Владимир Колганов

Дело Неваляева

Глава 1. Дежавю

Морозным февральским утром Элен ехала в колонию навестить Егора, уже миновала Купавну, и тут мобильник запел знакомую мелодию. С Егором созванивались всего лишь час назад, вроде бы обо всём договорились, поэтому возникло странное предчувствие, будто снова повторяется то, что случилось года три назад. Тогда остановили прямо на дороге и тут же взяли в оборот. Вот и теперь опять предложат какой-то вариант, пакостный, иначе не умеют – ты поработаешь на нас, ну а мы поможем твоему Егору. Неужто СВР так оскудела толковыми агентами, что вынуждена привлекать к делу дилетантов?

Однако опасения не оправдались, во всяком случае СВР оказалась ни при чём – в трубке раздался голос Чаусова, главы «Росмальты»:

– Элен, приветствую! Как поживаете?

– Здравствуйте Иван Игнатич! Да вот, всё жду обещанной должности референта в вашей фирме.

Чаусов рассмеялся:

– Завидная у вас память! Однако на этот раз у меня есть, что вам предложить. Уверен, будете довольны.

– А что взамен?

Похоже, Чаусов не ожидал этого вопроса, поэтому не сразу нашёлся, что сказать.

– Эк вы, сразу же быка за рога… Даже боязно становится, неужто мысли читаете на расстоянии?

– Да куда мне…

– Ладно, обо всём поговорим. Так вот, свернёте на Новинское шоссе, доедите до дачного посёлка, у ворот вас встретят.

«Отслеживают местоположение по мобильнику, это ясно. Но что за тон – то ли просьба, то ли отдаёт приказ… А потому что сказано столь категорично, словно бы ослушание не допускается».

И вот уже сидят лицом к лицу. Прежде общались лишь по скайпу, поэтому заново приходится присматриваться к собеседнику. Чаусов не знает, как начать этот разговор – сидит перед ним обаятельная женщина, и не подумаешь, что сумела провернуть головоломную комбинацию в Париже. Да, ей палец в рот не клади, чего доброго, откусит. Наконец, решился:

– Тут вот какое дело. Слышали, наверно, про Неваляева…

– Это тот, из непримиримой оппозиции, которого пытались отравить?

– Он самый! Гнида, каких мало! Давно надо было посадить.

– Что ж мешало?

– Да уж я сколько говорил, а они в ответ: политика, политика… Опасались реакции на Западе, а теперь бояться уже нечего, санкциями нас обложили, не продохнуть.

– Понимаю, но я-то чем могу помочь?

Чаусов опасливо посмотрел по сторонам, как бы кто-то не подслушал, и только после этого счёл возможным продолжить разговор:

– Дело в том, что этого мерзавца так просто не возьмёшь. Года через три выйдет на свободу, и снова понеслось: митинги протеста, разоблачения, призывы к забастовкам… Вот если бы его обвинить в государственной измене…

– Так он же не имел доступа ни к каким секретам. Ну разве только обнародовал информацию о зарубежных счетах и недвижимости некоторых весьма влиятельных, всеми уважаемых персон.

Последние слова Элен произнесла с явной издевкой, но Чаусов не обратил внимания.

– Вот тут-то и зарыта собака! Откуда у него такие сведения? Понятно, что без помощи западных спецслужб не обошлось.

– А может, в ФСБ или СВР предатели?

– Тоже вариант. Нам важно выявить, кто поставляет информацию, а уж тогда Неваляева можно обвинить либо в работе на врага, либо в организации заговора.

– С чего бы это?

– Популярно объясняю. Допустим, ЦРУ поставляет ему компромат на госчиновников. Разве это не попытка разрушить нашу вертикаль? Другой вариант: Неваляев вербует сотрудников спецслужб с той же целью. Да тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы обнаружить заговор! Ну а желающих в нём поучаствовать у нас вполне достаточно.

Чаусов так разошёлся, что ещё несколько минут бичевал «пятую колонну» и тех людей во власти, которые мешают принятию правильных решений.

– Только и ждут, когда власть даст слабину и встанет на колени перед Западом. Но мы этого не допустим! Честных патриотов в России гораздо больше, а потенциальных предателей, тех, что хотят разорить страну, выявим и всех под ноготь! Вот и ваш муж помог…

– За что ж его тогда в тюрьму?

Чаусов повертел головой, словно признавая, что выбрал неудачный пример сотрудничества патриота с властью. Однако надо же было как-то перевести разговор на мужа очаровательной брюнетки, сидящей перед ним.

– Честно говоря, я был категорически против, но меня никто не слушал. Уж очень важные персоны там замешаны. Только совсем недавно удалось решить вопрос. Ну, вы понимаете…

Чаусов намекал на отставку второго лица в вертикали власти – всего-то и делов, что передвинули на менее значимую должность. А Егор по-прежнему в колонии…

– Иван Игнатич, я к мужу на свидание опаздываю. Скажите прямо: что вам нужно от меня?

Элен уже догадалась, к чему он клонит, но хотела дождаться конкретных предложений.

– Так я и говорю… Первый упёрся. Сколько ни просил за Егора, ни в какую! Вот если бы он помог в разоблачении заговора… – Чаусов с надеждой посмотрел в глаза Элен, но та была невозмутима. – Короче, на днях Неваляева отправят в ту же самую колонию, где содержится Егор. Я думаю, они найдут общий язык, как никак оба боролись с коррупцией, каждый по-своему, на чём и погорели. Ну а Егор опытный оперативник, сможет войти в доверие и эту вражину расколоть.

– Сомневаюсь! Он этих неваляевых на дух не переносит.

– А если мы организуем досрочное УДО?

«Уже интереснее. Видимо, крепко их прижали, вот и готовы что угодно обещать, лишь бы получить желаемое». Но вслух сказала:

– Вроде бы в Уголовном Кодексе нет такой формулировки.

– Не вижу никаких проблем! Подправим закон, и все дела. Так как, согласны?

– Согласие надо выпрашивать у Егора, а не у меня.

– Ну, тут всё зависит от вас. С вашими талантами… Кстати, вы ему так и не рассказали про свою Одиссею, про то, что натворили в Париже?

«Ведь понимает, что дала подписку о неразглашении. Да и ни к чему Егору знать об этом… Похоже на шантаж – если откажусь, выложат ему историю со всеми интимными подробностями, они на это мастера. Ну да, с кем переспала и с какой целью. В отчёте об этом не писала, но там же всё прозрачно – стал бы Гастон делиться секретной информацией, если бы не удалось затащить его в постель? Да никогда бы он не поверил, что я храню компромат в парижском банке! Егор точно не простит, если поймёт, на чём был основан мой успех».

– Допустим, я согласна. Но что если Первый на это не пойдёт? Я имею в виду досрочное УДО.

Чаусов, предчувствую удачу, от волнения зарделся и даже прижал руку к сердцу, мол, ему-то можно доверять:

– Елена Дмитриевна! Не сомневайтесь! Да я встану перед ним на колени и буду стоять до тех пор, пока не подпишет указ об освобождении Егора и восстановлении его в звании генерал-майора.

– Ну, это уж из области фантазий.

– Вовсе нет! Если Егор представит доказательства участия западных спецслужб, это будет такой удар! Да что я говорю, тогда Егору не только погоны нужно возвращать… Да я бы тогда и Героя ему дал!

«Ещё чуть-чуть и предложит Егору возглавить МВД…»

– Нет, Иван Игнатич, героя нам не надо… Но я, так и быть, попробую.

– На вас, Элен, последняя надежда.

Всю дорогу до Покрова Элен думала о том, как убедить Егора в том, что это вполне приемлемый вариант, а другого способа поскорее выйти на свободу у него не будет. «Но он же у меня упёртый, скажет: не нужны мне их подачки! Впрочем, есть убойный аргумент: чем скорее выйдешь на свободу, тем скорее отомстишь своим обидчикам».

Однако такой реакции, которая последовала вслед за её рассказом о встрече с Чаусовым, Элен не ожидала. Егор даже не удивился этому знакомству, сразу выдал:

– И сколько же тебе заплатили?

– Ты о чём?

– Я спрашиваю: в евро или в долларах?

Элен очень непросто довезти до слёз, но тут еле сдержалась – если самый близкий человек высказывает подозрения, значит, либо она ничего не понимает в людях, либо Егор доведён до такого состояния, что готов поверить в предательство своей любимой. Попыталась свести всё к шутке:

– Так в монгольских тугриках теперь своим агентам платят. Разве ты не знаешь …

Егор только махнул рукой, соглашаясь с тем, что переборщил, не справился с эмоциями:

– Ну сама подумай, с какой стати я буду работать на тех, кто меня сюда запрятал? Наплодили себе врагов, а теперь: Егорушка, милый, выручай! Это ж надо, до чего дошло! Из генерала решили сделать подсадную утку.

Такое сравнение рассмешило Элен:

– Егор, ну какая же ты утка? Если надеть генеральский мундир, то скорее индюк надутый, не признающий компромиссов…

– Ой, да сколь раз я уже им уступал! То этого нельзя сажать, то надо кого-то поскорее отправить на нары, хотя прямых улик так и не нашли. Надоело! Не хочу больше играть в их игры.

Наступил тот самый момент, когда Элен следовало выложить свой козырь. Егор находился в состоянии пловца, которого затягивает в омут, и он уже, по сути, перестал бороться… А всё потому, что смысла нет! Вот и надо предложить ему цель, ради достижения которой можно и гордыню свою смирить, и пойти на какие-то уступки, даже где-то прикинуться овечкой, если потребуют обстоятельства. Если есть цель, тогда ситуация покажется не столь уж безнадёжной.

– Егор, а ты не хочешь этим людям отомстить? Ну тем, кто тебя подставил. Тем, кто состряпал это дело.

Что-то уж и вовсе неожиданное! У Егора никогда не возникала такая мысль. Одно дело добиваться справедливости, а другое – самосуд. Нет, это совсем не для него.

– Хочешь сделать из меня графа Монте Кристо? – и криво усмехнувшись, продолжал: – А где сундук с драгоценностями? Без него вряд ли что-нибудь получится.

– Сундука нет, зато есть я.

Элен надеялась на свои связи с Чаусовым, да и Лехницкий наверняка сохранил копию файла с компроматом, ради которого ей пришлось отправиться в Париж – надо знать коварство Идельсона, поэтому без подстраховки Лехницкому не обойтись. Тут, правда, придётся подождать, когда он выйдет из тюрьмы, где отбывает срок за незаконные денежные операции. Однако Егор ничего это не знал, поэтому его ирония была вполне уместна. Перед Элен возник вопрос: рассказать или не стоит? Есть риск испортить отношения с Чаусовым и СВР, но, если сохранить свою Одиссею в тайне от Егора, тогда вряд ли удастся его переубедить. К тому же, обладая более полной информацией, он сможет разработать эффективный план, а уж она ему поможет.

И вот прижалась к его уху, чтобы не подслушали. Исповедью это не назовёшь, скорее напоминало пересказ сюжета шпионского романа, причём настолько замысловатого, что вряд ли найдётся человек, способный воплотить всё это в жизнь, тем более, если речь идёт не о российском Джеймсе Бонде, а о хрупкой женщине. Неудивительно, что у Егора чуть глаза на лоб не вылезли после первых слов Элен. Сразу хотел выдать ей по полной программе, но помешал поцелуй, долгий, длившийся несколько минут, так что у обоих дыхание перехватило. В общем, сработала уловка – Егор только покачал головой и, ещё не избавившись от нахлынувших эмоций, слегка осоловевшими глазами посмотрел на Элен, ожидая продолжения.

Понятно, что Элен опустила множество деталей, однако сочла необходимым упомянуть основных участников событий – помимо Чаусова и Лехницкого, это Ришар, Жосс, Шарль, Гастон. Кто знает, возможно, придётся кого-то из них использовать в дальнейшем. А в голове Егора в это время блуждала мысль: можно ли доверять Элен, если она три года скрывала всё это от него? В итоге пришёл к выводу, что скрывала, только чтобы не подставить. Кто знает, как поступили бы с Егором, если бы в СВР узнали, что Элен нарушила договор, сообщив ему неподлежащую разглашению информацию.

Дело оставалось за малым – разработать план, который устроил бы и Чаусова с компанией, и самого Егора, если он и в самом деле намерен отомстить.

Глава 2. Старый знакомый

Егор решил не предпринимать никаких усилий для того, чтобы сблизиться с Неваляевым, рассчитывая, что это произойдёт как бы само собой, поскольку опальный генерал наверняка привлечёт к себе внимание нового обитателя колонии, причём не меньшее, чем министр или губернатор, погоревшие на взятках.

Когда Неваляева ввели в казарму, все, не сговариваясь, посмотрели на него, причём наверняка испытывали разные чувства. Одни злорадствовали, ничуть этого не скрывая, кто-то посмотрел с сочувствием, но большинству, по сути, он был совершенно безразличен. Его появление здесь лишь подтверждало мысль, что спорить с властью бесполезно – если назначили виновным, так тому и быть. Вот и Егор только искоса глянул на вновь прибывшего и указал на свободную шконку в нижнем ярусе, у самого окна. Что ж, старшему в казарме так и положено себя вести.

А чуть позже, когда Егор вышел покурить, Неваляев сел рядом на скамейку и протянул пачку «голуаз»:

– Настоящие французские, не то, что лепят в Ярославле. Я с собой несколько блоков прихватил.

Закурили. Егор молчал, а Неваляев снова попытался завязать разговор:

– Я смотрю, здесь вполне приличные люди обитают. Не ожидал…

– Есть отдельный блок для убийц, насильников и рецидивистов – Егор указал на сторожевую вышку и забор в ста метрах от казармы. – Там всё гораздо строже, не забалуешь. Чуть что, и сразу в карцер.

– А ты как оказался здесь? У вас же есть своя колония под Нижним Тагилом, для бывших работников прокуратуры, МВД…

Егора не смутило обращение на «ты» – здесь все равны, и званиями меряться бесполезно. Будь это учёная степень, должность или чин – всё это осталось там, за воротами колонии. Отчасти поэтому и не стал вдаваться в объяснения:

– Нашлись влиятельные люди, помогли…

– Я слышал, что и жена тебя раз в неделю навещает, да и срок скостили.

– Так я же говорю, мир не без добрых людей. А ты почему здесь, а не в Мордовии?

Неваляев криво усмехнулся:

– Да уж, могли отправить и на Колыму. Только ведь и у меня нашлись заступники. Протестные акции, статьи в зарубежных СМИ… Пусть только попробуют, им такое устроят!

– Что ж, от тюряги тебя не спасли?

Понятно, что больная тема, поэтому Неваляев не стал распространяться, только сквозь зубы процедил:

– Ещё не вечер.

«Видимо, ещё надеется, что вытащат. Но вряд ли Запад станет ссориться с Кремлём, скорее уж тут расчёт на влиятельных заступников в Москве». Эту тему Егор напрямую не решился развивать, опасаясь, что у Неваляева может возникнуть подозрение, будто их нечаянная встреча состоялась неспроста, то есть не без участия ФСИН и ФСБ. Поэтому лишь выразил сочувствие, словно бы зайдя с другого боку:

– Да, когда есть поддержка с воли, это легче пережить.

Такой реакции на свои слова Егор не ожидал – Неваляев вскочил со скамьи и, сжав кулаки, принялся колотить ими по воздуху, сверху вниз, одновременно приседая, чуть ли не приплясывая. Вероятно, вообразил, будто перед ним находится его закоренелый враг, и вот он пытается вбить, втоптать его в землю, чтобы наконец отстал, чтобы прекратил строить козни и позволил жить по-своему, не так, как этому врагу угодно. Всё это сопровождалось диким криком:

– А я не хочу! Не хочу!! Не хочу!!!

Егор попытался успокоить:

– Лёня, прекрати! Сейчас охрана набежит.

– Мне всё равно! Я не могу так жить, я здесь и дня не выдержу!!

С трудом Егору удалось усадить Неваляева снова на скамью, но тот продолжал твердить своё и только по прошествии нескольких минут, немного успокоившись, попытался объяснить причину этого нежданного припадка:

– Пойми, Егор! Там люди борются с кровавым режимом, а я тут ем тюремную баланду.

Самое время на другую тему разговор перевести:

– Кстати, здесь не так уж плохо кормят.

Тот снова возбудился:

– Да уж, после парижских ресторанов… Это им ещё аукнется!

Однако упоминание о прежней жизни вдруг вызвали из памяти другой сюжет:

– Егор, а мы прежде не встречались?

– Вряд ли. Хотя могли столкнуться в коридоре Следственного комитета, если тебя вызывали на допрос, я там часто бывал и после того, как перешёл на службу в МВД. Но к твоему делу я не имел никакого отношения, ведь следствие вели областные следаки.

На самом деле, управление, которым руководил Егор, курировало все дела Неваляева, а ему пришлось вплотную заняться одним из этих дел. Егор припомнил, как бушевал Стрекалов после того, как в интернете появилось сообщение, будто он, глава СК, имеет незадекларированную недвижимость в одной из европейских стран. Позвонил тогда Егору и попросил о срочной встрече.

– Я этого подонка в порошок сотру! То же мне разоблачитель, покопался на какой-то свалке и вытащил на всеобщее обозрение грязное бельё. Ему без разницы, что это уже не моё, я от него давно избавился!

– Тогда можно привлечь за клевету.

– Да ему только этого и надо! Нет, не собираюсь я перед ним оправдываться, мы поступим по-другому, – и уже спокойно, без надрыва: – Егор, ты на таких делах собаку съел, посмотри… Возможно, местные следаки что-то проглядели, поэтому и не смогли доказать обвинение в суде. А мои ребята, сколько не искали, серьёзных аргументов так и не нашли. Сделай это, дорогой, для меня по старой дружбе!

Что ж, ради того, чтобы удовлетворить желание главы СК и отправить Неваляева в тюрьму, можно постараться. Да, за хорошее отношение и помощь в продвижении по службе приходится добром платить. А уж если взялся за такое дело, для Неваляева это добром наверняка не кончится. Так оно и получилось.

Егор давно уже следил за тем, как Неваляев ведёт свою борьбу, хотя это и не входило в его обязанности ни в СК, ни в МВД. Особенно интересно было бы найти ответ на вопрос: с какого перепугу он ополчился на этих «жирных котов», пригретых властью? По мнению Егора, всё началось с неудач в бизнесе – Неваляев скупал акции крупных компаний, но разбогатеть так и не сумел. Ну а когда в кармане денег нет, но в это время кто-то присваивает миллиарды, тогда в душе закипает праведный гнев и возникает желание отомстить своим обидчикам. И впрямь, сознание того, что тебя ограбили, вполне может стать стимулом к борьбе – борьбе за благополучие своей семьи. Что тут поделаешь, если не каждому удаётся преуспеть в полукриминальном бизнесе, поэтому всё, что остаётся, – это встать в позу обличителя. И вот со временем понимаешь: если каждый прогоревший коммерсант засучит рукава и выйдет на тернистый путь борьбы с коррупцией, можно будет сформировать целую армию из неудачников! Проблема в том, что столь серьёзное дело немыслимо без спонсоров.

Одним из таких «благодетелей» оказался Ося Губерман. Егору удалось это выяснить благодаря Элен – в то время они вместе искали компромат на Идельсона, и Ося кое-чем помог. Ну кто же не откликнется на просьбу очаровательной дамы, особенно если есть надежда затащить её в постель? Однако Губерман в делах, связанных с политикой, был крайне осторожен, не хотел «светиться», поэтому для общения с Неваляевым выделил одного из своих топ-менеджеров, Вячеслава Шнуркова – по сути, тот курировал деятельность Неваляева, наставляя его на путь истинный. В частности, был составлен список тех предпринимателей, которых трогать категорически нельзя, и первым в этом списке стояло имя Михаила Идельсона – об этом, среди прочего, Элен поведал Ося Губерман. Уже тогда у Егора возникло подозрение, что главным спонсором Неваляева был именно Идельсон, но доказательств этой версии так и не нашёл, даже косвенных.

Ещё двумя годами ранее коллегам из ФСБ удалось подслушать разговор Шнуркова с Неваляевым:

– Привет, Лёнчик. Вроде бы нашёл ещё одного богатенького Буратину. Сегодня встречался с Осей, и спросил его мнения об этом клиенте. Ося обещал переговорить и выяснить, на каких условиях тот готов нам помогать. Наша задача: придумать такой способ передачи денег, чтобы Буратину не подставить.

– Ну так бери его за жабры, а как всё провернуть втихую, мы сообразим.

Об этом Егору рассказал Стрекалов:

– Ты понимаешь, чекисты не смогли установить личность Буратино, вот и обратились ко мне. Если это какой-то криминальный авторитет, тогда Неваляеву можно предъявить обвинение в отмывании денежных средств… Не слышал о таком?

–Да нет, не приходилось.

Только теперь Егор понял, насколько серьёзно поставлено дело у этой ОПГ – мысленно он называл их так, хотя преступный умысел ещё предстояло доказать. Однако анонимных спонсоров явно недостаточно – нужен покровитель где-нибудь на самом верху. Пожалуй, тут всё просто – прикрывая Идельсона, этот человек просто обязан был защищать и Неваляева, поскольку нет гарантии, что Неваляев будет молчать, получив лет пять колонии общего режима, а от него ниточка приведёт к Идельсону и далее, наверх.

Всё вроде бы логично – есть люди, заинтересованные в изменении политического курса, вот и подтягивают таких, как Неваляев, озлобленных и желающих урвать кусок побольше от того пирога, которым распоряжаются совсем другие. Но вряд ли у них что-нибудь получится. Причина в том, что Неваляев напрочь отвергает поддержку тех, кто сомневается в его правоте. Он прёт, как танк, а тут какие-то людишки задают ненужные вопросы! В разговоре со Шнурковым он так и заявил:

– Не надо связываться с людьми, которые требуют: а ну-ка убеди меня.

Как известно, альтернативой убеждению является насилие. Основная надежда Неваляева на тех, кого не надо убеждать, кого не надо уговаривать – для них единственным аргументом в дискуссии является «ненависть к режиму». Неужто он хотел объединить протестный электорат методами диктатуры, ультиматумов и шантажа? Но нет, оказалось всё не так. В том же разговоре со Шнурковым Неваляев заявил, что интеллигенция проголосует за него, потому что ей просто некуда деваться. Но это крайне слабый аргумент: Егор припомнил слова Владимира Буковского, известного в прошлом диссидента, сказанные в одном из интервью:

– Я должен вам признаться, его не люблю с самого начала. Меня настораживает, что у него глаза холодные и расчетливые. Он словно бы всё время считает. Человек говорит: "Не забудем, не простим!" Эмоции совершенно шекспировские, а глаза холодные и расчетливые. Вот говорил Станиславский: "Не верю!"

Вот чем Неваляев удивителен, если вдуматься? Он взлетает, а потом падает. Взлетает и падает. И набирает он ресурс себе не когда взлетает, а когда падает. Видимо, всё дело в том, что мучеников в России любят. Особенно, если пострадал по вине проклятых олигархов – когда-то изрядно потратился на покупку акций, а дивидендов злыдни не дают! Однако падение падению рознь. Вот Ельцин вроде бы упал с моста, однако широкую поддержку получил совсем по другой причине – народ устал от КПСС. Сейчас особой усталости не наблюдается, так что хоть падай, хоть вставай и снова падай, от этого мало что изменится.

Что касается уголовных дел по экономическим преступлениям, за это вроде бы и пострадал Неваляев, то их даже не стоит обсуждать. Там царит полная неразбериха – одних сажают на длительный срок, а других прощают. Вот и Неваляева, по сути, прощали уже несколько раз – пожурят, да и отпустят на условный срок, авось, исправится. И вновь возникает подозрение, что где-то на Старой площади или в Кремле есть у Неваляева влиятельный защитник, который нашёптывал президенту на ухо: «Нельзя сажать, а то возбудится оппозиция, да и Запад не простит». Но вот теперь кое-кому надоело Неваляева прощать.

Судя по всему, Неваляев прокололся с тем «дворцом» – оказалось, что нет ни роскошных интерьеров, ни доказательств того, что это здание принадлежит или принадлежало президенту. Вот и с «дачей премьера» примерно то же самое – ну отдыхает он там, принимает гостей, и что такого? В конце концов, благотворительный фонд «Благо» имеет право творить это самое благо для кого угодно. Короче говоря, не подкопаешься! Но фейковый репортаж о дворце, деньги на строительство которого якобы дали олигархи – это уже явный перебор, нельзя так зарываться.

Теперь об отравлении – дело было в самолёте, и вот что сказал Неваляев об обстоятельствах этого полёта в одном из интервью уже после выздоровления:

– Это невозможно ни с чем сравнить. Фосфорорганические соединения атакуют вашу нервную систему, как DDoS-атака на компьютер.

Не приведи, господь, такое испытать! А потом кричит:

– Меня отравили. Я умираю.

Опять шекспировские страсти! Конечно, жаль его, если так и было, но вот у Гамлета были кое-какие основания утверждать, что свершилось преступление – об отравлении отца поведал Призрак, а позже это подтвердил Лаэрт. А с какой стати, с какого перепоя Неваляев закричал, что отравили? Конечно, в его тогдашнем состоянии всякое в голову могло прийти, но более логично было бы сказать: «Я, похоже, отравился!» Представьте, поскользнулся человек на арбузной корке, разбил в кровь голову, и, теряя сознание, собрав последние силы, кричит: «Это всё подстроили!» С чего бы это? А уж когда о действии «фосфорорганических соединений» на собственный организм рассказывает дилетант, это и вовсе несерьёзно. Нет, к уголовному делу веру никак не подошьёшь. В общем, поделом ему! То есть хорошо, что посадили. Но пока есть покровители наверху, мало что изменится.

Такие мысли пронеслись в голове Егора после того, как Неваляев задал свой вопрос, мол, будто бы уже встречались. Да нет, очной встречи не было, но разве можно выкинуть из памяти всё, что было на слуху? Весь интернет уже который год обсуждает эту тему – кто прав, кто виноват… Да разве в этом дело?

Глава 3. Обаяние ненависти

И вот снова курят, сидя на скамейке, снова Неваляев жалуется на то, как несправедливо поступили, отправив лидера оппозиции в колонию. Было бы странно, если бы он никак не реагировал на то, что с ним случилось, тем более что есть внимательный слушатель, а если б его не было, от тоски и безнадёги можно руки на себя наложить. Впрочем, всем здесь в первые дни невмоготу. Егор это ощутил на собственном опыте – если бы не местный философ по прозванию Фома, кто знает, смог бы он прожить эти четыре года. Даже свидания с Элен не заменят ежедневных встреч с умным собеседником.

Видимо, и Неваляев понимал, что Егор для него – это та тростинка, ухватившись за которую, можно избежать беды. Хорошо хоть так, чем не иметь и этого. Поэтому при каждой встрече говорил и говорил, иногда повторяясь, но чётко следуя заданному курсу – обличать «режим».

– Прикинь, трое сотрудников ФСБ негласно сопровождали меня во всех поездках, причём один из них имел отношение к институту, где разрабатывались отравляющие вещества. Более того, эфэсбэшники регулярно созванивались с сотрудниками этого института. Ждали удобного случая, когда меня можно отравить! Это разве не улики?

– Ну ездили они за тобой, ну с кем-то там созванивались. Да ни один следователь, российский или европейский, не построит на этом обвинение. Разве что начальство заставит или кто-нибудь проплатит.

– Так ведь пазл сложился!

– Сложился только в твоём воображении и в головах твоих соратников.

– Егор, чего тебе не хватает? Ведь факты налицо!

– Лёня, дорогой! Возможно, так оно и было. Но следователь должен на руках иметь результаты экспертизы, причём полученные от криминалистов, которым полностью может доверять. Иначе просто нет предмета для расследования. И кстати, я бы на месте чекистов следил за тобой хотя бы для того, чтобы предотвратить покушение. А то ведь такой бы поднялся вой на Западе! Впрочем, так оно позже и случилось.

Неваляев по-прежнему не унимался:

– Эх, достать бы распечатку разговоров этих эфэсбэщников, ну с теми, кто им в этом деле помогал, тогда станет совершенно очевидно, что они причастны к отравлению.

– Послушай, Лёня, ты пойми, подобные разговоры ведутся по защищённым линиям связи, а вот пригласить на совещание или ускорить отправку документом – это можно сделать по мобильнику. Там же работают не идиоты!

– Как раз идиоты, если так подставились!

«Какое же терпение требуется, чтобы слушать эти бредни!» Временами Егору казалось, что всё напрасно, что все эти разговоры ни к чему. Ведь ясно, что каждый останется при своём мнении, тогда зачем же воздух сотрясать? Однако не в его правилах бросать незавершённые дела.

– Лёня, неужели ты всерьёз думаешь, что профессионалы в ФСБ перевелись? Да тогда бы не смогли раскрыть ни одной террористической ячейки.

– Так ведь известно, что чекисты сами эти ячейки создают, а потом их раскрывают. Примерно то же было, когда в Москве дома взрывали…

– Опять ты за своё! Снова домыслы и никаких улик, – Егор покачал головой, а затем продолжил с явной неохотой: – Чекисты даже меня переиграли, а я в этой системе уже много лет, начинал рядовым оперативником. Вот и Балясников, мой друг, светлая ему память, тот не раз работал под прикрытием. Так ведь и он попался – подставили по первому разряду! А ты несёшь тут чепуху об идиотах в ФСБ, – и уже более спокойно, видя, что Неваляеву нечем крыть: – Ладно, пойдём, уже зовут на ужин.

А утром разговор перешёл на другую тему:

– Егор, ты разве не видишь, что в России происходит? Да ни один чинуша не станет выкладываться на работе, если не имеет возможности урвать кусок послаще для себя, для своей семьи, и плевал он на все эти законы! А власть этому потворствует… Но почему? Вывод очевиден – все они нечисты на руку, с самого верха и до самого низа.

Эту тему Егор не раз обсуждал с Фомой. Жаль, что тот уже отбыл свой срок, хотя жалость тут, конечно, ни при чём – скорее, нужно позавидовать. В том, что касается мотивации чиновников, они с Фомой пришли к тому же выводу. Но как искоренить коррупцию? Егор надежды возлагал на воспитание нравственности, однако Фома посчитал это утопией, поскольку потребуется очень много времени. А вывод был таков: коррупцию нельзя искоренить, поскольку она в какой-то степени устраивает власть. Вот эту мысль Егор и попытался развить в споре с Неваляевым:

– Лёня, в чём-то я с тобой соглашусь, но этому явлению есть другое объяснение. Всё дело в том, что власть не может иначе управлять! Люди развращены перспективой быстрого обогащения, вот и пустились во все тяжкие. А власть вынуждена мириться с тем, что чиновник, работая на государство, не забывает о себе. Лишь бы не слишком зарывался…

– Ну а ты как же? Почему пошёл служить в полицию?

– Да тут всё просто. Не могу смотреть спокойно на то, как грабят мою страну.

– Неужели взяток никогда не брал?

– Я вполне прилично зарабатывал.

– Скучный ты человек! Полёта мысли в тебе нет.

Судя по всему, Неваляев прежде не встречал таких людей. Егор на своей должности деньги мог грести лопатой, так нет, сунулся туда, куда не надо, на том и погорел. Тут самое время позлорадствовать – защитник коррумпированной власти от неё и пострадал, стал ей неугоден, поскольку слишком уж буквально воспринял указание начальства. Когда назначали на пост главы ГУЭБ, могли бы намекнуть, мол, так и так, помимо рядовых российских граждан есть ещё неприкасаемые. Но, видно, постеснялись, думали, что сам поймёт. Не станешь же каждому вновь назначенному на ответственную должность генералу предъявлять для ознакомления список лиц, которых следует считать «белыми и пушистыми», даже если руки у них по локоть вымазаны в грязи.

Егор за прошедшие годы много раз об этом думал. Вроде бы не в чем себя упрекнуть, но временами, просыпаясь среди ночи, заново прокручивал в уме своё последнее дело и неизбежно приходил к выводу – надо было действовать тоньше, похитрее, так, чтобы не смогли переиграть. И ещё он понял – без поддержки сверху вся эта затея с разоблачением Идельсона и его покровителя была обречена на неудачу. Однако мог ли он иначе поступить?

Тему сосуществования власти и коррупции не хотелось больше обсуждать, поэтому Егор решил вернуться к обстоятельствам недавнего отравления.

– Мне тут жена пересказала версию, вычитала в интернете, будто тебя пытались убить твои же соратники. Шнурков…

Неваляев не дал договорить – вскочил, замахал руками:

– Ну что за чушь! Ты сам-то в это веришь?

– А что, версия вполне правдоподобная. Интеллектуалы тебя не признают, им поперёк горла твой национализм… Из-за этого многие отвернулись от вашего Фронта.

Лицо Неваляева преобразилось – губы сжались, кожа стала бледной, как воск, и ещё глаза с прищуром, такой можно было видеть у ковбоев из американских вестернов, когда вот ещё мгновение, он выхватит свой кольт и нажмёт на спусковой крючок.

– Да плевал я на этих чистоплюев! Этим пережиткам совковой интеллигенции грош цена! Всё, на что они способны, это вечером за рюмкой водки ругать последними словами власть, а на следующий день, как ни в чём ни бывало, станут на неё горбатиться. Дряхлые маразматики! Холуи и лицемеры! Своими руками их бы всех передушил! – и уже немного успокоившись: – Ничего, мы воспитанием новое поколение борцов, тогда всем мало не покажется.

– На это требуется время, а твоим соратникам и покровителям хочется сейчас. Вполне допускаю, что ты мог бы стать сакральной жертвой…

Неваляев не согласен:

– И где они нового лидера возьмут?

– На тебе свет клином не сошёлся. Есть Волчков…

– Нет, он меня не предаст!

– А Лисина?

– Эта дура? Да за ней люди не пойдут. Баба она и есть баба!

«Почему-то упоминание имён соратников вызывает у него неадекватную реакцию. Видимо, и в этой банке с пауками идёт борьба за лидерство, за власть над умами. Надо бы такой ситуацией воспользоваться».

А Неваляев всё не унимался:

– Ты посмотри на Тихановскую… Смехота! А у меня харизма, семнадцать лет борьбы с режимом. Я прирождённый вождь! Где они ещё такого лидера найдут? – он перевёл дух и продолжал: – В общем, ежу ясно, что тут чекисты подсуетились, разработали операцию прикрытия. По их заказу СМИ распространяют ложь, будто соратники хотели от меня избавиться.

– Согласен, доказательств кот наплакал.

– Да ничего у них нет! Поэтому и дело не возбуждают. Всё, что могут, это посадить на пятнадцать суток или, как вот сейчас, высосать преступление из пальца. Яйцами забрасывают, зелёнкой поливают…

– Да уж, вам, политикам не позавидуешь. Помню, в кого-то запустили йогуртом, в другого бросили торт. Почти как в фильмах Чарли Чаплина…

Егор не смог сдержать улыбки, хотя следовало посочувствовать. Впрочем, столь откровенное выражение своих чувств не противоречило замыслам Егора – это лишь доказывало, что он не играет заданную роль. Хотя, конечно, был риск испортить отношения.

К счастью, Неваляев не обиделся

– Тебе смешно, а мне-то каково! Теперь вот решили устранить. Создали специальный отряд убийц, снабдили боевым отравляющим веществом, оставалось только на одежду распылить, или на дверную ручку намазать, или воду отравить.

Егору уже надоело опровергать бездоказательные утверждения, в других бы обстоятельствах послал его куда подальше… Но если впрягся в воз, приходится тащить:

– Нет, Лёня! Что-то тут не сходится. Во-первых, странно то, что отравился только ты. Такой локальный эффект возможен только при внутренней инъекции. Даже воду в бутылке отравить и то совсем непросто… Исполнитель сам может дуба дать.

– Ну так ведь сделали, это факт! А что касается исполнителей, так это расходный материал.

– Неужели кто-то готов был жизнь отдать, чтобы с тобой покончить раз и навсегда?

– Да так и есть! Я же у них, как кость в горле!

– Камикадзе вроде бы теперь не в моде.

– Когда на кону большие бабки, они на всё пойдут! Заставят лечь на амбразуру, а иначе… Ну сам знаешь, что бывает с непослушными.

Да как не знать? Егор на себе это испытал, хотя относительно легко отделался – копни поглубже, могли поставить крест не только на его карьере. Поэтому и спорить с Неваляевым не стал:

– В принципе, всё возможно. Только ведь и тут доказательств нет.

– Как это нет? Отраву у меня в крови нашли, вот и пусть ищут тех, кто отравил. Только ведь не хотят! Не могут же указать пальцем на себя. Чтобы найти и покарать тех, кто хотел меня убить, нам нужны независимая судебная система, принятие действенных мер против незаконного обогащения чиновников, нужна свободная пресса, то есть прекращение пропагандистской истерии в СМИ и отмена цензуры, нужны честные выборы и безусловный допуск оппозиционных партий и кандидатов к участию в выборах…

Похоже, Неваляев сел на своего любимого конька, и это может продолжаться бесконечно долго. Поэтому Егор поспешил его остановить:

– Ой, Лёня, не смеши! Во-первых, ни в одной стране независимой судебной системы нет. В серьёзных делах либо власть рулит, либо «жирные коты», что гораздо хуже. Впрочем, есть вариант: отправить судей на необитаемый остров, организовать там подсобное хозяйство для обеспечения нормального питания. Оттуда судьи будут сообщать нам о своих «настоящих независимых» решениях. Вот только вряд ли кого-то из юристов устроит такая перспектива.

Егор перевёл дух и, пока Неваляев собирался с мыслями, продолжил свой монолог, не оставив камня на камне от программы непримиримой оппозиции:

– Теперь о честных выборах. Слышу это уже не в первый раз, но так и не пойму, с чем это «кушанье» едят? Кто даст гарантии «честности» – господь бог или президент Соединённых Штатов? Да там миллиарды баксов тратят, чтобы оболванить население, заставить голосовать за нужную кандидатуру! Ещё более загадочным выглядит «безусловный допуск». Это всего лишь означает, что в перспективе избирательный бюллетень может превратиться в толстенный талмуд с перечнем желающих поруководить страной. Нам такое надо? А требование прекратить «пропагандистскую истерию» – это же явное свидетельство намерения ввести цензуру. Как можно закрывать рот людям, даже если у них припадок истерии? Сначала требуется выслушать мнение докторов.

От удивления Неваляев раскрыл рот, да так и сидел, не зная, что ответить. Всё потому, что нашёлся человек, который поднял руку на святое… Наконец, созрел:

– Егор! Ты опасный человек! С таким отношением к общечеловеческим ценностям ты долго не протянешь – либо в тюрьме сгноят, либо на всю оставшуюся жизнь запихнут в психушку… Да неужели те, кто погиб на баррикадах, кто жизнь посвятил вековечной мечте… В общем, нет у меня слов, кроме матерных.

Самое время дожать оппонента, что Егор и попытался сделать:

– Лёня, ты пойми, любая власть хочет воспитать послушных исполнителей – религия для того и была придумана, а теперь вот «либеральные ценности» пытаетесь внедрить… Привыкли людей дурить, и здесь все средства хороши. И убогое современное искусство, и телевидение, которое опустилось ниже плинтуса… Я уж не говоря о литературе, которая в России умерла ещё сорок лет назад.

Однако Неваляев упирался, не признавая поражение:

– Да брось, Егор, это несравнимые понятия! Сначала нужно обеспечить права и свободы всем от мала до велика, а уж потом всё прочее. Если мы придём к власти, и литература будет, и нормальное кино.

– Сомневаюсь. Процесс деградации пошёл, и его уже не остановишь.

Увы, Неваляев – это не Фома! Егор не во всём был с Фомой согласен, но в его словах была хотя бы логика. А тут словно бы присутствуешь на партийном съезде либо и того хуже – на политическом ток-шоу, где собрались говорящие головы, агитаторы-пропагандисты. Их задача: вбить в умы то, что должно стать истиной для каждого жителя страны, и отступление от заданной методы не допускается, а не то мгновенно из обоймы вылетишь. Вот и Неваляев, вроде бы неглупый человек, но оказался заложником точно такой же системы – коль уж поставил себе цель свергнуть эту власть, так не приходится средства выбирать. Можно где-то соврать, наобещать с три короба, а в итоге сам начинаешь верить в то, что говоришь, защищаешься из последних сил, но не сдаёшься.

Уже через несколько дней все эти разговоры надоели Егору до того, что готов был попросить о том, чтобы в карцер посадили на недельку. А то ведь Неваляев пристал, как банный лист – то ли надеется доказать свою правоту, то ли хочет завербовать в соратники. Если иметь в виду план, который разработали вместе с Элен, тогда всё вроде бы идёт, как надо… Но до чего ж противно! В других обстоятельствах поставил бы обормота к стенке и стрелял на поражение. Неужели и тут цель оправдывает средства? И сколько ещё придётся делать вид, что вся эта болтовня имеет хоть какой-то смысл! Однако и то следует признать, что перспектива стать соратником, хотя бы и в понарошку, интересна сама по себе – можно многое узнать, а там уже сделать выводы и думать, как распорядиться добытой информацией.

Глава 4. Сделка с дьяволом

Время шло, и у Егора возникло ощущение, что топчутся на месте. Ну вроде бы сблизились, насколько это возможно в данных обстоятельствах, однако Неваляеву так и не удавалось обратить Егора в свою веру, а сам Егор стал сомневаться, что из его затеи что-нибудь получится. И тут словно бы кто-то надоумил его заговорить о спонсорах – впрямую спрашивать было опасно, но он пошёл кружным путём:

– Послушай, а почему вы Идельсона не трогаете. Он что, неприкасаемый? Каких-то мало кому известных депутатов гнобите, а самый богатый человек в России, получается, кристально честный? Так не бывает.

Неваляев отвёл в сторону глаза:

– Что поделаешь, на всех рук не хватает.

– Ой ли?

Поняв, что такая «отмазка» не пройдёт, Неваляев согласился разъяснить свою позицию:

– Ну ладно. Представь, что некий богатенький Буратино спонсирует наш Фронт. Будет ли этично собирать на этого деятеля компромат? Это же всё равно что резать курицу, ту самую, которая несёт золотые яйца.

– Что, и впрямь золотые? – усмехнулся Егор.

– Да на жизнь хватает, – в том ему ответил Неваляев.

– Выходит, и у вас в ходу двойные стандарты?

– А мне плевать! Вот Ленин брал деньги у германского генштаба, и никто из соратников его не упрекал. Всё потому, что деньги не пахнут, а цель оправдывает средства.

«Сравнение Неваляева с Лениным, а Идельсона с главой германского генштаба – это круто! Это даже стоит записать для памяти. Но что же дальше?» А вслух Егор сказал:

– Что ж, твоя позиция понятна. А если кто-нибудь узнает, что он вас финансирует?

– Это вряд ли! Там такая схема, что сам чёрт ногу сломит, пока докопается до первоисточника.

– Дай-то бог! Однако странно вот что. Ты националист, а он еврей. Как это совмещается?

– Да плевать Моне на мой национализм! Когда придём к власти, и «Росмальта», и «Газтрон» перейдут под его контроль.

«Ну ясно, от госмонополий к частной супермонополии, а об интересах простых граждан постараются забыть».

– А не жирно ему будет?

– Так ведь и мне кое-что перепадёт, – тут Неваляев замотал головой, словно пытаясь отбросить несвоевременные мысли. – Ладно, вот скинем ненавистный режим, тогда и будем разбираться, кто с кем и против кого. А пока наш Фронт существует благодаря его финансовой поддержке, нет смысла эти вопросы поднимать. Контрпродуктивно!

Тут-то Егор и решил – была не была, почему бы не попробовать:

– Ну, что касается продуктивности, то у тебя с этим всё в порядке. Я бы тоже не отказался погулять по Парижу, посидеть в шикарном ресторане или понежиться на пляже где-нибудь на Лазурном берегу, на Адриатике, – Егор виновато улыбнулся, словно бы стесняясь своих слов: – Судя по всему, политика дело прибыльное, но самое главное в другом. Вот за любым политиком стоят богатые, влиятельные люди, и даже если попадёшь в беду, постараются помочь, – он тяжело вздохнул. – Ну а я, ещё недавно генерал, обласканный начальством… Кто теперь вспомнит обо мне? Я для них всего лишь отработанный материал, пальцем не пошевельнут, чтобы вытащить отсюда. Ну разве что срок скостили, да и то неизвестно чья это заслуга. Может, просто совесть кого-нибудь из них замучила. Но всё равно их не прощу!

И тут Неваляев произнёс слова… Егор поначалу не поверил, что подобное возможно, подумал, что ослышался. Но вот, не приснилось же ему:

– Послушай, Егор! Мы тут спорим с тобой, однако наши позиции близки, во многом даже совпадают, хотя в ряде деталей мы расходимся. Во всём виновато предубеждение – ты просто обязан видеть во мне врага, тебя так воспитали, а для меня ты враг, поскольку верой и правдой служил этому режиму. Но это в прошлом, поэтому я думаю… нет, даже уверен, что со временем мы придём к согласию, – Неваляев замолчал, ожидая возражений, но так и не дождавшись, продолжал: – И вот в голову приходит такая мысль: ведь ты, по сути, наш! Каждый по-своему, но мы делали одно и то же дело, боролись с мошенниками и ворами, пытались искоренить коррупцию, за что и пострадали. Разве я не прав?

Настал критический момент. И как теперь реагировать на поставленный в упор вопрос, хотя и в несколько завуалированной форме? Егор припомнил реакцию Элен на такие же слова при первой её встрече с Жоссом. То, что она по матери еврейка, Егора не смущало, хотя прежде этого не знал. Да какая разница, был бы человек хороший! Но тут ситуация иная. Тут надо притворяться, однако это чревато разоблачением – рано или поздно непроизвольно вырвутся из подсознания слова, которые поставят крест на всей этой затее. Гораздо надёжнее другой способ: убедить себя в том, что и взаправду непримиримый либерал, даже в мыслях не допуская отклонений. Надо постараться уступить своё законное место второму «я», которое есть в каждом человеке, причём живёт по своим понятиям, часто находясь в конфронтации с тем главным «я», которое и называют личностью, отражением нашего сознания. Если удастся влезть в шкуру alter ego, тогда даже «полиграф» не страшен! Впрочем, откуда здесь, в колонии, «детектор лжи»?

«Судя по всему, сыграли свою роль мои слова о том, что занятие политикой может обеспечить приличный доход, а в придачу – желание отомстить своим обидчикам. Ну да, во-первых, зависть к тем, кто уже разбогател, а вслед за этим – разочарование. К примеру, я двадцать лет горбатился на эту власть, а что в итоге получил?.. Всё это довольно убедительно, но самое главное в том, что Неваляеву необходим соратник здесь, в колонии, иначе он не пошёл бы на сближение. Конечно, Петра Григоренко из меня явно не получится, да и совсем не в этом моя цель».

Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове Егора, но с ответом он решил не торопиться. Тут следовало сделать вид, что никак не ожидал приглашения в соратники. Егор искоса посмотрел на Неваляева, закрыл глаза, чему-то улыбнулся, покачал головой, а затем развёл руками, словно бы извиняясь за то, что не способен более эмоционально выразить своё согласие:

– Как-то неожиданно всё это. И что толку от того, что я ваш?

Неваляев задумался. Видимо, у него уже был готов ответ, но решил ещё раз себя проверить – прав или не прав? Наконец, решился:

– Тут вот в чём дело, Егор. Ты правильно сказал, что мне должны, просто обязаны помочь! Но что я вижу? Кроме протестных акций и публикаций в зарубежных СМИ, они же ничего не делают! Разве так можно? По сути, бросили меня на произвол судьбы! Представь, тот же Моня ворочает миллиардами, а я по-прежнему сижу на нарах. Разве это не подлость с его стороны?

Логики в этих словах Егор не уловил, однако ясно, что Неваляев на грани срыва, поэтому и предложил стать его соратником. Но вот на что надеется – неужели думает, что в этой ситуации Егор ему поможет? «Что ж, надо предложить варианты выхода из этой ситуации, а там посмотрим, что его устроит».

– Если я правильно понял, ты хочешь знать, какие есть, чисто теоретически, возможности, чтобы выйти на свободу.

– Да, именно так! Твой опыт и мои друзья на воле… В общем, надо разработать какой-то план, чтобы это всё закончилось.

– Ладно, давай попробуем. Первый, самый простой и надёжный вариант – это покаяться в грехах, тогда появится надежда, что тебя помилуют.

Неваляев аж подскочил на месте:

– Ты что, совсем сдурел? Егор, да как ты мог? Да я скорее сдохну здесь, чем соглашусь на сделку с этими мерзавцами!

Похоже, Неваляев уже пожалел о том, что обратился за помощью к Егору, а тот невозмутимо продолжал:

– Если этот вариант отпадает, тогда можно подать жалобу в ЕСПЧ. Мол, так и так, преступления не совершал, поскольку пострадавший от претензий отказался… Однако это вряд ли поможет – для возбуждения уголовного дела важен сам факт мошенничества, а мнение пострадавшего роли не играет.

– Да не было там никакого криминала! Обычная практика использования фирм-прокладок. Так все поступают, а посадили одного меня.

– Ещё Кайманского… Но это дела не меняет. Итак, к чему же мы пришли?

Егор собирался сам ответить на поставленный вопрос, однако Неваляев его опередил:

– А что если устроить голодовку? Привлечь общественное мнение…

– Хочешь, чтобы тебя кормили через клизму?

– Боже упаси!

– Тогда молчи и слушай. Поскольку легальных способов освобождения нет, будем двигаться к желанной цели с противоположной стороны.

– Это как?

Могло возникнуть впечатление, что дипломированный педагог наставляет нерадивого ученика. Впрочем, так он и есть, поскольку речь идёт о ситуации, в которую законопослушный гражданин попадает крайне редко, однако если уж не повезёт и нечто подобное случится, тогда надежда лишь на опытного зэка. Всё растолкует, всё по полочкам разложит, но это вовсе не значит, что укажет путь на волю. Скорее уж наоборот, нагонит страху, а там от полной безнадёги хоть в петлю лезь! Вот и Егору предстояло провести Неваляева по этому пути, ну а в итоге предложить вполне разумный, но почти фантастический, труднореализуемый способ, который позволит выбраться из колонии на волю.

– Единственный вариант – побег!

– Это что же, перейти на нелегальное положение? Соорудить себе шалаш где-нибудь в Разливе и строчить Апрельские тезисы? Нет, это не пойдёт!

Понятно, что для человека, который привык быть всё время на виду, купаться в лучах скандальной славы, выступать на митингах, уход хотя бы временно в небытие совершенно неприемлем. Задача Егора – убедить, что иных вариантов просто нет, иначе будет только хуже.

– Лёня, ты же сам всё понимаешь! Если останешься здесь, через два года о тебе забудут. Выберут другого лидера и пиши пропало! Всё придётся с начала начинать, создавать другой какой-то фронт. Но самое неприятное, что денег тебе уже никто не даст. Сбитый лётчик никому не нужен.

Неваляев задумался. Он словно бы положил на весы два варианта развития событий и прикидывал, какая чаша перевесит, то есть, что менее трагично для него, если такое определение вообще подходит, – утратить роль лидера оппозиции или три года где-то прятаться, не имея возможности выйти на люди, заявить о себе, снова припечатать власть к позорному столбу. Ну разве что размещать в интернете тексты, а власть пусть тогда корячится, ищет беглеца. Судя по всему, боязнь утратить лидерство сыграла решающую роль:

– Ладно. И как ты себе это представляешь? Рыть подкоп?

– Слишком трудоёмко и практически нереализуемо. К тому же, нам не справиться вдвоём, а привлекать других зэков окажется себе дороже. Наверняка среди них будет доносчик или «подсадная утка»… Можно ещё устроить бунт в колонии, воспользоваться суматохой, организовать коллективный побег. Но риск слишком большой, охранники могут зэка пристрелить и им за это ничего не будет. Да и народ здесь не такой, чтобы идти на крайности. В этой части колонии только взяточники и мошенники сидят, а на побег могут пойти только бандиты и рецидивисты.

– Так что же делать?

По законам жанра тут требовалась пауза, чтобы «клиент» до конца прочувствовал безнадёжность ситуации. И вот тогда…

– Нужно найти человека, который заменил бы тебя здесь, в колонии. Нужно подготовить двойника.

Неваляев замотал головой, словно бы не веря, что такой разговор может происходить в реальности.

– Егор, ты спятил! Либо насмотрелся детективных сериалов…

– Лёня, не спеши, подумай. А завтра продолжим этот разговор.

– Нет уж, давай сейчас! Я теперь всё равно не засну до самого утра.

– Ну ладно. Что тебя смущает? Ведь всё предельно ясно! Денег у твоих спонсоров куры не клюют, найдут походящего человека, заплатят, сколько он за всю жизнь не заработает. Операцию сделают за границей, так чтобы никто про это не узнал. Останется лишь заменить тебя на двойника!

– Вот-вот! А как это сделать? Снова рыть подкоп?

Егор ждал подобного вопроса – все эти разговоры про двойника бессмысленны, если нет возможности совершить подмену. Конечно, начальник колонии к Егору благоволит, но не до такой же степени! Однако можно предложить такую взятку, которая перевесит соображения служебного долга и морали, тем более что он ничем не будет рисковать, если подмену не раскроют. Ну а для того, чтобы персонал и зэки не заметили разницы, Неваляев должен устроить длительную голодовку, этим можно объяснить и частичную потерю памяти у двойника, и некоторое изменение внешности. Из лазарета Неваляева и заберут… Тут главное, чтобы начальник колонии согласился, однако Егор надеялся, что до этого не дойдёт и всё закончится гораздо раньше.

Выслушав Егора, Неваляев снова задумался – похоже, выискивал прорехи в этом плане. И вот вроде бы нашёл:

– А ты представь, отсидел двойник свой срок и вышел на свободу. Что будем делать? Вдруг он заявит, что это я двойник, а он – самый настоящий? Понятно, что сообщит лишь моим соратникам, но всё равно – это катастрофа!

– Успокойся, Лёня! Этого не будет, если только он не полный идиот. Да и твои друзья подмену сразу обнаружат… Но ты подумай, какие замечательные перспективы открываются, если двойник станет работать на тебя! К примеру, он отправляется в лес по грибы, агенты ФСБ следуют за ним, а в это время ты встречаешься с тем же Моней и обсуждаешь планы прихода к власти твоего Фронта. Да о таком прикрытии можно лишь мечтать!

Неваляев впервые за долгое время улыбнулся:

– Что ж, в этом есть резон, – но тут снова озабоченность появилась на его лице: – Постой, а кто будет договариваться с Моней? Тут нужен очень надёжный человек.

– Ты же с адвокатом регулярно встречаешься, он и расскажет Моне про наш план.

– Нет! Адвокатам я не доверяю. Это такой народец, продаст за понюшку табака!

– А твоя жена?

– Ну, допустим, это будет Лиля, но совершенно непонятно, как я расскажу ей о нашем плане, ведь во время свиданий нас наверняка подслушивают. И ещё, за ней следят, поэтому её встреча с Моней невозможна.

Тут-то и настал очередной критический момент – если всё пройдёт так, как Егор задумал, тогда можно считать, что полдела сделано.

– За моей женой уж точно не следят, да и прослушивать наши разговоры ни к чему. Я теперь всего лишь бывший мент, а не борец с коррупцией или с кремлёвской властью. Думаю, Элен всё сделает, как надо.

– А ты ей доверяешь?

– Как самому себе! В делах мне помогала и ни разу не подвела.

– Ну, дай-то бог!

Вроде бы обо всём договорились, но по лицу Неваляева было видно, что у него осталось некое сомнение и он пытается найти ответ на вопрос, который не имеет непосредственного отношения к задуманному ими плану, но крайне важен. Всё потому, что встреча Элен с Идельсоном приведёт к тому, что она станет обладателем страшной тайны. Одно дело – беседы на скамейке у казармы, и совсем другое – обсуждение деталей побега из колонии с олигархом, который спонсирует оппозиционный Фронт. Да это же тянет на уголовную статью! Если узнают, могут обвинить в организации заговора, в государственной измене, а это новый срок. Чтобы так рисковать, надо быть полностью уверенным в том, что Егор вполне искренне хочет помочь, а не пытается играть в свою игру.

Прежде Неваляев без труда выявлял в своём ближайшем окружении тех, кому не следует доверять серьёзные дела, – устраивал проверки на лояльность, отслеживал их связи в интернете. Но самый верный способ – это разговор глаза в глаза, когда, прищурившись и словно бы зондируя сознание собеседника, он внезапно задавал вопрос, который нередко ставил человека в тупик, поскольку тот не готов было на него ответить. Вот и теперь Неваляев решил применить свой метод:

– Егор, а зачем ты помогаешь мне? Какая тебе выгода от того, что я сбегу?

Егор улыбнулся:

– Да ты мне просто надоел! Надеюсь, что двойник окажется более интересным собеседником.

– А если серьёзно?

– Когда выйду, с твоей помощью смогу им отомстить.

Что ж, убедил, тем более что других вариантов не было. Решили так: Неваляев устроит истерику при встрече с адвокатом, мол, я здесь больше не могу, вытаскивайте отсюда или я всех заложу. Понятно, что Идельсон держит руку на пульсе, так что эта информация вскоре до него дойдёт, ну и тем самым почва будет подготовлена – Моня должен согласиться с планом, детали которого сообщит ему Элен.

Впрочем, возникла небольшая закавыка, поскольку Неваляев не имел непосредственной связи с Идельсоном – встречались только за границей, а здесь общение шло через посредника. Но вот вопрос: захочет ли этот посредник общаться с незнакомкой? И уж совсем невероятно, что свяжет её с Идельсоном, не проверив по своим каналам, что это за «птица». Егор пришёл к выводу, что единственная надежда – это Ося Губерман. Элен наверняка сможет Осю уломать, напомнив о том, как несколько лет назад он сообщил ей кое-что интересное о Моне. Ося убедит Моню в том, что Элен можно доверять, и дело будет сделано.

Глава 5. Метод Либерзона

В то самое время, когда Егор с Неваляевым обсуждали варианты выхода из сложившейся ситуации, все прочие заинтересованные лица тоже не дремали. Сотрудники ФСБ прослушивали разговоры соратников Неваляева, отслеживали их связи в интернете в надежде узнать хоть что-нибудь о том, что они собираются предпринять. Ведь ясно же, что поражения не признают и будут лезть из кожи вон, чтобы добиться освобождения лидера оппозиционного Фронта. Но всё сводилось к разговорам о необходимости привлечь внимание Европы и планам по организации протестных акций. Начальство было разочаровано, поскольку нечего докладывать наверх, ну а в затею Чаусова никто на Лубянке так и не поверил. Если уж опытным агентам ФСБ не удалось внедриться в окружение Неваляева, чего можно ждать от разжалованного генерала? Оставалось только ждать и надеяться, что повезёт – а вдруг удастся выудить хоть какую-то информацию о спонсорах Неваляева, о том, кто сообщает ему компромат на депутатов и министров, вот тогда и закипит работа.

Иные настроения царили в загородном доме неподалёку от Москвы, где собрались трое заговорщиков. Иначе их не назовёшь, поскольку сидеть и ждать у моря погоды – это не в характере столь важных лиц, тем более что обстановка накалялась с каждым днём. После того, как стали известны подробности встречи Неваляева с адвокатом, одному из них впору было сушить сухари или отправляться на постоянное место жительства в Хайфу или Тель-Авив. Братья-израильтяне своих, конечно же, не выдают, но этот вариант – на крайний случай.

Моня Идельсон мерял шагами просторную гостиную, и с каждым шагом повышал голос, постепенно переходя на крик:

– Антон, надо что-то делать! Если мы его не освободим, тогда введут новые санкции, стоимость акций упадёт, чего доброго, разорвут контракты.

– А что я могу поделать? – отвечал Антон Евгеньевич, для убедительности, всплеснув руками. – Предложить внести этот вопрос в повестку заседания Совбеза? Да меня подымут на смех!

– Так поговори с ним, – Идельсон мотнул головой куда-то вверх и в сторону. – Неужели он не понимает, чем это ему грозит? Ведь не за горами выборы…

– То-то и оно! Если Неваляева выпустит на свободу, народ ему этого не простит. Ну в самом деле, то одно решение принимает, то совсем наоборот… Нет, это не пройдёт.

Идельсон попробовал выдавить слезу:

– Жалко парня! Ведь ни за что сидит.

– Да брось, Моня! Это твоё личное мнение. А в Госдуме настроения совсем другие. Дай им волю, они бы его в психушку запихнули, причём пожизненно и без права переписки.

– Да уж, они не простят ему разоблачений. Особенно те из них, кто своё место в партийном списке проплатил.

– Я о том и говорю.

Идельсону надоело мотаться по комнате, и он рухнул в кресло, словно признавая, что исчерпал все аргументы «за» – речь, конечно, о спасении Неваляева, а вовсе не о поддержке правящей партии на ближайших выборах. И уж, конечно, Идельсон не стал рассказывать о том, что давно спонсирует главного противника Кремля – Антону это знать явно ни к чему. Человек он слабохарактерный, типичный подкаблучник, сразу к президенту побежит. Да однозначно сдаст! Вот потому Идельсон давил на жалость и стращал принятием новых санкций, но толку от этих разговоров, похоже, не будет никакого. И тут Моню осенило:

– Надо побег ему устроить!

Антон Евгеньевич замахал руками, как будто рой оголодавших пчёл повис над его курчавой головой:

– Моня, ты совсем сдурел?! Это же чистая уголовщина! Хочешь получить срок за госизмену? – и видя недоумение Идельсона, более спокойно пояснил: – А что ты думаешь… Так и будут трактовать! Если предал Первое лицо государства, это и есть измена общему делу.

Моня криво усмехнулся:

– Положим, у нас с тобой совсем другие дела…

– Вот потому я и сижу на этой должности, перебираю со скуки документы. Так что не взыщи, ничего не могу поделать.

Тут только возник до этого молчавший Либерзон:

– А что если устроить отравление?

– Опять?!

В памяти Мони ещё живо было воспоминание о том, какое унижение он испытал по время последнего Давосского форума. На него смотрели как на пособника убийц, и логика в этом, как ни печально, есть – каждый, кто работает не только на себя, но и на власть, обязан разделять с ней ответственность за преступление. Если оно, конечно, было. Однако попробуй доказать, что он тут ни при чём. Нет, все вымазаны с головы до ног! Вот поэтому и надо найти выход из этой ситуации. А тут Яша предлагает такое…

Но Либерзон настаивал на своём:

– По-моему, всё логично. Власть никак не может успокоиться, потому и поместили разоблачителя в колонию, чтобы окончательно добить – там это гораздо проще, чем на воле. А дальше всё очень просто. Возбудим общественность и потребуем переправки умирающего в Европу, будто бы только там его спасут.

Антон Евгеньевич скорчил рожу, умоляя всё это прекратить:

– Снова скандал, снова санкции… Нет, так не пойдёт!

– Ну, я тогда не знаю…

В голове Идельсона роились мысли, одна противоречивее другой. Конечно, риск большой, однако вода под лежач камень не течёт. Кто знает, возможно, это единственный реальный вариант выхода из лабиринта. Если всё сложится, как надо, тогда освобождение Неваляева можно себе в заслугу записать. Европейские партнёры будут в восторге, а под это дело можно заключить пару выгодных контрактов. Но тут всё надо сделать так, чтобы комар носа не подточил, чтобы гарантированно получился нужный результат. Поэтому и спросил, обращаясь к Яше:

– У меня такой вопрос: а кто ему яд в еду подсыплет?

– Не обязательно в еду… Можно сделать укол.

Как ни странно, Антону Евгеньевичу после недолгого раздумья этот вариант понравился, хотя и с оговорками:

– След от укола могут обнаружить. Начнут расследование…

Моня отмахнулся:

– Да не в этом дело! Я хочу понять, кто станет исполнителем.

Оба посмотрели на Либерзона. Яша – это голова! Что-нибудь придумает, да наверняка всё просчитал заранее! И не ошиблись:

– Это не вопрос! Любой зэк согласится, если пообещаем скостить срок.

Антон Евгеньевич уточнил:

– Любой для этого дела не годится. Тут нужен профессионал, причём не из болтливых.

И тут Моню понесло:

– Нет, если уж травить, так всех!

– Всю колонию?

Антона Евгеньевича можно понять – такое происшествие придётся обсуждать на Совбезе, а это может выйти боком для него, если Первый свяжет в единую цепочку все события последних лет – взаимовыгодное сотрудничество с Идельсоном, акция в Париже с целью выкрасть у Лехницкого компромат на Моню, а теперь ещё скандал в колонии, где содержат главного врага Кремля. Потому и засомневался.

Напротив, Моню такой вариант вполне устраивал. Если имидж власти пострадает, можно рассчитывать на то, что правящая партия проиграет выборы, оппозиция воспрянет духом и многие разумные люди сделают правильные выводы. Так что его позиция понятна:

– А почему бы нет, если дело того стоит?

– Это без меня! – еле выдавил из себя Антон Евгеньевич, жалея, что согласился на участие в этом разговоре.

Однако Яша попытался внести ясность в обсуждаемый вопрос:

– Да не надо всех! Допустим, кто-то из зэков посылку получил, угостил сокамерников… Всего-то с десяток человек и пострадают. Причём травить надо так, чтобы не до смерти.

– А где гарантия, что Лёня не откажется?

– Надо положить какой-нибудь деликатес… Скажем, устрицы. Говорят, что он любитель…

– Устрицы! Прямиком из Франции доставим.

– Из Бретани! И лимончик не забудь!

– Ну да, в устрицы и положим яд. А кроме Лёни, вряд ли кто-нибудь на них позарится.

Похоже, Антона Евгеньевича этот вариант устроил – в крайнем случае можно спихнуть всё на французов, мол, они яд и подложили.

И тут в мобильнике Идельсона, лежавшем в кармане пиджака, что-то завизжало. Звонил Ося Губерман. Идельсон извинился перед членами «особой тройки», так он мысленно окрестил собравшихся в гостиной, и вышел в коридор.

– Ося, ты не вовремя! У меня тут идёт совет директоров, обсуждаем перспективы заключения новых контрактов…

– Прости, но дело не терпит отлагательств. Объявилась одна моя давняя знакомая, надо признать, весьма сексапильная на вид, и вот эта дама утверждает, что у неё к тебе конфиденциальное послание от Лёни.

Так не бывает, чтобы одно к одному. Неужто вся Москва этой проблемой озабочена? Словно бы кто-то подслушал их беседу и вот, прикинувшись Осей… Да нет, его манеру излагать ни с кем не спутаешь.

– Ладно, дай ей адрес моей квартиры на Пречистенке, пусть приезжает через пару часов. Я охране скажу, чтобы пропустили… Да, как её зовут?

– Элен. А фамилии не знаю.

Да зачем ему фамилия? Всех своих девиц он знает лишь по именам. Как-то раз похвастал, показал записную книжку, где на каждую букву, исключая «ы», твёрдый знак и мягкий знак, его корявым почерком написано по нескольку имён, иногда даже места на одной странице не хватало… У Моня сразу же возник вопрос:

– А как ты различаешь девиц с одинаковыми именами?

– Всё очень просто! К примеру, есть Маша, есть Маня, есть Маруся, ещё Мария, Муся, Мариетта, Мара, а если использовать ласкательные имена типа Манечки и Мусяни, можно целый женский батальон зашифровать. Причём удобно то, что, когда звоню какой-нибудь из них, даже не надо представляться. Я говорю: «Машутка, жду!» и всё понятно – собирай манатки и бегом ко мне.

И вот теперь эта Элен. Если из его бывших, откуда у неё такая информация? Вряд ли в колонии есть бордель, да и слишком ненадёжный это контингент, чтобы доверить им какую-то тайну.

А через два часа, как и договаривались, Элен подъехала к дому на Пречистенке. Этот адрес был ей знаком. Ну кто в юном возрасте не зачитывался книгами Булгакова! Неподалёку, в доме № 24 жили дядья Михаила Афанасьевича, и Элен не раз бродила по узким переулкам Пречистенки и Арбата, пытаясь ощутить аромат давно утраченного времени. Когда-то здесь жил её прадед, зажиточный купец, ну а теперь в этих местах обосновалось новое купечество, постепенно прибирая всё к рукам и перестраивая в соответствии со своими вкусами. И этот дом тоже не избежал перестройки, но Элен даже не обратила внимания на интерьер, поскольку уж очень важный разговор должен был состояться через несколько минут, да и соперник будет сильный. Поэтому все мысли лишь о том, как вытянуть из Мони Идельсона информацию, которая поможет Егору пораньше выйти на свободу.

В кабинете, куда провёл охранник, предварительно проверив сумочку и отобрав смартфон, Элен ожидал сюрприз – Моня сидел за письменным столом, но он был не один, а чуть поодаль развалился в кресле Яков Либерзон. Элен знала его по фотографии, которую когда-то раскопала в интернете, но виду не подала – незачем давать им повод для излишних подозрений. Да, она всего лишь посланник, случайно вовлечённый в их игру, и задача у неё простая – сообщить о разработанном Егором плане освобождения Неваляева из колонии и, если он устроит Моню, согласовать кое-какие детали. Так всё должно выглядеть с их стороны, но у Элен задача несколько иная. Удастся ли её решить?

– Присаживайтесь!

Моня указал на стул рядом с письменным столом. И вот она уже сидит, при этом Яша обретается где-то сбоку от неё, так что нет возможности следить за его реакцией – то ли знаки какие-то Моне подаёт, то ли просто рожи строит.

– Позвольте узнать, с кем имею дело.

– Мой муж сидит в одной колонии с известным вам лицом…

Либерзон не дал договорить:

– А кто у нас будет муж?

– Генерал Викулов.

– Вот даже как! Наслышаны. Тут вот что странно, для таких, как он, есть своя колония, где-то на Урале. Его что же, специально перевели в Покров?

– Да нет, он там уже давно. В общем, нашлись добрые люди, помогли.

– Понятно, Аркаша Тортенберг подсуетился. Так с чем пожаловали?

– Я с мужем на днях встречалась, и вот он рассказал, что есть некий план… – Элен замолчала, её смутила странная улыбка на лице Идельсона. – Я вижу, вам совсем неинтересно.

– Да нет, продолжайте! И кто же разработал этот план?

– Так они вдвоём. Егор и этот ваш…

– Неужели подружились?

– А что в этом странного? Оба боролись с коррупцией, за что и пострадали.

– Ну допустим, что стали не разлей вода… И что же дальше? – видя, что Элен не решается сказать, Моня пояснил: – Здесь нас никто не подслушает, можно говорить свободно.

– Так вот, я не знаю, что у них там произошло, но Леонид решил совершить побег. Егор попытался его отговорить, а когда не получилось, стали думать, как это можно сделать. Перебрали много вариантов, и в итоге вроде бы нашли…

– Ну-ну. И что придумали?

– Нужен двойник. Переправить его в колонию, а Леонида – на свободу.

Тут Либерзон, до сей поры молчавший, не выдержал и заорал:

– Моня, это провокация! Не верь ей, ни единому слову!

– Яша, подожди…

– Этого мента только для того и засунули в колонию, чтобы он зэков подбивал к побегу. Им накрутят срок, а ему будет снисхождение, досрочное УДО, а то и вовсе отпустят на все четыре стороны.

– Да как вы можете!..

Елен эта ситуация начала забавлять, однако нельзя же выходить из заданного образа. Могла бы даже истерику устроить, но это уже был бы перебор. Несколько минут Яша и Элен кричали друг на друга, а Идельсон, поглядывая на них со стороны, пытался сообразить, кому же из них прав.

Наконец, Яша, исчерпав все аргументы, заявил:

– Есть только один способ узнать правду. Голову в воду и держать, пока не признается во всём.

– Яша, это не наш метод! – взмахнув рукой, воскликнул Идельсон.

– А с этими ментовскими жёнами можно только так! Ты же видишь, она над нами издевается, – и обращаясь к Элен: – Что, стерва, испугалась? То ли ещё будет! Сейчас вызовем наряд, найдут у тебя пакетик с героином, и всё, получишь десять лет за распространение наркотиков!

Поскольку Элен молчала, слово взял Идельсон:

– Увы, отчасти Яша прав. Элен, ваша миссия не удалась, поэтому советую во всём признаться, и вы отправитесь домой. Так что, мы договорились?

Это напоминало известную ситуация со злым и добрым следователями. Один угрожает, а другой… Ещё только «полиграфа» не хватало.

– Ну что ж, похоже, ваша взяла.

Лица «дознавателей» напряглись, а Элен, улыбнувшись, продолжала:

– На самом деле, Леониду очень нравится в колонии. Прекрасно кормят, соседями всё сплошь солидные люди, мошенники и взяточники, а рядом, за забором – насильники, убийцы. В общем, славная подобралась компания, есть, с кем поговорить о том, как можно было бы искоренить коррупцию в стране и побороть прочую преступность. Ну и решил Лёня над вами подшутить, предложить план побега, рассчитывая, что вы на это поведётесь. Вот смеху было бы! – и после паузы: – Ну как, такая правда больше вам по вкусу или придумать что-нибудь другое?

Видимо, подобных аргументов от неё не ожидали. Яша словно в рот воды набрал, а Идельсон тоже молчал, но как-то странно улыбался, словно бы знал нечто такое, что способно разрушить всю комбинацию, разработанную Элен вместе с Егором. «Неужели Егор был прав, и Моня готов достать из кармана козырного туза?» А тот, выдержав минутную паузу, наконец, заговорил:

– Ну что ж, идея в общем-то бредовая, но почему бы не попробовать. Однако прежде, чем перейти к разговору о деталях предложенного вами плана, я хотел бы понять, на кого вы работаете, на СВР или на ФСБ?

«Вот оно! Выходит, полковник успел сообщить Идельсону о том, что произошло в Париже». А Моня продолжал:

– Странная получается картина! Ваш Егор под меня копал до тех пор, пока не посадили. Затем в Париже вы сорвали нашу операцию по изъятию компромата у Лехницкого. И вот теперь набрались наглости, явились ко мне и вешаете нам с Яшей лапшу на уши, – и перейдя на крик: – Признавайтесь! Что вы там задумали?!

На глазах Элен появились слёзы. Это всем известный приём – разжалобить противника, вызвать хотя бы толику сочувствия к себе. Для начала и этого достаточно, ну а потом понадобятся более основательные аргументы.

– Да, признаюсь. Мы с Егором стали вашими врагами после того, как он узнал о фонде «Благо», о том, как вы стали одним из самых богатых людей в России. Согласитесь, было бы странно, если бы мы воспылали любовью к вам и вашим покровителям. Ну а в Париже… Я всё делала для того, чтобы спасти Егора.

– Врёте! Вам же обещали, что скостят срок Егору, если выведете на Лехницкого, а вместо этого…

– Не моя вина, что вы поручили это дело дуболому.

– Вы о ком?

– Так ведь о полковнике! Именно его люди сорвали операцию на улице Севр.

– Допустим… А ваши переговоры с Чаусовым?

– Я рассчитывала на его поддержку, но он отказался от сотрудничества. Надеюсь, полковник вам об этом доложил?.. – Элен поднесла кружевной платок к глазам. – А вам известно, что он хотел меня убить? На шоссе Париж-Лион грузовик таранил мой «рено». Я чудом уцелела, а злоумышленника так и не нашли.

– Мне об этом ничего не сообщали.

Идельсон кинул гневный взгляд на Либерзона, но тот только развёл руками. А Элен тем временем продолжала:

– Не знаю почему, но полковник решил, что я стала работать на Лехницкого. После этого решила действовать самостоятельно. Связалась с руководством СВР и дальше работала под их контролем. А что мне оставалось делать? Вы должны быть благодарны мне за то, что компромат был переправлен в Москву. А вместо этого обвиняете во лжи…

Другой бы на его месте смутился, попросил прощения у дамы, но не таков был Идельсон. Главное для него – это найти виновного, а сантименты можно оставить на потом.

– Яша, что же ты молчишь? Я же тебе говорил, что этот хмырь в полковничьих погонах не вызывает у меня доверия.

Либерзон по-прежнему молчал, потому что именно он разработал комбинацию, которую пытались реализовать в Париже, но признать, что Элен его переиграла так и не смог. Только пробормотал:

– Что поделаешь, и на старуху бывает изредка проруха, – потом встрепенулся, обращаясь к Элен: – А разве не вы сдали полковника полиции?

– Я тут ни при чём. Его наверняка французы выследили.

Идельсон выглядел растерянным. Всё оказалось не так, как докладывал ему полковник. Ну что поделаешь, если в словах Элен была та логика, которую невозможно опровергнуть? Вот был бы здесь полковник, но тот не скоро выйдет из тюрьмы. Если вообще когда-то выйдет. «Нет, в этом мире никому нельзя доверять! Если уж Яша способен обмануть, тогда…» Вот потому и в искренность Элен он тоже не поверил:

– Допустим всё, что вы нам рассказали, это правда. Но я по-прежнему не могу понять, почему ваш муж, верой и правдой служивший власти, так резко изменил свои взгляды, что решил помочь ярому врагу Кремля.

Элен почувствовала, что нужен лишь ещё один аккорд, и мелодия зазвучит победным гимном и для неё, и для Егора. Хотя, конечно, это будет лишь локальная победа, а до окончательной ещё очень далеко:

– Да поймите вы, наконец! Ведь с тех пор прошло три года, и за это времени никто даже пальцем не пошевельнул, чтобы ему помочь. Это же курам на смех – генерал создал ОПГ в центральном аппарате министерства! Да, смешно, когда бы не было так грустно. Могли хотя бы статью пересмотреть, по которой он сидит, тогда бы вскоре вышел на свободу. Так нет, пусть сидит до самого упора! А ведь он уже не представляет опасности ни для кого – ни для вас, ни для тех, кто кормится на взятках и откатах.

Элен замолчала. В этом деле нельзя переусердствовать, иначе догадаются, что она была готова к такому развитию событий. А Идельсон вдруг почувствовал за собой некую вину. Впрочем, он ведь защищал свой имидж, свой капитал, свои заводы, поэтому и слёзно умолял отправить зарвавшегося генерала в тюрьму. Однако, кто прошлое помянет…

– Ладно, мы подумаем, чем можно помочь вашему Егору. Но только в том случае, если удастся реализовать предложенный вами план.

Тут снова возник Яков Либерзон, причём весьма некстати:

– А как быть с отравлением?

Идельсон махнул на него рукой, как бы ставя диагноз – «безнадёжен»:

– Уймись, Яша! Тебе дай волю, ты бы всю страну отправил на больничную койку, чтобы вытащить Лёню из тюрьмы. А толку всё равно не будет.

– Ну почему?

– Потому что нет никакой гарантии, что ему позволят уехать из страны. Да и кому он нужен там? Его место здесь! Либо будет восседать на царском троне, либо памятник поставим жертве кремлёвского террора.

Только после этого начался нормальный, деловой разговор. Яша обещал найти где-нибудь в провинции подходящего клиента на роль двойника, а Моня решил слетать в Европу, чтобы найти врача – нужно сделать всё на высшем уровне, чтобы никто не разглядел подмену. Договорились встретиться через неделю.

Глава 6. Дела текущие и фото голышом

При следующей встрече с мужем Элен пересказала ему содержание беседы с Идельсоном. Егору понравилось, как она вышла из трудной ситуации, но более всего его заинтересовали слова Либерзона об отравлении. Значит, они засуетились, почувствовав опасность для себя, и это на руку Егору – напуганные возможностью разоблачения, они будут готовы сделать всё, чтобы реализовать предложенный им план, то есть ими можно будет управлять, вытягивая понемногу информацию. Отсюда рекомендация для Элен: в разговоре с Идельсоном необходимо, сославшись на слова Неваляева, высказать сомнение в том, что соратников устроит его бегство из колонии. Наверняка, в отсутствие Неваляева там идёт борьба за власть, и есть опасения, что это помешает реализации задуманного плана.

Ну вот, сначала Элен пытались уличить в коварных замыслах против олигарха, а теперь пришла пора начать своё дознание. На сей раз встретились в загородном доме Идельсона. Яша был в отъезде – видимо, искал по всей России двойников. Как пояснил хозяин дома, одного кандидата недостаточно:

– Я нашёл в Швейцарии врача, который возьмётся за эту операцию, но ему нужен, как минимум, десяток кандидатов, чтобы в итоге выбрать одного. Тут недостаточно, чтобы было подходящее лицо, требуется похожая фигура и ещё множество условий, начиная с группы крови и состава мочи. Иначе при очередном обследовании всё раскроется.

– Но я полагала, что наша цель – вызволить Леонида из колонии и доставить на конспиративную квартиру. А разоблачение двойника уже не сыграет никакой роли.

– Я тоже так думал, но Яша убедил, что сейчас скандал нам ни к чему. Вот если подмена обнаружится накануне выборов, это будет грандиозный удар по имиджу кремлёвской власти. Тогда им не удастся получить большинство в парламенте! – Тут вдруг Идельсон хлопнул себя ладонью по лбу: – Да, чуть не забыл, это очень важно! Нужны фотографии Лёни, причём не только лица, головы и рук, но и фигуры целиком: спереди, с боков и сзади, причём в разных позах, то есть стоя, сидя, наклонясь и даже лёжа, на спине и на животе.

– Зачем?

– Нужно скопировать всё, родимые пятна, шрамы вплоть до особенностей самых интимных мест. Иначе подмена обнаружится во время помывки зэков в бане.

– Вряд ли он согласится, чтобы фотографировали голышом.

– Ваша задача – убедить его в том, что так для дела надо. Кстати, у вас это неплохо получается. Главное сейчас для вас и для Егора – поддерживать веру Леонида в то, что скоро он окажется на свободе. Иначе захандрит и наделает ошибок.

Причина беспокойства Идельсона была понятна – Элен и прежде говорила ему, что Неваляев находится на грани срыва. Сейчас самое время снова эту тему обсудить.

– Со слов Егора я поняла, что Леонид обеспокоен, как бы Волчков и иже с ним не прибрали к рукам дело, которому Леонид посвятил всю сознательную жизнь. Ведь они могут развалить всё, что он построил. А что если Волчков захочет стать лидером Фронта вместо Неваляева?

– Да нет, Элен! Я думаю, что эти опасения напрасны. Волчков – талантливый организатор, но лидер из него никакой! – тут Идельсон задумался. – Впрочем, я не знаю, что у них там происходит, полной информации у меня нет. Деньги перечисляю, а как они их там расходуют…

Когда речь заходит о больших деньгах, всегда возникает опасение, что часть их кто-то прибирает к рукам. Элен поняла, что на этом следует сыграть:

– Вот и Леонид о том же говорил. Борьба за власть – это всегда борьба за хороший куш, а такая схватка чревата скверными последствиями. Помнится, Координационный совет оппозиции развалился как раз из-за того, что какие-то деньги не смогли поделить.

– Да-да, я припоминаю.

Идельсон задумался. «Если Лёня прав, тогда дело плохо. Все мои вливания – коту под хвост! Когда начинается внутрипартийная борьба, от этого добра не жди. Надо что-то предпринять, не допустить полного раздрая. Но на кого тут положиться? На Элен? Можно ли ей настолько доверять? Впрочем, если Лёня решил свести её со мной, тогда… Риск, конечно, есть, но будет гораздо хуже, если эти обормоты выйдут из-под моего контроля. К тому же есть ещё один, очень важный аргумент в пользу её кандидатуры».

– Сделаем так. Я назначу вас своим полномочным представителем. Поедете в Вильнюс и на месте разберётесь, что и как. Уверен, что с Волчковым вы найдёте общий язык, он ведь тоже, как и вы, еврей по матери.

Идельсон сопроводил эти слова обворожительной улыбкой, и тут только Элен поняла: «Так вот что перевесило, заставило отбросить все сомнения! А он хорошо осведомлён. Помнится, Жосс впервые упомянул о том, что я по матери еврейка, теперь вот Моня. Неужели связан с израильской разведкой? Прежде возникало такое подозрение, а теперь опять…» Что ж, если установилось полное доверие, грешно этим не воспользоваться, чтобы понять, кто перед ней сидит? То ли дилетант в политике, то ли аферист, то ли просто «денежный мешок», которому всё кажется, что мало, и хочется ещё?

– Михал Прокопич! Позвольте деликатный вопрос… К чему вам это? Вы один из самых богатых людей страны, и вот поддерживаете тех, кто мечтает свергнуть нынешнюю власть. Зачем?

Идельсон поднял брови и почмокал губами, словно бы и сам ещё толком не разобрался в том, зачем ему всё это надо.

– Сложный вопрос. Вы понимаете, поначалу деньги копить очень интересно, но проходит время и тут задумываешься, как их употребить с наибольшим толком. Всё дело в том, что они должны работать, вот и за океаном политика – это производное от денег, не более того, – тут он хитро улыбнулся: – Скажу вам по секрету, миром правит капитал. Про Бильдербергский клуб, наверное, слыхали? Ну вот и мне хотелось бы в этом поучаствовать. Такой ответ устроит?

«Понятно, что правды никогда не скажет, только общие слова. Мировое правительство… Об этом давно слухи ходят, но пока никто не доказал, что оно существует. Скорее всего, для таких, как Моня, это только мечта, что-то вроде путеводной звезды или белого здания на горизонте»

– А Леонид, ему это зачем?

– Лёня по натуре бунтарь, максималист. Не удивлюсь, если после прихода к власти либералов он станет бороться против них. Ну а сейчас он безусловный лидер, и мы не можем его потерять, это было бы непростительной ошибкой. Таких людей, как он, мы должны поддерживать по мере сил. Тем более, что у него есть ценная черта – он русский. Этот позволит привлечь на нашу сторону гораздо больше людей, чем удалось Гайдару, Чубайсу и Явлинскому. А вот если Фронт возглавят такие, как Марк Волчков, тогда возможны негативные последствия. Скажут, вот опять еврей решил продать Россию Западу.

На этом разговор вроде бы закончился. Идельсон только пояснил, как найти в Вильнюсе Волчкова, но тут у Элен возник вопрос:

– А как я докажу, что являюсь вашим полномочным представителем? Что толку, если паспорт предъявлю? Может, есть какое-то кодовое слово или стоит упомянуть об обстоятельствах вашей последней встрече с ним…

Идельсон задумчиво почесал за ухом.

– Что ж, вы, пожалуй, правы. Прежде мне не приходилось направлять к нему гонцов, мы встречались за границей. Но сейчас это ни к чему… – Идельсон снова задумался, а потом решился: – Ладно, назовите ему одно имя, Влад Логан. Он тогда поймёт, что вам можно доверять… Да, и не забудьте получить у моего секретаря деньги на расходы и адрес в Вильнюсе. Он и с визой вам поможет, я сейчас распоряжусь. И вот вам адрес в скайпе, по которому сможете со мной связаться в любое время, желательно, ближе к вечеру.

На следующий день Элен отправилась в колонию к Егору. Пересказала разговор с Идельсоном и опять заслужила похвалу:

– Ты, как всегда, на высоте, родная! Вот только стоило бы задать ему ещё один вопрос: надо ли сообщать Неваляеву о твоей командировке в Вильнюс?

– По-моему, это ни к чему. Моня на этот счёт мне никаких указаний не давал, так что с нас и взятки гладки.

– А что если у Мони есть другой канал связи с Неваляевым? Тот же адвокат… Если он сообщит Неваляеву о твоей поездке в Вильнюс, как я буду выглядеть? Он может догадаться, что я веду свою игру.

– Ты всё слишком усложняешь.

Егора она не убедила, и поиски решения продолжились.

– Давай рассмотрим такой вариант. Я обо всём рассказываю Лёне… Как он отреагирует? Первая реакция – раздражение, обида. Если назначена ревизия, значит, ему не доверяют. Ну а моя задача доказать, что всё это ему на пользу. Нет ничего хуже, чем вечно жить в неведении! Вот ты из Вильнюса вернёшься и всё расскажешь, так и так, никакого заговора против него нет, либо наоборот – надо скорей бежать, чтобы навести порядок.

– Егор, есть один момент. Ревизия может выявить нецелевые расходы, к примеру, сколько денег он положил в собственный карман.

Егор немного помолчал.

– Да, непростая задачка! Разве что Неваляев сам предложит, чтобы ты встретилась с Волчковым…

Элен захлопала в ладоши:

– Егор, это то, что надо! Ты намекнёшь ему, что Моня тоже озабочен тем, что происходит. Он понимает, что борьба за власть в отсутствие признанного лидера ни к чему хорошему не приведёт. И тут Неваляев сам должен предложить, чтобы я встретилась с Волчковым и другими…

– Нет, для этого достаточно отправить в Вильнюс Лилю.

– Ну и что? Одно другому не мешает.

– Как раз наоборот. Со слов Неваляева я понял, что за характер у его жены, поэтому очень сомневаюсь, что у тебя может что-то получиться. Одно дело – вскружить голову мужику и выудить из него нужную информацию, и совсем другое – наладить отношения с этой стервой.

– Не станет же она ревновать меня к Волчкову.

Егор, улыбаясь, покачал головой:

– Ну вот, ты уже наметила себе следующую жертву.

– Первая и последняя жертва это ты, любимый! – и после недолгого раздумья: – Ладно, расскажи Неваляеву о том, что я еду в Вильнюс. Как бы он ни отреагировал, я всё равно обязана выполнить поручение Мони.

Теперь подошло время решить ещё одну проблему. Когда Элен рассказала про намечаемую фотосессию, Егор не удержался от смеха:

– Представляю себе физиономию Лёни, когда я предложу ему раздеться! Лидер протестного движения с голым задом… Если скинуть это в интернет…

– Что ты! Тогда вся комбинация сорвётся.

– Да я понимаю! Но очень уж заманчиво.

Как ни странно, Неваляев достаточно спокойно воспринял необходимость предстать перед Егором в обнажённом виде. Дело прежде всего, а прочие соображения здесь неуместны. Егор сделал несколько десятков снимком на смартфон Элен и только когда Неваляев оделся, сообщил ему о намечаемой инспекции. Реакция была из ряда вон…

– Да как он посмел?! Если деньги даёт, это не значит, что имеет право принимать решения за меня. Уж я ему устрою, когда выйду!

– Но согласись, Лёня, что каждый спонсор имеет право контролировать расходы. Тем более, что ты сейчас как бы не у дел. Представь, кто-то, например, Волчков, раздербанит ваш бюджет, то есть, не дай бог, использует не по назначению.

Такой аргумент вызвал ещё более яростный взрыв эмоций:

– Это всё они, мошенники и воры! Нарочно засунули меня в тюрягу, чтобы разрушить протестное движение. Нет, ну до чего коварны и хитры! Из пальца высосали обвинение, и теперь… – тут что-то изменилось в его лице, и он испуганно посмотрел на Егора: – А что если среди нас предатель?

– Ты о ком?

– Да кто угодно может быть! И Лисина, и Волчков… Ах, гниды, продались за кремлёвскую похлёбку!

Неваляев, уже совсем без сил, ещё не успев до конца одеться, рухнул на кушетку и завыл:

– Ненавижу! Всех их ненавижу!

На крики прибежал охранник, а за ним майор, начальник ИТК:

– Егор Трофимович! Мы с вами так недоговаривались. Это комната для свиданий, но не для таких… – он оглянулся по сторонам: – А где Элен?

– Вышла покурить… Да брось, майор! Ты же не думаешь, что я способен…

– А кто вас знает? Тюрьма и не до такого доведёт… Ну, ладно, этого в лазарет отправим, а вас впредь попрошу не нарушать режим. А то, случись что с ним, с меня же снимут погоны или отправят участковым на Таймыр.

Когда полуодетого Неваляева выносили из комнаты свиданий, он, на мгновение очнувшись, пробормотал:

– Ладно, я согласен.

Егор понял, что Неваляев не против вояжа Элен, ну а майор рассудил по-своему:

– Ну вот и хорошо! Подлечим, будешь у меня, как новенький.

Глава 7. За кулисами театра

Через пару дней Элен отправилась в Вильнюс. Идельсон забронировал ей номер в пятизвёздочном отеле и даже предоставил свой личный самолёт. Да уж, дело того стоит! И вот она уже в Старом городе – отель PACAI расположен напротив церкви Св. Николая, недалеко от Вильнюсской большой синагоги и посольства Франции в Литве. В общем, vip-район! И до Еловой улицы, где находится дом, в котором обитает Марк Волчков, рукой подать. Всё замечательно, но как изменится её настроение после встречи с соратниками Неваляева?

Ближе к вечеру вызвала такси, и вот уже стоит перед тем самым домом. Подошла к подъезду, нажала на кнопку вызова против номера его квартиры и, услышав мужской голос, сказала:

– Я от Влада Логана.

Дверь сразу же открылась.

Когда поднялась на пятый этаж, у лифта уже ждал её Волчков. Видимо, не терпелось узнать, что за гость к нему пожаловал. С интересом оглядел Элен с головы до ног и пригласил в квартиру. Только успели расположиться в кабинете, как сразу последовал вопрос:

– Как там Моня поживает?

– Вашими молитвами. Передавал привет.

– Спасибо! Так с чем пожаловали?

Элен не спешила с ответом. Сначала надо бы понять, что за фрукт оказался перед ней – раньше видела только фотографию, а тут всё наяву. Судя по внешнему виду, такой, знаете ли, увалень, любитель вкусно поесть и сладко спать. Но вот глаза почти как у Неваляева. Даже когда улыбается, в глубине глаз прячет недоверие к собеседнику. И злость… Точно такая же у Неваляева – как некий отличительный знак его соратников. Впрочем, это можно понять – уж так мутузила их власть, что даже смирный от рождения станет непримиримым, яростным борцом. Против чего, понятно, а вот за что? В этом ещё нужно разбираться. Ну а пока надо попытаться выудить кое-какую информацию.

– Моня обеспокоен тем, что после ареста Леонида вы можете свернуть свою работу. Деньги он перечисляет на ваш счёт, а на что они идут, не знает.

– Да что он, прессы, что ли, не читает? Там о наших акциях регулярно пишут.

– Пишут и о том, что все руководители Фронта перебрались за границу. Возникает аналогия с тем, что происходило после поражения первой русской революции.

Волчков криво усмехнулся:

– Да уж, русской! О том, что ядро Боевой организации эсеров составляли евреи, об этом все забыли… А в остальном всё верно, сейчас наступило время реакции.

– Но Моня не может долго ждать. Деньги он тратит немалые, а результата нет. К примеру, какие акции вы намечаете к выборам в Госдуму, сколько денег отправили в регионы? По возвращении в Москву я должна обосновать целесообразность существования Фронта в нынешних условиях.

Вместо ответа на вопрос Волчков прищурился, наклонив голову, и спросил:

– И давно вы на него работаете?

– Достаточно для того, чтобы заслужить полное доверие. Иначе он бы меня не отправил к вам.

– Странно, Влад ничего о вас не сообщал.

«Похоже на ловушку», – подумала Элен и решила не отступать от выбранной линии. Коль скоро Моня посчитал, что ей ни к чему знать, кто такой этот Влад Логан, значит, так тому и быть.

– Простите, но я не знаю никакого Влада. Моня мне назвал это имя только в качестве пароля.

– Ну как же, Влад помогает Моне в финансовых делах, а вы его не знаете.

– Зато мне известно то, о чём вы не имеете ни малейшего понятия, и сомневаюсь, что Моня когда-нибудь расскажет вам об этом.

Слова Элен прозвучали вполне убедительно, тем более что это была правда – Волчков не мог знать об акции в Париже. Что ж, одну ловушку обошла, и это слегка расстроило Волчкова:

– Вот даже как! Ладно, у нас ещё будет время это обсудить, а пока…

– А пока я бы хотела получить от вас информацию о деятельности организации за последний год.

– Даже не хотите отдохнуть с дороги? А я собирался пригласить вас на ужин в шикарный ресторан.

– Поужинать мы ещё успеем, время детское.

– Ладно, вот вам ноутбук. Сейчас открою нужную страницу.

Видно было, что Волчков делает это без удовольствия. Будь его воля, он и на пушечный выстрел не подпустил бы Элен к этим документам. Но против Мони не попрёшь! Чего доброго, сократит финансирование, и тогда пиши пропало.

Волчков вышел в другую комнату, мол, не буду вам мешать, а Элен углубилась в просмотр документации. Кое-какой опыт в этом деле она приобрела за время работы в крупной фирме, но здесь больше полагалась на фотокамеру, спрятанную в кулоне. Его она получила от полковника перед той поездкой в Париж, но так и не вернула в СВР, сказав, что потеряла. С паршивой овцы хоть шерсти клок – это компенсация за все её страдания. Однако прежде, чем делать снимки, заклеила скотчем видеокамеру на ноутбуке – а вдруг Волчков собирается следить за её действиями с другого компьютера? Конечно, проще было бы скачать весь файл на флэшку, однако информация может быть защищена от считывания, а ещё хуже, если прозвучит сигнал тревоги, как при вскрытии сейфа. Такую возможность тоже не следует исключать, поэтому безопаснее работать по старинке.

Пока Марк не сообразил, почему так ничего и не увидел, следя за ней с помощью видеокамеры ноутбука, Элен сделала несколько снимков, содержащих сведения о наиболее крупных транзакциях и список самых активных участников организации – этого будет вполне достаточно для первоначального анализа. Жаль, что фамилий спонсоров тут нет – только условные имена, Ибрагим, Евсей, Игнат. Поди разбери, кто за ними прячется!

Едва успела отлепить скотч, как вошёл Волчков. По лицу его было видно, что чем-то огорчён.

– У вас всё в порядке?

– Да не совсем. Время от времени появлялась какая-то видеореклама, толком ничего так и не успела прочитать.

– Ладно, я после разберусь, – и словно бы мысленно уже потирая руки в предвкушении приятного время препровождения в обществе обворожительной брюнетки, спросил: – Так что на счёт ужина? Вы где остановились?

– В PACAI.

– О, я там бывал, у них роскошный ресторан. Кухня – пальчики оближешь!

– Ладно, я не против… А кстати, где ваша жена?

Волчков словно бы не понял вопроса – видимо, мысли были о другом.

– Ах, Ира… Так она с подругой улетела в Эмираты. Я вот задержался, чтобы встретить вас, но позже догоню.

Когда добрались до ресторана, были уже на «ты». Волчков всю дорогу расхваливал жизнь в Литве – как-никак Европа!

– А не хочешь перебраться к нам? Здесь весьма комфортно и воздух чище, никакой тебе гэбни и единороссов!

– Да нет, у меня есть ещё дела в России. Может быть, потом…

– А муж?

– Муж сидит за преступление, которого не совершал.

Волчков приложил руку к сердцу:

– Я не знал, прости! Но в наше время этим никого не удивишь, лучшие люди сидят по лагерям. Я тоже мог там оказаться, только вовремя слинял, – и уже улыбаясь во весь рот: – Так будем же ценить эти редкие мгновения, когда можно забыть обо всём плохом и наслаждаться жизнью! Раве я не прав?

И вот уже сидят за столиком, оркестр наигрывает блюз, и Элен вдруг почувствовала: ещё немного и забудет обо всём… «Нет, так нельзя, я же на работе! Чуть-чуть расслабиться, конечно, можно, но дело… дело прежде всего».

– Да, Марк, здесь очень хорошо. Я даже удивляюсь, почему Моня сам не приехал, а меня послал.

– Сразу видно, что ты ни фига не понимаешь в конспирации. Если мы встречаемся, то где-нибудь подальше от России, на частной вилле в Сент-Тропе или в Биаррице… А кстати, чем ты занимаешь у Мони?

– Я что-то вроде посла по особым поручениям.

– А более конкретно? – настаивал Марк.

– Спроси у него при следующей встрече.

– Это будет не скоро, когда будем обсуждать итоги календарного года и планы на ближайшее будущее. Но он не любит распространяться о своих делах, о том, что происходит в его фирме.

– Вот и я пока что воздержусь.

Тут подошёл официант. Для себя Марк заказал жареную вырезку косули, а Элен порекомендовал королевского голубя, начинённого утиной печенью. Из вин он выбрал Chablis Grand Cru 2015 года. Что ж, фирма платит, а Моня от этого не обеднеет. Впрочем, большая часть королевской птицы так и осталась нетронутой – Марк явно заказывал, рассчитывая на свой неуёмный аппетит.

Только покончив с вырезкой, Марк вернулся к разговору о политике:

– Элен, ты читаешь наши публикации? Я имею в виду расследования фактов коррупции среди чиновников и депутатов.

– Да, читаю. Очень интересно! Даже страшновато иногда становится…

Марк удивился:

– Почему?

– Ты понимаешь, вот мы живём, ходим на работу, развлекаемся, а у нас под носом творится бог знает что! Чиновники берут взятки, получают откаты, а мы даже не подозреваем о том, что происходит.

– В том-то и дело, что людей лишают правдивой информации! Вот если бы у нас были независимые СМИ…

– Это вряд ли!

– Ты не веришь в свободную прессу?

– Я не верю, что журналист способен самостоятельно раскопать компромат на высших должностных лиц в государстве. Для этого надо иметь своих людей в ФСБ или в МВД. Только у них могут быть такие сведения.

– Не обязательно! То есть что-то мы получаем от них, но не только они обладают такой информацией. Да мы готовы сотрудничать хоть с чёртом, хоть с дьяволом! Говорят, что деньги не пахнут, ну а я считаю, что ценность информации не зависит от того, кто её нам предоставил. Разве не так?

– А что если вам подсунут дезу?

– Это невозможно! У нас надёжные источники.

– Сомневаюсь! Один раз вы уже вляпались. Я имею в виду дворец на черноморском побережье… Только догадки и фейковые фотографии.

– Да нет, ничего подобного! – видно было, что Марк обижен.

– Вполне возможно, что всё так и было, однако убедительных доказательств вы предоставить не смогли.

– Но люди же поверили!

– Это их проблемы. Кто очень хочет, тот всему поверит.

Волчков вдруг переменился в лице – тот же прищур глаз, который она видела у Неваляева, и та же ненависть, которая вот-вот вырвется наружу.

– И как это Моня не разглядел в тебе врага?

Элен почувствовала, что ещё чуть-чуть и он вызовет полицию. Скажет, что выявил агента ФСБ… Да, слегка переборщила, кое-чего не учла. Видимо, и здесь не принято выражать сомнения в правильности выбранного курса и подвергать критике решения руководства. Теперь приходится оправдываться:

– Марк, ты меня не понял. Я за то, чтобы бить наверняка, используя тщательно проверенные факты, а если строить обвинения на слухах, это не прибавят вам сторонников. Вот если бы получить аудиозапись разговора или документы, где было бы ясно сказано, для кого строили дворец…

– Это не реально! Но даже на основе тех немногих материалов, которые есть в нашем распоряжении, мы смогли добиться своего, и доверия к власти поубавилось…

– С этим я не спорю.

– Ну вот и хорошо! А то уж я подумал… Ладно, что это мы всё о делах? Так что, пойдём к тебе или…

Марк смотрел на неё так, словно бы всё давно уже решено и бесполезно возражать.

– А ты не думаешь, что Моне это не понравится?

– При чём тут Моня? – и тут словно бы о чём-то догадался. – Вот оно как! А я-то думаю, почему он тебя прислал. Проверка на лояльность?

Элен не стала его разубеждать. Эта догадка, родившаяся в голове Марка, возможно, очень кстати.

Глава 8. Бои без правил

На следующий день Элен снова отправилась к Марку. Накануне вечером посмотрела то, что засняла на смартфон, и вот возникли подозрения – слишком уж большие финансовые средства перечислялись в регионы. Да на эти деньги можно вооружить целый полк! Вопрос лишь в том, как этими средствами распоряжались – если в бизнесе ни одна сделка не происходит без отката, почему бы и здесь не применить проверенный годами метод? А уж в том, что у Марка весьма своеобразное понимание морали, Элен имела возможность убедиться за прошедший день.

Однако до дома на Еловой улице она не добралась. Где на полпути такси, в котором она ехала, было остановлено полицейским патрулём.

– Мадам, вам придётся проехать с нами.

«Ну, началось!» К такому развитию событий Элен была готова. Если зайдёт слишком далеко, можно обратиться к Идельсону, не напрямую, а через секретаря, однако подобные, словно бы случайно возникающие эксцессы, могут дать много интересной информации.

И вот ввели в какой-то кабинет, а за столом сидит… Да, Жосс, собственной персоной. Немного постаревший, но всё с той же усмешкой на лице, которая не обещает ничего хорошего.

– А я был уверен, что мы ещё увидимся с тобой.

Похоже на встречу давних знакомцев, но это лучше, чем слышать те угрозы, в которых он изощрялся там, в швейцарских Альпах года три назад.

– Я тоже по тебе соскучилась. Ну как, тогда всё обошлось?

Жосс помотал головой, не переставая улыбаться, но видно было, что о той неудаче ему неприятно вспоминать.

– Да уж, ты меня переиграла. Теперь вот перекинули в это захолустье, но всё к лучшему.

– Неужели климат так понравился? Или девушки здесь посимпатичнее?

– И это тоже, но есть вещи гораздо интереснее. Ты, наверно, знаешь, что сюда перебрались многие противники Кремля. Так что работы непочатый край, только успевай докладывать начальству об очередной вербовке.

– Не понимаю! Ну какой с них толк, если они сбежали из России?

– А контакты на родине остались! Вот с ними и работаем.

«Не к добру, что так разоткровенничался. Видимо, уверен, что я у него в руках. Что ж, разубеждать не стану».

– Так зачем звал? Какие у тебя проблемы? Опять понадобилась моя помощь?

– Проблемы у тебя, милая, – Жосс сразу посуровел: – Зачем тебя сюда прислали? Какое у тебя задание? Хочешь Марка вывезти в Москву, как тогда Лехницкого? И не мечтай, мы тебе этого не позволим!

Элен только улыбнулась:

– Я вижу, у тебя совсем крыша съехала. Несёшь какой-то бред! Если будешь продолжать в том же тоне, больше от меня ни слова не услышишь.

– Вот переправим в Хайфу, там заговоришь!

– Жосс, тебе нужно подлечиться, а то ведь память начисто отшибло. Вспомни наш последний разговор в Швейцарии! Почему в Москве решили обменять тебя на полковника? Да потому что ты выдал те сведения, которые были им нужны.

– Нет уж, второй раз это не пройдёт! Моё начальство знает, что ты копала под Идельсона, и тебе этого не простят.

Жосс уже перешёл на крик, забыв о том, что их могли подслушать. И тут у Элен мелькнула шальная мысль: а что если попробовать7

– Кстати, про Идельсона… Тебе привет от Влада Логана.

На какое-то время Жосс потерял дар речи. Сидел с полураскрытым ртом, а затем опасливо оглянулся по сторонам и спросил:

– Ты откуда его знаешь?

Что он имел в виду, пароль или конкретного человека, Элен не поняла. Придётся блефовать, но так, чтобы всё выглядело достаточно правдоподобно.

– Жосс, ты забыл, что с тех пор прошло три года. Мой муж сидит в тюрьме по надуманному обвинению, а я по-прежнему ищу способ вытащить его оттуда…

Жосс не дал договорить:

– Так я же предлагал нашу помощь! Мы могли добиться его досрочного освобождения.

– В обмен на что? Хотели сделать из меня Мату Хари, чтобы я работала на вас.

– А что тут особенного? Так многие делают, вот и Влад… Кстати, ты откуда его знаешь?

– Жосс, с этого надо было начинать. Так вот, у нас с ним теперь один хозяин.

– Не может быть?!

Судя по всему, ему никак не удавалось сложить одно с другим. Видимо, Марк не сказал, что она приехала от Идельсона – надеялся, что сразу же возьмут в оборот и переправят в Хайфу, где в специально построенной для этого тюрьме обрабатывают тех, кто своей деятельностью ставит под угрозу интересы Израиля. Но вот Жосс, кажется, сообразил:

– Так он тебя простил?

Элен пожала плечами.

– Может, и простил. Только ведь я Моне ничем не навредила. Совсем наоборот, переправила в Москву и Лехницкого, и компромат. За что же ему обижаться на меня? Ну а конфликт с полковником… Моня теперь понял, что зря привлёк к работе этого дуболома.

Жосс почесал в затылке.

– Да, дела… И что же теперь делать будем?

– Ты для начала объясни, зачем меня тут прессовал.

– Так ведь Марк…

Тут Жосс прикусил губу. Понял, что проговорился, и посмотрел на Элен. Примерно так смотрит собака, которая никак не решит, что предпринять – то ли кусать, то ли вильнуть хвостом и ждать команды «Место!» Всё потому, что нет ясного указания хозяина, а эту Элен кто разберёт – может, и впрямь прибыла сюда с особыми полномочиями от Идельсона.

Элен поняла, что творилось в голове Жосса и решила воспользоваться этой ситуацией:

– У меня такое впечатление, что ведётся какая-то сложная игра, а мы, как пешки – кто-то нас передвигает по доске, но чем дело кончится, не знаем. То ли проберёмся в дамки, то ли через ход одним из нас пожертвуют… Давай так! Будем вместе выбираться из этой заварушки.

Жосс тут же согласился:

– Ты права, пора подумать о себе!

– Тогда скажи, зачем Марку это было нужно?

– Он уверен, что ты агент Кремля.

Элен всплеснула руками:

– Ну, полный идиот! Когда вернусь в Москву, уж я расскажу Моне всё про этого ублюдка!

Жосс как-то странно посмотрел на Элен:

– А ты уверена, что у тебя получится?

– Ты о чём?

– Наверняка, все границы уже перекрыты. Дело в том, что у Марка здесь очень сильные позиции. Особенно в спецслужбах.

– Интересно, когда же он успел?

– Так ведь Влад всё это устроил. Он родом из Литвы, когда-то работал в здешней контрразведке. Разве ты этого не знала?

Элен еле сдержала удивление, только брови слегка приподняла: «Ну вот, снова вляпалась! Думала, что после Парижа – никогда! Уже по горло сыта этими шпионскими страстями. И вот опять… Если бы не Егор, села бы на самолёт, а не получится – пешком бы перешла границу с Белоруссией!» И тут в её голове словно бы сама собой возникла неожиданная мысль: «Допустим, что Влад работает на Моссад… Тогда многое становится понятным, в частности, то, что произошло в Париже, иначе трудно объяснить, как израильтяне узнали о её задании. Возможно, Влад, Жосс и полковник были заодно».

Но прежде, чем продолжить размышления на эту тему, надо бы ответить на вопрос.

– Видишь ли, Жосс, я с личным делом Влада не знакома. Но думаю, что там всё в порядке, если Моня держит его при себе. Меня больше беспокоит Марк – есть подозрение, что часть денег, предназначенных для региональных отделений Фронта, перекочевала в его собственный карман.

Жосс криво усмехнулся:

– Это на него похоже! С женой летает то в Дубай, то на Сейшелы.

– А что если проследить, откуда деньги поступают на его личные счета? Тогда бы мы смогли его прижать, иначе Марк развалит всю организацию. Всё ради личной выгоды, разве не так?

– Так-то оно так, но боюсь, руководство разрешения не даст.

– А ты попроси своих коллег, так, по-приятельски. Скажи, что не хочешь начальство беспокоить, пока нет полной ясности в этом вопросе. Уверена, что Моня нас обоих отблагодарит, если окажем такую важную услугу. Ведь деньги любят счёт, а Марк вряд ли подходящий кандидат для благотворительности.

Но Жосс не оценил этот иронический пассаж:

– Будь я на месте Мони, я бы Марка живым в землю закопал!

И впрямь, кому понравится, если его используют втёмную, скрыв информацию о том, что Элен приехала от Идельсона.

Глава 9. Дознание

В тот день Элен не поехала к Марку: «Пусть думает, что угроза с её стороны устранена, а Идельсону доложит коротко: Элен пропала. Тот, конечно, всполошится, но, узнав по своим каналам, что СВР и ГРУ тут ни при чём, в итоге успокоится»… Прежде, чем расстаться с Жоссом, Элен проанализировала этот вариант. Всё вроде бы складно получается: Жосс якобы везёт её на аэродром, чтобы переправить в Израиль, а на самом деле… «Нет, это не пройдёт!» У Мони могут возникнуть опасения, поскольку вариант с двойником поставлен под удар – если Элен похищена, тогда под нажимом может всё рассказать этим неизвестным похитителям, и весть о намечаемой подмене пойдёт гулять… «Да, надо придумать что-нибудь другое».

Элен решила позвонить Идельсону. Скажет, что возникли неожиданные проблемы с Марком, и попросит, чтобы не ставил в известность своего секретаря – мол, это необходимо для успеха её миссии. Так и сделала, а затем Жосс отвёз Элен в загородный мотель, где ей предстояло дожидаться известий из Израиля о финансовых успехах Марка.

Теперь самое время задуматься о том, кто же такой этот загадочный Влад Логан. Первое, что приходит на ум – это кто-то из службы безопасности компании Идельсона, скорее всего, руководитель этой службы. Версия логичная, если и впрямь этот Влад раньше работал в контрразведке. Однако напутствовал её перед поездкой секретарь Идельсона – помимо оформления визы и выдачи командировочных он ей и адрес Марка подсказал, а это не имеет никакого отношения к делам фирмы. «Получается, что у Мони есть несколько доверенных людей, которые знают о том, что он тайно спонсирует оппозиционный Фронт, – Яша Либерзон, главный секьюрити и секретарь. Это уже явный перебор! Кто-то лишний в этой троице, то есть без кого-то можно было обойтись, и этим лишним является секьюрити. Тогда получается, что секретарь – это и есть Влад Логан… Помнится, когда он инструктировал её перед вылетом в Литву, какая-то девица из тех, что работают в компании, обратилась к нему по имени… Да, она сказала "Томас"».

Элен поняла, что без помощи Чаусова тут не обойтись. Посвящать его в свои дела не стоит – слишком сложную комбинацию задумала, чего доброго, он станет отговаривать, а то и пригрозит… Но можно всё обставить так, будто есть шанс через этого секретаря выйти на одного из спонсоров Фронта. И вот вечером на дисплее ноутбука снова появляется знакомая физиономия:

– Ну как идут наши дела?

– Есть кое-какие подвижки. Если всё так, как я предполагаю, вам это понравится.

– Что ж, за мной не заржавеет, я свои обещания выполняю. Так чем могу помочь?

– Мне нужна информация о личном секретаре Мони, буквально всё, что сможете нарыть. Его вроде бы зовут Томас.

– Да, слышал о таком. Моня шагу не ступает без его совета…

Элен перебила Чаусова:

– А как же Яша? Я полагала, что он что-то вроде серого кардинала при Его Величестве.

– Да, на заре их сотрудничества так оно и было. Моня вообще слабоват по части интеллекта, а вот у Яши голова прилично варит. Однако ходят слухи, что с недавних пор его место занял этот Томас. Он предпочитает не светиться, в ближнее окружение Мони вроде бы не входит, но я предполагаю, что они находят время, чтобы обсудить кое-какие дела в приватной обстановке, тет-а-тет.

– Так я рассчитываю на вашу помощь.

– Ну, если нужно для дела… Через пару дней сообщу, что удалось узнать.

На следующий день Элен решила предпринять вояж по ближайшим к Вильнюсу городам – нечто подобное проделала во Франции, когда пришлось долго ждать известий из Москвы. И вот слегка изменила внешность, вызвала такси и отправилась в путь. Чем сидеть взаперти, всё лучше покататься по окрестностям – её там никто искать не станет, даже если у Марка возникнут подозрения. Тракай, Каунас, Алитус, Лаздияй, Друскининкай… Слава богу, теперь никто не покушался на её жизнь – обошлось без аварий. Ну а Моня всё оплатит. Про русский язык на время ей пришлось забыть – здесь ещё жива память о событиях 39-го года и депортации в Сибирь после 45-го тех, кто был заподозрен в сотрудничестве с фашистами. Поэтому везде объяснялась только на английском, благо ни водителю такси, ни официанту в ресторане паспорт не надо предъявлять.

А вечером, на день раньше обещанного срока, позвонил Чаусов, по виду, изрядно озабоченный:

– Элен! Мне кое-что узналось узнать про Томаса. Его настоящее имя Томас Владикас. В Литве за ним числятся тёмные дела, поэтому и перебрался к нам, женился на москвичке и изменил фамилию на Логинов. Наши давно бы могли депортировать его на родину, но Моня упёрся – ни в какую! Говорит, что Томас слишком много знает о деятельности компании и может нанести ущерб российским интересам. Короче, прикрывает преступника, а мы не можем ничего поделать, пока у Мони есть покровитель наверху.

– А нельзя ли поподробнее о том, что Томас натворил в Литве? Мне это могло бы пригодиться.

– Он работал в контрразведке, а заодно крышевал преступную группу, которая хозяйничала в клайпедском порту. Но прокололся, когда убил свою жену, приревновав её к какому-то коммерсанту. Тут-то за него и взялись, но он вовремя сбежал в Россию. В общем, я бы не советовал с ним связываться. Очень опасный тип! От него можно ждать чего угодно.

– Не беспокойтесь, я буду осторожна.

– Тогда до связи.

Снова настало время для раздумий. Можно попытаться прижать Марка, намекнув на его связь с уголовным преступником, с убийцей. Но из этого вряд ли что-нибудь получится – Жосс говорил, что у Влада всё здесь схвачено. Видимо, остались у него подельники и в контрразведке, и в преступном мире. Тогда остаётся только ждать, что Жосс узнает о финансовых счетах Марка.

Время шло. Элен снова путешествовала по малым и большим городам, хотя по своим размерам ни один из них не сравнится ни с Парижем, ни с Москвой. Покупала разные безделушки, а в одном посёлке ей предложили настойку мёда на спирту. Хозяин уговаривал попробовать, а когда Элен категорически отказалась, уважительно кивнул головой:

– Вижу, вы в напитках разбираетесь. Если бы выпили хоть рюмку, всё – ноги-руки онемеют, и тогда делай с вами, что в голову взбредёт.

– Так вы что же, собирались…

– Да нет, я пошутил.

«Вот и в России могут поднести палёной водки или что-то более привычное для дамы, но с добавлением клофелина, и тогда… Нет, ничего в нашем мире не меняется, всё те же нравы, что в России, что в Европе. Везде надо жить с оглядкой, ожидая пакости от любого человека, будь он деревенским жителем или главой компании с многомиллионными доходами!»

И тут возникла неожиданная мысль: «А что если обратиться к тем российским оппозиционерам, которые обосновались в Вильнюсе? Судя по тому, что читала в интернете, у большинства из них есть претензии к Фронту Неваляева – якобы он всё гребёт под себя, а всех остальных противников власти старается вытеснить с поля битвы, лишив финансовой поддержки. Ну а когда речь заходит о деньгах, у людей появляются дополнительные силы». Но что конкретно она сможет предложить? Если удастся доказать нечистоплотность Марка, это ничего не изменит – даже если конкуренты опубликуют компромат, который обещал раздобыть Жосс, дело закончится тем, что Марка смешают с грязью и рейтинг Фронта снизится. Но ей-то что с того? Ведь перед ней поставлена совсем другая задача – выявить тайные связи Фронта с представителями Запада и тех граждан России, которые финансируют Фонд.

В итоге Элен пришла к выводу, что надо сосредоточиться на Марке, поскольку других вариантов просто нет. И вот, наконец-то, свет забрезжил в конце этого длинного тоннеля. На исходе недели, как-то ближе к вечеру, в мотеле появился Жосс. Как ни старалась Элен, по его лицу так и не смогла определить, какие вести он привёз. И только когда вынул из кармана флэшку, улыбнулся:

– Знала бы ты, чего мне это стоило!

– Что, в звании понизили? – попыталась пошутить Элен.

– Да нет, клятвенно пообещал, что заплачу ребятам кругленькую сумму в евро, – и сделав значительную паузу, спросил: – Так как?

– Это зависит…

Жосс понял намёк – денежное вознаграждение определяется качеством добытой им информации.

– Уверен, что ты будешь довольна. Марк теперь у тебя в руках. Да и мне будет поспокойнее.

– Тогда показывай, а с Моней я договорюсь, не сомневайся, – и видя признаки сомнения на лице Жосса, ласково, с ноткой обиды в голосе спросила: – Ты что, мне не доверяешь?

Жосс сдался – передал ей флэшку. Но после анализа добытых им материалов Элен ожидал сюрприз – Марк присваивал гораздо меньше денег, чем она предполагала, а в некоторые регионы России Марк перечислял такие денежные средства, которые при всём желании тамошние отделения Фронта не могли переварить. Рассчитывал на «откат»? Но никаких сведений об этом в материалах, добытых Жоссом, не было. Поневоле закрадывалось подозрение, что Марк втайне от Мони подкармливает ещё кого-то либо, что более вероятно, действует по указанию Влада. «А что если Влад пытается создать какие-то вооружённые формирования на территории России? Всё это слишком серьёзно, чтобы так вот, запросто поверить. Но возникает вопрос: куда смотрит ФСБ? Надо бы Чаусову задать такой вопрос».

Но прежде, получив от Жосса номер счёта в одном из швейцарских банков, Элен связалась по скайпу с Идельсоном. Мол так и так, кое-что нашла, но информаторы требуют солидную плату за предоставленный материал. Идельсон не возражал и тут же перевёл требуемую сумму. При этом сохранялась прежняя договорённость – Влад ни о чём не должен знать. Жосс, слышавший весь разговор, был вполне доволен – наверняка что-то из этой суммы должно было попасть в его карман.

Но как прижать Марка, не подставив Жосса под удар?

– А ты не можешь скинуть на мой смартфон такую программу, чтобы Марк не мог определить моё местоположение. Ну скажем, будто я звоню ему из Хайфы…

– Нет проблем!

Жосс покопался в интернете, зашёл на какой-то защищённый от взлома сайт, и через несколько минут всё было готово. Расстались, как давние друзья.

Глава 10. Двойной капкан

К утру Элен разработала тактику разговора с Марком, и вот уже слышит знакомый голос в своём мобильнике:

– Кто это там названивает спозаранку?

– Марк, неужели не узнаёшь?

– Ах, это ты… – и с ноткой удивления в голосе: – Тебя что, уже освободили?

– Да вот, сижу на пляже и кидаю камешки…

– В кого? – Марк спросонья плохо соображал.

– Если бы подвернулся приличных размеров булыжник, тогда бы бросила в тебя.

– Ну что ж, попробуй! Может быть получится. Только скажи, где тебе искать, я сейчас подъеду.

– Так закажи билет на самолёт до Хайфы.

Элен словно бы услышала, как Марк облегчённо вздохнул, решив, что избавился от угрозы разоблачения его финансовых операций.

– Ах так! Ну тогда счастливо отдохнуть.

– Уж это вряд ли.

– Почему?

Тут Элен пришлось положиться на собственную интуицию, которая подсказывала, что Марк обязан иметь гражданство Израиля, иначе еврею просто некуда бежать, если объявят в розыск по линии Интерпола за финансовые махинации:

– Через два часа допрос. Дело в том, что кое-кого заинтересовали некие счета в европейских банках. Собственно, в использовании нелегально полученных денежных средств для личного обогащения нет ничего необычного, но ты же знаешь, что в Израиле с этим очень строго. Особенно, если эти средства были предназначены для выплаты борцам за свободу и за демократию. Обладателя таких счетов могут арестовать сразу по прибытии на Землю обетованную или лишить гражданства.

– Блефуешь!

– Ничуть. Если хочешь, назову номер одного счёта, – и, не дожидаясь ответа, Элен продиктовала несколько цифр. – Так что, мне продолжать?

Марк молчал, только его сопение было слышно в трубке. И вот, наконец, произнёс слова, которые вполне логичны в этой ситуации:

– Чего ты хочешь?

– Да ничего! Просто хочу, чтобы мы с тобой подружились и ты позволил мне выполнить свою работу. Иначе как я буду отчитываться перед Моней?

– Насколько я понимаю, теперь ты в курсе всех наших транзакций.

– Марк, я не хочу тебя топить. Да и то, что ты положил себе в карман, это такая малость… В общем, я предлагаю взаимовыгодный обмен. Я забуду о твоих шалостях, а ты говоришь, от кого получаешь компромат… Я имею в виду то, что вы нарыли на высших чиновников России.

– Моне это всё зачем?

– Он об этом не узнает. Но я должна быть уверена в том, что у вас надёжные источники информации.

После некоторого раздумья Марк спросил:

– Влад об этом знает?

Тут и впрямь предстояло блефовать, поскольку Элен понятия не имела о том, насколько глубоко Влад вникает в подобные дела. Логично предположить, что его не интересовали такие мелочи, как чья-то дача на берегу Волги или дворец под Геленджиком. Даже если все эти сведения высосаны из пальца, ему на это наплевать – был бы резонанс в обществе. А сам Влад занимался более важными делами. Поэтому Элен ответила кратко:

– Владу это ни к чему.

Марк снова задумался и вдруг задал вроде бы неожиданный вопрос:

– Элен, ты на кого работаешь?

Но за последние дни она слышала это уже не в первый раз, поэтому ответ был уже готов:

– Есть один человек, он гуляет тут недалеко по пляжу. Так вот его очень интересуют имена этих информаторов.

– Но я могу быть уверен, что люди не пострадают? То есть эти сведения не окажутся в ФСБ?

Элен молчала, якобы занятая поисками такого решения проблемы, которое бы успокоило Марка.

– Марк, давай сделаем так. Ты передашь эти сведения Жоссу, а он переправит их сюда. С Жоссом ты знаком?

В итоге обо всём договорились. Теперь предстояло объяснить Жоссу, что его ожидает, если имена информаторов станут известны его начальству. Но это нетрудная задача, поскольку в руках Элен были доказательства того, что Жосс и его коллеги торгуют информацией – помимо сведений о финансовых транзакциях Элен могла предъявить запись разговора с Жоссом, где обсуждалась эта тема. В общем, не стоит ссориться с Элен!

Передача информации прошла без каких-либо эксцессов – заранее условились, что и как. И вот в руках Элен всё, ради чего отправилась в Литву, и можно с победой возвращаться домой, в Москву. Спасибо Жоссу! А у него единственная мысль – скорей бы от неё избавиться, поэтому обеспечил коридор на границе с Белоруссией, а там её ждали люди, присланные Идельсоном. Понятно, что Моня обязан холить Элен и лелеять, ни в коем случае не допуская, чтобы добытые ею сведения оказались в местном КГБ. Благо и здесь деньги многое решают.

Первый вопрос, который Идельсон задал Элен по возвращении, был ожидаемым:

– А почему вы попросили не сообщать о ваших действиях Владу?

– Даже не знаю, как сказать. Дело в том, что у меня возникли подозрения, будто Влад и Марк ведут свою игру.

Моня возмущён:

– Не может этого быть!

– А позвольте спросить: давно ли Влад работает на вас, и кто его порекомендовал?

Идельсон пожевал губами, искоса поглядывая на Элен. Видимо, раздумывал, стоит ли говорить всю правду. Однако по лицу Элен было видно, что она не отстанет, пока не добьётся ответа на вопрос. Что ж, слишком многое на неё завязано, так что не хотелось бы портить отношения, но и Влада нет резона подставлять, поэтому решил высказаться несколько туманно:

– Пять лет назад мне посоветовал взять его на работу прибалтийский бизнесмен, мнению которого я склонен доверять. Во всяком случае, ни один из его советов не заставил меня усомнится в чистоте его намерений. Тем более, что наиболее ценные рекомендации я оплачивал, и довольно щедро.

– А не сотрудничает ли этот бизнесмен с литовской контрразведкой?

– Элен! Откуда такие подозрения?

– Тогда назовите имя и фамилию. Я по своим каналам узнаю, кто это какой.

Идельсон поначалу возражал, но в итоге сдался. А Элен тут же набрала телефонный номер Жосса:

– Привет! У тебя всё в порядке? Не было ли столкновений с Марком?

– Да нет, он как-то сник после того, как ты уехала. На людях почти не появляется, но говорят, что стал ещё больше есть, скоро в дверь не будет пролезать.

– Это у него нервное. Ну ладно, у меня к тебе вопрос об одном человеке, имеющем бизнес в Литве, – и Элен назвала имя, которое сообщил ей Идельсон.

– Ах, этот! Он мне хорошо известен, состоит в прекрасных отношениях с весьма влиятельными людьми… Ну помнишь, где мы с тобой впервые встретились спустя три года?

– Спасибо! Я поняла. Будь здоров, до связи!

Вряд ли последние слова Элен улучшили настроение Жосса, но тут уж ничего не поделаешь – за всё надо расплачиваться, то есть отвечать на кое-какие важные вопросы. А Элен, посмотрев на Идельсона, развела руками, словно извинялась:

– Так оно и есть! Ваш литовский друг работает на контрразведку, – и не дожидаясь реакции Идельсона, добавила: – Кстати, и Влад оттуда родом. Ничего себе, картина маслом получается!

Моня, побледнев, держал руку на сердце и мысленно клял себя последними словами: «Как же я так вляпался? Только законченный идиот мог так подставиться. Наверняка Влад сливал своим хозяевам информацию о состоянии моего бизнеса, но что более прискорбно, о том, какие изменения намечаются в нашей отрасли». Наконец, спросил:

– И что же будем делать?

– Да ничего! Пусть всё останется так, как есть, а мы не станем ворошить осиное гнездо. Пусть Влад, то есть Томас, считает, что нет никаких проблем. Кстати, откуда возник этот псевдоним, Влад Логан?

– Так ведь он сам предложил. Сказал, что будет его использовать для конспирации в разговорах с представителями Фронта, а я не возражал.

К счастью, этот разговор состоялся в загородной усадьбе Моне, причём Элен предложила прогуляться по парку и настояла на том, чтобы Моня оставил дома телефон. Бережёного бог бережёт, поскольку бывший контрразведчик мог установить «жучки» и в доме, и в мобильнике.

– Но что сказать Владу о результатах вашей миссии?

– Скажите, что у Марка всё в порядке. Ну подворовывает немного, так все не без греха. И ни о чём не беспокойтесь, я найду способ вывести Влада из игры, причём так, чтобы никто из нас не пострадал.

– Может быть, задействовать мои связи наверху?

– Не стоит портить свою репутацию даже среди очень близких друзей.

– Вы правы! Неприятно признаваться в собственных ошибках.

Моня улыбнулся, но выглядело это не вполне естественно – какая-то кислая улыбка повисла на его лице.

– А как там вообще? Нет ли признаков борьбы за власть?

Элен так и не удалось ничего узнать – Марк лишил её такой возможности. Впрочем, дрязги внутри руководства Фронта Элен ничуть не интересовали. Пришлось соврать:

– Да нет, пока всё спокойно, никакого подкопа под Леонида я не обнаружила.

– И то ладно. Денег мне не жаль, но хотелось бы видеть реальный результат.

– Вот вытащим Леонида, тогда…

– Вы правы, надо сосредоточить все усилия на этом. Сегодня же позвоню Яше, узнаю, что и как.

Что ж, всё вроде бы идёт по плану. Пожелав спокойной ночи Идельсону, Элен отправилась домой, где тут же связалась с Чаусовым. Несмотря на поздний час, Чаусов появился на дисплее ноутбука:

– Рад видеть вас в добром здравии, Элен. Ну как идут дела? Какая погода в Вильнюсе?

Всё-то он знает, а Элен и не пыталась скрыть, что ездила в Литву:

– Как ни странно, и там зима. Но, судя по тому, что я узнала, сохраняется надежда на потепление.

– Я весь внимание!

Элен не собиралась выкладывать всю полученную информацию. Всё потому, что так можно поставить под удар комбинацию с двойником, а ей уж очень хотелось посмотреть, чем дело кончится. Однако и скрывать эту информацию нельзя.

– Вы помните, что говорили об империи вашего «доброго знакомого»?

Чаусов улыбнулся, обнажив зубы – такое впечатление, что хочет кого-то укусить:

– Да я не прочь, хоть завтра присоединил бы её к своей компании. Но что поделаешь, руки коротки. Даже у меня!

– А что если сделаем так. Я сообщаю вам свои подозрения о противоправной деятельности одного из сотрудников Мони. Вы передаёте их в ФСБ. Если всё подтвердится, будет громкий скандал и вряд ли кто-то станет Моню защищать, даже если он не при делах.

Сказав так, Элен надеялась на то, что Идельсон и тут сухим выйдет из воды. То есть не надеялась, а была уверена! А вот после того, как состоится подмена Неваляева на двойника, самое время нанести окончательный, сокрушающий удар. Конечно, можно было эти сведения придержать, однако, если Элен права, Влад готовит что-то страшное. Не дай бог, опять теракт! И вот что она рассказала Чаусову:

– В мои руки попали некие финансовые документы, из которых следует, что этот Влад, будем так его называть, переводил большие денежные средства на счета подставных офшорных фирм, а затем кружным путём деньги поступали на счета Фронта Неваляева.

– Это очень интересно! Как вам удалось?..

– Ещё незабвенный Ватсон говорил, что у частных сыщиков есть свои маленькие тайны. Но сразу хочу предупредить: не надейтесь, что вам удастся напрямую связать эти транзакции с Моней. Ну выводили деньги по его указанию в офшоры, и что? А к дальнейшему передвижению этих денежных средств он формально не имел никакого отношения. Если сейчас арестуете Влада, он будет молчать, а те, кого помимо Фронта он снабжал деньгами, уйдут в глубокое подполье.

– Кого вы имеете в виду?

– Всё дело в том, что в некоторые региональные отделения Фронта поступало больше денег, чем в другие. Это города Урала и Сибири. Неужели Омск, Уфа или Курган способны денег проглотить значительно больше, чем, например, Красноярск или Екатеринбург?

– Да, это было бы странно, если принять во внимание численность тамошнего населения.

– Вот я и подумала… А что если между Владом и руководителями этих региональных отделений есть некая договорённость, согласно которой они часть полученных денег переводят на другие счета.

– Ну это можно объяснить тем, что Влад получал от них «откаты».

– Да нет, на его личные счета ничего не поступало, то есть деньги оставались где-то там. Разве что их потом в Москву перевозили чемоданами, но это маловероятно, да и опасно при нынешнем уровне преступности.

– Пожалуй, тут вы правы.

– И вот я попыталась связать в единую цепочку известные мне факты. Что же получается? Бывший контрразведчик из Литвы по протекции человека, также связанного с литовской контрразведкой, устраивается в крупную российскую компанию, становится доверенным лицом её главы и получает доступ к некоторым денежным транзакциям. Из этих денег часть средств он переводит кружным путём на счета Фронта Неваляева, но, кроме этого, финансирует некие организации, не входящие в его состав. Вряд ли деньги уходят конкурентам Неваляева из оппозиции, Владу это ни к чему. Единственное объяснение состоит в том, что Влад спонсирует более радикальные организации. Кто знает, возможно, он создаёт вооружённую «пятую колонну».

– Ну дела! – Чаусов взлохматил свою шевелюру и теперь смотрел на Элен так, словно бы она предрекла финансовый крах его компании. – Надо срочно что-то делать!

– Завтра я подготовлю справку и приложу копии документов, которые мне удалось достать. Надеюсь, вы найдёте им должное применение.

– Будьте уверены, Элен! Доложу Первому, а затем подключим ФСБ. Если всё подтвердится, тогда у нас будет возможность обвинить ЕС и НАТО не только в финансовой поддержке банды Неваляева, но и в подготовке вооружённого восстания против законной власти.

– Только убедительная просьба не трогать до поры до времени ни Моню, ни этого Влада.

Чаусов посмотрел на Элен так, будто она вырвала кусок сладкого пирога прямо из его рта:

– С чего бы вдруг такая нежная забота?

– Да потому что иначе я не смогу довести дело до конца. Моня выкрутится, но перестанет мне доверять.

– Резонно! Так я жду.

Чаусов сообщил свой имэйл, и на этом разговор закончился.

Глава 11. Надежды и разочарования

При следующей встрече с мужем Элен рассказала ему о своих приключениях в Литве. Егор был недоволен:

– Ну зачем ты лезешь в самое пекло? То же мне, разведчица! В конце концов, у них есть СВР и ФСБ, пусть сами крутятся, как могут.

– Но тогда я не смогу выполнить условия договора с Чаусовым.

– И пусть! Для меня важнее, чтобы с тобой всё было хорошо, а уж я как-нибудь перетерплю, досижу свой срок.

– Нет, так не пойдёт! Я сделаю всё, чтобы тебя отсюда вытащить.

Когда Егор немного успокоился, стали думать, что дальше предпринять.

– Элен, сейчас главное для нас, чтобы операция с двойником шла под нашим контролем. Тогда сможем вносить нужные нам коррективы.

– Что ты имеешь в виду?

– Тут важно подобрать подходящего кандидата. Не какого-нибудь размазню, а такого же злого и неуступчивого, как Неваляев.

Понятно, что Егор не терял времени даром и за последние дни ещё лучше изучил характер Неваляева. И вот возникла мысль использовать эти качества во благо, то есть не во благо Неваляева и его команды, а для того, чтобы покончить с ними раз и навсегда, а заодно подставить Идельсона. Как это сделать, Егор пока ещё не знал, но интуиция подсказывала, что он на правильном пути. Так и объяснил жене, надеясь, что она поймёт.

– Это было бы круто! – воскликнула Элен. – Если всё тайное станет явным по вине двойника, тогда с нас и взятки гладки.

– А как отреагирует Чаусов?

– Он будет в восторге!

– Ладно, тогда дави на Моню, мол, Неваляеву уже невтерпёж, всё ноет, спрашивает, когда это закончится.

Элен так и сделала. И вот новая встреча с Идельсоном – тот подробно рассказал, как идут дела, надеясь, что это успокоит Неваляева:

– Врач уже прибыл в Москву и обустраивается в клинике. Я арендовал там целый этаж и уже выставил охрану, чтобы никто не узнал, что мы готовим. Теперь о том, что делает Либерзон. Он подобрал несколько кандидатов, но Зигмунда, этот тот самый врач, ни один из них не устроил. Говорит, что нос, губы, уши можно изменить, но трансформация лицевых костей это очень сложный, трудоёмкий процесс. Как объяснил мне Зигмунд, ремоделирование кости вызывается, главным образом, механическим воздействием незначительной величины, причём в течение длительного времени. Такой процесс может занять несколько месяцев, а то и лет. Вот если бы начать всё в раннем детстве, – тут Идельсон развёл руками. – Ну вы понимаете, нам это не подходит.

– Возможно, мне стоит подключиться…

Моня удивлён:

– Вы разбираетесь в пластической хирургии?

– Да нет. Я уже не раз встречалась с Неваляевым в колонии, поэтому хорошо изучила и черты лица, и особенности фигуры. Могла бы подыскать кандидата в двойники.

Идельсон задумался.

– Яша считает, что его надо искать где-нибудь в глубинке. Исчезновение человека там могут не заметить, якобы уехал на заработки в Москву, а то и за границу.

– Боюсь, это займёт слишком много времени. А Москва огромный город, здесь проживает десятая часть населения страны. И все хотят разбогатеть, не взирая на то, чем придётся для этого пожертвовать. Ну подумаешь, внешность изменилась! Ему важно «бабки» заработать. Отсидит в колонии два года и с чистой совестью отправится в швейцарский банк, чтобы остаток жизни провести так, как ему прежде и не снилось.

– Элен, деньги – это не проблема. Меня смущает другое – не придётся ли ему после окончания срока заключения снова внешность изменять? А то ведь с лицом Неваляева в приличном обществе невозможно будет появиться. Ну в самом деле, не закатывать же этого беднягу в асфальт, как принято у наших бандюганов?

– Но мы же собирались использовать двойника в дальнейшем для того, чтобы запутать слежку ФСБ. К примеру, Неваляев идёт на тайную встречу с информатором, ну а двойник в это же время пьянствует в ресторане или сидит в зале Консерватории на Большой Никитской и слушает Первую симфонию Чайковского.

– А если двойник не согласится исполнять такую роль даже за приличное вознаграждение?

– Что, трезвенник? Или предпочитает джаз?

Идельсон отмахнулся, ему явно не до шуток:

– Просто он захочет быть самим собой, а не тенью Неваляева.

– Тогда надо искать кандидата в двойники среди соратников Леонида. Пусть пострадает за идею!

– Элен, вы неисправимая идеалистка! Да где сейчас найдёшь такого?

– Думаю, если соединить одно с другим, может что-то получиться.

– Что ж, попытка не пытка. Пусть Яша рыщет по захолустью, а вы поищете в Москве. Но как организовать эти смотрины?

И впрямь, непростая ситуация. Можно попытаться устроить грандиозный митинг на Болотной в защиту Неваляева, но, во-первых, власть не разрешит, а во-вторых, и это самое сложное, как найти в многотысячной толпе того, кто по всем параметрам годится в двойники? Вот если бы соратники подсуетились и своими силами организовали поиск…

– Михал Прокопич! Надо поручить Волчкову этот кастинг.

– Нет, больше никого в наше дело посвящать нельзя!

– А мы предложим это сделать под таким предлогом. Якобы хотим потроллить ФСБ, вызвать панику в Кремле… Вы представляете, вдруг в интернете появляется Неваляев и снова обрушивается с критикой на власть, выкладывая на всеобщее обозрение кучу ранее неизвестных фактов.

Идельсон мечтательно закатил глаза и улыбнулся:

– Ах, если б это сделать перед выборами!

А Элен продолжала развивать свою идею:

– Тут важно, чтобы Волчков и сотоварищи прониклись важностью этой задачи и быстро подобрали кандидата, даже нескольких. Конечно, мы им скажем, что будет использован грим, накладная шевелюра, но ясно же, что чем ближе первоначальное сходство, тем натуральнее конечный продукт.

– Да-да, Элен, вы всё замечательно придумали! Я вижу, что не ошибся в вас, – и тут, словно спохватившись, вскричал: – Так ведь теперь и Яшу можно отзывать! Нечего ему кататься по долам и весям, пусть Марк этим делом занимается. Пусть поднимет на ноги своих соратников по всей стране, кровь из носа, но чтоб через неделю нашли десяток подходящих кандидатов в двойники… Сейчас же дам команду Владу, чтобы с ним связался.

– Только давайте договоримся, что я тут как бы ни причём, будто идея ваша. А то мы с Марком не вполне друг другу доверяем.

– Я понимаю! Так и сделаем.

По дороге домой Элен попыталась подвести итог своей «шпионской» деятельности за последнюю неделю, а уж затем стала размышлять о том, что делать дальше.

«Что ж, если у Волчкова всё получится, дело с двойником пойдёт и без моего участия. Жаль, но какое-то время будет скучновато… Впрочем, есть ещё одна нерешённая проблема – информаторы. Кое-что сообщил Марк, но наверняка были и другие источники информации. К примеру, Неваляев и Волчков могли получать компромат на госчиновников напрямую от сотрудников ФСБ и МВД, но это маловероятно. Скорее всего, информацию по крупицам собирал сам Моня Идельсон, используя свои личные связи. В приватной обстановке, да ещё за рюмкой коньяка языки развязываются быстро – кому не захочется похвастать своей осведомлённостью и позлословить, обругав тех, кто столь удобно устроился во власти и пользуется каждым удобным случаем, чтобы набить свой кошелёк? Ох и немало компромата Моня мог собрать за эти годы! Кое-что, конечно, придержал – негоже нападать на тех, кто, как и он, недоволен властью. Но что-то и Неваляеву перепадало. А вот если нужны были точные сведения – номера банковских счетов в зарубежных банках и наличие недвижимости в Монте-Карло или на Багамах – тут без помощи спецслужб не обойтись».

Элен проанализировала несколько вариантов, но все в итоге отбросила за исключением одного – закрытую от посторонних глаз информацию мог получать Влад, то ли с помощью друзей из литовской контрразведки, то ли используя возможности Жосса. Элен ранее уже убедилась, что за деньги Жосс может многое достать. Однако Влад – это забота Чаусова, точнее, связанных с ним сотрудников спецслужб. Вот покопаться в компьютере Мони или забраться в его сейф, чтобы скопировать компромат на прокремлёвскую элиту, это было бы очень соблазнительно! Однако удача в таких делах сопутствует лишь героям детективных сериалов, да и там не обойдётся без потерь. Так что пусть голова болит у Чаусова, а Элен самое время отдохнуть перед решающим сражением.

Только так подумала, как ожил скайп и Чаусов появился на экране ноутбука:

– Элен! Руководство ФСБ настаивает на аресте Влада.

«Ну вот и началось! А до сих пор вроде бы всё совсем неплохо складывалось». Конечно, Элен была огорчена:

– Этого следовало ожидать. Вечно им неймётся! Только бы доложить о задержании очередного террориста или его активного пособника.

– Тут я бессилен, – Чаусов приложил руку к сердцу словно бы в подтверждение того, что сделал всё, что мог.

– Если бы мне удалось встретиться с главой ФСБ, я бы сумела его переубедить.

Чаусов замахал руками:

– Только не этого! Он в своём ведомстве царь и бог, и даже в мыслях не может допустить, что кто-то способен дать ему совет. Нет, это безнадёжное занятие.

На этом и расстались. Ситуация прескверная, поскольку теперь все старания Элен напрасны – ФСБ раскрытие канала финансирования Фронта Неваляева припишет себе, и надежд на скорое освобождение Егора больше не останется.

Но к тому времени, когда Элен приехала домой, в её голове родился план. Она тут же связалась с Чаусовым и попросила устроить ей встречу с директором СВР – в парижском деле он выглядел вполне достойно и на завершающем этапе операции помог, да и потом не пытался принизить вклад Элен в разоблачение предателя из ФСО и возвращение в Москву Лехницкого вместе с компроматом. Чаусов поначалу упирался, но, чувствуя за собой некую вину, в итоге согласился ей помочь.

И вот Элен снова в кабинете главы СВР. Евгений Серафимович предложил ей чаю, а потом немного поговорили о том, как удачно всё получилось тогда и в Цюрихе, и в Париже. Бойцы вспоминали минувшие дни… Но вскоре разговоры о прошлом хозяину кабинета надоели:

– Елена Дмитриевна, я предполагаю, что вы неспроста ко мне явились. Так чем могу помочь?

Элен только этого и ждала, но всё не решалась прервать интересную беседу.

– Дело в том, что мы с Егором задумали некую комбинацию. Она, возможно, не вполне законна, но, если всё пройдёт как надо, мы сможем разоблачить заговор, целью которого является изменение государственного строя.

– Вот как! Интересно! Но боюсь, вы обратились не по адресу, поскольку этим должно заниматься ФСБ.

– Евгений Серафимович, вы же знаете, как они работают. Длительные согласования, а в результате может произойти утечка информации. Я даже не сомневаюсь в этом, поскольку в деле могут быть замешаны весьма важные персоны.

– Елена Дмитриевна, вы рискуете, и очень сильно. Провернуть такое дело за спиной у ФСБ… В лучшем случае вы наживёте себе весьма опасных и влиятельных врагов. Вам это надо?

– Но согласитесь, что в Париже всё удачно получилось несмотря на то, что действовала по собственному плану.

– Так то в Париже! А здесь у нас… Тут не обойтись без санкции главы государства. Нет, к сожалению, ничем не смогу помочь.

И уже провожая Элен до двери, он предложил:

– А не поужинать ли нам сегодня вечером?

«Ну вот и этот надумал приударить!» Однако по глазам главы СВР поняла, что это её последний шанс добиться желаемого результата.

– Что ж, я не против.

– Тогда в восемь часов машина будет ждать у вашего подъезда.

Глава 12. Альтернатива

Когда в назначенный час Элен вышла из подъезда, её уже поджидал чёрный джип. Поехали куда-то на окраину Москвы, в сторону Рублёвки… Элитный жилой комплекс за высоким забором – Элен сразу подумала, что привезли на конспиративную квартиру или в шалман для высокопоставленных чинов. Но нет, неприметная дверь в одном из зданий, затем спустились в подвал, и в итоге Элен оказалась в некоем подобии ночного клуба. Полумрак, в центре зала джазовый квинтет играет попурри на тему композиций Дюка Эллингтона, но вот что странно – публики не видно, только задрапированные ложи по сторонам.

И вот провели в отдельный кабинет, а там уже её приветствовал Евгений Серафимович:

– Рад, что вы откликнулись на моё предложение. Сразу скажу, что не намерен использовать ситуацию, – тут он замялся, видимо, раздумывал, стоит ли пояснять, что имел в виду, и после паузы продолжил: – Всё дело в том, что тема нашего последнего разговора уж очень скользкая, а я в таких вопросах не доверяю даже стенам штаб-квартиры СВР. Увы, и в нашей конторе есть люди с Лубянки, да и ФСО не дремлет. Всё-то им надо знать! Небось и в сортире прослушивают и подглядывают… Ох, простите, что-то я увлёкся.

Элен не смогла сдержать удивления, но не в связи с упоминанием слова, которое явно не соответствует атмосфере ужина в элитном заведении:

– Так есть же аппаратура, которая способна обнаружить «жучки» и другие электронные устройства.

– «Жучки» и миниатюрные видеокамеры – это прошлый век! Однако не стану раскрывать вам наши тайны, – Евгений Серафимович сделал жест рукой, словно бы заранее исключая все возможные вопросы. – А здесь совсем другое дело. Это клуб моего старого доброго приятеля. Здесь нет ни видеокамер, ни прослушки. Как видите, сидим мы при свечах, и в зале вы не найдёте ни одной электрической розетки. При входе все сдают смартфоны, часы и прочие причиндалы, а помещение надёжно экранировано… В общем, стопроцентная гарантия, иначе бы это место не было столь популярно в определённых кругах. Ну, вы понимаете…

Стол уже был сервирован, на столе закуски и вино. Конечно, это не Париж, однако сейчас не самое подходящее время для таких сравнений. После того, как немного закусили и выпили по бокалу вина, Евгений Серафимович промокнул салфеткой рот и посмотрел на Элен так, словно бы изменил прежнее своё решение. Очень уж велик соблазн, если оказываешься наедине с красивой женщиной и она всё ещё ожидает от тебя важной услуги, вроде бы на всё готова, только бы вытащить мужа из тюрьмы. Элен так и подумала, но на этот раз ошиблась.

– Елена Дмитриевна, я вот что хочу вам предложить. А не перейти ли вам на работу в СВР?

Элен только брови приподняла, выражая удивление, а между тем холодок пробежал по её спине. Возникло ощущение, что ещё чуть-чуть и в кабинет войдёт адъютант генерала с мундиром офицера в руках и её заставят тут же, при людях, переодеваться, примеряя на себя и юбку, и китель с золочёными погонами, а потом вежливо спросят: «Нигде не жмёт?» Поэтому только и смогла сказать:

– Я-то тут причём?

Глава СВР невозмутимо продолжал, словно бы для него это дело решённое и никаких возражений он в принципе не допускает:

– Ситуация такова. Товарищи с Лубянки зарвались, мечтают подмять под себя и СВР, и ФСО. Однако не по Сеньке шапка, мы им это не позволим! Вот и возникла у меня мысль провести альтернативное расследование дела, о котором Чаусов рассказал директору ФСБ. Как-никак этот Влад связан с литовской контрразведкой, а это уже в нашей компетенции… Так как? Что скажете?

– Простите, за откровенность, но мне-то какая выгода от этих ваших игр?

Слово «игры» Евгений Серафимович пропустил мимо ушей, отвечал по делу:

– Ну как же, вы окажетесь под защитой СВР. Или, если угодно, станете работать под прикрытием.

– А Егор?

– Если операцию проведём успешно и обставим ФСБ, тогда всё, что обещал вам Чаусов, остаётся в силе.

«После того, как соглашусь, он с полным основанием потребует рассказать о том, что мы задумали с Егором. Но ведь ни один человек, облечённой властью, не согласится поддержать такую авантюру! Если, конечно, он находится в здравом уме. У моего визави, похоже, с этим всё в порядке».

– Евгений Серафимович! Предложение заманчивое, но слишком это неожиданно. Прежде я работала на вас по контракту, где всё было оговорено, а вы предлагаете надеть погоны… Но ведь тогда я в полной вашей власти и буду вынуждена действовать только по команде.

– Нет, Элен!.. Вы позволите себя так называть? – и не дожидаясь согласия, продолжил: – Это совсем не обязательно! В конце концов, у нас не строевая часть. Но, разумеется, я должен быть в курсе всех ваших планов, а вот детали… Тут вы сможете поступать по собственному усмотрению, если только не поставлены под угрозу интересы государства.

«Очень уж расплывчато. Да и откуда мне знать, в чём конкретный интерес того или иного госчиновника или олигарха? Надо выбираться из этой мышеловки».

– Я должна подумать.

Глава СВР был разочарован. Всё напрасно! А ведь поведал ей о том, что рядовому гражданину знать вовсе не положено – о конфликте с ФСБ, и намекнул на возможности современных технологий для контроля о том, что делают и говорят, и даже расшифровал это питейное заведение для представителей элиты. Теперь по вечерам придётся им сидеть дома взаперти и слушать джаз, записанный на флэшку. Но это же совсем не то! Возникло ощущение, что Элен опять его переиграла, хотя игры никакой и не было – он говорил, а она только слушала. Напоследок всё же решил предупредить:

– Прошу вас, будьте осторожны! Вы словно та лань, которая только мелькнула на горизонте, а у льва тут же разыгрался аппетит.

Кто этот «лев», глава СВР не пояснил, но Элен поняла, что его логово находится где-то на Лубянке. «Зря рассказала Чаусову о Владе, но других вариантов просто не было – мне не по силам выявить все его связи, в том числе и с террористами, если предположения верны. Кто ж знал, что ФСБ…» Дальше мысль прервалась, поскольку и так всё было ясно.

Обратно добиралась всё на том же джипе. Уже когда подъезжала к дому, в голове стал складывать план… «Только бы не взяли сейчас!» Поэтому попросила водителя проводить, сославшись на то, что время позднее, а соседи ненадёжные – напившись, станут приставать. Вот поднялись на её этаж, но тут водитель отстранил Элен, сам открыл дверь ключом, достал пистолет и прошёл в квартиру. Через несколько секунд Элен услышала: «Всё чисто!» Теперь нужно приготовить крепкий кофе и думать, думать до самого утра!

«Итак, на главу СВР надежды мало – у него свой интерес. Нет уж, погоны мне явно не к лицу, а иначе он и пальцем не пошевелит – слишком нерешительный, привык действовать только по приказу. По большому счёту, и Чаусов ничего не может – на Лубянке только топнули сапогом, он тут же сдался. Так что никто из них меня не защитит, а это значит, что трепетная лань должна предложить льву нечто такое, что заставит его забыть про аппетит. Если обойтись без аллегорий, то надо найти убойный аргумент, чтобы товарищи с Лубянки не торопились с арестом Влада. Но как – в ножки бухнуться и слёзно умолять? Нет, этим генералов не проймёшь! Что ж, фантазии мне не занимать, однако блеф должен выглядеть вполне правдоподобно, причём так, чтобы взяли под козырёк и не рыпались, не лезли поперёк батьки в пекло. Но что заставит главу ФСБ изменить своё решение? Только если арест Влада нарушит планы президента. Только это и больше ничего!»

Элен легла спать только под утро, но к этому времени план был уже готов. Всё этот на тот случай, если прав Евгений Серафимович и эфэсбэшники намерены взять её в оборот. «Что ж, посмотрим, кто кого». С этой мыслью и уснула. Но, видимо, и во сне её мозг не прекращал анализировать факты и разрабатывать варианты комбинаций.

И вот приснилось, что сидят с главой ФСБ в кабинете на Лубянке и она излагает ему план подмены Неваляева на двойника. Тот одобрительно кивает:

– Не сомневаюсь, что при соответствующей подготовке у вас всё получится. Вот и в Париже вы всех переиграли!

«Знал бы он, что там всё было непросто. Если бы не удалось уломать Переса, майора французской контрразведке, сидела бы я сейчас в полной ж…» Важно понимать, что без помощи сотрудников спецслужб ей и здесь не обойтись, поэтому и рассказывает всё в подробностях.

– Но вот что важно. Если об этой комбинации с двойником узнают в МВД и ФСИН, тогда мне не удастся вызволить из колонии Егора.

– Я понимаю, и более того, поверьте, я на вашей стороне. И всё же риск слишком велик.

– Мы просчитали все варианты. Даже если что-нибудь сорвётся, всё равно будет возможность продлить содержание Неваляева в колонии.

– Да, это очень важный аргумент! Я попытаюсь переговорить с президентом, однако учтите, что там, наверху всё смогут переиграть в самый последний момент, и тогда вас с Егором сделают козлами отпущения.

– А вот я уверена, что это будет Яша Либерзон.

Когда проснулась, первая мысль: «Приснится же такая чепуха! Нет этим людям доверять нельзя – их можно и нужно переиграть, а иначе грош цена всем нашим планам».

Глава 13. Генеральский гамбит

На следующий день её машину подрезали, когда направлялась на работу. «Ничего нового, действуют словно по шаблону. Очередное дежавю!» Предложили пересесть в минивэн с тонированными стёклами и повезли. Через полчаса Элен оказалась на конспиративной квартире ФСБ. На этот раз не пришлось настаивать на встрече с генералом, мол, хоть убейте, не стану говорить ни с майором, ни с полковником, только директору ФСБ готова выложить всю правду.

А вот и он, собственной персоной.

– Наконец-то мы встретились, Элен. Жаль, что это случилось немного поздновато, теперь вам не позавидуешь. Однако не всё ещё потеряно, многое можно исправить. Вы как считаете?

В приличном обществе не принято отвечать вопросом на вопрос, однако Элен выбрала другую тактику:

– Жосса вам удалось завербовать?

Генерал немного ошарашен. Следовало бы сказать, что только он здесь задаёт вопросы, но почему-то помимо своей воли произнёс:

– Это тут причём?

«Один ноль в мою пользу!»

– Значит, вам не удалось. А жаль…

– Так против него не было никаких улик. К тому же у нас с Моссад договор о взаимной выдаче провалившихся агентов. Я вообще не понимаю, зачем вы его нам подсунули.

– Если бы Жосс работал на вас, могли бы много интересного узнать.

– Ну, это из области фантастики!.. А что конкретно?

– Конкретно он мог бы сообщить, что небезызвестный Влад передавал на Запад информацию. Прежде всего, о планах развития нашей нефтегазовой отрасли и тактике «Газтрона», «Росмальты» и других компаний на международном рынке.

– Ну, это вряд ли. Этот Влад, как вы его называете, по своему статусу не мог участвовать в совещаниях по стратегическим вопросам. И вряд ли он с руководителями этих фирм на дружеской ноге.

– Зато такими возможностями обладает Идельсон, а если учесть, что Влад давно уже стал его доверенным лицом… В общем, выводы делайте сами.

Генерал всё больше нервничал:

– Нет, я всё же не могу понять, откуда у вас такие сведения.

– Всё очень просто. Тогда, в Париже, Жосс наделал множество ошибок, и вот недавно мы случайно встретились в Литве, куда я ездила отдохнуть.

– Не самое подходящее время для отдыха.

– Мне нравится Прибалтика даже в феврале.

– Допустим. И что же, он сразу поведал вам все тайны мадридского двора?

– А что ему оставалось делать? Я бы нашла возможность сообщить о его проделках руководству Моссад.

– Так, и что он рассказал?

– Во-первых, сообщил о финансовых счетах Фронта Неваляева в Европе и в России. Во-вторых, о том, сколько денег уходит в регионы.

– Ну, это пустяки! Мы и так всё знаем.

– Увы, ваши аналитики не обратили внимания на то, что в некоторые города поступает больше денег, чем тамошние отделения Фронта могут переварить.

– Ну да, всё так! Но я уже отправил в отставку начальника аналитического отдела. Если это всё…

– Не торопитесь подводить итоги, генерал. Вы, наверное, знаете, что Израиль разрабатывает газовые месторождения на средиземноморском шельфе и мечтает стать одним из ведущих игроков на рынке. Поэтому готов заплатить любые деньги за информацию о стратегических намерениях России. Вот в этом направлении и работал Жосс, а Влад стал его «источником».

– Что ж, звучит вполне правдоподобно.

– И вот в связи с этим у меня есть конкретное предложение.

Генерал сделал знак рукой, не желая больше слушать – словно бы затыкал ей рот:

– Прежде мы должны убедиться в том, что вы не врёте. Такие сведения редко попадают в руки даже опытным разведчикам, а тут… В общем, придётся вас проверить на «детекторе лжи». Надеюсь, возражений нет?

– Да ради бога!

В Швейцарии у неё уже был подобный опыт, и тогда всё прошло как по маслу, без проблем. Только держаться надо нагло и быть уверенной в своей правоте.

Генерал предложил пройти в другую комнату, Элен усадили в кресло, подсоединили кучу датчиков, и началось!

– Вы родились в России?

– Да.

– Ваш муж сидит в тюрьме по обвинению в коррупции?

– Да.

– Вы хотите его освободить от наказания?

– Да.

У Элен мелькнула мысль: «Всё словно под копирку, именно такие вопросы задавал мне Жосс в той деревушке, что в предгорьях Альп». Но затем пошли более сложные вопросы:

– Вы работаете на СВР?

– Три года назад работала, а теперь…

– Отвечайте только «да» или «нет».

– Нет.

– Вы работаете на Жосса?

– Нет.

– Глава СВР предлагал вам работать против ФСБ?

«Ну вот, их последний разговор подслушали! Так что же отвечать?»

– Не знаю.

– Отвечайте только «да» или «нет».

– Но я в самом деле не могу понять! Он предложил участвовать в альтернативном расследовании деятельности Влада, но я не думаю, что это было направлено против ФСБ.

По лицу генерала было видно, что он разочарован – эту «девку» так и не удалось прижать.

– Ладно! Этого достаточно.

Вернулись в кабинет, и вот они опять наедине:

– Что же вы хотели предложить?

Элен сделала вид, что не вполне пришла в себя после допроса:

– Вы о чём?.. Ах, да! Я предлагаю вам игру.

– Это ещё что такое?

– Не знаю, как это звучит на профессиональном языке… В общем, можно использовать Влада для того, чтобы передавать Жоссу ложные сведения. По теме, которая так интересует правительство Израиля.

Генерал, не сдержавшись, фыркнул:

– То же мне, советчица! Да неужели считаете, что мы такую возможность не имеем в виду?

– Тут дело вот в чём. Жосс мне говорил, что Влад люто ненавидит Россию, вроде бы несколько человек из его родни были депортированы в Сибирь после войны и там погибли.

– Ах так! Это меняет дело. Тогда на вербовку он точно не пойдёт, – затем пробурчал себе под нос: – И что же делать?

Возникла пауза. Генерал встал и теперь ходил взад-вперёд по комнате. Элен стало его жаль – у главы ФСБ и так забот полон рот, а тут ещё проблема с этим Владом…

– А если подключить к делу Идельсона?

Генерал поднял брови и взглянул на Элен, словно не веря тому, что слышит. Если согласится, тогда сработает домашняя заготовка – Идельсон не станет активно работать против родины предков и рано или поздно попадёт в ловушку: либо скомпрометирует себя в глазах ФСБ, снабжая Влада правдивой информацией, и в результате полностью утратит доверие власть имущих, либо Влад обнаружит, что ему сливают дэзу, и тогда… Тогда он сдаст Идельсона эфэсбэшникам со всеми потрохами, сообщив, что тот является тайным спонсором Фронта Неваляева. И то, и другое Элен вполне устроит. А уж Егор как будет рад!

Глава 14. Дело было вечером

Неделя прошла относительно спокойно. Двойника ещё так и не нашли, а в ФСБ Элен не приглашали – видимо, разрабатывали планы, как им поступить в столь неординарной ситуации: то ли махнуть рукой на эту сумасбродку, то ли прислушаться к её рекомендациям. А пока шёл «мозговой штурм» и продолжались неизбежные согласования Элен получила возможность немного отвлечься от всех этих заморочек, да и начальство в мягкой форме высказывало недовольство её частыми отлучками. Но где ещё найдёшь такую ценную сотрудницу? Вот и теперь приехали представители крупной фирмы из Великобритании. Кто кроме Элен их «ублажит» и сможет вытянуть те сведения, которые позволят заключить выгодную сделку?

Элен сразу приметила одного из фирмачей, звали его Ричард. Мужчина средних лет с довольно привлекательной внешностью, во время переговоров он в основном молчал, только иногда что-то нашёптывал главе делегации – по губам Элен определила, что советует «не верить этим русским». А через пару дней направились в ночной клуб – то ли англичан потянуло поглазеть на здешних гёрлс, то ли намеревались таким образом оценить уровень развития цивилизации в России. В общем, мило проводили время прихлёбывая разбавленное виски, но тут Ричард пригласил Элен на танец. Что ж, она не вправе отказать, хотя предпочла бы продолжить беседу за столом.

И вот после нескольких ничего не значащих фраз Ричард задал ей вопрос:

– Я слышал, вы бывали в Париже.

– Да, несколько лет назад.

– Понравилось?

– О, да!

– Ездили по делам вашей фирмы?

Элен насторожилась. Тут врать опасно, всё можно проверить, поэтому ответила вопросом на вопрос:

– С чего вы взяли?

А Ричард, криво усмехаясь, продолжал «допрос»:

– Ага, я понял, вы работали на СВР.

«Похоже, так просто не отвертишься – Ричард наверняка осведомлён о событиях трёхлетней давности, и в этой ситуации грубая ложь уж точно не пройдёт, а вот нечто похожее на правду… это, может быть, прокатит».

– Что это вы себе вообразили? Я всего лишь выполняла частный заказ.

– Но вот что странно, в это же время там оказались агенты СВР и ГРУ.

– Это вопрос к заказчику, а я тут ни при чём.

– Допустим. И всё же, почему именно вас туда послали?

– Ну, потому что я владею несколькими европейскими языками. И ещё… – тут Элен лукаво подмигнула, как бы демонстрируя готовность к более тесному общению. – Ещё я умею ладить с нужными людьми. Надеюсь, и вы скоро в этом убедитесь.

Такой ответ Ричарду явно не понравился – слишком уверенно Элен держалась, и тактика кавалерийского наскока не сработала. Поэтому, не переставая улыбаться, счёл за благо закончить этот разговор:

– Нет уж, леди! Оставьте ваши штучки, меня этим не проймёшь. И не таких видали!

Собственно говоря, Элен могла отреагировать на его коварные намёки точно так же, но дать волю чувствам в подобной ситуации – это равнозначно признанию собственного поражения в только-только начавшейся игре.

Позже Элен проанализировала этот разговор и сделала такой вывод: скорее всего, столь незамысловатым способом агент МИ-6 надеялся её завербовать. Но что же будет дальше? Какой интерес может быть у англичан к очаровательной даме, которая ради спасения своего мужа вынуждена время от времени сотрудничать со спецслужбами?

Долго ждать не пришлось. На следующий день продолжались переговоры с фирмачами, но в перерыве Ричард улучил минуту, когда рядом с Элен не было никого, подошёл и тихо прошептал, почти не разжимая губ:

– Вам привет от полковника Переса.

«И как это понимать? То ли новая попытка шантажа, то ли Пересу понадобилась моя помощь. Но это маловероятно. А вот то, что Перес стал полковником не без моего участия, это неоспоримый факт. И то, что случилось в Цюрихе, ему не помешало, поэтому не должен на меня сердиться за то, что всё пошло не так, как он предполагал». Ричард ещё что-то говорил, теперь уже в полный голос, поскольку речь шла о переговорах и о планах на ближайший вечер. Слушая краем уха эту болтовню, Элен тем временем перенеслась мыслями в Париж и, зная характер и образ мыслей Переса, попыталась словно бы проникнуть в его мозг: «Что для него самое важное? Прежде всего, забота о семье. Примерный семьянин, он даже не сделал ни одной попытки приударить за красивой иностранкой. Деньги тоже его не интересуют – в наших отношениях и намёка не было на это. Так что же у него случилось? Британцы на чём-то прижали и заставили выложить всё, что их могло заинтересовать? Это вряд ли. Скорее всего, французы и британцы разработали какой-то дерзкий план, направленный против России, однако не могут его реализовать без моей помощи. Догадываются о моих связях в спецслужбах, возможно, знают, что муж пострадал от нынешних властей, поэтому сделали ставку на меня. Впрочем, ставка – это слишком громко сказано, а вот какую роль предложат, это очень интересно! Ну а вчерашний допрос, нет, скорее провокация, которую устроил Ричард, это лишь проверка, и судя по тому, что он сослался на Переса, и тот экзамен сдан мною на отлично».

Вечером фирмачи отдыхали после вчерашней пьянки, а Ричард пригласил Элен совершить прогулку по Москве – якобы он впервые здесь, хотел бы пройтись по переулкам Пречистенки, по Старому Арбату, а без провожатой тут никак не обойтись. Элен всё ждала, когда он продолжит вчерашний разговор. И дождалась.

– Элен, насколько я знаю, вам удалось отыскать свидетельства того, что Идельсон не вполне легальным путём стал одним из богатейших предпринимателей страны. И более того, у вас в руках были доказательства того, что он выводил капиталы за рубеж через подконтрольный банк. Прежде никому не удавалось добыть такие сведения, и ваш талант разведчицы и аналитика вызывает восхищение! – затем покачал головой, словно бы выражая сожаление: – Но вы сделали ставку не на того, поскольку Идельсон не входит в ближний круг нынешнего президента. Что толку от него? Вот если бы нашли компромат на главу «Газтрона»…

– Зачем мне это?

– Плиннер очень влиятельный человек, часто бывает в Кремле, обсуждая проблемы нефтегазовой отрасли. Если его как следует прижать, он мог бы поспособствовать досрочному освобождению Егора.

«Всё-то он знает, даже про Егора, и очень ловко перевёл разговор на Плиннера. Однако эта связь кажется слегка надуманной, да и попытка шантажа здесь явно не сработает».

– Ричард! Вы плохо себе представляете, как делается политика в России. Как бы ни был замазан Плиннер, из любой катавасии он выйдет без потерь, а пострадают в итоге совсем другие люди. Вот и с Идельсоном у меня ничего не получилось.

– Всё потому, что вы действовали в одиночку. А мы готовы предоставить вам информационную поддержку. Представьте, что крупнейшие мировые СМИ опубликуют добытый вами компромат. Тогда стоимость акций его компании рухнет ниже плинтуса, и всё! Был олигарх, и больше нет его.

Элен только теперь догадалась, к чему он клонит, то есть как собирается использовать такую ситуацию. Неужели замахнулись на «Северный поток-2»? Газопровод ещё не достроен, а если репутация «Газтрона» пострадает, тогда брюссельские крючкотворы найдут повод, чтобы запретить экспорт газа из России в Европу. Ну можно ли сотрудничать с компанией, если её глава по уши погряз в криминальном бизнесе или превышает служебные полномочия в корыстных интересах?! Это в том случае, если он и впрямь замешан в незаконных сделках.

Можно было бы сразу отказать или свести всё к шутке, но тогда не удастся узнать, кто разработал этот план. А если подыграть Ричарду, то при благополучном исходе намечавшейся игры у Элен в руках будет убойный аргумент, чтобы настаивать на досрочном освобождении Егора из тюрьмы.

– Ну что ж, пожалуй, дело того стоит. Но я не уверена, что на главу «Газтрона» можно найти какой-то компромат.

– Вы постарайтесь, а мы вам поможем, если будут трудности. Так что, значит, по рукам?

Вечером Элен покопалась в интернете, и вот какой составила портрет. Плиннер трусоват, поэтому сомнительных сделок избегает. Интересуется только футболом и чистокровными жеребчиками – футбол спонсирует за счёт компании, а за жеребцов выкладывает собственный деньги. Ну и что с того, что сотни миллионов евро тратит на любимую команду, зато в госбюджет отчисляет миллиарды. И что с того, что пытается рулить в российской премьер-лиге? Так ведь любой хозяин клуба сделал бы точно так же, имей он столь внушительный капитал в своём распоряжении. То есть всё по-честному, не подкопаешься! И уж, конечно, не имеет никакого отношения к криминалу приобретение Плиннером квартиры за миллиард рублей в элитном комплексе «Гранатный палас» недалеко от Патриарших.

Гораздо больше её заинтересовали дрязги между тремя воротилами нефтегазового бизнеса, их борьба за то, что природа сотворила в недрах Западной Сибири. Да за такой кусок сладкого пирога готовы глотки перегрызть один другому, если бы только это помогло! Чаусов был на ножах с Плиннером, а Моня Идельсон метался между ними – то сблизится с одним, то станет играть на стороне другого. И ещё Элен обратила внимание на фигуру Эдуарда Кондакова – прежде он работал в компании Мони, а теперь стал вторым человеком в фирме Плиннера. Возможно, целит на его место, а ведь отставка нынешнего лидера была бы вполне логична и оправданна – уж очень много разговоров про его увлечения футболом и жеребчиками, а это не способствует улучшению имиджа компании.

Интуиция подсказывала, что именно Кондаков может стать ключевой фигурой в её игре. Но как выйти на него? К Моне за содействием не обратишься, спросит: «А тебе это зачем?» Чаусову тоже ни к чему знать о её намерениях. На помощь снова пришёл интернет – Элен выяснила, что Кондаков является одним из руководителей Российского футбольного союза. Это уже кое-что! А дело в том, что Егор тоже увлекался футболом, болел за московское «Динамо» и в хоккее, а свои предпочтения объяснял тем, что в недавние времена это были ведомственные команды под эгидой МВД и КГБ. От этого и нужно плясать.

При следующей встрече Егор посоветовал, к кому можно обратиться, чтобы Элен устроили встречу с Кондаковым. Отставной генерал ФСБ, когда-то возглавлявший футбольный клуб «Динамо», охотно согласился поболтать с журналисткой, ответить на злободневные вопросы: куда катится российский футбол и почему родной клуб никак не может вернуться в футбольную элиту. Когда разговор дошёл до обсуждения политики руководства РФС, генерал не на шутку разозлился:

– Этот Эдик намерен превратить футбол в карманную игрушку для богачей, да ещё чтобы она им прибыль приносила. И так уже футболки облепили рекламой всяких иностранных фирм, остались лишь трусы, да и это ненадолго. Вы представляете, реклама какого-нибудь чизбургера на заду у футболиста. Стыдоба! Я бы Эдику и команду не доверил, а тут целый РФС.

Элен решила генералу подыграть:

– А если судить по интервью в СМИ, он белый и пушистый.

– Так эти журналюги все проплачены… Простите, к вам это не относится. Вот если бы найти такого, который решится задать ему все эти неприятные вопросы, прижать к стенке, размазать по столу…

– Ефим Петрович, я готова!

Генерал с сомнением посмотрел на Элен, затем улыбнулся:

– А что, у вас может получиться.

– Проблема в том, что до него мне не добраться. С одной стороны, солидные издания, а тут какой-то никому не известный интернет-проект под названием «Форум динамовских болельщиков».

– Ну почему неизвестный? Я иногда захожу на этот сайт, читаю… Правда, народ там собирается, я бы не сказал, что знающий. В футболе слабо разбираются, всё больше спорят ни о чём. Но я что-то отвлёкся… Да, вы про интервью… Конечно, Эдик вас пошлёт куда подальше. К сожалению, и я для него не авторитет, несмотря на генеральские погоны.

Генерал задумался, затем осмотрел Элен с головы до ног, словно бы оценивая её перспективы. А Элен уже поняла, к чему он клонит:

– Не могу же я отправить ему своё фото в бикини. Будто лежу на пляже где-нибудь в Мисхоре и только того и жду, когда на меня обратит внимание солидный обходительный мужчина с толстым кошельком.

Ефим Петрович рассмеялся.

– Ничто человеческое Эдику не чуждо. Ещё тот ходок! Однако нахрапом его не возьмёшь, уж очень осторожен, избегает случайных знакомств. Тут нужны надёжные рекомендации.

«Неужто снова обращаться к Осе? Нет, только не это!» А генерал продолжал:

– Я вот о чём подумал. В нашем ведомстве есть многотиражка, исключительно для внутреннего потребления. Так вот, я через своего приятеля, он начальник пресс-службы ФСБ, оформлю вас как внештатного корреспондента. Чекистам Эдик не сможет отказать.

– Это было бы чудесно! А у вас не будет неприятностей из-за меня?

– Где наша не пропадала! Да и потом это такие пустяки… Вы же не собираетесь его вербовать в осведомители или выпытывать служебные тайны?

«Уж это как получится». Однако постаралась успокоить генерала:

– Конечно, нет!

Глава 15. Ловушка для женатого мужчины

Генерал своё обещание сдержал – через несколько дней позвонил секретарь Кондакова и назначил время для интервью. Всё должно было произойти в офисе РФС на Народной улице. Народная улица – это символично! Футбол – народная игра, а ещё, говорят, есть народная команда. Впрочем, прежнее название, Краснохолмская улица, больше соответствует цветам национальной сборной.

В футболе Элен совсем не разбиралась, даже не знала толком, что такое вингер или латераль – накануне встречи заглянула в словарь футбольных терминов, но мало что запомнила. Пришлось поработать над макияжем в надежде хотя бы так привлечь к себе внимание функционера РФС. Но только вошла в его кабинет, как сразу поняла – этот фокус не пройдёт! Всё дело в том, что за спиной Кондакова, рядом с гербом РФС и портретом президента, висела семейная фотография, своими габаритами способная затмить любой другой предмет, находившийся в этой комнате, ну а фигуру посетителя превратить в некое подобие случайного прохожего, который по недоразумению оказался здесь, так что его шансы получить желаемое ничтожны, попросту близки к нулю. Словно бы он пришёл отобрать последние крохи у семьи, но уйдёт ни с чем, можете не сомневаться. Мало этого, на стенах висело ещё десятка три портретов и портретиков – Элен так и не поняла, то ли это фотографии сыновей, то ли любимых футболистов… В общем, менять тактику пришлось буквально на ходу. Ещё усаживаясь в кресло, Элен мысленно прикинула, как можно скорректировать тему разговора, от системы подготовки футбольной сборной плавно перейдя к семейным ценностям. Футбольный коллектив – это большая семья, а в семье, к сожалению, не без урода.

Кондаков с радостью подхватил эту тему:

– Вы правы, один шалопай вполне способен разрушить дружный коллектив. Помнится, лет сорок назад, ещё при советской власти…

Тут Кондаков ударился в воспоминания, а Элен все эти полчаса вынуждена была выражать то восхищение, то сожаление, а временами даже гнев, хотя мало что понимала из того, что говорил хозяин кабинета… В общем, Кондаков получил весьма внимательного слушателя в её лице, и это не осталось незамеченным. Внезапно, буквально на полуслове он прервал рассказ о допинговом скандале в одной из столичных команд:

– Елена Дмитриевна! А ведь работа в какой-то задрипанной многотиражке – это явно не для вас. Хотите, устрою на Матч ТВ? Я там имею немалое влияние.

Элен как-то заглянула на этот телеканал. Что ни ведущая, то красотка из Плейбоя, и что удивительно, все тамошние журналисты прилично владеют разговорным языком, то есть способны болтать в течение нескольких часов, не переставая. Так и хочется спросить: в какой оранжерее их выращивают и чем подкармливают, чтобы получить столь удивительный эффект?

– Эдуард Григорич! Вообще-то, футбол – это временное хобби. Прежде я занималась расследованием коррупционных скандалов для одного популярного издания. Но так сложились обстоятельства, что должна была уйти.

– Понимаю. Это опасная работа.

– Не столько опасная, сколько неблагодарная. Дело в том, что я печаталась под псевдонимом, а все лавры доставались главному редактору. Недавно слух прошёл, что его собираются выдвинуть на Нобелевскую премию.

– Да-да, я тоже слышал. Это безобразие! Вы рисковали жизнью, а он-то здесь причём? Кстати, чему было посвящено ваше последнее расследование, ну то, на котором погорели?

Вот он и заглотнул наживку! Теперь оставалось только изложить реальную историю, слегка её обкорнав, чтобы не возникло ненужных подозрений.

– Всё началось с фонда «Благо». Мне удалось узнать, что его благотворительность направлена не на сирых и убогих, но более всего способствует улучшению среды обитания некоторых весьма влиятельных персон. А за спиной этого фонда стоял некий бизнесмен, не буду называть фамилию. Прошло несколько лет, и этот прохиндей стал самым богатым жителем России.

Лицо Кондакова расплылось в улыбке:

– Так это были вы? Признаюсь, я получил огромное удовольствие, когда читал статью. Крепко вы их припечатали. Так им и надо! Одни люди добиваются богатства неустанным трудом, я вот свою семью не так уж часто вижу, во всяком случае, не каждый день, всё время в разъездах, переговоры, совещания, презентации… И вот находятся такие, которые идут обходным путём, нарушая все правила приличия. Да сколько можно их терпеть?!

– Я тоже так считала, но мне сказали: этого не тронь! Я возмутилась, и в результате осталась без работы.

Кондаков развёл руками:

– Что тут поделаешь? А жаль! Есть немало прохвостов, которые достойны вашего пера. Я имею в виду не криминальные расследования, а нарушение моральных принципов, этики, когда стремятся урвать для себя побольше, а прочим не достаётся ни шиша. Ну вот, к примеру, есть такая крупная компания «Газтрон», которая сотни миллионов евро тратит на футбольную команду. Я обеими руками за то, чтобы бизнес поддерживал футбол, однако исключительно на взаимовыгодной основе. А вот когда работяги где-нибудь в Сибири выбиваются из сил, разрабатывая новые месторождения, тратить деньги, добытые их трудом, на свою забаву… Даже не знаю, как это назвать.

Ну вот, сам вышел на нужную ей тему. Теперь только легонько подтолкнуть:

– Если бы у меня в руках был убойный материал, я нашла бы способ его опубликовать.

– Нет, это ни к чему. Пострадает имидж компании, пострадает и государство, поскольку Евросоюз получит повод, чтобы вентиль перекрыть или хотя бы ввести дополнительные санкции. Нет, публикация – не вариант!

– Но можно сделать иначе. Представьте, что компромат положат на стол президенту. Широкая общественность об этом не узнает, а выводы будут сделаны. Если как следует подать такой материал, смена главы компании станет неизбежной.

– Елена Дмитриевна! Да никто вас не пропустит к президенту. И даже на «Прямой линии» ни слова не дадут сказать.

– Это не беда. Среди моих контактов есть человек, который вхож в президентский кабинет чуть ли не в любое время дня и ночи. Понятно, что меня он не станет защищать, но если дело идёт об интересах государства…

Кондаков резко встал и подошёл к окну. Трудно скрыть реакцию на такое предложение – ему бы сейчас плясать от радости, а он стоит спиной к Элен, не желая себя выдать. Всё дело в том, что наиболее реальный кандидат на должность главы «Газтрона» – это он, и никто другой не сможет с ним на равных конкурировать. Наконец, вроде бы немного успокоился:

– Вариант очень интересный, я бы сказал, многообещающий! Но вот вопрос: могу ли я вам доверять? Не попадёт ли компромат в зарубежные СМИ, не разнесут ли его по интернету?

Трудно соблазнить женатого мужчину, но ещё труднее уломать бизнесмена, который собаку съел на подковёрных играх, тайных сговорах и наперечёт знает все способы, как въехать в рай на чужом горбу. В данном случае горб – это она. Но Элен такое сравнение нисколько не смущало, тем более что райские кущи для Кондакова пока что только в отдалённой перспективе.

– Эдуард Григорич! Как вы считаете, могли меня пригласить на работу в эфэсбэшную многотиражку, если бы не были уверены в моей лояльности и в чистоте моих намерений?

Кондаков так и не нашёл, чем возразить. Договорились встретиться через неделю, ну а Элен уже прикинула, что следует предпринять после того, как получит нужный материал. Если действовать через Чаусова, тогда пострадает Плиннер, да и то не факт, что его уволят – могут просто урезать аппетиты. А вот если ФСБ возьмёт Ричарда при получении компромата на госчиновника, которым, по сути, и является Плиннер, тогда можно надеяться на досрочное освобождение Егора. По крайней мере, Элен будет настаивать на такой договорённости прежде, чем сдаст чекистам Ричарда. Что будет с Плиннером? Ей на это наплевать!

Тем временем делегация фирмачей улетела в Лондон, однако Ричард обещал вернуться, если Элен добудет компромат. А ровно через неделю Кондаков передал Элен флэшку:

– Всё, что смог достать. Попробуйте в этом покопаться, а я не берусь. И времени нет, и не уверен, что это принесёт какой-то результат, так всё запутано.

Дома Элен проанализировала содержание флэшки. Это была документация, явно не предназначенная для предъявление аудиторам Счётной палаты. Возможно, отсюда можно было выудить какие-то корпоративные секреты, однако Элен в этом вряд ли смогла бы разобраться. В иной ситуации компромат на ещё одного олигарха можно было бы как-то использовать, однако ни ей, ни Егору это уже ни к чему. Теперь предстояло снова разыграть шахматную партию с главой ФСБ. Первую она как будто выиграла, но во второй будет посложнее – ещё никто не решался диктовать свои условия товарищам с Лубянки. Да, торг здесь не уместен. Именно диктат!

И вот новая встреча там же, где и в прошлый раз. Отличие состояло в том, что теперь в беседе участвовал и глава СВР – это было непременным условием Элен. Расчёт был на то, что в присутствии своего не менее высоко поставленного коллеги глава ФСБ будет посговорчивее. Евгений Серафимович знает возможности Элен и, судя по всему, вполне ей доверяет, так что сможет умерить пыл главного чекиста. Но поначалу тот упирался:

– Нет, Елена Дмитриевна, со мной этот номер не пройдёт! Выкладывайте, что у вас есть, и тогда будем торговаться. Я не собираюсь покупать кота в мешке.

– А кто вам сказал, что у меня что-то есть?

К этому времени Элен позаботилась о том, чтобы даже при тщательном обыске в её квартире чекисты не смогли найти следов документации, полученной от Кондакова. Ну а глава ФСБ не на шутку разозлился:

– Вздумали со мной играть? Да я сотру вас в порошок, а Егор уже никогда не выйдет из колонии! Вы этого хотите?

– Александр Василич, я могу раскрыть вам планы западных спецслужб и выдать с потрохами их агента, а вы, простите, кочевряжитесь.

Глава СВР попытался умерить страсти:

– Елена Дмитриевна, выбирайте выражения! Перед вами генерал-полковник, а вы такое себе позволяете.

– Ладно, Женя, я не в обиде, – процедил сквозь зубы директор ФСБ, с неприкрытой злобой глядя на Элен.

– Господа генералы! Поймите, мне нечего терять! Муж в тюрьме, без него и жизнь не в радость. Можете меня тоже посадить, только не вышло бы вам это боком. Ведь «Северный поток-2» пока что не достроен.

Тут оба всполошись

– При чём тут «Северный поток»? Намечается диверсия?

– Я не скажу больше ни слова, если не согласитесь на мои условия.

Возникла пауза, в точение которой оба генерала пытались сообразить, к чему может привести продолжение разговора в подобном тоне – в лучшем случае можно остаться без погон. Первым сдался глава СВР:

– Шура, резон во всём этом есть. Елена Дмитриевна по делам своей фирмы регулярно встречается с иностранцами, могла кое-что узнать, а в её способностях я уже имел возможность убедиться. Кстати, недавно к ним приезжала делегация из Великобритании.

– Британцы?! От этих говнюков всего можно ожидать! Чуть что, Россия виновата.

– Вот я и говорю: как бы нам с тобой не оказаться крайними.

Глава ФСБ задумался. Видимо, прикидывал аргументы «за» и «против», а ещё оценивал последствия, и для себя, и для страны.

– Ну ладно! Так чего хотите? Документ, подписанный президентом и заверенный генеральным прокурором?

Всё это очень напоминало то, что было года три назад, когда Элен договаривалась с главой СВР. Вот и теперь пришла к тому же выводу – стопроцентной гарантии освобождения Егора никто из генералов ей не может дать, потому что не от них это зависит. Но даже в случае не самого благоприятного для неё исхода есть положительный момент – несколько высокопоставленных персон будут ей обязаны, а в наше непростое время это может пригодиться.

– Мне достаточно вашего обещания, данного в присутствии коллеги – Элен кивнула на главу СВР.

Оба генерала вздохнули с явным облегчением.

После того, как Элен рассказала о том, что в её руки попали кое-какие конфиденциальные документы из «Газтрона», директор ФСБ вскипел:

– Как это так? Такими документами не торгуют на базаре.

– Неизвестный доброхот переслал их по имэйл.

– Мы это проверим.

– Вряд ли что-нибудь найдёте. После того, как я скачала всё на флэшку, следы этого послания исчезли из моего компьютера.

– Тут, несомненно, работал профессионал. А вы уверены, что это не подделка?

– Сами убедитесь. Там что-то о финансовых потоках, но я в этом совсем не разбираюсь.

Элен немного приврала, но решила себя обезопасить от ненужных подозрений, мол, если бы и хотела выудить оттуда компромат, ей это не по силам.

Затем настал черёд рассказать о Ричарде. Тут всё поведала, как на духу, и даже вопросов не возникло.

– Ладно! – подвёл итог директор ФСБ. – Мы возьмём это в разработку, составим план операции, согласуем с кем надо, а вас известим, когда всё будет готово. Вызовете Ричарда, мы его возьмём и, наконец-то, утрём нос этим британцам.

Элен собралась уже уходить, когда Евгений Серафимович спросил:

– Элен, постойте! А где же документы?

Элен расстегнула пару пуговиц на блузке, и через секунду в её руках оказалась крохотная флэшка. Глава СВР покачал головой:

– А если бы устроили вам личный досмотр?

Генерал намекал на то, что разговор мог бы пройти совсем в другом ключе, если бы флэшку сразу обнаружили.

Элен улыбнулась, слегка приподняв брови:

– Я же не в тылу врага.

То ли вопрос, то ли утверждение… Понимай, как знаешь!

Глава 16. Время ожиданий

За три года пребывания в колонии Егор уже много чего повидал. Кто-то устраивал голодовки, были и попытки суицида – что поделаешь, не каждый зэк способен выдержать те испытания, которые выпали на его долю то ли по собственной вине, то ли потому, что кому-то наступил на больную мозоль. Егору как старшему по бараку приходилось вникать в каждый такой случай – пытался привести в чувство, используя разную методу, иногда довольно жёсткую, и как правило добивался результата. Но этот «клиент» своим нытьём его достал! Ну сколько можно, причём каждый божий день одно и то же!

– Лёня, потерпи ещё немного! Кандидата в двойники уже нашли, пара месяцев и будешь на свободе.

– Нет! Я так больше не могу! Ещё немного и брошусь на колючую проволоку. И будет вам обгорелый труп.

– Там нет высокого напряжения, успокойся!

– Да как можно быть спокойным, когда шаг вправо, шаг влево – и попадёшь в ШИЗО?!

Ну чем ещё его проймёшь?

– Господь терпел и нам велел.

– Я хоть и верующий, но не настолько, чтобы верить этой ерунде.

И вот опять они сидят вдвоём с Элен и пытаются подвести промежуточный итог.

– Элен, может, зря мы всё это затеяли? Прошло четыре месяца, а для нас почти ничего не изменилось. Ну сдала ты им Ричарда, и что? Никто из них и пальцем не пошевелил, чтобы вытащить меня отсюда.

– Откуда ты знаешь? Наверняка и Чаусов, и Евгений Серафимович, и этот из ФСБ пытались нам помочь.

– Ну да, тебе объявили благодарность, но я-то тут причём? Нет, надеяться нужно только на себя… Кстати, что там с двойником?

– Вроде бы слепили его, как надо, с использованием самых современных методов. Теперь только ждать, как всё заживёт.

– Хорошо бы к осени управились. А потом мы им устроим!

– Думаешь, будет скандал?

– Ещё какой, на всю Европу! Ты представляешь, главный зэк России из колонии сбежал!

– Так ведь не сразу всё откроется.

– А чего ждать? Мы постараемся события ускорить.

К этому моменту Егор уже утратил всякую надежду на то, что можно договориться с действующей властью. Нет, только бунт, только скандал на всю Европу. Пусть поймут, что не всё подвластно им, пусть придут к нему и скажут: помоги! Наивно? Может быть. Но других вариантов нет и уже не будет.

– Ох, Элен, хоть бы поскорей, а то здесь скука смертная. Да ещё Лёня постоянно ноет. Он уже все мозги мне выел.

– Ну потерпи немного, милый!

Этими словами обычно заканчивалось свидание, причём всё то же самое слышали другие зэки от своих жён или подруг. Эдакая дежурная фраза, за время отсидки повторяемая много раз. В случае с Егором всё было по-другому – он уже смирился с тем, что сидеть ему до конца назначенного срока, однако, когда будет реализован разработанный им план… Это уже выше его сил! Вот у Элен жизнь куда разнообразнее – что ни день, то какие-то игры на грани риска. То с генералами, то с Идельсоном, то с агентами западных спецслужб…

Захват с поличным Ричарда прошёл на удивление буднично, без спецназа, без воющих сирен, без журналистов. Конечно, процесс передачи флэшки был зафиксирован на видео, а к этому были приложены аудиозаписи переговоров Элен с Ричардом, где речь шла о компромате на главу «Газтрона». Так что британскому агенту теперь не отвертеться. А напоследок он сказал:

– Зря вы это затеяли, Элен! Ещё горько пожалеете.

То ли на что-то намекал, то ли просто всплеск эмоций, поскольку крайне неприятно признавать, что проиграл. Вот разве что начальство узнает, что она сдала ФСБ представителя фирмы, с которой велись переговоры. Но, во-первых, контракт так и не заключили, и виной тому не Элен – скорее всего, фирмачи только для того и приехали, чтобы Ричард получил возможность пообщаться с ней. Во-вторых, Ричард приезжал как частное лицо в тот раз, когда его арестовали. Так чем же и кто ей может навредить?

Элен прикинула, какие неприятности могут устроить ей британцы. Сообщат о её контактах с французской контрразведкой? Так это дела давно минувших дней, к тому же она всё отразила в своём отчёте СВР. Ещё могут попытаться раскопать всю её подноготную, связи с криминальным миром. Но это уже быльём поросло – по совету Егора зарегистрировала фиктивный брак с заезжим коммерсантом, потом якобы паспорт потеряла… В общем, замаскировалась как надо, к тому же её прошлое в нынешней ситуации никому не навредит – был бы Егор генералом или работай она в госкомпании, тогда возможны варианты…

Прошло ещё несколько недель, и вот однажды, приехав на работу, Элен узнала, что её уволили. Объяснять ничего не стали, просто заявили, что в её услугах больше не нуждаются. Всё дело в том, что Элен работала по временному трудовому договору, раз за разом оформляя новый – так ей было удобнее, если возникала необходимость съездить куда-то по своим делам. Ну а теперь руководство фирмы решило новый договор не заключать. Конечно, можно поискать работу в другой компании, скажем, воспользоваться любезным предложением Кондакова и стать ведущей на Матч ТВ. Однако, если выставить на всеобщее обозрение своё лицо, может прилететь привет из прошлого, да и агентессой ей уже не быть, если будет красоваться на телеэкранах. И где гарантия, что её не занесли в чёрный список все московские предприниматели? Так кто же так подсуетился – ФСБ, британцы или было указание из Кремля? Мол, не лезь куда не надо, а то мало тебе Идельсона, теперь взялась за Плиннера.

Такого удара Элен не ожидала. На что же теперь жить? Остались кое-какие сбережения, потом можно продать машину, однако надолго денег ей не хватит. В тот день как раз предстояла встреча с Идельсоном в его квартире на Пречистенке.

Моня сразу заметил – что-то с ней не так.

– Элен! В чём дело? Плохие вести из колонии?

«Ну да, только это его и волнует. Да ещё курс акций на Лондонской бирже. И пальцем не пошевельнёт, чтобы мне помочь». Плакаться не стала, только сослалась на то, что ночью плохо спала, всё думала, как мужа вызволить из тюрьмы. В сущности, так оно и было, поскольку даже по ночам её подсознание анализировало самые невероятные способы спасения, ну а в последнее время что ни сон, то какие-то кошмары.

В очередной раз обсудили ситуацию с двойником – Элен посетовала на то, что Неваляев уже на грани нервного истощения, ждёт не дождётся того мгновения, когда окажется на свободе:

– Он говорит, что больше месяца не выдержит. Егор не знает, что с ним делать, вроде бы Леонид даже подумывает о самоубийстве.

В иной ситуации такой вариант вполне бы устроил Идельсона – претендентов на роль лидера Фронта хоть отбавляй. Но вот беда – что делать с двойником? Всё заново переиграть уже нельзя – да ни один пластический хирург за это не возьмётся. Так что тащить воз придётся до конца!

– Нет, Элен! Самоубийства мы не можем допустить. Я со своей стороны постараюсь всё ускорить, ну а вы передайте Егору, что всё закончится недели через две, не позже.

– И как вы собираетесь осуществить подмену?

– Мы с Яшей обсуждали разные варианты. Первый – подкупить начальника колонии, чтобы он на своей машине привёз двойника, а потом вывез Неваляева. Но боюсь, что ни один сотрудник ФСИН, если только он в здравом уме, на это не решится. Даже если отправить вместе с семьёй за границу, карающая рука ГРУ его и там найдёт.

– Ну а второй?

– Якобы нашли нового адвоката для Лёни. Такой, знаете ли, бородатый очкарик с курчавой шевелюрой. Но всё это камуфляж, который наденем на двойника. Представьте, в комнате для переговоров они меняются одеждой и, в некотором роде, внешностью, то есть париками, и дело будет сделано.

Элен и сама не раз прибегала к подобному перевоплощению, правда, без бороды и усов, поэтому этот вариант, в принципе, одобрила.

– Но есть ли на самом деле адвокат с подобно внешностью?

– Понятия не имею! Мы решим эту проблему иначе. Подправим реестр членов Адвокатской палаты, добавим фотографию, а потом снова удалим. Не беспокойтесь, Элен, всё пройдёт, как по маслу!

– А видеокамера в переговорной?

– Это и вовсе пустяки. Найдём, кому заплатить, чтобы на время испортилась аппаратура.

Что ж, если так, тогда будет чем обрадовать Егора.

Глава 17. Скандал в благородном семействе

Спустя две недели после разговора с Идельсоном, ранним утром Элен разбудил телефонный звонок: Голос Мони дрожал:

– Элен, срочно приезжайте! Катастрофа!

Такое могло быть разве что в том случае, если бы Моня опустился на десяток мест в списке богатейших людей России по версии Форбс. Но причём же здесь Элен? Так и спросила, а в ответ услышала:

– Он рвётся на свободу, и мы не в силах его удержать. Элен, помогите! Всем нам несдобровать, если у него получится.

Тут только Элен поняла, что речь идёт о двойнике.

Срочно собралась, даже толком не накрасилась, и вот несётся по полусонной Рублёвке, а мысли так и скачут. Если их затея

сорвётся, что она скажет Егору? На то, чтобы придумать новый план, сил у них уже не хватит – Идельсон снова избежит наказания, и все старания напрасны.

Вот уже въехала в ворота усадьбы, а навстречу ей растрёпанный, разом постаревший Моня в пижаме и шлёпанцах на босу ногу.

– Это какой-то кошмар! Всю ночь не спал.

– Да что случилось?

– Вы понимаете, вчера его доставили сюда прямо из больницы, вроде бы уже готов к последнему акту нашей драмы. А вечером, только я забрался в постель, как он врывается в спальню и заявляет: «Я Неваляев!» Сначала подумал, что репетирует заданную роль, но нет, он и впрямь вообразил себя лидером российской оппозиции. Тут же произнёс пламенную речь в защиту униженных и оскорблённых, а затем призвал идти на штурм Кремля.

– Господи! Где же вы нашли такого идиота?

– Да он по всем параметрам нам подходил, и внешностью, и ростом, а в акциях Фронта участвует с 2012 года, при этом трижды попадал в КПЗ…

– Так может, там ему отбили последние мозги?

– Откуда же мне знать? Я позвонил Зигмунду, ну тому, что делал операцию. Он сейчас подъедет.

– А я-то чем могу помочь?

– Элен! Вы женщина, притом весьма обворожительная, даже сексапильная. Вот я и подумал, что это его как-то отвлечёт.

– Вы уготовили мне роль путаны?

– Если для дела, то почему бы нет? А то мы с Яшей выбились из сил. Хорошо хоть семья сейчас в Москве, а то даже и не знаю…

Когда Элен вошла в гостиную, она увидела такую сцену. На диване развалился Лёня Неваляев, ну точь-в точь, ни малейших сомнений у неё не возникало, а в дальнем углу вжался в спинку кресла Яша с наполовину пустой бутылкой водки в руке – видимо, пил прямо из горла́. С дивана раздалось приветствие:

– А вот и девочки! Только почему одна? Мы так не договаривались.

Тут главное взять нить разговора в свои руки:

– С одной-то справишься? Как бы швы от натуги не разошлись.

– Какие ещё швы? – возмутился Лженеваляев. – Надоели со своими байками! Я и есть настоящий Неваляев, разве вы не видите?

Элен достала из сумочки смартфон, проделала с ним несколько манипуляций и протянула двойнику:

– Читать ещё не разучился, пока лежал на больничной койке? Смотри, здесь ясно сказано, что Неваляев находится в колонии.

– Это фейк, очередной продукт кремлёвской пропаганды! А-а-а, теперь я понял, вы тоже работаете на них, поэтому и держите меня взаперти… – затем вскочил и что есть мочи заорал: – Я требую «мерседес» бизнес-класса и джип с охраной! Пора массы поднимать на священную войну. Кто был ничем, тот неизбежно станет всем!

Дальше последовали столь же бессвязные выкрики про свободы и права, про независимый суд, про оккупацию Крыма… Но вдруг Лженеваляев словно бы очнулся и, лукаво улыбнувшись, спросил:

– Вы разве не видите, что я гораздо лучше, чем тот, что сидит в колонии?

К счастью, Элен не пришлось опровергать это утверждение, поскольку в гостиную вбежал тот самый Зигмунд. Не дав Лженеваляеву произнести ещё хотя бы слово, он щёлкнул пальцами перед его лицом, после чего недавний пациент замер, словно бы оказавшись под воздействием гипноза. Затем врач пощупал пульс, заставил открыть рот, и, наконец, сказал:

– Такое бывает, когда организм пытается препятствовать отторжению тканей. Я предупреждал, что процесс ещё не завершён, а вы пристали с ножом к горлу… Так что, я его обратно забираю?

– Нет, профессор! – Яша вскочил с кресла и подбежал к дивану. – Этого мы никак не можем допустить, иначе нам всем хана. Вам, кстати, тоже.

– Позвольте, я иностранный гражданин! Я только выполнял заказ, и я не знал…

– Незнание не освобождает от ответственности. Надо было внимательнее изучать российские законы, особенно УПК. Вам светит десять лет за соучастие!

Против таких аргументов врач не нашёл весомых возражений:

– Ладно, подержите его, а я вколю успокоительное.

Спустя несколько минут начался «совет в Филях», точнее, не в Филях, а на Рублёвке, где-то пределами МКАД. Двойник вскоре уснул, Зигмунда попросили погулять в саду, а сами стали искать выход из нештатной ситуации. На повестке дня стояли два вопроса: что делать с двойником и как вызволять Неваляева из колонии, если двойник так и не придёт в себя? Элен молчала, и в разговоре участвовали только Моня с Яшей:

– Неваляева оставлять в колонии нельзя, об этом уже не один раз говорили. А вот когда мы совершим подмену, и он выйдет на свободу, самым правильным решением было бы его убрать. Уж слишком много знает!

– Я бы добавил, что он уже мнит себя будущим царём. Не исключено, что, добившись власти, забудет обо всех договорённостях, и тогда…

– Он уже сейчас гребёт всё под себя. И наши денежки кладёт себе в карман.

– Ну, это пустяки! Это мы ему позволим, но факт, что он всё больше выходит из-под нашего контроля. Ну а двойник года через два освободится из колонии, и продолжит начатое дело.

– Я бы не строил на этот счёт иллюзий. Лёню, или двойника, это в том случае, если совершим подмену, на свободу никогда уже не выпустят. Поэтому надо использовать тот вариант, который предложил Лженеваляев: о подмене забываем, а его провозглашаем реальным Неваляевым!

– И что тогда? Что от того, что он уйдёт в подполье? Все его сайты в интернете заблокируют и толку от него не будет никакого. Иначе говоря, получим шиш!

– Можно печатать листовки…

– Ну да, возвращаемся на сто двадцать лет назад. Листовки в век кибернетики… Смехота!

Тут и настало время для вмешательства Элен в этот разговор.

– Господа! Я уже запуталась. Никак не пойму, чего же вы хотите. То ли Неваляева собираетесь спасать, то ли Лженеваляев вас устраивает как будущий лидер оппозиции. В любом случае надо вернуть двойника в клинику, а пока он доходит до кондиции, придумаем, что делать дальше.

– Устами женщины глаголет истина, – процедил сквозь зубы Яша.

А Моня с явной неохотой произнёс слова, которые поставили точку в этом споре, ну если не точку, то хотя бы многоточие:

– Согласен. Так и сделаем.

Никто предполагал, что судьба готовит им ещё один сюрприз.

Через месяц двойнику, что называется, подправили мозги – по крайней мере, он уже не призывал к восстанию, да и речь становилась более связной. Возможно, помогла новая метода: на ночь включали запись выступлений Неваляева на митингах и в интернете, так что двойник, сам не желая того, то есть во сне, вынужден был впитывать в себя чужие мысли и слова, даже интонации. Ещё немного и процесс создания полноценного двойника можно было бы считать завершённым.

В тот день Элен снова приехала на дачу к Идельсону. Вместе с двойником слушали новости по Первому каналу – надо же ему быть в курсе того, что происходит в мире. Понятно, что многое пропускали мимо ушей, – уже нет сил слушать примитивный агитпроп – но тут вдруг срочное сообщение: Вадиму Тарумову присудили Нобелевскую премию мира. Двойник так и подскочил, сидя на диване:

– Это что же они делают? Я, то есть реальный Неваляев, таскал им каштаны из огня, а лавры достаются какому-то Тарумову!

В этот же самый момент аналогичную реакцию на сообщение из Осло продемонстрировал и узник исправительной колонии. Словно братья-близнецы они оба не могли смириться с тем, что им, по сути, наплевали в душу.

– Ну как же так? – возмущался Неваляев, сидя рядом с Егором у экрана телевизора. – Ведь это означает, что они Тарумова признали лидером российской оппозиции! Мерзавцы! Прихвостни Кремля!

– Кремль-то тут причём?

– Так всё же делают для того, чтобы менять унизить, физически или морально уничтожить! Не получилось с отравлением, теперь нашли более подходящий вариант. Теперь хотят растоптать мой авторитет. Нет, это у них не пройдёт, не позволю!

Егор и виду не подал, что эта ситуация его забавляет. Повозмущался немного для порядка, а потом спросил:

– Как думаешь, а кто фактически тебе так удружил? Какое-то правительство выдвинуло кандидатуру Тарумова или один из тех, кто уже награждался этой премией?

– Мы никогда об этом не узнаем. Но я думаю, что Барак Обама.

– Ему это зачем?

– Потому что и Тарумов, и я, мы с ним единомышленники. Для меня руководством к действию стали его слова: лидерство означает мудрое применение силы и сплочение мира вокруг правого дела.

– А как же Ливия, Сирия, Ирак, Афганистан? Где ты там узрел сплочение?

– Егор, ты снова о своём! Давай сначала разберёмся с Россией, а уж потом всё остальное.

О планах изменения миропорядка им не удалось поговорить, поскольку раздался сигнал сбора зэков на вечернюю поверку.

Глава 18. «Бильдерберг» и его обитатели

Разговору Егора с Неваляевым предшествовало некое мероприятие, которое прошло вдали от любопытных глаз, и только много месяцев спустя в прессу просочилась информация о том, что там обсуждали. Случилось это ещё в начале лета, но имело, как и всегда, немалое влияние на то, что происходит и за океаном, и в Европе.

С давних пор лучшие умы человечества ломали голову над тем, как должен быть устроен мир, чтобы все были одеты, обуты и накормлены, и чтобы ни у кого не возникало желания отобрать кусок хлеба у другого человека и уж, конечно, чтобы не было войны. Но время шло, а мечты о справедливом мироустройстве не сбывались, и основная причина заключалась в том, что власти независимых стран думали только о себе, то есть о благополучии своего народа, а на остальных им было наплевать. Наконец, поняли, что такой процесс нельзя пускать на самотёк. Сначала возникла Лига наций, потом ООН, однако и эти нововведения не привели к желаемому результату – по-прежнему голод, войны, эпидемии то и дело наносили удар по человечеству и, что уж совсем недопустимо, по глобальному рынку и финансовой стабильности.

Вот поэтому в середине 50-х годов возник закрытый клуб, участниками которого стали наиболее влиятельные бизнесмены и политики, а задача перед ними была поставлена такая – наметить планы улучшения миропорядка и по мере сил способствовать их продвижению в жизнь. Понятно, что формально речь идёт лишь о рекомендациях, поэтому члены клуба не несут никакой ответственности, и, по большому счёту, гори оно всё огнём, лишь бы своя кубышка никак не пострадала. Однако и то следует признать, что рекомендация клуба обычно воспринималась как приказ – никто не решится возражать тем, кто так или иначе правит миром.

В мае 1998 года мировую финансово-политическую элиту беспокоила важная проблема: позволит ли состояние здоровья Бориса Ельцина эффективно управлять страной? Итогом стала рекомендация найти толкового преемника, и в этом деле немалую помощь оказал отставной политик Генри Киссинджер. А в июне 2012 года члены клуба были озабочены тем, что протестные акции радикальной оппозиции могут повлиять на положение в России, а это могло сказаться на устойчивости президентской власти. Однако эксперт, приглашённый из Москвы, успокоил: вертикаль власти неколебима и оснований для тревоги нет.

И вот на последнем заседании клуба вновь возник вопрос о том, что происходит в России – правильным ли она идёт путём и не следует ли внести кое-какие коррективы в её поведение. Словно бы речь идёт о нерадивой ученице колледжа, чуть не каждый день получающей скверные оценки по правоведению, основам экономики и информатике. На этот раз поводом для беспокойства стало осуждение Леонида Неваляева на три года колонии общего режима, но это ещё полбеды. Всё дело в том, что в оппозиции начался раздрай, вызванный отсутствием явного лидера, а борьба за власть могла привести к непредсказуемым последствиям.

– Господа! А что если оппозицию возглавит радикал, готовый на любые действия ради скорейшего захвата власти? Как это отразится на ценах на нефть и газ, на стоимости акций наших компаний?

– Вы правы, сэр! Пока не поздно мы должны вмешаться.

– Что вы предлагаете?

– Надо решительно потребовать освобождения Неваляева!

– Уже вводили санкции, а толку нет.

– Так нужно действовать жёстче! К примеру, перекрыть газопровод.

– Один перекроем, а они другой построят. Нет, это не пройдёт!

– Сэр Генри, ну а вы что скажете?

Все обратили свои взоры на одного из ветеранов клуба – бывший политик, несмотря на преклонный возраст не раз приходил на помощь в решении наболевших проблем, особенно, если речь шла о России, где он не раз бывал. Его советы помогли принять правильное решение и в 1998, и в 2012 году.

– Что я могу сказать, господа? Ситуация в России очень непростая. С одной стороны – сильный, умный человек у руля власти, а с другой – значительная часть населения, недовольная произволом бюрократов и готовая обвинить во всех своих бедах президента и правительство. Вот эти недовольные могли бы при одних условиях укрепить фундамент власти, а при других – ослабить. Непримиримая оппозиция пытается склонить их на свою сторону, и кое-что им удаётся. Первый вопрос: выгодно ли вам то, что делает оппозиция?

– Конечно, да!

– Мы хотели бы больше прозрачности в принятии решений и предсказуемости в действиях Кремля. И на мой субъективный взгляд, оппозиция к этому подталкивает власть.

– Полностью с вами согласен, господа. Тогда второй вопрос: насколько вас устраивали методы Неваляева в то время, когда он находился на свободе, и не хотите ли вы видеть в качестве лидера оппозиции другого человека?

В зале возникло замешательство. Всё потому, что в последние годы Неваляев действовал вполне успешно, ну разве что ему не удавалось объединить всех противников действующей власти. Но можно ли впрячь в одну телегу коня и трепетную лань? Была попытка, но ничего не получилось.

Слово взял глава известного банкирского дома:

– Когда Неваляев делал первые шаги в политике, меня не устраивал его антисемитизм. Это оттолкнуло от него очень многих противников власти. Однако затем в его ближайшем окружении появился Марк Волчков, и ситуация в корне изменилась, так что я не вижу оснований что-либо менять. Впрочем, если такая необходимость всё же возникнет, то я предпочёл бы видеть во главе оппозиции Волчкова.

– При всём уважении к предыдущему оратору я считаю кандидатуру Волчкова совершенно не приемлемой.

Эти слова произнёс польский политик, в недавнем прошлом президент страны, специально приглашённый на это заседание.

– Чем же он вам не угодил?

– Лично мне всё равно, кто возглавит Фронт после Неваляева, однако еврей на таком посту – это полный абсурд, народ его отвергнет! Вспомните, сколько российских евреев стали миллиардерами в лихие девяностые! Многие россияне считают, что евреи разграбили страну. Мы обязаны учесть такие настроения.

– Да с какой стати мы должны учитывать настроения пенсионеров и домохозяек? Не секрет, что основу Фронта составляют представители творческой интеллигенции, а среди них огромное количество евреев.

Представитель Польши попытался возразить, но сэр Генри не позволил:

– Господа! Все вы знаете, что я еврей, но несмотря на происхождение никого в своей жизни не ограбил. Так что это слабый аргумент. А проблема тут в другом: Фронт Неваляева слишком радикален, притом использует методы борьбы, характерные для России начала прошлого столетия. Я имею в виду несогласованные акции, в ходе которых происходят нападения на полицейских. Многие противники власти не участвуют в митингах и демонстрациях как раз из-за того, что не хотят попасть в тюрьму и потерять работу.

– Что же вы предлагаете? Сложить руки и ждать, когда этот режим сам развалится под напором наших санкций?

– Я предлагаю сосредоточиться на просветительской деятельности, прежде всего, на аргументированной критике российской власти. Тогда сторонников у непримиримой оппозиции значительно прибавится. В этой связи я бы обратился к представителям спецслужб с просьбой усилить деятельность по выявлению фактов коррупции среди высшего чиновничества. Воровства россияне явно не простят!

– Но что толку от этого, если все сайты Неваляева в интернете заблокируют?

– А при чём тут Неваляев? Есть «Старая газета», которая давно уже стала лидером борьбы за чистку чиновничьего аппарата от воров и жуликов. Правда, газета выходит небольшим тиражом, но у неё есть свой сайт в интернете, весьма популярный в оппозиционных кругах самого разного направления, от радикалов до умеренных. И тут мы подходим к самой сути. Во главе редакции этой газеты стоит Вадим Тарумов, опытный журналист, имеющий обширные знакомства среди интеллигенции и в бизнесе. Знают его и в Европе – несколько лет назад он стал кавалером ордена Почётного легиона. Я не предлагаю сразу ставить крест на Неваляеве, но замену подготовить надо.

– А что, прекрасная идея, господа! Я бы сделал ставку именно на эту лошадь.

– Барон! Такие сравнения здесь не вполне уместны.

– Да нечего стесняться! Неваляев ещё три года вне игры, заперт в своём стойле, а этот, как его… Тарумов, вполне может выиграть забег. Вот только как бы его поддержать? Деньжат надо бы подкинуть.

– Нам светиться в этом деле никак нельзя! Что посоветуете, сэр Генри?

– Мой совет очень простой. Надо выдвинуть его на Нобелевскую премию.

– За что? То есть по какой номинации?

– Это не столь важно, хотя, к примеру, на открытие в физике или биологии он явно не потянет.

И снова подал голос польский делегат:

– Ну и зачем тут огород городить? Мне Нобелевскую премию мира дали, так пусть и он получит миллион.

– Не миллион, а десять миллионов шведских крон, – возразил бизнесмен из Швеции, глава транснациональной корпорации, специализирующейся на переработке пищевых и промышленных отходов. – Это чуть больше миллиона долларов. Но идея в целом хорошая, я бы поддержал.

– Тогда остаётся лишь один вопрос: кто этого Тарумова выдвинет на премию?

– Так ведь среди нас есть один обладатель этой премии. По своему статусу имеет полное право.

Польский делегат не возражал.

На этом торжественная часть была завершена, и члены клуба перешли в соседний зал, где всё уже было приготовлено для дружеского ужина.

Глава 19. Не сходится пасьянс

Известие о присуждении премии Тарумову смешало все карты Идельсону. «Это что же получается – не на того поставил? Кабы знать заранее, мог бы финансировать "Старую газету", а теперь уж фиг пробьёшься – желающих приобщиться хоть отбавляй! Во всём Яша виноват, все уши прожужжал ещё лет пять назад – давай поддержим Неваляева! Ведь уверял, что беспроигрышный вариант. И где теперь все эти аргументы?»

Но главная проблема в другом: был один Неваляев, а теперь их двое. И куда теперь это добро девать? Идельсон прикидывал и так, и сяк, но при любом варианте он оказывался в прогаре. Если вытащить Неваляева из колонии, заменив Лженеваляевым, где гарантия, что двойник то же самое не учудит – станет требовать, чтобы освободили, а иначе всех заложит. «Что за люди пошли, ну ни стыда, ни совести, только деньги тянут, а желаемого результата нет».

И вот сидят они с Яшей, пьют коньяк и пытаются найти выход из безнадёжной ситуации.

– Самое скверное в том, что скоро Неваляев окажется никому не нужен, с Тарумовым ему тягаться не с руки. Нобелевский лауреат – это тебе не фунт изюма! Знать бы заранее, что к этому идёт…

– Да уж, накосячили! И куда теперь этого двойника девать?

Ответа нет, поэтому налили ещё по рюмке. И вдруг после третьей Яшу прорвало:

– Моня, а что если снять фильм с Лженеваляевым в главной роли?

– И зачем нам это нужно?

– Так надо же как-то объяснить властям появление двойника. Скажем, что слепили исключительно для съёмок фильма. И тогда уж нас никто ни в чём не обвинит! Да, вылитый Лёня Неваляев, но ведь не он! У него и паспорт на другое имя.

– Кстати, с паспортом у двойника возникнут сложности, там фотография другая.

– Это не беда! Когда сидел в КПЗ, у него наверняка отпечатки пальцев взяли. Пусть теперь сравнят! Так что с его личностью не будет никаких проблем.

«Всё-таки Яша соображает! Иногда». К такому выводу пришёл Идельсон, а тем временем Яша продолжал развивать свою идею:

– Представляешь, снимем фильм о жизненном пути борца с коррупцией в России. Да на Каннском фестивале у нас его с руками оторву. Пальмовая ветвь будет обеспечена! Пустим в прокат по всему миру, глядишь, удастся компенсировать всё, что потратили на Неваляева за эти годы.

– Я потратил, а не ты.

– Да какая разница? Главное, что денежки вернутся в кошелёк.

И всё же Идельсон не решался поддержать проект. Конечно, финансировать съёмки можно через офшорную компанию, так что он тут окажется совершенно ни при чём. Вот и Неваляеву этот проект наверняка понравится. Да-да, сидит себе на нарах, а рейтинг продолжает расти. Если фильм получится, тогда он и Нобелевского лауреата переплюнет. Надо бы ему всё это объяснить, тогда и жизнь в колонии приобретёт какой-то смысл.

– Ладно, Яша! Теперь надо найти сценариста, чтобы сделал из этой истории блюдо, которое можно подавать к столу. Кстати, у нас к обеду сегодня фаршированная щука. Ты как к этому относишься?

– Я только за! Но нужно ещё добиться согласия Лженеваляева.

– В этом я не сомневаюсь! Слава, деньги, симпатичные поклонницы – что ещё человеку нужно? Да, не забыть бы сообщить Элен о нашем плане, пусть съездит в колонию, успокоит Лёню.

В ходе разговора за обедом выяснилось, что с фильмом о Неваляеве не всё так просто. Двойник сразу согласился – теперь его стали называть настоящим именем, Коля Галкин. А вот сценариста где найти? Здешние писаки будут упираться, скажут, что после реализации этого проекта им в России работать на дадут. Идельсону очень не хотелось привлекать иностранца – откуда ему знать российскую специфику? Разве что приставить к нему консультанта… Ну а режиссёра и продюсера подыскать гораздо легче – к его услугам весь цвет Голливуда. Жаль, конечно, что уже нет ни Антоньони, ни Феллини, однако Квентин Тарантино тоже подойдёт. В общем, всё, что ни есть, всё к лучшему.

Иные настроения царили в комнате свиданий Покровской исправительной колонии. После того, как Элен сообщила о новом проекте Идельсона, Егор несколько минут молчал. Первым его желанием было покончить счёты с жизнью. Да потому что тщательно разработанная комбинация – коту под хвост! Знал бы он, кто его переиграл, не стал бы так переживать, однако никто не подсказал, что решение о присуждении Нобелевской премии было принято на заседании Бильдербергского клуба.

Элен попыталась утешить мужа, но тут лаской делу не поможешь. Тут следовало найти такой контрход, который разрушил бы замысел Мони Идельсона. «Даже если навести ФСБ на дачу, где содержат двойника, Моня сможет отвертеться – скажет, что готовятся к съёмкам фильма, который якобы представляет собой едкую сатиру на всю непримиримую оппозицию. Скажет, что сатира – это более эффективное оружие, чем уголовный суд. И безусловно, будет прав, хотя бы в данном случае. Остаётся один вариант: если в ФСБ заставят во всём признаться Влада, тогда Моне конец! Хотелось более эффектного завершения истории, но лучше так, чем ничего. А впрочем, Моня свалит всю вину на Влада, мол, знать не знал, что творится за моей спиной. В общем, безнадёга!»

И тут у Элен возникла странная идея:

– А что если рассказать всю эту историю Тарумову?

– И что?

– Интересно, как он отреагирует. Если положит эти сведения под сукно, тогда грош цена такому журналисту. Можно раззвонить на весь интернет о его поступке и приложить видеозапись разговора. Я знаю, где достать аппаратуру для скрытой съёмки.

– Хочешь шантажировать Нобелевского лауреата?

– Да нет! Просто попытаюсь получить в его лице соратника в борьбе против Идельсона. А что ещё нам остаётся?

– Уверен, что Тарумов сообщит о вашем разговоре Волчкову, и тогда…

– Это ничего не изменит. Доказательства у меня в руках. Вряд ли Моня побежит к президенту каяться – такое не прощают. Нет, постарается спихнуть вину на Влада. Ну а сотрудники Фонда, те, что ещё не удрали за границу… Да мне всё равно, что с ними будет.

Лишь через несколько дней Элен добилась свидания с Тарумовым. Все эти дни он был нарасхват – давал интервью, встречался с представителями оппозиции, желавшими выразить почтение лауреату. И только когда сказала его секретарю, что специально приехала из Вильнюса, чтобы поздравить, ей назначили время встречи.

И вот сидят друг против друга, глаза в глаза. «Нет, такого приступом не взять, его ничем не испугаешь. И разжалобить тоже невозможно… Разве что упомянуть о муже».

– Вы меня простите, Вадим, я немного соврала. В Вильнюсе я бывала, но к моему визиту это не имеет отношения. Дело в том, что мой муж сидит в тюрьме. Это известный вам генерал Викулов.

– Да, мы о нём писали.

– Так вот он хочет снять с себя все обвинения и разоблачить тех, по чьей вине получил немалый срок.

– Понятное желание. Но я-то тут причём? Всё, что нужно для того, чтобы внести ясность в это дело, наша газета уже опубликовала.

– Не всё.

И без того суровый на вид, Тарумов насупил брови и взглянул на Элен так, словно бы она поставила под сомнение его звание лауреата.

– Допустим. И что вы можете нам предложить?

– Во-первых, провокацию против подчинённых моего мужа устроили после того, как он попытался установить не вполне законную связь между Михаилом Идельсоном, фондом «Благо» и одним из высших чиновников нашего государства. Речь идёт о причинах внезапного роста состояния Михаила Прокопьича.

– К сожалению, убедительных доказательств ваш муж так и не нашёл.

– Вы правы, это так. Но я продолжила поиски компромата на его обидчиков, и вот что выяснилось. Одним из спонсоров Фонда Неваляева стал Идельсон.

– Этого не может быть!

– С помощью друзей мне удалось проследить всю цепочку перемещения денежных средств со счетов компании Идельсона через офшоры до ближайших соратников Леонида Неваляева.

Тарумов оказался в сложном положении. «Одно дело – ущучить Идельсона, весьма близкого к верхам. Это дело нужное, можно было бы получить ещё какую-нибудь премию, да и популярность газеты возрастёт… Но если будет доказано, что Неваляева спонсировал один из олигархов, это уже не просто чьи-то шалости. Здесь явные признаки существования заговора против действующей власти, и тогда тремя годами колонии не обойтись. Отправят в Мордовию лет на десять и Леонида, и многих из его соратников. Нам это надо?»

– Вы сможете подтвердить подлинность своей информации?

– Каким образом? Заверить документы у нотариуса?

– Хотя бы сообщите, как получили эти сведения.

– Это невозможно! Ведь вы тоже не раскрываете своих источников.

– Увы, тогда ничем не смогу помочь. Мы дорожим репутацией свой газеты, а вас я вижу в первый раз.

Примерно этого Элен и ожидала. Поблагодарила за внимание и ушла. Непонятно, на что она надеялась – Тарумов ни слова не сказал из того, что могло быть стать поводом для шантажа. Короче, переиграл её вчистую. Прав был Егор!

Вечером Элен позвонила Чаусову:

– Иван Игнатич! Пожалуйста, передайте Александру Васильевичу, что я закончила игры с Идельсоном и теперь… В общем, пусть делает то, что считает нужным.

Если судить по тому, как Элен произнесла эти слова, нетрудно было догадаться, что она далеко не в самом лучшем душевном состоянии.

– Элен, что произошло?

– Да всё сразу навалилось. Наш план, тот, что разработали с Егором, реализовать не удалось. Так уж обстоятельства сложились. А теперь ещё и работу потеряла. Словом, полный крах!

– Ну, не надо унывать! Для государства вы сделали полезное дело, это вам зачтётся. И с работой что-нибудь сообразим. Так что не падайте духом, я ещё вам позвоню.

Разговор закончился, а Элен всё сидела с телефонной трубкой в руках. «Кому бы ещё поплакаться в жилетку? Так ведь некому! У всех свои заботы, им нет дела до того, почему невиновные сидят в тюрьме, а жулики…» Тут Элен положила трубку и включила телевизор. Передавали концерт – всё те же надоевшие всем лица, артисты разевают рот, танцоры пляшут… Зачем всё это?.. Ах да, сегодня праздник, День народного единства.

Глава 20. Прощёное воскресение

Вообще-то, прощёное воскресение было в марте, а на дворе уже октябрь, однако Провидение само выбирает подходящее время, чтобы всё расставить по своим местам и каждому воздать по его заслугам. Это не значит, что непременно надо кого-то наказать или в очередной раз отпустить грехи, но так уж складывается наша жизнь, что иногда возникает желание переосмыслить то, что произошло, и сделать неожиданные выводы.

В тот день Элен немного запоздала – элементарно проспала. Всё потому, что полночи ворочалась с боку на бок, пытаясь разобраться в том, что случилось в её жизни за последние полгода. Однако ночь не самое подходящее время для подобных размышлений, так что ничего толком не придумала, и, когда ехала в Покров, всё продолжала искать ответы на вопрос: что делать дальше?

– А что если Неваляев прав?

Эти слова Егор произнёс вскоре после того, как Элен приехала в колонию. Уже разложила на столе гостинцы, достала бутылочку вина, и тут…

– Этого только не хватало! Контрреволюция в семье… Егор! Что на тебя нашло? Хочешь оправдать тех, кто этого явно не заслуживает?

– Видишь ли, они борются с коррупцией, как могут, иногда незаконными методами, но, согласись, что-то у них всё же получается.

– Ты действовал гораздо эффективнее.

– Однако я сижу в тюрьме, а они продолжают свою работу. Даже несмотря на то, что Неваляев здесь, в колонии.

– Понимаю, к чему ты всё ведёшь. Хочешь создать собственную партию?

– Нет, партия не может существовать без богатых спонсоров. А это значит, что одних будем сажать, а других придётся гладить по головке и навешивать им ордена за заслуги перед Родиной. И кричать на каждом углу, что все равны перед законом.

– А чем партия отличается от неваляевского Фронта? Он тоже существует на деньги жулика.

– История знает и другие примеры. Робин Гуд грабил тех, кто разбогател за счёт народа, и раздавал их имущество беднякам.

– Так мы с тобой до суда Линча дойдём!

– Ну, ты уж скажешь! Людей нельзя убивать, надо их наказывать. А что для барыги самое большое наказание? Лишить его богатства, и пусть начинает всё с нуля, если только сможет.

– Какой-то беспредметный спор! Ну как можно отобрать у Мони его банковские вклады, заводы, газеты, пароходы?

– Да очень просто! Приставить пистолет к виску и сказать: отдай!

– Мы уже пробовали что-то в этом роде. Вот я добыла компромат, и что? Моня по-прежнему весь в белом, а ты, прости меня, в говне.

– Проблема в том, что пистолет был не в моих руках.

– Хочешь сказать, что у тебя бы лучше получилось?

– Будь я на свободе, да! Но, конечно, с твоей помощью.

На этой ноте спор утих. Сели за стол и остаток дни провели так, что для мудрёных разговоров времени уже не оставалось. Только ближе к вечеру Егор снова вернулся к прежней теме, но сделал это так, что хоть стой, хоть падай:

– Послушай, а может, Идельсон ни в чём не виноват? Может, наша жизнь устроена так, что невозможно жить иначе? Непременно надо ловчить, лицемерить, добиваться успеха не своим трудом, а благодаря полезным связям. Ну вот и я стал генералом не потому, что такой умный, честный, а только потому что влиятельные люди продвигали меня по карьерной лестнице.

– Егорушка! Что ты такое говоришь? Ты же сам раскрыл немало сложных дел, ну а Стрекалов, Новосельцев, Тортенберг просто не мешали, позволяли делать то, что ты считаешь нужным.

– В том-то и дело, что позволяли! Но только до поры до времени. И как только я пытался выйти за пределы допустимого, тут же упускали передо мной шлагбаум.

– Ну ладно! Ну, допустим, что Моня всё делал ради блага своей семьи, ради того, чтобы его дети были счастливы. Но этот Влад, он же, если я права, помогал готовить террористов. Его ты тоже хочешь оправдать?

– Влад – это совсем другое дело. Ты же сама мне говорила, что после войны были репрессированы его родственники, многие из них погибли, и вот теперь он не может этого простить. Как бы я поступил на его месте? Не знаю. Возможно, тоже стал бы мстить.

Элен смотрела на Егора широко раскрытыми глазами, не зная, что сказать. «Неужели тюрьма способна так искалечить человека? Был мужественный, умный, сильный, а теперь… Ещё немного, напялит рясу и пойдёт отпускать ворам и жуликам грехи».

По дороге домой Элен продолжила этот разговор, но уже как бы сама с собой, и начала с подведения итогов. «Итак, чего же я добилась? Вскоре после встречи с Тарумовым Влад исчез – то ли сбежал в Литву, то ли ФСБ его арестовала. Так или иначе, но теперь у Мони появилась возможность свалить на Влада все свои грехи, или хотя бы некоторые из них, и почему-то нет сомнений, что у него получится… А вот с двойником куда сложнее. Во время последней встречи Моня сетовал на то, что фильм о Неваляеве будет никому не интересен – так ему сказали в Голливуде. Дело в том, что проигравших американская публика не любит, а Неваляев проиграл по всем фронтам. Сначала его угораздило попасть в тюрьму, а теперь словно бы оказался под гусеницами танка – именно до такого уровня упал его авторитет после присуждения Нобелевской премии Тарумову. В общем, просто и доходчиво Моне объяснили, что он вляпался. Даже в России при том бардаке, который творится в киноиндустрии, никто не рискнёт делать фильм о Неваляеве – даже едкая сатира не пройдёт, потому что после премьеры режиссёра могут просто-напросто прибить в подъезде собственного дома. Но Моня и на этот раз найдёт возможность выкрутиться – заплатит кругленькую сумму Коле Галкину и отправит в турне по городам и весям, пусть развлекает африканцев и малайцев, у него это получится.

А что если и впрямь надо всех простить? Может, прав Егор? Люди вынуждены жить по тем законам, которые вовсе не они придумали…» Эту мысль Элен не завершила, потому что на скользкой дороге машину занесло. Ещё чуть-чуть, и могла врезаться в двигавшийся ей навстречу трейлер. На этот раз повезло – видимо, чёрная полоса для неё закончилась. Да, ещё не время подводить окончательный итог. Вот и с работой всё наладилось – Чаусов устроил её в представительство французской нефтяной компании. Видимо, надеется, что сможет с её помощью контролировать то, что там происходит. Хотя вряд ли французы доверят ей служебные тайны, разве что снова пригодится её обаяние и умение ладить с людьми. В общем, не всё так плохо, ещё остаётся слабая надежда, что удастся что-то изменить…

И ещё припомнилось то, что Егор сказал ей напоследок: «Я не буду считать себя проигравшим до тех пор, пока борьба с коррупционерами продолжается в нашей стране хотя бы кем-то». Не то чтобы эти слова внушали оптимизм, но стало очевидным, что Егор не сдался.

Глава 21. Сон в зимнюю ночь

Декабрь выдался снежным, вьюжным, сугробов намело столько, что хоть на карачках, хоть ползком через них перебирайся. Давно такого не было, да и весь этот год стал на редкость холодным и пасмурным, вопреки предсказаниям синоптиков. Обещанного глобального потепления как не бывало, по крайней мере, на Среднерусской равнине. И на том спасибо, потому как жара и засуха в дополнение к тому, что творилось в Москве тем летом – это было бы уж слишком. Целый день с высунутым языком бегаешь из магазина в магазин, чтобы закупить продукты впрок, а всё равно есть очень хочется.

Слава богу, к декабрю всё как-то поутихло, да и бегать, по большому счёту, стало некуда. Разве что в очередной раз посетить оптовую базу Фуд Сити в Мамырях. Да и что там брать? Кроме уже опостылевшей свиной тушёнки «made in Kiev» и латвийских шпрот ничего съедобного не найдёшь, хоть застрелись.

Вот и сегодня Егор сумел отовариться в ближайшем супермаркете всё той же свиной гумпомощью из братской Украины, да узбекской картошкой, которая доставлялась обходным путём, через Баку, Батуми и Одессу. Хлеба не было – поленился занять очередь днём. Са̒хара давно уже днём с огнём не сыщешь, так что пей теперь чай вприкуску с воспоминаниями о конфетах «Мишка на Севере» и черничном торте.

А с недавних пор возродилась профессия мешочника. Уже облазили в поисках жратвы всё ближнее Подмосковье, но риск нарваться на заслон тамбовской или костромской полиции удерживал от авантюр – пускались в дальний путь только наиболее решительные и изворотливые, да те немногие москвичи, которые могли рассчитывать на провинциальную родню. Остальные пока присматривались, надеясь, что Калуга, Тверь и Ярославль изменят своё отношение к столице и снимут продуктовые кордоны. Конечно, голод не тётка, однако не на танках же туда прорываться. К счастью, вентили на газопроводе не решились перекрыть, так что теплоцентрали работали, и с отоплением не было проблем.

Армия пока сохраняла нейтралитет. Вояки заняли круговую оборону, но снабжали их, как положено – продукты со складов госрезерва доставляли в Кубинку, Алабино и Монино на транспортных самолётах либо сбрасывали на парашютах. Тут, если повезёт, можно поживиться – тюки с тушёнкой, овощными консервами и мукой нередко относило ветром за территорию военных городков.

Подразделения Росгвардии разместились поблизости от госучреждений. Ну а полиция… Её и раньше при всём желании не сыщешь, а теперь и вовсе – даже омоновцы переоделись в штатское, однако на улицу не рискуют выходить, предпочитая охранять офисы крупных компаний, банков, торговых центров и бутиков. Только кому теперь нужны все эти побрякушки, заграничное барахло и электроника? Ведь до того дошло, что колбасы и сыра невозможно купить даже за евро и за доллары!

Всё бы ничего, бывали на Руси времена и гораздо хуже, но, господа хорошие, сколько можно издеваться над людьми? Зачем вся эта хренотень, если в перспективе тебе вместо законной власти в очередной раз подсунут фигу с постным маслом в виде правящего триумвирата или временного комитета по наведению порядка?

Егор шёл к дому через Воронцовский парк. Здесь тоже не убирали снег, однако за день жители окрестных домов протоптали тропу, так что даже при потухших фонарях невозможно заблудиться – в магазин через парк вела одна дорога. Шёл осторожно, не глазел по сторонам, думая только о том, как бы целым и невредимым добрести до дому.

Но вдруг показалось, что он здесь не один – на ходу обернуться не решился, поскольку есть риск ненароком угодить в сугроб. И тут почувствовал тычок сзади в ногу, словно бы кто-то намекает, что надо уступить дорогу. Подумал: «Видимо, очень уж торопится. Если так, мог бы попросить, хотя на таком морозе если кто и выходят на улицу, то лишь замотав шарфом и рот, и нос – особенно не разговоришься».

Пришлось остановиться и посмотреть, кому там невтерпёж. Это был всего лишь пёс. Ещё пару месяцев назад много таких бродило по округе, ну а теперь в дневное время не встретишь ни кошку, ни собаку. Не хотелось думать о том, куда все они исчезли. Но вот этому пока что повезло…

– Что же мне с тобой делать? – пробормотал Егор. – На прокорм пса лишнюю банку консервов не дадут, а дома у меня и горбушки хлеба не найдёшь… Так что извини, приятель! Тут с голодухи как бы самому ноги-то не протянуть…

Видимо, пёс понял. Тоскливо глянул в глаза Егору и, опустив мохнатую голову, убежал куда-то в темноту…

Это видение заснеженной, оголодавшей Москвы преследовало Егора уже несколько ночей подряд, и каждый раз, просыпаясь, он задавал себе вопрос: к чему бы это? Такое впечатление, что некто всевидящий, всезнающий предрекает нам катастрофу. Смущало то, что, даже если и впрямь к этому идёт, он всё равно ничего не в силах изменить. Тогда зачем этот ночной кошмар, после которого полдня не можешь избавиться от какого-то глубинного страха, зреющего в подсознании, и ходишь, словно бы оглядываясь по сторонам, ждёшь нападения из-за каждого угла – вот-вот начнётся…

Снова заснуть ему на этот раз не удалось – не потому, что кто-то из соседей храпел или вчерашний день сложился неудачно и появился повод для ночных переживаний. Да нет, Элен навестила, вкуснятины всякой привезла, вечером смотрели новый сериал про оперов. В общем, всё вроде бы ничего, и даже Неваляев не слишком доставал своим нытьём. Но вот беда, Егор по-прежнему не мог понять, что предрекал ему этот сон, то есть почему всё так случилось, в результате какого катаклизма – то ли радикальная оппозиция совершила госпереворот, то ли нынешняя власть привела страну к разрухе. А до конца его срока оставалось ещё четыре года и три месяца.

Content

Владимир Колганов
Дело Неваляева

Глава 1. Дежавю

Глава 2. Старый знакомый

Глава 3. Обаяние ненависти

Глава 4. Сделка с дьяволом

Глава 5. Метод Либерзона

Глава 6. Дела текущие и фото голышом

Глава 7. За кулисами театра

Глава 8. Бои без правил

Глава 9. Дознание

Глава 10. Двойной капкан

Глава 11. Надежды и разочарования

Глава 12. Альтернатива

Глава 13. Генеральский гамбит

Глава 14. Дело было вечером

Глава 15. Ловушка для женатого мужчины

Глава 16. Время ожиданий

Глава 17. Скандал в благородном семействе

Глава 18. «Бильдерберг» и его обитатели

Глава 19. Не сходится пасьянс

Глава 20. Прощёное воскресение

Глава 21. Сон в зимнюю ночь