Владимир Колганов

Антифарм

Глава 1. Что со мной?

Проснулся среди ночи и не могу заснуть. Всё потому что словно океанская волна навалились на меня вопросы, грозя разрушить то, что ещё позволяет верить, будто я вполне здоров. Кто я? Была ли у меня семья? И кто мои друзья, если только они были? Нет, я так больше не могу! Неужели всё забыл? Но почему?

Есть ощущение, что тот, кем я был последние три месяца, это какой-то незнакомый мне человек. Но кто? Как будто злой карлик влез в моё нутро и жил собственной жизнью, не спрашивая разрешения. Он начудил, а кому всё это разгребать? Конечно, мне, потому что больше некому.

С чего же всё это началось? Помнится, работал допоздна, не отрывая рук от клавиатуры ноутбука, и вдруг почувствовал, что больше не могу – мысли разбегались, я никак не мог сосредоточиться, и то, что видел на дисплее, воспринимал как бессмысленное нагромождение непонятных символов. Понятно, что жутко испугался, и по совету приятеля вроде бы обратился к врачу из частной клиники… Но что было дальше? Хоть убейте, не могу припомнить.

Зазвонил телефон. Мне бы ещё поспать, а он трезвонит. Снимаю трубку, слышу хриплый голос:

– Такси заказывали?

– Нет.

– Ждите! Через полчаса подъеду.

Спросонья с трудом соображаю:

– Позвольте, но причём здесь я?

– Странно это слышать.

– Вы издеваетесь, что ли?

Нет, так нельзя! Если с утра начинают доставать, что будет к вечеру? Готовлю себе завтрак, а в голове всё тот же голос продолжает что-то мне твердить, как будто я обязан его слушать, словно бы мне делать больше нечего. Попробовал отключить телефон, но ничего не помогает – снова лезет, как чёрт из табакерки. Такое впечатление, что кто-то из нас двоих сошёл с ума. Пожалуй, единственный выход – мобильник оставить дома, да и уйти куда глаза глядят.

Выхожу на улицу, и тут, откуда ни возьмись, стая бродячих псов. Один мохнатый, чёрной масти – видимо, вожак, потому что на вид он самый злющий. Да и остальные ему под стать, только ростом чуть пониже. Чего им надо от меня? Ведь даже бутерброда с собой не захватил… А вокруг ни души, и некого послать за помощью. Хоть бы какой-то захудалый супермаркет – купил бы им шматок копчёной колбасы, тогда бы от меня наверняка отстали. Так нет…

Надо бы держаться поближе к людям – тогда эти псы не нападут. Да где ж теперь людей найдёшь – такое впечатление, что сидят все по домам, носа из квартиры не высовывают. Блуждал, блуждал, и вдруг вижу странное сооружение, по виду напоминающее мавзолей, но почему-то не из мрамора. Такая, знаете ли, крупнопанельная конструкция из пластика. Над входом надпись: «Общество спасения», а ниже на табличке указаны приёмные часы – с 9 до 18. Вокруг стоят зеваки – обсуждают, что, да как, да почему:

– Помню, в стародавние времена было «Общество спасения на водах».

– Это тут причём? Поблизости нет ни моря, ни реки.

– Ну, тогда не знаю.

– Может, это филиал «Армии спасения»?

– Те вроде бы ходят по улице с оркестром, а здесь всё тихо. Как на похоронах.

– То-то и оно. Не к добру это…

– Да не паникуйте раньше времени. До светопреставления ещё далеко!

– А я думаю, что собираются спасать от нашего правительства. Вконец разорили страну!

– Ой, только этого не надо! Обойдёмся без большевистской пропаганды.

– Я тоже считаю, что политика тут ни при чём. Будут спасать нас от сварливых жён и беспокойных соседей. Тех, что устраивают пьянки по ночам.

– Это как же? Отправят их на Колыму?

Тут вдруг из динамика, закреплённого над входной дверью, послушалась музыка. Сыграли несколько аккордов, а потом музыка прервалась, и вот…

– Дорогие россияне! Мы рады приветствовать вас в этот знаменательный день, когда по всей стране открылись филиалы «Общества спасения». Наша цель состоит в том, чтобы защитить вас от всякой скверны, от того, что мешает жить…

Диктор продолжал говорить, а среди собравшейся толпы роились догадки и предположения.

– Уколы, что ли, будут делать? Типа вакцинации…

– Я считаю, что это вряд ли нас спасёт. Скорее уж возродят ГУЛАГ. Половину жителей страны отправят на перевоспитание.

– Пробовали уже, только хуже стало. Да и причём тут Общество?

– Вы правы, никакому обществу не потянуть такое дело. Тут требуется диктатура, желательно, военная.

– Этого только не хватало!

А диктор продолжал твердить:

– Мы обещаем, что в самом скором времени вы почувствуете позитивные перемены. В каждом городе, в каждой станице, в каждом ауле и даже в своей однокомнатной квартире! Мы сделаем вас счастливыми!..

– Много их таких было. Наобещают, а потом в кусты.

– Вот и я никому уже не верю.

– Согласен! Вера – это оружие обоюдоострое. Допустим, ты поверил, и вдруг получаешь бейсбольной битой по башке. А кто в этом виноват?

– Да нет, вера тут совершенно ни при чём! Я слышал, каждому человеку выдадут таблетки, будем принимать по одной штуке в день, сразу после завтрака. Вот проглотил, и тогда всё по фигу!

– Уж лучше бы марихуану разрешили…

– Кыш отсюда! Наплодили придурков, спасу от них нет.

– Сам такой!

Вот уже очередь выстроилась у двери. Пойти, что ли, и мне записаться на приём? Но ведь гарантий всё равно никто не даст. Чего-чего, а жуликов у нас хватает.

Только выбрался из толпы, а эти тут как тут. Морды злые, шкура стоит торчком – похоже, готовятся к нападению. Откуда их здесь столько? Сбежались со всей округи? Такого количества бездомных псов я никогда не видел. Тут и дворняги, и крысоловы, и болонки с бультерьерами. Есть даже пятнистый дог, но держится поодаль – видимо, только недавно прибился к этой стае. Слава богу, до людоедства пока что не дошло. А вдруг?

Вряд ли это Общество меня спасёт, но почему бы не попробовать? Встал в очередь, и вот уже через полчаса пригласили в кабинет. Сидит за столом такой круглолицый, розовощёкий, в белой рубашке с синим галстуком, и улыбается.

– Добрый день! – и указал на табурет.

Для кого-то, может быть, и добрый, но не для меня.

– Так что вас беспокоит?

Если всё перечислять, я и за час не смогу управиться, а ведь в коридоре люди ждут. Решил заострить внимание на самом главном:

– Псы!

– Вы о чём?

– Я о бродячих.

– Ах, эти… Они совершенно безобидные.

– Но откуда столько их взялось? Раньше ничего такого не было.

– Мы изучаем этот вопрос. Эксперты предложили несколько версий. В Академии наук считают, что рост популяции обусловлен изменением климатических условий. Ну, вы наверно знаете, глобальное потепление, резкие перепада температур… Оказалось, что псы лучших других к таким метаморфозам приспособлены. Вот и плодятся, можно сказать, сверх всякой меры.

– А мы?

– К сожалению, мы в этом деле отстаём, несмотря на все усилия правительства. Средства выделены, а нужного результата нет. Вот вы, к примеру, сколько особей на свет произвели?

Он что, слепой? Не может отличить мужика от женщины? Так мы с ним ни о чём не договоримся. Однако возражать не стал:

– Я постараюсь.

– Вижу, вы всё поняли. И не затягивайте с этим вопросом.

– Сейчас и приступлю.

– Прекрасно! Будьте так любезны, пригласите следующего.

Уже после того, как вышел, возникли новые вопросы. Почему на псов не обращают ни малейшего внимания? Могли бы стерилизовать или построить псовые питомники. Конечно, проще всего было бы отстреливать, но только представьте, какой подымется вой! Посмотрел по сторонам, вижу, в отдалении стоят, причём их уже гораздо больше. Откуда что взялось?! Если так пойдёт, ни ветеринары, ни строительная индустрия с этим поголовьем справиться не смогут.

И где мне спрятаться от них? Может быть, в психушке, симулируя нервное расстройство? Да я и впрямь скоро стану психом, если так продолжится. Тут главное не ходить поодиночке. Вот вижу – группа, человек под тридцать, направляется в метро. Ребята крепкие, в случае чего в обиду не дадут. Пристроился к ним, оказалось, фанаты едут на футбол. Все в синих или голубых футболках, ну вот и я… Рубашка тёмно-синяя и голубые джинсы – обычный мой наряд в это время года.

Пока ехали, обменялись впечатлениями. Упомянул нескольких ветеранов, тех, что когда-то гоняли мяч по полю – тут и признали меня за своего. А один из них посмотрел так, словно мы знакомы. Проблема в том, что с недавних пор у меня случаются провалы в памяти, вот и здесь не могу вспомнить ни лица, ни имени, а спросить, кто он такой, так и не решился. Вероятно, всё это на нервной почве, надо бы поберечь себя и не раздражаться по незначительному поводу. А как тут успокоиться, если и причин, и поводов с избытком?

Давно на стадионе не бывал – увлечение этой игрой осталось где-то в прошлом. Да и за кого теперь болеть? Что ни команда, полно выходцев из дальних стран, а отечественных игроков почти не видно. И стадион уже не тот – бублик вместо прежних строгих форм. Фанатам всё равно – им лишь бы глотки драть, а сама игра… Что ж, игра такая же, как прежде. Бегают по полю, суетятся, бьют куда попало, но чаще по ногам.

То, что случилось после окончания футбольного матча, я никак не мог предвидеть. Фанаты не пошли в метро, а двинулись дальше вдоль проспекта, ну и я за ними. Свернули на пустырь возле какой-то стройки, и понеслось… Красные на сине-голубых, чубастые на бритоголовых – тут уж не разберёшь, кто за кого, разве что по цвету одежды своих распознаю́т. Вот так и я оказался в этой заварушке, а уж когда получил кулаком под дых, почувствовал, что с этими «качками» мне никак не справиться. Если бы не тот, из компании фанатов, с которыми ехали в метро, тот, что на меня как-то странно посмотрел, дело могло плохо кончиться. Отчихвостил он парочку дуралеев, что оказались под рукой, а потом снова как-то странно посмотрел на меня, будто мы знакомы. Но только я стал что-то вспоминать, как раздались крики:

– Менты! Менты!

Фанаты стали разбегаться. Вот и мой защитник схватил за руку и кричит:

– Бежим!

А зачем бежать, если я ничего противозаконного не сделал?

В общем, кому-то удалось удрать, ну а нас вместе с другими запихнули в автозак. Ну надо же так вляпаться! Нет, сегодня явно не мой день!

Уже когда сидели в «обезъяннике», он ко мне подошёл и говорит:

– Стас! Я Андрей! Неужели меня не узнаёшь?

И лицо такое жалостливое, что хоть плачь… Ну вот с какой стати я должен его узнавать? А он пристал, как репей, не отстаёт:

– Пытался дозвониться до тебя, но ты к телефону не подходишь.

Да мало ли кто звонит, всем не угодишь… Тут, к счастью, вызвали меня на допрос.

– Что ж это вы? С виду солидный человек…

Следователь в недоумении – прежде подобные субъекты ему не попадались. Трезвый, без фанатской символики, а туда же, лезет в драку.

– Может, дома что случилось? Надо было снять стресс?

– Да нет. Сам не знаю, почему ввязался… Вот разве что псы…

– Это из какой же фанатской группировки?

– Самые настоящие псы. Мохнатые, на четырёх лапах, злые и кусачие.

– Ах, эти… Чем же они вам не угодили?

– Бродят стаями, по нескольку десятков…

– Этого не может быть!

– Да я потому и примкнул к фанатам, что на толпу псы пока не нападают.

Следователь почесал в затылке.

– Что-то вы, милейший, путаете. Нет в нашем городе ничего такого. Может, это вам приснилось?

Я и сам стал сомневаться. Сначала этот назойливый таксист, а после псы…

– Думаете, галлюцинация?

– Да всякое может быть. Перетрудились, переволновались, вот и началось… Запоями, кстати, не страдаете, а то, знаете ли, белая горячка…

– Что вы такое говорите? У меня и свидетель есть, из «Общества спасения».

Следователя аж перекосило от удивления:

– Из общества чего?

– Так утром всё и началось. Сначала злые псы, а потом «Спасение». Всё вполне логично.

Следователь закурил. Вижу – нервничает.

– Что же мне с вами делать? На судебно-медицинскую экспертизу направить?

– Это ещё зачем?

Молчит.

– Ладно. Заявлений на вас не поступало, приводов вроде не было… Так что прощаю на первый раз. Кстати, тут за углом аптека, может, что вам посоветуют…

– А как же эти, псы? На дворе ночь…

Так ничего и не добился, а на улицу страшно выходить. Что ж, по телефону заказал такси и, пока ехал, по сторонам старался не глядеть. Вдруг снова что-то померещится?

Глава 2. Слушай и молчи!

Утром, едва успел позавтракать, звонят. На этот раз не из таксопарка – с киностудии. Слышу женский голос:

– В кино не хотите сняться?

– С чего бы это?

– Вы нам по всем параметрам подходите.

Она что – совсем сдурела? Ну какой из меня актёр? Говорит, фигура подходящая. Это что же – для сцены в мужской бане? Всё равно, что в стрип-клубе выступать… Повышенный гонорар? Да засунь ты его в ж…!

Однако вслух ничего такого не сказал, потому как негоже даму обижать. Только задал ей вопрос:

– Позвольте, но какие у вас основания считать, будто у меня подходящие параметры? Вроде бы мы с вами не встречались.

– Так приезжайте, вот тогда и пообщаемся.

Что ж, собрался и поехал. В конце концов, если очень просят, почему бы не попробовать? Меня от этого не убудет, а кому-то, возможно, доставлю удовольствие.

К счастью оказалось, что никакой помывки в общественных банях не предвидится – есть только блажь режиссёра, которому понадобился «типичный интеллектуал» в каком-то эпизоде. Ассистент режиссёра мне так и объяснила:

– Дело в том, что на главную роль решили пригласить непрофессионала, он по образованию то ли философ, то ли филолог… Да кто его разберёт! Так вот, для одной из сцен надо подобрать ему соответствующего собеседника. Однако с интеллектуалами у нас проблема – что ни рожа, ну хоть плачь! То напыщенный идиот с раздутым самомнением, то неисправимый болтун. Как начнёт цитировать передовицы из газет, уже не остановишь. Хотела кого-нибудь с ток-шоу пригласить, но там всё те же. Да и цену заломили… Короче, вконец испорченный народец! Ну а вы, какой-никакой, но по виду вроде бы подходите.

И на том спасибо! Хотя с непривычки страшновато…

Ассистентша успокаивает:

– Вам не придётся даже рот открывать. Слушайте и помалкивайте, а ваш партнёр будет излагать, глядя вам в глаза… Короче, будет говорить всё, что написано в сценарии. Ну а вы как бы внемлете его речам и киваете, будто всё поняли и со всем согласны.

– Простите, а нельзя ли сделать так, чтобы он смотрел в глаза кому-нибудь другому?

– Да я же битый час вам объясняю. – тут ассистентша с сомнением взглянула на меня и чуть ли не кричит: – Нет у меня в загашнике интеллектуалов, кроме вас!

Вот не хватало ещё, чтобы истерику устроила! Надо сказать, что крикливых дам я на дух не выношу, но тут придётся согласиться. А потому что стало жаль болезную – ведь последние силы отдаёт, все без остатка, ради создания киношедевра на радость просвещённой публике.

– Ну, ладно. Фильм-то снимаете о чём?

– Да какая разница? Я и сама уже не помню… У нас всё на потоке. Одно ещё не закончили снимать, а уже за другое надо браться… Дурдом!

И рассмеялась, слегка повизгивая от восторга, словно бы в предвкушении любовного свидания. Да нет, скорее всего, у них сегодня день зарплаты, тогда подобные эмоции ничуть не удивляют.

Ну вот, физиономию слегка подправили, хотели наголо обрить – говорят, для достоверности. Но я не дался! А дальше было так.

Завели меня в комнату – чем-то напоминает Салон для новобрачных. Усадили на стул, а то, если целый час стоять… Там же наверняка будет ещё с десяток дублей! Но ассистентша сразу успокоила:

– Снимаем с первого захода, так что постарайтесь не выходить из заданного образа.

– Это как?

– Не сморкайтесь, не кашляйте, не глазейте по сторонам. И упаси вас боже, не засните! А то недавно наш актёр захрапел в самый разгар любовной сцены.

– Разве такое может быть, чтобы в момент совокупления…

– Ну до чего ж вы непонятливый! У нас всё понарошку. Если бы на самом деле, за это полагается тюремный срок. Это же порнуха! А так, только наложили санкции, чтобы впредь держал себя в руках.

Строго тут, но я ко всему привычный. Жду, когда партнёр появится.

Наконец, зашёл – длинный, как жердь, а на затылке хвост болтается. Только сел на стул, и сразу говорит:

– У меня есть три эмоции. Без них невозможен творческий процесс. Это зависть, стыд и, самое главное, смирение. Надо завидовать успешным, надо стыдиться своих ошибок и смиряться перед лицом мировой культуры.

Всего три эмоции? Этому субъекту явно повезло. Тут не знаешь, куда бы пристроить гнев и раздражение, обиду и страх, не говоря уж о досаде. А что делать с презрением, отвращением и грустью?

Ну как тут быть, когда имеешь дело с подобным остолопом? Хохотнул в кулак и спрашиваю:

– И как вам удалось смириться с существованием культуры?

Длинный растерялся. А потому что сценарием дискуссия не предусмотрена. Впрочем, на то и режиссёр, чтобы поддерживать порядок в студии. Орёт:

– Какого чёрта?! Кто этого придурка пригласил на съёмки?

– Это вы о ком?

– Так ведь о вас, любезный!

– А этот с хвостиком…

– Это наш выдающийся… – чуть не захлебнулся от возмущения, того и гляди, хватит апоплексический удар. – Да уберите же, наконец, его!

– Замену быстро не найдём, – чуть не плачет ассистентша.

– Тогда заткните рот, чтобы не вякал!

Так молча и сидел, пока не сняли эпизод, иначе и впрямь кляп в рот могли засунуть. От этих полоумных киношников всего можно ожидать! Уже потом спросил у Длинного:

– Послушайте, вы это всерьёз или по сюжету так положено?

Вижу, он слегка обиделся:

– К вашему сведению, это моё жизненное кредо. Я, когда режиссёру в приватной беседе об этом рассказал, он тут же дал команду дописать сценарий.

Похоже, все тут заодно…

– И откуда у вас такой оригинальный взгляд на истоки творчества?

Он смотрит на меня, как на инопланетного пришельца.

– Ну как же вы не понимаете? – и разевает рот, пытаясь изобразить неописуемое удивление. – Да потому что зависть растёт и разбухает! Так насилует мой организм, что он вот-вот взорвётся…

Похоже, о вдохновении с ним бесполезно говорить. Да просто не поймёт! Сказал бы, что жаждет успеха, причём любой ценой и без особенных усилий, тогда всё встанет на свои места. А тут развёл какую-то канитель на эмоциональной почве… Впору посочувствовать убогому, но этот дылда симпатии не вызывает. Так и хочется ему сказать: «Да брось ты! Два пальца в рот, и от зависти не останется следа!»

А Длинный продолжает о своём:

– Уколы зависти очень важно фиксировать, потому что это не только стимул творчества, но и двигатель развития.

Я чуть со стула не свалился… Впрочем, если имелась в виду «Зависть», тогда очень может быть. Но этот вряд ли читал Юрия Олешу. Судя по всему, он из тех, что и диплом по блату получил. Двоечник, а туда же – признали «выдающимся». Да нет, скорее всего, это проплаченный пиар.

– А вы не допускаете других стимулов развития? Ну, скажем, человек поставил себе цель облагодетельствовать человечество, решив какую-то сложную задачу, или хотя бы просто сделать что-то полезное для людей…

Длинный таращит на меня глаза, словно бы я что-то неприличное сказал.

– Я, то есть мы, прекрасно без этого обходимся. Нам надоело горбатиться на государство, предпочитаем работать на себя.

– И много вас?

– Вполне достаточно!

Уже когда весь этот балаган закончилась, подслушал в коридоре киностудии разговор:

– И что режиссёр такого в нём нашёл?

– Говорят, у них интимная связь. Теперь это модно.

– Неужели? Фу, какая гадость!

Ну вот и я от этих халтурщиков уже ничего хорошего не жду. Но только вышел из подъезда, как догоняет ассистентша. Сунула мне что-то в руку, похоже, гонорар за то, что пять минут сидел, не разевая рта, и спрашивает:

– А в рекламе не хотите сняться?

– Что, опять с законопаченным ртом?

– Да нет, там всё на высшем уровне.

Верится с трудом. Хотя, если судить по качеству картинок в телеящике… А она продолжает уговаривать:

– Всё очень просто! Скажем, сидите вы за столиком в кафе, посматриваете в окно на свой новенький Ford Focus, время от времени поправляете галстук от Vitapelle и, глядя на новенькие штиблеты фирмы Mascotte, приговариваете: «Даже как-то непривычно, что не жмут». Ну а в финале ослепительно улыбнётесь, сделав глоток ароматного кофе Nescafe. Как вам такой сценарий?

– Предпочитаю не кофе, а зелёный чай.

Она смутилась. Видит, что клиента ничем не прошибёшь. И тут вроде бы совсем некстати у меня возник вопрос:

– И как вы успеваете?

– Вы о чём?

– Как хватает сил на всю эту халтуру?

– Так ведь пипл хавает! Тут только успевай стричь бабки…

– Спасибо, но такая стрижка… Это без меня.

Ассистентша убежала, а я не торопясь отправился к выходу из здания. Надеюсь, всё – хотя бы теперь от меня отстанут. И вдруг…

– Вас подвезти?

С чего бы это? Вижу, это одна из тех, чей разговор подслушал в коридоре киностудии. Судя по всему, актриса – я нынешних кинодив по повадкам узнаю.

– У вас так принято, развозить по домам участников массовки?

Смеётся. Ей это идёт…

– Вы разве не помните? Мы вчера с вами поднимались в лифте на семнадцатый этаж.

Присмотрелся – то ли в лифте, то ли где ещё, то ли на семнадцатый, а может быть, совсем наоборот, вместе вниз спускались… Так я же и говорю – случаются провалы в памяти. А она продолжает щебетать:

– Я совсем недавно переехала в ваш дом. То есть ещё не переехала, потому что надо бы евроремонт закончить … Впрочем, его пока не начинали.

Ну вот, теперь опять будут долбить, сверлить… И всё потому, что в доме появился новый жилец взамен ушедшего – на производстве это называется «текучесть кадров». Но ведь смотрите, никому не приходит в голову при поступлении на работу устраивать евроремонт на своём рабочем месте. Ну разве что большой начальник решит слегка облагородить кабинет. И почему я должен всё это терпеть?

Мысленно уже представляю, что этажом выше грохочет так, будто рушатся стены, чего доброго потолок обвалится. Да чтоб им пусто было! Чтобы вздулся паркет и обои обвалились! А впрочем, нет – тогда всё начнётся сызнова. И самое страшное – ведь ничего нельзя поделать. Житья от них совсем не стало! Разве что в районную управу позвонить или в мэрию? Да толку-то! Потому и говорю:

– Ладно, так и быть, поехали!

Глава 3. Соседка сверху

Ну вот зачем меня в свою квартиру притащила? Я же не маляр и не паркетчик… Ладно, посмотрел. Вижу, без ремонта тут и впрямь не обойтись – прежние хозяева даже обои ободрали, не говоря уж об электрических розетках. Только паркет, как ни странно, уцелел…

В общем, пришлось пригласить её к себе – в квартиру этажом пониже. Готовлю чай, имея в виду кое-что покрепче – это зависит от того, как дальше сложится. А она по комнате всё бродит, поглядывает по сторонам.

– У вас довольно мило, – и после паузы: – Хотя вот этот гарнитур и вешалка в прихожей… Надо бы обновить интерьер в соответствии с последней модой.

Унизить меня хочет, что ли? А потому что говорит с какой-то подковыкой, словно бы я смерд, а она царица Савская. Да видали мы таких! Взял бы и выкинул её за дверь, тоже мне соседка. Жаль, воспитание не позволяет…

Тут слышу:

– А как вам это?

И указывает на телевизор. Конечно, не самая последняя модель, но я к нему привык…

– Что вы имеете в виду?

– Ну, скажем, назовите свою любимую программу.

Поковырялся в памяти, но так ничего и не нашёл.

– Так он для мебели у вас?

– Что-то в этом роде.

Да я и сам не знаю, зачем мне это чудо современной техники. Ну, за обедом краем глаза гляну или вечером посмотрю по старой памяти футбол, поскольку голова уже не варит. Но так, чтобы что-то увлекло, давно уже такого не было.

Мадам вроде бы разочарована:

– Как же так? Вот мы стараемся, горим буквально на работе, чтобы вам доставить удовольствие. А в результате равнодушие, а то и вовсе чёрная неблагодарность.

Позвольте, за что мне их благодарить? Больше сотни телеканалов, а смотреть, по сути, нечего. При том, что изо всех щелей реклама вылезает. Так чего ж она пристала?.. Смутило то, что в её словах уловил еле заметные следы сарказма и иронии. Только теперь до меня дошло, что она вовсе не актриса. Но кто?

И вдруг слышу:

– Честно говоря, вся эта бурда, которую мы льём на ваши головы каждый день, уже достала. Сил никаких нет! Я ведь закончила театральное училище. Как раз сегодня попыталась вернуться в прежнюю профессию, припёрлась на эту киностудию…

– И что?

– Да ничего! Говорят, симпатичных молодых актрис теперь хоть пруд пруди. Есть только одна реальная возможность получить роль: переспать с режиссёром или же с продюсером.

– Пробовали?

Рассмеялась.

– Нет, это не по мне, – и тяжело вздохнула. – Так что придётся до седых волос заниматься журналистикой.

Что ж, сочувствую. Я-то чем могу помочь? Тут сам словно бы на распутье, не могу разобраться, что к чему. А уж устраивать чужие судьбы…

До выпивки дело так и не дошло. Всё потому что журналюг я не люблю. Если б знал заранее, ещё там, на киностудии, послал бы эту настырную куда подальше. Со страхом думаю о том, что будет, когда она переедет в наш дом. Помнится, во время летних каникул от одной такой сбежал из Крыма на Кавказ – лишь потом вернулся, когда сообщили, что опасность миновала. А тут куда сбежишь? Искать новое жилище – это хлопотно.

И тут вдруг, откуда ни возьмись, ещё одно признание:

– А ведь это я вашу кандидатуру режиссёру предложила.

– Зачем?!

Я и впрямь очень удивлён.

– Так ведь хотела ему угодить, да и с вами поближе познакомиться. Всё потому что с соседями следует дружить.

Ну, во-первых, вряд ли угодила, а во-вторых, снова ошибается. Думает, если будем дружить, спокойнее перенесу грядущие еврокатаклизмы выше этажом? Так ведь, если пакостят друзья, это гораздо неприятнее. Вот если бы…

Но не успел завершить мысль, а она словно бы прочитала то, что ещё только крутилось в подсознании:

– Другому соседу могла бы предложить бутылку выдержанного виски в качестве компенсации за беспокойство. Но вижу, что с вами этот номер не пройдёт.

Ну почему же, я б не отказался. Но у неё есть более интересный вариант:

– А не пойти ли нам на вечеринку?

Договорились встретиться через несколько часов, и вот, наконец-то, прибыли на квартиру её подруги…

Ба! Знакомые всё лица! Тележурналисты и несколько молодых актрис, примелькавшихся в телесериалах.

– Позвольте вам представить, это мой сосед…

Так просто – сосед и больше ничего. Впрочем, она толком обо мне ничего не знает. Да я и сам за последние дни стал сомневаться – я это или уже не я?

И вот оказался среди совсем чужих людей. Всё бы ничего, если бы не приставали ко мне с расспросами. Особенно усердствовала блондинка с такими жадными глазами, словно бы готова меня съесть. Жаль, что не в моём вкусе, так что пусть не зарится.

– А вы чем занимаетесь?

– Да так, всем понемногу… В общем, живу на проценты с капитала.

– Наследство получили?

– Вроде того.

– Вот ведь повезло! Я бы тоже от такой халявы не отказалась.

И всё прижимается ко мне, будто я и впрямь мешок с деньгами.

Потом стали обсуждать новинки Голливуда. Мне вот что странно – вроде бы все, как один, закоренелые патриоты, с телеэкрана твердят о достижениях отечественной культуры и т.п., а на поверку… Оказывается, что чуть ли не писают от восторга, когда заходит речь о заграничных блокбастерах, знают наперечёт всех американских кинодив, и кто с кем спал, и сколько миллионов отступных получил после развода. Да что там говорить, если зачитываются комиксами для великовозрастных дебилов, ну а на сон грядущий у них очередной шедевр о Гарри Поттере. По мне, так это уже ни в какие ворота не влезает! А в разговоре так и сыплют модными словечками – хайп, тренд, драйв, кэш… Да я совсем не против новых слов, но тут сам чёрт не разберёт, о чём судачат.

Но вот вроде бы взялись за интересную тему. А началось всё со слов немолодого мужика с патлатой шевелюрой, почти как у Вильяма нашего Шекспира, – помнится, этот патлатый вёл на телевидении какой-то затрапезный «круглый стол».

– Американцы… они совсем другие! Нам до них ещё расти и расти. Другой менталитет, а деловая хватка, как у того бульдога!

– Зато в нравственном и культурном плане мы их значительно опережаем.

Это моя соседка решилась мэтру возразить.

– Ну да, Достоевского и Шекспира не читали, могут перепутать Австрию с Австралией… Но зачем им эти знания, если зарплата на порядок больше, чем у нас? Ты свой культурный уровень не предъявишь для оплаты покупок в супермаркете. Так что хлебать нам эти постные щи до тех пор, пока…

– Пока не станем пятьдесят первым штатом США?

– Это ты загнула! Зачем такие крайности?

– А я бы не возражал. Сейчас в ожидании грин-карты можно и состариться, – посетовал на судьбу, видимо, самый нетерпеливый из этой журналистской братии.

Стали прикидывать так и сяк, что будет, если голубая мечта когда-то станет явью. Вилла на окраине Лос-Анжелеса или в Майами – это был предел мечтаний. Тут я и подумал – не подложить ли им свинью? То есть не свинью в буквальном смысле, нет – всего лишь описать некую, весьма отдалённую перспективу, которая вряд ли им понравится.

– А давайте представим такую ситуацию. Наша страна по уровню ВВП и доходам на душу населения опередила США и все другие государства…

Гомерический хохот! Даже моя соседка улыбнулась. Кричат:

– Этого не может быть! От слова никогда!

– Так я не утверждаю, что будет, но вот давайте чисто гипотетически, на минуточку представим, что случилось это невероятное событие… А в Штатах тем временем всё наоборот, началась великая смута. Негры бунтуют, экономика рушится, Мексика захотела вернуть себе Техас, а британцы – плодородные земли в Джорджии, Алабаме, Южной Каролине…

– Ну, допустим. И что тогда?

– А вот что. Пройдёт какое-то время, и мы с вами станем походить на нынешних американцев, в то время как американцы станут такими же, какие мы сейчас.

Вижу, медленно доходит.

– Нет, это невозможно!

– Почему?

– Да потому что американцы неспособны так низко пасть.

– Ну почему же низко? По-моему, всё наоборот, – снова негодует моя соседка. – Но я вот с чем не согласна. С какой стати нам уготована столь незавидная роль? Для нашей нации приоритетом являются самобытность и духовность. И это останется с нами навсегда, вне зависимости от уровня материального благополучия.

– А вот вы спросите у любого, что для него успех, и он ответит: деньги! И это уже сейчас, а что будет лет через пятьдесят?

Тут опять она на меня взъярилась:

– Не надо мерить всех одним аршином. Конечно, деньги всем нужны, но…

Упертая явно не возрасту. Мыслит, как какой-нибудь «старпёр», которому ещё в прежнюю эпоху подарили квартиру за трудовую доблесть и предоставили возможность купить автомобиль – из тех, что разваливаются на ходу и каждый год требуют капитального ремонта.

– Я вижу, не все поняли, поэтому, позвольте, поясню. Есть опасение, что после того, как мы построим мощную экономику, духовность просто отомрёт, как ненужный придаток организма. Ну в самом деле, зачем она нужна, если кормят досыта, если можешь купить всё, что только в голову взбредёт? Но самое страшное, это я по секрету вам скажу: обжорство снижает способность к ассоциативному мышлению. Человек начинает мыслить от сих и до сих, поскольку стимул для поиска нестандартных решений у него начисто отсутствует. А в результате возникает та самая разруха в головах…

Вижу, брюнет напротив чуть не подавился кусочком лососины, ну а ведущая одного популярного ток-шоу, тараща на меня глава, ни с того ни с сего вдруг стала поправлять свою причёску – да просто рука сама собой потянулась к голове. Всё по Фрейду – прав был старик, тут уж никуда не денешься.

– Я понял, к чему вы клоните, – усмехнулся мэтр. – Якобы только с голодухи человек начинает развивать свой интеллект, потому что сытому такие заморочки явно ни к чему… Нет, нам это не подходит! – и заглотнул тарталетку с паюсной икрой. – Да вы закусывайте, милейший, а то смотрю, у вас после третьей рюмки уже крыша съехала.

Ну что поделаешь, пришлось ответить должным образом:

– У меня тут возникло подозрение, что всех несогласных с вашей точкой зрения намерены отправить на Колыму, а сами будете плавать в собственном соку, как сельдь иваси в консервной банке.

Слово за слово, и понеслось! Кто-то визжит, кому-то стало плохо… Последнее, что помню, это та приставучая девица, которая всё выпытывала, чем зарабатываю себе на жизнь… И вот напоследок словно бы присосалась к уху и кричит:

– Если ты сейчас меня не изнасилуешь, я тебя убью!

Ей невдомёк, что у меня после этой пьянки вряд ли что-нибудь получится.

Глава 4. Приехали!

Только к полудню я пришёл в себя после вчерашнего. Вдруг раздаётся звонок в дверь. Открываю – там опять эта соседка, на этот раз с незнакомым мужиком. Лысый, с внушительным брюшком и несомненной значительностью на лице, да и одет по последней моде. У Версаче, что ли, отоваривается? Тут она мне и говорит:

– Здравствуйте! Это мой папа.

– Да, вот зашли к вам по-соседски.

Как-то он себя назвал, но я всё равно имён не в состоянии запомнить. И протягивает бутылку коньяка. Не выгонять же незваных гостей – пришлось достать рюмки, кое-какую закуску сообразил и жду, что дальше будет.

Поговорили о том, о сём, о ценах на нефть и как хорошо в сентябре на Бали и на Сейшелах. А затем папаша неожиданно спросил:

– Вы хорошо себя чувствуете? Голова не кружится? Бессонницей в последнее время не страдаете?

– С чего вдруг такие странные вопросы?

– У вас усталый вид. Лицо бледное и зрачки слишком сужены… Мне это совсем не нравится.

– Вы врач?

Соседка поясняет:

– Папа работает в крупной фармацевтической компании. Он может достать любое лекарство, таких в аптеке не найти. Вы не стесняйтесь, расскажите всё, как есть.

– Да ничего особенного, только вот псы иногда мерещатся.

Папаша почесал загривок.

– Помнится, у Эжена Ионеско носороги бегали по городу. А у вас голодные псы…

– Увы, реальность гораздо примитивнее фантазии.

– К реальности ваши псы не имеют никакого отношения.

Вот и он о том же. Никто не верит, но как не верить собственным глазам?

– Предлагаете не обращать внимания на то, что происходит?

– А почему бы нет?

– Пробовал, не получается.

Я молчу и жду – может, что-нибудь подскажет… А он только губами шевелит, словно бы пытается сформулировать диагноз.

– Ну что ж, я бы порекомендовал курс медикаментозных инъекций. Полежите пару недель под капельницей и всё как рукой снимет…

Он продолжал ещё что-то говорить, а в моей голове что-то щёлкнуло, словно бы некий выключатель сработал. Я вспомнил больничную палату и лицо врача, склонившегося надо мной, и как наяву слышу его гнусавый голосок:

– Вы видите то, чего на самом деле нет. Это ненормально! Вот вам клинический диагноз, а заодно и приговор. Назначу вам курс внутривенных инъекций, и через пару месяцев всё станет на свои места. Будете, как свеженький огурчик, прямо с грядки, с жёлтеньким таким цветочком на одном конце.

Это шутки у него такие. А мне-то каково?..

Есть подозрение, что и папаша, и тот врач заодно, действуют по кем-то заданной методе. А я для них всего лишь пациент, заранее обречённый на то, чтобы послушно исполнять их волю. Но почему? Кто это допустил?

Тем временем папаша пытается внушить, что без помощи врачей человечество обречено на вымирание:

– Вот мы разработали общенациональную программу под названием «Health and Hospital», сокращённо, He&Ho или ХиХо, как кому понравится. Скоро этот логотип появится на всех товарах отечественного производства, от кастрюль до грузовых автомобилей. Всё для того, чтобы люди не забывали о своём здоровье! А знаете, сколько мы в ХиХо вложили сил, какие финансовые средства на неё затрачены?

Не знаю, и знать этого не хочу! Потому что ни о чём таком я не просил. А папаша продолжает:

– Думаете, нам всё это нужно? Нет, мы пытаемся внушить, что только медицина сможет сделать вашу жизнь долгой и счастливой!

Ничего себе перспектива – дожить до ста лет, лёжа под капельницей или сидя в инвалидной коляске. Если уж пришла пора, тогда уж сразу, без всех этих припарок, клистиров и резекций! Я бы так и сказал этому «спасителю нации», но его уже не остановить:

– А сколько мы сил тратим на разработку новых препаратов! Тысячи специалистов денно и нощно трудятся над их созданием… И для чего? Для того, чтобы вы сказали, мол, и так пройдёт. Выходит, работаем напрасно?

– Ну, не совсем так. Есть немало людей, которые ведутся на рекламу…

– И правильно делают! Мы выделяем на рекламу огромные средства, чтобы лекарства не лежали на аптечной полке до тех пор, пока срок годности истечёт. А вы… Вот чем вы лечитесь, к примеру, от простуды?

– Малина, мёд, грейпфрут. Ну и злым луком регулярно дышу…

Папаша словно бы дар речи потерял – размахивает руками, тычет в меня пальцем, словно бы обращаясь к нации: «Вы посмотрите на этого диссидента, отщепенца и отступника!» Тут и соседка встряла в разговор:

– Папа вам ещё не всё сказал. Ведь я пожертвовала артистической карьерой ради того, чтобы реализовать его идеи…

– Так вы учёный, а не журналист?

Смутилась.

– Вы меня неправильно поняли. Моя обязанность заключается в том, чтобы следить за выполнением контрактных обязательств всех наших партнёров по программе «Health and Hospital». Это касается и телевидения, и печатных СМИ, и интернета… По нашему заказу даже киностудии дорабатывают сценарии, вставляя в каждый фильм несколько сцен в больничной палате или в морге. И всё это для того… Впрочем, папа уже сказал, а вот вы почему-то не хотите нас понять.

Она и впрямь огорчена. А у меня такое впечатление, что где-то я всё это уже слышал… Но где, когда?

Видя, что у дочки ничего не получается, папаша, немного отдышавшись, снова обрёл дар речи и способность к агрессивному внушению:

– Вы кончите жизнь в страшных мучениях где-нибудь под забором, и уже никто не сможет вам помочь.

Да меня уже достали все эти их речи, внушающие страх! «Минздрав предупреждает»… Шли бы вы куда подальше со своими наставлениями!

Не помню, как выпроводил «дорогих гостей»… Папаша упирался, настаивал на госпитализации, но я его уже слушал. Когда ушли, лёг на диван, закрыл глаза и сразу погрузился в сон… Это было что-то странное – то ли я спал, то ли вспоминал то, что было запрятано где-то в подсознании.

И вот ассистентша с киностудии предстала в образе старшей медсестры. Румяный из «Общества спасения» и Длинный с хвостиком – это санитары. Ну а папаша здесь царь и бог – в белоснежном халате, со стетоскопом, свисающим с груди. Все при деле, словно бы стоят на страже чьих-то интересов, как горная гряда, которую мне не преодолеть при всём желании. Да просто руки опускаются, когда гляжу на них! Впрочем, рук не разглядеть, когда лежишь на белой простыне в смирительной рубашке. Господи, за что мне это?!

Помнится, профессор Преображенский пытался собаку превратить в человека, а тут, похоже, некто хочет сделать всё наоборот – кого-то превратят, условно говоря, в пекинеса или в бультерьера, других – в овчарку, дога и т.п. Ну а меня во что – в тот самый овощ или во что-то совершенно непотребное? Я так и сказал тогда врачу, а он не на шутку рассердился:

– Так мы, по-вашему, здесь этим занимается?

– Другого объяснения я не нахожу.

Тут вдруг он взвизгнул, как будто ужалила змея или ему самому вкололи лошадиную дозу какой-то гадости, отшатнулся от меня, а потом, не сказав больше ни слова, повернулся и ушёл. Если бы на прощанье вильнул хвостом, я бы ничуть не удивился.

Сталин вроде бы когда-то говорил, что люди – это только винтики в сложном механизме. Но здесь что-то другое, поскольку винтики из нас уж точно не получатся, разве что какие-нибудь четвероногие… И тут в мозгу возникла мысль: а что если человек произошёл не от орангутанга или шимпанзе, а от собаки? Пород собачьих множество, потому и характеры у людей такие разные. А мы всё удивляемся, почему лаемся друг с другом, не в состоянии принять разумное решение, как обустроить этот мир…

Да нет, скорее всего, псы тут ни при чём. Просто человечество – это тупиковая ветвь развития животного мира, в отличие от тараканов, псовых, земноводных, грызунов… Ну вот, к примеру, достигли альпинисты вершины Эвереста, а дальше пропасть, словно бы тупик. И что им делать? Да вариантов просто нет – надо возвращаться назад, туда, откуда и пришли. А в нашем случае – это превратиться в обезьяну…Час от часу не легче. Я в ужасе! Кричу, обращаясь к самому себе:

– Снова лезть на дерево?!

И сам себе тут же отвечаю:

– Не надо так утрировать! Тем более что это лишь гипотеза. Ближайшее столетие покажет, как оно на самом деле…

Ну вот за что меня упрятали в психушку? Слишком борзый, имею собственное мнение? Или кому-то на мозоль случайно наступил? Раньше всё было просто: нет человека – нет проблемы. А теперь? Шаг влево, шаг вправо, и ты никто – без имени и без судьбы, затерянный где-то в дебрях подсознания. Ты жертва! И пора тебе смириться с тем, что в любом, даже вроде бы полезном деле жертвы неизбежны.

И вот я словно бы опускаюсь в лифте на немыслимую глубину, хочу этот лифт остановить, нажав на кнопку «Стоп», но этой кнопки почему-то нет! Как такое возможно, чтобы остановка не была здесь предусмотрена?..

Вдруг лифт затормозил. Смотрю на горящее табло, а там то ли номер этажа, то ли что ещё – 2016… Да это же тот самый год, когда всё началось.

Глава 5. В лабиринте

Как-то после митинга, на котором я снова произнёс зажигательную речь, шёл домой. Шёл через парк мимо Воронцовского пруда, и вдруг в кромешной тьме наткнулся на какой-то монумент – бронзовый мужик стоит на постаменте, вроде бы всё, как полагается… Вот только личность мне совершенно не знакома. Подсветил фонариком – вижу надпись: «Друг собаки». Ну вот зачем собаководам памятники ставить? Будто нет более достойных представителей человеческого рода. Впрочем, если бы на краю пруда увидел бронзовое чучело в мундире, сидящее на боевом коне, тогда и впрямь пришлось бы возопить: «Куда же катится российское монументальное искусство?!»

Вот так, от митинга до полного разочарования и проходит каждый день. С утра – готовить сбор подписей в поддержку наших кандидатов на выборы в Госдуму, днём – скитание по кабинетам, где некая въедливая дама снова в оформлении документов обнаружит какие-то неточности. То запятой в них не хватает, то печать нечёткая, то протокол учредительного съезда неправильно оформлен – якобы не учтены новые требования, введённые не далее, как полчаса назад. Да чтобы вынести эти девять кругов бюрократического ада, надо быть здоровее африканского слона и увертливее зайца!

Ольга на митинг не пошла – весь день сидела у компьютера. Её поле деятельности – интернет, все популярные ресурсы, от фейсбука до «Тик-Ток». Что поделаешь, надо использовать все доступные возможности для агитации за «Счастливую Россию». Да уж, создать новую партию – это не то, что учредить фирму по продаже китайского ширпотреба или открыть курсы по обучению пенсионеров работе на компьютере. Тут прежде всего надо обеспечить просветление в умах, иначе все старания напрасны. А потому что головы набиты слухами и ещё бог знает чем.

Днём в автобусе подслушал разговор:

– Говорят, будто власть в стране переменилась. А от нас скрывают…

– Такого в принципе не может быть!

– Я вас уверяю! Всех министров и депутатов посадили под арест, а военных комиссаров вместо них назначили.

– Брехня! Никогда в это не поверю.

– Так ведь министры госдепу продались, это факт!

– Да нет, они работают на китайцев.

– Китай-то здесь причём?

– Так ведь новый гегемон…

– Только гегемона нам и не хватало! Я вот в Турцию собрался, а что теперь? Делать пластическую операцию и красить кожу в жёлтый цвет?

– Это уже слишком! Достаточно выучить их язык.

– Да там восемьдесят тысяч иероглифов! Мне и ста лет не хватит…

– Тогда примите китайское гражданство.

– А это мысль! Только как без языка-то?

– Можно прикинуться глухонемым…

Я сошёл на следующей остановке, поэтому конца этого разговора так и не услышал. И ведь не два сатирика соревновались в остроумии – там всё было на полном серьёзе!

Ну вот как тут поступить? Таким ничего невозможно объяснить, и в нашу партию их никакими пряниками не заманишь. Да, судя по всему, деменция заразна, а в результате люди увядают, как цветы. Грустная история, и ничего тут не поделаешь. Помнится, на съезде народных депутатов кто-то прокричал: «Страна, ты одурела!» С тех пор только ещё хуже стало. Всё потому что дурят людей, втюхивают в голову примитивные идеи. Либерализм, плюрализм, демократия, патриотизм… Ну вот и я, хочу сделать людей счастливыми, а что такое счастье? Каждый понимает это по-своему: одному достаточно, чтобы ему просто не мешали жить по своим нравственным и иным понятиям, а другой только и мечтает о том, чтобы всех построить по ранжиру и двинуться в путь к светлому будущему под руководством мудрого вождя. Вот я и говорю – всем невозможно угодить.

Должен признаться, что решение создать свою партию возникло в моей голове не сразу. Конечно, если тебе делает предложение один из представителей власти, это впечатляет, но вслед за тем возникает мысль: смогу ли после всего того, что со мной случилось, стать политиком? Сначала чуть не оказался на скамье подсудимых за преступления, которые не совершал, скрывался в эмиграции, ну а затем… Страшно вспомнить! Всё потому что попал, как кур в ощип – пришлось даже поработать «стукачом, иначе бы точно посадили. Мало мне издевательств от «государевых людей», так теперь лезть в самое нутро, и для чего – чтобы на навозной куче зацвели тюльпаны?

Это было первым впечатлением, а потом… Потом решил: почему бы не попробовать? А после того митинга, где получил поддержку многотысячной толпы, последние сомнения отпали. Да и какие могут быть сомнения? Оля теперь со мной, и есть уверенность, что вместе мы сможем сделать то, на что другие оказались не способны.

Если бы не проблема с финансированием, всё могло быть по-другому. Никогда бы не подумал, что придётся идти на поклон к «денежным мешкам». А поначалу совсем худо было. Моих сбережений и того, что выделили из Фонда поддержки молодёжных организаций, хватило только на аренду помещения в подвале нашего дома. К счастью, председатель ЖСК сжалился – цену запросил ниже рыночной. Что называется, поступил по-божески, хотя и убеждённый атеист – из тех, кто ходит на митинги под красным флагом, символом единения всех угнетённых пролетариев. Впрочем, уступил в цене он неспроста.

Как-то поздним вечером Кондрат Антипович явился в наш подвал и, посмотрев по сторонам, скорчил презрительную рожу:

– Так, ребятушки, и до второго пришествия будете перебиваться с хлеба на воду. Я это к тому, что, не имея солидной материальной базы и опыта революционной борьбы, не освоив методику воздействия на массы, вы ничего не сумеете добиться.

Я уже догадался, к чему он клонит, но сделал вид, будто его слова меня заинтересовали. Негоже ссориться с нашим благодетелем.

– И что вы посоветуете? С чего начать?

Кондрат Антипович почесал в затылке, почмокал губами и, наконец, изрёк:

– Если штудировать классику марксизма-ленинизма, на это у вас слишком много времени уйдёт. А вот устроить встречу с руководством нашей партии, это я могу. Там у меня дружок служит на подхвате у вождя. Вы не сомневайтесь, в лице Герасим Агафоныча найдёте не только опытного пропагандиста-агитатора, но и мудрого наставника… Так на какой день назначать аудиенцию?

Что ж, с профессионалами я прежде не общался, почему бы не попробовать? Пусть меня научат! Смутило лишь то, что предложили самому выбрать день для личной встречи. Видимо, меня там ждут, причём с явным намерением приобщить к делу построения коммунизма, или как там у них теперь это называется. Договорились на следующий день…

И вот уже вхожу в тот самый кабинет, где восседает «вождь». Пушкин, герб СССР, знамя Победы и Родина-мать во всей красе. Судя по всему, Ильич уже не в моде. Это первые впечатления, ну а дальше видно будет. Герасим Агафонович крепко пожал мне руку и сразу же, без предисловий, взял быка за рога:

– Ну что, Станислав Евгеньич, будем омолаживать состав?

– Вы это о чём?

– Да вот, скажу вам по секрету, партия стареет, желающих воплотить наши идеалы в жизнь становится всё меньше. Так что ваше заявление рассмотрим в ускоренном порядке, а кандидатский стаж сократим до минимума. Как вам такой расклад?

Я в шоке. Всё потому что подобного напора никак не ожидал.

– Герасим Агафоныч! Боюсь, я не готов…

А он и бровью не повёл, словно бы меня не слышит, и продолжает о своём:

– Поставим вас на довольствие. Помещение, оргтехника, персональный автомобиль с водителем… Вам какая марка подойдёт? BMW или лучше «ситроен»?

Он шутит, что ли? Только и смог произнести:

– С чего бы это?

Но вот, наконец-то, предложил присесть, секретарю дал указание чаю принести, и только тогда решил снять дымовую завесу со всего того, что здесь наговорил:

– Ходят слухи, что там, наверху, намерены сделать из вас преемника.

– Это невозможно!

– А почему бы нет? Коррупция опутывает всю страну, полиция и прокуратура с этим не справляются, и только вам, практически в одиночку удалось разоблачить гнездо врагов в правоохранительной системе. Так что хочешь не хочешь, а придётся соответствовать.

Я молчу, потому что по-прежнему ничего не понимаю. А «вождь», словно нарочно, не переставая говорит, даже не даёт опомниться. Твердит о том, что только коммунисты способны победить коррупцию, что только пролетариат, вооружённый идеями равенства и справедливости, поставит на место всё это жульё. Видимо, речь идёт о расстрельной стенке. Ну а в итоге – вишенка на торте:

– Вот я и предлагаю объединить усилия.

Теперь понятно, что Герасим всё наврал, хочет заманить меня в ловушку. Думает, размякну, соглашусь вступить в их партию, а там из меня будут верёвки вить и с моей помощью экспроприировать экспроприаторов. Нет уж, не дождётесь!

Не помню, как закончил разговор – вроде бы сказал: «подумаю». И только на улице, хлебнув свежего воздуха, окончательно пришёл в себя… Надо же так растеряться, чуть не влип. Ведь ещё чуть-чуть и он мог меня уговорить, а там… Страшно представить! Впредь наука – с политиками быть настороже.

Глава 6. Болевая точка

Тут вот что странно – неужели и впрямь без меня невозможно обойтись? Раньше на демонстрации ходили с портретами Ленина и Сталина, а теперь я буду у них чем-то вроде иконы, рядом с ликом Андрея Первозванного. Трудно поверить, что никого посимпатичнее так и не нашлось.

Сегодня позвонили из другой партии – тоже агитируют, обещают второе место в списке кандидатов, и ещё какие-то там блага. Всё честь по чести – кое-что перепадёт от спонсоров, да ещё подачки от тех фирм, интересы которых партия лоббирует. Ну а когда тамошний вождь уйдёт на заслуженный покой, мне его место гарантируют. Вот, прям, водрузят на трон и будут на меня молиться… Замечательная перспектива!

Чем же наша партия отличается о них? Что мы можем людям предложить, кроме лозунгов? Да, есть программное заявление, но этот текст не более конкретен, чем слова известной песни. Хотим перемен! И дальше всё примерно в том же роде…

Если бы не Андрей, мы так бы и топтались на месте. Появился он в нашем подвальчике как-то вечером, когда мы вместе со всем активом ломали голову – чем бы таким публику удивить, как бы себя пропиарить?

И вот я меряю шагами комнату, словно бы только так может возникнуть нужная нам мысль, и отвергаю одно за другим все предложения, которые слышу от своих соратников:

– Нет, так нельзя. Мы пытаемся идти тем же путём, на котором многие уже потерпели неудачу. Нужны свежие идеи. А для начала надо найти ту болевую точку, нажав на которую, мы сможем вызвать ответную реакцию и от властей, и от потенциальных избирателей.

Тут-то Андрей и предложил свою идею – такое мог учудить только левый радикал, который когда-то строил баррикады, участвовал в стычках с ментами и устраивал протестные акции по любому поводу. То, что он сказал, поначалу не укладывалось в голове – разве можно поднять руку на святое, на то, без чего многие уже не представляют своей жизни. Но Андрей уже завёлся, его никак не остановить:

– Это же мафия! Они дурачат доверчивых людей, продают им пустышки за тысячу рублей.

– На каждое лекарство есть сертификат качества…

– Да у них всё схвачено. И в Минздраве, и в Роспотребнадзоре… Бесполезно жаловаться!

– Так что ты предлагаешь? Обходиться без лекарств?

– А знаешь ли ты, как рождается идея создания нового препарата? Сначала выясняют, какие болезни имеют наибольшую распространённость в мире, против какой из этих болезней нет эффективных лекарств и какая из них вызывает наибольшие страдания. Затем следует изучить научные публикации, выполненные в этой области – это поможет теоретически обосновать положительный эффект от нового лекарственного средства. Теперь дело за малым – организовать выпуск препарата, который, по возможности, не вызывает побочных явлений.

– И что это будет?

– Всего-навсего плацебо… Таких фиктивных лекарств десятки тысяч во всём мире.

– Этого не может быть! Откуда ты всё знаешь?

– Так я же на медика учился, пока не вытурили с третьего курса за участие в протестных акциях. Говорят: как же собираешься лечить людей, если то и дело лезешь в драку? Да от тебя пациенты будут шарахаться, как от ненормального…

– Наверно, обиду затаил, вот и катишь бочку на людей, которые рискуют своё здоровье потерять, чтобы помочь несчастным людям.

– Такие тоже есть, хотя для многих медицина стала промыслом, а не священным долгом, основанным на клятве Гиппократа. Но речь ведь не о них. Они же сами не способны выяснить, насколько полезен или хотя бы безвреден препарат. Это можно проверить только опытным путём. Я вот недавно лоханулся. Ухо заложило, пошёл в аптеку, посоветовали импортное средство – какой-то гель, который нужно залить в ушную раковину. Всего пять доз по десять миллилитров, а стоят тысячу рублей!

– И как, помогло?

– Да ни фига! Потом отдал в лабораторию приятелю, вместе с ним на лекциях сидели и препарировали трупы, и вот оказалось, что в этих тюбиках обыкновенный вазелин. Ну, может быть, ещё пару капель какого-то вещества добавили. А попробуешь их засудить, это если денег хватит, тебе под нос сунут сфабрикованные данные испытаний на сотнях пациентов… Такие вот дела.

– И всё же ты не прав, Андрей! Есть много лекарственных препаратов, без которых нам с болезнями не справиться.

– Вот только всех побочных явлений мы не знаем. Одно они лечат, а другие болезни провоцируют.

– Тут уж приходится выбирать меньшее из зол, чтобы хотя бы так продлить жизнь человеку.

– Да я не против… Но мафия есть мафия!

– И что ты предлагаешь?

– Надо нанести удар, чтоб впредь им неповадно было!

Спор затянулся за полночь, шёл с переменным успехом, но, слава богу, обошлось без потасовки. Особенно рьяно защищала Андрея моя Оля – видимо, в душе так и осталась радикалом. Да вот и я под её влиянием готов признать, что Андрей оказался в чём-то прав.

В итоге ему удалось нас убедить. Что ж, если нет других вариантов… В общем, понеслось! Уже на следующем митинге я произнёс речь – такой ещё не слышала Москва. Даже то самое первое моё выступление не сравнится с тем, что было в этот раз. Всё было так, как будто этих слов и ждали от меня многие их тех людей, что пришли на митинг.

Понятно, что слово «мафия» я не решился произнести – тут же адвокаты фармкомпаний состряпают иск о защите чести и достоинства, и вместо организации предвыборной компании я буду вынужден собирать доказательства своих обвинений. А где же их возьмёшь? Всё кажется достаточно очевидным, но для доказательства этой очевидности потребуются колоссальные усилия. А времени, по сути, нет – ведь дурят же людей, и с этим надо покончить уже сейчас, а не в отдалённой перспективе.

Конечно, часть публики была шокирована моими откровениями, словно бы я открыл им истину, которую прятали от них, поскольку не всякий человек воспримет это адекватно. Ну разве можно поверить в то, что все мы лишь заложники интересов мафии, а власть вольно или невольно ей подыгрывает? И всё же многие меня поддержали – судя по всему, наболело, но разобраться, в чём причина, так и не смогли.

А вот что я сказал уже в финале своей речи:

– Пора бы нам понять, что многих наших бед могли бы избежать, будь мы менее доверчивы. Нам постоянно внушают, что можем заболеть в любой момент. Будто мы слабые и неразумные, будто каждому из нас нужна собака-поводырь, иначе мы и шагу не пройдём – споткнёмся, упадём, расшибём в кровь голову… А в результате возникает неверие в себя и мы становимся слабыми и беззащитными, игрушками в чьих-то недобросовестных руках.

– И что вы предлагаете взамен?

– Прежде всего, нужно устранить причину, исключить вредное воздействие на нас. Для этого недостаточно просто выключить телевизор или не читать газет. В этом мире невозможно спрятаться от потока лживой информации, он настигнет нас везде. Поэтому единственный выход состоит в том, чтобы взять власть в свои руки, причём вполне легитимным путём, а уж тогда мы наведём в стране порядок…

Такой поддержке могла бы позавидовать любая партия. Словно бы грянул гром, и внезапно наступило просветление в умах – всё оттого, что явился к ним мессия и принёс новую религию… Нет, на самом деле всё не так. Для начала нужно дать надежду людям и получить поддержку на ближайших выборах, ну а там посмотрим, что получится.

Глава 7. Мега-провокация

Прошло несколько дней. Мы находились под впечатлением достигнутых успехов – всё потому что на митингах всё больше народу собиралось, а партийная казна пополнялась пожертвованиями и отдельных граждан, и даже небольших коммерческих компаний, которые, судя по всему, сделали ставку именно на нас. Понятно, что этому предшествовали переговоры, на которых я разъяснял политику нашей партии в экономической сфере, и похоже, что их всё устраивало.

Но вот однажды пригласили на встречу с руководством крупной нефтегазовой компании. Неужто власть дала отмашку, и теперь нам будет обеспечено финансирование на самом высшем уровне? Всё бы ничего, но вот вопрос – что потребуют взамен?

Встреча проходила в одном из номеров Президент-отеля – видимо, глава фирмы не хотел раньше времени афишировать наши отношения. Интересы фирмы представляли два топ-менеджера. Один – рыжий, а другой – обритый наголо. Явились в сопровождении вертлявой девицы – она только и делала, что строила мне глазки. Можно подумать, что речь идёт о сватовстве, а не о деловом сотрудничестве.

– Позвольте представиться. Я Марк Каррадо, вице-президент по аудиту, а это Умар Альбертович, он возглавляет службу безопасности, – и словно извиняясь: – В таком серьёзном деле нам без проверки вашей личности никак не обойтись.

– Я понимаю.

– Ну а это Венера Венедиктовна, статс-секретарь.

Сказал бы уж просто – секретарша, а то какую-то статс-даму выдумал. Тут она и говорит:

– Станислав Евгеньич! А как вам такая перспектива – занять пост начальника управления инвестиций в нашей компании? У вас огромный опыт, а я бы помогла на первых порах, – и словно бы на что-то намекая: – Думаю, у нас получился бы замечательный альянс…

Рыжий так и подскочил, чуть не свалился с кресла:

– Венера! Что ты себе позволяешь? Не встревай, когда тебя не просят!

Обиделась. Я бы на её месте влепил этому рыжему пощёчину, но тут всё иначе, видимо, субординация не позволяет. Да уж, вылезла со своей инициативой раньше времени, не утерпела.

Поначалу пришлось услышать немало комплиментов в адрес нашей команды, ну а меня расхваливали на все лады – будто я Цицерон и Сократ в одном флаконе. Но вот прелюдия закончилась, и вице-президент компании словно бы сменил пластинку, поставив вместо бравурной музыки похоронный марш:

– Тут вот какое дело, Станислав Евгеньич. Сведения о вас весьма неутешительные. Бежали из-под следствия, жили за границей, а после того, как вас завербовали «органы», долгое время трудились «стукачом», пока не сдали с потрохами всё руководство крупной госкомпании, без всяких исключений. Не самый приятный послужной список, это мягко говоря.

– Но всё было не так!

– К сожалению, документы свидетельствую об обратном. Даже странно, что толпа до сих пор вас носит буквально на руках. В такой ситуации с нашей стороны было бы полным безрассудством налаживать сотрудничество с вашей партией.

Я слушаю, жду, что ещё он скажет, а где-то в глубине сознания возник вопрос: кого же он мне напоминает? Был один такой, но этот рыжий и с усами, а тот жгучий брюнет с крохотной бородкой…

– Простите, ваша фамилия, кажется, Каррадо?

– Да, так и есть. Я же вам сказал…

– Знал я одного Каррадо, работал вместе с ним в солидной фирме.

– Так это же Алан, мой брат! Сейчас он уже во Франции… Пришлось, знаете ли, ретироваться, а то ведь руководство той компании оказалось под судом. Очень грустная история! Ну кто же мог знать, что там одно ворьё? Да вот и вы оттуда драпанули.

– Я могу всё объяснить…

– Вот только этого не надо, мы же не на следствии, – он сделал паузу, переглянулся со своими спутниками и продолжал: – На данный момент дело обстоит так. Мы готовы закрыть глаза на все ваши художества, но при одном условии. Вы распускаете всю свою команду, ну а взамен мы вам подберём более надёжный персонал. Венера Венедиктовна этим и займётся, у неё в таких делах богатый опыт.

– Но это рейдерский захват!

– Ох, только не надо громких слов. Мы делаем вам выгодное предложение, а вы лезете в бутылку. Поймите же, мы не может деньги выбрасывать на ветер, нам надо знать, на что вы их расходуете.

– Я готов предоставлять отчёт о расходах по итогам каждого квартала.

– Увы, этого явно недостаточно. Нечто подобное мы уже проходили. Вложили кучу денег в одну футбольную команду, отчётность вся в порядке, а золотых медалей как не было, так и нет. Всё потому что менеджмент у них никуда не годный.

Вице-президент чуть не прослезился, можно подумать, что платил футболистам из своего кармана. И что теперь – спортивным директором назначат финансиста, а разрабатывать тактику игры на футбольном поле станет специалист по глубоководному бурению? Ну а в нашем случае…

– Я так понимаю, что программу партии мне нужно будет переписать под диктовку Венеры Венедиктовны…

– Само собой! Вы там чёрт-те что наворотили, а нам придётся отвечать?

Я так и знал! Эти тоже планируют использовать меня в качестве иконы.

И что теперь делать – послать их куда подальше? Чтобы натравили на меня налоговую, потом санинспекцию, пожарную охрану… Чего доброго, дойдёт до уголовников – встретят в тёмном переулке и придушат! А что вы думаете – разве этот монстр российской экономики может смириться с поражением? Но ведь мой отказ будет воспринят только так. Потому и сказал:

– Я должен подумать.

– Что ж, думать никому не вредно. Только не затягивайте с решением вопроса.

На том мы и расстались. И вот теперь сижу у стойки бара и думаю: а на фига всё это мне сдалось? Ежу ясно, что их не переиграть. Однако не смогу себе простить, если хотя бы не попытаюсь что-то сделать.

Что ж, я тянул с ответом, сколько мог, но через неделю позвонила Венера Венедиктовна:

– У меня есть для вас деловое предложение.

– Так мы вроде бы всё обсудили.

– Это не связано с делами нашей фирмы. Дело в том, что вы мне симпатичны, и я нашла другого спонсора. Да просто жаль, если ваш замечательный проект рухнет из-за отсутствия необходимых средств.

Что ж, хотя эта Венера не в моём вкусе, чего не сделаешь ради реализации своих идей.

Встретились там же, но не в номере, а в ресторане. Как ни странно, на этом настояла она, ну а я, конечно же, не возражал – кто знает, что случится, если останемся наедине. Нет, Ольге я не смогу изменить ни при каких условиях!

Ну вот сидим, потягиваем вино, а я всё жду, когда же она, наконец, к делу перейдёт. Наконец, не выдержал и говорю:

– Венера Венедиктовна! Так у вас есть что-то для меня или вы хотели просто скоротать вечерок в приятном обществе?

Тут она улыбнулась и достаёт из сумки пакет:

– Здесь всё. Как мы и договаривались.

Когда речь идёт о деньгах на благое дело, как-то не задумываешься о том, почему вот так, за столиком в ресторане, и почему пакет, а не договор, оформленный по всем правилам. Но только я взял этот пакет, как подскочили сзади, заломили руки за спину и куда-то повели.

И вот опять сижу, как тогда в аэропорту после возвращения из эмиграции, а передо мной снова двое – один в форме, другой в штатском. Он, похоже, из «конторы». Тот, что в форме, говорит:

– Гражданин Авдеев, вы обвиняетесь в вымогательстве крупной суммы денег.

Я ничего не понимаю:

– У кого? Мне ли под силу шантажировать представителя крупнейшей госкомпании?

– А причём тут госкомпания? Вы требовали деньги у гражданки Власьевой Венеры Венедиктовны за то, чтобы включить её в список своей партии на выборах в Госдуму.

– Но это ложь!

– Весь разговор нами зафиксирован. Факт вымогательства взятки налицо. Так что, будем признаваться?

Уже когда сидел в одиночной камере СИЗО, прокрутил в памяти события последних дней, и многое стало мне понятно. Как же так подставился? Ведь уже не в первый раз… Печально то, что прежний опыт ничему меня учит. Так, может, не по Сеньке шапка, и пора смириться с тем, что от рождения я лох и впредь не рыпаться?

Тут лязгнула железная дверь и повернулся ключ в замочной скважине… Смотрю, входит в камеру красивый, стройный, в полковничьих погонах и прямо с порога говорит:

– Ну что, снова вляпались, Станислав Евгеньич?

– Викулов, ты откуда здесь?

– Да всё оттуда же, из Следственного комитета. Там дело на вас заведено.

– Но я ни в чём не виноват!

– И как тебе это удаётся, Стас? Вот непременно нужно вляпаться в дерьмо!

Ну что ему ответить, если так оно и есть? Присел на койку, закурили…

– Неужели сделать ничего нельзя?

– Пойми, Стас! Мы подневольные люди. Что нам говорят, то мы и делаем. Вот поступило указание устроить провокацию… Но откуда же я знал, что это ты? Мало ли в Москве Авдеевых…

– А если б знал?

Молчит. А потому что нечего сказать. Не станет же он ради меня жертвовать своей карьерой. Но я, похоже, ошибался…

– В общем, так. Есть у меня выход на Стрекалова, главу СК. После дела с той госкомпанией и разоблачения её руководства при твоём непосредственном участии я у него на хорошем счету. Попробую переговорить.

– Вряд ли что-нибудь получится.

– Почему так думаешь?

– Потому что заказ на меня наверняка поступил с самого верха, от него.. – я мотнул головой в сторону окна. – Сначала открыл мне путь в политику, а теперь решил угробить.

И я рассказал, как после завершения дела с госкомпанией мне сделали не то чтобы официальное, но вполне деловое предложение ринуться в политику.

– Нет, Стас, ты категорически не прав! С чего бы это он дал задний ход?

– Видимо, я чем-то ему не угодил, что-то сделал не так…

– Да нечего тут гадать! Надеюсь, Стрекалов прояснит, откуда ветер дует.

Глава 8. Козни олигарха

Как мне потом рассказывал Викулов, глава СК был не на шутку встревожен, когда узнал, кто стал моим крёстным отцом в политике.

– Но я же и предположить не мог! – и после паузы, когда попытался сопоставить факты: – Это что же получается? Мы ему палки суём в колёса… Нет, это непорядок! Если до него дойдёт, всем мало не покажется. А мне уж точно не сносить головы.

– Аристарх Игнатьевич! Надо бы стрелки перевести на того, кто всё это затеял, на инициатора.

Стрекалов замахал руками:

– И не думай! Этого нам никак не своротить. На нём держится целый нацпроект, а то и два. Даже глава Минздрава перед ним заискивает. Словом, типичный олигарх.

– Так что же делать? Жаль, если пропадёт хороший человек. Да и нам достанется.

Стрекалов призадумался.

– Вот что. Я на днях буду у Первого с докладом. Представлю ему факты, всё как есть. Пусть сам решает, что ему дороже – нацпроект или свежая струя в политике.

А между тем, возле СИЗО стали собираться люди, вероятно, сторонники нашей партии, ну и те, кто по привычке вечно протестует. Я думаю, Викулов постарался – сообщил Ольге, где я нахожусь. По словам тюремщиков, толпа увеличивалась с каждым часом, а приказа её разогнать всё не было – похоже, ждали, когда дадут отмашку из Кремля. И дождались – толпа пошла на штурм. Без Андрея наверняка не обошлось – здесь чувствовалась его опытная рука. Я слышал хлопки выстрелов, в воздухе запахло гарью, а над СИЗО кружился вертолёт. И только к полуночи всё стихло…

О том, что случилось утром, я буду долго вспоминать. Меня несли от дверей СИЗО буквально на руках, несли по переулку до Стромынки, а затем повернули в сторону Сокольников. Андрей предложил идти прямиком на Красную площадь, но я взмолился, мол, длительной качки мне не выдержать. Тут Оля сообщила, что договорилась о митинге у входа в парк «Сокольники». Да нас всего-то было несколько сотен человек – в будний день и это очень много.

Пока меня несли, поинтересовался у Андрея:

– Вы и взаправду собирались взять штурмом «Матросскую тишину»?

Смеётся:

– Да нет, это только имитация. Прикатили мусорные баки, покрышки… Тюремщики так перепугались, что стали в воздух палить. Нам только этого и надо, чтобы привлечь внимание властей…

– А что полиция?

– Да мы смылись ещё до того, как приехали менты. Только хлопушек накидали в мусорные баки. Они ещё долго там взрывались. Прикольно было!

Ему смешно, а я не знаю, кого благодарить за своё освобождение – то ли Андрея с его «боевиками», то ли Викулов успел подсуетиться.

Когда уже сидели за столом в своём подвале, он и позвонил:

– Ты ещё не слишком пьян? Можешь меня выслушать?

– Конечно, выпили, но самую малость. Присоединяйся, буду рад.

– Спасибо, но мне это как-то не с руки. Я вот о чём… Олигарх, который состряпал это дело, хочет встретиться с тобой.

С чего бы это вдруг? Однако строить гипотезы тут совершенно бесполезно, да и своих врагов надо знать в лицо.

– Что ж, я не против.

– Тогда завтра в одиннадцать часов в его офисе. Пропуск тебе уже заказан. Адрес запиши…

И вот я уже там, в святая святых компании «Z-фарм» – в кабинете её основателя, бессменного главы и владельца контрольного пакета акций.

– Станислав Евгеньич! А ведь мы с вами уже встречались. Не помните? На благотворительном мероприятии… Я тогда пришёл с женой, ну а вы…

Молчу, потому что и сказать нечего. Это было после возвращения из эмиграции, когда я по приказу всё того же Викулова поступил на службу в госкомпанию. Вот, оказывается, в чём дело – Антон мстит за то, что я увёл у него жену. Ну что поделаешь, если так случилось? Я бежал из страны, а она осталась, вышла замуж за Антона, а потом у нас с Олей всё снова началось, потому что прежняя страсть так и не угасла… Да если б знал, с кем пришлось схлестнуться, трижды подумал бы, стоит ли это дело затевать. Но почему Оля ничего об этом не сказала?

Он, видимо, почувствовал, что я немного не в своей тарелке:

– Ладно, кто старое помянет… Я вот о чём хотел поговорить. Деятельность вашей организации может привести к банкротству компании «Z-фарм». Хотите въехать в рай на моём горбу?

И смотрит пристально в глаза, словно бы удав гипнотизирует жертву. А я только бормочу:

– Не понимаю. Вы это о чём?

– Да всё вы прекрасно понимаете! Доверие людей к нашей продукции пошатнулось, акции на бирже упали на пятнадцать пунктов. И это всего за какой-то месяц! Представляете, что будет, если так пойдёт и дальше?

– Не представляю и знать об этом ничего не хочу. Я не занимаюсь бизнесом.

– Напрасно! Ваши коллеги из других партий только за наш счёт и существуют, а то бы давно из политики ушли.

– Вы преувеличиваете. Пока есть возможность лоббировать частный бизнес, с голоду депутаты не помрут.

– Так ведь кого же им лоббировать, кроме нас? Рекламу пива на телевидении пришлось запретить, как они ни упирались. А вот попробовал бы Минздрав или Роспотребнадзор ввести запрет на рекламу лекарств… Знаете, что будет?

– И что?

– Госдума тут же проголосует за отставку этого правительства. А президент не решится пойти против четырёх крупнейших партий. За ними же стоят миллионы избирателей!

Прав был Андрей, а я до сих пор всё сомневался. Это и в самом деле мафия! Спрут, который своими щупальцами опутал всю страну.

– Ну ладно, вас не волнует, что станет с моим бизнесом. Но подумайте о людях! Ведь если запретят рекламу лекарств, мы будем вынуждены повысить цены. А потому что надо как-то компенсировать убытки из-за того, что наши препараты не востребованы, лежат на оптовых базах мёртвым грузом.

– А мне на это наплевать.

– Вот вы как заговорили! Слышали бы это ваши избиратели.

– Избиратели меня поймут. Я против того, чтобы людям втюхивали пустышки по тысяче рублей!

Чувствую, что он на последнем издыхании – просто потому что аргументов больше нет.

– Стас, вы же ничего этим не добьётесь. Только нанесёте вред своей стране.

– Это как же?

– Да потому что без лоббирования наших интересов, без взяток и откатов экономика загнётся! Ну какой дурак будет работать за одну зарплату?

Любопытно, что будет дальше. От экономике перейдёт к политике? Мол, если партию свою не распущу, тогда нам Запад дополнительные санкции объявит. Сказал бы сразу: если не смирюсь, американцы развяжут третью мировую войну…

А он снова за своё:

– Стас, ну зачем вам это?

– Вы о чём?

– Да вот, зачем-то ринулись в политику. Больше делать нечего?

– Так ведь душа болит. Да и за лекарства неохота переплачивать.

– Мы ваши убытки компенсируем.

– Каким образом?

– Назовите сумму.

– Я не продаюсь! И давайте закончим на этом разговор.

– Сто тысяч евро, и должность заместителя финансового директора в моей компании.

– Мне ваши подачки ни к чему.

– Ладно, миллион.

– Да пошли вы!

Ещё чуть-чуть и я не выдержу – дам ему в лоб, а дальше будь что будет!

– Мне говорили, что вы упёртый, а я не верил. Вижу, был не прав. Что ж, Станислав Евгеньич, на этот случай предусмотрен другой, более эффективный вариант.

Да мне уже без разницы.

Глава 9. Подстава

Но какова Венера! Сначала появилась в компании вполне реальных менеджеров крупной фирмы, я по интернету проверял, ну а потом… Кто она на самом деле, один бог знает. Мне бы догадаться уже тогда, что она профессионал в таких делах…

В том, что Венера мастер на все руки, я убедился очень скоро. Через несколько дней в интернете появилось видео: мы с ней кувыркаемся в постели, понятное дело, оба голышом. Первая мысль: двойника нашли, с них станется. Но присмотрелся и вижу – это я, даже татуировка на плече такая же, как у меня. Я её на радостях сделал, когда ко мне вернулась Оля.

Следующая мысль: если компьютерная графика, где они эту татуировку подсмотрели? В общественные бани не хожу, на пляже появляться – не сезон… О ужас! Неужели скрытно установили видеокамеры в нашей спальне? Всё обыскал, но ничего так и не нашёл. А что если, занимаясь любовью, мы забыли выключить ноутбук – мне говорили, виндоуз очень не надёжен, хакеры могут за людьми подсматривать через встроенную камеру, и вот… Но тогда как Олю сумели подменить? Смотрю на эту голую Венеру, оцениваю достоинства её фигуры и вот неизбежно прихожу к выводу – фигура у неё точь-в точь, как у Ольги.

В итоге пришёл к печальному выводу – а потому что других вариантов просто нет. На видео я с Олей, только голову ей заменили на Венерину. Что ж, в американских блогбастерах и не такие фортели выделывают.

Однако нужно что-то срочно предпринять. Но как? Видео гуляет по интернету, а под ним подпись: «Счастливая Россия». Да понимай, как хочешь – то ли речь идёт о нашей партии, то ли это просто агитация за повышение рождаемости по принципу «любите, размножайтесь». Так что при всём желании никак не придерёшься. Но ведь для нас это катастрофа, позор на всю страну!

В голове ни единой мысли, как из этого выпутываться. Самое страшное, что Оля может меня бросить, если не смогу ей объяснить…

А вот и она. Сразу с порога заявляет:

– Как ты мог?!

Похоже, начинается семейная драма в самом низкопробном варианте, вплоть до битья посуды и использования бранных слов, которые запрещено произносить в публичном месте. Нет уж, мне это совершенно ни к чему.

– А ты посмотри на видео внимательно. Себя не узнаёшь?

– Так это же блондинка, а у меня каштановые волосы…

– А тело? Плечи, бёдра, грудь, ну и так далее…

Долго вглядывалась, прокрутила запись снова и говорит:

– А знаешь, что-то есть. Даже родинка под левой грудью… Выходит так, что только голову эти уроды подменили? – и после паузы: – А что, неплохо получилось!

У меня словно бы гора свалилась с плеч. Уже хорошо, а с остальным как-нибудь мы справимся. Но опять же – как?

– У тебя есть какие-то идеи, которые помогут исправить эту ситуацию, а то я, признаться, растерялся.

– Стас! Тут главное – ни в коем случае не оправдываться. Ты не хуже меня знаешь, что лучшая защита – это нападение.

– И как же будем нападать?

Оля призадумалась.

– А что если вместо твоей головы приделать голову президента США?

– Не уверен, что будет нужный эффект.

– Ты учти, наши избиратели – это, в основном, молодёжь, а она, то есть они, обожают подобные приколы.

– Допустим. Но, Оля, нам не по силам осуществить такую сложную мистификацию. Без опытного программиста тут не обойтись.

– Так Андрей на что? Ах, боже мой, чего мы только не вытворяли, причём с использование самых современных технологий.

Опять этот Андрей! Я начинаю ревновать… Ну что ж, если нет другого выхода, почему бы не попробовать. Связались с ним по скайпу, он нашу, то есть Олину, идею поддержал и обещал переговорить с ребятами из своей команды:

– Они умельцы хоть куда, но вот возьмутся ли, этого не знаю. Бороться за идею – это здорово, но нужен и материальный стимул, поскольку такое на коленке не слепишь с кондачка.

– Можешь обещать любые деньги…

Легко сказать – любые. Но тут уж либо пан, либо пропал. Надо будет, последние сбережения отдам, продам квартиру, даже мотоцикл, это если бы успел обзавестись… Но почему в который уже раз попадаю в такую ситуацию? То ли не везёт, то ли умом не вышел… А может быть, причина в том, что власть имущих нельзя переиграть?

Это ощущение полной безнадёги возникало у меня в последнее время, и снова во всей своей неразрешимости вставал вопрос: я прав или не прав? Ну почти, как у Шекспира… Кто в здравом уме станет тягаться с солидными парламентскими партиями, с госкомпаниями, с «Z-фарм»? Это же монстры, а я букашка, которая мешается у них под ногами. Если бы Оля меня не поддержала, давно бы с этим завязал.

И тут я вспомнил… Так почему же Оля не сказала, что Антон владеет крупной фармкомпанией?

– А что бы это изменило?

– Ты скрыла информацию о главном из моих врагов. Если бы я знал заранее, скорректировал бы нашу тактику.

– Каким же образом?

Действительно, каким? По «старой дружбе» уговорил бы его покаяться в грехах? Или подослал бы к нему Олю, чтобы выведала все тайны?

– А я думаю, что ты бы просто сдрейфил. Вспомни вашу встречу тогда, на благотворительном вечере. Ты рядом с ним смотрелся просто жалко!

– Ну да, настолько жалок был, что затащил тебя в туалет с тем, чтобы надругаться.

– Не ёрничай! Я ни о чём не жалею. Не жалею, что бросила Антона и ушла к тебе. Того, что было, больше нет, и я даже в мыслях не хочу возвращаться к этому.

Готов поверить, что Оля может всё забыть. А вот у меня ничего не получается. И поневоле возникает подозрение: если не сумею добиться успеха и сейчас, в политике, тогда она опять уйдёт. Поэтому и скрыла информацию об Антоне, не хотела его предавать – готовила плацдарм для отступления…

Однако идея с подставой президента США сработала, как надо. Правда, программистам пришлось изрядно поработать – нельзя же голову афроамериканца «присобачить» к телу русского и на этом успокоиться. Отбеливали, отбеливали и получилось даже лучше, чем у Майкла Джексона. Я вполне доволен, ну а рейтинг нашей партии опять возрос, даже чуть прибавил по сравнению с тем, что было до той мистификации. Нет, ребята, такие фокусы у вас больше не прокатят – мы тоже кое-что «могём»!

Глава 10. Нечаянная встреча

Всё шло своим чередом, я чуть ли не каждый день проводил онлайн-конференции с представителями региональных филиалов, встречался с будущими избирателями, разъясняя политику нашей партии. И вот однажды после встречи с актёрами Театра на Малой Бронной иду по Большому Козихинскому переулку в сторону Большой Садовой – в саду «Аквариум» вот-вот должен начаться митинг, там Оля и прочие соратники ждут. И вдруг из-за угла выскакивает чёрный лимузин, тормозит около меня, а некто уже распахивает дверь, приглашая прокатиться… Да зачем мне это надо? Тут по минутам расписан каждый день, не до прогулок по Москве… Только в мозгу вроде бы совсем некстати промелькнуло: не мытьём, так катаньем.

В салоне автомобиля, помимо водителя и того, кто дверь мне открывал, сидел мужик. Вполне благопристойный на вид, только глаз слегка прищуренный. Явно наш, не иностранец.

– Извините, Станислав Евгеньич, что пришлось вот так… Вы же человек занятой, и отрывать вас от важных дел не хочется. А вот на ходу переговорить – это в самый раз…

Даже не представился, а туда же, напрашивается в собеседники.

– Вы кто?

– Ах, чуть не забыл. Я работаю в Администрации, давно хотел с вами переговорить, да всё как-то некогда.

По-прежнему недоумеваю:

– И что вам надо от меня?

– Постараюсь изложить свою мысль кратко, тезисно. Видите ли, Станислав Евгеньич, так нельзя! Вы же не партизаны во вражеском тылу. Надо учитывать интересы государства, а то ведь ваша затея может очень плохо кончиться.

Что ж, нечто подобное я предполагал, поэтому решил схитрить, прикинулся овечкой:

– Если мы причешем свою программу, от нас отвернётся молодёжь. Вам это надо? Поймите, сейчас главное – оторвать её от непримиримой оппозиции. Ну а потом мы сгладим острые углы, и от нынешнего радикализма и намёка не останется.

– Хорошо бы, если так…

– Проблема в том, что, если власть нас не услышит, не поддержит наши начинания, тогда всё коту под хвост!

– Ну да. И чем мы можем вам помочь?

– Для начала нужно запретить рекламу лекарств на телевидении.

Тот чуть не взвизгнул и замотал головой так, будто ему на шею накинули петлю, а он пытался от неё избавиться:

– Это нереально!

– Но почему?

– Тогда капитал из фармотрасли уйдёт. Да просто потому, что дело станет малоприбыльным. Столько сил и средств фармкомпании тратят на разработку новых препаратов, а кто их станет покупать в отсутствие рекламы?

– Так может, некоторые лекарства не нужны?

– Не нам с вами решать, что людям нужно. Есть нацпроект «Здоровье», и там всё ясно сказано.

– Тогда пусть снижают цены.

– Никак нельзя! Производство станет нерентабельным.

– Этого можно избежать, если государство возьмёт изготовление лекарств в свои руки и освободит частные компании от обузы. Ведь это стратегически важная отрасль экономики, как и оборонка.

– Ну вы сравнили! Если продолжить вашу мысль, тогда сельское хозяйство надо национализировать, то есть возродить совхозы. Этого хотите?

Чего я хочу? Да я и сам не знаю. Одно дело – мои фантазии, мечты, и совсем другое – та реальность, в которой жить приходится. Вот захотелось изменить что-то к лучшему, а эта реальность упирается, да так, что чуть под судом не оказался. Кстати, надо бы у него спросить:

– А вы, случайно, не в курсе того, что со мной случилось? Кто меня так гнобит? Не эти ли самые фармкомпании?

– Да что вы, Станислав Евгеньич! Они тут совершенно ни при чём. Там работают милые, воспитанные люди…

– Не сомневаюсь. Но руководство этих предприятий в погоне за рублём на многое способно…

– Да нет, вы ищете крамолу там, где её не может быть. В конце концов, вас же из СИЗО выпустили, дело против вас закрыто… Вот и последнюю атаку вы сумели отбить, причём весьма эффектным образом. За это вам респект от президента! Ему понравилось.

– И на том спасибо! Ну что же, я пойду.

– Так, может, подвезти?

– Да нет, тут рядом.

– Ну, тогда счастливого пути! И призадумайтесь о том, как дальше жить. Я имею в виду всю вашу партию.

Вроде бы расстались хорошо, но что-то беспокоит… Ах да, откуда этот деятель из Администрации узнал, что видео с президентом США было изготовлено по нашему заказу? Ведь в интернете полно любителей таких мистификаций. И тут у меня возникло подозрение, что кто-то из моих однопартийцев, причём из узкого круга посвящённых в наши планы, сливает информацию – то ли в Администрацию, то ли ещё куда… Впрочем, я бы удивился, будь это не так. А потому что так уж мир устроен – без стукачей здесь не обойтись. Значит, нужно быть гораздо осторожнее.

И вот я уже в «Аквариуме». При входе документы проверяют, чтобы не проникли посторонние, не имеющие отношения к театрам – тем, что к саду примыкают, но из других тоже кое-кто пришёл, из «Современника», с Таганки. Только на этих условиях актёры согласились выслушать меня, а то набегут «сырихи» и прочие поклонники – тут уж не до разговоров о политике, о наболевшем.

Ну вот произнёс вступительную речь, не так чтобы очень зажигательную, то есть не то, что обычно – надо же учитывать настроения творческой интеллигенции. Мало того, что по большей части находятся в оппозиции к властям, так ведь и то верно, что люди, в основном, болезные – многие сидят на депрессантах, это те, кто не в фаворе у дирекции. Ну а другие так надрываются на нескольких работах – тут и театр, и кино, и телевидение, – что без стимуляторов не обойтись. В прежние времена спасала водка, а теперь появились другие, менее опасные средства. Хотя кто знает, так или не так…

Все эти соображения пришлось учесть, когда прикидывал текст выступления. Но вот закончил речь, и что? Ни единого хлопка в ладоши не услышал. То ли им всё это без разницы, то ли желают в деталях разобраться.

– Милейший, так вы что, намерены на телевидении рекламу запретить? А как же мы? Куска хлеба с маслом нас лишаете.

– Позвольте уточнить. Вы что конкретно рекламируете – средство от геморроя или эликсир против выпадения волос?

Лёгкий смешок в задних рядах. А потому что мой оппонент оказался безнадёжно лыс.

– Да какая вам разница? Пусть даже противозачаточные средства…

– Против контрацептивов я не возражаю. Дело весьма полезное… Хотя, с другой стороны, как посмотреть. Есть же программа повышения рождаемости.

– Видали мы все эти программы!

– Ну что ж, тогда отвечу вам по существу. Допустим, вы купили таблетки для повышения потенции. Деньги немалые заплатили, а эффекта нет и нет. Жена надумала разводиться, а дети заподозрили, что вы не их отец.. Кто в этом виноват? Возникает опасение, что вам уже никакое средство не поможет.

Лысый обиделся:

– Это уже переход на личности!

– Вовсе нет, это гипотетическая ситуация. Я просто хочу услышать ваше мнение – кто виноват в том, что у потребителя этого лекарства, простите, не стои́т.

– Так ведь не я! Производители!

Тут уже все засмеялись. «Импотент» поспешил ретироваться – наверняка это не актёр, а кто-то из обслуги. Популярного актёра я бы не посмел так унижать.

Но вот вперёд вышла молодая дама весьма привлекательной наружности – вроде бы видел её в каком-то сериале.

– Неужели вам телевизионщиков не жалко? Они же ноги протянут, если не будет доходов от рекламы! Да и нам кое-что перепадает, если сериал идёт в прайм-тайм.

Ох, как не хочется даму огорчать! Но, видимо, придётся.

– Я вашу озабоченность понимаю. Даже готов кое-что пересмотреть в программе нашей партии… Но вот представьте, что ваша мама заболела. Не дай бог, конечно! И вы услышали по телевизору, что есть такое уникальное средство, которое только и способно ей помочь. Вы бегом в аптеку и обратно. Уговорили маму принимать это лекарство, но проходит день, другой, потом неделя, месяц, а толку буквально никакого, даже хуже стало. И что вы скажете своей маме, когда она вас спросит, почему лекарство ей не помогло?

Актриса не знает, что сказать. Словно бы роль забыла, слова вылетели из памяти. Тут какой-то солидный мужик, стоящий рядом, пришёл на помощь – видимо, воспринял всё всерьёз:

– Марина! К врачу надо было обратиться! Это как в спектакле – слушай режиссёра, а то ведь такого можно наворотить…

То ли режиссёр, то ли директор, но сказал по делу. Потому и говорю:

– Спасибо за то, что поддержали! Я ведь не против рекламы как таковой, но советовать людям принимать какое-то лекарство – это знахарство… По-моему, это должен делать врач, и никто другой!

В общем, всё получилось как нельзя лучше. Я клятвенно заверил, что не буду покушаться на их права, пусть зарабатывают на пропитание кто как может, а мне за это была обещана поддержка на ближайших выборах. В заключение директор одного из театров так сказал:

– Нам в политике не хватает разумных людей. Полным-полно агитаторов и пропагандистов, а таких, кто способен убедить, обосновав свою позицию, по сути, кот наплакал. Так что вся надежда теперь на вас. Дерзайте, дорогой, и побеждайте!

Признаться, это вдохновляет.

Глава 11. Ах, этот джаз!

Случилось так, что после митинга меня пригласили на концерт в джаз-клуб. Оля отказалась, сославшись на усталость, хотя, возможно, дело в том, что приглашение исходило от Марины. Что ж, почему бы не пойти, тем более что к джазу я не равнодушен с давних лет.

Ничем не примечательный двухэтажный дом на Пятницкой, однако интерьер выполнен по самым лучшим образцам. Атмосфера вполне располагает к тому, чтобы насладиться музыкой – это, если повезёт, и не нарвусь на скверных исполнителей. Ведь джаз – это не просто свинг или биг-бенд. Это задушевный разговор джазменов между собой и попытка привлечь к этому разговору зрителей. Тут виртуозной техники явно недостаточно – всё потому что здесь нужна душа! Без этого получается не джаз, а банальная халтура.

Удивило то, что Марина забронировала нам столик, но в зале её почему-то нет. Неужели решила подшутить или какую-то гадость приготовила? Впрочем, за последнее время я к этому уже привык… Но вот что стало полной неожиданностью: после нескольких джазовых композиций, исполненных музыкантами довольно сносно, на сцене появилась Марина. Прежде мне не приходилось слушать джаз в исполнении драматических актрис – если что-то и было, то старался поскорее забыть. Поэтому никак не ожидал, что сегодня повезёт. Однако Марина не разочаровала – конечно, до Эллы Фитцджеральд ей далеко, и всё же впечатление самое приятное. Если займётся основательно вокалом, то через пару лет на её концерты будет ломиться вся Москва.

После того, как исполнила несколько джазовых синглов, Марина сделала знак оркестру и обратилась к залу:

– А теперь я хочу пригласить на сцену кого-нибудь из зрителей, мы споём дуэтом. Вот, скажем, вы, – и протянула руку в мою сторону. – Да-да, вы. Не стесняйтесь, проходите.

Что ж, вышел на сцену, причём ни жив, ни мёртв. Одно дело держать речь перед публикой, а тут совсем не то – вокал. Конечно, могу что-нибудь изобразить в дружеской компании, но петь со сцены ещё не приходилось.

– Ну что, споём?

– Да с вами готов даже сплясать.

– Нет уж, это как-нибудь в другой раз.

Смеётся. А я готовлюсь к полному провалу. Ох, не надо было приходить сюда, но что поделаешь, отказать даме так и не решился. А Марина продолжает:

– Вам что-нибудь нравится из репертуара Синатры?

Покопался в памяти:

– Нью-Йорк, Нью-Йорк…

Похоже, она удивлена:

– Как ни странно, мы с вами в этом совпадаем.

– Только я слов почти не знаю.

– Это поправимо. Вот шпаргалка, – и протягивает мне текст.

Что было дальше, с трудом припоминаю. Но видимо, после первых тактов с небес явилось вдохновение, и понеслось:

Start spreading the news, I’m leaving today

Want to be a part of it – New York, New York

These vagabond shoes, are longing to stray

Right through the very heart of it – New York, New York…

Конечно, Тони Беннетт или сам Синатра гораздо лучше справились бы с этим делом. Но, судя по тому, что публика не освистала, и я не подкачал. Когда закончили последний куплет, раздались аплодисменты, а я, как стихло, пояснил:

– Будь на моём месте телеграфный столб, даже он наверняка бы спел вполне прилично. А потому что рядом с Мариной просто невозможно плохо петь. Видимо, аура у неё такая.

Публике мои слова понравились, а от Марины я заслужил горячий поцелуй. Думал, что она намерена была меня подставить, но вот ведь, оказалось всё не так.

Потом отпраздновали наш успех в ресторане, а дальше как-то незаметно, само собой всё произошло – мы оказались в номере гостиницы, и оставались там до самого утра. Только потом, когда чуть-чуть пришёл в себя, понял – вот она, подстава! Так Марине и сказал, когда проснулась:

– Зачем ты это сделала? Кто приказал? Сколько тебе заплатили?

Она смотрит на меня и ничего не понимает:

– Ты о чём?

– Да всё о том же, о подставе!

– Стас, тебе пить нельзя! У тебя мозги сразу набекрень…

Ну а как ещё мне на это реагировать? Снова развели меня, как лоха! А потому что Оля не простит, да и Андрей пошлёт куда подальше. Вслед за ними другие станут разбегаться, и что ж тогда останется от нашей партии?

Марина одевается, а я не знаю, что сказать. Похоже, перемудрил и всё не так, как вначале показалось. Мания преследования – вот самый правильный диагноз! Поэтому и говорю:

– Марина, прости! Что-то на меня нашло, кошмарный сон приснился… Мне что, на колени перед тобой встать?

– Ну так и быть, проехали!

И вот я снова с ней, в постели. А потому что иначе не могу! Да пошло оно всё к лешему! В жизни мало таких мгновений, надо их ценить.

– Послушай, Стас! А где ты научился петь?

– Да какое там петь… Только подпевал, подыгрывая себе на гитаре.

– А репертуар?

– Романсы на стихи Гумилёва, Пастернака, Мандельштама…

– Ой, как здорово! Может быть, и мне попробовать?

Марина уехала на репетицию в театр, а я сижу в номере гостиницы и жду. Ольга почему-то не звонит, и Андрей куда-то запропал. Только потом сообразил, что аккумулятор у смартфона разрядился. А может быть, оно и к лучшему… Вот возьму и завяжу со всей этой политикой, буду жить в своё собственное удовольствие, петь романсы в компании с Мариной, и этим зарабатывать на жизнь. Смущает то, что в этом промысле не обойтись без стимуляторов – стоит только припомнить печальную судьбу Элвиса Пресли, Высоцкого и других знаменитых певцов. Понятно, что производители этой гадости будут в полном восторге, ну а я, глядя по утрам в зеркало, буду плевать от отвращения в своё лицо. Очаровательная перспектива!

Но вот пришёл домой. Сразу пытаюсь объясниться:

– Да, загулял в компании актёров. А потому что мне нужна была разрядка.

– Первый раз слышу, чтобы актёры по джаз-клубам шастали. Могу понять, если Домжур или ВТО…

Она всё больше напоминает мне сварливую жену, а сам я скоро стану типичным бюрократом, унылым, как престарелый графоман или ноябрьский лес, или овсянка по утрам. Господи! Зачем мне это?

Завалился спать в надежде, что вот проснусь, и к этому времени все мои мучения закончатся – и рекламу повсеместно запретят, и будет нормальное телевидение без всей этой муры, от которой шарахаешься, как от прокажённой. Тогда нашу партию можно будет распустить и заняться чем-нибудь приятным – скажем, романсы исполнять в компании с Мариной… Ну вот опять, снова накатило!

Проспал до вечера – сказалось напряжение последних дней. Слава богу, сегодня обошлось без митингов, без агитации за или против, без встреч с поварами, таксистами и представителями нацменьшинств из дальних регионов. Всё надоело хуже горькой редьки! Я так больше не могу!

Глава 12. Змей-искуситель

Тут зазвонил телефон.

– Станислав Евгеньич! Здрасьте, это снова я. Помните, вчера на Большом Козихинском…

– Ну да! Так чего вам надо?

– Я сразу к делу. Мы тут с товарищами посоветовались, и родилась интересная идея. А что если вам перейти на работу к нам? Создадим отдел, как раз по вашему профилю, и будете готовить законопроекты и указы. Всё к вашим услугам, полный карт-бланш! Хотите рекламу запретить или телевидение в корне перестроить, дайте обоснованное предложение, разработайте бизнес-план, а уж мы за правду постоим! Так надавим на Госдуму, что мало не покажется!

– Заманчиво. А толк-то будет?

– Конечно, гарантий вам никто не даст. Это ведь не грибы собирать после дождя, да и то не всегда получится. Плод, что называется, должён созреть, а то можно отравиться.

Я молчу, прикидываю варианты, но после вчерашнего голова совсем не варит. А этот снова за своё:

– Зарплату сделаем по первому разряду, не сомневайтесь. И бонусы… Скажем, ко дню связиста, ко дню взятия Бастилии или по случаю очередного взлёта цен на нефть. Ну и орден… У вас ближайший юбилей когда?

С чего это они так засуетились? Спешат, как на пожар. Неужто рейтинг вырос? Глянул в интернете, так и есть – ещё чуть-чуть и мы опередим правящую партию. Страшно подумать, что тогда произойдёт!

Но тот не умолкает:

– А хотите, театр для вас построим? Даже название придумали – «Стас-театр». Будете там романсы распевать вместе со своей Мариной. Глядишь, пригласят в Мэдисон Сквер Гарден, а Марине в Голливуде роль предложат. Да при ваших талантах скоро заткнёте за пояс и Высоцкого, и этого… как его… Синатру. Как вам такая перспектива?

Молчу. Не знаю, что сказать. Может, что-нибудь ещё предложит? Вот будет хохма, если соглашусь! Впрочем, самый убойный вариант – запустить меня в далёкий космос, лет эдак на двадцать. Ну а когда вернусь, дадут Звезду Героя… Да я и сам не прочь немного отдохнуть.

И вот к какому выводу пришёл в итоге. Похоже, всё они знают обо мне – и какого цвета семейные трусы, и мысли знают, все наперечёт, и даже те мои мечты, которые ещё только зреют в подсознании. Не сомневаюсь, что и в гостиничный номер заглянули, где мы с Мариночкой слегка поцапались, так, самую малость. Зря я на неё тянул! Судя по тому, что этот деятель мне говорит, у них есть другие методы контроля и влияния. Так можно ли с профессионалами тягаться?

Ну вот и с Ольгой – не знаю, как с ней быть. Мы почти совсем не разговариваем, но общее дело она так и не решилась бросить. Возможно, это для неё важнее, чем наши отношения… Вечером я обычно ухожу из дома, встречаюсь с Мариной в гостинице, либо шляемся по кабакам. И вот как-то зашли с ней в бар – уютный такой подвальчик недалеко от Никитских ворот. Оказалось, что это ещё и клуб для встреч по интересам – здесь бывают не только артисты и художники, словом, артистический бомонд, но и кое-кто из тех, кто посвятил себя борьбе с действующей властью. Знал бы заранее, ни за какие коврижки сюда бы не пришёл – я уже по горло сыт политикой, а тут ещё, не дай бог, придётся спорить о том, кто прав, кто виноват. Но избежать дискуссии не удалось – Марина захотела посмотреть, как я с этим справлюсь. Ну что ж, если очаровательная леди просит, нельзя ей отказать.

Всё, что было дальше, получилось помимо моей воли. То ли они меня приметили на митинге, то ли Марина была с кем-нибудь из них знакома, но эти двое подсели за наш столик, и началось! Один из них, на вид самый свирепый, так и заявил, причём без предисловий:

– Стас, я чувствую, что ты наш! Нет, правда, без булды! Так за каким хреном ты навалился на фармкомпании? Они нам не враги, пускай живут себе, обогащаются. Главная задача – любой ценой сокрушить этот режим, а уж потом можешь делать всё, что душеньке угодно…

Пока я переваривал то, что только что услышал, слово взял другой – физиономия хитрющая, чем-то напоминает мопса, но есть ощущение, что такого почти невозможно переспорить:

– А кстати, Стас, чем они вас так достали? Подсунули некондиционный аспирин? В настойку боярышника спирта недолили? Так я вам выпишу из Берлина или Праги самый эффективный препарат, хоть от похмелья, хоть от язвы. Это же Запад, цивилизация! А тут, в России до сих пор лаптем щи хлебают, да вопят на каждом углу: Крым наш! Крым наш!

Ну что мне им сказать? Да ничего! А потому что никогда мы не поймём друг друга. У них в приоритете одни ценности, а у меня совсем другие. Будь это года три назад, я бы, наверное, слушал их, затаив дыхание, внимая недоступным прежде «откровениям», ну а теперь…

– Нет, господа хорошие, с вами мне не по дороге.

Так и разошлись – каждый остался при своём.

В общем, дискуссии не получилось. Ну а Марина? Вроде бы на моей стороне, но однозначно не посмею утверждать. В конце концов, это её личное дело – за кого голосовать на выборах. Меня же привлекает в ней отнюдь не логика суждений. Так я и говорю – пусть каждый остаётся при своём!

А наутро он опять звонит:

– Станислав Евгеньич! Как же ловко вы расправились с этими козлами-горлопанами! Да уж, преподали им урок! Пусть знают, что бесполезно спорить с настоящим патриотом.

– Вы мои достоинства преувеличиваете.

– Да ладно, не скромничайте, вам это не идёт!.. А как с нашим предложением?

– Это с каким же? Построить для меня театр на площади Ильинских ворот?

Слышу, засопел.

– Пожалуй, это будет слишком. Вот в Южном Бутово… Нет, лучше в Мамырях. Там как раз есть недостроенный объект. Мы его реконструируем, подкрасим…

– Слишком далеко от Старой площади. Мне же днём придётся над законопроектами работать, а с концертами выступать – по вечерам. Нужно, чтобы оба места работы были в шаговой доступности. Так или не так?

Снова он сопит.

– Станислав Евгеньич! Даже не знаю, что сказать… Но мы непременно что-нибудь придумаем.

– Ну так идите, думайте!

В общем, послал его куда подальше.

Глава 13. Нужна безумная идея

На следующий день, ближе к вечеру, мы опять в гостинице – приходится скитаться по чужим углам, словно бы в столице мы чужие. Но что поделаешь, если у Марины собственной квартиры нет, а её родителей вряд ли удастся убедить, что у нас всё вполне серьёзно. Да я и сам в этом не уверен, а уж Марина… У этих кинодив по одному любовнику на каждый день недели и ещё один в загашнике – так, на всякий случай. Впрочем, Марина не такая – вот найдёт себе надёжного партнёра, и всё, прощай милый Стас.

В самый разгар любовной сцены телефонный звонок… Житья от них не стало! Словно нарочно выбирают момент, когда не до болтовни. Марина говорит: «Не обращай внимания», а я так не могу. Всё потому, что возникло ощущение, будто случится что-то непоправимое, если не отвечу. Но оказалось, всё не так – уже случилось.

– Стас! С нашей Олей беда!

Это Андрей. Голос у него срывается, чуть не плачет.

– Да ты толком расскажи!

– Сегодня, сразу после митинга её арестовали.

– За что?

– Говорят, за подстрекательство к мятежу… Она такую речь выдала на митинге… Я чуть с трибуны не свалился…

– Говорил же тебе – не подпускай Ольгу к микрофону!

– Да её разве удержишь? Чуть не в драку полезла… Стас, что же теперь делать?

Ну вот и наказание за все мои грехи. А потому что виноват в этом я и никто другой. Если бы сам произнёс такую речь, ничего бы не случилось. Я теперь что-то вроде неприкасаемого, меня не тронут. Но вот Оля… Нельзя было оставлять её одну! Андрей не в счёт – к нему она относится как к другу, который простит, поймёт и, в конце концов, уступит, позволит сделать всё, что ей только в голову взбредёт. Да он наверняка в неё влюблён, и, видимо, по-настоящему, не то, что я… Так неужели всё у нас закончилось?

Что-то я не о том. Надо Олю выручать! Первым делом позвонил Викулову – тот ни сном, ни духом, говорит, в сводках ничего такого не было. Но через час перезвонил:

– Видишь ли, в чём дело, Стас. Этим делом занимается другое ведомство, «старший брат»… Ну ты понимаешь. Так что при всём желании ничем не смогу тебе помочь.

Итак, они подключили ФСБ. В другой ситуации сказал бы, что ударили под дых, даже ниже пояса. Но тут подобное сравнение неприемлемо – всё потому что речь идёт об Ольге!

Что ж, Марина всё поняла, то есть почувствовала – она здесь лишняя, и отнеслась к нашему расставанию весьма спокойно. Другая бы на её месте устроила скандал: «Что для тебя важнее, я или политика?» Нет, не произнесла ни слова и ушла, как будто бы её никогда и не было.

Ну а я остался наедине со своими мыслями. Что предпринять? У кого просить помощи? Тот, из Администрации, не объявился и на следующий день – наверняка ждёт, когда окончательно дозрею. Тогда из меня верёвки можно будет вить! Да нет, пожалуй, всё не так – он ждёт, когда совершу необдуманный поступок, что-то из ряда вон, и тогда всё – со мной покончено!

А ведь так оно и есть – чтобы спасти Ольгу, нужна безумная идея. И что же мы имеем? Да, по сути, ничего. Единственный человек, который может что-то изменить, для меня совершенно недоступен.

Звоню Андрею:

– Надо бы переговорить. Но не по телефону – уверен, что нас слушают… Помнишь кабак, где впервые встретились? И не приведи «хвоста».

– И ты будь внимателен. Проверь, нет ли на тебе «жучка».

Похоже, началась детективная история, в основе которой противостояние спецслужб и двух влюблённых. Мы с Андреем влюблены в Ольгу, ну а спецслужбы всего лишь выполняют тут свою задачу – хватать и не пущать.

Понятно, что без камуфляжа мне не обойтись, но это потом, когда смешаюсь с толпой, выберу подходящее место и переоблачусь. В общем, всё по законам жанра. Вот и Андрей эти правила усвоил – когда уже добрались, каждый своим путём, до кабака, друг друга сразу не узнали. Но потом разобрались, и вот начался «Совет в Филях».

Я к этому времени уже кое-что придумал, однако Андрей даже не позволил слова мне сказать и с ходу выложил свою идею – взять в заложники генерала ФСБ или крупного чиновника и предложить обмен.

– Ну а дальше что, уйти в подполье? Нет, этот вариант не подойдёт – они как раз ждут от нас резких движений, и тогда появится повод для репрессий. Здесь нужен ход конём!

– Это как?

– Конь, как известно, ходит не по прямой или по диагонали, а буквой «Г», как бы вводя в заблуждение противника. Вот и мы должны имитировать движение в определённом направлении, а затем резко повернуть туда, где нас никто не ждёт. К примеру, устроим митинг протеста у здания СИЗО в Лефортово, куда наверняка поместили Ольгу. Возникнет противостояние с охраной, поскольку радикалов в нашей партии хватает, а тем временем мы нанесём основной удар, причём малыми силами, совсем в другом месте.

– И что же это будет?

Честно говоря, мой план был ещё не вполне готов – по сути, я импровизировал. Тут многое зависело от того, какими силами мы располагаем. Речь не о сторонниках нашей партии и даже не об активистах, тем более, что были основания предполагать наличие «крота» в нашей среде. В нынешние времена многое зависит от технологий, которые есть у нас и у потенциального противника. Понятно, что тягаться со спецслужбами – это полная утопия. Но вот Антон – он может стать тем ключиком, который откроет камеру СИЗО.

– Ты готов положиться на программистов, которые помогли нам с той мистификацией?

Андрей задумался. Сморщил лоб, затем поднял брови, как бы готовясь сказать, что ни в чём не может быть уверен, и, наконец, изрёк:

– Боюсь, что они уже «под колпаком». Вряд ли их акция осталась незамеченной. А тебе они зачем?

– Мне нужны профессиональные хакеры высшей квалификации, чтобы проникнуть в локальную сеть «Z-фарм». Если это удастся, можно попробовать отыскать свидетельства махинаций, не важно, финансовых или связанных с разработкой лечебных препаратов.

– И что тогда?

– Тогда мы Антону предъявим ультиматум. Либо пусть добьётся освобождения Оли, либо мы эти факты обнародуем.

– Здорово придумано! Но где мы таких хакеров найдём? Я, конечно, закину удочку, но не уверен…

И тут меня осенило:

– А что если выйти на Оуэна?

– Ну ты даёшь! Беглый аэнбэшник, он-то уж наверняка «под колпаком». Да нет, я больше чем уверен, что сотрудничает с ФСБ или СВР, иначе кому он здесь нужен?

– А ты вспомни, с чего всё началось, – я достал смартфон, открыл страницу Википедии про Оуэна. – Смотри, что он сказал: «Я понял, что являюсь частью того, что приносит намного меньше пользы, чем вреда». И уже потом, после побега: «Надеюсь, что мои действия откроют глаза гражданам всего мира, и они поймут, в каком мире мы живём». Иными словами, для него справедливость, свобода, равноправие – это не пустые звуки.

Андрей только отмахнулся:

– Да нет, даже узнать адрес, где он живёт, это нереально.

– Тогда забудь! Ты прав, это слишком безумная идея. Ну а хакеров постарайся отыскать.

По большому счёту, наш разговор закончился ничем. Кое-что наметили, но этого явно недостаточно.

Глава 14. Роль на бис

Так бы я и маялся, не представляя, что ещё можно предпринять. Тот деятель, будто бы из Администрации, куда-то запропал – похоже, потерял ко мне всякий интерес. Вот и Андрей молчит уже который день. Понятно, что все переговоры и митинги я отменил, оставалось одно – напиться вдрызг, и будь что будет.

И тут раздался телефонный звонок – Марина попросила меня о срочной встрече, желательно не на людях, а в моей квартире. Что ж, Ольги нет, кровать пуста, так почему бы не утолить печаль в вине или в объятиях очаровательной блондинки?

К тому времени, когда она приехала, у меня возникла мысль, что это неспроста. Вряд ли Марина способна на такое – воспользоваться тем, что Оля сидит на нарах и попытаться восстановить наши отношения. Да и зачем я ей? Нет, здесь кроется что-то другое – не исключено, что у неё появилась какая-то информация об Оле. Поэтому, стоило Марине войти, как я тут же втолкнул её в ванную, плотно прикрыл дверь и пустил мощную струю воды – вроде бы так поступают в шпионских сериалах, чтобы не подслушали. Ну а в отсутствии видеокамер я имел возможность убедиться ещё раньше.

Как ни странно, Марину ничуть не удивила моя предусмотрительность, и вот, как опытные заговорщики, мы прильнули друг другу, чтобы сквозь шум воды можно было разобрать произносимые слова, не повышая голоса. В другой ситуации я бы не выдержал – эта женщина способна меня возбудить в любой обстановке, где бы мы ни находились. Но не в этот раз! И вот что сказала мне Марина:

– Вчера у нас в театре была премьера, я в главной роли, а потом… Потом овации, куча цветов, еле отбилась от поклонников. Однако один из них оказался столь настойчив, что я согласилась с ним поужинать. Это известный адвокат, ты его наверно знаешь. И вот, беседуя с ним за столиком в шикарном ресторане, я не удержалась и поведала о том, что случилось с Олей, и, конечно же, о твоём противостоянии с «Z-фарм». Не знаю, я ли на него подействовала или он был так взволнован всей этой историей, но пообещал помочь. А сегодня позвонил и предложил встретиться.

Похоже, зря я согласился на свидание с Мариной. Да потому что в адвокатов не верю – могут только затягивать судебный процесс, занимаясь крючкотворством, и тянуть деньги из наивного клиента. Ну вот и тут… Я уже собрался было повернуть кран, чтобы зря не тратить воду, но так, на всякий случай, спросил:

– А как фамилия этого адвоката?

– Возницын.

Да это же меняет дело! Это тот самый адвокат, поверенный в делах Оуэна на территории России. О такой удаче можно лишь мечтать!

– Марина, это замечательно! И то, что ты пришла, и то, что познакомилась с этим адвокатом…

– Я рада, что могу помочь. Но моя миссия вроде бы закончена. Ты сам должен встретиться с адвокатом и всё ему подробно объяснить.

– Это невозможно!

– Почему?

А я не знаю, как Марине объяснить. Не могу же посвятить её в свой план, тем более, что он не доработан и многое мне ещё не ясно. Ну а Возницын, если встречусь с ним и расскажу о своей затее, наверняка пошлёт меня куда подальше или заявит в ФСБ.

И тут она сама подсказала выход:

– И кстати, выключи, наконец, эту воду. Для объятий мог бы другой повод найти, а не изображать свидание с тайным агентом?

Ну вот! Всё стало на свои места – не хватало только агентессы. Дело за малым – Марина должна уговорить адвоката, чтобы тот принял участие в нашей операции. А основная нагрузка ляжет на плечи Оуэна – ему придётся разработать программу, которая позволит добиться желаемого результата – разоблачить Антона. Конечно, наивно всё это звучит, но…

Так Марина и сказала мне, когда я посвятил её в свой план:

– Ну допустим, адвоката уломаю. Но вряд ли Оуэн согласится.

– Да он страдает от безделья, наверное, весь уже покрылся мхом! А тут реальное дело, с которым немногие хакеры способны справиться. В конце концов, он же считает себя борцом за справедливость, и если это не пустые слова…

– Ладно! – Марина тяжело вздохнула и добавила: – Агентессу мне ещё не приходилось играть. Постараюсь исполнить эту роль на бис.

Она ушла, даже обошлось без поцелуев, а я сижу и думаю: шанс на удачу невелик, но почему не попытаться? Вроде бы вполне логично рассуждаю: Оуэн скучает без работы, а тут редкая возможность сделать доброе дело, добиться справедливости, наказать преступников. Тогда его пребывание здесь приобретает хоть какой-то смысл. Проблема в том, захочет ли адвокат рискнуть. Да и как он сможет передать Оуэну нашу просьбу, чтобы спецслужбы не подглядели, не подслушали? Но дело в том, что другого варианта нет.

Я уже стал прикидывать в уме, как Возницын передаст Оуэну нашу просьбу. Допустим, на словах объяснит, если нет «прослушки», или сунет ему в карман записку, где опишет Олины страдания и пристыдит бывшего агента АНБ: так, мол, и так, сидишь на шее у российских налогоплательщиков, а мозгами лень пошевелить. Конечно, тот может отвергнуть просьбу назойливого адвоката, но дело в том, что Оуэн обязан ему очень многим – так бы и сидел в транзитной зоне Шереметьево, если бы не вмешался наш Возницын.

Но как же Оуэн сможет выполнить заказ? К примеру, найдёт лазейку в системе защиты сети «Z-фарм» и запустит вирус… Но нет, этот вариант явно не пройдёт – Оуэн у спецслужб «под колпаком», и его действия в интернете наверняка отслеживают. Тогда пусть напишет текст программы взлома, передаст флешку с записью Возницыну, тот – Марине, Марина – мне, а я… Если Андрей найдёт опытных хакеров, те смогут с этой программой разобраться… Да, сложная, многоступенчатая комбинация – если бы когда работал в крупной фирме, и мне принесли на утверждение подобный план, я бы несомненно пришёл к выводу, что его разработали наши конкуренты или вражеский агент проник в компанию. Но повторяю – других вариантов просто нет!

Марина позвонила только на следующий день, после полудня. Сказала коротко:

– Похоже, роль мне удалась, – и повесила трубку.

Я должен был догадаться: что-то здесь не так. Но все мысли были о другом: неужели удастся спасти Олю?

И вот через неделю появилась зыбкая надежда. Встретились с Мариной недалеко от театра. Вид у неё грустный – возможно, с ролью что-то не заладилось. Флешку отдала и бегом от меня:

– Прости, на репетицию опаздываю.

Ну а я поспешил домой. Пришёл, включил ноутбук, и тут оказалось, что я получил даже не программу для взлома компьютерной сети «Z-фарм», но готовый комплект документов, обличающих Антона. Такого подарка я не ожидал! Там было много интересного – и махинации с налогами, и кое-что о составе некоторых препаратов… Как Оуэну это удалось? Вряд ли взломал сеть со своего компьютера. Но об этом я старался не думать и поспешил сообщить Антону по имэйлу, что есть необходимость в новой встрече. Тогда и выложу ему свои условия.

Однако прошло два дня, но ни ответа, ни привета. Пишу новое письмо, теперь уже с угрозой опубликовать свой компромат. В ответ – гробовое молчание. Мне бы задуматься, от чего всё так, и не затягивают ли меня в западню. Но можно ли спокойно об этом размышлять в то время, когда Оля сидит в камере СИЗО?

Андрей говорит:

– Публиковать!

– Ну и чего тогда добьёмся?

– Если не можем освободить Олю, тогда хотя бы посадим этого Антона. Оля поддержала бы меня.

А я вот не уверен, что он предложил разумное решение. Впрочем, если на волне разоблачений этого жулья вырастет рейтинг нашей партии, тогда мы заставим власть считаться с нами. Ультиматумы не будем выдвигать, но пусть только попробуют проигнорировать требование освободить Олю! После победы нашей партии на выборах многие могут лишиться своих кресел – и в МВД, и в прокуратуре. Так пусть задумаются сейчас, пока ещё не поздно!

Итак, решение принято. Разместили скриншоты документов на нашем сайте и ждём, что дальше будет. На следующий день материал перепечатали оппозиционные и западные СМИ, интернет кипит, а власть и в ус не дует. Мелькнула мысль, что это не к добру – обычно такой компромат тут же опровергают или подают в суд на клеветника. А между тем, рейтинг партии зашкаливает, зато акции «Z-фарм» на бирже упали в цене почти что до нуля.

Но через несколько дней, когда мы уже собирались праздновать победу, случилось то, что не приснилось бы даже в кошмарном сне. Все ведущие СМИ объявили, что мы сфальсифицировали документы – всё «липа», даже фамилии сотрудников компании, не говоря уже о приведённых цифрах. Эксперты в один голос подтвердили, что состав веществ, перечисленных в документах, не имеет никакого отношения к фармацевтике, более того, некоторые из них науке не известны.

Это был провал! Даже не катастрофа, а что-то вроде аннигиляции, когда крохотная песчинка антивещества наталкивается на мощную преграду из того, что по определению является её противоположностью. Происходит хлопок и от «анти» не остаётся ни следа, одни воспоминания. Теперь вещества хоть отбавляй, но кроме него нет ничего другого…

Что делать? Разве что сигануть в окно с семнадцатого этажа. Только тогда избавлюсь от ощущения полной безнадёги. Это надо же так вляпаться! Меня переиграли уже в который раз, и все иллюзии испарились, исчезли, как дым, как утренний туман. Ну вот и Пушкин – обидчика вызвал на дуэль и проиграл. А мог бы жить да жить, не обращая внимания на то, что происходит…

Так что же остаётся? Ведь целый год коту под хвост! О выборах можно забыть, пусть Андрей сам как-то изворачивается. Но даже если всё свалит на меня, прежних рейтингов партии уж не видать. Финита ля комедия!

Что-то меня потянуло на классику… А причина в том, что в «Княжне Мэри», где Печорин произносит эти слова, речь идёт тоже о дуэли. И закончилось всё так же, гибелью одного из дуэлянтов. Ну вот и я… Мой выстрел оказался холостым, а соперник выстрелил и попал точнёхонько в цель. Так может, дело в том, что пистолет мне подменили? Но кто теперь это разберёт… Всё потому что никому нет никакого дела до того, что станет со мной завтра, через час, через минуту…

Звонок в дверь. Кого ещё принесло? Открываю… Ткнули чем-то в бок, а дальше ничего не помню.

Глава 15. Дурдом

– Где я? Как сюда попал?

– Вас привезли, поскольку вы были без сознания…

Он стоит передо мной, точнее навис, как гигантская скала, заслоняя всё пространство. Мне страшно, хотя вроде бы нет никаких предпосылок для того, чтобы чего-то опасаться.

– Но что со мной произошло?

– Результаты анализов ещё не готовы. Скорее всего, чем-то отравились. Съели испорченный йогурт или кусок протухшей колбасы.

– Ничего не помню…

– Это защитная реакция вашего организма. Но совместными усилиями мы справимся. Не беспокойтесь, это излечимо.

– Но я был вполне здоров!

– Это обманчивое впечатление. Здоровых людей вовсе не бывает, потому что болезнь – это естественное состояние живого существа. Мы находимся в постоянном противоборстве с окружающей средой, которая то и дело наносит нам трудноизлечимые раны. И вот тогда на помощь приходит медицина.

Ну да, конечно, это врач. Белый халат, белые волосы под белой шапочкой, а если посмотреть вокруг, там стены тоже белые, и даже простыня, на которой я лежу. Всё белое, холодное, как снег…

– А нельзя ли обойтись без этого?

– Без чего?

– Нельзя ли просто жить? Да, просто жить в полной уверенности, что сам можешь справиться с любой невзгодой, и получать от жизни удовольствие.

Он сердится:

– Послушайте, я вам уже популярно объяснил, что без медицины жизнь абсолютно невозможна, а вам всё невдомёк…

– Но первобытные люди…

– Там тоже были медики, но их называли колдунами.

– Так вы колдун?

– Называйте, как хотите. Но без нашей помощи вы обречены…

– Я вам не верю!

– Это ваше право. А моя обязанность – вернуть обществу индивида, способного здраво рассуждать и трудиться на благо своей родины.

– Но я и сам бы мог, без вашей помощи…

– Это иллюзия, и мы вас от неё избавим.

Дёрнулся, хотел более доступно объяснить, что он не прав, что я ещё могу… Но ничего не получается.

– Зачем вы меня привязали?

– Это необходимая процедура в вашем состоянии.

Дальше снова провал. И вот уже совсем другая сцена – письменный стол, книжные шкафы вдоль стен, но почему-то нет ни одного окна. Я сижу в кресле и покорно слушаю то, что пытаются мне втолковать. Это Антон, сам глава «Z-фарм» – теперь многое становится понятно. Он ходит из угла в угол кабинета, только останавливается иногда, чтобы пристально взглянуть в мои глаза. Что он хочет там увидеть? Я же ему не возражаю и не собираюсь возражать. Я сама покорность!

Это его хождение из угла в угол напоминает мне качание маятника – пять шагов туда и пять шагов обратно. Словно маятник часов, которые отсчитывают моё время… Время от чего или до чего? От рождения или же до похорон. Но что он же пытается мне втолковать?

– Я хочу, чтобы вы поняли главное. Вы не пациент! Вы станете полноправным участником грандиозного эксперимента.

Час от часу не легче! Надо бы обвинить его в нарушении моих конституционных прав, но тогда снова спеленают, положат на каталку, ну а там… Вот и молчу, даже мысли такой не допускаю, чтобы возмутиться.

– Так вот, суть нашего эксперимента заключается в том, чтобы усовершенствовать природу человека. Тогда он сможет противостоять любым невзгодам, ему всё станет доступно, абсолютно всё! Он сможет покорить Эверест и опуститься на дно Марианской впадины, весь день трудиться в офисе, а вечером выступать, к примеру, в цирке, развлекая публику. Полный набор возможностей на ваше усмотрение.

– Позвольте, у меня возник вопрос…

– Да, я внимательно слушаю.

– Каким образом вы всё это собираетесь осуществить?

– Ну что ж. Вы видите, я вам полностью доверяю и рассчитываю на взаимность. В нашем арсенале есть несколько вариантов, но я считаю самым перспективным вот какой. Представьте, что началась эпидемия опасной хвори. По сути, это неизбежно – то ли смертельный вирус возникнет естественным путём, то ли кто-то очень постарается… И тут открываются уникальные возможности! Спасая людей от заразы, мы создаём вакцину. Вся фишка в том, что вакцина, кроме всего прочего, будет воздействовать на мозг, делая человека послушным исполнителем чужой воли. Это же переворот в жизни человечества! Религия, демократия, либерализм – всё это мы сдадим в утиль как никому не нужный хлам. Просто потому, что можно обойтись без этого. Мы будем править миром без лицемерия и обмана – просто будем говорить народу, что можно и нужно делать, а что нельзя ни при каких условиях. И все нам буду подчиняться! И покорять просторы Вселенной, нести в мир доброе, разумное под нашим чутким руководством. Это будет «Z-мир», так мы его условно называем, и все будут в этом мире счастливы. Потому что, подчиняясь, люди будут испытывать удовольствие, не сравнимое ни с чем, что-то вроде оргазма…

– Зачем вы мне это рассказываете?

– А вот зачем. Вы станете первым пациентом, на котором мы опробуем прототип вакцины.

– Так вы же имеете возможность вколоть мне что угодно без моего согласия.

– Я вижу, вы не поняли, но это поправимо. Дело в том, что без веры невозможны никакие великие свершения. Если вы не верите, что я принесу вам благо, все мои старания напрасны. Ваш организм отвергнет вакцину, станет бороться с ней, как с инородным веществом. А вот если поверите, тогда…

– Но вы не слишком убедительны.

Это уж точно! Можно подумать, что, неделю полежав под капельницей, я стану милым и послушным. Для большего убеждения у них есть электрошок, контрастный душ и грязевые ванны… Всё это крайне неприятно, но пока в голове сохранились хоть какие-то извилины, мозг будет противостоять насилию над личностью…

А он всё о своём:

– Ну как же мне вам это объяснить? Вы же видите, что мир катится в тартарары. Повсеместное падение нравов, бесконечные конфликты, злоба, лицемерие, ложь… Наша вакцина станет спасением для человечества!

– Но почему вы выбрали меня?

– Для этого есть серьёзные причины. Дело в том, что подчинить себе малообразованного обывателя – это не проблема. Ну а вы личность! У вас недюжинный интеллект и уникальное упорство в достижении цели. Таких непоколебимых ещё нужно поискать. Словом, вы самый трудный экземпляр, и если с вами будет достигнут нужный результат, тогда не будет проблем и с остальными.

Это он мне льстит…

Но вот, наконец, добились своего – вкололи эту гадость!

Глава 16. Всё тайное

Всё тайное когда-нибудь становится явным. Это если очень повезёт. А для везения нужна не то чтобы какая-то исключительная карма или даже аура, вовсе нет – нужно только добиться признания от того, кто владеет этой тайной.

Но вот прошло три месяца, а я до сих пор не могу понять, как так получилось? То есть вроде бы сделали укол, даже два, а нужного эффекта нет – у меня так и не появилось желание кому-то подчиняться, следовать чьим-то указаниям. Речь, конечно, не о трудовой дисциплине, а о том, чтобы смотреть в рот начальнику и каждый раз брать под козырёк, не решаясь высказать сомнение.

Если бы не Агата, моя соседка сверху, так бы и ломал голову – почему, да отчего? На днях вдруг заявилась ко мне по-соседски, причём с бутылкой коньяка. Сначала всё выпытывала о моём здоровье – нет ли головокружений, галлюцинаций, восстановилась ли память… А потом – рюмка за рюмкой, призналась, что её отец работает на Антона, и вот уже по полочкам всё мне разложила:

– Эта вакцина частично подавляет волю, лишая человека возможности самостоятельно принимать важные решения. Помимо этого, появляется зависимость, как от наркотика. Дело в том, что, когда действие вакцины заканчивается, человек начинает ощущать неуверенность в себе, у него возникают странные видения, которые мозг не в состоянии отфильтровать. Ну вот примерно, как у вас…

– Агата, но сейчас ведь ничего такого нет, даже псы куда-то подевались…

– Дело в том, что опытный образец вакцины, который вам ввели, действовал только в течение двух-трёх месяцев, да и то не в полной мере. Антон Михайлович крайне этим недоволен! Особенно его огорчило то, что не возникло зависимости от препарата. Ведь человеком можно управлять только в том случае, если он живёт в ожидании следующего укола.

Мне бы заботы этого Антона! А впрочем, нет. Я никогда бы не стал заниматься этой мерзостью.

– Но как я оказался опять в своей квартире?

– Ох, какой бы непонятливый! Держать вас в клинике не было никакого смысла. Ведь суть эксперимента состоит в том, чтобы проверить, как человек, которому ввели вакцину, будет вести себя в обществе.

Что ж, всё логично.

– А Ольга?

– С Ольгой всё не так. Она сейчас находится под воздействием первой дозы, и в этом смысле с ней всё в порядке… – смутилась. – Ой, простите, я не то имела в виду…

– Но почему же со мной иначе получилось?

– Папа считает, что причина в вашем нигилизме.

– Это тут причём?

– Вот вы мне говорили, что смотрите по телевизору только футбол.

– Ну да. А потому что больше нечего.

– К сожалению, мы пока не сумели договориться со спортивными телеканалами о демонстрации нашей рекламы в рамках программы “Health & Hospital". Ну вы понимаете, что я имею в виду. А если такого воздействия на индивида нет, тогда у него возникает неверие в могущественную силу медицины. Тут мы не можем ничего поделать – без веры снижается эффективность действия любого препарата.

– Да откуда же этой вере взяться?

– Опять вы за своё! Мне уже надоело это слышать.

А уж мне как это надоело! Аресты, похищения, отрава, замешанная на высоконаучных технологиях. Не хватало ещё перестрелок и погонь! Господи, когда же всё это закончится? Вот потому и спрашиваю:

– И что теперь?

– Пока исследования по этой теме приостановили.

Что-то слабо верится. Наверняка всё продолжается в какой-нибудь секретной лаборатории. Ну а нам что делать – спокойно жить, чтобы однажды ощутить неописуемую радость от того, что беспрекословно подчиняемся приказам?

Еле Агату выпроводил. Конечно, за откровенность благодарен, но это не значит, что готов выполнять любые её прихоти. Всякая благодарность имеет свой предел, иначе проснёшься утром и услышишь:

– Ну что, милый, сколько гостей пригласим на свадьбу?

Вот будь на её месте Марина, можно было бы эту тему обсудить… Однако сначала дождался бы ответов на свои вопросы: как так получилось, что мне подсунули «липу», кто флешку подменил?

Когда окончательно пришёл в себя, отправился в театр. У них опять премьера, и снова Марина в главной роли, а после спектакля снова в окружении поклонников, так что нет никакой возможности пробиться сквозь кордон. Но вот заметила, и сразу же улыбка слетела с её лица, а на глаза навернулись слёзы. Вроде бы радоваться надо тому, что это я, а не какое-то странное подобие человека, которым был последние три месяца. Конечно, мог ей что-то обидное наговорить, пока моё alter ego блуждало где-то в подсознании, но какой же спрос с калеки?

Уже когда оказались у меня дома, первым делом постарался объяснить, что со мной произошло – как после провала нашей акции оказался в руках Антона, как долго потом приходил в себя. Вроде бы Марина поняла меня и даже простила, это если есть за что. Однако тревожит меня совсем другое:

– Но кто же подменил данные на флешке?

– Не знаю?

Есть у меня подозрение, но вслух не решаюсь ничего сказать. Хотел бы от неё услышать, как завербовали – на женщину очень просто надавить. Тут уж сам виноват – надо было самому обрабатывать Возницына, и получить от него флешку из рук в руки.

Однако у Марины другое мнение:

– Это отвратительный тип! Я уже потом это поняла, когда было поздно… А теперь уверена, что он и не пытался уломать Оуэна. Просто обратился в ФСБ, а там всё обстряпали, как надо.

Что ж, очень может быть.

А затем она мне рассказала, как удалось уговорить Возницына. И вот пересказ их диалога с того момента, как Марина поведала ему о нашем плане:

– Простите, Марина, но при всём моём восхищении вашим талантом, обаянием… В общем, я не могу рисковать своей карьерой.

– А если я очень попрошу?

Придвинула своё колено к его бедру и жду, как он отреагирует…

Смотрю, глазки заблестели, на лбу выступил пот. Понятно, что он не знает, как поступить – и хочется, и колется. Наконец, созрел:

– Вот если бы вечером, к примеру, деньги, ну а стулья уже потом…

Я смеюсь:

– Нет, так дело не пойдёт! Давайте совместим и доставку мебели, и её оплату.

– Мариночка! Моя репутация не даёт вам оснований сомневаться…

– А я и не сомневаюсь, что обманете.

Он озадачен:

– Тогда зачем весь этот сыр-бор?

– Так ведь всегда остаётся слабая надежда…

– В том-то и дело! Марина, у вас ситуация безвыходная, а вы пытаетесь изобразить тут недотрогу.

Сделала вид, что обиделась:

– Вот вы как заговорили! О вас же легенды по Москве ходят как о защитнике униженных и оскорблённых. Значит, люди врут?

Возницын видит, что палку перегнул, и вынужден пойти на попятный:

– Мариночка, простите великодушно! Чёрт попутал… Ну ладно, я попробую.

Во всём этом меня поразило то, что Марина решилась переспать с этим боровом. Я бы, например, так не смог – вот и Агата подтвердит. Ну а Марина принесла такую жертву! Сердце у меня в груди стучит, но ничего не понимаю. Неужели нельзя было как-нибудь иначе?

– Стас! Ты либо глуп, либо у тебя ледышка вместо сердца. Либо и того хуже – компьютер или же смартфон.

Сказала так, и смотрит куда-то в сторону, словно бы ищет повод от меня уйти. Вообще-то странное сравнение, я уже не раз ей доказал…

И только тут до меня дошло, ради кого она принесла такую жертву:

– Марина! Я и впрямь дурак…

Я что-то ещё говорю, но сам себя не слышу… Словно бы только сейчас понял то, что было ясно ещё тогда, при первой нашей встрече… Потому и говорю:

– Давай уедем! Далеко-далеко, туда, где нет этих Возницыных, Антонов… Где будем только ты и я.

Она молчит. Потом взглянула мне в глаза и спрашивает:

– А как же Ольга?

И что мне ей сказать? Решили так: я сделаю всё, чтобы помочь Оле, а к этой теме мы вернёмся позже. Всё потому что ночь оказалась слишком коротка, чтобы в полной мере восполнить то, что было утрачено за время длительной разлуки…

А наутро звонит Андрей:

– Стас, я слышал, что ты окончательно пришёл в себя. Пора бы встретиться, обсудить, как будем вызволять Олю.

Да я готов, но только откуда у него такие сведения о моём здоровье. Консьержка разболтала? Или Агата? Так она с Андреем вроде бы незнакома… Договорились встретиться через пару часов – к этому времени Марина уже будет на репетиции, в театре.

И вот… Я и предполагать не мог, что наша встреча превратится в покаяние. То есть мне вроде бы особо не в чем каяться, разве что Ольгу не уберёг. Но Андрей выдал мне такой монолог, что хоть ложись, хоть падай! Выходит, что верить никому нельзя – даже тем соратникам, с которыми готов был идти до самого конца. И ведь никаких сомнений никогда не возникало!

– Взяли меня во время акции. Помнишь, ещё тогда, на баррикадах, года три назад? Я одного мента чуть не завалил… В общем, изрядно покалечил. Вот и говорят: либо «десятку» тебе припаяем, либо будешь работать на нас. Согласился. А что мне оставалось?

Да уж, если припрут к стенке, особенно не разгуляешься. И всё-таки со мной было несколько иначе – там была провокация, подкинули наркотики, а тут очевидная вина, её и доказывать не надо. Коль скоро виноват, придётся отвечать, а не вымаливать прощение.

– И многих ты сдал?

– Да почти всех! Вот только Оля не попала под раздачу. Почувствовала неладное и сама ушла. Ну а когда я стал сотрудничать с тобой, снова подкатили. Давай, говорят, стучи, а то ведь повод всегда найдём, чтобы отправить по этапу.

– Ну а с нашей мистификацией, когда к моему торсу прилепили голову президента США?

– Эта идея им понравилась, даже помогли. А где бы я нашёл программистов такого уровня?

Всё сходится. Поэтому и тот, «из Администрации», нас похвалил. В сущности, хвалил себя, ну а мы только идею подсказали.

– Но как же они позволили тебе пойти на штурм «Матросской тишины»?

– Я же тебе говорил, что это была только имитация. Они всё и придумали…

– Зачем?

– Хотели, чтобы заслужил доверие. Чтобы в моей лояльности никто не сомневался.

– Ну ты и сволочь!

Андрей и не пытался возражать:

– Я знаю. Но поверь, к твоему похищению я не имею никакого отношения. И о том, как собираемся вызволять Ольгу, ничего им не рассказывал. Только с куратором иногда встречаюсь, он про тебя и сообщил… Ну в общем, что пришёл в себя. Он приказал срочно встретиться с тобой, узнать о ближайших планах… Но, Стас, я так больше не могу! После того, как арестовали Олю, места себе не нахожу. Чуть не на коленях умолял, чтобы её отпустили. Но эти ни в какую!

Да, ситуация из ряда вон… Жаль парня. Словно бы сам себе могилу выкопал.

– И что теперь? Снова собираешься на них работать?

– Ну уж нет! Если Олю не освободят, я такое им устрою!

Вижу, что правду говорит.

– Ты не спеши. То, что покаялся, это хорошо, и зла я на тебя не держу. Если бы ты не согласился, один чёрт, нашли бы другого. А мы эту ситуация должны использовать.

– Но как? Поверь, ради Оли я на всё готов.

К этому времени я уже кое-что придумал – Агата невольно помогла.

– Сделаем так. Наймёшь толкового юриста, денег мы найдем…

– Да адвоката мы уже нашли, а деньги взяли из партийной кассы. Никто и не подумал возражать.

– Тогда пусть этот адвокат потребует провести судебно-медицинскую экспертизу – проверить, нет ли в крови Ольги чего-то такого, что влияет на мозговую деятельность…

– Да, верно! Он уже замечал, что с ней не всё в порядке.

– Ну вот! Это наш шанс вытащить её из СИЗО, перевести в хорошую больницу, а там, я уверен, выяснится, что она находится под воздействием препаратов, влияющих на её поведение…

Андрей так и подскочил на стуле:

– Я понял! Тогда с неё и взятки гладки, оправдают под чистую.

Если бы всё было так просто… Но шанс есть! Вряд ли врачи смогут доказать, что эту отраву ей ввели уже после ареста. Конечно, надо было у Агаты узнать, как Антону это удалось. Но теперь уж поздно, от всего откажется… Да и не хочу я её сдавать – вляпалась дурочка в грязную историю, и всё только ради папы.

Андрей, договорившись о встрече с адвокатом, убежал, а у меня в мозгу возникла мысль – даже не просто мысль, а готовый парадокс, как его ни называй. Вот ведь какая ситуация – стукач в роли лидера политической партии. Я не о себе, поскольку вышел из её состава якобы по состоянию здоровья – случилось это сразу после той неудачной публикации, когда надеялись разоблачить Антона и его свору, но всё закончилось невиданным позором. И вот теперь, хотя победы на выборах им уж точно не видать, в Думу-то войдут наверняка… Впрочем, не все же там стукачи, да и Андрей, даст бог, найдёт возможность избавиться от нежелательной опеки.

Глава 17. Сон в летнюю ночь

Проснулся, потому что услышал чей-то голос. Открыл глаза. Стоит передо мной такой величественный, строгий, в голубой тунике и с тиарой на голове, но почему-то в поношенных сандалиях. Похоже, долгий путь проделал прежде, чем сюда добрался.

Спрашиваю:

– Ты кто?

– Тесей. Слышал про такого?

Собрался с мыслями, кое-что припоминаю:

– Вроде бы из греческой мифологии, в школе проходили… Ну и зачем пришёл?

– Поговорить.

– Что ж, тогда выкладывай.

А он чего-то сомневается.

– Вижу, ты не в духе… Кто ж тебя обидел?

– Не твоё дело!

– Может, я смогу помочь?

Сказать или не сказать? Если уж люди не поверили, так с какой стати боги станут разбираться? Нет, явно не поймёт!

– Слушай, не тяни кота за хвост. Говори, зачем явился, а то спать очень хочется.

Вроде бы до него дошло.

– Дело вот в чём. Тут у нас совсем недавно боги на Олимпе заседали. На повестке дня стоял вопрос: почему ты доверие не оправдал? Создал партию, а потом всё бросил.

– Да не бросал я!

– Ой ли?

– Так на меня все спецслужбы ополчились!

– А ты закон не нарушай.

– Да как же его не нарушать, если у богов все жулики под защитой?

– Врёшь, смерд!

– А богам врать разрешается?

– Не кощунствуй!

И кто меня за язык тянул? Всё равно ведь честно не ответит.

– Ладно, будем считать, что проехали.

А он задумался. Потом говорит:

– Похоже, крепко тебе от них досталось.

– Да уж, не пожелаю такого никому! Сначала чуть по судам не затаскали, потом любимую женщину посадили под замок – думали, я сдамся. Ну а когда не помогло, вкололи мне какую-то гадость – думали, стану смирным и послушным. А я им: на-ка, выкуси!

– Почему же ко мне не обратился?

– Да где ж тебя найдёшь? До Олимпа далеко, да и вряд ли меня туда пустят.

– Ну что поделаешь, такие у нас правила. Впрочем, раз в год что-то вроде «открытых дверей» организуем, но и там по записи, после двойной проверки, так что не всякому повезёт… Помнится, одна рабыня с острова Родос каким-то образом прорвалась и говорит: хочу иметь собственную колесницу. Судили, рядили и пришли к выводу, что недостойна. Тогда Зевс сказал: если не исполните её просьбу, в монастырь уйду… Ну или что-то вроде этого. Пришлось выделить колесницу – из тех, что уже исчерпали свой ресурс.

– Весьма познавательная история. А я-то тут причём? Зачем из-за ерунды будить человека среди ночи?

– Это совсем не ерунда!

Обиделся. Чего доброго уйдёт, а я так и останусь с носом. То есть буду до утра гадать, зачем он приходил. Не для того же, чтобы устроить нагоняй? Толку-то! Ты сначала на Олимпе порядок наведи, а уж потом…

– Ладно. Так к чему ты клонишь?

– А вот к чему. С богами надобно дружить и слушать их беспрекословно. Тебе поручена работа, и кровь из носа, но дело доведи до конца!

– Но я же не смогу без вашей помощи!

– Ты думаешь, нам легко? Моральное разложение в обществе, необузданная похоть, зависть, ложь, ненависть и лицемерие… А в результате гибнет то лучшее, что заложено богами в природу человека. Словом, перспективы удручающие.

Да, правильно классик говорил: «О нравы!»

– И что нам делать?

– Это непростой вопрос. Те, что заседают на Олимпе, склоняются к мысли, что можно рассчитывать только на таких, как ты. Так что дерзай, а мы, в случае чего, поможем. Ты только позвони…

Сказал и тут же растворился в воздухе, словно бы его и не было. А номер телефона так и не оставил. Тогда куда звонить? Звонить во все колокола?

Меня разбудил Андрей. Надеялся поспать подольше, но вот не удалось.

– Ну что там у тебя?

– Стас, свершилось! Ты оказался прав! Ольгу поместили с Институт вирусологии, и будут выяснять, что с ней случилось, то есть какую отраву ей ввели. Говорят, если предварительный диагноз подтвердится, потребуется несколько недель, чтобы очистить организм, а потом ещё месяц на реабилитацию. Уже и прокуратура этим делом занялась.

Ну что ж, успеем слетать с Мариной на Сейшелы, а то уже сил не осталось никаких. Потом посмотрим, как всё сложится.

Content

Владимир Колганов
Антифарм

Глава 1. Что со мной?

Глава 2. Слушай и молчи!

Глава 3. Соседка сверху

Глава 4. Приехали!

Глава 5. В лабиринте

Глава 6. Болевая точка

Глава 7. Мега-провокация

Глава 8. Козни олигарха

Глава 9. Подстава

Глава 10. Нечаянная встреча

Глава 11. Ах, этот джаз!

Глава 12. Змей-искуситель

Глава 13. Нужна безумная идея

Глава 14. Роль на бис

Глава 15. Дурдом

Глава 16. Всё тайное

Глава 17. Сон в летнюю ночь