатуры аэроживописи.

В нашем манифесте аэроживописи мы изложили эстетические и технические основания новых живописных возможностей, предугаданных и воплощённых несколькими аэрохудожниками-футуристами, провозгласив их радикальное выражение в полицентричной аэроживописной картине.

Я считаю, что для достижения высоких рубежей новой внеземной духовности мы, абсолютные хозяева принципов развития форм-сил в пространстве, симультанности пространства-времени и многомерности перспективы, должны пойти дальше преображения видимой реальности, даже в ситуации её пластического развития, и ринуться к абсолютному равновесию бесконечного, чтобы в нём воплотить скрытые образы нового мира космической реальности.

Виды природы, пейзажа, человека, обусловленные машиной и бесконечными пластическими подсказками, которые она нам приоткрыла, недостаточны для создания нового пластического организма без ориентации на пластическую аналогию, посредством чудесной трансформации конкретной и абстрактной реальностей.

Опыты футуристической живописи прояснили и обогатили пластический алфавит.

Геометрическое обобщение открыло новое равновесие автономной формы, геометрической – абстрактной – линейной. В то же время пластическая разреженность питается формами неопредёленно-живописного, в котором вместе складываются элементы цвета-тона и формы-силы.

Технические достижения футуристической живописи сегодня оказываются перед новыми неизмеримыми горизонтами. Технические средства выражения (кисточки, краски, холст или дерево) уже не способны угнаться за нашим воображением.

Живопись мигрирует с поверхности холста, картина – из рамы.

Скульптура мигрирует из скульптурной массы и от вспомогательных планов.

Новые конструктивные элементы и новая живописная атмосфера готовы раскрыться, чтобы воспеть разреженность стратосферы или измерить звёздные траектории. Я вижу в аэроживописи полное преодоление пределов земной реальности, тогда как в нас, неутомимых пилотах новых пластических реальностей, высвобождается тайное желание жить скрытыми силами космического идеализма.

XVIII

Ф. Т. Маринетти, Филлья

Манифест футуристического сакрального искусства

Принимая во внимание, что для создания шедевров сакрального искусства прежде не обязательно было исповедовать католическую религию, и с другой стороны, принимая во внимание, что без развития искусство обречено на смерть, распространитель энергии футуризм предлагает сакральному искусству следующую дилемму: либо ему нужно отказаться от какого-либо экзальтирующего действия на верующих, либо полностью обновиться с помощью синтеза, преображения, динамичности взаимопроникающего времени-пространства, симультанности состояний души, геометрического блеска машинной эстетики.

НЕОБХОДИМОЕ ОБНОВЛЕНИЕ Использование в украшении церквей электрического света – превосходного бело-голубого с его сиянием божественной чистоты и роскошного красно-жёлтого с теплом пламени свечи;

великолепные сакральные картины Герардо Доттори, первого футуриста, который с самобытной силой обновил сакральное искусство; футуристические фрески Джино Северини в швейцарских церквях; динамичные по форме футуристические соборы из армированного цемента, стекла и стали, построенные в Германии и в Швейцарии – вот знаки этого необходимого обновления сакрального искусства[144]. Действительно:

1. Только художники-футуристы, одарённые безграничным воображением, могут изобразить или построить такой Ад, который будет терроризировать поколения, героически перенесшие адские бомбардировки в Карсо и натренированные механизированной жизнью, гораздо более опасной, нежели пламя бедного газа в традиционном Аду[145].

2. Только аэрохудожники-футуристы, мастера воздушных перспектив, привыкшие писать в высоком полёте, могут пластически выразить глубокое очарование и блаженную прозрачность бесконечности. Для традиционных художников, в большей или меньшей степени одержимых реализмом, неотвратимо привязанных к земле и потому неспособных возвыситься до мистической абстракции, всё это недостижимо.

3. Только аэрохудожники-футуристы могут передать на холсте пение многообразной и скоростной воздушной жизни Ангелов и явление Святых.

4. Только художники-футуристы, жаждущие оригинальности любой ценой и систематические ненавистники всего уже виденного, могут сообщить картине, фреске и пластическому комплексу необходимую силу магического изумления в изображении чуда.

5. Только художники-футуристы, которые двадцать лет предписывают искусству трудную проблему симультанности, могут ясно выразить соответствующими взаимными проникновениями времени-пространства симультанные догмы католического культа, такие как Святая Троица, Непорочное Зачатие и Крестные муки Бога.

6. Только художники-футуристы, наэлектризованные оптимизмом, цветом и фантазией, как Балла, Белли, Бенедетта, Кавильони, Коккья, Корона, Деперо, Дюльгеров, Доттори, Дузе, Филлья, Пеппе Диаз, Лепоре, Мараско, Ломбардо, Мунари, Поццо, Прамполини, Россо, Тато, Тайат и др. могут сегодня выразить в произведении сакрального искусства блаженство Рая и возбудить в душе солдат-католиков эмоции, превосходящие бесконечную райскую радость нашей безмерной победы при Витторио Венето[146].

ПРИМЕРЫ Только настойчивый и быстрый футуризм, находящийся По ту сторону Искусства, способен изобразить и вылепить что бы то ни было По ту сторону Жизни.

Примеры футуристического сакрального искусства:

Картину «Распятие» Герардо Доттори отличает очаровательная текучесть тел плачущих женщин у подножья креста. Они кажутся печальными продолжениями самого тела Христа, пронизанными внеземным светом, который играет в картине главную роль.

Картина Филльи «Рождение – Смерть – Вечность» представляет сидящую на первом плане Мадонну и нереальный пейзаж вокруг неё, в котором появляется большой бесплотный крест, образовавшийся из чистого неба. Этот крест всплывает в жидком теле Мадонны, как нежная подводная фосфоресценция. Всё это заключено внутрь мировой сферы, на поверхности которой появляются церкви разных эпох от пещерных катакомб до римских, византийских, романских, готических, ренессансных и т. д. вплоть до футуристических. Изображение Мадонны оживляет светящаяся линия младенца Иисуса.

Она продолжается в ритме тела матери с теми же архитектурными элементами церквей. Картина содержит необычайную симультанность самых различных элементов. Впечатляющее объединение конкретного и абстрактного. Синтез католицизма в его долгом светском развитии.

Картина Филльи «Поклонение» изображает молящуюся Мадонну, тело которой дематериализовано настолько, что не имеет уже ничего человеческого, абстрактная форма молящейся у изножья креста, созданная атмосферой.

Картину Ориани «Подъём на Голгофу» характеризует драматизация всей среды, в которой боль, вылепленная сотней различных манер, господствует над болью, выраженной фигурой Христа.

Пластический комплекс Мино Россо «Рождество» показывает абсолютное пластическое подчинение всех персонажей и всех окружающих предметов, которые кажутся ирреально намагниченными младенцем Иисусом.

Также значительны и другие произведения футуристического сакрального искусства, показанные в Падуе футуристами Доттори, Филлья, Ориани, Поццо, Поголотти, Россо, Саладин, Северини, Виньяциа и так далее[147].

ФУТУРИЗМ НОВАТОР Футуризм, новаторское движение итальянской гордости, решительно антимасонское и антиклерикальное, двадцать лет назад предугадал приход Фашизма, создал и возглавил художественные авангарды всего мира, облегчил литературу словами на свободе и симультанным стилем, освободил от времени и психологии театр посредством симультанных алогичных синтез-сюрпризов и драм вещей, упразднил границы пластических искусств антиреалистичным преображением и пластическим динамизмом, изобрёл Искусство Шумов, Шумогармонию и Тактилизм, ввёл машинную эстетику в музыку, инициировал активизирующее питание, дал творческий размах фотографии, породил великолепную аэроживопись завтрашнего дня и выдвинул Новую Архитектуру железа, цемента, лёгкости и цвета, очищенную от декоративности и обогатившуюся нагим геометрическим сиянием, которое Антонио Сант Элиа открыл итальянским рационалистам, вынужденным теперь признавать своё итальянское отечество, если они не хотят считаться подражателями северных имитаторов Сант Элии[148].

Теперь двадцать из ста лучших художников итальянского футуристического движения представляют зал футуристического сакрального искусства на большой выставке в Падуе.

Неутомимое движение, новатор, ускоритель, украшатель и интенсификатор мира, футуризм присутствует повсюду, ожидаемо или неожиданно из-за простого проявления его типично итальянской и фашистской силы.

Этот манифест, придуманный и написанный в сотрудничестве с художником-футуристом Филлья, находится в полной гармонии с творческой деятельностью Энрико Прамполини, который блистает сегодня в числе самых радикальных участников парижской выставки «Группы 1940», и с деятельностью Фортунато Деперо, который готовит большую выставку свою нью-йоркских «динамизмов».

Июнь 1931 – Турин

XIX

Ф. Т. Маринетти

Футуристический тотальный театр

Статичная или поворачивающаяся сцена современных театров напоминает детский кукольный спектакль. Приспособленная скорее для марионеток, чем для живых актёров, она всегда воскрешает в памяти исторический камин в средневековом замке или просто клетку с дроздами, запертую со стороны задника и кулис и иллюзорно распахнутую вперёд.

Поэтому мы, футуристы, придумали ТОТАЛЬНЫЙ театр с соответствующей оригинальнейшей архитектурой.

Предпринималось уже немало попыток исправить монотонность единства сцены и единства действия, но все они были слишком умеренны и недостаточны. Нужно смело освобождать зрителя от покорной и рабской неподвижности и приводить его в движение.

Двадцать три года мы пропагандируем закон симультанности в искусстве театра, который отвергает концепцию единства сцены и утверждает, что любому эпизоду жизни соответствует бесконечное множество других, одновременных ему, противоречащих или подобных, подходящих для того, чтобы обогатить значение и драматизм первого.

Мы заставим зрителя оборачиваться вокруг многих круглых сцен, на которых одновременно будут разворачиваться различные действия с широкой шкалой интенсивности и с совершенно организованным взаимодействием кинематографа – радиофонии – телефона – электрического света – неонового света – тактилизма – юмора и аромата.

АРХИТЕКТУРА И МЕХАНИЗМ ТОТАЛЬНОГО ТЕАТРА

(синтетический полисенсационный симультанный

полисценический аэроживописный аэропоэтический

кинематографический радиовещательный

обонятельный осязательный шумовой)

Театр, построенный по принципу восходящих масс великого футуриста, отца новой архитектуры Сант Элиа, будет круглым, диаметром в 200 м[149]. Сцена высотой два метра и шириной 10 м будет идти внутри по кругу на расстоянии 5 м от внешних немного искривленных стен, на которых будут расположены многочисленные передвижные экраны для кинематографических проекций, а также проекций аэроживописи, аэропоэзии и телевидения.

Под круглой сценой будет устроено заполненное водой углубление, образующее большое водное кольцо, отделяющее партер (море или река, водопады, погружения, регаты, суициды, эффекты подводной жизни, умножение отражений).

В центре партера будет расположено одиннадцать круглых сцен без кулис высотой в два метра, вокруг которых зрители будут двигаться во вращающихся креслах-столах, быстро следя за различными действиями на этих сценах, соединённых между собой под землёй.

В проходе шириной 8 м, идущем вдоль углубления с водой вокруг одиннадцати сцен, зрители смогут группами или по отдельности передвигаться, устраивать прихотливые приключения путешествия, участвовать в водных действиях или на специальных лифтах исчезать в светящихся подвалах с буфетом и местом для отдыха.

В этих действиях зрители уподобляются актёрам, исполняющим роль со скоростью радио-телефона как своего рода рассредоточенная труппа. Затем они могут вернуться за свои вращающиеся кресла-столы, по которым на расстоянии протянутой руки бежит быстрая лента с неожиданными тактильными ощущениями, дополненными и подчёркнутыми клавишами ароматов, запахи которых каждый раз удаляются специальными вытяжными устройствами.

Например, зритель одновременно наслаждается фантастическим весельем студентов в шести метрах, идиллической грацией многочисленных поцелуев в темноте справа, разъярённой дракой ревнивых супругов в 50 м, спасением упрямого самоубийцы в 10 м внизу, аэроживописью воздушного боя Энрико Прамполини высоко на противоположной стене, в то время как ураган праздничных цветов Деперо вынуждает его обернуться и оказаться полностью захваченным треугольным шествием сквадристов Тато, идущим на экране слева[150]. Оркестры и невидимые хоры время от времени подают голос синтетической музыки из-под земли. Подходящие паузы тишины на семь-восемь секунд позволят вновь привести в порядок беспокойную фантазию зрителя.

Эмоциональное усиление разных спектаклей достигнет кульминации на большой круглой центральной сцене, над которой на высоте 100 м в зените небесного купола театра на металлических орбитах механически представляется движение солнца, луны, созвездий, аэропланов с соответствующими разноцветными дымами.

Так, например, огромный красный шар великолепного восходящего солнца одаривает своими лучами зрителей, потом медленно превращается в заходящее алое солнце, охлаждённое зарождающимся светом искусственной луны, смешиваясь с перспективами многолюдной дороги американского города, транслируемой при помощи телевидения. Веризм крупного плана фильма с погоней и выстрелами дополняет чистая абстракция проецируемой аэроживописи Балла, Бенедетты, Доттори или Филлья[151]. Зритель наслаждается ею, погружённый в сочетающиеся или контрастирующие друг с другом светящиеся атмосферы.

Единство, которому подчинены симультанные действия на разных сценах, экранах и небесно-голубых орбитах, нарушается импровизированным творческим вмешательством зрителей и разрывом системы сообщения между сценами, производя таким образом новые трагические или юмористические эффекты в общей аэроживописной и наземной морской речной озёрной драме.

Тотальный театр может таким образом синтезировать все силы мирового футуризма – от типичных творений пластического динамизма, которые сегодня на Выставке Революции передают наш типичный футуристический характер, до вихревой жизни в крупных американских городах, от прекрасной аэроживописи и аэропоэзии, представленной в эти дни в яркой многоцветной и удивительной газете «Футуризм» Мино Соменци, до занимательного проявления чувств футуриста-зрителя[152].

Прошлого не существует, тысячелетняя тоска побеждена, да здравствует Тотальный театр.

XX

Ф. Т. Маринетти, П. Масната

Радиа. Футуристический манифест

В футуризме слова на свободе аэропоэзия и скоростной симультанный словосвободный стиль радикально преобразили литературу алогичный синтез сюрприза и драмы вещей изгнали скуку из театра антиреализм пластического динамизма и аэроживопись безгранично расширили пластику динамическая архитектура которая лирично и не декоративно использует новые строительные материалы создала геометрическое великолепие абстрактного кинематографа и абстрактной фотографии 2-й Футуристический национальный конгресс постановил следующие преодоления

Преодоление любви к женщине «ещё более сильной любовью к женщине вопреки эротико-сентиментальным девиациям большинства зарубежных авангардов чьи художественные выражения впали в фрагментаризм и нигилизм»

Преодоление патриотизма «ещё более горячим патриотизмом трансформировавшимся в подлинную религию Отечества предупреждение семитам чтобы они отождествили себя с местами своего рождения если не хотят исчезнуть»

Преодоление машины «отождествлением человека с самой машиной которой суждено освободить его от мускульного труда и безгранично расширить его дух»

Преодоление архитектуры Сант Элии «победоносной сегодняшней сантэлианской архитектурой ещё более взрывного лирического цвета и оригинальных находок»

Преодоление живописи «более жизненной аэроживописью и полиматериальной тактильной пластикой»

Преодоление земли «интуицией изобретения способов осуществления путешествия на Луну»

Преодоление смерти «металлизацией человеческого тела и присвоением духа жизни в качестве машинной силы»

Преодоление войны и революции «войной и революцией искусства и литературы повторяющейся каждые десять или двадцать лет подобно постоянному ношению карманного оружия»

Преодоление химии «улучшенной пищевой химией всеобщих бесплатных витаминов и калорий»

Мы уже обладаем телевидением в котором каждый образ на большом экране состоит из пятидесяти тысяч точек

Ожидая изобретения телетактилизма телезапаха и теле-вкуса мы футуристы совершенствуем радиофонию которой суждено стократно умножить творческий гений итальянского народа упразднить старинные ностальгические страдания разлук и повсюду установить слова на свободе как её логичный и естественный способ выражения РАДИА имя которым мы футуристы называем большие проявления радио СЕГОДНЯ ЕЩЁ а) реалистична б) ограничена сценой в) одурманена музыкой которая вместо оригинального и разнообразного развития добилась отталкивающей тёмной и слабой монотонности г) слишком робкая имитация писателями авангарда футуристического синтетического театра и слов на свободе

Альфред Голдсмит из города радио Нью-Йорка сказал «Маринетти вообразил электрический театр. Абсолютно разные по концепции два театра сходятся в одном – в своём воплощении они не могут оставаться в стороне от работы по интеграции умственного усилия со стороны зрителей. Электрический театр требует усилия фантазии сначала от авторов, потом от зрителей»[153]

Даже французские бельгийские немецкие теоретики и актёры авангардистских радиодрам (Поль Ребу Тео Фрейшинан Жак Рес Алекс Сюршаап Тристан Бернар Ф. В. Бишофф Виктор Хайнц Фукс Фридрих Вольф Мендельсон и тд) восхваляют футуристический синтетический театр и слова на свободе и почти все им подражают но постоянно одержимы реализмом хотя бы и пытались немедленно от него избавиться[154]

РАДИА НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ

1) театром потому что радиа убила театр уже разгромленный звуковым кино

2) кинематографом потому что кинематограф агонизирует a) из-за прогорклой сентиментальности сюжетов б) из-за реализма опутавшего даже ряд симультанных синтезов в) из-за бесконечных технических сложностей г) из-за фатального банализаторского коллаборационизма д) из-за отражённого света уступающего самоиспускающемуся радиотелевизионному свету

3) книгой потому что книга виновная в близорукости человечества содержит что-то тяжёлое душное окаменелое и замороженное (выживут только великие и яркие словосвободные таблицы единственная поэзия которую необходимо видеть)

РАДИА УНИЧТОЖИТ

1) пространство или сцену необходимую в театре включая футуристический синтетический театр (действие разворачивающееся на неподвижной и неизменной сцене) и в кино (действия разворачивающиеся на быстрейших разнообразнейших симультанных и всегда реалистичных сценах)

2) время

3) единство действия

4) театрального персонажа

5) публику в качестве массы самоизбранных судей систематически враждебных и раболепных всегда консерваторов всегда ретроградов

РАДИА БУДЕТ

1) Свободой от любого соприкосновения с литературной и художественной традицией Любая попытка восстановить связь

Радиа с традицией гротескна

2) Новым искусством которое начинается там где заканчивается театр кинематограф и повествование

3) Беспредельностью пространства Не видимая не обрамлённая сцена становится универсальной и космической

4) Присвоением приумножением и преображением вибраций испускаемых живыми существами живыми духами или мёртвыми драмами состояний души шумовыми и бессловесными

5) Присвоением приумножением и преображением вибраций испускаемых материей Как сегодня мы слушаем песнь леса и моря завтра нас прельстят вибрации алмаза или цветка

6) Чистым организмом радиофонических ощущений

7) Искусством без времени и пространства без вчера и завтра Возможность принимать сигнал передающих станций размещённых в разных часовых поясах и отсутствие света уничтожат часы день и ночь Присвоение и приумножение света и голосов прошлого радиолампой уничтожит время

8) Синтезом бесконечных симультанных действий

9) Универсальным и космическим искусством человечества как голос с настоящей психологией-духовностью шумов голосов и молчания

10) Характерной жизнью каждого шума и бесконечным разнообразием толпы конкретно-абстрактных и реально-вымышленных шумов

11) Борьбой шумов и разных дистанций то есть пространственной драмой дополненной темпоральной драмой

12) Словами на свободе Слово развивается как служанка мимики и жеста

Необходимо чтобы слово обогатилось всей своей мощью отсюда сущностное и тоталитарное слово то что в футуристической теории названо словом-атмосферой Слова на свободе дети машинной эстетики содержат оркестр шумов и шумовых аккордов (реалистических и абстрактных) которые одни могут помочь окрашенному и пластическому слову в мгновенном представлении невидимого Не желая обращаться к словам на свободе радиист должен выражаться в том словосвободном стиле (происходящем из наших слов на свободе) который уже распространяется в авангардных романах и газетах как характерно быстрый синтетический симультанный словосвободный стиль

13) Отдельным словом бесконечным повторением стихов

14) Сущностным искусством

15) Музыкой невестой гастрономией гимнастикой и т. д.

16) Использованием шумов звуков гармонических аккордов музыкальной или шумовой симультанности тишины со всеми их градациями длительностей крещендо и диминуэндо которые станут необыкновенными кисточками чтобы расчертить расписать и раскрасить бесконечную тьму Радиа через кубические и округлые сферические формы по сути геометрию

17) Использованием интерференций между остановками зарождением и затуханием звуков

18) Разграничением и геометрическим конструированием тишины

19) Использованием различных резонансов голоса и звука чтобы дать чувство полноты пространства в котором произносится голос

Характеристикой тихой или почти тихой атмосферы которая окутывает и окрашивает данные голоса звука шума

20) Уничтожением суждения и авторитета публики которая всегда оказывает деформирующее и ухудшающее влияние даже на книги которые читает

Комментарии

I. Ф. Т. Маринетти, Э. Сеттимелли, Б. Корра. Футуристический синтетический театр.

Впервые манифест был опубликован в феврале 1915 г. в виде листовки Дирекции футуристического движения, затем он был переиздан в качестве введения к сборнику театральных синтезов футуристов Teatro futurista sintetico (Milano, Istituto Editoriale Italiano, 1915). Русский перевод этого манифеста публикуется впервые.

О Филиппо Томмазо Маринетти – см. примеч. 2 к Введению.

Эмилио Сеттимелли [Emilio Settimelli] (1891–1954) – писатель и публицист, совместно с Бруно Корра создал теорию объективной оценки произведений искусства, вылившуюся в манифест «Вес, меры и цены художественного гения» (1914). Вместе с Б. Корра издавал во Флоренции газету «Футуристическая Италия» [L’Italia Futurista] (1916–1918), а затем вместе с М. Карли и Ф. Т. Маринетти в Риме – газету «Футуристический Рим» [Roma Futurista] (1918–1920), в 1920 г. отошёл от футуризма и примкнул к фашизму, возглавил с Карли ежедневную газету «Империя» [L’Impero].

Бруно Корра (Коррадини) [Bruno Corra (Corradini)] (1892–1976) – поэт и публицист, один из авторов манифестов «Вес, меры и цены художественного гения» (1914), «Футуристический кинематограф» (1916), автор сборника поэзии и прозы «С руками из стекла» [Con mani di vetro] (Milano, 1915), соавтор романа Маринетти «Остров поцелуев» [L’isola di bacci] (Milano, 1918). Соредактор газеты «Футуристическая Италия», в 1930-е – автор футуристических изданий.

Леонид Николаевич Андреев (1871–1919) – русский писатель и драматург, с которым Маринетти встречался во время своего визита в Россию в 1914 г. Автор пьес «Жизнь человека» (1907) и «Тот, кто получает пощёчины» (1915).

Поль Клодель [Paul Claudel] (1868–1955) – французский поэт, драматург, эссеист, автор пьес «Полуденный раздел» (1906) и «Благовещение» (1912), драматической трилогии «Заложник» (1911) и др.

Джордж Бернард Шоу [George Bernard Shaw] (1856–1950) – британский писатель, драматург, общественный деятель, создатель драмы-дискуссии, автор пьес «Дома вдовца» (1892), «Профессия г-жи Уоррен» (1894), «Пигмалион» (1913) и др.

ти «Разрушение синтаксиса, беспроволочное воображение и слова на свободе» – также в виде листовки, в мае 1913 г.

системы, получившей его имя, один из основателей (вместе с Немировичем-Данченко) Московского Художественного театра (1898).

Леон Николаевич Бакст (1866–1924) – русский художник, живописец, график, сценограф, один из ведущих представителей объединения «Мир искусства», автор декораций и костюмов ко многим постановкам «Русских балетов» С. Дягилева, в частности, «Клеопатра» (1909), «Шахерезада» (1910), «Карнавал» (1910), «Нарцисс» (1911), «Дафнис и Хлоя» (1912).

Макс Рейнхардт [Max Reinhardt] (1873–1943) – австрийский режиссёр, актёр и театральный деятель, в 1905–1933 гг. возглавлял Немецкий театр в Берлине.

Пьетро ди Готтардо Гонзаго [Pietro di Gottardo Gonzago] (1751–1831) – итальянский архитектор, театральный художник, декоратор, с 1792 г. – декоратор императорских театров в Петербурге.

Джованни Баттиста Пиранези [Giovanni Battista Piranesi] (1720–1778) – итальянский археолог, архитектор и художник-график.

IV. Ф. Т. Маринетти. Динамическая и синоптическая декламация.

Футуристический манифест.

Впервые манифест был опубликован в 1916 г. в книге Ф. Канджулло «Пьедигротта», выпущенной издательством «Поэзия», затем был издан в виде листовки Дирекции футуристического движения.

Русский перевод этого манифеста публикуется впервые. О Джакомо Балла и Фортунато Деперо – см. примеч. 20 к Введению.

манифеста «Театр-сюрприз» (1921), в 1924 г. отошёл от футуризма. С 8 января по 4 марта 1916 г. Ф. Канджулло вёл «две футуристические страницы» в неаполитанском журнале «Вела латина» [Vela Latina, a. IV, n. 1–7].

V. Ф. Т. Маринетти, Б. Корра, Э. Сеттимелли, А. Джинна, Дж. Балла, Р. Кити. Футуристический кинематограф.

Впервые манифест был опубликован в сентябре 1916 г. в виде листовки Дирекции футуристического движения, а затем – 15 ноября 1916 г. во флорентийской газете «Футуристическая Италия» [L’Italia Futurista]. Русский перевод этого манифеста публикуется впервые.

Арнальдо Джинна (Джинанни-Коррадини) [Arnaldo Ginna (Ginanni-Corradini)] (1890–1982) – брат Бруно Корра, писатель и публицист, автор театральных синтезов, автор книг «Искусство будущего» [Arte dell’avvenire] (Болонья, 1910) и «Живопись будущего» [Pittura dell’avvenire] (Флоренция, 1915), режиссёр фильма «Футуристическая жизнь» (1916).

Ремо Кити [Remo Chiti] (1891–1971) – автор театральных синтезов и памфлета «Создатели футуристического синтетического театра» (1915), участник флорентийской группы футуристов, собравшейся вокруг газеты «Футуристическая Италия» (1916–1918).

ведущий комический актёр римского театра Аргентина Анни-бале Нинки [Annibale Ninchi] (1887–1965), комический актёр и циркач Этторе Петролини, исполнивший в июне 1916 г. девять футуристических синтезов в римском театре Адриано, а в январе 1917 г. – в неаполитанском театре Политеама.

Двухтомный сборник восьмидесяти театральных синтезов – см.: Teatro sintetico futurista. 2 vols. Milano, 1916.

1917 г. в газете «Футуристическая Италия» [L’Italia Futurista, a. II, n. 1], а 7 марта 1920 г. – в газете «Футуристический Рим» [Roma Futurista, a. III, n. 79]. Французская версия манифеста была издана листовкой в 1920 г. и в том же году опубликована в журнале «Новый дух» [L’Esprit Nouveau, n. 3] Ле Корбюзье и А. Озанфана. Русский перевод этого манифеста публикуется впервые.

официальном печатном органе движения в 1916–1918 гг. Затем он несколько раз перепечатывался газетой политической партии футуристов «Футуристический Рим» [Roma Futurista]. Русский перевод этого манифеста публикуется впервые. Первая публикация манифеста была подписана: Ф. Т. Маринетти, футурист на фронте.

Попытки создания политической программы футуризма Маринетти предпринимал в 1909 и 1913 гг. В 1909 г. он издал первый политический манифест по случаю всеобщих выборов, призывая «избирателей-футуристов» голосовать против стариков и священников, вдохновляясь энергией молодости и национальной гордостью. Второй манифест «Программа футуристической политики» был подписан Маринетти, У. Боччони, К. Карра и Л. Руссоло и опубликован 11 октября 1913 г. во флорентийском журнале «Лачерба». Программа выступала против реформизма и социализма – «клерикально-умеренно-либеральной» «чёрной трусости» и «демократически-республиканско-социалистической» «красной трусости», содержала призыв к «насильственной модернизации» и провозглашала «супрематию Италии». Были выдвинуты главные лозунги Маринетти: патриотизм, милитаризм, империализм, антиклерикализм, культ спорта.

VIII. Ф. Азари. Футуристический воздушный театр. Полёт как художественное выражение состояний души.

Впервые манифест был опубликован в апреле 1919 г. в виде листовки Дирекции футуристического движения. Азари разбрасывал листовки с самолёта, пролетая над Миланом. Русский перевод этого манифеста публикуется впервые. О Феделе Азари – см. примеч. 23 к Введению.

Ирас (Роберто Марчелло) Бальдессари [Iras (Roberto Marcello) Baldessari] (1894–1965) – художник-футурист с 1916 г., сотрудник «Футуристической Италии», автор коллажей, пластических комплексов, позднее – фресок.

Оттоне Розаи [Ottone Rosai] (1895–1957) – художник, примкнувший к футуристам во Флоренции в 1913 г., участвовал в футуристической выставке в Риме в апреле-мае 1914 г., после войны отошёл от движения.

Примо Конти [Primo Conti] (1900–1987) – художник-футурист, автор «слов на свободе», основатель флорентийской футуристической группы (Л. Венна, А. Лега, О. Розаи, И. Бальдессари).

Марио Сирони [Mario Sironi] (1885–1961) – художник, иллюстратор, ученик Дж. Балла, участвовал в футуристических выставках с 1915 по 1922 гг., в т. ч. в Большой национальной футуристической выставке в Милане (1919), в 1920-е г. примкнул к движению Новеченто, впоследствии один из редких художников, много и успешно сотрудничавших с фашистским режимом.

Лучано Фолгоре [Luciano Folgore] (1888–1966) – поэт и писатель, в 1912–1919 гг. представитель футуризма, автор сборников «Песня моторов» [Il canto dei motori] (Milano: Edizioni di Poesia, 1912), «Мосты над океаном» [Ponti sul oceano] (Milano: Edizioni di Poesia, 1914), «Быстрый город» [Citta` veloce] (Milano: Edizioni di Poesia, 1919).

X. Ф. Т. Маринетти. По ту сторону коммунизма.

Впервые текст был опубликован отдельной брошюрой в миланском издательстве La Testa di Ferro в августе 1920 г., при следующем издании в начале текста была добавлена пометка: «Написано в декабре 1919 в тюрьме Сан-Витторе, куда Маринетти был заключён вместе с Муссолини, Векки, Больцоном и пятнадцатью ардити за организацию вооружённых отрядов вслед за победой социалистов на выборах». Русский перевод этого эссе публикуется впервые.

российском масштабе и непосредственно на Востоке России, был признан руководителями Белого движения Верховным правителем России (1918–1920).

Антон Иванович Деникин (1872–1948) – русский военачальник, герой Русско-японской и 1-й мировой войн, генерал-лейтенант Генерального штаба, один из главных руководителей Белого движения – командующий Добровольческой армией (1918–1919), главнокомандующий Вооружёнными силами Юга России (1919–1920), заместитель Верховного главнокомандующего адмирала А.В. Колчака (1919–1920).

Парнис А. К истории одной полемики: Ф. Т. Маринетти и русские футуристы // Футуризм – радикальная революция. Указ. соч. С. 177–185.

Антонио Мараско [Antonio Marasco] (1896–1975) – художник-футурист, в 1914 г. был с Маринетти в России, участник Международной футуристической выставки в Турине (1919).

И вот манифест, который ввиду его программной смелости, мы не сомневаемся, вызовет живейшие отклики.

Арнольд Франц Вальтер Шенберг [Arnold Franz Walter Schoenberg] (1874–1951) – австрийский композитор, дирижёр, педагог, основоположник новой венской школы, автор т. н. «серийной техники» и додекафонии, с приходом к власти нацистов в 1933 г. эмигрировал в США.

Александр Николаевич Скрябин (1872–1915) – русский композитор и пианист, композиторская техника которого близка Новой венской школе, впервые в истории использовал светомузыку.

Франц Шрекер [Franz Schreker] (1878–1934) – немецкий оперный композитор австрийского происхождения, в 1920–1931 – директор берлинской Высшей академической музыкальной школы, произведения которого с приходом нацизма были отнесены к «дегенеративной музыке».

журнал La Balza Futurista, а в 1919 «футуристический фаш», автор «Сицилийского футуристического манифеста» (1921).

Франческо Кароцца [Francesco Carozza] (1899–1983) – сицилийский писатель-футурист, один из основателей «Новой литературной газеты» [Nuovo Giornale Letterario], участник кампании сицилийских футуристов против «эксгумации античного театра» в греческом театре в Сиракузах.

Марио Карли [Mario Carli] (1889–1935) – поэт-футурист, автор театральных синтезов и словосвободных поэм, автор сборника «Фильтрованные ночи: 10 стихотворений» [Notte filtrate: 10 liriche] (Firenze: Edizioni Italia Futurista, 1918), соредактор (с Сеттимелли) газеты «Футуристический Рим» [Roma Futurista] (1918–1920), с установлением фашизма – соредактор режимной газеты «Империя» [L’Impero], в 1932 г. оставил журналистику ради дипломатической карьеры, был генеральным консулом в Порту-Алегри (Бразилия).

Джузеппе Штайнер [Giuseppe Steiner] (1898–1964) – в начале 1920-х гг. автор ряда театральных синтезов и словосвободных таблиц, опубликованных в «Футуристическом Риме» и др. изданиях, автор поэтического сборника «Гитара валета» [La Chitarra del Fante] (1920), затем посвятил себя политике.

Мино Соменци [Mino Somenzi] (1899–1948) – журналист, поэт, художник и скульптор, добровольцем прошедший 1-ю мировую войну, участник даннунцианской осады Фьюме, редактор футуристических изданий Testa di Ferro, Futurismo и Artecrazia и организатор 1-го Футуристического конгресса (1924), автор первой версии «Манифеста аэроживописи» (1928).

разрушить музеи, библиотеки, любого рода академии и сокрушить морализм, феминизм и всяческую оппортунистическую и утилитарную трусость».

XV. Ф. Т. Маринетти, Тато. Футуристическая фотография.

Впервые манифест был опубликован в сентябре 1930 г. в виде листовки Дирекции футуристического движения по случаю Первого национального фотографического конкурса в Риме в сентябре 1930 г. Русский перевод этого манифеста публикуется впервые.

Тато – творческий псевдоним Гульельмо Сансони (1896–1974). В 1922 г. он основал футуристическую группу в родной Болонье. Переехав в Рим в 1925 г., в своём доме он открыл Дом футуристического искусства, в 1926 г. он возглавил фотографическое агентство La Serenissima, участвовал в главных футуристических выставках 1930-х гг., в том числе в Венецианской биеннале 1934 г., где ему был посвящён отдельный зал.

XVI. Дж. Балла, Б. Маринетти, Ф. Деперо, Г. Доттори, Филлья, Ф. Т. Маринетти, Э. Прамполини, М. Соменци, Тато. Аэроживопись. Футуристический манифест.

Долгое время первой версией этого манифеста считалась статья Маринетти «Перспективы полёта и аэроживопись», опубликованная в туринской газете «Народный вестник» [Gazzetta del Popolo] 22 сентября 1929 г. Однако теперь установлено, что Маринетти опирался на рукопись манифеста Мино Соменци 1928 г., впервые опубликованную в 2001 г. (Duranti M. Genesi e interpretazioni del Manifesto dell’aeropittura // Futurismo 1909–1944…). Здесь мы приводим манифест по публикации в каталоге Футуристической выставки аэроживописи и сценографии [Mostra futurista di aeropittura e di scenografia] (Галерея Пезаро, Милан, октябрь– ноябрь 1931), подписанный Маринетти и восемью художниками, участниками выставки. Подробнее о различии разных версий манифеста см.: Лазарева Е.А. «Механическое искусство» и «аэроживопись». К истории главных эстетических программ итальянского футуризма 1920–1930-х гг. // Искусствознание. 2010. № 1–2. С. 530–548.

О Ф. Т. Маринетти, Э. Прамполини, Дж. Балла и Ф. Деперо – см. примеч. 2, 16 и 20 к Введению, о Тато – см. комментарий к тексту XV.

Бенедетта Маринетти (урожд. Каппа) [Benedetta Cappa Marinetti] (1897–1977) – художница-футуристка, ученица Дж. Балла, жена Ф. Т. Маринетти с 1923 г., автор «тактильных таблиц», романов, участница многих выставок, в частности, Венецианской биеннале (1932, 1934, 1936).

Джерардо Доттори [Gerardo Dottori] (1884–1977) – художник-футурист, в 1920 г. основал в Перудже журнал Griffa!, участник многих выставок, в частности Венецианской биеннале (1924 – персонально, с 1926 по 1942 – вместе с футуристами), в 1926–1939 гг. работал как художественный редактор ряда изданий и монументальный художник, автор «Умбрийского футуристического манифеста аэроживописи» (1941).

Филлья (Луиджи Коломбо) [Fillia (Luigi Colombo)] (1904–1936) – художник, поэт, драматург, член туринской группы футуристов, возглавлял периодические издания «Футуристический город» [La Citt`a Futurista] (1929), «Новый город» [La Citt`a Nuova] (1932) и «Футуристический стиль» [Stile Futurista] (1934), автор манифестов «Футуристическая духовность» (1931) и «Футуристическая кухня» (1932) (вместе с Маринетти), реализовал ряд оформительских проектов, теоретик архитектурного рационализма.

и Ф. Деперо – см. примеч. 16 и 20 к Введению. Об А. Мараско – см. комментарий XII–6, о Тато – см. комментарий к тексту XV, о Бенедетте, Дж. Доттори, Филлье – см. комментарий к тексту XVI.

Доменико Белли [Domenico Belli] (1909–1983) – художник, ученик Дж. Балла, примкнул к футуризму в 1929 г., в 1931 г. один из основателей группы «Футурсимультанисты», в 1939–1942 гг. работал сценографом в Театре Искусств Брагальи, в 1969 г. написал манифест «Футуризм сегодня».

Карло Коккья [Carlo Cocchia] (1903–1986) – неаполитанский архитектор и художник-футурист.

Витторио Корона [Vittorio Corona] (1901–1966) – сицилийский художник-футурист, участник футуристических выставок а также Венецианской биеннале.

Николай Дюльгеров [Nicolaj Diulgheroff] (1901–1982) – художник, дипломированный архитектор, учился в Вене, Дрездене и Веймаре, с 1926 г. обосновался в Турине, с 1927 г. – участник туринской футуристической группы, экспонент многих выставок, автор статей в «Новом городе» и «Футуристическом стиле», в 1934 г. построил в Марина Альбизола здание для лаборатории и магазина керамической мануфактуры Маццоти.

Марио Лепоре [Mario Lepore] (1908–1972) – художник-самоучка, участник выставки «Тридцать три футуриста» (1929) в галерее Пезаро и Венецианской биеннале (1930), в дальнейшем посвятил себя художественной критике.

Бруно Мунари [Bruno Munari] (1907–1998) – художник, иллюстратор, дизайнер, участник многих выставок футуристов в Италии и Франции, автор «бесполезных машин», показанных на V Триеннале (1933) в Милане, автор «Манифеста машинизма» (1952) и организатор «Выставки программного искусства» (1962).

Уго Поццо [Ugo Pozzo] (1900–1981) – художник, один из основателей туринской группы футуристов, иллюстратор, автор анимационных фильмов.

Мино Россо [Mino Rosso] (1904–1963) – художник и скульптор, член туринской группы футуристов, участник выставки «Тридцать три футуриста» (1929), один из авторов манифеста «Настенная пластика» (1934).

Тайат (Эрнесто Микелис) [Thayaht (Ernesto Michahelles)] (1893–1959) – флорентийский художник, работал стилистом в парижском доме моды Вьонне, изобрёл функциональный комбинезон (1920), проектировал мебель и предметы обихода, мужские головные уборы, занимался скульптурой и фотографией.

была опубликована в 1985 г. М. Вердоне и Л. Маринетти в журнале «Современный театр» [Teatro contemporaneo, a. 5, n. 9] и вошла в англоязычную антологию Маринетти: Marinetti F.T. Critical writings / Ed. by Gunter Berghaus, trans. by Doug Thompson. New

York: Farrar, Straus and Giroux, 2006.

Пино Масната [Pino Masnata] (1901–1968) – поэт-футурист, автор слов на свободе, либреттист и драматург радиопостановок оперы Tum Tum Ninna Nanna композитора К. Гварино, первая трансляция которой состоялась 1 декабря 1931 г. на «Радио Турин».

Примечания

1

Манифест (от позднелат. manifestum) – призыв.

2

Филиппо Томмазо Маринетти [Filippo Tommaso Marinetti] (1876–1944) – писатель, поэт, драматург, основатель и лидер футуризма. Автор «Первого манифеста футуризма» (1909) и множества футуристических манифестов – «Убьём лунный свет!» (1909), «Технический манифест литературы» (1912), «Беспроволочное воображение» (1913), «Театр-варьете» (1913), «Тактилизм» (1921) и др. Автор романов «Мафарка-футурист» (1909), «Неистовые» [Gli Indomabili] (1922), «Пленение Египта» [Il fascino dell’Egitto] (1933), сборников словосвободной поэзии (Zang Tumb Tuum, 1914), театральных синтезов. Организатор футуристических выставок и вечеров, неутомимый декламатор, пропагандист и распространитель футуризма в Италии и других странах. В январе 1914 г. посетил Россию, выступал с лекциями в Москве и Петербурге. Политический активист, выступал за вступление Италии в 1-ю мировую войну, в качестве добровольца сражался на фронте, по окончании войны основал Футуристическую политическую партию, избирался в Парламент. Был близок с Б. Муссолини в 1918–1920 гг., затем отошёл от политики, а в 1923–1924 гг. пытался утвердить футуризм в качестве официального искусства режима, организовал 1-й Футуристический конгресс в Милане (1924). В 1929 г. получил звание академика. В качестве волонтёра участвовал в Эфиопской войне и во 2-й мировой войне, в июле 1942 г. в составе итальянской армии был на фронте в России.

3

Один из первых «литературных манифестов» (названных так впоследствии программных текстов европейской литературы) – текст Иоахима дю Бэллэ «В защиту и прославление французского языка» (1549). Статус «манифестов» эпохи Просвещения получил трактат «Лаокоон» (1766) Лессинга и «Письма об эстетическом воспитании человека» (1795) Ф. Шиллера. «Манифестами» романтизма называют поэму Дж. Байрона «Английские барды и шотландские обозреватели» (1809) и предисловие к драме «Кромвель» (1827) В. Гюго. «Манифесты» реализма – это памфлет Стендаля «Расин и Шекспир» (1823), предисловия О. Бальзака к «Человеческой комедии» (1842) и братьев Э. и Ж. Гонкуров к роману «Жермини Лассерте» (1865), тогда как стихотворение П. Верлена «Поэтическое искусство» (1882) и сборник А. Рембо «Озарения» (1886) принято считать «манифестами» символизма.

4

Дирекция футуристического движения располагалась в Милане по адресу проспект Венеции, 61.

5

В России 11 параграфов первого манифеста футуризма были опубликованы в петербургской газете «Вечер» 8 марта 1909 года – всего 16 дней спустя после появления на страницах «Фигаро»! О распространении идей Маринетти в России подробнее см.: Lap¤sin V.P. Marinetti e la Russia. Dalla Storia delle relazioni letterarie e artistiche negli anni dieci del XX secolo. Rovereto; Milano: MART; Skira, 2008.

6

Маринетти называет представителей «отжившей» культуры прошлого passatista, которое в русских переводах транскрибируют на французский манер как «пассеист» (если переводить, получаются «прошляки», как у Кручёных).

7

См.: Perfetti F. Futurismo e fascismo, una lunga storia // Futurismo 1909–1944. Milano: Edizione G. Mazzotta, 2001. P. 33.

8

Бенито Амилькаре Андреа Муссолини [Benito Amilcare Andrea Mussolini] (1883–1945) – лидер Национальной Фашистской Партии, премьер-министр Италии в 1922–1943 гг. Под влиянием отца, воинствующего социалиста и поклонника Бакунина, в юности Муссолини был социалистом, писал статьи для социалистических газет, с 1912 г. был главным редактором газеты «Вперед!» [Avanti!], официального издания Итальянской Социалистической Партии, но вынужден был покинуть её, вступив на платформу интервентизма. По призыву участвовал в 1-й мировой войне, получил тяжёлые ранения, после войны основал «Итальянский союз борьбы», преобразованный затем в Национальную Фашистскую Партию. В результате вооружённого «марша на Рим» в октябре 1922 г. был назначен премьер-министром Италии, в 1924 г. ввёл ограничения на свободу прессы, в 1925 г. установил однопартийную систему и отменил парламентские выборы, в 1929 г. подписал Латеранское соглашение с Ватиканом, в 1935 г. инициировал Эфиопскую войну, с 1936 начал сближение с Третьим Рейхом, в 1940 г. вступил во 2-ю мировую войну на стороне Германии, в 1943 г. в результате кризиса власти был смещён с поста главы правительства, в 1945 г. – схвачен и расстрелян партизанами при участии британской разведки.

9

Ср. с тем, что пишет Агамбен о концлагере: «Мы уже сказали, что смысл лагеря состоит не только в отрицании жизни; что внушаемый им ужас не исчерпывается ни смертью, ни числом его жертв; что в лагере уничижается не достоинство жизни, а достоинство смерти. <…> Именно это уничижение смерти является, согласно одному из возможных и весьма распространённых толкований, тем особым унижением, которому подвергал своих узников Освенцим, и подлинным именем того ужаса, который он в себе несет». См.: Агамбен Д. Homo Sacer. Что остаётся после Освенцима. М.: Европа, 2012. С. 76–77.

10

Виницио Паладини [Vinicio Paladini] (1902–1971) – художник и публицист, представитель «левого» футуризма, а затем имажинизма. Он родился в Москве от отца-итальянца и русской матери, вырос в Риме и поддерживал тесные связи с русскими эмигрантами, был учеником Джакомо Балла. В 1925 году Паладини опубликовал брошюру об искусстве советской России по материалам первой после революции выставки в Советском павильоне на Венецианской биеннале 1924 г. См.: Paladini V. Arte nella Russia dei Soviets. Roma, 1925.

11

В ответ на публикацию текста Паладини «Воззвание к интеллектуалам», в котором он призывал к «бунтующему и спонтанному пролетарскому искусству», газета «Угар», например, писала, что итальянский пролетариат ещё не готов к восприятию авангардных форм культуры и ему только предстоит постепенное освоение культуры прошлого. См.: Бобринская Е.А. Футуризм. М.: Галарт, 2000. С. 81; а также: Lista G. Arte e politica: Il Futurismo di sinistra in Italia. Milano, 1980. Р. 81.

12

См.: Crispolti E. Il problema del secondo futurismo nella cultura italiana fra le due guerre // Crispolti E. Il mito della macchina e altri temi del futurismo. Celebes: Trapani, 1969. P. 251.

13

См.: Enrico Prampolini: Carteggio futurista (A cura di Giovanni Lista). Roma, 1992. P. 11.

14

Среди наиболее значимых его работ см.: Crispolti E. Il mito della macchina e altri temi del futurismo. Celebes: Trapani, 1969; Crispolti E. Arte e fascismo in Italia e in Germania. Milano, 1974; Ricostruzione futurista del Universo (A cura di Enrico Crispolti). Torino, 1980; La Ceramica futurista da Balla a Tullio d’Albissola (A cura di Enrico Crispolti). Firenze, 1982; Crispolti E. Storia e critica del Futurismo. Roma, 1987; Il Futurismo e la moda (A cura di Enrico Crispolti). Venezia, 1988; Crispolti E. Pannagi e l’arte meccanica futurista. Milano, 1995; Futurismo. I grandi temi 1909–1944 (A cura di E. Crispolti e F. Sborgi). Milano, 1997; Futurismo 1909–1944. Arte, architettura, spettacolo, grafica, letteratura… (A cura di Enrico Crispolti). Milano: Edizione G. Mazzotta, 2001.

15

Умберто Боччони [Umberto Boccioni] (1882–1916) – лидер довоенного живописного и скульптурного футуризма, художник, скульптор, один из пяти авторов «Манифеста художников-футуристов» (1910), автор манифестов «Футуристическая скульптура» (1912), «Технический манифест футуристической скульптуры» (1912), книги «Футуристические живопись и скульптура (пластический динамизм)» [Pittura scultura futuriste (Dinamismo plastico)] (Milano: Edizione futuriste di Poesia, 1914). Организатор и участник многочисленных футуристических выставок в Италии и Европе. В 1915 г. добровольцем отправился на 1-ю мировую войну, погиб во время учебных маневров в окрестностях Вероны. Антонио Сант Элиа [Antonio Sant’Elia] (1888–1916) – лидер футуристической архитектуры, архитектор, член группы «Новые тенденции», автор проектов «Нового города» (1914) и манифеста «Футуристическая архитектура» (1914). Погиб на фронте во время штурма Карсо 10 октября 1916 г. Карло Карра [Carlo Carra`] (1881–1966) – художник, один из пяти авторов «Манифеста художников-футуристов» (1910), автор манифеста «Живопись звуков, шумов и запахов» (1913). В 1917 г. после знакомства в военном госпитале в Ферраре с Джорджо де Кирико (1888–1978) окончательно разошёлся с футуристами, по возвращении в Милан обратился к метафизической живописи и участвовал в выставках «Новеченто». Джино Северини [Gino Severini] (1883–1966) – художник, один из пяти авторов «Манифеста художников-футуристов» (1910), с 1914 года жил в Париже и разрабатывал собственную версию классицизма, теорию которого развил в книге «От кубизма к классицизму» (1921). Арденго Соффичи [Ardengo Soffici] (1879–1964) – лидер довоенного флорентийского футуризма, художник, автор манифеста «Субъект футуристической живописи» (1914), вернувшись с войны, отдалился от футуризма, но продолжал активную публицистическую деятельность и участвовал в выставках «Новеченто». Луиджи Руссоло [Luigi Russolo] (1885–1947) – художник, один из пяти авторов «Манифеста художников-футуристов» (1910), музыкант, изобретатель «искусства шумов» и музыкальных инструментов шумомодуляторов (intonarumori), автор манифеста «Искусство шумов: футуристический манифест» (1913).

16

Энрико Прамполини [Enrico Prampolini] (1894–1956) – художник, скульптор, архитектор и сценограф, лидер «механического искусства» 1920-х и «космического идеализма» 1930-х гг., основатель журнала Noi, который связал итальянский футуризм с самым передовым европейским контекстом и в 1923–1925 гг. стал рупором «механической эстетики». В 1917 г. Прамполини был участником движения дада, в 1919 г. вошёл в «Новембергрупп», в 1922 г. посещал Баухауз в Веймаре и участвовал в парижских выставках Section d’Or (1922), а также в выставках «Де Стиль» (1930), «Круг и квадрат» (1931) и «Абстракция – Творчество» (1932).

17

См.: Futurismo 1909–1944. Op. cit.

18

См.: Маринетти Ф. Т. Уничтожение синтаксиса. Беспроволочное воображение и освобождённые слова. Футуристский манифест (пер. М. Энгельгардта) // Футуризм – радикальная революция. Италия – Россия. М.: Красная площадь, 2008. С. 88–95; Маринетти Ф. Т. Геометрическое и механическое великолепие и числовое восприятие. Футуристский манифест (пер. А. Ямпольской) // Там же. С. 122–127.

19

Вопреки обыкновению, футуристическая теория здесь следует за практикой – манифест появился два года спустя после того, как принципы новой декламации были реализованы в представлении поэмы Франческо Канджулло «Пьедигротта» 29 марта 1914 г., краткое описание фабулы которой и представление главных персонажей Маринетти поместил в заключительной части манифеста.

20

Джакомо Балла [Giacomo Balla] (1871–1958) – художник, один из пяти авторов «Манифеста художников-футуристов» (1910), автор «Манифеста мужской футуристической моды» (1913) и манифеста «Антинейтральная одежда» (1914), один из лидеров послевоенного футуризма, создал оригинальную версию абстрактного искусства, занимался прикладным и оформительским искусством, модой, керамикой, дизайном мебели. Фортунато Деперо [Fortunato Depero] (1892–1960) – художник, сценограф, декоратор, дизайнер, активно занимался прикладным и оформительским искусством, графическим искусством, рекламой.

21

Манифест Прамполини «Футуристическая сценография и хореография» был написан в феврале 1915 года, но не встретил поддержки У. Боччони. После ряда попыток «пристроить» манифест Прамполини отдал его в сицилийский журнал La Balza futurista, основанный поэтом-футуристом Г. Джанелли. См.: Enrico Prampolini: Carteggio futurista (A cura di Giovanni Lista). Roma, 1992. P. 69.

22

Иво Паннаджи [Ivo Pannaggi] (1901–1981) – художник-футурист, один из основателей «механического искусства», чьи работы испытали большое влияние международного конструктивизма, в частности, Эля Лисицкого, особенно в оформленном по проекту художника в 1925–1926 годах доме Дзампини в Эзанатолье и в серии работ «Архитектонические функции», показанной на Венецианской биеннале 1926 года – что примечательно, в Советском павильоне, поскольку СССР не участвовал в выставке. См.: De Finetti D. A. Venezia 1926: Pannaggi e compagni nel padiglione “soviettista” // Crispolti E. Pannaggi e l’arte meccanica futurista. Milano, 1995. P. 65–82. Постановка «Футуристического механического бала» была представлена 2 июня 1922 г. в Доме искусства Антона Джулио Брагальи. Паннаджи сделал театральные костюмы из картона и фольги, превратив фигуру актёра в робота. В «Манифесте механического футуристического искусства», опубликованном 20 июня 1922 г. в журнале «Новая Лачерба», Паннаджи и Паладини провозглашали новую механическую чувствительность: «Мы чувствуем себя стальными, мы – тоже машины, мы механизированы атмосферой». См.: Manifesto d’arte meccanica futurista // Pannaggi e l’arte meccanica futurista. Op. cit. P. 178.

23

Феделе Азари [Fedele Azari] (1896–1930) – художник-футурист, во время 1-й мировой войны служил пилотом и фотокорреспондентом. Автор одной из первых аэроживописных работ «Перспективы полёта» (1926), которая была показана в большом зале футуристов на Венецианской биеннале 1926 года.

24

В 1910 году в манифесте «Умноженный человек и царство машины» Маринетти писал, что в «теле человека дремлют крылья». См.: Marinetti F. T. L’uomo moltiplicato e il regno della macchina // Manifesti futuristi 1909–1944. I–IV. Firenze, 1980.

25

Среди женщин-футуристок, покорявших небо, были художницы Бенедетта Каппа, Мариза Мори, Барбара, балерина Джанина Чени.

26

Маринетти Ф. Т. Уничтожение синтаксиса.

27

См.: Союз молодежи, 1912. № 2; Маски, 1912/1913. № 7–8; Маринетти Ф. Т. Футуризм (пер. М. Энгельгардта). СПб., 1914; Маринетти Ф. Т. Манифесты итальянского футуризма (пер. В. Шершеневича). М., 1914; Тастевен Г. Футуризм: на пути к новому символизму. М., 1914; Театр и искусство, 1914. № 5.

28

См.: Новые манифесты Маринетти: Тактилизм, Манифест о театре, Манифест о музыке // Современный Запад, 1922. Кн. 1. С. 133–138; Маринетти Ф. Т. Новая религия-мораль скорости (пер. с фр. О. Брошниовской) // Современный Запад, 1923. Кн. 3. С. 192–196.

29

Из опубликованных в 1914 г. манифестов в этом каталоге были воспроизведены «Первый манифест футуризма» (1909) Ф. Т. Маринетти, «Манифест футуристских живописцев» (11 февраля 1910) У. Боччони, К. Карра, Л. Руссоло, Дж. Северини и Дж. Балла, «Технический манифест футуристской скульптуры» (11 апреля 1912) У. Боччони, «Искусство шумов» (11 марта 1913) Л. Руссоло, «Уничтожение синтаксиса. Беспроволочное воображение и освобождённые слова» (11 мая 1913) Ф. Т. Маринетти.

30

Лазарева Е.А. «Механическое искусство» и «аэроживопись». К истории главных эстетических программ итальянского футуризма 1920–1930-х гг. // Искусствознание. 2010. № 1–2. С. 530–548.

31

Futurism: An anthology / Ed. by Lawrence Rainey, Christine Poggi, Laura Wittman. New Haven & London: Yale University Press, 2009.

32

Возможно, часть манифестов Шершеневич переводил с французского – например, переведённый им «Манифест художников футуристов» (11 апреля 1910), который является компиляцией «Манифеста художников-футуристов» (11 февраля 1910) и «Технического манифеста футуристической живописи» (11 апреля 1910), известен по листовке на французском языке, но не по итальянскому оригиналу.

33

Marinetti F. T. Critical writings / Ed. by GuЁ nter Berghaus, trans. by Doug Thompson. New York: Farrar, Straus and Giroux, 2006.

34

«В ожидании большой, столь востребованной войны мы, футуристы, чередуем наше самое неистовое антинейтральное действие на площадях и в университетах…» Маринетти и многие футуристы стояли на позициях «интервентизма», т. е. выступали за вступление Италии в 1-ю мировую войну. В частности, они устраивали уличные акции с публичным сожжением австрийского флага и участвовали в интервентистских демонстрациях против профессоров-«германофилов» в Римском университете.

35

«Синтетический» – одно из ключевых понятий футуристической эстетики середины 1910-х, когда от попытки реконструировать несколько стадий движения или формы-силы симультанного пространства-времени футуристы приходят к передаче синтезированного выражения абстрактного эмоционального мотива.

36

Генрик Юхан Ибсен [Henrik Johan Ibsen] (1828–1906) – норвежский драматург, поэт, эссеист, основатель европейской «новой драмы», автор пьес «Пер Гюнт» (1867), «Кукольный дом» (1879), «Дикая утка» (1884) и др. Морис Метерлинк [Maurice Maeterlinck] (1862–1949) – бельгийский поэт-символист, драматург, автор одноактных пьес «Непрошенная» и «Слепые» (обе – 1890), символической драмы «Пелеас и Мелесандра» (1892), пьесы-притчи «Синяя птица» (1908) и др.

37

Во втором издании – «Динамичный, симультанный».

38

«Электричество» – сокращённая версия пьесы Маринетти «Электрические куклы» [Poupées Electriques] (1908).

39

Упоминаются две пьесы Габриэле д’Аннунцио: «Дочери Джорио» была поставлена в 1904, а «Больше чем любовь» – в 1906 г. «Симультанность» – футуристический театральный синтез Маринетти.

40

Манифест Il teatro di variet`a был впервые опубликован листовкой в сентябре 1913 г., а 1 октября 1913 г. он появился на страницах журнала «Лачерба» [Lacerba, a. I, n.19]. В русских переводах М. Энгельгардта («MUSIC HALL. Футуристский манифест») и В. Шершеневича («Музик-холл») приводится сокращённая версия манифеста, опубликованная по-английски 21 ноября 1913 г. в The Daily Mail, где текст получил название The Meaning of the Music Hall. Манифест «Вес, меры и цены художественного гения» был опубликован отдельной листовкой в марте 1914 г.

41

Физикофолия (fisicofolia) – безумие тела.

42

Этторе Берти в 1915–1916 гг. организовал театральный тур, в ходе которого исполнялись футуристические театральные синтезы (первое представление состоялось 4 февраля 1915 г. в театре Дель Корсо в Болонье). II. Дж. Балла, Ф. Деперо. Футуристическая реконструкция Вселенной. Впервые манифест был опубликован в марте 1915 г. в виде листовки Дирекции футуристического движения. Текст сопровождался несколькими фотографиями «пластических комплексов». Русский перевод этого манифеста публикуется впервые. О Джакомо Балла и Фортунато Деперо – см. примеч. 20 к Введению.

43

«Технический манифест футуристической живописи», выпущенный отдельной листовкой и датированный 11 апреля 1910 г., был включён в каталог «Выставки футуристической живописи», показанной в Париже, Лондоне, Берлине и Брюсселе с 5 февраля по 5 июня 1912 г. наряду с текстом «Участники выставки – публике». «Манифест футуристической скульптуры» У. Боччони, датированный 11 апреля 1912 г., был выпущен отдельной листовкой в сентябре 1912, а манифест К. Карра «Живопись звуков, шумов и запахов» опубликован также листовкой в августе 1913 г. См.: Boccioni U. Pittura scultura futuriste (Dinamismo plastico). Milano: Edizioni futuriste di Poesia, 1914; Carr`a C. Guerrapittura. Milano: Edizioni futuriste di Poesia, 1915.

44

Манифест Л. Руссоло «Искусство Шумов» был опубликован отдельной листовкой 13 марта 1913 г., а манифест Ф. Т. Маринет

45

«…словосвободный Маринетти» – мы вводим неологизм «словосвободный» по аналогии с итальянским неологизмом parolibero (прежде его переводили «поэт слов на свободе»). III. Э. Прамполини. Футуристическая сценография и хореография. Впервые манифест был опубликован 12 мая 1915 г. в сицилийском журнале La Balza Futurista (n. 3, Мессина). Русский перевод этого манифеста публикуется впервые. Об Энрико Прамполини см. при-меч. 16 и 21 к Введению.

46

Жак Дреза [Jacques Drésa] (1869–1929) – французский театральный художник, ученик Жака Руше, дебютировал в Париже в его «Театре дез Ар» в 1911 г., затем работал в «Гранд-Опера», пытаясь освободить её от традиционного реализма. Жак Руше [Jacques Rouché] (1862–1957) – французский режиссёр и театральный деятель, обновивший парижский «Театр дез Ар» (1910), в 1913–1945 гг. – директор театра «Гранд-Опера», автор книги «Современное театральное искусство» о творчестве режиссёров Г. Крэга, Г. Фукса, А. Аппиа, М. Рейнхардта, К.С. Станиславского и В.Э. Мейерхольда. Всеволод Эмильевич Мейерхольд (1874–1940) – русский советский театральный режиссёр, актёр и педагог, теоретик и практик театрального гротеска, создатель актёрской системы «биомеханики», автор программы «Театральный Октябрь». Константин Сергеевич Станиславский (1863–1938) – русский театральный режиссёр, актёр и преподаватель, создатель актёрской

47

Адольф Аппиа [Adolphe Appia] (1862–1928) – швейцарский музыкант, сценограф и режиссёр, автор книг «Сценическое воплощение вагнеровской драмы» (1895) и «Опера и режиссура» (1899), придавал особое значение выразительным возможностям сценического освещения, использовал трехмерную архитектурную организацию пространства сцены. Фриц Эрлер [Fritz Erler] (1868–1940) – немецкий художник, сотрудничавший с Г. Фуксом в постановке «Фауста» Гете (1908) и в ряде берлинских постановок М. Рейнхардта 1909 г. Макс Литтман [Max Littman] (1877–1949) – немецкий архитектор, разработавший архитектуру театра для Г. Фукса, в котором сценическое пространство могло выдвигаться вперёд за счёт перекрытия оркестровой ямы, а размер сцены мог изменяться благодаря регулировке авансцены. Георг Фукс [Georg Fuchs] (1868–1949) – немецкий режиссёр, драматург, теоретик театра, основатель Ku¨nstler-Theater в Мюнхене (1907), разрабатывал принцип «барельефной» сцены (прижатого к заднику неглубокого пространства со скромным реквизитом), где ключевая роль отводилась диалогам.

48

Харли Гранвиль-Баркер [Harley Granville-Barker] (1877–1946) – английский режиссёр, продюсер, критик и драматург. Гордон Крэг [Gordon Craig] (1872–1966) – английский актёр, дирижёр, художник сцены, а также автор ряда влиятельных теоретических сочинений, известный деятель английского театрального модернизма.

49

Биббиена – семья итальянских театральных декораторов и архитекторов, родоначальником которой является Дж. М. Галли (1619–1665), а наиболее значимыми представителями – братья Фердинандо Биббиена (1657–1743) и Франческо Биббиена (1659–1739) (первый построил Королевский театр в Мантуе, второй – театры в Вене, Нанси, Вероне).

50

«Ожидая чести-удовольствия вернуться на фронт» – со вступлением Италии в войну в середине 1915 г. футуристы Ф. Т. Маринетти, У. Боччони, Л. Руссоло и А. Сант Элиа записались добровольцами в Ломбардский добровольный батальон велосипедистов, который прошёл обучение стрельбе и был отправлен на фронт, однако в ноябре временно расформирован. На военную службу Маринетти вернулся в сентябре 1916 г. в качестве младшего лейтенанта 3-го Артиллерийского полка. У. Боччони погиб из-за несчастного случая, упав с лошади 17 августа, а 10 октября смертельно ранен под Триестом был А. Сант Элиа.

51

«Выставка пассеистских картин художника Джакомо Балла» состоялась в марте 1916 г. в Итальянском обществе электрических ламп Z в Риме.

52

Лекция У. Боччони состоялась 16 января 1916 г. в рамках 1-й Национальной художественной выставки, организованной поэтом-футуристом Франческо Канджулло и директором неаполитанского журнала «Латинский парус» Фердинандо Руссо.

53

«Манифест художникам Юга» Боччони был опубликован 5 февраля 1916 г. в «Латинском парусе» [Vela Latina, a. IV, n. 4].

54

Об этой лекции нет сведений.

55

«Лекция-декламация» в Институте изящных искусств Неаполя состоялась в январе 1916 г.

56

Франческо Канджулло [Francesco Cangiullo] (1888–1977) – неаполитанский журналист, поэт-футурист, художник и драматург, автор словосвободных поэм, дизайнер книг, один из авторов

57

Маринетти устраивал у себя дома частные концерты с 1913 г.

58

Представление о «женственности» толпы стало общим местом благодаря многократно переиздаваемой книге Гюстава Ле Бона «Психология толпы» (Le Bon G. La Psychologie des foules. Paris: Alcan, 1896).

59

«Синоптическими таблицами лирических значений» футуристы называют графические композиции «словосвободной» поэзии, в которых наряду с текстом широко используются числа, знаки препинания и математические знаки. Быстро написанные и способные в краткой форме «синтезировать» череду событий, эти таблицы уподобляются не требующей перевода математической формуле.

60

Ян Кубелик [Jan kubéli.k] (1880–1940) – чешский скрипач, виртуозный исполнитель, дебютировал в 1904 г. в Лондоне и затем активно концертировал, получил прозвище «второго Паганини». Беноццо Гоццоли [Benozzo Gozzoli] (1420–1497) – флорентийский художник эпохи Ренессанса, автор знаменитой фрески в Палаццо Медичи во Флоренции, на которой изображены ангелы, играющие на альтах.

61

За несколько дней до представления футуристы организовали последователям философа Бенедетто Кроче «потешные похороны».

62

Отрывок «Бомбардировка», который Ф. Т. Маринетти декламировал в Лондоне, включён в текст манифеста «Искусство Шумов» (1913) Л. Руссоло.

63

По аналогии с тем, какое влияние на современную чувствительность оказывают новейшие изобретения – телефон, поезд, аэроплан и ежедневная газета – футуристы стремятся «обострять и развивать» чувствительность зрителя своим искусством.

64

Об Этторе Берти – см. комментарий I–9. Далее перечисляются актёры, с которыми Маринетти сотрудничал в 1915–1916 гг. в постановках своих футуристических «синтезов»: ведущий актёр и режиссёр гастролирующей труппы Зонкада-Мази-Каподалья Луиджи Зонкада [Luigi Zoncada], актёр миланского Лирического театра Гуалтьеро Тумиати [Gualtiero Tumiati] (1876–1957),

65

См. комментарий I–7.

66

См. комментарий I–7.

67

Джованни Джолитти [Giovanni Giolitti] (1842–1928) пятикратно был премьер-министром Италии, во время своего четвёртого срока (1911–1912) уступил давлению националистов и начал Итало-турецкую войну (1911–1912), окончившуюся завоеванием Ливии. После отставки, в 1914–1915 гг. выступал против вступления Италии в 1-ю мировую войну, полагая, что Италия должна достичь своих территориальных амбиций дипломатическими методами и опасаясь, что война может послужить началом революции.

68

Джозуэ Кардуччи [Giosue` Carducci] (1837–1907) – итальянский поэт и критик, один из культурных героев Рисорджименто, в поэтическом отношении был связан с веризмом и декадентизмом, лауреат Нобелевской премии по литературе (1906). VI. Ф. Т. Маринетти. Футуристический танец. Футуристический манифест. Впервые манифест был опубликован в июле 1917 г. в виде листовки Дирекции футуристического движения, затем – 8 июля

69

«Самакуэна» – изначально танец ухаживания, исполняется под быструю ритмичную гитарную музыку; «матчиш» – бальный танец, родившийся в Бразилии около 1870 г., чрезвычайно модный в Европе накануне 1-й мировой войны; «санта фе» – народный парагвайский танец, своим бодрым ритмом напоминающий польку.

70

«Русские балеты» – выросшая из «Русских сезонов» (1908) балетная компания, основанная в 1911 г. Сергеем Дягилевым в княжестве Монако и обосновавшаяся в здании Оперы Монте-Карло. Функционировала до смерти Дягилева в 1929 г.

71

Вацлав Фомич Нижинский (1889–1950) – русский танцовщик и хореограф, один из ведущих участников «Русского балета» Дягилева, принесший в хореографию профильные позы древнегреческой вазописи и эуритмику Далькроза.

72

Айседора Дункан [Isadora Duncan] (1877–1927) – американская танцовщица, разработала собственную танцевальную систему и пластику – т. н. «свободный танец», вдохновлённый древнегреческим танцем.

73

Валентина де Сен-Пуан [Valentine de Saint-Point] (1875–1953) – художница и поэтесса, одна из первых женщин-футуристок, автор «Манифеста футуристической женщины» (1912) и «Футуристического манифеста похоти» (1913). В 1914 г. публично покинула футуризм и занялась абстрактным танцем, а в 1924 г. уехала в Каир, где впоследствии приняла ислам.

74

Эмиль Жак-Далькроз [Emile Jacques-Dalcroze] (1865–1950) – швейцарский композитор, педагог, создатель метода ритмического воспитания – системы ритмической гимнастики, или ритмики, впервые опробованного в стенах Женевской консерватории (1905), а затем в Дрездене и в Институте музыки и ритма Эмиля Жак-Далькроза в Хеллерау (1911–1914).

75

«Кекуок» – происходящий с рабских плантаций танец, пародирующий важную походку господ, сначала стал частью представлений странствующих менестрелей, а затем через водевильные подмостки перешёл в бальные залы Европы, где был чрезвычайно популярен в 1910–1920-е гг. Лоуи Фуллер (1862–1928) – американская актриса и танцовщица, пионер в области современного танца и техники театрального освещения, создательница т. н. «серпантинного танца» (1891).

76

Альпийские стрелки – воинские части итальянской, французской и немецкой армий, предназначенные для ведения боевых действий в горной местности. Итальянские боевые скалолазы «альпийцы» считались элитными войсками и в ходе 1-й мировой войны прославились своей жестокостью.

77

Савойя – правящая династия в Италии в 1860–1946 гг.; «Савойя!» – боевой клич итальянских военных. VII. Ф. Т. Маринетти. Манифест-программа футуристической политической партии. Впервые манифест был опубликован 11 февраля 1918 г. во флорентийской газете «Футуристическая Италия» [L’Italia Futurista],

78

Перечисляются итальянские военные самолёты времён 1-й мировой войны. Ansaldo S.V.A. – самолёты-разведчики, взятые на вооружение в 1918 г., в частности, во Франции и США. На одном из таких бипланов Габриэле д’Аннунцио в 1918 совершил знаменитый полёт над Веной, а Артуро Феррарин в 1920 совершил перелёт Рим – Токио. Итальянский авиаконструктор Джованни Батиста Капрони (1886–1957), основатель авиаконструкторской фирмы Caproni, выпускавшей в основном тяжёлые бомбардировщики, был основоположником современных методов ведения воздушных войн. Во время 1-й мировой войны самолёты Caproni находились на вооружении Италии, Франции, Великобритании и США. Macchi – серия итальянских гидропланов, разведчиков и истребителей.

79

Бусто-Арсицио – город в Северной Италии, в 25 км к северо-западу от Милана, вне района боевых действий 1-й мировой войны.

80

Самолёты-разведчики Henriot были на вооружении итальянской армии в 1-й мировой войне.

81

О Л. Руссоло, Дж. Балла и Ф. Деперо – см. примеч. 15 и 20 к Введению, об А. Джинна – см. комментарий к тексту V. Акилле Фуни [Achille Funi] (1890–1972) – художник, примкнувший к футуристам в 1915 г., один из авторов манифеста «Против всех возвращений в живописи» (1920), с 1922 г. – член группы «Семь художников», а затем экспонент Новеченто и участник его исполнительного комитета. Леонардо Дюдревиль [Leonardo Dudreville] (1885–1975) – итальянский художник, близкий футуризму, с 1914 г. – член группы «Новые тенденции», один из авторов манифеста «Против всех возвращений в живописи» (1920), один из основателей группы «Семь художников», впоследствии – экспонент Новеченто.

82

Гвидо Келлер [Guido Keller] (1892–1929) – итальянский пилот, один из участников возглавляемой Габриэле д’Аннунцио осады Фьюме.

83

О Ф. Т. Маринетти – см. примеч. 2 к Введению, о Б. Корра и Э. Сеттимелли – см. комментарий к тексту I. Паоло Буцци [Paolo Buzzi] (1874–1956) – сооснователь и соредактор (с Маринетти) журнала «Поэзия» (1904), поэт-футурист, драматург, переводчик, автор поэтических сборников «Самолёты – крылатые песни» [Aeroplani – Canti Alati] (Milano: Edizioni di Poesia, 1909), «Верлибры» [Versi liberi] (Milano: Edizioni di Poesia, 1913) и «Эллипс и спираль» [L’ellisse e lo spirale] (Milano: Edizioni di Poesia, 1915).

84

Перечисляются выдающиеся представители итальянской сцены – актёр театра и кино Эрмете Дзаккони (1857–1948), знаменитая дива Элеонора Дузе (1858–1924), великий оперный певец Энрико Карузо (1873–1921) и другой чрезвычайно популярный в Европе и США тенор Франческо Таманьо (1850–1905). IX. Вольт. Манифест женской футуристической моды. Впервые манифест был опубликован 29 февраля 1920 г. в газете «Футуристический Рим» [Roma Futurista, a. III, n. 72]. Русский перевод этого манифеста публикуется впервые. Вольт [Volt] – творческий псевдоним журналиста и поэта-футуриста Винченцо Фани Чотти (1888–1927). Он познакомился с Маринетти в 1916 г., под влиянием футуризма написал «Манифест футуристической женской моды» и манифест «Футуристический дом», сотрудничал с фашистскими изданиями L’Idea nazionale, L’Impero, Critica fascista, Il Popolo d’Italia, Gerarchia.

85

«Женщина-танк» – в оригинале la donna thanks-de-Somme. Речь идёт о битве на Сомме – наступательной операции англо-французских армий на французском театре 1-й мировой войны (24 июня – середина ноября 1916 г.), в ходе которой впервые в мировой истории были применены танки. Thanks-de-Somme – вероятно, игра созвучия английского tanks и thanks.

86

Битва при Витторио-Венето – наступательная операция войск Антанты в 1-й мировой войне на итальянском театре (на реке Пьяве), начавшаяся 25 октября 1918 г. и завершившаяся капитуляцией австро-венгерской армии и подписанием перемирия в Вилла-Джусти 3 ноября 1918 г.

87

В тексте «Футуристическая демократия» (1919) Маринетти связывает «немецкий препарационизм» с католической мистикой: «Медлительность, ежедневная подготовка к далёкой малонадежной радости, которую воображение невольно отбрасывает на потом, в рай после смерти, этот терпеливый католический мистицоидный препарационизм очень похож на немецкий военный препарационизм, который теперь – к счастью – потерпел разгром».

88

Кампанилизм (от ит. campanile – колокольня) – речь идёт о привязанности к собственному городу, той территории, на которой слышен звон родной колокольни.

89

Александр Васильевич Колчак (1878–1920) – вице-адмирал Российского Императорского флота и адмирал Сибирской Флотилии, учёный-океанограф, руководитель Белого движения в обще

90

Квиетизм (от лат. «покой») в переносном смысле означает отрешённое, лишённое аффектов пассивное поведение, безвольную и непротивленческую покорность божественной воле.

91

За три месяца до того, как Маринетти писал этот текст в декабре 1919 г., Италия подписала с Австрией Сен-Жерменский мирный договор, по которому Австрия уступала Италии провинции Венеция Джулия и Тренто, однако определение точной австро-итальянской границы вдоль перехода Бреннеро через Альпы было отложено. Решение «адриатического вопроса», по которому югославский Фьюме становился свободным городом, не принадлежащим ни Италии, ни Югославии, также оказывалось неопределённым после того, как в сентябре 1919 г. он был осаждён войсками д’Аннунцио.

92

Речь идёт о Витторио Эммануэле Орландо, премьер-министре Италии с октября 1917 г. по июнь 1919 г., который допустил ряд дипломатических промахов на переговорах в Париже о территориальном разделе после войны.

93

Маринетти был в России с 8 по 26 февраля (по новому стилю) 1914 г. Подробнее см.: Lapsˇin V.P. Marinetti e la Russia… Op. cit.;

94

В духе известной карикатуры тех дней, на которой в портрет Маринетти с одной стороны летят тухлые помидоры, а с другой – букеты цветов, визит лидера итальянского футуризма вызвал бурную полемику среди русских футуристов. Подробнее о ней см.: Парнис А. К истории одной полемики… // Указ. соч. Сам Ф. Т. Маринетти оставил воспоминания о своём визите в Россию, в которых преимущественно описал роскошные приёмы в свою честь и объяснил враждебность группы «Ослиный хвост» и поэтического объединения «Гилея» их ревностью к его успеху у русских красоток (cм.: Marinetti F. T. La nashita del Futurismo Russo // Marinetti F. T. La Grande Milano tradizionale e futurista. Una sensibilita italiana nata in Egitto. Milano, 1969).

95

«Я рад узнать, что все русские футуристы – большевики, и что футуристическое искусство было на некоторое время государственным искусством в России». Действительно, многие русские футуристы (в первую очередь В. Маяковский) горячо приветствовали Октябрьскую революцию, а агитационное искусство первых послереволюционных лет испытывало сильное влияние футуризма, однако статусом «официального искусства» футуризм и авангард в Советской России никогда не обладали.

96

Абба Гарима (Адуа) – эфиопский город, где в ходе итальянской кампании 1896 г. в попытке колонизировать Эфиопию состоялась решающая битва, в которой эфиопские войска одержали героическую победу. Ливийский Триполи был завоёван Италией в 1911 г. в ходе Итало-турецкой войны (1911–1912).

97

Битва при Пиаве (15–23 июня 1918) – сражение между итальянскими и австро-венгерским войсками у реки Пиаве, в ходе которого было отражено наступление австро-венгерских войск. В этой битве за граничащую с безумием храбрость бойцы ударных частей ардити получили прозвище «Кайманы Пьяве». О битве при Витторио-Венето см. комментарий Х–1.

98

См.: Marinetti F. T. Le Roi Bombance: Trágedie satirique en 4 actes, en prose. Paris: Mercure de France, 1905.

99

Казимир Малевич в статье «Extra dry (денатурат)» (Жизнь искусства, 1923. № 8) также противопоставляет искусство, обеспеченное «душой и экстазом» виноградного сока Диониса, и искусство, глотнувшее от источника extra dry, денатурата науки: «Отсюда следует мораль для нас, кубистов, футуристов, супрематистов, зорведов: будьте осторожны с виноградным соком, знайте, что для Диониса в нём заключена жизнь, но для вас – смерть, будьте осторожны с НЭПом, это дьявол, который соблазнил Пикассо виноградным соком, и может соблазнить и вас, и тогда Дионис восстанет. Потребляйте extra-dry». Цит. по: Малевич К.С. Собрание сочинений. Т.1. М.: Гилея, 1995. С. 269–272.

100

См.: Marinetti F. T. Democrazia futurista. Milano: Falchi, 1919. XI. В. Паладини. Интеллектуальное восстание. Впервые текст был опубликован 23 апреля 1922 г. в римской еженедельной газете «Авангард» [Avanguardia, n. 315] – центральном печатном органе Итальянской Федерации Коммунистической Молодёжи. Русский перевод этой программы публикуется впервые. О В. Паладини – см. примеч. 10 к Введению.

101

Жозеф Фернан Анри Леже [Joseph Fernan Henri Léger] (1881–1955) – французский живописец и скульптор, мастер декоративного искусства, кубист. В 1914–1916 гг. служил на фронте под Аргонами и Верденом, позднее вспоминал, как на фронте был буквально «ослеплён блеском замка 75-миллиметровой пушки, сиянием его белого металла под ярким солнцем» (Цит. по: Рид Г. Краткая история современной живописи. М.: Искусство – XXI век, 2006. C. 83). В 1924 г. поставил фильм «Механический балет». XII. Э. Прамполини, И. Паннаджи, В. Паладини. Механическое искусство. Футуристический манифест. Первая версия манифеста, подписанная В. Паладини и И. Паннаджи, была опубликована 20 июня 1922 г. в журнале «Новая Лачерба». В настоящей, второй редакции к авторам манифеста присоединился Э. Прамполини. Эта расширенная версия манифеста впервые была опубликована в мае 1923 г. в римском футуристическом журнале «Мы» [Noi, s. II, a. I, n.2]. О различиях первой версии и второй редакции см.: Лазарева Е.А. «Механическое искусство» и «аэроживопись». К истории главных эстетических программ итальянского футуризма 1920–1930-х гг. // Искусствознание. 2010. № 1–2. С. 530–548. О В. Паладини, Э. Прамполини и И. Паннаджи – см. примеч. 10, 16 и 22 к Введению.

102

Маринетти Ф. Т. Первый манифест футуризма // Маринетти Ф. Т. Футуризм. СПб., 1914.

103

Цит. по: Маринетти Ф. Т. Первый манифест футуризма // Маринетти Ф. Т. Футуризм. С. 106–107.

104

См.: Маринетти Ф. Т. Убьём лунный свет! // Маринетти Ф.Т. Футуризм; Marinetti F. T. Le Futurisme. Paris: Sansot, 1911.

105

На самом деле сборник «Аэропланы» П. Буцци вышел в 1909 г. См.: Buzzi P. Aeroplani – Canti Alati. Milano: Edizioni di Poesia, 1909.

106

Первая зарубежная выставка «Итальянские художники-футуристы: Боччони, Карра, Руссоло, Балла, Северини» состоялась в феврале 1912 г. в парижской галерее Бернхейм-Жен, на ней лично присутствовали Маринетти, У. Боччони, К. Карра и Л. Руссоло; а 1 марта в галерее Сэквиль в Лондоне открылась «Выставка работ живописцев-футуристов». Затем в Берлине по инициативе издателя журнала «Дер Штурм», мецената Г. Вальдена с 12 апреля по 31 мая была показана «Вторая выставка: футуристы Умберто Боччони, Карло Карра, Луиджи Руссоло, Джино Северини». Одновременно – с 20 мая по 5 июня – в галерее Жиру в Брюсселе прошла выставка «Итальянские художники-футуристы: Боччони, Карра, Руссоло, Северини». Затем Г. Вальден организовал выставки с участием Боччони, Карра, Руссоло и Северини в Гамбурге (июль), Гааге (август), Амстердаме (сентябрь) и Мюнхене (октябрь).

107

Об У. Боччони, К. Карра, Л. Руссоло, А. Сант Элиа, Дж. Северини, А. Соффичи – см. примеч. 15 к Введению, об Э. Прамполини, Дж. Балла и Ф. Деперо – примеч. 16 и 20 (там же). Об И. Бальдессари, Л. Дюдревилле, М. Сирони и А. Фуни – см. комментарий VIII–4. Джино Галли [Gino Galli] (1893–1954) – художник-футурист, участник Международной свободной футуристической выставки (1914), в 1917 г. был иллюстратором газеты «Футуристическая Италия», затем сотрудничал в газете «Футуристический Рим».

108

Отрывок из поэмы Маринетти включил в «Дополнение к техническому манифесту футуристической литературы». Из-за обилия звукоподражаний, отсутствия знаков препинания, склонений, спряжений В. Шершеневич отказался от его перевода, поэтому по-русски он доступен только в переводе М. Энгельгардта: Маринетти Ф. Т. Битва Вес+запах // Маринетти Ф.Т. Футуризм.

109

См.: Marinetti F. T. Zang Tumb Tuuum. Milano: Edizione di Poesia, 1914; Marinetti F. T. Adrianopoli. Milano: Edizione di Poesia, 1914. Цит. по: Маринетти Ф. Т. Технический манифест футуристической литературы // Маринетти Ф. Т. Футуризм. С. 155.

110

Балилла Прателла [Francesco Balilla Pratella] (1880–1955) – композитор-футурист, автор манифестов «Манифест музыкантов-футуристов» (1910–1911), «Футуристическая музыка – технический манифест» (1911), «Разрушение квадратуры» (1912).

111

Цит. по: Руссоло Л. Искусство шумов // Маринетти Ф. Т. Футуризм. С. 210–211.

112

См.: Boccioni U. Pittura scultura futuriste (Dinamismo plastico).

113

См.: Folgore L. Il canto dei motori. Milano: Edizioni di Poesia, 1912.

114

См.: Маринетти Ф. Т. Геометрическое и механическое великолепие и числовое восприятие; Маринетти Ф. Т. Новая религия-мораль скорости.

115

В римской галерее Спровьери на виа дель Тритоне, 125 была представлена постоянная футуристическая выставка.

116

Краткое описание события см. в тексте IV.

117

Статья Северини «Живопись авангарда» с подзаголовком «Машинизация и искусство» была опубликована 1 июня 1917 г.: Severini G. Le peinture d’avant-garde. (Le machinisme et l’art) // Mercure de France, 1917. N. 455, CXXI, 1er Juin. P. 451–468.

118

Вирджилио Марки [Virgilio Marchi] (1895–1960) – архитектор и сценограф, примкнул к футуризму после знакомства с Маринетти на войне в 1916 г., автор «Манифеста динамической футуристической архитектуры драм-состояний души» (1920). XIII. Ф. Т. Маринетти. Художественные права, защищаемые футуристами. Манифест фашистскому правительству. Впервые манифест был опубликован 1 февраля 1923 г. в миланской ежедневной газете «Миланец» [L’Ambrosiano, p. 3], а в апреле 1923 г. c новым вступлением – в журнале «Мы» [Noi, s. II, a. 1, n. 1]. Русский перевод этого манифеста публикуется впервые. Вот что сообщалось от редакции во вступлении к тексту: Наш сотрудник и друг Ф. Т. Маринетти приготовил для читателей «Миланца» интересную новость. На днях он имел долгую беседу о проблемах итальянского искусства с Председателем Совета министров Муссолини, с которым он связан старой и преданной дружбой. Основные пункты этой обширной дискуссии кратко изложены Маринетти в манифесте-прошении, который лидер футуристов на днях представит Правительству в надежде встретить в лице Главы Правительства самую всестороннюю поддержку.

119

Александр Порфирьевич Архипенко (1887–1964) – художник и скульптор украинского происхождения, один из основателей кубизма в скульптуре, в 1909–1914 гг. жил в Париже в интернациональной колонии художников «Улей», в 1921 г. открыл свою школу-студию в Берлине, в 1923 г. эмигрировал в США. Оскар Кокошка [Oskar Kokoschka] (1886–1980) – австрийский художник и писатель чешского происхождения, экспрессионист, был близок берлинской группе «Штурм», в 1937 г. его картины фигурировали на выставке «Дегенеративное искусство», в 1938 г. художник эмигрировал в Великобританию. Генрих Кампендонк [Heinrich Campendonk] (1889–1957) – немецкий художник-экспрессионист, участник «Синего всадника», в 1934 г. эмигрировал в Бельгию, затем в Амстердам, в 1937 г. 87 работ художника были удалены из немецких музеев как «дегенеративное искусство».

120

Игорь Фёдорович Стравинский (1882–1971) – русский композитор, дирижёр и пианист, автор музыки всемирно известных балетов «Жар-птица» (1910), «Петрушка» (1911) и «Весна священная» (1913). Во время 1-й мировой войны жил в Швейцарии, затем – во Франции, перед 2-й мировой войной эмигрировал в США. Жак Морис Равель [Joseph Maurice Ravel] (1875–1937) – французский композитор-импрессионист, дирижёр, один из реформаторов музыки ХХ века, автор балета «Дафнис и Хлоя» (1912) и произведения для симфонического оркестра «Болеро» (1928).

121

Рихард Вагнер [Richard Wagner] (1813–1883) – немецкий композитор и теоретик искусства, реформатор оперы, один из вдохновителей национал-социализма, окружившего его творчество культом. Автор опер «Летучий голландец» (1843), «Тангейзер» (1845), «Лоэнгрин» (1850), «Тристан и Изольда» (1865), тетралогии «Кольцо нибелунга» (1848–1874), мистерии «Парсифаль» (1882).

122

О В. Паладини, Л. Руссоло, Э. Прамполини, Ф. Деперо, И. Паннаджи и Ф. Азари – см. примеч. 10, 15, 16, 20, 22 и 23 к Введению. О Ф. Канджулло – см. комментарий IV–7, о П. Буцци – см. комментарий VIII–6, об А. Мараско – см. комментарий XII–6, о Вольте – см. комментарий к тексту IX, о Тато – см. комментарий к тексту XV. Гульельмо Джаннелли [Guglielmo Jannelli] (1895–1950) – сицилийский литератор, интеллектуал и поэт-футурист, вместе с поэтом Лучано Никастро в 1915 г. основал в Мессине (Сицилия)

123

Об Э. Сеттимелли – см. комментарий к тексту I.

124

О Фолгоре – см. комментарий VIII–6.

125

По результатам Парижской мирной конференции 1918 г. Италия получила Истрию, Трентино и ряд островов в Адриатическом море.

126

О В. Марки – см. комментарий XII–17. XIV. Дж. Преццолини. Фашизм и футуризм. Текст был впервые опубликован 3 июля 1923 г. в итальянской газете «Век» [Il Secolo]. Русский перевод этого эссе публикуется впервые. Джузеппе Преццолини [Giuseppe Prezzolini] (1882–1982) – итальянский журналист, писатель, редактор и афорист. Вместе с Дж. Папини издавал во Флоренции журнал о культуре «Леонардо» (1903–1908), испытал большое влияние Б. Кроче, в Париже был знаком с Ж. Сорелем и А. Бергсоном, основал журнал «Голос» [La Voce] (1908–1916), служил добровольцем в 1-ю мировую войну, после прихода фашизма к власти переехал в Париж, а затем в Нью-Йорк, где преподавал в Колумбийском университете.

127

Chesterton G. K. Illustrated London News. 23 December 1922.

128

Дж. Преццолини цитирует новое вступление из второй публикации манифеста «Художественные права, защищаемые итальянскими футуристами. Манифест к фашистскому правительству» [XIII] в журнале «Мы» [Noi, s. II, a.1, n. 1], а также в газете «Империя» [L’Impero].

129

Там же.

130

Цит. по: Маринетти Ф. Т. Первый манифест футуризма (Пер. М. Энгельгардта) // Футуризм – радикальная революция. Италия – Россия. С. 33. Дословно этот пункт гласит: «Мы желаем

131

Упоминая двух авторов эпохи Рисорджименто – знаменитого итальянского писателя-романтика Алессандро Мандзони (1785–1873) и Эдмондо Де Амичиса (1846–1908), снискавшего мировую известность за детскую повесть «Сердце» (1886), – Преццолини апеллирует к общественной дискуссии вокруг высшего образования, развернувшейся после прихода Муссолини к власти в конце 1922 г. На должность министра образования Муссолини назначил философа и либерала Джованни Джентиле (1875–1944), который инициировал реформу итальянской школы, расширив преподавание классических предметов (в частности, обязательное изучение латыни) и произведений крупных авторов традиции Рисорджименто.

132

Волапюк – искусственный язык, основанный на английском, латыни, немецком и других европейских языках, изобретённый Иоганном Мартином Шлейером около 1880 г.

133

Тристан Тцара [Tristan Tzara] (1896–1963) – румынский и французский поэт еврейского происхождения, основатель дадаизма, участник сюрреалистического движения, с 1936 г. – член Французской компартии, участник Сопротивления.

134

См.: Carli M. Notte filtrate: 10 liriche.

135

Цит. по: Мандзони А. Обручённые (Пер. А. Эфрос, Н. Георгиевская). М.: Государственное издательство художественной литературы, 1955. С. 146.

136

Преццолини цитирует манифест Р. Клеричи, М. Лескович и П. Альбриги «Вставайте, студенты Италии», опубликованный отдельной листовкой в мае 1921 г.

137

См. комментарий 5 к этому тексту.

138

Антон Джулио Брагалья [Anton Giulio Bragaglia] (1890–1960) – фотограф, режиссёр, сценограф, писатель, изобретатель «фотодинамики», в 1912 г. представил выставку своих фотографий, вошедших в книгу «Футуристический фотодинамизм» [Fotodinamismo futurista] (1913). Брагалья пытался примкнуть к футуристическому движению, однако его вступление откладывалось по воле У. Боччони, о чём тот даже сообщил в октябре 1913 г. на страницах журнала «Лачерба». А. Дж. Брагалья сотрудничал со многими журналами, основал журнал «Колесо» [La Ruota] (1915–1916) и «Хроники актуальности» [Cronache d’Attualit`a] (1916–1922), в 1916 г. основал дом кинематографического производства Novissima-Film, а в 1918 г. – Дом искусств Брагалья, который издавал в 1921–1924 гг. свой бюллетень. В 1922–1936 гг. основал и возглавил Экспериментальный театр независимых, а в 1937–1943 гг. – Театр искусств.

139

Маринетти Ф. Т. «Аэроплан Папы». 1908.

140

См.: Buzzi P. Aeroplani – Canti Alati. Op.cit; Folgore L. Il canto dei motori. Op. cit.; Carli M. Intervista con un “Caproni” // Italia Futurista, 1916. N. 10, 15 novembre; poi in La mia divinit`a, 1923.

141

От первого лица здесь говорит Маринетти. В свою очередь автор первой версии манифеста М. Соменци в письмах художнику Дж. Доттори высказывал своё возмущение тем, что Маринетти присвоил себе авторство манифеста, и упрекал его в искажении замысла аэроживописи. См.: Duranti, Massimo. Genesi e interpretazioni… Op. cit.

142

Пиппо Ориани [Pippo Oriani] (1909–1972) – туринский художник-футурист, автор фильма Vitesse, главный редактор изданий «Новый город» [La Citt`a Nuova] (1932) и «Футуристический стиль» [Stile Futurista] (1934). XVII. Э. Прамполини. Аэроживопись и земное преодоление. Впервые манифест был опубликован в каталоге Футуристической выставки аэроживописи и сценографии [Mostra futurista di aeropittura e di scenografia] (Галерея Пезаро, Милан, октябрь – ноябрь 1931). Русский перевод этого манифеста публикуется впервые.

143

В обоих случаях Э. Прамполини неточно указывает год – 1917-й вместо 1918-го и 1923-й вместо 1922-го. См.: Prampolini E. L’atmosfera struttura – Basi per una architettura futurista // Noi, 1918. Febbraio; Prampolini E. L’estetica della macchina e l’introspezione meccanica nell’arte // De Stijl, 1922. V, n. 8 (agosto). XVIII. Ф. Т. Маринетти, Филлья. Манифест футуристического сакрального искусства. Впервые манифест был опубликован 23 июня 1931 г. в туринской газете «Народный вестник» [Gazzetta del Popolo]. Русский перевод этого манифеста публикуется впервые.

144

О Дж. Северини – см. примеч. 15 к Введению, о Дж. Доттори – см. комментарий к тексту XVI.

145

«…адские бомбардировки в Карсо» – см. комментарий X–12.

146

«райскую радость нашей безмерной победы при Витторио Венето» – см. комментарий X–1. Об Э. Прамполини, Дж. Балла

147

О Дж. Северини – см. примеч. 15 к Введению, о П. Ориани – см. комментарий XVI–4. Марчелло Поголотти [Marcello Pogolotti] (1902–1988) – мексиканский художник, получивший художественное образование в Италии, близкий сюрреализму и футуризму, много выставлялся на Кубе и в Европе до потери зрения в 1938 г., затем занимался критикой и эссеистикой.

148

Об А. Сант Элиа – см. примеч. 15 к Введению. XIX. Ф. Т. Маринетти. Футуристический тотальный театр. Впервые манифест был опубликован 15 января 1933 г. в журнале «Футуризм» [Futurismo]. Русский перевод этого манифеста публикуется впервые. Развёрнутая рукописная версия манифеста

149

Об А. Сант Элиа – см. примеч. 15 к Введению.

150

Об Э. Прамполини и Ф. Деперо – см. примеч. 16 и 20 к Введению, о Тато – см. комментарий к тексту XV.

151

О Дж. Балла – см. примеч. 20 к Введению, о Бенедетте, Дж. Доттори, Филлье – см. комментарий к тексту XVI.

152

Приуроченная к 10-летию «марша на Рим» «Выставка Фашистской Революции» открылась 28 октября 1932 г. в римском Палаццо делле Эспозициони. За два года (она закрылась только 28 октября 1934 г.) её посетило свыше 4 млн. чел. Из футуристов в выставке участвовали Дж. Доттори и Э. Прамполини. XX. Ф. Т. Маринетти, П. Масната. Радиа. Футуристический манифест. Радиа – это неологизм футуристов. Впервые манифест был опубликован 23 сентября 1933 г. в туринской газете «Народный вестник» [Gazzetta del Popolo], затем 1 октября 1933 г. в журнале «Футуризм» [Il Futurismo]. Русский перевод этого манифеста публикуется впервые. В переводе сохранено оформление итальянского источника, в частности, как и при первой публикации по всему тексту, за исключением взятой в кавычки цитаты Голдсмита, упразднена пунктуация.

153

Альфред Нортон Голдсмит [Alfred Norton Goldsmith] (1888–1974) – известный американский инженер электрики, основатель Института радиоинженеров, который осуществил первые радиотрансляции.

154

Поль Ребу [Paul Reboux] (1877–1963) – французский писатель и юморист, в 1930-е гг. работавший в новом жанре радиодрамы. Тристан Бернар [Tristan Bernard] (1866–1947) – французский сценарист, писатель и журналист, автор радиодрам. Фридрих Вольф [Friedrich Wolf] (1888–1953) – немецкий писатель, драматург, общественный и политический деятель, врач по образованию. В 1924 г. написал первую пьесу в жанре «социалистического реализма», в 1929 г. – первую радиодраму «Красин спасает Италию», в 1928 г. вступил в Компартию Германии, в 1934 г. эмигрировал в СССР. Остальные упомянутые авторы не идентифицированы.

Content

Второй футуризм. Манифесты и программы итальянского футуризма. 1915-1933

Введение

Манифесты и программы

I Ф. Т. Маринетти, Э. Сеттимелли, Б. Корра Футуристический синтетический театр

II Дж. Балла, Ф. Деперо Футуристическая реконструкция Вселенной

III Э. Прамполини Футуристическая сценография и хореография

IV Ф. Т. Маринетти Динамическая и синоптическая декламация. Футуристический манифест

V Ф. Т. Маринетти, Б. Корра, Э. Сеттимелли, А. Джинна, Дж. Балла, Р. Кити Футуристический кинематограф

VI Ф. Т. Маринетти Футуристический танец. Футуристический манифест

VII Ф. Т. Маринетти Манифест-программа футуристической политической партии

VIII Ф. Азари Футуристический воздушный театр. Полёт как художественное выражение состояний души

IX Вольт Манифест женской футуристической моды

X Ф. Т. Маринетти По ту сторону коммунизма

XI В. Паладини Интеллектуальное восстание

XII Э. Прамполини, И. Паннаджи, В. Паладини Механическое искусство. Футуристический манифест

XIII Ф. Т. Маринетти Художественные права, защищаемые футуристами. Манифест фашистскому правительству

XIV Дж. Преццолини Фашизм и футуризм

XV Ф. Т. Маринетти, Тато Футуристическая фотография

XVI Дж. Балла, Б. Маринетти, Ф. Деперо, Г. Доттори, Филлья, Ф. Т. Маринетти, Э. Прамполини, М. Соменци, Тато Аэроживопись. Футуристический манифест

XVII Э. Прамполини Аэроживопись и земное преодоление

XVIII Ф. Т. Маринетти, Филлья Манифест футуристического сакрального искусства

XIX Ф. Т. Маринетти Футуристический тотальный театр

XX Ф. Т. Маринетти, П. Масната Радиа. Футуристический манифест

Комментарии

Примечания