Владимир Колганов

Мастер Путин и Америка

«Мастер Путин ставит мат Западу»,

британская газета Times, 12 августа 2008 года

Глава 1. Иллюзии и разочарование

В июле 2000 года, уже после того, как Ельцин сложил с себя полномочия президента, в журнале Wilson Quarterly была опубликована статья американского политолога Майкла Макфола, где есть такие слова:

«Как знаковая фигура и направляющая сила во время бурных событий последнего десятилетия ХХ века в России, Ельцин заслуживает высокой оценки, и в то же время он как бы ускользает от неё. Был ли он героическим революционером, или бестолковым реформатором? Проницательным политиком и убеждённым демократом, или популистом-импровизатором, не склонным к напряжённой работе по созданию коалиции? Был ли он смелым реформатором или только слепым орудием олигархов? И наконец, оценивая его по критериям нового тысячелетия, предстаёт ли он лидером колоссального масштаба или же человеком, которого ошеломила чудовищность перемен? Как ни странно, Ельцин соответствует всем перечисленным определениям. Сначала революция сделала его великим, но, в конечном счёте, она разрушила его величие».

Действительно, многие люди рассматривали Ельцина как таран, который сможет разрушить прогнившую власть КПСС, и в то же время надеялись, что, сделав своё дело, он уступит пост лидера тому человеку, который способен осуществить реформы в экономике на благо всего населения России. Как известно, этого не случилось.

3 июля 1996 года Борис Ельцин был вновь избран на должность президента РФ. Как известно, решающую роль в его победе сыграла поддержка тогдашних финансовых магнатов в обмен на преференции в бизнесе – предприятия, полученные в результате залоговых аукционов, должны были перейти в их собственность. Однако куда более важное событие случилось через месяц – тогда Владимир Путин из Санкт-Петербурга перебрался в Москву. Сначала он был назначен заместителем управляющего делами Президента РФ, затем побывал в должности начальника Главного контрольного управления, главы ФСБ и секретаря Совбеза РФ, а в августе 1999 года возглавил правительство России. Позднее стало ясно, что это была подготовка к назначению его преемником.

После избрания Путина на президентский пост цена нефти марки Brent вновь поднялась до 30 долларов за баррель, затем опустилась до 20, а в марте 2002 года началось неуклонное повышение цены, и к середине 2008 года она достигла величины почти в 140 долларов! Поневоле захочется отыскать в этом событии некий мистический смысл – примерно так во время затмения Луны люди древности обретали веру в высшую силу, которая вершит судьбы мира, следуя каким-то таинственным, никому не ведомым законам.

Никто не смог толком объяснить, что происходит. Или просто не хотели? Тогда придётся разработать собственную версию. В XXI веке трудно поверить в столь удивительные совпадения – в России появляется новый президент, и тут же, как по мановению волшебной палочки, начинается рост нефтяных цен, обещая стране грядущее процветание и создавая условия для того, чтобы Владимир Путин успешно проводил свою политику. Первое, что приходит в голову – бывшие коллеги, точнее зарубежная агентура СВР совместно с агентами влияния подсуетились и реализовали некий план, который и привёл к падению курса доллара вопреки желанию руководства США. Версия фантастическая, хотя довольно привлекательная – вот на какие подвиги способны наши парни!

Но кто же тогда помог Путину стать преемником первого президента?

В январе 2016 года Джош Коэн, бывший сотрудник Агентства США по международному развитию, в статье на сайте «Геополитика» обратил внимание на интересные факты:

«С приходом к власти Владимира Путина, у Израиля в Москве появился союзник, ближе которого он не имел никогда прежде. Израиль и Россию объединяют общие интересы противостояния терроризму, а в 2014 году Путин оказался одним из весьма немногих мировых лидеров, поддержавших проведение Израилем операции "Нерушимая скала" против движения "Хамас". Он заявил в тот момент: "Я поддерживаю борьбу Израиля, направленную на обеспечение безопасности своих граждан"… Позитивное отношение Путина к Израилю в какой-то степени отвечает его, по утверждению некоторых, "филосемитизму", или симпатиям к евреям и их религиозным убеждениям. В России среди личных друзей Путина есть много евреев, бизнесменов и чиновников. Он ценит то позитивное влияние, которое евреи оказали на него в детстве».

Так может быть инициаторов назначения Путина преемником следует искать среди израильского лобби в США?

В книге «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным» (авторы Н. Геворкян, Н. Тимакова, А. Колесников) есть такие строки:

«У меня потом, уже в Питере, была одна любопытная встреча с Киссинджером, и он неожиданно подтвердил то, о чём я тогда думал. Была такая комиссия – "Киссинджер – Собчак" – по развитию Петербурга, привлечению иностранных инвестиций. Киссинджер приезжал, по-моему, пару раз. Как-то я его встречал в аэропорту. Мы сели в машину и поехали в резиденцию. По дороге он меня расспрашивал, откуда я взялся, чем занимался… Ну думаю, сейчас я тебя огорчу: "Вы знаете, я работал по линии разведки". Он спокойно: "За границей работали?" Я: "Работал. В Германии". Он: "В Восточной или Западной?" – "В Восточной". Он: "Все приличные люди начинали в разведке. Я тоже"».

Если учесть, что Киссинджер тоже служил в Германии, что оба – и Киссинджер, и Путин – родились в небогатых семьях, что после службы в разведке вскоре оказались в команде видных политиков, хотя и несопоставимого масштаба, то можно предположить, что между ними возникла взаимная симпатия. Действительно, они встречались не менее пятнадцати раз.

Логика подсказывает, что человек с таким опытом, как Киссинджер, должен был ещё в 1996 году понять, что Ельцин исчерпал свои возможности и пора готовить ему замену. Поэтому он убедил Чубайса, с которым был знаком с 1992 года, предложить Ельцину человека для усиления его команды. Юрист по образованию, бывший разведчик, получивший немалый опыт управления региональной экономикой за время работы в петербургской мэрии – нужно предложить ему важную работу, а если справится, тогда можно продвигать на более высокий пост. В июле 1996 года Чубайс был назначен главой администрации президента, поэтому ему не составило большого труда убедить Ельцина, чтобы тот взял Путина в свою команду.

Есть основания считать, что продвижению Путина на вершину власти способствовали некие финансовые и политические круги, заинтересованные в поддержке российских евреев со стороны правительства, а также в углублении связей России и Израиля. План, разработанный Киссинджером, был предложен Ельцину в 1996 году через его ближайшее окружение, а в качестве решающего аргумента использовался следующий довод: только человек со связями в спецслужбах, лояльно относящийся к евреям, сможет защитить «семью» Ельцина от преследований со стороны коммунистов и антисемитов. Такое предположение более реально, чем вера в то, что план внедрения Путина во власть был разработан в недрах ФСБ.

Судя по всему, в 1996 году и позже, вплоть до 2007 года, власти США считали Путина вполне приемлемой фигурой для исполнения роли президента якобы поверженной России. По крайней мере, никто не ожидал резких «телодвижений» от бывшего сотрудника КГБ, новичка в большой политике. Но время шло и эйфория, вызванная распадом СССР, постепенно сошла на нет – стали возникать сомнения, однако только выслушав речь Путина на Мюнхенской конференции по безопасности 10 февраля 2007 года вашинттонские политики поняли, что просчитались.

12 марта 2014 года в интервью Fox News сенатор Джон Маккейн заявил:

«Владимир Путин – бывший полковник КГБ и аппаратчик, который хочет восстановить Российскую Империю. Именно Владимир Путин заявлял, что крупнейшая катастрофа XX века – это распад Советского Союза. Но идея о том, что с ним можно дружить, почему-то продолжает существовать».

Этот упрёк в принадлежности Путина к чекистам можно было слышать и от российских оппозиционеров, поклонников Явлинского, Навального и других. По их мнению, работа в КГБ легла несмываемым пятном на биографию российского президента. Но как тогда прикажете реагировать на события декабря 2013 года, когда сенатор Джон Маккейн встречался с Олегом Тягнибоком? А между тем, Тягнибок ничуть не стыдился репутации фашистского политика и даже открыто требовал изгнать «москалей и жидов» из Украины. Возможно, именно благодаря этому он получил «Золотой крест за заслуги перед Украиной» от ветеранов дивизии войск СС «Галичина» в 2010 году. Однако с кем не бывает? Не разобрался сенатор, кто есть кто. Что в этом удивительного, когда читаешь лишь американскую прессу, цитирующие украинские сайты в интернете?

А в сентябре 2014 года Маккейн снова обвинил Путина в имперских амбициях:

«Путин, кажется, готов пожертвовать экономическим благополучием своей страны для того, чтобы захватить большую часть Украины. Он хочет восстановить старую Российскую империю, и он не хочет терпеть на своих границах демократические государства, потому что россияне тоже могут захотеть иметь такой же демократический образ жизни».

Похоже, тут сенатор попал пальцем совсем не туда, куда хотел. Завидовать той «демократии», которая воцарилась в то время на Украине, вряд ли захочется кому-нибудь из россиян. Если используют закон о люстрации без всякого разбора, если избивают за любое слово, сказанное в оправдание позиции Москвы, если подозреваемых в сепаратизме пытают в подвалах Службы безопасности Украины – на этом фоне даже работа в КГБ воспринимается лишь как исполнение своего служебного долга по защите государства.

Примерно в те же дни, во время поездки в Киев, Маккейн сделал следующее заявление:

«Аппетит у Путина приходит во время еды, и он будет брать больше, пока не столкнётся с событиями, которые не готов будет воспринимать… Учитывая ситуацию, которая сложилась, то есть оккупацию, мы должны показать Владимиру Путину, что мы можем его остановить… Вероятно, Владимир Путин думает, что если мы не поставили в Украину защитное вооружение, то ему во всём мире горит "зелёный свет". Он не должен думать, что он может остаться безнаказанным».

Увы, Маккейн так и не привёл ни единого аргумента в подтверждение своих слов об оккупации. Вместо того, чтобы призвать киевские власти к прекращению бомбардировок мирных городов Донбасса вместо того, чтобы искать пути к примирению враждующих сторон на Украине, сенатор предлагает подливать масла в огонь, поставляя Украине современное вооружение. Однако на силу всегда найдётся сила, и конца этому не будет. Словом, весьма недальновидная политика. Тем более что президент России совсем не из пугливых.

Тогда же Маккейн доступным ему языком изложил собственное представление о том, что происходит на Украине:

«Я приехал, чтобы поддержать Украину в это трудное время. Тьма наступает в Украину, и эта тьма – Путин. Происходит вторжение России в Украину, все цивилизованные люди понимают это, а кто считает иначе – тот на стороне Путина».

Простим Маккейну эти обвинения. Видимо, недостатки воспитания не позволили ему понять, что цивилизованные люди, если таковым принадлежит власть на Украине, не имеют право убивать только за то, что кто-то хочет жить по-своему, не так, как им диктует власть, которую они не избирали и не желают признавать.

Кстати, сенатор явно не читал Булгакова, поэтому имеет смысл привести отрывок из романа «Мастер и Маргарита»:

«Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды… Пропал Ершалаим – великий город, как будто не существовал на свете. Всё пожрала тьма, напугавшая всё живое в Ершалаиме и его окрестностях».

Это описание вполне соответствует тому, что творилось на улицах Донецка после обстрелов города крупнокалиберной артиллерией украинских войск. Конечно, Средиземное море тут ни при чём, но мысли об Атлантическом океане возникают поневоле.

Плохое знание русской литературы нельзя поставить сенатору в укор, но как можно заниматься политикой, не зная истории России? Читаем ещё один отрывок из его выступления в Киеве:

«Сейчас рубль падает, фондовые рынки России тоже падают, однако санкции, которые принимались ранее, были направлены в первую очередь против отдельных физических лиц, они в целом не очень сильно сказывались на экономике России. Мы должны принять секторальные санкции, которые будут действительно губительными для экономики России и смогут остановить Путина».

Скорее всего, сенатор рассчитывал на то, что под гнётом санкций взбунтуется население России. Однако недовольство высказали лишь немногие, а рейтинг Путина вырос до небывалых высот. А всё потому, что русские никогда не уступали силе, за исключением нашествия татаро-монголов в незапамятные времена и событий конца 80-х годов, вызванных политикой тогдашнего генерального секретаря ЦК КПСС.

Впрочем, санкции как способ принуждения к послушанию никого ещё не вразумили. Даже маленькая Куба не испугалась экономической блокады со стороны США. Теперь вот Иран настаивает на праве заниматься ядерной энергетикой, хотя нельзя исключать, что намерен сделать бомбу. Единственное место, где применение санкций эффективно – это Европейский Союз. Никто не решится активно противостоять воле большинства – тут же последует грозный окрик из Брюсселя. Но тут уж ничего не попишешь – сами выбрали для себя такую кабалу.

События в Крыму заставили американских политиков не только припомнить Путину его работу в КГБ, но и попытаться найти сомнительные аналогии в истории Европы. Даже бывший госсекретарь США и бывшая первая леди не удержалась от оскорбительных сравнений. Если верить изданию Long Beach Press-Telegram, 6 марта 2014 года на благотворительном вечере в Калифорнии Хиллари Клинтон так отреагировала на известие о раздаче российских паспортов в Крыму:

«Если это кажется знакомым, что ж – именно это Гитлер делал ещё в 30-е годы [it’s what Hitler did back in the ‘30s]… Гитлер твердил, что с ними обходятся несправедливо. Мол, я должен пойти и защитить мой народ, вот что так всех нервирует».

Речь тут идёт о требовании Гитлера отдать Германии часть Чехословакии для защиты прав судетских немцев. Простим госпоже Клинтон её неуклюжую попытку представить Путина в роли агрессора, сравнив действия России в Крыму с аннексией Германией Судетской области, которая досталась Чехословакии после распада Австро-Венгрии и была населена в основном этническими немцами, – это случилось в 1938 году. Тогда Гитлер угрожал войной Европе, и европейские политики, посовещавшись в Мюнхене, решили пойти на уступки фюреру. Всё началось с того, что судетские немцы, подогреваемые лидерами местных нацистов, стали жаловаться на притеснения властей и требовать присоединения Судет к Германии.

Однако на Украине всё произошло с точностью до наоборот. Националисты, доминировавшие на киевском Евромайдане и фактически подчинившие себе Верховную Раду, после свержения Януковича стали требовать запрета на официальное использование русского языка в Крыму, ликвидации партий, оппозиционных новому режиму, и запрета на деятельность пророссийских СМИ. Если проводить аналогию с Судетами, то было бы логично, если бы киевские националисты требовали отделения от Украины восточных областей, по крайней мере, тех, где большинство составляют русские. Или хотя бы настаивали на присоединении к Польше, в состав которой Украина входила в период существования Речи Посполитой. Понятно, что это даже не пришло им в голову – времена изменились, и при поддержке США в содружестве с Европой можно было рассчитывать на полную ассимиляцию русских и других национальностей на Украине.

Естественно, что подобные угрозы вызвали решительный отпор в Крыму, а слабость временных киевских властей предоставила крымчанам уникальный шанс вернуться в состав Российской Федерации. Было бы ещё более логично, если бы европейские политики уговорили Киев смирится с неизбежным – в обмен на грядущее вхождение в ЕС отдать России Крымский полуостров. Когда-то Чемберлен и Деладье давлению Гитлера уступили, а вот Кэмерон и Меркель вольно или невольно сделали всё так, чтобы вызвать конфронтацию между Украиной и Россией. Так что ничего похожего на события 1938 года не наблюдалось в 2014 году, да и Путин, в отличие от Гитлера, не шантажировал Европу – в частности, он повторял не раз, что поставки газа в Европу не прекратятся ни при каких условиях.

Увы, Хиллари Клинтон в поисках аналогий была не одинока. Как утверждает газета Daily Mail, через два месяца после откровения бывшего госсекретаря аналогичная мысль посетила принца Чарльза. А сразу же вслед за Хиллари Клинтон решил помянуть недобрым словом Путина и сенатор Линдси Грэм. Однако Гитлера ему показалось мало, поэтому он приплёл ещё и КГБ:

«Система ценностей Путина – это система ценностей полковника КГБ… Когда в годы Второй мировой войны все уступали Гитлеру понемногу то здесь, то там, это, в конце концов, ни к чему хорошему не привело».

А ведь сенатор в чём-то оказался прав. Уступки радикал-националистам в Киеве ни к чему хорошему не приведут – история это доказала. По сути, президент Порошенко стал заложником ультрарадикальных сил и ничего не делал без их согласия. Возможно, он пошёл бы на уступки в обмен на некие преференции со стороны России, скажем, в цене на газ, однако стоило ему только об этом заикнуться, так тут же мог возникнуть ещё один Майдан, и Порошенко смели бы как не оправдавшего надежд тех, кто правил бал на Украине. И даже Запад президенту не помог бы – разве что предоставил бы статус политического беженца.

Надо признать, что далеко не всем сравнение событий в Судетах и в Крыму кажется правомерным и оправданным. Довольно эмоционально ответил американским политикам всемирно известный сербский режиссёр Эмир Кустурица:

«Назвать Путина фашистом из-за вторжения на Украину и в то же время быть зачинателем войн в Румынии, Ираке, Косово и Метохии, Афганистане, Ливии, Осетии – это не пустяк… Те, кого вы обвиняете, потеряли 20 миллионов человек в борьбе против Гитлера. И вы зовёте наследника этой традиции Гитлером и снимаете вину с настоящего фашиста».

Кого Кустурица назвал фашистом? Возможно, Яценюка, рвавшегося к власти на волне оголтелого национализма. Возможно, Турчинова или Авакова. А может быть, он тоже рассмотрел фашистскую символику на касках бойцов добровольческих отрядов олигарха Коломойского. Впрочем, кто больше виноват в кровавых событиях на Украине – Порошенко или кто-то из его сподвижников – в этом историки со временем сумеют разобраться. Теперь же на повестке дня – упрёки Хиллари Клинтон в адрес Путина.

Как ни странно, президент России, которого на Западе готовы обвинять во всех смертных грехах, ответил сдержанно, хотя не без намёка, но это было уже через несколько месяцев, когда он дал интервью французскому телеканалу:

«Понимаете, с женщинами лучше не спорить, лучше не вступать с ними в пререкания. Но госпожа Клинтон и раньше не отличалась особым изяществом в выражениях. Ничего, мы с ней встречались после этого и мило беседовали на различных международных мероприятиях. Думаю, что и в этом случае можно было бы найти общий язык. Но когда люди переходят определённые границы приличия, это говорит не об их силе, а об их слабости. Но для женщины слабость – это не самое плохое качество».

На эти вполне невинные слова кое-кто на Западе обиделся. По мнению некоторых американских комментаторов, «неприлично говорить, что женщины являются второсортными по сравнению с мужчинами, что они слабые». Здесь явно что-то перепутали, поскольку о второсортности женщин Путин никогда не говорил, хотя бессмысленно было бы утверждать, что мужчины физически слабее. Мне думается, Путин имел в виду лишь то, что женщины гораздо чаще мужчин высказываются под влиянием эмоций, а на такие слова нет смысла обижаться.

Вот и на слова бывшего госсекретаря США Мадлен Олбрайт, произнесённые 30 октября 2014 года, можно было бы не обращать внимания, если бы не её сострадание к мукам жителей России:

«Кажется, что он живёт в параллельном мире. Мне жаль жителей России, которые стоят лучшего правителя… Путин всё пытается дестабилизировать западные границы России, запугать Молдову, страны Балтии, даже Польшу».

Если Мадлен Олбрайт и в самом деле испытывала жалость, могла бы посоветовать своему президенту снять санкции в отношении России. Ещё более оправданным было бы проявление сострадания к жителям Донбасса, которые погибали под огнём артиллерии украинских войск. Увы, взгляд из-за океана не позволял в точности понять, что творилось на Украине. Тем более, если на глазах некая пелена, вызванная боязнью усиления России.

К упрёкам в адрес Путина присоединился и Майкл Макфол, бывший посол США в России. Вот что он писал в журнале Politico 4 августа 2014 года:

«Сегодня о Путине говорят и пишут все западные СМИ… В большинстве случаев российскому правителю приписывают зловещие замыслы. Но во многих материалах подтекстом проходит мысль о том, что Путин всё же добивается успеха. Как отметил журнал Time, "каждый новый кризис делает его сильнее". Путин, может, и плохой человек, говорится в этой статье, но он также хитрый, жёсткий, умный и мыслит стратегически, обыгрывая незадачливый западный альянс, который пытается противостоять этому мастеру дзюдо из Кремля».

О «зловещих замыслах» и мастерстве Путина не раз писали, хотя дзюдо, казалось бы, здесь совершенно ни при чём. Однако мастерство борца возрастает по мере накопления опыта борьбы, и в этом смысле экономические и политические кризисы действительно делают Путина сильнее.

Теперь пришла пора рассказать о неудачах и победах, точнее о том, какие неудачи разглядел экс-посол в действиях президента Путина:

«Нет сомнений, что за последние годы он одержал некоторые победы. Во-первых, он помог ближайшему союзнику России на Ближнем Востоке Башару аль-Асаду сохранить власть в Сирии, заблокировав решение Совета Безопасности и снабжая его оружием и деньгами в ходе жестокой гражданской войны. Это трагический факт».

Трагично то, что совместный дипломатический успех России и США вызывает у бывшего посла подобные ассоциации. Ликвидация сирийского химического оружия спасла Ближний Восток от катастрофы, которую могла бы вызвать агрессия против независимого государства. Однако мысль Макфола избирательна – там, где очевидна положительная роль России, он видит лишь трагедию, поскольку озабочен только интересами США:

«Во-вторых, он сумел убедить большинство россиян, что Соединённые Штаты – это враг России, и сделал он это задолго до кризиса из-за Украины и до начала массированных антизападных пропагандистских атак в российских СМИ. В 2010 году примерно две трети россиян положительно относились к США. Сегодня примерно столько же относятся к ним отрицательно».

На самом деле, Путин тут ни при чём. События в Ираке и Ливии, активным участником которых стали США, говорят сами за себя. Массированные атаки на независимые государства куда сильнее воздействуют на умы, чем изощрённая пропаганда в СМИ. Поэтому и претензии США на мировое лидерство не вызывают оптимизма у россиян. И никакая антизападная пропаганда не смогла бы затмить миротворческие успехи США, если бы не столь досадные их неудачи во внешнеполитических делах.

Однако Макфол продолжает обвинять:

«Но список его неудач выглядит более впечатляюще. Прежде всего, ему не удалось добиться вхождения Украины в Евразийский экономический союз, а его неуклюжие действия в ответ на эту неудачу вызвали нынешний кризис».

Тут трудно возразить – действительно, кое-что не удалось. Потому что была характерная особенность у президентов Украины – деньги занимали у России, но некая неодолимая внутренняя сила так и тянула их на Запад.

Однако хотелось бы понять причинно-следственную связь между «неуклюжими действиями» Кремля и кризисом на Украине. Если результатом этих действий стало присоединение Крымского полуострова к России, то вряд ли можно назвать это неудачей. Если в результате поддержки Россией права жителей Донбасса на самоопределение возникло раздражение на Западе, то это их проблемы – надо было внимательнее изучать Декларацию ООН о правах коренных народов, Декларацию о принципах международного права и Устав ООН, а не увлекаться чтением текстов в стиле «фэнтэзи» на украинских сайтах в интернете.

Надо признать, что некоторым американским политикам фантазии явно не хватает. В ноябре 2014 года вышла книга корреспондента газеты New York Times Питера Бейкера, который поведал о таком признании бывшего вице-президента Дика Чейни, сделанном в приватной беседе: «Каждый раз, когда я его вижу, я думаю: КГБ, КГБ, КГБ». Если Чейни имел в виду Путина, то это что-то вроде навязчивой идеи. Нечто подобное случилось в 1949 году, когда на почве нервного и психического истощения министру обороны США Джеймсу Форрестолу привиделись русские солдаты на улицах столицы США:

«Русские идут, русские идут! Они везде! Я видел русских солдат!»

Как известно, для экс-министра всё закончилось трагически – говорят, он выбросился из окна.

Что же касается попыток западных политиков унизить или оскорбить президента Путина, то по этому поводу очень точно высказался Генри Киссинджер примерно в те же дни, когда Хиллари Клинтон позволила себе неудачное сравнение:

«Демонизация Владимира Путина – путь в никуда; это оправдание отсутствия разумной политики… Путин – серьёзный стратег в рамках российской истории. Понимание американских ценностей и психологии – не его сильная черта. Но и американские политики не сильны в понимании российской истории и психологии».

Возможно, Киссинджер отчасти прав. Однако куда важнее ответить на вопрос: готов ли Путин сотрудничать с руководством США в установлении мирового порядка? Впрочем, прежде надо разобраться, что это за порядок в представлении политической элиты США.

Глава 2. Порядок по-американски

Американский политолог Генри Киссинджер, который занимал пост советника по национальной безопасности в администрации президента Ричарда Никсона, в своей книге «Мировой порядок» (The World Order), опубликованной в 2014 году, сетовал по поводу трудностей установления мира и согласия в нашем мире:

«"Международное сообщество", к которому сегодня взывают, возможно, более настойчиво, чем в любую другую эпоху, не в состоянии согласовать – или хотя бы договориться – об однозначном и непротиворечивом комплексе целей, методов и ограничений… Мы живём в исторический период, когда налицо упорная, временами почти отчаянная погоня за ускользающей от общего понимания концепцией мирового порядка».

Увы, вопреки желанию большинства жителей планеты, сильные мира сего находят всё новые способы укрепления своего господства. Один из принципов управления людьми и целыми государствами хорошо известен – divide et impera, то есть «разделяй и властвуй». Логика этого принципа проста – нужно использовать противоречия между объектами управления, препятствовать их консолидации, добиваться распада добровольных объединений, тогда и людьми, и государствами гораздо легче управлять. Распад Югославии и СССР – примеры реализации этого принципа.

Понятны и опасения Майкла Ослина, научного сотрудника Американского института предпринимательства в Вашингтоне, изложенные 7 октября 2015 года на страницах Wall Street Journal:

«Россия активизируется в Сирии, а Китай милитаризирует Южно-Китайское море, заполняя вакуум власти, возникший из-за отсутствия там Америки… Обама сейчас стоит перед непростым выбором. Либо согласиться на дальнейшую эрозию мирового порядка в ключевых горячих точках, либо действовать, чтобы укрепить стабильность. Любой путь влечёт за собой риск, но бездействие Обамы может привести к тому, что агрессивная эскалации продолжится».

Здесь нет речи о «Шёлковом пути», здесь только призыв к администрации США активизировать свои действия в Юго-Восточной Азии, что, несомненно, создаст трудности для реализации китайских планов. «Заполнить вакуум власти» – по мнению Ослина, это означает увеличение военного присутствия США в проблемных регионах.

Озабочен ростом влияния Китая и Ёсикадзу Ватанабэ, автор статьи в JB Press, опубликованной 19 октября 2015 года:

«И Россия, и Китай бросают вызов американскому порядку. Они стараются построить свой порядок. Как и у Путина, в основе идей главы КНР Си Цзиньпина о "китайской мечте" и "великом возрождении китайской нации" лежат национализм и агрессия в отношении Японии и западных стран… Я настаиваю на том, что всё внимание должно быть направлено на Китай с учётом того, что мощь Китая в долгосрочной перспективе увеличится… По моему мнению, необходимо жёстко отреагировать не только на действия в Южно-Китайском море».

Эту статью можно расценивать как призыв к президенту США, как ещё одно настоятельное требование вмешаться, а возможно, это даже крик о помощи. Судя по всему, Япония не видит иного способа предотвратить экономическую экспансию Китая, кроме как с использованием военной мощи США, поскольку сама Япония в одиночку не способна справиться.

Давно известно, что благими намерениями выстлана дорога в ад. Разгром иракской армии не принёс США желаемого результата. Началась партизанская война, было совершено множество терактов и постепенно оккупационные силы стали терять контроль над ситуацией.

Вслед за этим последовало оправдание неудач, причём за основу было взято утверждение, что целью вторжения американцев и их союзников в 2003 году было вовсе не установление желаемого порядка в регионе, а лишь намерение подтолкнуть к глубинным переменам, к демократии. В книге «Великие державы: Америка и мир после Буша» (Great Power`s: America and the World after Bush), опубликованной в 2009 году, Томас Барнетт написал, что в Ираке ставилась цель смешать фигуры на большой шахматной доске Ближнего Востока, запустить процессы, которые бы вывели регион из спячки. Даже название для этой стратегической инициативы Барнетт выбрал очень выразительное и впечатляющее – Big Bang Strategy. В переводе на русский язык Big Bang означает нечто похожее на «Большой Ба-бах»:

«"Большой Ба-бах", нацеленный прежде всего на демонстрационный эффект, должен был стать также прямой откровенной попыткой встряхнуть застойный Ближний Восток, где десятилетия дипломатических усилий и военного реагирования внешних сил, прежде всего США, на местные кризисы не привели ни к каким результатам».

Последствия Ба-баховой стратегии мы наблюдаем до сих пор. Только в одном Томас Барнетт оказался прав – Ближний Восток удалось встряхнуть, но результатом встряхивания стало появление террористической организации «Исламское государство» (запрещено в России).

Проблемой установления регионального порядка был озабочен и Генри Киссинджер, о чём он написал в своей книге «Мировой порядок», изданной в 2014 году:

«Если порядок не будет установлен, обширные территории могут оказаться во власти анархии и экстремизма, неумолимо проникающих в другие регионы. Именно поэтому насущным является формирование нового регионального порядка – это задача Америки и прочих стран, обладающих глобальным видением».

Кто будет определять «прочих» счастливчиков и выдавать соответствующий сертификат – это осталось непонятно. Скорее всего, такую тяжкую обязанность возьмут на себя Соединённые Штаты, как безусловный лидер в установлении миропорядка – в этом не переставали нас убеждать и Бжезинский, и его коллега Киссинджер.

Так в чём же причина нынешнего беспорядка на Ближнем Востоке? Ясно, что США что-то «намудрили», однако есть разные мнения на этот счёт. Кто-то считает, что беспорядок – это особенность, присущая ближневосточному региону, а США только разбудили его, надеясь, что после пробуждения всё постепенно успокоится. Другие уверены, что Соединённые Штаты невольно нарушили тот порядок, который только и мог существовать в этом регионе – иными словами, совершили непоправимую ошибку.

В качестве примера того, как следует наводить порядок в отдельно взятом регионе, можно привести акцию российских войск по принуждению к миру в одном из районов Закавказья. 14 августа 2008 года, через два дня после завершения вооружённого конфликта в Южной Осетии британская газета Times опубликовала статью Майкла Биньона под устрашающим названием – «Мастер Путин ставит мат Западу» (Vladimir Putin's mastery checkmates the West). В статье обсуждались итоги этого конфликта:

«России за пять дней удалось превратить ошибки своего заручившегося западной поддержкой противника в безжалостную демонстрацию слабости и смятения Запада, его двойных стандартов в вопросах незыблемости национального суверенитета (например, в Ираке). Наступление было молниеносным и беспощадным – ровно настолько, чтобы обратить грузинские войска в позорное бегство, растиражированное телевидением на весь мир. Удар был достаточно силён, но не настолько, чтобы вызвать гнев мирового сообщества… Из этой ситуации можно извлечь множество уроков. Бывшим советским республикам стоит вспомнить о своем географическом положении. НАТО – задуматься, нужны ли альянсу кавказские вендетты. Тбилиси – стоит ли оставлять у власти президента, который втянул свою страну в такой конфликт. Вашингтону – ответить на вопрос, не пора ли начать считаться с мнением России. Ведь хочешь не хочешь, а придётся».

Пожалуй, автор прав – если не считаться с мнением такого большого государства, как Россия, тогда более мелким странам не стоит и высовываться. Вывод вроде бы ясен – надо обсуждать и договариваться, совместно решать наболевшие проблемы, иначе снова может возникнуть ситуация 2008 года. Но почему же так не получается? Майкл Биньон нам разъясняет:

«Великие державы не любят, когда другие великие державы хозяйничают в их угодьях. Это может быть безнравственно и нечестно, но такова реальность, подкрепленная правом вето в Совете безопасности ООН. Доктрина Монро – "руки прочь от Америки" – лежала в основе политики Вашингтона на протяжении двух веков. Соединённые Штаты готовы воевать, лишь бы не подпускать к себе не то что другие державы, но даже враждебную идеологию, вроде кубинской и никарагуанской».

Так в чём же должен заключаться мировой порядок? В том, чтобы отстаивать только собственные интересы или в том, чтобы считаться с мнением других государств? И кто будет выступать в роли «надзирателя»? В принципе, это должен быть Совет Безопасности ООН, но, как уже не раз мы убеждались, он в ряде случаев оказывается бессилен что-то предпринять.

Однако вернёмся к оценкам действий России и Путина на международной арене. Вот мнение Элен Блан, опубликованное 21 сентября 2014 года на французском вебсайте Atlantico:

«Владимир Путин ведёт не одну, а сразу несколько игр. Он умеет делать тонкие намеки, великолепно блефует, как в покере, и предугадывает ходы, как в шахматах. Короче говоря, он умеет всё то, на что в Европе и в целом на Западе сейчас неспособны. Мы сейчас всегда лишь реагируем на события, тогда как он считает себя мастером игры и всячески демонстрирует это… В отличие от Владимира Путина, на Западе любят громкие заявления, за которыми не всегда следуют реальные шаги».

Когда читаешь этот текст, возникает сомнение в мировом лидерстве Соединённых Штатов, о котором твердят нам тамошние политики и СМИ. Тут поневоле задумаешься, а нужен ли вообще этот самый лидер. Не будет ли логичнее сесть за стол переговоров и… Но тут снова придётся вспомнить о конфликте интересов.

Однако автор продолжает:

«Все объективные аналитики скажут вам, как сложно предугадать, на что способны Путин и его окружение… Россия и Запад ведут неравную игру, потому что тот всегда отстаёт от событий. Сегодня дирижером стал Владимир Путин… Путин – не импульсивный человек, а совершенно хладнокровное существо. Он всё досконально просчитывает и пользуется слабостями и слепотой западных стран».

Вряд ли Путин использует в своих интересах чью-то слепоту, однако, если это так, то это не его вина, а вина тех политиков, которые закрывают глаза на очевидные проблемы сосуществования разных стран, предпочитая видеть только то, что составляет их насущный интерес. Идёт борьба за рынки сбыта, за влияние на поставщиков сырья, а с некоторых пор стала мировым трендом борьба за демократию, но не в своей стране, а где-то там, вдали от собственных границ. Впрочем, иной раз кажется, что это только камуфляж, скрывающий всё те же экономические интересы.

Возвращаясь к Элен Блан, необходимым пояснить, что её статья посвящена событиям на Украине, поэтому автор не восхищается Путиным, а плачет: ну как же так, куда смотрят США, как смогли допустить к власти такого человека? Ведь ещё за девять лет до этого газета Oberoesterreichische Nachrichten в своей статье предупреждала:

«Только настоящие мастера владеют редким искусством превращать кризисы в свои личные победы. Глава Кремля – один из них. Для него не представляют угрозы даже массовые протесты против его социальной реформы».

За давностью времени трудно вспомнить, против каких реформ и кто протестовал. Однако факт остаётся фактом: Запад был предупреждён, но по своему обыкновению не придал этому значения. Возможно, даже статью в австрийской газете никто не прочитал – не зря же Элен Блан указывала на слепоту стран Запада.

С некоторым опозданием тему слепоты затронул и Гидеон Рахман в газете Financial Times 11 ноября 2014 года:

«Тем, кого тревожит путинская Россия, именно Ближний Восток кажется опасным отвлекающим фактором. Впрочем, в Варшаве и в Берлине так думают чаще, чем в Вашингтоне. Сторонники этого подхода опасаются, что США опять втягиваются в "войну с терроризмом" и в ближневосточные конфликты, в то время как в Европе нарастают угрозы. Эта точка зрения предполагает, что США пока не осознали, насколько серьёзны те вызовы, которые связаны с Россией. Она считает аннексию Крыма и вторжение на Восточную Украину только началом».

Здесь поневоле начинаешь снова задумываться о том, что такое мировой порядок. Вместо того чтобы, к примеру, вечером бомбить Белград, а утром вместе с НАТО вторгнуться в Ирак, Россия зачем-то «аннексировала» Крым, что никаким порядком, увы, не предусмотрено. Но как же так? Видимо, никто в Кремле так и не удосужился выучить английский.

Попытку объяснить этот казус предпринял Збигнев Бжезинский – известный американский политолог, «заклятый друг» СССР и советник президента Картера. Вот что он говорил на конференции в Центре Уилсона 16 июня 2014 года:

«То, что мы сейчас наблюдаем в Украине, это, с моей точки зрения, не просто ссора, а симптом более серьёзной проблемы – а именно, постепенного и устойчивого подъёма российского квазимистического шовинизма, который продолжается уже в течение шести или семи лет. Главную роль в этом сыграл Путин, и содержание этой новой концепции полностью определяет отношения России с миром в целом и с Западом в частности. Украинский кризис – это не результат какой-то внезапной ссоры, а симптом более серьёзной проблемы: появления политики, упакованной внутри более масштабной философской концепции».

Квазимистический шовинизм – это что-то новое. Чувствуется, что политолог был крайне расстроен событиями на Украине, поэтому даже вынужден в качестве аргументов привлекать малопонятную фразеологию. Если всё так, тогда протесты России против бомбардировки Белграда и осуждение вторжения в Ирак становятся более понятными. Попробуем развить мысль Бжезинского: российские квазимистики и шовинисты сами мечтали завоевать Ирак, но просчитались, и вот теперь намереваются взять реванш на Украине. По-моему, такая фантастическая версия куда логичнее, чем невразумительные заявления Бжезинского.

Однако рано падать духом и посыпать пеплом свою голову – всё ещё сохраняется надежда на выздоровление. Итак, Бжезинский продолжал развивать свои идеи:

«Я очень надеюсь, что развивающийся российский средний класс поймёт, что та мифология, которую навязывает Путин и которую принимает значительная часть менее образованных и более шовинистически настроенных россиян, это дорога в никуда, что настоящее назначение России заключается в том, чтобы стать мощной европейской страной. И об этом они будут вспоминать каждый раз, когда они будут глядеть на восток и спрашивать себя: какое значение имеет Китай для будущего России?»

Бжезинский был абсолютно прав, когда говорил о предназначении России. Однако стоило ему вспомнить про Китай, как мысли начинали путаться и политолог забывал, что ни одному здравомыслящему политику не придёт в голову игнорировать существование крупнейшего государства в мире. Альтернатива этому одна – сотрудничество. Кстати, США тоже пытались как-то наладить отношения с Китаем, но, судя по всему, не получилось.

Паническая боязнь сближения России с Китаем присутствовала во многих заявлениях Бжезинского. Эта тема напрямую связана с мировым порядком. Если две огромные страны, то есть Россия и Китай, будут делать всё по-своему, по взаимному согласию и только, тогда попытки США установить некий общий мировой порядок – это пустая трата времени!

Однако вернёмся к квазимистике и к намерениям Путина. За три месяца до упомянутой выше конференции Бжезинский так говорил в интервью для CBS:

«Он хочет возродить Советский Союз. И Украина – цена за это. Если он сможет заполучить Украину, он может попытаться реализовать свою мечту».

Позвольте, но причём тут квазимистика? Когда мечтали о развале СССР, считалось, что это наиболее логичное решение всех проблем, связанных с установлением мирового порядка. С древних времён известен принцип «разделяй и властвуй». Его автору не откажешь в логике, но столь же логично стремление стран к объединению ради успешного противостояния тем, кто следует такому принципу. Что в этом удивительного?

Вот что действительно удивляет, так это отсутствие аргументов у политолога Бжезинского. «Он хочет возродить Советский Союз». Ну причём здесь это? Конечно, если страны Балтии на всеобщем референдуме выразят желание войти в состав России, такую тему можно будет обсудить. Но воевать за Прибалтику никто не собирается. Всё это из области фантазий, как и приписываемое Путину намерение возродить именно СССР, а не создать объединение дружественных государств на иных принципах – примером может служить Евразийский экономический союз.

Тут самое время обсудить доктрину Обамы, на которую ссылался Бжезинский в интервью телеканалу Euronews 20 января 2013 года. Впрочем, Бжезинский считал, что доктрина ещё не наполнена нужным содержанием, однако надеялся, что госсекретарь и министр обороны рано или поздно сумеют это сделать:

«Нужно обозначить точку отсчёта. Признать, что традиционные мировые конфликты, произошедшие за последние двести лет, не должны повторяться в будущем. Я имею в виду, что понятие глобальной гегемонии одной державы в прошлом, даже самой мощной державы. Но в то же время, могут возникнуть другие конфликты, спровоцированные потенциально высокими рисками. Вот почему наш ответ должен быть разумным, разносторонним и совместным с другими влиятельными государствами. И, руководствуясь нашим историческим опытом, это поможет избежать глобальных конфликтов, подобных тем, которые имеются в нашем историческом прошлом».

Против заявленных Бжезинским принципов никто не решится возразить, особенно против совместных действий государств. Смущает только одно, на первый взгляд, незначительное обстоятельство. Дело в том, что политолог допускает принятие решений совместно только с влиятельными государствами, а вот мнение остальных его нисколько не волнует. Но возникает вопрос: кто будет определять – влиятельное государство или нет? Возможно, всё тот же глобальный гегемон, надевший маску нейтрального судьи, но в этом случае вряд ли удастся избежать конфликтов.

В том же интервью Бжезинский возвратился к оценке личности и действий Путина, которая никак не совпадает с приведёнными выше мнениями европейских политологов:

«Ситуация сейчас усложнилась из-за возвращения к власти Путина. И нынешний Путин менее эффективен и менее привлекателен, чем Путин во время первого срока. Он зациклен на прошлом, на идее Великой России, на своеобразном Советском Союзе, но под другим названием. Это нереальные цели, которые вряд ли поддержит большинство россиян».

Слава богу, политолог уточнил, что речь не идёт о возрождении именно Советского Союза. И всё равно – Бжезинский категорически неправ. Согласно всем опросам, подавляющее число россиян одобрило политику Путина, поддержав и присоединение Крыма, и помощь жителям Донбасса. Однако Великая Россия тут явно ни при чём – Путин пришёл на помощь русским людям, которые оказались во враждебном окружении на Украине. Враждебность проявилась и в попытке запретить использование регионального языка, и в возрождении радикального украинского национализма.

На чём же был зациклен сам Бжезинский? Боязнь усиления России – в этом состоит диагноз. Отсюда нелепые предположения и маловразумительные аргументы. Чем-то это напоминает вульгарный агитпроп, хорошо известный жителям Советского Союза – тут речь о том, как нас обрабатывали не только свои, но и западные агитаторы.

Политолог снова попадал пальцем в небо, когда в интервью французской газете Le Figaro 11 марта 2014 года заявил:

«Большой риск заключается в том, что Россией управляет иррациональный лидер с манией величия. Это волнует многих россиян».

Конечно же, волнует, но не в этом смысле. Если оценивать внешнюю политику нынешней России, то у большинства россиян нет к Путину претензий. И этому большинству хотелось бы, чтобы Путину в таком важном деле не мешали. Конечно, в стране не без проблем, однако это никак не связано с чьей-то манией величия, если только не иметь в виду некоторых финансово-промышленных магнатов. Впрочем, и с этой манией, хотя бы на время, но покончили.

Но вот с чего политолог 11 марта так завёлся? Что помешало ему держать себя в руках? Причина до крайности проста – ведь именно в этот день Верховный Совет Автономной Республики Крым и Севастопольский городской совет приняли декларацию о независимости Крыма и Севастополя. Перспектива поражения в Крыму точно так же, как на границе Грузии и Южной Осетии в 2008 году, – даже мысль об этом для Бжезинского была невыносима. А потому политолог переходит к оскорблениям:

«Мы имеем дело с лидером, который не может рационально просчитать, что будет полезно для России. Он предпочитает взывать к примитивному национализму и опирается на молодежь с повадками хулиганов, которая избивает всех, кто с ней не согласен».

Кто кого избил и какую молодёжь он имел в виду, Бжезинский так и не пояснил, а потому следует сделать вывод, что он обвинил всех молодых россиян, которые любят свою страну, даже несмотря на примитивный агитпроп некоторых зарубежных политологов. Кстати, не мешало бы Бжезинскому подискутировать с французской журналистской Элен Блан на тему, по силам ли Путину просчитывать варианты и выбирать то, что полезно для России. Американский политолог в этом споре наверняка потерпел бы поражение.

В том же интервью Бжезинскому пришлось ответить на такой вопрос:

«Путин говорит миру: "Украина – моя". Как на это ответить?»

В иных обстоятельствах можно было бы назвать журналиста провокатором и клеветником. Однако Бжезинского нелепость и надуманность вопроса не смутила:

«Нужно ответить, что Украина принадлежит украинцам. Во всех странах имеются меньшинства, у которых есть своё мнение, но мне кажется очевидным, что большинство украинцев хочет жить в независимом государстве. Путин угрожает этой независимости».

Тут-то и зарыта собака. Бжезинский признаёт, что украинцы хотят жить в независимом государстве, но почему-то этим правом он наделяет только тех, кто хочет жить под властью Киева, а вот желания другой части населения он напрочь отвергает. Здесь проявился тот же самый подход, как и в том случае, когда речь шла о влиятельных государствах, которым только и позволено решать глобальные задачи. Не вызывает сомнения, что большинство населения Донбасса хотели бы жить в независимом от Киева государстве, поэтому и проголосовали за создание ДНР и ЛНР, но мнение этих людей Бжезинского не интересует. А всё потому, что «не влиятельные». Своеобразное понимание порядка на Украине даёт основание предположить, что нечто подобное Бжезинский считал образцом порядка в мировом масштабе.

В октябре 2014 года вышла в свет книга бывшего госсекретаря Генри Киссинджера, который занимал этот пост в правительствах Никсона и Форда. Возможно, его книга даёт более ясное представление о мировом порядке, тем более что она так и называется – «World Order»:

«Каждая крупная цивилизация пыталась выработать концепцию мирового порядка в соответствии с собственными представлениями… Явление "демократии", получившее развитие вместе с капитализмом, поставило на повестку дня вопрос о необходимости нового мироустройства, которое было бы создано при лидирующей роли Запада. Формировать новый миропорядок после Османской империи пыталась Европа, но сегодня она выглядит как сила, застрявшая между прошлым и будущим и не способная решить, что делать дальше. Между тем новая экономическая, социальная и политическая среда показывает, что единственным страной, способной создать новый порядок, являются США… Естественно, новый порядок не может быть создан усилиями одной страны. Глобальная система должна получить широкую международную поддержку. США в этом вопросе могут быть только лидером».

Увы, и здесь всё замыкается на Соединённых Штатах. Предложенная Киссинджером концепция по своей сути ничем не отличается от того, что написал Бжезинский ещё в далёком 1997 году в книге «The Grand Chessboard: American Primacy and Its Geostrategic Imperatives» (Большая шахматная доска: господство Америки и её геостратегические императивы):

«Какая-либо интеграция России в расширенный мировой порядок Запада невозможна, Россия слишком отсталая страна, экономически доведённая коммунизмом до нищеты, и поэтому более-менее подходящим демократическим партнёром для США она стать не в состоянии».

Любопытно, что Бжезинский ведёт речь о расширенном мировом порядке, видимо, подразумевая, что есть ещё более узкий мировой порядок, где всем распоряжаются только США. Можно предположить, что либо политологи между собой не договорились, либо за семнадцать лет ситуация в мире так изменилась, что необходимость дифференциации мирового порядка сама собой отпала.

К этой теме Бжезинский обратился вновь в 2005 году, когда была опубликована его книга «The Choice: Global Domination or Global Leadership» (Выбор: глобальное господство или глобальное лидерство). Уже из названия следует, что автор рассматривает два варианта мироустройства: господство, основанное на силе, и лидерство, основанное на согласии. Бжезинский выбирает лидерство, но лишь при том условии, что лидерство принадлежит Соединённым Штатам. Согласно его мнению, только США такая роль по силам, только они способны удержать мир от всепроникающего хаоса.

Конечно, США в экономическом и военном плане самая сильная страна, кто бы сомневался. Но вот представьте себе школьный класс – кто должен быть в нём неформальным лидером? Довольно часто так бывает, что всем заправляет самый физически сильный мальчик, а ещё лучше, если он к тому же из весьма состоятельной семьи. Но это уже похоже на господство, гегемонию, а вовсе не на лидерство. Куда логичнее, если лидером станет самый умный, и к счастью, так тоже иногда бывает. А если лидер прислушивается к мнению других учеников и не навязывает своей воли – это просто идеальный случай. Но всё же лучше, если в классе есть несколько лидеров, в чём-то дополняющих друг друга, а не конфликтующих.

Если приведённая аналогия не нравится, давайте посмотрим, как устроена крупная акционерная компания. Несомненное преимущество в принятии решений имеет обладатель самого крупного пакета акций, однако в совет директоров избирают людей по другому принципу – здесь основным критерием является интеллектуальный уровень и способность управлять людьми и производством, хотя крупные акционеры стараются протолкнуть туда своих людей. Но можно ли наш мир рассматривать как акционерную компанию? Даже если это допустить, то лидерство должно принадлежать не самому богатому, а самому умному, чуткому к мнению других партнёров. Конечно, к государствам такая терминология вряд ли применима, однако о людях, так же как о странах, судят по делам. И если основываться на таких критериях, то претензии США на лидерство вызывают немалые сомнения. Давайте припомним слова Элен Блан – даже заклятые враги Путина признают, что в политике «он умеет всё то, на что в Европе и в целом на Западе сейчас неспособны». Однако лидерство Путина, лидерство России в мировой политике для стран Запада совершенно неприемлемо, да и самой России это ни к чему. Если же выбирать другого лидера, то, как следует из приведённых здесь высказываний американских и европейских политологов, Путин всё равно его переиграет. Вам это надо? Поэтому единственный вариант – не назначать безусловного лидера, а искать логически обоснованные решения мировых проблем совместными усилиями, на основе согласия, с учётом разных точек зрения.

Тут будет вполне уместно привести риторический вопрос, который журналист Патрик Смит задал своим читателям в американском интернет-издании Salon:

«Насколько способнее, равноправнее будет человеческое сообщество, если станет решать свои проблемы, пользуясь мудростью не одной цивилизации, которой удалось в силу исторических обстоятельств модернизироваться в материальной сфере раньше других, но умом, воображением и прозорливостью многих?»

Пытался сказать своё слово о миропорядке и Николай Злобин, президент Центра глобальных интересов в Вашингтоне (Center on Global Interests). Вот что он записал в своём блоге 1 апреля 2014 года:

«Конечно, справедливости ради надо сказать, что Россия, как страна относительно слабая в экономическом плане и непривлекательная как политическая модель, не обладает таким количеством рычагов влияния на глобальные процессы, как США, Китай или Европейский союз. Принять китайский вариант нового миропорядка Россия, естественно, не может, а действовать как Запад она просто не в состоянии… Глобальная политика – такая же конкурентная и эгоистическая среда, как, скажем, любой колхозный рынок или офис, где самая жёсткая конкуренция идёт между своими, а не с противниками. Условно говоря, торговцы яблоками не конкурируют с продавцами мяса. Они конкурируют с другими торговцами яблоками».

Что такое китайский миропорядок, политолог не счёл возможным разъяснить – видимо, сам этого не знает. А вот по поводу конкуренции на рынке можно с политологом поспорить. У Злобина явно искажённое представление о колхозном рынке – видимо, отоваривается в супермаркетах. На самом деле, конкуренция на рынке не ограничивается борьбой за покупателя с помощью снижения цен или навязчивой рекламы. Основная борьба ведётся там за место – тот, кто оказался в глубине торгового зала, практически обречён влачить жалкое существование, поскольку покупатель обычно ленится туда идти. Поэтому торговцы мясом могут и торговцев яблоками потеснить, хотя бы на том основании, что говядина – скоропортящийся товар и куда более важный для полноценного питания. Примерно та же ситуация и в политике. Сильные государства всеми доступными средствами стараются отодвинуть малые страны на задний двор. Для этого существует G7, G20, и даже Европейский союз вполне приспособлен для того, чтобы в случае чего поставить эти страны на законное их место. Примером могут служить перипетии со строительством газопровода «Южный поток», когда власти некоторых государств по нескольку раз в течение года меняли своё отношение к этому проекту.

И снова запись из блога Николая Злобина:

«Россия и Запад по-разному, но строят сегодня один миропорядок, хотя не хотят в этом прямо признаться. Они ищут разницу во внутренних ценностях друг друга и на их основе пытаются установить новые правила взаимной конфронтации, напоминающие привычную обеим сторонам «холодную войну». Но не двух идеологий, как раньше, а двух моральных кодексов».

При всём желании и с этим трудно согласиться. Видимо, американец Злобин не прислушивается к мнению тамошних политиков. Как следует из заявлений цитируемых в этой книге Генри Киссинджера, Джона Маккейна и Дика Чейни, США являются мировым лидером и поэтому могут устанавливать мировой порядок. О моральном кодексе в этих заявлениях нет ни слова.

Тут будет уместно привести отрывок из выступления Владимира Путина на Валдае в октябре 2014 года, посвящённый лидерству США в поддержании порядка в нашем мире:

«По своей сути однополярный мир – это апология диктатуры, и над людьми, и над странами… Однополярный мир оказался некомфортным, неподъёмным и сложно управляемым для самого так называемого самоназначенного лидера. Отсюда сегодняшние попытки – уже на новом историческом этапе – воссоздать некое подобие квазидвухполярной системы как удобную модель воспроизводства американского лидерства».

Вероятно, под квазидвухполярностью понимается невмешательство США в китайские дела, однако причина здесь только в экономике – Китай в 2013 году стал мировым лидером по объёму внешней торговли, к тому же эта страна является самым крупным держателем американского долга. Но речь здесь не о Китае, а о претензиях США на лидерство. Вот мнение Путина на сей счёт:

«Создалось впечатление, что так называемые победители в холодной войне решили дожать ситуацию, перекроить весь мир исключительно под себя, под свои интересы. И если сложившаяся система международных отношений, международного права, система сдержек и противовесов мешала, то её тут же объявляли никчёмной, устаревшей, подлежащей немедленному сносу… Так ведут себя нувориши, на которых вдруг свалилось огромное богатство: мировое лидерство. И вместо того, чтобы им грамотно, аккуратно распорядиться, в том числе, и в свою пользу, просто наломали дров».

Однако не всё так безнадёжно, считает Путин:

«Но мы смогли выработать правила взаимодействия после Второй мировой войны. Смогли договориться и в 70-е годы в Хельсинки. Наша общая обязанность – решить эту фундаментальную задачу сегодня, на новом этапе развития».

Вообще-то, лидерство – это довольно лукавое слово. Вроде бы лидер – это не начальник, не командир, но попробуй ослушаться его и тогда хлопот не оберёшься. В январе 2014 года сенаторы США Джон Маккейн и Бен Кардин внесли на рассмотрение Конгресса США законопроект, который распространял действие так называемого закона Магнитского на весь мир. Сенатор Кардин в связи с этим заявил:

«США должны поддерживать своё глобальное лидерство в борьбе против коррупции и нарушений прав человека, где бы они ни происходили».

Кто будет устанавливать факт коррупции или нарушения прав – это предельно ясно. Не суд, не Совет Безопасности ООН – зачем, если есть глобальный лидер, ему и карты в руки. Он даже не должен спрашивать мнения руководства государств, на территории которых он собирается бороться с коррупцией и нарушением чьих-то прав. А потому что у вашингтоских политиков есть великая цель, которая и оправдывает средства – не допустить, чтобы Россия влияла на события в мире, разрушая планы США.

Глава 3. Умиротворение по-русски

В октябре 1939 года Уинстон Черчилль, будущий премьер-министр Великобритании, на вопрос о возможных действиях России в связи с началом мировой войны, произнёс в эфире BBC следующие слова:

«I cannot forecast to you the action of Russia. It is a riddle wrapped in a mystery inside an enigma: but perhaps there is a key. That key is Russian national interest». (Я не могу предсказать вам действия России. Это загадка, завёрнутая в тайну внутри другой загадки: но, возможно, есть ключ. Этим ключом является национальный интерес России).

Несомненно, что власти США так и не сумели разгадать эту тайну, поэтому вполне логично, что их ненависть к России растёт не по дням, а по часам, с каждым успехом России в решение слоэных политичесих проблем как на территории страны, так и за её пределами. В этой главе попробуем разобраться, как России удавалось погасить вооружённые конфликты внутри страны и на сопряжённых территориях. Начнём с Чечни – возможно, опыт чеченской войны подскажет выход из той ситуации, которая сложилась на Украине после государственного переворота 2014 года.

События в Восточной Европе и Прибалтике, глубокий кризис в экономике Советского Союза и слабость руководства КПСС – всё это стало причиной появления сепаратистских настроений среди элиты некоторых национальных образований, входивших в состав СССР. Местные «удельные князья» хотели самостоятельно править своими землями, а народ надеялся, что независимость от Москвы обеспечит процветание. В Чечне многие помнили депортацию чеченцев и ингушей в марте 1944 года, поэтому провозглашение её независимости в июне 1991 года большая часть коренного населения встречала с радостью.

В октябре 1991 года в республике под контролем сепаратистов прошли выборы, на которых президентом был избран генерал Джохар Дудаев. В условиях экономического кризиса и начинавшегося распада СССР руководство КПСС не решилось противостоять сепаратистам. Вскоре начался вывод воинских подразделений из Чечни, по завершении которого на её территории осталась значительная часть военной техники и склады с оружием и боеприпасами.

Очень быстро Чечня, по существу, превратилась в бандитское государство, где процветали разбой, нападения на проходящие поезда, похищение людей с целью выкупа или для продажи в рабство. Особым промыслом стало изготовление фальшивых авизо, по которым было получено более 4 триллионов рублей в российских банках – столь большая цифра объясняется девальвацией рубля. Как ни странно, Москва продолжала перечислять деньги в Чечню, в частности, на выплату пенсий её жителям. Кроме того, в бюджет непризнанной республики поступали доходы от продажи её нефти за границу. Однако чеченским лидерам и этого казалось мало – с целью наживы за годы существования режима было убито около двадцати тысяч граждан некоренной национальности, присвоено их имущество и квартиры, но ещё больше людей были превращены в рабов. Рано или поздно эта вакханалия беззакония должна была закончиться.

Вот как описывал тогдашние события американский журналист Пол Хлебников в книге «Крёстный отец Кремля»:

«Чеченские организованные преступные группировки в Москве и других российских городах поддерживали филиалы на земле своих предков. Чечня стала ключевой точкой транзита в российской наркоторговле, и действовавшие в Москве гангстеры переводили большую часть своих прибылей на родину. Те же самые российские чиновники и офицеры сил безопасности, которые опекали чеченские ОПГ в Москве, опекали и чеченское правительство, позволяя наживать миллионы на тоннах российской нефти, которая доставалась даром или почти даром».

Первая попытка восстановления конституционного порядка в Чечне была предпринята в декабре 1994 года. К апрелю следующего года российскими войсками ценой больших потерь была освобождена от сепаратистов почти вся равнинная территория Чечни. Но после июньского теракта в Будённовске Россия была вынуждена пойти на переговоры. В результате конфликтующие стороны подписали соглашение, объявлявшее на неопределённый срок мораторий на боевые действия, который впоследствии нарушался обеими сторонами. После ликвидации Дудаева появилась надежда на заключение нового соглашения с правительством Чечни – предполагалось разоружение отрядов сепаратистов, вывод российских войск и проведение свободных выборов. Однако чеченская сторона не спешила разоружаться, и после российского ультиматума военные действия возобновились с новой силой.

В августе 1996 года чеченские отряды провели удачную операцию и захватили Грозный. Считая бессмысленным продолжение войны, в которой армия понесла большие потери, российские власти вынуждены были пойти на подписание Хасавюртовских соглашений и вывод российских войск. Чечня вновь стала де-факто независимой, однако так и не была признана ни одной страной мира.

В последующие годы Россия предприняла меры для борьбы с чеченскими преступными группировками, активно финансировавшими боевиков в Чечне. В марте 1999 года была введена экономическая блокада Чечни, которая привела к тому, что денежный поток из России стал иссякать. В этих условиях один из лидеров чеченских боевиков решился на авантюру – предпринял нападение на Дагестан. Ядро группировки боевиков составляли иностранные наёмники и бойцы «Исламской международной миротворческой бригады», связанной с «Аль-Каидой». Тогдашнее руководство Чечни на словах осудило эту акцию, однако никаких реальных действий не предпринимало. Понятно, что российские власти сделали из этого соответствующие выводы. В течение месяца был ликвидирован прорыв боевиков на территорию Дагестана, а затем войска приступили к освобождению Чечни. Активная фаза боёв завершилась уже в следующем году, но режим контртеррористической операции был отменён только в 2009 году.

Успех российского правительства в восстановлении порядка на территории Чечни стал возможным благодаря тому, что были найдены более совершенные методы ведения военных действий, а воинские подразделения армии и ФСБ за время двух чеченских войн приобрели ценный боевой опыт. Однако решающим обстоятельством, которое привело к миру, стало привлечение к руководству республикой Ахмата Кадырова, недавнего муфтия Чечни и участника боевых действий против российских войск. Казалось бы, странное решение, но именно оно позволило постепенно остановить кровопролитие. Кадырову удалось убедить многих из своих бывших соратников-боевиков перейти на сторону новой власти – по сути, это означало их амнистию. Что удивительно, многие из боевиков вскоре вошли в подразделения, которые обеспечивали поддержание правопорядка в Чечне и участвовали в ликвидации оставшихся бандформирований. После гибели Ахмата Кадырова в 2004 году в результате террористического акта дело по восстановлению мира в Чечне продолжил его сын Рамзан Кадыров.

Процесс умиротворения занял более полутора десятков лет по нескольким причинам. Сыграли свою пагубную роль не только проблемы в руководстве России, но и отсутствие умения проводить такие военные операции. К этому добавились трудности с финансированием армии, что не позволяло обеспечить необходимый уровень подготовки войск.

Может возникнуть вопрос: зачем рассказывать о событиях, которые вроде бы давно утратили свою актуальность? Причина в том, что далеко не все политики сделали должные выводы из того, что произошло в Чечне. Трудно, почти невозможно сломить волю народа к сопротивлению внешней силе – такой была российская армия для жителей Чечни. Однако в Москве был найден единственно верный путь к миру – была сделана ставка на Ахмат-Хаджи Кадырова.

В Ираке и в Ливии несколько иная ситуация – в одной стране внешняя агрессия переросла в гражданскую войну, а в другой почти наоборот. Ни в том, ни в другом случае инициаторы установления порядка не нашли эффективных путей к умиротворению. Судя по всему, те же американские эксперты планировали и события на Украине – на это указывает неудача разработанной ими тактики, в частности, провал АТО, того самого плана «Б», на который уповал Пётр Порошенко.

Примером успешной операции по принуждению к миру могут служить действия России во время вооружённого конфликта Грузии и Южной Осетии в августе 2008 года. Исходной причиной противостояния между центральными властями и бывшей автономной республикой стали события конца 80-х годов, когда вслед за развалом социалистического лагеря обрели независимость прибалтийские республики, прежде входившие в состав СССР. В условиях начавшегося распада СССР национальные образования в составе Грузии получили шанс обрести бόльшую самостоятельность.

Политическая борьба за статус автономной республики переросла в вооружённые столкновения, в результате которых потери с осетинской стороны по итогам 1991 года составили около тысячи человек. Естественно, что после этого жители Южной Осетии высказались на референдуме за выход из состава Грузии и воссоединение с Северной Осетией. Вооружённое противостояние продолжалось и в 1992 году, а завершилось Дагомысским соглашением, согласно которому в зону конфликта для разъединения противоборствующих сторон были введены Смешанные силы по поддержанию мира в составе трёх батальонов – российского, грузинского и осетинского. Южная Осетия фактически стала независимым государством с собственной конституцией и государственной символикой. Понятно, что власти Грузии не могли с этим смириться, однако активных действий до поры до времени не предпринимали.

С приходом к власти Михаила Саакашвили, обещавшего восстановить территориальную целостность страны, вооружённые столкновения возобновились. Дело постепенно шло к войне. В 2007 году Саакашвили добился ликвидации российских баз в Грузии, оставшихся со времён СССР. В Южной Осетии остались только российские миротворцы. Тем временем шло перевооружение грузинской армии, на которое власти собирались в 2008 году потратить более 25% своего бюджета. Основным поставщиком бронетехники и артиллерии стала Украина.

В феврале 2008 года произошло знаменательное событие в истории послевоенной Европы, повлиявшее и на то, что позже произошло в Южной Осетии, – автономный край Сербии Косово и Метохия объявил о своей независимости. На следующий день его признали США и ряд других стран. Президент Путин так прокомментировал отделение Косово от Сербии:

«Прецедент Косово – это страшный прецедент … Те, кто делает это, они не просчитывают результатов того, что они делают. В конечном итоге это палка о двух концах, и вторая палка треснет их по башке когда-нибудь».

Однако вернёмся к событиям в Грузии. В течение 2008 года власти Южной Осетии и Грузии обвиняли друг друга в вооружённых провокациях, в несогласованном передвижении войск, но кроме локальных перестрелок никаких сколько-нибудь значимых столкновений не было. Однако в ночь на 8 августа грузинские войска неожиданно подвергли Цхинвал обстрелу из реактивных установок «Град», а затем начали штурм города с применением танков. Нападению подверглись и места дислокации российских миротворцев, в результате чего более десяти российских военнослужащих было убито, а несколько десятков солдат получили ранения. В ответ на действия грузинских войск, российская авиация утром 8 августа нанесла ракетно-бомбовый удар по военной базе в Гори и по аэродромам, где базировались самолёты грузинских ВВС. Вслед за этим началась переброска войск с территории России в Южную Осетию с целью проведения операции по принуждению Грузии к миру.

Через три дня российские войска перешли границы Абхазии и Южной Осетии и вторглись на грузинскую территорию. В результате продвижения колонн российской бронетехники был занят город Гори. Затем российские войска подошли к городу Сенаки, где размещалась крупная военная база. При этом грузинские вооружённые силы практически не оказывали сопротивления, покидая места дислокации по мере продвижения российских войск вглубь территории Грузии. А уже 12 августа президент Медведев принял решение о завершении операции по принуждению Грузии к миру, после чего совместно с президентом Франции Саркози был разработан план мирного урегулирования конфликта. Эта миротворческая операция стала чуть ли единственным случаем за последние годы, когда нарушившая мирное соглашение сторона была вынуждена признать своё поражение и согласиться на подписание мирного договора.

Есть нечто общее между обстановкой в Грузии накануне вторжения войск Саакашвили в Южную Осетию и тем, что происходило на Украине летом 2014 года. Отказ предоставить Донбассу автономию привёл к вооружённым столкновениям, затем на подавление восстания были направлены войска. В августе, после успешного контрнаступления ополченцев киевские власти вынуждены были подписать Минские соглашения о перемирии и взаимном отводе войск. Был принят закон о временном статусе той части Донбасса, которая находится под контролем ополченцев. Однако вплоть до начала зимы 2014 года на земле Донбасса мира не было – происходили локальные столкновения враждующих сторон, а украинская артиллерия по-прежнему обстреливала города.

Схожесть описанных событий в Грузии и на Украине в том, что в обоих случаях западные страны сделали ставку не на ту «лошадку» и не сумели предугадать ответных действий со стороны России. Но если в Грузии всё в итоге обернулось личным поражением политического авантюриста Саакашвили, то в Крыму и Донбассе поставлен под удар авторитет США и европейских стран, которые не могли себе позволить «роскошь» снова проиграть. Поэтому, сделав выводы из грузинского конфуза, они использовали экономические санкции для давления на Россию, которая поддерживает Донбасс. Расчёт был сделан на то, что русские, почуяв угрозу для своего кошелька, отдадут Крым и бросят на произвол судьбы Донбасс. Однако в этом расчёте не был учтён очень важный фактор: в России уже не тот лидер, который был в 1999 году.

А вот что писал британский журналист Шеймус Милн в конце августа 2008 года, анализируя последствия событий в Грузии:

«Ясно одно: однополярный момент Америки прошёл – и нового миропорядка, провозглашённого Бушем-отцом в последние дни жизни Советского Союза в 1991 году, более не существует. Позади те дни, когда одна держава могла подобно колоссу оседлать весь земной шар, навязывая свою волю на всех континентах и не имея иных противников, кроме народных движений за национальную независимость и изолированных «государств-изгоев»… Теперь, благодаря притоку нефтедолларов, Россия положила конец этой неустанной экспансии и продемонстрировала, что Соединённые Штаты не могут диктовать свою волю во всех уголках земного шара».

Сам не ведая того, журналист подсказал способ воздействия на Россию с тем, чтобы снизить её влияние на мировой арене. Эта идея была реализована через шесть лет, когда стараниями США и Саудовской Аравии приток нефтедолларов в Россию удалось значительно уменьшить. Кроме того, были введены экономические санкции против некоторых нефтяных компаний и созданы юридические препятствия для поставки российского газа по «Южному потоку».

Европе предстояло оценить убытки от противостояния с Россией и принять решение – либо продолжать жертвовать своими экономическими интересами ради сохранения унитарной Украины, либо признать, что украинские националисты не стоят этих затрат. Что касается России, то она сделала однозначный выбор.

Особая роль в этом конфликте принадлежала США. Вполне понятно желание Вашингтона во что бы то ни стало прервать череду неудач во внешней политике, начавшуюся в Грузии, и продолженную в Ираке и Ливии. Обида рождает злость, а злость – это плохой помощник в большой политике. Не сознавая этого, США сделали ставку на перевооружение украинской армии, рассчитывая со временем снова натравить её на Донбасс. Так оно и получилось, но прежде, чем анализировать события 2022 года, следует разобраться в особенностях той тактики, которую использовали США для того, чтобы заставить Россию отказатьс от активного участия в установлении порядка в тех регионах, которые находятся в сфере её интересов.

Глава 4. Восточный синдром

Вполне логично, что возможность продвижения НАТО к границам России вызывала опасения в Москве. Такая возможность появилась с момента развала СССР и стала постепенно воплощаться в жизнь – почти все государства бывшего «соцлагеря» были приняты в эту организацию. Но вот что говорил Збигнев Бжезинский в одном из интервью в мае 2012 года:

«России сегодня нужно опасаться не НАТО, а Китая. Я не призываю смотреть на Китай как на противника. Но с точки зрения всемирной стабильности мы не можем сбрасывать Китай со счетов. Если Китай всё же станет противником, то это станет огромным ударом по мировой стабильности и, в первую очередь, ударом по стабильности России».

Через два года, в сентябре 2014 года, Бжезинский стращал уже не Россию, а Китай:

«Русские утверждают, что Китай их поддерживает, но я думаю, что дело обстоит иначе. Китайцы боятся, что авантюристская позиция Путина может стать очень серьезной угрозой для мировой экономики. Для них это будет означать катастрофу. Я считаю, что китайцы должны проявить большую активность и сказать Путину, что любое изменение границ через много лет после второй мировой войны и в начале первой мировой войны, это не путь для решения международных проблем».

Понятно, что Бжезинский не мог скрыть своих опасений по поводу сближения России и Китая, поэтому и наводил тень на плетень. Основная причина заключается в том, что Китай имеет одну из самых мощных экономик, если оценивать её по ВВП, а Россия обладает значительным потенциалом развития, в частности, благодаря запасам полезных ископаемых. Но есть и ещё одна причина. Согласно рейтингу журнала Forbes, Владимир Путин по итогам 2013 года был признан самым влиятельным политиком в мире, а вслед за ним второе место занял китайский лидер Си Цзиньпин, и только третье – президент США Барак Обама.

Не скрывала своей озабоченности и Хиллари Клинтон – в июне 2014 года вышла в свет её книга «Hard Choices» (Сложные решения), где есть такие строки:

«Если бы Путин не был зациклен на восстановлении советской империи и подавлении инакомыслия внутри страны, он мог бы понять, что борьба России с экстремистами вдоль её южной границы, а также противоборство с Китаем на востоке могут быть усилены за счёт более тесных связей с Европой и Соединёнными Штатами. Он мог бы увидеть Украину в качестве моста между Европой и Россией, что привело бы к повышению благосостояния и безопасности для всех».

Странно слышать предложения о более тесных связях России с Западом после введённых европейскими странами экономических санкций. Видимо, публикация книги изрядно запоздала по техническим причинам. Ещё более удивительны слова о мосте между Европой и Россией, которым могла бы стать Украина. Ведь по этому мосту могут двигаться не только фуры с продовольствием, но и грузовики с пехотой, даже танки и установки для запуска ракет. Что Хиллари Клинтон имела в виду и о чьей безопасности проявляла заботу, нам остаётся лишь догадываться.

В той же книге были высказаны опасения и по поводу всей политики Москвы на постсоветском пространстве, в частности, подвергнута критике идея создания Евразийского союза:

«Путин заявил, что этот новый Евразийский союз изменит геополитическую и геоэкономическую конфигурацию всего континента. Некоторые отвергали его слова как элемент избирательной кампании, но я думаю, что они показали истинную политику Путина, который стремится повторно советизировать страны на периферии России».

Хиллари Клинтон не оригинальна. Ещё в январе 2014 года о том же говорил Збигнев Бжезинский на слушаниях в комитете по иностранным делам американского сената, которые были посвящены политическому кризису в Украине:

«Евразийский Союз – это антиисторично. Ни одна страна бывшего СССР сегодня не хочет быть под властью Москвы и тем более Владимира Путина… С исторической точки зрения путинская идея Евразийского Союза бесперспективна. И её продавливание вызовет больше враждебных чувств, чем понимания. Это устаревшая концепция и попытка её оживления вызывает только иронию».

Напомню, что создать Европейско-Азиатский Союз предложил академик Сахаров ещё до распада СССР. Позже горячим сторонником этой идеи стал президент Казахстана Нурсултан Назарбаев – об этом даже написана книга «Н. А. Назарбаев. Евразийский союз: идеи, практика, перспективы. 1994 – 1997». Путин лишь подхватил эту идею в 2011 году. Однако впоследствии концепция полноценного союза трансформировалась в создание Евразийского Экономического Союза, в который ныне входят пять стран – Россия, Казахстан, Белоруссия, Армения и Киргизия, а ещё с десяток стран имеют статус наблюдателей или находятся в стадии переговоров. В отличие от предыдущих стадий интеграции – Единого экономического пространства и Таможенного союза, – ЕАЭС ставит целью выработку общей торговой, денежной и налоговой политики, то есть максимально возможную экономическую интеграцию.

Чего же так боялись Збигнев Бжезинский и Хиллари Клинтон, если политический союз остаётся только в перспективе? Видимо, этот страх имеет более глубокие основания – США не устраивает азиатский вектор в экономической политике России. Сначала создаётся ЕАЭС, одним из участников которого является Казахстан, затем заключается договор о поставках газа в Китай, намечено расширение экономических связей с Индией, а там, глядишь, богатая ресурсами Россия полностью переориентируется на восток, оставив за пределами своих экономических интересов союзников США в Европе. Тогда перед ними со всей определённостью встанет очень непростой вопрос: где найти эквивалентную замену? Конечно, Европа и без России проживёт, но это, вне всякого сомнения, затормозит развитие экономики ЕС.

Впрочем, иногда создаётся впечатление, что европейские страны не заинтересованы в собственном развитии. Примером может служить ситуация с прокладкой газопровода «Южный поток» из России в южную часть Европы. Некоторые государства то соглашались участвовать в этом проекте, то отказывались, а потом брали свои слова обратно. И тут Москва вдруг сделала довольно сильный ход – предложила Турции проложить газопровод через её территорию. Турция нуждается в поставках газа, ну а европейские страны пусть сами для себя решают, нужен ли им этот газ. Что характерно, наметившееся сотрудничество России с Турцией в этом вопросе стало ещё одним проявлением дальнейшего сближения России с азиатскими странами. При этом США ведут себя довольно странно – с одной стороны, опасаются последствий этого сближения, а с другой – фактически вынуждают Россию встать на этот путь.

Причины опасений США, в основном, лежат в сфере их экономических интересов. После того, как осенью 2014 года Газпром подписал контракт о поставках в Китай газа по «восточному маршруту», а вслед за тем – меморандум о поставках по «западному маршруту», у американских экспертов возникли сомнения в осуществимости некоторых газовых проектов США. Об этом известный американский журналист Курт Кобб написал в газете Cristian Science Monitor 19 ноября 2014 года:

«Американская мечта о значительном экспорте сжиженного природного газа (СПГ) получила смертельную травму из-за российского экспорта на китайский рынок – этот рынок должен был стать самым большим и выгодным для экспортеров СПГ».

В любом случае прокладка российского газопровода в Китай не прибавит американцам оптимизма. Впрочем, экономическая выгода для России от прокладки «восточного маршрута» поначалу представлялась сомнительной, поскольку без финансовой поддержки Газпром мог этот проект не потянуть, да и значительные поступления в российский бюджет совсем не очевидны, если учесть не слишком высокие цены, прописанные в договоре с Китаем. Однако захват новых рынков сбыта всегда требует некоторых ценовых уступок – это азбука. Потери на начальном этапе неизбежны, особенно, если приходится конкурировать с такой могущественной державой, как США. К тому же интерес к российскому газу проявляла и Япония, которая предлагала Газпрому построить газопровод из России до Токио. Вполне возможно, что заинтересуются нашим газом и другие страны региона.

Есть и ещё одно «клиническое» проявление восточного синдрома, наблюдаемого у некоторых американских политиков – оно было связано с гражданской войной в Сирии, которая началась в 2011 году и переросла в вооружённые столкновения с запрещённой в России террористической организацией ИГИЛ. Поддержку сирийскому правительству оказали Россия и Иран, а тамошняя оппозиция рассчитывала на помощь некоторых арабских стран, в частности, Саудовской Аравии, а также США и Турции.

Вот как описывал историю этого конфликта Збигнев Бжезинский в интервью журналу National Interest в июне 2013 года:

«В конце 2011 года в Сирии начались восстания, вызванные засухой и подстрекаемые двумя хорошо известными на Ближнем Востоке автократическими державами – Катаром и Саудовской Аравией. Президент США немедленно выступил с заявлением, что Асад должен уйти, очевидно, не сделав ничего конкретного для того, чтобы воплотить это в жизнь… Почему мы все вдруг решили, что Сирия должна быть дестабилизирована и её правительство свергнуто?»

Политолог то ли не решился назвать реальные причины, то ли считал, что посторонним знать о них совершенно ни к чему. Он лишь предостерегал от недостаточно продуманного вмешательства в события:

«Я считаю, что проблема с Сирией состоит в том, что она потенциально может оказать дестабилизирующее воздействие с далеко идущими последствиями – в частности, надо иметь в виду уязвимость Иордании, Ливана, возможность того, что Ирак действительно станет частью более широкого конфликта между суннитами и шиитами и что может возникнуть серьёзное столкновение между нами и иранцами. Я считаю, что ставки выше и ситуация является гораздо менее предсказуемой и, безусловно, не очень поддающейся эффективному удержанию только в пределах Сирии с помощью американской мощи».

Судя по всему, среди американских политиков было довольно много сторонников активного вмешательства в сирийский конфликт. Одним из них был сенатор Джон Маккейн. По-видимому, он и его сподвижники делали ставку на любые силы, способные противодействовать Башару Асаду. Но вот интересный поворот: согласно сообщению, опубликованному в ноябре 2014 года вашингтонской газетой Hill, две финансируемые США группировки, «Сирийский революционный фронт» и «Харакат хаз», сдались радикальной террористической группировке «Джебхат ан-Нусра». Точнее было бы сказать, что не сдались, а присоединились к террористам. Естественно, Маккейн этим обстоятельством был разочарован, поскольку надёжное прикрытие истинных союзников США в Сирии разрушилось – стало понятно, кого на самом деле поддерживают США. И всё же сенатор пытался сгладить негативный эффект от этой акции, возложив ответственность на президента:

«Большая часть положений президентской стратегии основывается на местных силах, способных бороться с ИГ. Тем не менее, риторика по поводу поддержки умеренных оппозиционных сил в Сирии не соответствовала действиям американского руководства. Провал этой стратегии усложняет поиск надежных партнёров по коалиции, а также повышает недовольство сирийского населения, что играет на руку нашим оппонентам».

Тем временем Бжезинский продолжал заочный спор с теми американскими политиками, которые сделали ставку в Сирии на радикальных исламистов:

«Они надеются, что в некотором смысле Сирия могла бы компенсировать то, что первоначально произошло в Ираке. Однако, на мой взгляд, нам надлежит учитывать тот факт, что в данном конкретном случае региональная ситуация в целом отличается большей нестабильностью, чем в момент вторжения в Ирак, и, возможно, те, кто принимал это решение поддались влиянию идеи, разделяемой некоторыми правыми в Израиле, о том, что стратегическим планам Израиля в наибольшей степени отвечает дестабилизация положения во всех странах – его ближайших соседях. Думаю, эта идея представляет собой долгосрочную формулу катастрофического развития ситуации для Израиля… С точки зрения американских национальных интересов – это просто нанесёт ущерб нашему авторитету. В худшем – приблизит к победе группы, настроенные по отношению к нам гораздо более враждебно, чем Асад».

И всё же кому и зачем так хотелоь избавиться от Асада? Возможно, инициатива исходила от израильского лобби в США, к которому вроде бы принадлежит Генри Киссинджер. Как правило, Бжезинский обходил этот вопрос стороной, но вот в октябре 2012 довольно откровенно высказался в интервью лондонской газете Financial Times:

«Попытки США экспортировать демократию в Сирию и Иран являются опасным мечтаниями».

На самом деле, борьба идёт не за демократию, а за природные ресурсы. По данным Вашингтонского института ближневосточной политики, бассейн Средиземного моря содержит огромные запасы газа, и наибольшая их часть расположена именно в Сирии. Главный вопрос состоит в том, чьей ресурсной базой станет этот газ? Задача Запада состоит в том, чтобы отрезать российский Газпром от ближневосточных месторождений. Тогда поставки газа в Европу из Сирии, Ливана и Израиля могут сократить энергетическую зависимость европейских стран от России и нанести удар по российской экономике. В пользу такого предположения говорит сообщение о том, что Израиль предлагал странам ЕС построить трубопровод для подачи природного газа в Европу. Газопровод намечалось проложить по дну моря сначала на Кипр, а потом продолжить его в Грецию.

А ведь всё началось с «сомнений» некоторых европейских государств по поводу необходимости строительства «Северного потока», затем возникло противодействие «Южному потоку». Казалось бы, очень странно это, ведь Европе трудно обойтись без поставок российского газа. Однако боязнь усиления России пересиливает экономические соображения.

Стремясь отрезать Россию от Сирии, Запад искал повод для вторжения в эту страну, и тут очень кстати появились свидетельства о химической атаке в пригороде Дамаска. Кто был инициатором применения отравляющих веществ, осталось неизвестно, однако США, Великобритания, Франция и Турция заявили, что режим Башара Асада уничтожает свой народ. Франция даже посчитала возможным начать вторжение в обход Совета Безопасности ООН. Позже с аналогичным заявлением выступила Турция. Появлялись и сообщения о том, что США и Великобритания готовы вот-вот начать военную операцию против Сирии либо ограничиться ракетным ударом.

И вот в начале сентября 2013 года Россия предложила передать химическое оружие Сирии под международный контроль. После переговоров министра иностранных дел России Лаврова с госсекретарём Керри было достигнуто соглашение. США вынуждены были заявить о готовности отложить удар по Сирии, но только в том случае, если Дамаск поддержит предложение Москвы. Вскоре власти Сирии передали Организации по запрещению химического оружия информацию о своём химическом арсенале, затем Россия и США согласовали план по ликвидации этих запасов, после чего сторонникам вторжения в Сирию пришлось умолкнуть. А в декабре 2013 года британская газета Times назвала Путина «международным человеком года», в первую очередь, за его успехи в предотвращении широкомасштабной войны на Ближнем востоке. Вот как американской политолог Стивен Коэн прокомментировал итоги этой «операции»:

«Путин буквально спас Обаму на посту президента. Когда Обама оказался в западне и не захотел нападать на Дамаск, он не мог заручиться поддержкой своей собственной партии и конгресса. Путин предоставил ему Асада и химоружие».

Но почему всё так? Чем вызвана эта обидная последовательность неудач, из которых никто в правительстве США так и не сделал вывода? Афганистан, Ирак, Ливия… Попытку объяснить эту загадку предпринял Збигнев Бжезинский всё в том же интервью журналу National Interest:

«Америка – высокомотивированная, хорошая страна. Она руководствуется благими побуждениями. Но это также страна с крайне упрощённым пониманием дел в мире, с всё ещё большой уверенностью в своей способности доминировать, при необходимости с помощью силы. Я считаю, что в сложной ситуации упрощённые решения, предложенные либо демагогами, либо людьми, которые умны, лишь когда дают советы по отдельным аспектам ситуации, – это то, на что люди могут клюнуть. Допуская, что ещё несколько тех или иных военных кампаний достигнут желаемого результата и что это будет победой ради правого дела, но, не имея полного понимания скрытых сложностей, которые засосут нас всё глубже и глубже, в конечном счёте, мы будем втянуты в крупную региональную войну, причём этот регион будет даже более враждебным для нас по сравнению с нынешними отношением к нам многих арабов. Это стало бы для нас катастрофой».

Так оно и случилось. В конце 2021 года американские войска бежали из Афганистана, бросая оружие и технику – талибы оказались им не по зубам. А ещё раньше произошёл конфуз США в Сирии – сирийские войска при поддержке российских ВКС освободили большую часть страны, фактически оставив американцев не у дел. Видимо, прав был Бжезинский – «скрытые сложности» так засосали, что из этого болота им уже не выбраться, остаётся лишь бежать.

Глава 5. Кто правил бал на Украине?

Начнём, пожалуй, с России, которую на Западе считают виновником всего того, что происходило на юго-востоке Украины с весны 2014 года. Вот как Збигнев Бжезинский оценивал перспективы России в 1997 году, если верить тому, что он написал в книге «Большая шахматная доска»:

«Россия – обанкротившаяся во всех отношениях страна, которая должна в ближайшие годы погрузиться в хаос, нищету и беспрерывные этнические конфликты».

Думаю, что даже в кошмарном сне политологу не могла бы прийти в голову мысль, что страна, просто обязанная погрузиться в хаос, через десяток лет встанет на ноги и будет проводить свою политику, не спрашивая разрешения у Соединённых Штатов. Лишь в 2012 году заблуждения конца 1990-х годов были успешно преодолены и Бжезинский, наконец, прозрел, о чём свидетельствует его книга «Стратегическое прозрение». Что же он сообщил своим читателям на этот раз?

«Если Западу не удастся заключить долгосрочный стратегический союз с Россией, то это может обернуться для него глобальной изоляцией».

Характерно, что об изоляции России речи не было. Напротив, политолог считал, что Запад утратит свои позиции в мировой политике, поскольку её невозможно себе представить без участия России. Увы, союз заключить не удалось. Следствием этого стали события на Украине, единственный выход из которых Запад нашёл в изоляции России.

Теперь попробуем проанализировать высказывания политолога, касающиеся взаимодействия Украины и НАТО. Ещё в 2012 году перспективы казались весьма радужными:

«Я полагаю, что, если Украина не будет поставлена в подчинённое положение по отношению к Москве, а будет двигаться по направлению к ЕС и НАТО, вероятность того, что Россия тоже встанет на этот путь, значительно увеличивается».

Какие были основания для таких предположений, выяснить не удалось. Трудно понять политолога, который находился в плену своих мечтаний и не вполне адекватно оценивал политику Москвы. России даром не нужна никакая НАТО, поскольку просто не от кого обороняться совместными усилиями. Неужели от экспансии Китая? Понятно, что США обеспокоены ростом экономики Китая, но это право независимой страны, и никто его не может отменить, даже Соединённые Штаты с их претензией на мировое лидерство.

К счастью, Бжезинскому снова удалось прозреть, замечу, с немалым опозданием, поэтому и позиция кардинально изменилась. Вот что он говорил в марте 2014 года:

«Мы должны попытаться убедить Путина, что мы не пытаемся соблазнить Украину, затянуть её в НАТО… Украина может быть европейской в душе, но могу заверить, что частью ЕС и НАТО она не будет ещё очень долго».

Вряд ли заверения Бжезинского и его предположение о наличии души у государства, называемого Украиной, могут кого-то в чём-то убедить. Столь же неубедительны и его слова, сказанные в июле того же года:

«Одновременно следует разъяснить, что Украина не стремится вступить в НАТО, а Запад не рассматривает её прием в альянс. Россия испытывает обоснованный дискомфорт по поводу этого проекта».

В то время, как Збигнев Бжезинский пошёл на попятную и счёл за благо попытаться успокоить российское руководство, заверяя его в том, что НАТО не зарится на Украину, его сын, сотрудник Атлантического совета США Ян Бжезинский, встал в позу прокурора:

«Утверждения президента Путина о том, что он лишь пытается защитить русскоязычных граждан, уже не раз приводили к войнам и становились причиной сотен смертей в Европе… Позиция Запада рискует зайти в тупик в Украине, будет ещё один замороженный конфликт, который оставит Украину калекой, которая будет не в состоянии идти навстречу своим европейским устремлениям. Хуже того, она может добавить смелости Путину через Украину двигаться дальше в направлении Молдовы и стран Балтии».

Накануне вторжения в Ирак страны НАТО тоже заявляли, что собираются защитить весь мир и прежде всего самих иракцев от злого диктатора Саддама. Правда, в Ираке им не повезло – итогом стало усиление влияния исламских радикалов. Как ни прискорбно, примерно тот же процесс, к счастью, без примеси фундаментального исламизма, со временем начался и на Украине – достаточно вспомнить такие фамилии, как Тягнибок и Ярош. Даже консервативная британская газета Guardian в ноябре 2014 года вынуждена была признать, что скверные дела творятся на «незалежней» Украине:

«Поражает то, что ультраправые и неонацистские взгляды и связи не кажутся серьёзной проблемой ни украинским официальным руководителям, ни основной части общества. Даже самая типичная критика в адрес "Свободы" и "Правого сектора", с которой выступают люди либеральных взглядов, является изначально порочной. Они соглашаются с тем, что крайне правые опасны, но эту опасность видят в том, что их провокационными действиями и заявлениями могут воспользоваться российские средства массовой информации для дискредитации Украины. В рамках такой извращенной логики ультраправых прежде всего критикуют за то, что свои узкие интересы они ставят превыше национальных интересов Украины. Иными словами, их критикуют не за антидемократические, реакционные и ксенофобские взгляды и действия, не за пропаганду дискриминационных идей, а за их недостаточно националистические позиции».

Здесь самое время привести мнение американского журналиста и писателя Льва Голинкина, который вместе с семьёй перебрался из Харькова на Запад в конце 1980-х годов. Вот выдержки из его статьи в New York Times, опубликованной 8 декабря 2014 года:

«Недавний доклад Организации Объединенных Наций говорит, что почти полмиллиона украинцев покинули страну с апреля. Тот факт, что семьи бегут из зоны военных действий, ужасен, но вряд ли является неожиданным. Тревожная часть кроется в деталях – из примерно 454 000 человек, которые бежали из Украины в конце октября, более чем 387 000 отправились в Россию. Большинство из тех, кто бежал, были русскоязычные с востока, но это до сих пор вызывает вопрос: если это конфликт между Украиной и Россией, почему так много украинцев связывают свою судьбу с врагом?»

Вопрос вполне уместен, однако Европа и США были настолько увлечены реализацией своих стратегических планов, что не желали слушать мнение людей, живущих на востоке Украины, тем более в Донбассе. Возможно, были уверены, что людей депортируют в Россию под конвоем армейского спецназа.

Слова Голинкина отчасти поясняют, почему Крым присоединился к России и почему восстал Донбасс:

«Не менее страшным является решение Киева поддерживать отношения с батальоном "Азов", ультранационалистической группой из примерно 400 человек, которые используют нацистские приветствия и знаки… Восточные украинцы сегодня, особенно старшее поколение, реагируют на нацистскую символику, которую сейчас используют украинские ультранационалисты, примерно так же, как афроамериканцы реагируют на горящие кресты… Киевская власть и войска, воюющие в Восточной Украине, содержат незначительное меньшинство неонацистских ультранационалистов. Для восточных укринцев, однако, даже одного слишком много».

Жить в стране, где неонацистских ультрас прославляют как защитников демократии, где они получают депутатские мандаты – жить в таких условиях честному человеку очень нелегко. Поэтому люди и смотрели с надеждой на восток:

«Когда я разговариваю с друзьями семьи, которые всё ещё живут в Харькове, они спрашивают меня: "Почему Запад клеймит нас как врагов?" … В 2014 году жители Восточной Украины оказались в ужасной, смертельно опасной ситуации. Они обратятся к любому, кто даст им хлеба, обеспечит безопасность и будет уважать их язык и культуру. Они ищут, и всё больше и больше кажется, что они обращаются к востоку».

Любопытно, что в то самое время, когда на Украине поднимали голову ультраправые и неонацисты, конгрессмен от Демократической партии Эллиот Энгел заявил, что США должны увеличить помощь Украине и ужесточить санкции против России, если Путин не даст задний ход: «Если мы подкачаем в этом вопросе, то, считай, можем поставить крест на НАТО».

Так что уверениям Збигнева Бжезинского грош цена в базарный день. Ясно, что генеральная линия НАТО – продвигаться к границам Российской Федерации.

Гораздо лучше разобрался в этой ситуации Генри Киссинджер. Попытку вразумить украинских и западных политиков он предпринял ещё в марте 2014 года:

«Если Украина хочет выжить и процветать, она не должна становиться опорой одной стороны в борьбе против другой. Она должна стать мостом между ними… Запад должен понимать, что для России Украина никогда не будет просто зарубежной страной… Российская история начинается с Киевской Руси. Из неё берет начало русская религия. В течение многих веков Украина была частью России, но и до того их истории тесно переплетались».

Через два месяца в интервью телеканалу CNN Киссинджер высказал свою позицию по поводу вступления Украины в НАТО: «Если бы Украина стала членом НАТО, это было бы исключительным раздражителем для России». Главная проблема, по его мнению, состояла в том, «получится ли у сторон создать на Украине такое государство, с которым можно было бы сотрудничать, которое могло бы иметь экономические связи с Евросоюзом, но не вступать в НАТО».

Бывший госсекретарь продолжал настаивать на своём и в ноябре 2014 года:

«Европа и США не поняли значения событий, которые начались с переговоров об экономических отношениях Украины и Евросоюза, а затем вылились в демонстрации в Киеве. Отношения Украины с ЕС должны были стать предметом диалога с Россией… Если Запад хочет быть честным, то он должен признать, что допустил ошибку».

Возможно, на Западе всё или почти всё прекрасно понимали и, тем не менее, допустили грубую ошибку, поскольку в который уже раз не предвидели последствий. Казалось, что смена власти в Киеве может открыть путь и для вступления Украины в ЕС, и для продвижения НАТО на восток. Казалось, что успех гарантирован, поскольку Евромайдан стал объединяющим центром для значительной части населения – и тех, кто спит и видит себя европейцем, и тех, кто ненавидит русских и Россию, и тех, кто мечтает о золотом дожде, который прольётся на страну после присоединения к ЕС. Казалось также, что Россия не посмеет вмешаться в эту ситуацию. Но вот отшатнулся от Украины Крым, в Донбассе стали требовать федерализации, и тут вдруг выяснилось, что решающее слово осталось за Россией. Если бы она не поддержала Крым и Донбасс, пожалуй, всё бы так и было, как Западу «казалось». Но получилось по-другому.

Стивен Коэн, известный американский историк, специалист по СССР и России, тоже считает, что Запад допустил ошибку. Об этом он говорил в интервью «Российской газете» в марте 2014 года:

«В 90-х, когда Клинтон начал продвигать НАТО в сторону России, я начал предупреждать всех, что это приведёт к тому, к чему привело… Мы уперлись в границу России при Буше, потому что прибалтийские республики вступили в НАТО. Затем у нас был эпизод в Грузии в 2008 году, потому что там мы перешли красную черту. И мы перешли её на Украине… Любой российский лидер, обладающий у себя в стране легитимностью, был бы вынужден сделать то же самое, что сейчас делает Путин. Они бы начали противодействовать… Мой главный тезис в том, что не Путин, а мы умудрились передвинуть рубеж новой "холодной войны" прочь от Берлина, где было небезопасно. Это мы придвинули его прямо к границам России».

Судя по всему, Запад никогда не исключал возможности возобновления «холодной войны». Нельзя же было надеяться на то, что в России вечно будет продолжаться такая ситуация, которая сложилась в 90-х годах, когда власть вынуждена была идти на поводу у Запада. Но вот времена изменились, и теперь своевольная Россия представляет собой реальную угрозу намерениям установить на всей планете устраивающий США миропорядок.

Подтверждение тому, что некоторые политики в США делают ставку лишь на силовое давление, находим в статье бывшего госсекретаря США Мадлен Олбрайт, опубликованной в сентябре 2014 года в Foreign Policy:

«Только президент США может сплотить альянс. И только его непоколебимые усилия по убеждению, в первую очередь, канцлера Германии Ангелы Меркель могут поставить альянс на конструктивный путь. Путин перешёл к эскалации вторжения, чтобы продемонстрировать силу, и только НАТО способно показать ему, что его эскалация не принесёт долговечной победы».

Усилия по убеждению канцлера обсудим в одной из следующих глав, а здесь остаётся лишь признать, что НАТО и в самом деле продвигается к границам Российской Федерации.

Однако продолжим анализ событий на Украине, для чего обратимся к мнению Николая Злобина. Читаем запись в его блоге, сделанную 1 апреля 2014:

«Особенно трогательно, как основные пропагандистские силы России вынуждены сейчас разворачиваться на 180 градусов для обоснования действий собственного правительства. Ещё бы! В течение пятнадцати лет Россия категорически отрицала законность действий Запада в Косово, а сегодня вдруг оказалось, что именно схожесть с Косово является главным аргументом легитимности крымского сценария Кремля».

Ещё как трогательно! Пятнадцать лет Россия пыталась доказать, что отделение Косово от Сербии нелегитимно, однако не услышала ничего внятного в ответ. Теперь, когда Крым пошёл аналогичным путём, противников России будто прорвало – нашлись и аргументы, которых прежде не было, посыпались обвинения, угрозы. Только вот нужно ли махать кулаками после драки?

«После августовской войны 2008 года Москва, кстати, тоже весьма справедливо, заявляла, что она не сделала в Южной Осетии ничего такого, что не делали до этого страны Запада. Уже тогда отсылка к западной практике стала основой легитимности действий Москвы, которые Запад в конце концов нехотя, но принял. В августе 2008 года Россия сама вбила последний гвоздь в гроб ялтинской системы, которую чуть ли не единолично до этого героически отстаивала… Но если там Россия следовала Западу, то в Крыму она двинулась гораздо дальше его… Москва неожиданно для всех пошла в Крыму по западному политическому пути, но дальше самого Запада, став в определённом смысле законодателем нового тренда в новом миропорядке».

Довольно странно читать утверждение, будто Россия пошла дальше Запада. А как тогда называть агрессию против Ирака, закамуфлированную под акцию, которая должна была устранить угрозу человечеству со стороны «кровожадного Саддама»?

Но кое в чём Злобин совершенно прав – Россия вбила именно последний гвоздь. Но сколько гвоздей вколачивали до этого США и НАТО! А новый тренд заключается лишь в том, что присоединение Крыма обошлось без крови, чем в своих внешнеполитических акциях не в состоянии похвастать Запад. Однако Злобин возражает:

«Никто здесь не ожидал, что Россия будет в Крыму действовать столь грубо, цинично и прямолинейно. Понятно, что взять Крым под контроль в условиях разваливающегося украинского государства можно было другими, гораздо более деликатными и тонкими методами».

Конечно, жаль, что автор этого пассажа не расшифровал, что собой представляют эти методы. Возможно, следовало воззвать к совести киевских властей – известно, что Крым подарил Украинской советской социалистической республике Никита Хрущёв своим волевым решением. А может быть, стоило предложить им более дешёвую нефть в обмен на сдачу Крыма? Однако такая мысль могла прийти в голову только людям, не представлявшим того, что творилось в Киеве.

Хотелось бы задать политологу ещё один вопрос: а кто же разваливал Украину ещё до того, как в Крыму заговорили о присоединении к России? Возможно, это представитель госдепартамента США Виктория Нуланд или сенатор США Джон Маккейн, в разгар событий приезжавшие в Киев, или, не дай бог, посол США на Украине Джеффри Пайетт? Трудно поверить в злонамеренность этих vip-персон, однако результат их действий налицо. В том, что смена власти в Киеве произошла не без участия США, не сомневается и американский политолог Джордж Фридман, как следует из его интервью газете «Коммерсант» в декабре 2014 года:

«Россия называет события начала года организованным США госпереворотом. И это действительно был самый неприкрытый госпереворот в истории».

А вот что Злобин записал в своём блоге 16 апреля 2014, накануне президентских выборов на Украине:

«Удивительно, но пророссийские и русскоязычные силы, которые в немалом количестве есть на Украине, так и не выдвинули на них своего кандидата».

Вот уж политолог удивил! Неужели Злобин считает, что свободные выборы возможны в условиях, когда на упомянутые им пророссийские силы оказывается неприкрытое воздействие, вплоть до физического? В ситуации, когда нация унижена действиями России, присоединившей к себе Крым и поддержавшей намерение жителей Донбасса добиться автономии, представителям этих самых сил остаётся лишь помалкивать. Ярким подтверждением украинской несвободы стали события осени 2014 года, когда радикально настроенная толпа засовывала неугодных им чиновников и политиков в мусорные баки.

Читаем дальше блог Николая Злобина:

«Старой власти нет, новая украинская не только не успела ничего «антивосточного» сделать, да и будет ещё существовать она лишь чуть больше месяца. Требовать же референдум, одновременно игнорируя выборы президента и обсуждение конституции, абсурдно».

Абсурдно не замечать очевидного – здесь налицо игнорирование и с той, и с другой стороны. Киев игнорировал пожелания жителей Донбасса, отрицал возможность федерализации – при таком отношении нельзя не игнорировать киевскую власть.

Посмотрим, что писал Злобин о действиях ополченцев накануне президентских выборов:

«Такое впечатление, что они активизировались, чтобы … попробовать затормозить выборы, вынудив власти страны ввести чрезвычайное положение и поставив Москву перед выбором из двух зол. Иногда ситуация выглядит так, как будто киевские власти специально сдают восточные области, с тем чтобы заставить Москву сделать выбор, который окончательно поставит её в положение международного изгоя».

Как можно затормозить выборы на Украине, сидя в Донецке? Невероятно, чтобы киевские лидеры сдавали весной Донбасс намеренно – это гарантированно привело бы их к проигрышу на президентских выборах. Чтобы подогреть националистическую истерию, достаточно было и потери Крыма.

«Нынешняя ситуация не устраивает ни Россию, ни Запад, ни всё мировое сообщество. Хорошего выхода из неё пока тоже не видно. Западные санкции и попытки изолировать Россию стратегической политикой не назовёшь. Это лишь её беспомощная имитация… Россия показала всем, на что она способна в военно-политическом и моральном плане. Убедила всех в наличии у себя воли. Теперь необходима демонстрация её политического интеллекта. Глобальный правящий класс находится не в каком-то военном или экономическом, а именно в интеллектуальном тупике».

Тактика у политолога стандартная – всё как по учебнику. Сначала высказать комплимент, а после этого сделать предложение, от которого умный политик вроде бы не должен отказаться. Однако вывод, сделанный Злобиным, выглядит довольно странно. Если ему поверить, Европа и США способны лишь на «беспомощную имитацию» стратегической политики в отношении России. Однако при этом он констатирует, что правящий класс России находится в интеллектуальном тупике. Получается так, что с больной головы валит на здоровую. Куда логичнее было бы признать, что у России есть стратегические интересы на Украине, а Запад их не хочет признавать и в то же время всеми доступными средствами пытается реализовать свои стратегические интересы в других странах – впрочем, без особого успеха, доказательством чему является хртя бы позорное бегство из Афганистана.

Что позволено Юпитеру, то не позволено быку? Возможно, в нынешних международных реалиях всё обстоит именно так. Но говорить об интеллектуальном тупике российской власти после событий 2008 года в Грузии и после бескровного присоединения Крыма – это несерьёзно! Хотя оставалось ещё много нерешённых проблем.

А вот что Злобин записал в своём блоге 11 августа 2014 года – уже после начала кровавых столкновений, но ещё до начала успешного контрнаступления защитников Донбасса:

«Насколько можно понять, Россия полностью сняла с повестки дня лозунг федерализации Украины, который ещё совсем недавно был центральной идеей её политики там. Причины этого более или менее понятны. Что пришло взамен? Признавать Новороссию Россия также не собирается. Если признавать, то надо было раньше, чтобы хотя бы спасти человеческие жизни. Использовать вариацию крымского сценария. Сейчас всё это слишком поздно».

Политолог либо лукавит, либо же не понимает. Пока не началась АТО, Россия добивалась признания права жителей Донбасса на автономию, а не признания его независимости. Но после гибели мирных людей и лицемерных заявлений киевских властей, что будто бы ополченцы сами обстреливали свои города, – после этого невозможно было убедить ополченцев согласиться на возвращение их территории в состав Украины. Однако дело даже не в этом – тогдашний президент Украины Порошенко категорически отказывалтся от федерализации. Аналогичной позиции придерживалась и Верховная Рада. Впрочем, киевский премьер Яценюк в интервью парижской газете Figaro в декабре 2014 года постарался успокоить зарубежную общественность:

«Нас совершенно не затрудняет предложить бо́льшую децентрализацию нашим восточным областям, мы приняли закон, идущий в этом направлении».

Закономерно возникал вопрос: долго ли должен был «идти» этот закон? Видимо, до тех пор, пока в Донбассе не осталось бы ни одного живого человека.

Увы, «крымский сценарий» в Донбассе нельзя было реализовать. Крым – это полуостров, не имеющий протяжённой границы с остальными областями Украины, так что обеспечить его защиту от вооружённого вторжения нетрудно. А вот на юго-востоке Украины аннексия территорий неизбежно привела бы к затяжной войне.

Что же касается ситуации в Донбассе, то Злобин признавал, что шансов на мирное решение конфликта почти не было:

«Три месяца назад я предлагал Москве попытаться заморозить конфликт и постараться перевести его в долговременную холодную стадию… Но признаков такой политики в Москве я пока не увидел. Очевидно, что теперь уже ни Киев, ни Запад, ни Новороссия так просто не согласятся на замораживание ситуации. Стабильность украинского государства и его новой власти, похоже, была сильно недооценена в Москве. Рассчитывать на их крах из-за ситуации на востоке страны не приходится. А вводить в восточную Украину российские войска, чтобы поддержать силы, которые сама Москва не признала в качестве легитимных, значит вызвать такие глобальные последствия, о которых и думать не хочется».

Только наивные мечтатели могли рассчитывать на крах Украины из-за ситуации в Донбассе. Путин к таковым не принадлежит. Скорее всего, он надеялся на здравомыслие новой власти в Киеве. Мысль о захвате Украины российскими войсками могла возникнкть, но и тогда следовало бы оценить все возможные последствия и подготовиться к любым «сюрпризам» со стороны Запада – об этом речь пойдёт в последней главе.

Что касается Украинв, то в 2015 году было достаточно очевидно, что затяжной вооружённый конфликт ей не по силам, он привёл бы её к финансовому краху, поэтому единственный выход – прекратить военные действия, отвести войска от Луганска и Донецка, а после этого не спеша заняться поиском решения. Однако для радикального крыла киевской власти такой выход неприемлем, и Порошенко был вынужден считаться с этим, иначе возможен новый киевский Майдан. Что же до попыток заморозить конфликт, такое желание у России было, но пожар очень трудно потушить, если кто-то снова и снова его разжигает. Многое зависело от США и от Европы, которые должны были убедить киевские власти заняться более важными делами, чем пресловутая АТО. Реально самопровозглашённые республики ничем Киеву не угрожали, если не принимать всерьёз опрометчивых заявлений некоторых ополченцев.

Итак, точки были расставлены над «и». Теперь оставалось только ждать, решатся ли западные политики признать свою вину в том, что творилось на Украине. И вот ответ, казалось бы, последовал – Киев посетили вице-президент США Джозеф Байден и помощница госсекретаря Виктория Нуланд. С чем же приехала Нуланд в Киев?

«Мы работаем с Украиной и с нашими партнёрами в Европе, чтобы разработать дипломатическую стратегию деэскалации конфликта. Так же, как вам известно, мы совместно работаем над тем, чтобы заставить Россию заплатить за сделанный ею выбор – за то, что она продолжает лить масло в огонь, отправляя на восток Украины оружие и военнослужащих; отказываясь призвать сепаратистов следовать Минским соглашениями, установить перемирие и восстановить суверенитет Украины в её границах».

Тут либо испорченный телефон, либо присутствует элемент лукавства. Согласно Минским соглашениям, отвод крупнокалиберной украинской артиллерии должен был начаться ещё в сентябре. Поскольку этого не было сделано и более того, обстрелы пригородов Донецка продолжались в первой декаде декабря, к чему можно призывать «сепаратистов» – сложить оружие и сдаться на милость победителя?

Вот суть предлагаемой стратегии:

«В идеале украинские регионы, в том числе и русскоязычные, получат бо́льшую автономию, бо́льший контроль над бюджетом и самоуправления. Уже принято важное антикоррупционное законодательство – у страны есть возможность провести в жизнь необходимые реформы».

Где же была раньше Нуланд с этим предложением об автономии? Неужели разработка стратегии настолько затянулась? Видимо, искали способ расширения автономии, которой нет, хотя кое-какая автономия была в Крыму при Кравчуке. Обидно слышать, что, по мнению Нуланд, подобные преобразования возможны только в идеале, ну а в реальности гарантий автономии никто не смог бы дать, даже госдепартамент США, несмотря на продолжавшуюся разработку «дипломатической стратегии деэскалации конфликта». Это ещё больше огорчало – речь об американских дипломатах, взявших на себя непосильный труд разработать, наконец-то, какую-то стратегию.

На самом деле, всё было предельно просто и не надо никакой стратегии – надо было лишь предъявить Порошенко и Верховной Раде ультиматум: либо вносите в Конституцию страны статью о федеративном устройстве, либо лишаетесь поддержки США.

Жаль, что Нуланд не прислушалась к словам Владимира Познера, который часто бывал в США. Вот что он сказал в интервью украинскому интернет-изданию ещё 17 июля 2014 года:

«Я бывал в Донецке в давние времена, они не считают себя украинцами. Это полный идиотизм, но это факт. Ваши власти сделали большую глупость, не присвоив русскому языку статус второго государственного. А надо было по примеру Канады, где второй государственный – французский. Или по примеру Финляндии, где шведский – между прочим, язык оккупанта – тоже второй государственный. Думаю, официальный статус русского языка в Украине решил бы целый ряд проблем».

Ошибки киевских властей и отсутствие у госдепартамента внятной стратегии по выводу Украины из экономического и политического кризиса – это теперь должно быть ясно всем, если не закрывать глаза на очевидное. Однако всё началось гораздо раньше. Об этом рассказал в августовском номере Foreign Affairs профессор Чикагского университета Джон Миршаймер. Статья называется так: «Why the Ukraine Crisis Is the West's Fault. The Liberal Delusions That Provoked Putin» (Почему кризис на Украине является провалом Запада? Либеральные заблуждения, которые провоцировали Путина).

«Большинство либералов… выступали в пользу расширения НАТО, в том числе, многие ключевые деятели администрации Клинтона. Они считали, что окончание холодной войны коренным образом преобразовало международную политику и что новый постнациональный порядок меняет реалистичную логику, использовавшуюся для управления Европой. Соединённые Штаты были не только "незаменимой нацией", как государственный секретарь Мадлен Олбрайт определила их, они были также доброкачественным гегемоном, и, таким образом, их вряд ли можно будет рассматривать как угрозу в Москве. Целью, в сущности, было – сделать весь континент похожим на Западную Европу».

Казалось бы, всё именно так. Только тогда не стоило бы ограничиваться Западной Европой, а сразу весь мир сделать похожим на Америку. Конечно же, речь идёт не о доходе на душу населения, но исключительно о тех нравственных и юридических нормах, которые вполне устраивают власти США и, как можно предполагать, немалую часть населения планеты. Тут логика простая – если американцам так замечательно живётся, почему бы и другим странам и народам не последовать столь позитивному примеру. Единственное возражение заключается в следующем: что делать с теми людьми и народами, которые не захотят счастья по американскому образцу, особенно если его навязывают силой?

Однако вернёмся к статье чикагского профессора:

«Либеральное мировоззрение принято сейчас как догма среди американских чиновников. В марте этого года, например, президент США Барак Обама выступил с речью об Украине, в которой он неоднократно говорил об "идеалах", которые мотивируют западную политику, и как эти идеалы "часто угрожают старому более традиционному взгляду на власть". Госсекретарь Джон Керри в ответ на кризис в Крыму реагировал в подобной перспективе: "В двадцать первом веке не ведут себя так, как в девятнадцатом, вторгаясь в другую страну на основании полностью сфабрикованного предлога". В сущности, обе стороны работают уже с разными сценариями. Путин и его соотечественники думают и действуют в соответствии с диктатом реализма, в то время как их западные коллеги придерживаются либеральных представлений о международной политике. Результатом является то, что Соединённые Штаты и их союзники по незнанию спровоцировали кризис вокруг Украины».

Надо ли это понимать так, будто причина нынешнего кризиса была в том, что американские власти витали в облаках, и только Путин реально оценивал обстановку в мире? Вряд ли такое утверждение справедливо, а для того, чтобы убедиться в этом, обратим внимание на фразу, приписываемую Джону Керри о «вторжении на основании полностью сфабрикованного предлога». Припомним, что произошло в 2003 году в Ираке – были обвинения в разработке оружия массового поражения, даже какую-то пробирку демонстрировали в Совете Безопасности ООН, затем было вторжение, однако следов оружия так и не нашли. Поэтоиу возникает подозрение, бужто либеральная фразеология – это всего лишь маска, ширма. Называйте это как угодно, однако за всем этим видится стремление владеть и повелевать, что никак не сочетается с провозглашёнными с трибун идеалами свободы.

Одно из немногих утверждений в статье чикагского политолога, которые выглядят вполне логичными, состоит в следующем:

«Если бы Путин был намерен создать "Великую Россию", то признаки этого намерения почти наверняка проявились бы до 22 февраля 2014 года. Но нет практически никаких доказательств того, что он намеревался захватить Крым или любую другую территорию на Украине до этой даты. Даже западные лидеры, которые поддерживали расширение НАТО, не испытывали опасений, что Россия собирается использовать военную силу. Действия Путина в Крыму стали для них полной неожиданностью».

Действительно, тут невозможно возразить. По сути, американские политики сами на блюдечке преподнесли России полуостров Крым, поддержав государственный переворот в Киеве и не сумев удержать тамошних политиков от опрометчивых, безумных заявлений. Только глупец в столь важный для сохранения целостности государства момент может кричать с трибуны об отмене региональных языков, об отказе от федерализации Украины, не говоря уже о более радикальных националистических призывах.

В этой статье Джон Миршаймер предлагал свой вариант выхода из кризиса:

«Решение кризиса на Украине… существует, хотя оно потребует от Запада подхода к этой стране в принципиально новом ключе. Соединённые Штаты и их союзники должны отказаться от своего плана "вестернизировать" Украину и вместо этого стремиться сделать её нейтральным буфером между НАТО и Россией, чем-то сродни позиции Австрии в годы холодной войны. Западные лидеры должны признать, что Украина имеет такое огромное значение для Путина, что они не смогут поддержать там антироссийский режим. Это не будет означать, что будущее украинское правительство должно стать прорусским или анти-НАТО. Напротив, целью должна стать суверенная Украина, которая не попадёт ни в объятия России, ни в западный лагерь. Для достижения этой цели Соединённые Штаты и их союзники должны публично исключить расширение НАТО на Грузию и на Украину. Запад также должен помочь создать экономический план спасения Украины».

Раньше надо было думать, а в 2015 году отыграть назад было уже очень трудно. Сначала Украина разочаровалась в Януковиче, затем обиделась на Путина, хатем пришлось бы обозлиться на США за несбывшиеся обещания о вступлении Украины в НАТО. Припомнилась украинская народная песня, в которой есть такие слова:

Ти ж мене пiдманула, ти ж мене пiдвела.

Ти ж мене, молодого, з ума розуму звела.

И всё же оставался без ответа самый главный вопрос: что делать? В начале декабря 2014 года газета Washington Post опубликовала на своих страницах статью научных сотрудников Бруклинского университета под интригующим названием «Crafting a win-win-win for Russia, Ukraine and the West» (Как учесть интересы России, Украины и Запада). Попытаемся проанализировать сформулированные в этой статье предложения по урегулированию кризиса на Украине:

«В соответствии с некоторыми из идей, выдвинутых бывшим госсекретарем США Генри Киссинджером, и опираясь на предложения бывшего советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского, – двух великих американских стратегов, которых не заподозришь в склонности к умиротворению агрессоров или витании в облаках, – мы должны предложить России сделку, которая бы включала следующие пункты».

Определение «великий стратег» оставим на совести авторов статьи, нас же интересует суть, а не комплименты в адрес известных политологов:

«Россия может заявить о своих исторических претензиях на Крым, но тогда ей придётся провести при участии внешних наблюдателей референдум, который и определит будущее данного региона; при этом вопрос о независимости должен быть вынесен в качестве одного из вариантов ответов».

Тут нет и не может быть ни малейших возражений. Пусть ОБСЕ проводит референдум хоть по нескольку раз в год, отслеживая ситуацию, но желательно, чтобы за свой счёт, не напрягая слегка отощавший бюджет Российской Федерации. Но вот что странно: почему по отношению к жителям Восточной Украины проявлена дискриминация? Вполне логично было бы выяснить и их отношение к статусу этих территорий в составе Украины. Однако такой референдум следует провести только после того, как вступят в силу все остальные перечисленные здесь предложения.

Читаем дальше:

«Россия должна согласиться отозвать (под внешнем мониторингом) своих военных "добровольцев" из Восточной Украины».

А вот здесь телега явно поставлена впереди лошади. Российские добровольцы из Донбасса не могли уйти, пока не гарантирована безопасность его жителей. Это не только подразумевает вывод украинских войск, но и решение вопроса о статусе Донбасса в составе Украины. Вполне очевидно, что временный особый статус ни жителей Донбасса, ни Россию не устроил бы.

«После урегулирования крымского вопроса, Россия должна будет на постоянной основе гарантировать безопасность всей территории Украины, как это было зафиксировано в Будапештском меморандуме 1994 года о безъядерном статусе Украины и других бывших советских республик».

Россия сможет гарантировать всё, что Европа пожелает, но только после обеспечения безопасности жителей Донбасса. В то время для Путина это был коренной вопрос противостояния на востоке Украины. Все остальные проблемы отходят на второй план в ситуации, когда каждый день там гибнут люди.

«Украинская сторона и Соединённые Штаты соглашаются с тем, что Украина не будет претендовать на членство в НАТО ни сейчас, ни в будущем».

Конечно, Россия не станет против этого возражать. Но тут есть некая тонкость – отказ от членства в НАТО не препятствует вводу войск НАТО на территорию Украины или размещению элементов ПРО на основе какого-то иного военного соглашения с НАТО, с США или с отдельными странами ЕС. Должны быть предоставлены соответствующие гарантии, в частности, гарантии внеблокового статуса Украины и её отказа от заключения военных пактов.

«Новая общеевропейская структура безопасности на базе, например, Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), будет создана с целью отстаивания подлинной территориальной целостности европейских государств. Это объединение должно дать Москве некоторое ощущение равноправного партнёрства и может включать в свои ряды членов НАТО и государства бывшего Советского Союза».

Если ОБСЕ не справляется со своими обязанностями, то почему бы нет? Вот только «ощущение партнёрства» совершенно ни к чему России – достаточно возможности влиять на решения этого предполагаемого нового объединения.

«Все нынешние члены НАТО остаются в составе этой организации. Но в виду нового соглашения по безопасности, Североатлантический альянс отказывается от своего дальнейшего расширения, и ему отводится лишь вспомогательная роль в обеспечении европейской безопасности; при этом НАТО переориентирует свои боевые задачи за пределы Европы».

Хорошо, если бы всё было так, но только вряд ли Запад пойдёт на столь радикальный пересмотр своих обширных планов. Кстати, нельзя ли обойтись совсем без боевых задач, ограничившись поддержанием боеготовности на случай агрессии против какой-либо страны альянса?

«Европейский союз соглашается работать с Россией с тем, чтобы любые возможные отношения Украины с Европейским союзом, включая членство этой страны в ЕС, не противоречили участию Украины в российском проекте по строительству Евразийского экономического союза».

Пожалуй, это положение будет лишним. Хотя бы потому, что в том случае, если жители Украины будут разочарованы последствиями вступления в ЕС, они должны получить возможность выбрать другую власть, которая примет решение о выходе из Европейского Союза. Впрочем, «не противоречит» – это весьма обтекаемая формулировка, которая может устроить все договаривающиеся стороны.

«Антироссийские санкции будут постепенно – и, в конце концов, полностью – отменены по мере того, как все перечисленные выше положения будут вступать в силу».

Нет, так не пойдёт! Выполнение некоторых из приведённых здесь положений не зависит от России. Представим себе, что Украина будет препятствовать выполнению соглашения. Тогда почему граждане России должны испытывать неудобства от экономических и финансовых санкций США и других заинтересованных стран? В конце концов, если соглашение будет сорвано по вине России, тогда Европа и США в любой момент смогут снова санкции ввести.

Конечно, жаль, что в этом перечне нет пункта о возращении цены на нефть марки Brent к прежнему, докризисному уровню. С другой стороны, простудиться можно за один день, если приложить старание, а вот срок, который потребуется для выздоровления, заранее очень трудно предсказать. То же самое произойдёт и с нефтью. Неплохо бы также гарантировать возврат кредитов, которые Россия выделила Украине. Пусть Запад берёт содержание этого государства на себя.

А в заключение этой главы попытаемся подвести промежуточный итог, используя сослагательное наклонение. Давайте представим себе, что не было государственного переворота в Киеве, что не было угрозы отмены права на использование русского языка в Крыму и в Донбассе, что не было националистических призывов с трибуны Верховной Рады в конце февраля 2014 года. Сумел бы в этом случае Путин без единой капли крови присоединить к России Крым? Да он не пошёл бы на такой шаг даже при большом желании. Но произошло то, что произошло, и после киевских событий Путин не мог оставить без своей помощи русских людей, как бросил их Ельцин в 1991 году в бывших республиках СССР. Здесь речь идёт о некоторых ныне независимых государствах, где русским в 90-х было не совсем уютно. В отличие от Крыма, с Донбассом всё обстояло куда сложнее. Но если бы Киев согласился на федерализацию страны, кровавой трагедии не случилось бы. И не было бы у России повода или причины вмешиваться в события в Донбассе.

Вывод из всего этого следует очень простой: инициаторы переворота в Киеве совершили в марте 2014 года несколько непростительных ошибок. Нельзя было угрожать отменой регионального использования русского языка. Нельзя было привлекать для переворота радикальных националистов. Надо было согласиться на предоставление Донбассу автономии в той или иной форме – тогда была бы сохранена целостность Украины и не был бы нанесён колоссальный ущерб экономике страны. И не погибли бы в бессмысленной кровавой бойне тысячи людей. Сплошные «если бы»… Стало ясно лишь то, что жители Донбасса, потерявшие родных и друзей, уже никогда не согласятся вернуться под власть Киева. В этом смысле ситуация аналогична Южной Осетии и Абхазии.

Но кто же главный виновник нынешней трагедии на Украине?

Глава 6. Эксперимент имени Джо Байдена

Бывшая республика в составе СССР тридцать лет пыталась приспособиться к новым реалиям, но всё без толку. Промышленность нуждается в модернизации, запасы природных ископаемых не обеспечивают собственных потребностей государства, а объём поставок машиностроительной и сельскохозяйственной продукции в Россию был не столь значительным, чтобы наполнить бюджет. К экономическим трудностям прибавились новые проблемы, связанные с противоречиями между западной и восточной частями страны. Восток всегда тяготел к России, здесь в основном говорят на русском языке, однако ни одно правительство не смогло создать таких условий, чтобы жители этого региона ощущали себя равноправными жителями Украины. Сменялась власть в Киеве, а надежды на автономию Крыма и второй государственный язык в восточных областях страны то исчезали, то снова возрождались. Полностью эти проблемы так и не были решены ни одним украинским правительством.

Экономические и внутриполитические проблемы Украины отходят на второй план, когда требуется дать ответ на категорично поставленный вопрос: с кем ты, Украина – с Россией или с Западом? Наверняка большинство жителей страны предпочли бы дружить и сотрудничать со всеми – если страна находится в сложном положении, тут уж не до особых предпочтений. Но вот когда вопрос поставлен ребром, приходится что-то выбирать. В итоге страна оказалась расколота на две почти равные части по количеству населения, причём уступать никто не собирался.

Ситуация с перетягиванием каната, когда вроде бы побеждают одни, а потом оказывается, что совсем другие, не может долго продолжаться. Недопустимо пускать процесс на самотёк, иначе народ, поверивший в то, что он реально властвует, такого наворотит! Демократия демократией, но нельзя же забывать про здравый смысл. Видимо, именно эти мысли крутились в голове Джона Керри 27 февраля 2014 года, когда он выступал в Вашингтоне:

«Есть определённая параллель между событиями на Украине и отстранением от власти египетского президента Мухаммеда Мурси. Эти случаи доказали, что для установления демократического режима одних свободных выборов недостаточно. Демократия определяется не только выборами».

Чем она определяется, госсекретарь США так и не сказал. Трудно поверить, что силовой захват власти является одним из элементов демократии, однако не приходится сомневаться, что государственный переворот на Украине стал воплощением чаяний вовсе не украинского народа, а тех, кому надоело ждать новых сюрпризов, которые способна преподнести эта неуправляемая Украина. Как сообщила помощница госсекретаря Виктория Нуланд на встрече с оппозицией в декабре 2013 года, в создание демократических институтов «мы вложили более пяти миллионов долларов», что должно было привести к возникновению «процветающей и демократической Украины». Смешно, когда бы не было так грустно – Соединённые Штаты на «продвижение демократии» в Ливии и в Ираке потратили сотни миллионов долларов и ничего так и не добились, а здесь рассчитывали обойтись столь мизерной суммой.

Прошло семь лет, и вот уже страна на грани экономической, финансовой и гуманитарной катастрофы. Восставший Донбасс усмирить не удалось даже ценой многочисленных жертв. Но Украина как-то держалась благодаря подачкам США и кредитам МВФ. Предельно очевидно, что страна была ещё очень далека от демократии и процветания. И вот перед властями США встал вопрос: что делать дальше и на что можно рассчитывать в ближайшей перспективе?

Прежде чем что-либо предпринимать, необходимо всесторонне исследовать возникшую проблему. Ещё в 2015 году анализом ситуации на Украине занялись несколько специалистов в этой области – Мэттью Роджански, эксперт американского аналитического Центра Вилсона, Томас Грэм, старший директор консалтинговой фирмы Kissinger Associate, и Майкл Кофман, военный эксперт, советник Пентагона и член Академии государственной политики при Институте Кеннана. 9 июня на сайте Reuters была опубликована их статья под названием «Украина и США союзники или нет?». Попробуем разобраться в выводах экспертов:

«Вашингтон и Киев достигли пределов того, что могут дать политическая риторика, практика проведения совещаний на высшем уровне и символические жесты. Теперь оба должны определить жизненно важные национальные интересы, которые помогут формированию и поддержанию партнёрских отношений между двумя странами в обозримом будущем. Если они этого не сделают, эти две нации рискуют продолжить отношения, которые будут разочаровывать и в конечном итоге отдалять друг от друга американцев и украинцев».

Весьма своевременное предложение. На Украине олигархи богатели, народ бедствовал, а в это время авторы статьи озабочены проблемами партнёрства – быть таковому или же не быть? Если эксперты не способны определить жизненно важные интересы населения этой страны, тогда остаётся только развести руками. Могли бы денег предложить украинским пенсионерам, однако этот вариант за гранью понимания экспертов. Что же касается интересов вашингтонских властей, то здесь бессмысленно что-то обсуждать, поскольку всё предельно ясно – есть неодолимое желание оторвать Украину от России, за счёт этого расширив подконтрольную территорию в Европе.

Читаем дальше:

«В течение более чем четверти века Соединённые Штаты поддерживали Украину, основываясь на общих ценностях и интересах. Но официальный Вашингтон сейчас глубоко заинтересован в успехе нового правительства Киеве, образованного после выборов 2014 года; высокопоставленные американские чиновники называют своих украинским коллегам "мужественными" и "вселяющими надежду". Поэтому у Вашингтона мало рычагов воздействия на украинское руководство, чтобы заставить его осуществлять конкретные политические реформы».

Не будем придираться к тексту, хотя чуть выше было сказано, что интересы ещё только предстоит определить, но вдруг оказывается, что ещё четверть века назад всё было известно. Это не заслуживающие нашего внимания пустяки, поскольку в тексте есть более замысловатые обороты – даже возникло подозрение, что неточен перевод с английского на русский язык. Но вот оригинал: So Washington has little leverage on the Ukrainian leadership to follow through on specific policy reforms. Вроде бы всё верно. И как же это понимать? Вашингтон заинтересован, Вашингтон хвалит и надеется, однако ничего не в состоянии поделать – в Киеве не торопятся проводить реформы. Возможно, Соединённые Штаты считали недопустимым давление на украинские власти, чтобы не унизить их, не оскорбить, но это уже за пределами разумной этики.

Пожалуй, кое в чём правы американские эксперты – хотя бы в том, что смысл действий Вашингтона не столь очевиден, как может показаться. Имея в руках все средства, чтобы заставить украинское правительство выполнить любые указания, американские власти этого не делали. Но почему? Зачем поддерживать напряжённость на Украине, провоцируя конфликты? Неужто цель состоит лишь в том, чтобы обвинить во всём Россию и сохранить давление на нашу экономику в надежде, что рано или поздно наступит финансовый и политический коллапс? Если так, то население Украины приносилось в жертву ради того, чтобы усмирить эту своевольную Россию.

Однако продолжим анализ выводов экспертов:

«В этих обстоятельствах, политики и партии, их олигархические покровители и много новых гражданских групп – все ищут поддержки у США и тесных связей с Вашингтоном. Это начинает походить на отношения с клиентом, которому нужен надёжный покровитель. Вряд ли это те отношения, в которых заинтересованы народы Украины и Америки. Но в отсутствии стратегического видения и структуры для стратегического партнёрства, похоже, на большее рассчитывать не приходится».

Ещё более странное утверждение. Украине позарез нужен спонсор, нужен покровитель, и США имеют все шансы, чтобы занять этот почётный пост и взять бедствующую страну на содержание. Однако, как только речь заходит о деньгах, в Америке переводят разговор на какое-то партнёрство, пусть даже стратегическое. Неужели непонятно, что миллиардер не может быть партнёром бедняку?

С чем следует согласиться, так это с утверждением, что «на большее рассчитывать не приходится». Если Украину решили принести в жертву, не стоит забивать себе голову мыслями о стратегическом партнёрстве. А то ведь по неосторожности можно нарушить тщательно подготовленный процесс поддержания напряжённости на Украине:

«Вашингтон должен поддерживать ведущих политических деятелей Киева и их повестку дня с той же степенью осторожности и осмотрительности, с какой поддерживает их украинский народ. Вашингтон должен перестать верить, что он может достичь желаемых изменений путём активного вмешательства в украинскую политику».

Действительно, не было никакой необходимости активно вмешиваться – процесс шёл сам собой, и сохранялось то состояние нестабильности, которое рано или поздно могло принести желанный результат. Вполне допустимо использовать «политическую риторику, практику проведения совещаний на высшем уровне и символические жесты», но только не ставить киевские власти перед необходимостью выбора – уйти в отставку или выполнить приказ. В противном случае пришлось бы не только министра финансов, но и президента Украины назначить из числа американцев. Увы, тогда Соединённым Штатам пришлось бы самим отвечать за всё, что происходит, перед украинским народом:

«Вместо этого, задача США состоит в том, чтобы работать над решением всеобъемлющих проблем, которые создают нестабильность и угрозу будущему Украины: катастрофическое состояние экономики и конфликт с Россией. И то, и другое беспокоит, но украинское государство – при любом руководстве – не в состоянии решить эти проблемы самостоятельно».

Всё это вполне укладывается в концепцию искусственного поддержания напряжённости на Украине. С одной стороны, эксперты не рекомендуют активно вмешиваться в украинскую политику, а с другой – заламывают руки и сокрушаются по поводу того, что украинские власти не справятся с проблемами самостоятельно. Сначала толкали, толкали Украину к демократии, а когда страна оказалась на краю бездонной пропасти, решили скинуть эту тяжкую ношу на ЕС?

В заключение статьи авторы дают Вашингтону ещё одну важную рекомендацию: необходимо «продемонстрировать стратегическое терпение». А украинцам каково терпеть? Даже такой оптимист по части американского могущества, как Бжезинский, допускал, что Украина может рухнуть, о чём и заявил в интервью журналу Spiegel второго июля 2015 года. Но если так, то Украине больше не на кого надеяться – только на саму себя.

Столь же трагическое ощущение безысходности возникает при чтении текста беседы Генри Киссинджера с редактором National Interest Якобом Хейбрунном в августе 2015 года:

Вопрос: Как вы думаете, Соединённые Штаты и Европа смогут выбраться из украинского тупика?

Киссинджер: Вопрос не в том, чтобы вывести США из украинского тупика, а в том, чтобы решить проблему таким путём, который будет способствовать поддержанию международного порядка. … Ошибкой стало непреднамеренное поведение Европейского союза. Они не понимают последствий некоторых своих собственных условий.

Тут речь идёт о том, что Европейский союз настаивал на ассоциации с Украиной, не считаясь с тем, что наносит ущерб её отношениям с Россией. Однако вряд ли Германия и другие европейские страны пришли к этому решению самостоятельно, без ведома или без приказа своего заокеанского наставника. Так что за последствия всем придётся отвечать. И всё-таки жаль, что опытный политик не дал совета нынешнему президенту США, как спасти Украину от надвигающегося краха. Не исключено, что догадывался о стратегическом плане поддержания напряжённости на Украине – догадывался, но молчал, как и полагается истинному патриоту.

Содержания этого плана не раскрыл и Джо Байден в своём выступлении перед членами Верховной Рады 8 декабря 2015 года. Вот как прокомментировала эту речь газета New York Times:

«Страстная речь мистера Байдена о необходимости положить конец повсеместной коррупции в Украине и власти олигархов была встречена с каменным молчанием. … Как западный лидер, сделавший Украину своим спецпроектом, он имел полное право предупредить украинских законодателей, чтобы те не затягивали с искоренением коррупции».

Можно было бы и не напоминать о том, что Украина – это вашингтонский спецпроект. Однако за время, прошедшее с февраля 2014 года, многое на Украине изменилось. Если вначале предполагалась всего лишь быстрая смена власти в Киеве, то после восстания в Донбассе и безуспешных попыток его подавить в этот проект пришлось внести значительные коррективы. Увещевания Байдена, его призывы наконец-то положить конец коррупции – всё это делалось с целью скрыть истинную цель новой политики США на Украине. Для достижения этой цели коррупция не является помехой – напротив, помогает сохранять раздрай во власти, напряжённость в обществе, разруху в экономике. А кто виноват? Конечно же, Россия, которую вне всяких сомнений необходимо наказать с помощью разнообразных санкций. В этом и состояла цель модифицированного спецпроекта. Но тут не всё зависело от нынешнего президента США, всё того же Байдена – украинцы должны терпеть, терпеть, терпеть… вплоть до того момента, когда цель будет достигнута. Поэтому становится понятен смысл следующей фразы Байдена, произнесённой ещё в декабре 2015 года:

«Если вы потерпите неудачу, это будет означать, что эксперимент не удался».

Помнится, когда-то на слуху были обвинения в адрес тех, кто экспериментировал над своим народом, совершив государственный переворот в 1917 году и попытавшись построить «развитой социализм». Видимо, то, что не позволено России, является суверенным правом США.

По мнению Чарльза Робертсона, главного экономиста Renaissance Capital, эксперимент Джо Байдена мог затянуться лет на тридцать. Однако представим, что спецпроект успешно завершён – экономика России развалилась, а правящая партия потерпела поражение на выборах. Нет никаких сомнений, что благодарность вашингтонских властей будет безмерна – на Украину прольётся золотой дождь. Если будет недостаточно финансовых возможностей бюджета, это не проблема – станок для печатания долларов в безраздельной власти США. Впрочем, не известно, останется ли доллар через тридцать лет мировой валютой – тогда долларовые вливания в экономику Украины станут слишком уж накладными для Соединённых Штатов.

Надо признать, что спецпроект, рассчитанный на тридцать лет, – это нечто почти метафизическое, поскольку никто не знает, какие приоритеты будут у США в середине этого столетия. Поэтому украинским политикам следовало бы поторопиться, если их и впрямь волновали интересы подконтрольного им населения. Проблема в том, что для выхода из почти безнадёжной ситуации нужна поистине сумасшедшая идея. Безумия в действиях киевских властей хватало, нужно было лишь слегка расширить политический кругозор, тогда наверняка появилась бы надежда.

Давно пора бы обратить внимание на небольшой островок в Вест-Индии под названием Пуэрто-Рико. Бывшая испанская колония перешла во владение Соединённых Штатов в 1898 году, но до сих пор статус этой территории окончательно не определён. Большинство населения проголосовало на референдуме за превращение острова в 51-й штат, однако в Конгрессе США всё ещё раздумывают. Впрочем, жители «неинкорпорированной территории» не унывают, поскольку имеют право в любой момент перебраться в США. Уровень доходов здесь в три раза ниже, чем в среднем по Соединённым Штатам, но это гораздо больше, чем на Украине. Так почему бы не попробовать – фактическое покровительство превратить в легальное?

А между тем, украинцы и американцы имеют много общего. В XVII-XVIII веках земли нынешней Америки заселили выходцы из Европы – вольные люди, не связанные никакими обязательствами перед законом. Чуть раньше, ещё в XVI веке малонаселённая степная территория в нижнем течении Днепра стала пристанищем для беглецов из Речи Посполитой и из Русского государства – так возникли казачьи поселения. Основным их предназначением была защита южных границ Руси от набегов степных кочевников. Эти окраинные районы стали позже называться Новороссией, а ныне входят в состав Украины. Как ни печально, но в истории Америки и Украины случались схожие события – война между Севером и Югом США в середине XIX века, и война между Киевом и восставшим Донбассом. Оба эти конфликта, как и многие другие гражданские войны, были вызваны различным пониманием понятия «свобода» и желанием противоборствующих сторон самостоятельно решать проблемы своей территории.

Если бы Украина последовала примеру Пуэрто-Рико, это позволило бы решить множество проблем. На первых порах Вашингтону пришлось бы поддерживать доходы населения чуть выше нынешнего уровня бедности, иначе просто будет неудобно перед всем цивилизованным миром, который уверен в том, что Америка – это мощное, процветающее государство. Пришлось бы инвестировать немалые средства в развитие промышленности и сельского хозяйства Украины. Всё это как бы само собой подразумевается. Но главный эффект от вхождения Украины тем или иным способом в состав США заключается в том, что она могла бы стать примером для России! Особенно привлекательно это будет для тех жителей нашей страны, которые обожают всё американское – им придётся проехать на машине всего-то семьсот километров от Москвы, чтобы оказаться в царстве свободы и демократии. Нет сомнения, что столь близкое соседство с государством, достигшим экономического процветания, подействует на сознание многих россиян и вызовет неодолимое чувство зависти – вот ведь как соседям повезло! А там недалеко и до изменения политических взглядов, которые найдут своё выражение на парламентских и президентских выборах.

Так что не прав Киссинджер, не прав Бжезинский – был выход из украинского тупика! Категорически не правы госсекретарь и его ближайшие сотрудники – не тем вы занимаетесь, граждане! Нужно было срочно принимать Украину в состав США – даже несмотря на то, что могло нанести смертельную обиду руководителям некоторых стран ЕС, которые спят и видят себя инкорпорированной территорией Соединённых Штатов.

Но всё это из разряда несбыточных мечтаний, а реальность ещё в 2021 году была такова, что нарыв, созревший на Украине, надо срочно вскрывать, иначе всем мало не покажется – и России, и «цивилизованной» Европе.

Глава 7. Обижен или нет?

Ещё семь лет назад слово «обида» довольно часто встречалось в комментариях западных журналистов. То госсекретарь Джон Керри будто бы обиделся на то, что пришлось ждать три часа аудиенции у Путина, то вдруг выясняется, что Путин потерял аппетит и отказался от завтрака в Брисбене на встрече G20 из-за каких-то там обид. Вот и журналист Майкл Биньон утверждал, что россияне двадцать лет мечтают лишь о том, как бы отомстить Западу за перенесённое ими унижение:

«В России на протяжении нескольких лет нарастало недовольство, и это можно понять: крушение империи, жгучее чувство обиды, страх, что после экономического развала и хаоса, царившего в стране в 90-е годы, с Россией больше не будут считаться».

Основным носителем этой обиды на Западе считали Путина, что в какой-то степени понятно – как-никак глава государства. Выступая в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, Хиллари Клинтон даже попыталась создать психологический портрет Путина, намекая на его обидчивость:

«Что касается президента Путина, я знаю, что мы имеем дело с крутым парнем с тонкой кожей [we are dealing with a tough guy with a thin skin]… У меня большой опыт общения не только с ним, но и с такими же людьми».

Американские политики и политологи ничем другим, кроме обиды, действия Путина объяснить не в состоянии или просто не хотели, поскольку тогда пришлось бы высказать упрёки и в адрес США. Пожалуй, лишь редактор журнала New Yorker Дэвид Ремник, который много лет проработал в России в качестве корреспондента Washington Post, решился высказаться откровенно – это было в марте 2014 года:

«Без сомнения, часть вины за украинский кризис лежит на странах Запада. Так же как совершенно ясно, что Запад периодически злоупотреблял теми преимуществами, которые он получил после 1991 года. Но всё это даже отдаленно не тянет на оправдание вооруженной интервенции на территорию суверенного украинского государства и захвата Крыма».

Итак, оказывается, что в основе негативного отношения России к Западу лежат всё-таки не обида и не страх, а то ощущение несправедливости, которое Запад своими действиями внушил жителям России. За давностью лет всего не в состоянии припомнить, но, безусловно, сказались и расширение НАТО на восток, и бомбардировки дружественного Белграда, и поддержка сепаратистов в Косово, и ничем не оправданное вторжение в Ирак. Хотя за гуманитарную помощь в трудные годы и за «ножки Буша» мы безмерно благодарны. Все перечисленные действия США, кроме поставок курятины, даже отдалённо не напоминают ни бескровное присоединение Крыма на основе волеизъявления крымчан, ни помощь жителям Донбасса, погибающим от рук украинских борцов с мифическими террористами.

Вроде бы Девид Ремник кое-что правильно сказал, но вот опять:

«И в риторике, и в реальных действиях Путина все жёстче и жёстче проявляется его национализм, его обида на Запад, его неоконсервативная идеология, развитием которой он занялся после митингов протеста в Москве два года назад… Америка стала гораздо более осторожным игроком, чем она была во времена Буша, но по-прежнему мировым игроком. Возможно, Владимир Путин превратно истолковал эту новую осторожность как разрешение для него сделать то, что он сделал».

Про бесконечную, непрекращающуюся, ничем не оправданную обиду Путина кто только не писал. Однако жаль, что даже Дэвид Ремник ничем не смог подтвердить такое умозаключение. Впрочем, кто знает – возможно, подслушал секретный разговор Путина со своими подчинёнными, в котором президент давал поручение своих обидчиков примерно наказать. Но нет, всё совсем не так! Оказывается, если верить Ремнику, причина действий Путина вопреки интересам США вовсе не в его обиде, а в излишней осторожности Обамы. То есть копил Путин злобу против Буша, а досталось всё ни в чём не повинному Обаме.

Что же в таком случае надо предпринять, чтобы свести на нет последствия подобной нестыковки. Как всегда в подобной ситуации, на помощь российскому президенту приходит Генри Киссинджер:

«Путин должен осознать, что, как бы он ни обижался, политика военного вмешательства приведёт к новой холодной войне. Со своей стороны Соединённым Штатам не следует относиться к России как к сбившемуся с правильного пути человеку, которого надо терпеливо учить правилам поведения, установленным Вашингтоном».

И тут снова про обиду! Сколько можно повторять одно и то же? Почтенный политик сам себе противоречит – с одной стороны справедливо отмечает, что не надо обращаться с Путиным как с плохо воспитанным мальчишкой, а с другой – в который уже раз словно бы назидательно твердит: «Володя! Не надо обижаться. Take it easy!» Ну и, конечно же, предупреждает, что военное вмешательство в события на Украине может вызвать проблемы для России.

Слова про то, что Путин должен всё осознать и не обижаться, позаимствованы из статьи Киссинджера, опубликованной в марте 2014 года, а через восемь месяцев на симпозиуме, посвященном 25-летию падения Берлинской стены, фраза про обиду Путина вновь появилась в его речи. Словно бы какое-то волшебное слово, которое должно унять, успокоить Путина, но почему-то этого не происходит. Итак, снова про обиду:

«Я не думаю, что Путин считает политическую систему России полностью несовместимой с политической системой Запада. Он обижен на Запад и действует в манере, которая была бы понятна Петру Великому. Это грубо. Но я не считаю, что мы столкнулись с таким же явлением, как "холодная война"».

И на том спасибо! Имеется в виду не только сравнение Путина с Петром Великим, но и заявление о том, что ещё не началась «холодная война».

В принципе, возможно, что и так. То есть и впрямь Путин мог обидеться – как это не признать, когда столько уважаемых людей только о том нам и твердили. Обиделся и отобрал у «незалежней» Украины Крым. Но как тогда квалифицировать отношение Билла Клинтона к Милошевичу, когда бомбы сыпались на головы ни в чём не повинных граждан? Видимо, тогда имела место даже не обида, а прямо-таки чудовищное оскорбление! И ведь заметьте, никто о причинах ни слова не сказал, и даже ни разу не упрекнул Клинтона в неадекватной реакции на оскорбление. А тут, подумаешь, ну обиделся Путин, с кем такое не бывает? И вот в ответ на санкции Европы ввёл российские санкции – вполне себе симметричный, вполне оправданный ответ, как из учебника по дипломатии. А потому что не надо было подставляться! Но может быть, «шаловливому мальчишке» следовало в ножки поклониться строгому наставнику в лице ЕС и поблагодарить за суровую науку? Что поделаешь, не догадался.

Слова Девида Ремника о том, что Запад злоупотреблял своим положением, не противоречат мнению Дмитрия Саймса, высказанному на страницах журнала National Interest:

«Обязанность Америки защищать своих союзников предполагает, что она не должна подвергать их ненужным опасностям действиями, могущими подтолкнуть российских лидеров к демонстрации своей твёрдости, не сдерживая их при этом ни в каком реальном смысле… Договоренность, способная дать прочный результат, потребует такта и дипломатии, дальновидности и силы – а этих качеств администрации Обамы явно не хватает».

Вполне обоснованная рекомендация, в отличие от многих других, от которых у президента Обамы, возможно даже «уши вянут» – в некоторых советах крайне мало смысла. Действительно, если бы США не настаивали на размещении элементов ПРО вблизи российских границ, если бы не было разговоров о возможности вступления Украины в НАТО, глядишь, и Путин не стал бы обижаться. Что же касается тактичного отношения к партнёру, то оно может быть основано лишь на уважении, но как можно уважать Путина, если он не желает слушаться, и выражает возмущение некоторыми внешнеполитическими акциями США.

Однако вот очень интересный пассаж из статьи Дмитрия Саймса об отношениях между президентом США и Путиным:

«Стремление Обамы персонифицировать спор говорит о том, что он был лично оскорблён Путиным [he has been personally offended by Putin]. Нет сомнений в том, что у российского президента – уникальная биография и манера поведения в стиле мачо, в силу чего его легко изображать, как дьявола во плоти. В этом весьма преуспели западные средства массовой информации, которые высоко ценят примитивные сюжетные линии, ставя их выше сложного повествования и вдумчивого анализа».

По мнению Киссинджера и других политологов, Путин был всего лишь обижен действиями Запада, а вот Обаме от Путина досталось посильнее. Ну до чего же нежная душа у президента США!

Впрочем, если поверить Мэри Элиз Сарот, профессору из Гарварда, то российский президент гораздо впечатлительнее своего американского коллеги. Об этом к 25-летию падения Берлинской стены она написала в Guardian:

«25 лет назад город Дрезден переживал смутное время: на центральной железнодорожной станции города произошли столкновения десятков тысяч людей с полицией, армией и сотрудниками госбезопасности "Штази"… История случившегося 4 октября уже через месяц оказалась в тени другого события – падения Берлинской стены. Однако понимание того, что сотрудник КГБ Путин увидел в тот день, может послужить объяснением того, как он сегодня воспринимает кризис в Восточной Европе. Для человека, верившего в порядок мироустройства времён холодной войны, это, по-видимому, стало тяжёлым испытанием. Очевидно, что по возвращении на родину он испытывал чувство отвращения, его переполняла горечь, которая до сих пор не даёт ему покоя, что зачастую приводит к драматичным последствиям… Дрезденское происшествие, по-видимому, сильно впечатлило его. Понимание этого может помочь нам объяснить его нынешние действия».

Какое происшествие так сильно впечатлило гарвардского профессора, что стало основой для её фантазий, не удалось узнать. Возможно, неудачи США в Ираке. Или же рост экономики Китая, который грозит потеснить на пьедестале мирового лидера. Во всяком случае, не стоит делать столь глубокомысленные выводы на основе анализа тех событий, которые переживал лёжа в детской кроватке или сидя за партой в первом классе школы.

Конечно, бездарная политика руководства КПСС в 1980-е годы не могла не вызвать отторжения у Путина, как и у большинства российских интеллектуалов. Именно поэтому он оказался вскоре в стане демократов, в ближайшем окружении Анатолия Собчака. Если поверить в психологические изыскания Мэри Элиз Сарот, тогда однозначно надо сделать вывод: после возвращения из Германии Путин должен был вступить в КПРФ, а ныне наверняка бы стал преемником Геннадия Зюганова. Могу предположить, что госпожа Сарот испытала потрясение именно оттого, что ничего подобного в действительности так и не случилось. Нет, не внушает доверия логика гарвардских профессоров.

И снова об обиде, на этот раз вполне оправданной. В конце 2013 года Александру Бороде, председателю правления Федерации еврейских общин России, был задан вопрос о его отношении к известному киевскому персонажу Тягнибоку: можно ли доврить этому человек, получившему «Золотой крест за заслуги перед Украиной» из рук ветеранов дивизии войск СС «Галичина», вести за собой киевский Майдан. Вот что ответил Борода:

«Это аморально, это перечёркивает дань жертвам фашизма и перечёркивает всю историю Украины в том числе. Это обидно не только России, но и всем странам, которые пострадали от фашизма. Должно быть обидно также украинцам, потому что количество украинцев, погибших от фашистов, измеряется многими миллионами».

Вполне очевидно, что многие жители Крыма и Донбасса были обижены, следствием чего стало их желание уйти подольше и от Тягнибока, и от киевского Евромайдана. Наверняка немало обиженных и в других регионах Украины. Но все обиды перекрывает их мечта о том, чтобы войти в Европу. Тут чисто экономические соображения, надежда на процветание, которое не смогла им дать Москва, даже существенно снизив цену за поставляемый на Украину газ. Что поделаешь, много лет не удавалось киевским властям свести концы с концами, а для того, чтобы оправдать собственную нерадивость, нужно подыскать виновника на стороне – нельзя же во всём винить местных олигархов, наложивших лапу на украинскую экономику. Так и возникает образ душителя, который устроил на Украине голодомор в 30-х годах и поставлял газ по немыслимо высоким ценам. На этом фоне даже Тягнибок смотрится как ангел, ниспосланный на Украину свыше.

Однако от удушливого смрада современного нацизма вернёмся к основной теме этой главы – обидам президента Путина. Слово Збигневу Бжезинскому:

«Мы имеем дело с полноценным мировоззрением – амбициозным мировоззрением, которое оправдывает утверждение о том, что Россия – это мировая держава. И ничто в международном диалоге с Западом не задевало господина Путина так сильно, как слова президента Обамы, который назвал Россию сильной региональной державой. Более обидной характеристики он дать не мог».

Пришла пора эту тему обсудить всерьёз. Путин был обижен – так ли это? Скорее всего, он был разочарован. Разочарован в политике США, особенно в способности президентов США действовать в интересах всего мирового сообщества, а не только ради процветания собственной страны. В принципе, здесь тот самый случай, когда, что называется, с больной головы валят на здоровую, поскольку Путину обижаться не на что – уверен, что он допускал подобное развитие событий. А вот ващингтонские политики наверняка были обижены. Обида проистекала из неудач США в Грузии, которые привели к отделению Южной Осетии и Абхазии. Обижены были и тем, что Путин не согласился выдать Сноудена. Спрашивается, ну здесь-то Путин почему упёрся? Что ему стоило отправить беглого агента АНБ, что называется, «по этапу», прямиком в американскую тюрьму. Да если бы так… Но дело в том, что конечным адресом наверняка была бы не комфортабельная одиночная камера, а электрический стул или иное аналогичное устройство. Слава богу, что не было ни у кого повода обижаться на Путина за то, что творилось в Афганистане и в Ираке – Россия тут явно ни при чём.

Но с Украиной всё значительно сложнее. Тудно поверить, что у тех политиков и правдолюбов, которые видели в Путине виновника кровавых событий на Украине в 2014 году, такая убогая фантазия. Они даже не сумели толком обосновать свои обвинения в адрес российских властей, которые будто бы способствовали уничтожению пассажирского Боинга, пролетавшего над Украиной. Кому и зачем понадобилось сбивать самолёт на такой большой высоте? Ответа пока нет, а в Европе и США окончательные политические выводы уже сделаны.

Так вот по поводу фантазии. Можно предложить антироссийским агитаторам такую конспирологическую версию. Путин так сильно обиделся на Запад, что сам инициировал массовые акции протеста против политики Януковича, сам организовал кровавые столкновения на Майдане Незалежности и, по сути дела, сам сверг порядком надоевшего всем украинского президента. И всё с единственной целью – оттяпать у Киева восточные территории!

Не убедительно? Но эта версию куда более логична, чем инсинуации о сбитом российскими ракетами малайзийском Боинге и вводе в Донбасс нескольких дивизий регулярных войск.

Увы, некоторые политические неудачники не знают, что каждое утверждение должно быть доказательным, к нему обязательно должны быть приложены объективные свидетельства, общественности должны быть представлены не домыслы, а факты. Иначе сотрясающего воздух политика следует назвать банальным пустословом, и более того, усомниться в его праве занимать ответственные должности, поскольку после лживых заявлений веры ему уже нет. Речь тут, конечно, не о президенте США, а лишь о тех, кто куролесил в Киеве.

Глава 8. Крым наш!

Отклики западных политиков на присоединение Крыма к России были весьма разноречивы. В апреле 2014 года видный деятель умеренно консервативной партии «Союз в поддержку народного движения», депутат Национального собрания Тьерри Мариани ответил на вопросы «Российской газеты». Вот как французский политик воспринял события на Украине:

«На Украине свергнуто законное правительство, а нынешнее пришло к власти в результате государственного переворота. Вместо того, чтобы способствовать единению нации, в качестве первого шага оно решило, наоборот, внести ещё больший раскол, приняв решение отменить русский язык в качестве второго государственного, что было воспринято русскоязычными гражданами в ряде регионов как прямая провокация. Так что неудивительно, что Крым, где большинство составляют этнические русские, решил свою судьбу в пользу России».

Увы, единение нации киевские власти понимали весьма своеобразно. Новоизбранный президент Порошенко, выступая в Верховной Раде 27 ноября 2014 года, заявил, будто 100% жителей Украины считают, что страна должна быть унитарным государством.

Можно согласиться с тем, что после варварских обстрелов городов Донбасса число активных сторонников федерализации Украины сократилось. Кому захочется, чтобы его дом разбомбили, а дети погибли под завалами? Что же касается жителей взбунтовавшихся территорий, то их Киев, судя по всему, гражданами Украины не считал. Но даже тогда 100% никак не набирается. Так можно ли после такого заявления президента Украины говорить о том, что к власти в Киеве пришли серьёзные, ответственные люди?

Однако вернёмся к словам Тьерри Мариани:

«Западу надо оставить сейчас в покое Крым, судьба которого окончательно определилась. На повестке дня – будущее самой Украины. Интерес Евросоюза и России, как мне представляется, состоит в том, чтобы она обрела политическую систему, отвечающую чаяниям как тех её граждан, кто ориентируется на Запад, так и тех, кому близка Россия».

Против этого трудно возразить, но, к сожалению, на Западе преобладают совсем другие настроения. Их выразителем в какой-то степени являлся вице-президент США Джозеф Байден. Вот что он заявил 21 ноября 2014 года:

«Соединённые Штаты Америки никогда не признают российскую оккупацию и аннексию Крыма. И мы будем настаивать на том, чтобы наши международные партнёры не признавали аннексию. Сейчас путь для России и её сторонников – выполнение ряда обязательств: делайте то, на что вы согласились, господин Путин… Господин Путин должен был это сделать, но этого не проиошло. Если бы это произошло, то мы бы могли начать рациональные дискуссии относительно санкций. Вместо этого мы видим более провокационные действия… Если так будет продолжаться, то Россия будет платить всё дороже, и она будет всё более изолирована».

Тут речь идёт о Минских договорённостях, к выполнению которых столь активно призывал Байден. Вроде бы всё справедливо, однако следует напомнить, что первый пункт подписанного 5 сентября Протокола гласит:

«Обеспечить незамедлительное двухстороннее прекращение применения оружия».

Гарантией прекращения огня мог бы стать в какой-то мере отвод тяжёлой артиллерии, причём украинские войска имели гораздо больше орудий и танков, чем ополченцы. Но вот наконец-то 19 сентября в Минске был подписан Меморандум, в четвёртом пункте которого записано:

«В течение суток с момента принятия данного Меморандума – отвод средств поражения калибром свыше 100 мм от линии соприкосновения на расстояние не менее 15 км с каждой стороны (за исключением обозначенных ниже), в том числе из населённых пунктов, что даст возможность создать зону прекращения применения оружия шириной не менее 30 км (зону безопасности)».

Судя по всему, причиной продолжения обстрелов мирных городов стало то, что Порошенко читал только Протокол, а до Меморандума руки не дошли.

Как ни странно, гораздо больше разума и логики в словах Марин Ле Пен, лидера правой националистической политической партии Франции «Национальный фронт». В мае 2014 года на выборах в Европарламент её партия получила двадцать четыре места из семидесяти четырёх, которые предназначены для Франции. Вот что Мари Ле Пен сказала в интервью Русской службе RFI:

«Мы сейчас оказались в противостоянии: Крым – русскоговорящий и даже почти российский, мы можем сказать. И одна часть Украины – русскоговорящая, а вторая – украиноговорящая. И у каждого есть право либо повернуться к Западу, либо повернуться к Востоку. И, тем не менее, я не вижу другого выхода, чтобы поддержать мир и целостность Украины, кроме того, как создать своего рода федерацию, которая даст возможность каждому региону иметь автономию… Нужно найти такое решение, чтобы при этом Украина, естественно, осталась единой и суверенной, но которое позволит при этом трём большим регионам сохранить автономию, чтобы сохранить права меньшинств».

Словам популярного французского политика не стоит удивляться – Марин Ле Пен с симпатией относится к России, в отличие от многих европейских политиков, которые видят в России будущего конкурента и потенциального агрессора.

Вполне справедливое мнение по поводу событий в Крыму высказал и Генри Киссинджер в интервью журналу Der Spiegel:

«Крым – это особый случай. И если Запад хочет быть честным, то он должен признать, что допустил ошибку. Присоединение Крыма не было стремлением к мировому господству, и его нельзя сравнивать с вторжением Гитлера в Чехословакию».

Попробуем и мы разобраться в событиях в Крыму. Как всем известно, сепаратизм в этом мире не приветствуется. Однако были прецеденты – раздел Югославии, отделение Косово от Сербии, да и развал СССР без согласия его жителей стал следствием сепаратистских настроений среди влиятельных кругов в республиках – «удельные князья» хотели узаконить свою власть и капиталы. В Крыму весной 2014 года сложилась ситуация, схожая с тем, что случилось в Косово. Крымчане давно мечтали избавиться от слабой и непредсказуемой власти Киева, а тут как раз подвернулся повод – угроза региональному использованию русского языка, никем не сдерживаемое буйство радикал-националистов в Киеве, беспомощность Верховной Рады. Ну как этим не воспользоваться, при том, что можно рассчитывать на помощь сильного соседа, по сути, своей родины. Однако голосовать за отделение от Украины под дулами российских автоматов – такое способно подсказать только болезненное воображение. Не было ничего подобного! Хотя, кто знает, со временем кто-то из крымчан мог и пожалеть о сделанном выборе, если учесть проблемы с водоснабжением, с электроэнергией и транспортным сообщением с Россией. Но мечтать о возвращении в состав Украины, страны с полуразрушенной экономикой, с отсутствием финансовых средств, с «вольными стрелками», которые чинят расправы над теми, кто с симпатией относится к «москалям» – такая перспектива вряд ли могла кого-нибудь устроить.

К сожалению, причины, по которым Крым отошёл от Украины, а вслед за ним потянулся и Донбасс, не всем понятны либо не все хотят в этом разобраться, и для этого есть свои резоны. Возникли различные толкования места и роли России во внутриукраинском конфликте. На Западе обвинили Россию и Путина в агрессии, проводя аналогию с событиями 2008 года в Грузии. Однако ситуация на Украине существенно отличалась от того, что было в августе 2008 года, после атаки грузинских войск на Южную Осетию и на заставу российских миротворцев. Тогда Россия преподала урок Саакашвили: нельзя безнаказанно нападать на слабых. В итоге был подписан план мирного урегулирования конфликта, подготовленный при участии президента Франции, и на этом маленькая война закончилась.

На Украине всё было иначе – Киев не согласился на предоставление автономии Луганской и Донецкой областям, а их намерение выйти из состава Украины вызвало жёсткую ответную реакцию. И вот началась та самая антитеррористическая операция (АТО), хотя до сих пор никто так и не объяснил, кого и где ополченцы собирались терроризировать – в Донбассе или в Киеве?

Так что же нужно было делать в этой ситуации России? Спокойно смотреть на то, как украинская артиллерия обстреливала города, как гибли мирные люди, решившие строить жизнь независимо от Киева? Повода для ввода регулярных войск на Украину у России не было, поэтому на помощь обороняющемуся Донбассу пришли добровольцы, а широкомасштабное вторжение, как в Грузии, не состоялось. Можно предположить: что в Совете безопасност РФ и в правительстве не было единого мнения относительно такой военной операции – кое-кто опасался санкций со сторона США и европейских стран. Однако санкции так или иначе были объявлены – присоединение Крыма к России вызвало жёсткую ответную реакцию США и их союзников. Не иудрено, что у многих жителей России наверняка возникал вполне логичный вопрос: а не ощиблось ли руковолство нашей страны, отказавшись от принуждения Украины к миру?

Если бы состоялось вторжение российских войск на Украину, Киев вынужден был бы согласиться на серьёзные переговоры и на предоставление Донбассу автономии в той или иной форме. Вероятно, под давлением Москвы и ополченцы приняли бы этот вариант урегулирования коефликта. Впрочем, попытка давления на Киев была предпринята в августе – ополченцы при поддержке добровольцев из России перешли в наступление и вынудили киевские власти к перемирию. Однако и после этого шли локальные бои, по-прежнему гибли люди и по-прежнему Киев отказывался идти на уступки. Временный особый статус для Донбасса – это несерьёзно.

Здесь допустимо привести такую аналогию. Бомбардировки Белграда в 1999 году и нападение НАТО на Ирак четырьмя годами позже тоже можно интерпретировать как желание преподать урок, хотя в Ираке всё зашло слишком далеко, поскольку свержение Саддама Хусейна не привело к миру на земле Ирака. То же самое могло случиться в Грузии, если бы Россия силой свергла Саакашвили в 2008 году. Не исключено, что в этом случае партизанская война продолжалась бы до сих пор. Нельзя навязывать волю всему народу, но можно заставить власть прислушаться к законным требованиям части населения. На Украине за восемь лет вооружённого конфликта это никому не удалось.

Проблема в том, что США и Европа опасаются усиления влияния России на постсоветском пространстве, и не хотят понять, что теперь приходится пожинать плоды непродуманных решний, принятых в 1991 году. Тогда СССР разрезали как по живому, а в результате миллионы русских помимо своей воли оказались за границей. Именно поэтому Путин назвал распад СССР величайшей трагедией XX века. И дело тут не в количестве жертв, а в тех поспешных действиях нескольких политиков, последствия которых никто не смог предугадать. Решать эту проблему надо было не в Беловежской пуще, а в Хельсинки, в Женеве или даже в Нью-Йорке, на заседании Генеральной Ассамблеи ООН. Если бы гарантированы были права национальных меньшинств в бывших советских республиках, многих конфликтов не случилось бы.

Что же происходило в 2021 году? Киев провоцировал Россию на вторжение, рассчитывая в этом случае на вооружённую поддержку США и НАТО. Ополченцы готовились к новому наступлению киевских войск, предполагая, что неизбежные многочисленные жертвы среди мирного населения, как бы это ни было прискорбно, станут оправданием полномасштабного вторжения российских войск на Украину. А США и Европа видели лишь одно решение украинского конфликта – возвращение статус-кво, которое существовало до присоединения Крыма к Российской Федерации. Понятно, что у них не было желания вернуть ситуацию ещё на несколько месяцев назад, во времена президента Януковича.

Достаточно очевидно, что причина упорного нежелания Запада учитывать интересы жителей Крыма и Донбасса не в них самих, а в России, в Путине. Дело в том, что Россию обвиняют в намерении возродить СССР путём вооружённого захвата отделившихся республик. Вот только так и никак иначе! Но если Россия имеет агрессивные намерения, то почему она не решилась оккупировать, к примеру, Латвию, где положение русских нельзя назвать идеально соответствующим тем принципам соблюдения прав человека, которые приняты в ЕС? Казалось бы, странно, что русские, которых в Латвии немало, не попытались использовать своё право на самоопределение и спровоцировать вторжение российского спецназа? Причина в том, что в Латвии нет такой области, где бы компактно проживали русские, поэтому для борьбы за свои права они используют парламентские, демократические методы. И можно надеяться, что никто из них не мечтает отделить от Латвии какой-нибудь район Риги или курортный посёлок на берегу Рижского залива. Если же учесть, что русские не являются коренными жителями Латвии, то все инсинуации о вероятном захвате этой страны Россией не имеют под собой ни малейших оснований.

Совсем иначе обстояло дело на Украине, где депутаты Верховной Рады от юго-восточных регионов оказались под жёстким прессингом радикал-националистов. В таких условиях бессмысленно рассчитывать на справедливое решение проблем юго-востока. Понятна и позиция Европы – там опасались эффекта домино. Если Крым добился независимости, а там дойдёт черёд и до Донбасса, что же тогда может произойти в Европе. Да просто-напросто станут возрождаться средневековые княжества, как бы завёрнутые в современную обёртку – демократия, парламентаризм и всё такое.

Но здесь надо отделить зёрна от плевел. Одно дело, когда богатая часть какого-то государства хочет стать независимой, потому что ей это экономически выгодно, и совсем другое, если целый регион стремится к обретению самостоятельности, поскольку только в этом видит способ защититься от угроз, надвигающихся со стороны центральных властей.

Примером могут стать сепаратистские настроения на части территории Испании и Великобритании. Однако столь серьёзных причин или поводов, какие появились у крымчан после переворота в Киеве, ни у Шотландии, ни у Каталонии не было – у жителей этих регионов, выступавших за отделение, превалировали лишь экономические соображения, то есть надежда, что после обретения независимости их жизнь существенно улучшится. Подобные соображения могли быть и у крымчан до событий в Киеве, но затем ситуация кардинально изменилась, поскольку к власти в Киеве пришли националисты. Тогда на первый план вышли политические причины.

Всеми признано, что надежды значительной части жителей Украины были связаны с присоединением к ЕС. «Запад нам поможет!» – этот лозунг хорошо известен тем, кто не надеется на собственные силы. А чаяния жителей Крыма и Донбасса, как и некоторых других территорий на юго-востоке Украины, связаны с Россией – что в этом удивительного?

Глава 9. Кто есть кто?

Наряду с анализом высказываний ведущих американских политиков и политологов, пришлось в процессе работы над этой книгой поинтересоваться мнением российских аналитиков из тех, что находятся в оппозиции к Кремлю. И тут словно бы сам собой возник вопрос: так кто же у кого списал? Всё потому, что иногда возникает впечатление, будто те и другие заимствуют, возможно, даже списывают друг у друга, причём совершенно не таясь, открыто. И выводы совпадают, и даже аргументы, если они есть, не впечатляют. Посмотрим, так ли это.

В феврале 2014 года в Берлине прошла презентация книги отставного политтехнолога Станислава Белковского – «Владимир. Вся правда о Путине». Говорят, книга наделала в Германии много шума. Вряд ли этот шум докатился до стен московского Кремля, однако вот что рассказал Белковский корреспонденту Deutsche Welle:

«Книга – это первая попытка посмотреть на Путина не так, как на него смотрели до сих пор, попытка деконструкции мифа о Путине. Я хотел взглянуть на него как на человека с вполне понятным генезисом в бизнесе, который вырос из бизнес-кругов и бандитских кругов Санкт-Петербурга начала 1990-х годов. КГБ для него – давно перевёрнутая страница».

Ссылка на КГБ – это некий устоявшийся стандарт, тот самый результат списывания, когда заходит речь о Путине. Однако Белковский идёт гораздо дальше, перешагивая через «дрезденское происшествие», которое так впечатлило госпожу Сарот:

«Путин – консерватор, то есть в любой ситуации предпочитает скорее ничего не менять, чем менять, и принимает решения что-то изменить только под жёстким давлением внешних обстоятельств. Поэтому Путин так ненавидит революции. Он и на президентский пост вернулся (хотя не хотел этого) из-за революций в арабском мире. Путин опасался такого сценария в России и того, что Медведев не справится с этой ситуацией».

Тут налицо подмена фактов и понятий. Вряд ли президент Обама был бы рад революции в Соединённых Штатах, и в тоже время он способствовал свержению неприемлемых для США режимов в других странах. Ни Путину, ни большинству российских граждан очередная революция в России ни к чему, поэтому все мы немного консерваторы. Поэтому и государственный переворот на Украине не вызвал восхищения – уж лучше пусть будет непоследовательный и лицемерный Янукович, чем радикал-националисты во главе с Ярошем и Тягнибоком. Ну а по поводу того, почему вернулся Путин – на эту тему смешно строить какие-либо гипотезы, просто потому что он, по сути, никуда не уходил.

«Путин – тактик, а не стратег… Путин – практик, а не теоретик… И не надо ломать голову, какая идеология у Путина: нет у него идеологии… Я думаю также, что никакие неосоветские мечты он не лелеет… Он не предаёт друзей, заботится о них, на чём, кстати, во многом основывается стабильность его режима… России нужен реформатор, а он консерватор, России нужен стратег, а он – тактик, России нужен человек, который бы сформулировал концепцию страны, а Путин это не в состоянии сделать».

На самом деле, «концепции страны» (conceptio – понимание, система) вовсе не бывает – есть концепция развития страны. Об этом Путин говорил уже не раз: мы строим страну с социально-ориентированной рыночной экономикой. Что касается демократии, это особый вопрос. Про демократию Черчилль хорошо сказал: ничего лучше человечество так и не придумало. Небольшое уточнение: могли бы придумать, но не захотели, а тем, кто попытался, крепко дали по мозгам. Впрочем, какие-то элементы демократии вполне оправданы – прежде всего, на муниципальном уровне. Однако сотни миллионов долларов, которые тратят, к примеру, на агитацию накануне президентских выборов, в значительной степени лишают выборы ореола столь привлекательной демократичности. Если претендент не найдёт богатых спонсоров, все его потуги на власть абсолютно безнадёжны.

Достойно восхищения то, как Путин на практике воплощает свои замыслы. Было бы гораздо хуже, если бы он забросил все текущие дела и ломал голову над какой-то там идеологией. И стратегия у Путина есть, и реформы понемногу продвигаются. И слава богу, что он пока не предлагает ничего похожего на шоковую терапию, которой мы вдоволь наелись в лихие 90-е.

Слова о том, что Путин не предаёт друзей, имеют двойной смысл. Здесь подразумевается, что Путин иногда защищает их вопреки закону. Но дело в том, что даже в такой большой стране, как Россия, трудно найти толковых и преданных соратников. Поэтому, возможно, и приходится иногда закрывать глаза на мелкие прегрешения чиновников из своего окружения. Уволить человека легко, но где гарантия, что на его место не придёт жулик, напяливший на себя мантию демократа, думающего исключительно о благе государства? Поэтому Путин и не спешит расставаться с людьми, с которыми сработался, о которых знает всё – и достоинства, и недостатки.

Белковский прав в одном – Путин не мечтает о возрождении Советского Союза. Он видит свою задачу в том, чтобы возродить могущество своей страны, при этом не забывая о чаяниях русских людей, в результате распада СССР оказавшихся за пределами России.

А вот мнение Дмитрия Саймса по поводу распространения коррупции и соблюдения законов:

«Хотя на публике Путин подчёркивает значение власти закона и говорит о борьбе с коррупцией, близкие к нему люди действуют практически безнаказанно. А это подстрекает чиновников низового звена к игнорированию требований Кремля прекратить безнравственное поведение. Горькая ирония состоит в том, что, преуспев в целом в укрощении политических амбиций олигархов, Путин на практике ещё больше усилил бюрократию в ущерб гражданскому обществу. Олигархические медиаимперии 1990-х годов были далеко не объективны, но они хоть как-то сдерживали чиновников на всех уровнях».

Смешно, если бы не было так грустно. Безусловно, кое в чём Саймс прав – примером может служить дело бывшего министра обороны РФ. Но любопытно, как и кого олигархические медиаимперии успели сдержать в лихие 90-е, а может быть, даже задержать, отвести в прокуратуру и отдать под суд? В те годы правоохранительные органы деградировали, а преступность процветала. К тому же пресловутой «семье Ельцина» и другим ныне известным бизнесменам не приходилось нарушать законы – законодательство было несовершенно, а потому огромные куски госсобственности переходили в их руки практически задаром. Ну а сейчас с грехом пополам удаётся сдержать аппетиты нуворишей.

Из февраля 2014 года перенесёмся на девять месяцев вперёд. Вот что Белковский пишет в интернете:

«Когда Владимир Путин говорит, что нимало не возрождает империю и не ищет для своей страны исключительного места в мире (см. в том числе речь на недавнем Валдайском форуме – 2014 в Сочи), он не лукавит. Он действительно занят не нападением, а обороной. Обороной исторического тупика, в котором оказалась РФ. К середине второго десятилетия XXI века зримо ощутилось, что у страны нет ни доминирующей идеи, ни образа будущего. Она способна (хочет) только застыть в её нынешнем состоянии и летаргически просидеть в нем сто лет… Из нафталина вынимаются какие-то геополитические конструкции сугубо прошлых столетий, не имеющие отношения к актуальной современности: постоянные сферы влияния государств; тяжелые вооружения как источник власти; контроль над территориями как заведомое условие национального выживания… Победителем в войне, как и 25 лет назад, окажется Россия, следующая Россия – национальное государство европейского образца».

Вполне логично возникает вопрос: почему нужно строить государство европейского, а не американского образца? Чем «политтехнологу» США не угодили? И какая связь между защитой американцами собственных интересов, скажем, на Ближнем Востоке или в той же Европе, и этим пресловутым нафталином? Разве США уже разоружились? Возможно, защита интересов здесь вовсе ни при чём – США хотят, чтобы во всём мире восторжествовала демократия? Однако в этом-то и состоит их интерес – распространить на все страны те принципы, которые сделали их столь могучими и несокрушимыми, и всё это для того, чтобы гарантировать своё могущество на долгие века. Нет, Белковский явно оказался не в ладах с элементарной логикой. Здесь чувствуется примитивное желание любым способом подогнать решение под желаемый ответ, причём рассчитано всё на недоумков.

А вот очень любопытный пассаж из откровений Белковского, сделанных в июле, в разгар кровавых событий на юго-востоке Украины:

«Сейчас Путин оказался в положении цугцванга: любой новый ход ухудшает позицию. По психотипу своему он консерватор, а не революционер, он не может идти на радикальные решения, он всегда поддерживает инерцию существующих процессов. Всё началось с присоединения Крыма…»

Можно только посочувствовать Белковскому – он явно не знаком с борьбой дзюдо. Одно из правил этой борьбы гласит: старайся использовать в свою пользу любое движение соперника – в частности, его защитную реакцию на твоё движение используй для дальнейшего развития атаки. Напомним, что Владимир Путин имеет чёрный пояс по дзюдо, именно поэтому он и во внешней политике старается «поддерживать инерцию существующих процессов», выбирая момент, чтобы использовать действия соперника в свою пользу. Так было в Южной Осетии в 2008 году, так случилось в Крыму весной 2014 года. В том же ключе Путин действовал, отвечая на европейские санкции – Россия воспользовалась этой ситуацией для развития собственного сельскохозяйственного производства и промышленности.

Теперь приведём несколько отрывков из интервью Белковского на Радио Свобода в ноябре 2014 года:

«Путин считает, что путём шантажа мира большой войной… он сможет… принудить Запад к переговорам. Но сам Запад, и в первую очередь Барак Обама, насколько показывает мой анализ, считают, что для этого должно быть единство на уровне ценностей. А его сейчас нет… Запад, безусловно, не может договориться с Владимиром Путиным на условиях последнего (потому что это было бы предательством всех ценностей современной западной политики)».

Что касается утверждений о «шантаже большой войной», то это похоже на клинический бред. В лучшем случае – это истерика. Но вот о каких специфических ценностях идёт в этом отрывке речь? Кого призвана защитить политика Запада на Украине? Олигархов, которые разграбили страну? Радикал-националистов вроде Тягнибока? А не лучше ли успокоиться и на холодную голову подумать, как обеспечить права жителей Донбасса – право на жизнь и право на самоопределение.

Далее Белковский встаёт в позу всезнающего, всевидящего, мудрого пророка:

«Время работает против Путина, ибо он идёт против … закономерного исторического развития событий. Ведь мы сейчас живем в XXI веке, где господствует не военная сила и не вооруженный захват территорий, а господствуют идеи, модели и технологии. И в этом смысле Запад победит».

На счёт того, что сейчас господствуют идеи, а не военная сила – тут Белковский несколько приврал. Тогда бы США смогли изменить режим в Ираке только с помощью одних идей, однако получилось всё иначе. Тогда бы не пришлось бомбить Ливию, и не было бы необходимости жертвовать жизнями американских солдат для борьбы с проклятым Талибаном. Однако политолог в чём-то прав – действительно, технологии активно применяются, если иметь ввиду технологию «цветных революций», как принято теперь называть экспорт американской «демократии».

Как видим, не всегда Белковский заимствует идеи. Его воображения и словарного запаса хватит, чтобы выдать любое количество глубокомысленных сентенций – не затасканных, то есть вполне оригинальных:

«Путин категорически чужд и враждебен русскому национализму в любых его проявлениях… альтернативен ему абсолютно, он ему антагонистичен… Он враждебен национализму и является антинационалистом по взглядам своим собственным, что совершенно очевидно для всех, кроме тех, кто хочет тешить и питать себя националистическими иллюзиями пропутинскими… Национализм в России может быть только оппозиционным».

Увы, тут не договорились. Бжезинский, напротив, говорит о националистической риторике Путина, о том, что Путин продолжает взывать к примитивному национализму. Вряд ли он взывает только к оппозиции.

Неужто не понятно Белковскому, что причина поражений противников «режима Путина» в том, что они разобщены, каждый говорит о том, что ему приятно, не вдумываясь в то, что говорит другой. Вот и Координационный совет оппозиции распался из-за подобных разногласий. А ведь как было бы просто, если бы все тексты такого рода писали в одном, специально выделенном для таких занятий месте – тогда бы и нам было достаточно прочитать интервью какого-нибудь А., и не тратить понапрасну время на чтение текстов Б., В., Г., Д. и далее по алфавиту.

Однако вернёмся к интервью экс-политтехнолога:

«Все события лишь консолидировали население юго-восточных регионов вокруг идеи о том, что жить лучше на Украине, чем в России и не нужно отходить к Российской Федерации ни при каких обстоятельствах. Не случайно Пётр Порошенко стал первым президентом Украины за всю её постсоветскую историю, который был поддержан большинством во всех регионах».

Жить лучше на Украине? Белковскому виднее – он на Украине побывал не раз. Впрочем, одно дело – наведываться в гости, и совсем другое – жить на скудную пенсию, ожидая, что вот опять Нафтогаз поссорится с Газпромом, и возникнут проблемы с отоплением. На самом деле всё не так, как кажется Белковскому. Даже если сердцем люди с Россией, им приходится думать прежде всего о семье, о детях, о себе. Видя, к какой трагедии в Донбассе привела АТО, они готовы хоть за чёрта голосовать, лишь бы у них не устроили что-нибудь подобное. В этом смысле Киев своего добился, но какой ценой! Впрочем, немало избирателей поддержало Оппозиционный блок, а вовсе не партии Яценюка или Порошенко.

После обмена мнениями о том, кому и где жить хорошо, возник разговор о санкциях против России. Ведущий программы на Радио Свобода, судя по всему, не сомневался, что санкции ЕС – это наказание за сбитый пассажирский Боинг. Белковский более осторожен:

«Санкции за некоммуциональное поведение в целом. Потому что никому не позволено нарушать существующие границы в Европе без согласия, конечно, модераторов этого процесса, то есть США и Евросоюза. Если США и Евросоюз согласны, тогда можно нарушать, но без их согласия нельзя. А самолёт был катализатором введения санкций, но не причиной».

Весьма любопытно! Похоже, Белковский иронизирует по поводу метода двойных стандартов в оценке конфликтов, связанных с изменением границ в Европе. Но это как бы между прочим.

Куда интереснее, что оба собеседника уже знакомы с результатами расследования катастрофы. Кто же им сказал? Известно, что комиссия по расследованию не спешит – выводы обещали сделать позже, а на запрос из ООН ответили отказом. Тогда с какого перепугу виновником сразу же назначили Россию? Может быть, и в самом деле опасаются – вот докажут, что самолёт сбили украинские ПВО… И что будет? Сразу же возникнет вопрос: кому Европа помогает, кого Европа защищает – убийц своих невинных граждан? Нет, этого допустить категорически нельзя, тут и Белковский, и ведущий радиопрограммы вполне логично тень наводят на плетень.

Ну ладно, с самолётом разберутся – это если захотят. Но есть и более важный вопрос – как выходить из кризиса в Донбассе? Тут очень кстати ведущему пришла на ум аналогия с Чечнёй:

«В конце концов, военный успех Путина – это была одна часть, урегулирование, а другая часть – это когда нашли семейство Кадыровых, то есть коллаборационистов, которые стали в обмен на определённую степень свободы в расправах с собственными врагами и в обращениях с бюджетом, стали поддерживать путинский режим в Чечне. Вы не видите в Донбассе подобный клан, подобную группировку, которая может помочь Киеву каким-то образом победить в этом противостоянии?»

У Белковского и на сей счёт есть собственное мнение:

«Ясно, что сценарий чеченского урегулирования выглядит очень просто: признание фактической независимости Чечни в обмен на формальное признание Чечней своей принадлежности к России. Вот и всё. В Донецке этого нет, потому что в Донецке и Луганске нет элитных групп, которые были бы реально заинтересованы в отделении этих регионов от Украины».

Здесь надо пояснить, что способ урегулирования в Чечне, который был реализован Путиным, нельзя назвать оригинальным. Подобный метод США пробовали применить в Афганистане, в Ираке и других странах, но, к сожалению, он не всегда срабатывает. Причина в неоднородности населения, религиозной и национальной розни – к примеру, на юге Ирака живут мусульмане-шииты, в центре мусульмане-сунниты, а на севере и вовсе обитают курды, мечтающие о создании собственного государства. В Чечне этот метод сработал не только благодаря удачному выбору будущего лидера республики Ахмат-Хаджи Кадырова, недавнего муфтия Чечни, но и потому, что подавляющее большинство населения в конце 1990-х годов там составляли чеченцы. Следует иметь в виду и то, что мирные жители Чечни ко времени прихода к власти Кадырова уже устали от войны. Но самое главное, что Кадыров воевал на стороне боевиков, поэтому он и смог уговорить многих бывших соратников сложить оружие и подчиниться власти.

Урегулирование кризиса на юго-востоке Украины было возможно ещё до начала военных действий. Но для этого Киев должен был найти в Донбассе авторитетного человека, который сумел бы убедить жителей в том, что автономии можно добиться только мирным путём. Однако такого человека не нашлось, да и заявления киевских властей не оставили Луганску и Донецку иного выхода, кроме как идти к своей цели силовым путём.

В итоге жители Донбасса нашли авторитетных лидеров в своей среде, и те повели их к независимости. Так что не прав Белковский – элита есть. Правда, это не та элита, которая владеет заводами и шахтами, но в той ситуацмм иного выбора не было у населения Донбасса.

А вот ещё один пассаж из интервью Белковского на Радио Свобода в ноябре 2014 года:

«Если сейчас смотреть на логику действий Путина, то Путин уже понял, что он зашёл в тупик, и он придумал себе новую фишку, которая активно транслируется околокремлевскими пропагандистами, что ему не нужен Донецк и Луганск, ему вообще не нужна Новороссия, ему не нужны восток и юг, всё, уже переболели этим делом, ему теперь нужна вся Украина».

Кто знает, возможно, такое намерение было, но что же это за пропагандисты, помимо самого Белковского, которых Путин посвятил в свои сокровенные стратегические планы? Итак, слово профессору Ягеллонского университета Анджею Новаку – историку и советологу:

«Дело … в политической цели, а она одна: подчинить себе всю Украину, подчеркиваю, целую, а не часть… Ставкой остаётся будущее всей Украины. Путин не может об этом не думать, и думать со всей серьезностью, так как старая правда, которую повторяют многие мудрые люди, такова, что без Украины у России нет будущего в роли доминирующей над всей Европой державы… Россия стремится … изолировать Украину и запугать Европу, чтобы та оставила Киев. Речь не о только том, чтобы Запад принял аннексию Крыма, важно, чтобы Украина осталась одна, чтобы её оставили России, ведь мы не станем рисковать войной за украинцев… Кто бы хотел умирать за Луганск? Кто бы хотел потерять один евроцент за Луганск, что уж говорить о жизни».

О евроцентах и Луганске сказано предельно откровенно – что бы там ни случилось, никто не раскошелится, чтобы помочь голодающему населению разорённого войной Донбасса, пусть Россия посылает колонны грузовиков с гуманитарным грузом. Но что касается остального, то вряд ли планы Путина стали известны советологу.

А вот что заявил в эфире телеканала «112 Украина» депутат Европарламента Яцек Сариуш-Вольский:

«Путину не нужна часть, он хочет всю Украину. Он хочет вернуть её в сферу своего полного влияния. Хочет сделать из Украины российский сателлит. Он стремится не просто доказать, что Украина не состоялась как государство, но и вообще пытается забрать у Украины шанс на выход, на путь модернизации, на европейский путь. Я не хочу, чтобы вы попали в плен определённой пропаганды. Война уже идёт. Российские войска в Крыму, российские войска в Украине».

Депутат явно не прочь заимствовать идеи у профессора, вот только зря прибавил про российские войска на Украине – подобные утверждения в 2014 году гроша ломаного не стоили в отсутствие неопровержимых фактов. Это только на коммунальной кухне можно без разбора соседей обвинять, да и то есть риск схлопотать половником по шее.

Более сдержано высказался экс-президент Польши Александр Квасьневский, указав, что целью Путина является восстановление российской империи и место одного из самых влиятельных игроков в глобальной политике: «Для этого ему нужна вся Украина». В другом своём интервью он уточнил:

«Россия хочет сохранить в своей зоне влияния всю Украину, а не какую-то её часть. Кремль хочет видеть Украину в своём Евразийском союзе, или, по крайней мере, не членом НАТО и ЕС».

Думаю, что никто не рискнул бы назвать польских советологов и политиков «околокремлёвскими пропагандистами», однако Белковскому виднее. А вот откуда растут ноги – читаем заявление секретаря Совета национальной безопасности и обороны Украины Андрея Парубия, сделанное ещё до всех приведённых мной высказываний, а именно 4 июля 2014 года:

«Путину нужен не Крым и не кусочек Донецкой и Луганской областей, ему нужна вся Украина».

Можно предположить, что Белковский перепутал здание СНБО Украины в Киеве с Кремлём, но более вероятно сделанное в начале этой главы предположение о том, что горе-политологи списывают друг у дружки – нахально, откровенно, беспардонно, ничем не подкрепляя свои выводы.

Одно успокаивает – Белковский пока ещё не докатился до истерики, признаки которой ясно просматривались в том, что писал Сергей Григорьянц, известный в прошлом советский диссидент. Вот как он представлял себе намерения Путина:

«Вероятно, в идеальных планах российского руководства были ещё и захват Харькова и Днепропетровска с их промышленной мощью, и Одессы с выходом к, правда устаревшим, но гигантским военным складам Приднестровья, а в результате – создание стабильной "дуги кризисов", постоянно давящей на юго-восток Европы. Но даже и эта нереализованная надежда, более серьёзная, чем радующее Олбрайт единство государств западного мира, тем не менее, ничего не меняет в главном проекте путинского руководства – уничтожении всего послевоенного мироустройства, милитаризации России и всемерное использование разнообразных механизмов спецслужб в этом противостоянии со всем цивилизованным миром… К несчастью, именно сегодня "ошарашенная" Олбрайт и многие другие лидеры Соединённых Штатов, безоговорочно считавшие, что они победили в холодной войне, встретились с плодами своего полного непонимания всего, что происходило в СССР и в России в годы, которые вполне откровенно были названы "перестройкой"».

Здесь видится прямой намёк на то, что надо было жёстче давить на Кремль, заставив его маршировать в том направлении, которое устраивало Григорьянца, при этом полностью игнорировать желания большинства жителей России, которых в псевдолиберальных кругах принято называть «быдлом» и «холопами».

Ещё одна фигура из прошлого – это Глеб Павловский, вполне успешно обслуживавший власть вплоть до 2008 года. Анализ его статьи, опубликованной на сайте RBC daily 11 ноября 2014 года, мог бы стать темой отдельного исследования, отнюдь не политологического – настолько в ней много инсинуаций, нелепостей и нестыковок. Однако оригинальных мыслей кот наплакал, и в этом он недалеко ушёл от Григорьянца.

Можно было бы проанализировать и высказывания Андрея Илларионова, бывшего советника президента, а ныне яростного противника всего того, что делает российская власть. Однако подобное занудство вряд ли заинтересует читателя этой книги. Странно это, вроде бы неглупый человек, а занимается примитивным агитпропом. Ссылки на киевских ньюсмейкеров, на планы Гитлера и Чемберлена, на собственные ничем не аргументированные представления – и больше ничего! Такое впечатление, что именно Илларионов пытается «шантажировать окружающий мир»: буду продолжать пугать вас воображаемой угрозой наступления российских войск до тех пор, пока не прижмёте Путина.

А в заключение этого обзора почитаем, что писал когда-то Павел Шеремет, журналист, который сделал себе имя на критике президента Белоруссии Александра Лукашенко:

«Я старательно ищу положительные результаты российского наступления на Украину и не нахожу. Нет этому никакого оправдания, и нет в этой истории счастливого финала для России. Два года назад мы сидели в холодном Ханты-Мансийске с российским писателем и телеведущим Александром Архангельским… Я настаивал на том, что, скорее всего, Владимир Путин развяжет небольшую победоносную войну. Он обижен на Запад, ему кажется, что американцы не уважают Россию и его как президента великой страны, поэтому он попытается показать им кузькину мать, чтобы не зарывались. Тогда мы сошлись на том, что если война и будет, то это будет война за Украину, поскольку воевать с Китаем себе дороже, с Европой напрямую воевать незачем, она сама скоро загнётся, а откусить украинский кусок – это вписывается в стратегию создания Таможенного союза и в идеологические представления, откуда есть пошла Великая Русь».

Про обиду Путина уже нет сил никаких читать, да и мысли о гипотетической войне с Китаем вряд ли у кого-нибудь на трезвую голову возникнут. Куда уместнее здесь привести отрывок из «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова, конечно, доработанный с тем, чтобы хоть немного приблизить описанный сатириками разговор к нынешним реалиям:

«Это были странные и смешные в наше время люди. Почти все они были в белых пикейных жилетах и в соломенных шляпах канотье. Некоторые носили даже шляпы из потемневшей Панамской соломы. И уж, конечно, все были в пожелтевших крахмальных воротничках, откуда поднимались волосатые куриные шеи… По понедельникам, средам и пятницам они читали "Новую газету", – другую прессу они не уважали, – и всё, что бы ни происходило на свете, они рассматривали как прелюдию к объявлению Москвы вольным европейским городом…

– Читали про то, как ополченцы обстреливают Донецк? – обращался один пикейный жилет к другому пикейному жилету. – Выступление Авакова.

– Аваков – это голова! – отвечал спрошенный жилет таким тоном, будто убедился в том на основе долголетнего знакомства с украинским министром. – А вы читали, какую речь произнес Яценюк в Верховной Раде?

– Ну, о чём говорить… Яценюк – это голова! Слушайте, Станислав, – обращался он к третьему старику в панаме. – Что вы скажете насчет Яценюка?

– Я скажу вам откровенно, – отвечала панама, – Яценюку пальца в рот не клади. Я лично свой палец не положил бы. – И, нимало не смущаясь тем, что Яценюк ни за что на свете не позволил бы Белковскому лезть пальцем в свой рот, старик продолжал: – Но что бы вы ни говорили, я скажу вам откровенно – Турчинов всё-таки тоже голова!

Пикейные жилеты поднимали плечи. Они не отрицали, что Турчинов тоже голова. Но больше всего утешал их Порошенко.

– Порошенко! – говорили они с жаром. – Вот это голова! Он со своим планом "Б" умиротворения юго-востока Украины…»

Со времени событий 2014 года прошло восемь лет. Любопытно было бы сравнить, как изменились взгляды «пикейных жилетов» на политику России. Увы, одних уж нет, другие далече, поэтому обратимся к мнению тех, кто ещё не покинул пределы России. Ещё 11 февраля 2022 года, то есть до признания ЛНР и ДНР, до начала срецоперации на Украине, за месяц до закрытия радиостанции «Эхо Москвы», но уже после того, как Россия, по сути, предъявила ультиматум Западу, случилось знаменательное событие – Алексей Венедиктов дал интервью «Новой газете». Вот несколько примечательных отрывков:

«Последний или крайний, как сейчас принято говорить, срок Владимира Путина 2018-2024 – мракобесный. Мракобесный по идеологии, мракобесный по применению силовых структур, мракобесный во внешней политике. Если его предыдущий срок был реакционный, то этот – мракобесный. И я не вижу никаких оснований для разворота или смягчения этих приёмов. Поэтому до 24 года нас ждёт усиление мракобесной составляющей в идеологии, в культуре, в политике, во внешней политике, в экономике. Мракобесный, изоляционистский [режим]… Страна выдержит ровно столько, сколько у неё есть ресурсов. Нынешняя команда, которая стоит у власти, – “коллективный Путин”, она видит в этом тренде эффективность в управлении. “Вот так управлять эффективно”, – меньше дискуссий, меньше демократии… Во внешней политике будет изоляционизм – “мы окружены врагами, иностранными базами”. Во внутренней политике будет борьба с оппозицией, потому что “оппозиция – это пятая колонна”… Мы выбрасываем демократию, мы выбрасываем дискуссии, мы выбрасываем обсуждение – это приводит к застою и отставанию страны».

Ну что тут скажешь? Дискуссии дискуссиям рознь – дискуссии «пикейных жилетов» и «гоаорящих голов» интересны только им самим и людям, которые застряли на том же уровне интеллектуального развития.

Глава 10. Уроки 2014 года

Попробуем теперь разобраться в том, что поведал «Новой газете» 14 ноября 2014 года известный российский экономист, президент Института современного развития Игорь Юргенс. Правда, к политологии он имел лишь косвенное отношение, однако не боги же горшки обжигают. Любопытно, как Юргенс описывал предысторию нынешнего охлаждения в отношениях России и США:

«После 11 сентября 2001 года американцам было предоставлено максимальное количество возможностей на площадке, которую Россия всегда считала своей (имеются в виду среднеазиатские государства, возможность коридоров в Афганистан). Была ликвидирована база в Лурдесе на Кубе, которая считалась жемчужиной в короне российской разведки и контрразведки, потому что она давала возможность прослушивать всю территорию Соединённых Штатов. Затем была закрыта база во вьетнамской Камрани, которая давала возможность контролировать все военные и другие передвижения в Юго-Восточной Азии».

Здесь всего лишь констатация известных фактов, однако и на том спасибо, поскольку некоторые политологи имеют привычку факты извращать, дабы привести их в соответствие с собственными предубеждениями, в чём мы уже убедились. Приятно и то, что нет необходимости пересказывать эти события своими словами – это могло бы вызвать у кого-то подозрение, будто автор всё придумал. Кстати, именно поэтому в книге так много цитат.

Далее следует рассказ об ожиданиях Путина в ответ на сделанные им уступки:

«В ответ на всё это он ожидал двух вещей. Во-первых, что ни в коем случае не возникнет военная угроза России, дестабилизация баланса сил, достигнутого при Брежневе с Соединёнными Штатами и НАТО. И, во-вторых, что военная инфраструктура НАТО не приблизится к нашим границам».

Ну вот с какой стати Юргенс решился однозначно утверждать, что Путин думал именно так? Вряд ли у Юргенса была возможность покопаться в мыслях президента. Не гоже приписывать какие-то идеи человеку без его согласия, хотя следует признать, что предположение Юргенса вполне логично. Увы, ожидания не оправдались, Запад обманул нас и на этот раз:

«А тут где-то после 2005 года уже речь пошла … о том, что в Косове создана крупнейшая в мире американская база. Потом такие базы возникли в Румынии и Болгарии, начались приготовления к созданию противоракетной обороны в Чехии и Польше».

И всё же, несмотря на конфуз 2008 года в Грузии – хотя не исключено, что благодаря ему, – Запад вновь сделал шаг навстречу России: «произошли такие важные вещи, как перезагрузка с Америкой и установление отношений практически стратегического партнёрства с НАТО». Но, как считает Юргенс, Путин по-прежнему испытывал разочарование, даже унижение, что было вызвано отношением Запада к России:

«Мол, что бы мы ни делали, мы всё время граждане второго сорта, мы где-то на вторых ролях… И постоянная учёба, как надо себя вести. Если честно… даже меня это начинало раздражать. Особенно это сильно стало раздражать после второго расширения Европейского союза, когда туда вошли поляки и Балтийские страны, приобретя ту же переговорную позицию, что и, скажем, Франция, Германия и Англия. И министры иностранных дел, чиновники из этих стран начали поучать каждый раз приезжающую российскую делегацию: это не то, то не то».

Вообще-то учиться никогда не вредно, даже признанным экономистам и политгеографам. Однако постоянные упрёки в некомпетентности, даже произносимые с вежливой улыбкой, кого угодно могут довести до белого каления. А впрочем, русским стойкости и терпения не занимать.

Следующее унижение Россия испытала во время кровавого переворота в Ливии 2011 года:

«Мы дали возможность провести резолюцию ООН о контроле только над воздушным пространством Ливии, а потом этот контроль "превратился" в наземную операцию. Было проигнорировано всё, о чем договаривались… И всё это на фоне будоражащих влиятельных силовиков антикоррупционных увольнений в спецслужбах. Я думаю, что всё это вместе, сплетённое в тугой узел, и привело к решению о закрытии либерально-западнического проекта. Или, по крайней мере, о его серьёзной корректировке».

Каким образом события в Ливии связаны с некомпетентностью российских спецслужб? Где Юргенс углядел связь между бомбардировками Ливии и коррупцией в России? Можно согласиться с ним лишь в том, что «ливийский эксперимент», то есть тамошняя «квазицветная» революция, был воспринят как абсолютное игнорирование всех и всяческих российских интересов. Так кто же виноват в том, что в результате пострадали наши либералы? «Обиженный» Путин или Запад? Ответ, пожалуй, очевиден.

«Потом началась негативная реакция Запада на выборы Путина президентом в 2012 году. Критические высказывания Клинтона, Байдена, Маккейна, видимо, докладывались соответствующим образом. Это раздразнило окончательно, а потом, после киевского Майдана, конечно, была выстроена теория, которая превалирует в Кремле, – на Украине произошла насильственная смена режима при поддержке Запада. А раз так, то, как я подозреваю, внутри страны включаются силы нешуточные. Самое меньшее – это поиск «пятой колонны», а могут быть и более крутые меры. И попасть под этот каток может любой, а этот нынешний кажущийся хаос управляем теми, кто считает, что угроза смены режима при поддержке Запада есть и у нас».

Осталось загадкой, что Юргенс подразумевал под «соответствующим образом». Скажем, опубликованные в российских СМИ резкие высказывания американских политиков о Путине автор книги тщательно сверял с оригиналом и расхождений так и не нашёл. Что же касается теории о том, как произошла смена власти в Киеве, тут даже не надо фактов, потому что вполне хватит только логики: всё произошло по тому же сценарию, по которому проходили «цветные революции» в других странах, а приезд высокопоставленных чиновников США в разгар событий это только подтвердил. Вот если бы они прилетели с намерением уговорить киевские власти пойти на федерализацию Украины и умерить воинственный националистический пыл, тогда бы не было того, что произошло в Крыму, а затем в Донбассе.

Вполне логично и то, что после событий в Киеве Путин задумался не о завоевании Украины, а прежде всего о том, как помочь попавшим в беду русским людям. И лишь затем мог заняться разработкой мер по недопущению незаконной смены власти в нашей стране, хотя определённые действия были предприняты ещё до этого. Что касается «пятой колонны», то у значительного числа россиян нет сомнения в её существовании. Или Юргенс считает, что Путин вполне устраивает западных политиков?

В итоге экономист сделал вывод почти апокалиптический:

«Мы вступаем в заключительный этап царствования Николая II, когда после отставки Витте и затем гибели Столыпина у верховной власти окончательно исчезла державшаяся усилиями этих людей воля к миру, к мирному развитию России, и возобладала экспансионистская, милитаристская линия. Сейчас у нас момент, когда силы реакции, в том числе новые возникшие клубы, в том числе идеологи, которых мы считали маргинальными, – стали востребованными и получили публичную площадку».

Это уже что-то из разряда фантазий, либо же автор выдаёт жеаемое за действительное. Слова про маргинальных идеологов не вызывают возражений, но возникает вопрос: что следует называть «силами реакции»? Есть разные, прямо противоположные мнения на этот счёт.

Как следует из рассуждений Юргенса, движению России по «либерально-западническому» пути препятствует не только Путин, но и «незрелость масс», на которую он ссылается в этом интервью. Так ли его нужно понимать: если не проголосовали за либералов, значит, не созрели? В конце концов, пусть каждый остаётся при своём мнении, или, если хотите, в заблуждении.

Далее следует анализ причин того, что произошло в Киеве, и реакции на эти события Кремля:

«Получить в середине столь успешной Олимпиады такой удар, который был моментально представлен как западная спецоперация, – это уже было непереносимо. И пошло-поехало…»

Итак, Запад не готов отдать, но спецоперации на самом деле не было. А что же тогда было – Запад сидел сложа руки и ждал, чем всё закончится на Украине, и лишь молился о том, чтобы не дошло до вооружённых столкновений? Уж очень неуважительное мнение о западных политиках.

А вот какие мысли будто бы одолевали Путина:

«Расчёт был такой: "Гордость выше хлеба". И потом, если берём Крым, то забываем о внутренних проблемах, получаем всенародный подъём вокруг возвращения священного Крыма и Севастополя – земли, где пролита русская кровь, где Толстой стал Толстым, где князь Владимир крестился…»

Типичный взгляд для псевдолиберала – желание крымчан для него ничто, это его ничуть не интересует, он просто не желает знать об этом. Да и забыть о внутренних проблемах нам не дадут – сначала санкции, затем падение цены на нефть. Ладно, порадовались немного после возвращения Крыма, однако кровавая АТО в Донбассе безмерно огорчила, затмив все иные ощущения.

А дальше снова из области фантазий:

«Забирают Крым. Но нужна отвлекающая операция. У украинцев армия, конечно, небольшая. Но если её полностью отмобилизовать, бросить на Крым, да ещё НАТО и Соединённые Штаты передадут Украине вооружение – это будет кровавая баня, мы не можем этого допустить. И начинается отвлекающий маневр в Донецке, Луганске, Одессе. Где-то он захлебнулся, где-то сопротивление реальное. Но манёвр удался…»

Когда экономист вторгается в малознакомую ему область военной стратегии и тактики, нередко получается натуральный бред! Российская армия без труда могла бы защитить Крым, даже после частичного перевооружения украинских войск с помощью западных стран. Ну посмотрите – авиация у Киева так себе, военнослужащие ПВО плохо обучены, чему свидетельством уничтожение российского ТУ-154 в 2001 году, а после отделения Крыма флота на Украине практически не стало, не говоря уже о том, что бедных солдатиков не во что одеть. И в то же время Крым связывает с материком только узкий перешеек, так что преградить путь украинской бронетехнике не составит особого труда.

Теперь припомним, когда всё это начиналось. Первого марта, ещё до провозглашения независимости Крыма, Павел Губарев был избран «народным губернатором» Донецкой области на митинге пророссийски настроенных дончан. А затем всё пошло по нарастающей. Митинги были и в Одессе, и в Харькове, и в Николаеве, и в Мариуполе, не говоря уже о Луганске. Так что «отвлекающий манёвр» тут совершенно ни при чём – Москва откликнулась на призыв о помощи в противостоянии восставшего Донбасса радикально настроенным киевским националистам.

Теперь пора затронуть самую трудную проблему – речь пойдёт о санкциях Запада против России. Вот мнение Юргенса:

«У Запада было больше возможностей, потому что весь санкционный режим вводился постепенно и просчитывался довольно серьёзно. При этом существовало там как минимум две группы – европейская и американская. Американская была настроена более радикально, европейская – менее. Западный, в первую очередь немецкий, бизнес сопротивлялся до последнего любого рода санкциям. Вплоть до истории с малайзийским "Боингом". После этого сдался даже Восточный комитет немецкой экономики, который, собственно говоря, и управляет процессами инвестирования в Российскую Федерацию».

Что ж, вполне логически обоснованный анализ. Ещё более логичным будет вывод, который можно сделать на этом основании. А дело в том, что возникает подозрение – пассажирский Боинг был сбит только для того, чтобы Запад в едином порыве встал на защиту униженной, несчастной Украины. Увы, провокация удалась, ну а голландские следователи, понятное дело, не торопятся.

Однако отвлечёмся от военной темы и обратимся к мнению экономиста по поводу западных санкций:

«Моя совесть чиста, потому что в самом начале я в одной из статей говорил, что победить со 146 миллионами населения и экономикой, пусть и шестой в мире, но производящей лишь 2% мирового ВВП, группу стран, которая насчитывает миллиард населения (США, Канада, Европа, Япония, Австралия, Новая Зеландия) и которая производит около 60% мирового ВВП, – ну экономически это никак не бьётся. Отсюда вывод: никаких стратегических выкладок (когда, что и за что мы сдаём, чтобы не уронить собственную экономику) произведено не было».

Вот против этого трудно возразить – похоже, что не просчитали, в который уже раз поверив, что Запад Путину не враг. Однако нет худа без добра – теперь уже все знают, что такое «импортозамещение» и «продовольственная самодостаточность» России, хотя за восемь лет далеко не все проблемы были решены.

Закончив анализ высказываний политолога-экономиста, перейдём к исследованию политических взглядов другого самодеятельного политолога, на этот раз специалиста в области искусств. 9 октября 2014 года на малоизвестном портале Colta.ru появилась статья доктора искусствоведения Михаила Ямпольского, в 1991 году перебравшегося из Петербурга в далёкую Америку. На первый взгляд, философские размышления профессионального гуманитария вряд ли годятся для того, чтобы комментировать их на страницах этой книги. Однако и пройти мимо этого трактата нельзя, поскольку стиль мышления профессора весьма характерен для части россиян, гордо именующих себя интеллигенцией. Начнём с самых первых строк статьи:

«Одна из поражающих воображение метаморфоз российского общества связана с вулканическим ростом агрессивности одновременно с отказом от признания реальности, погребённой в одночасье под идеологическими фикциями. Объяснить это явление непросто».

В самом деле, это совсем непросто. Особенно, если ни вулканической агрессивности, ни упомянутого отказа от кем-то погребённой реальности, ни идеологических фикций – всего этого нет у большинства жителей Россииу, за исключением тех, кому ненавистен «путинский режим». Однако попробуем продраться через квазинаучную риторику, возможно, вполне привычную для маститого искусствоведа, но вряд ли уместную, если речь заходит о политике. Читаем дальше:

«Мне представляется, что отказ от реальности в нынешней России прямо связан с чувством беспомощности людей, неспособных внести хотя бы мизерное изменение в жизнь своей страны и даже своей семьи».

Что ж, эта гипотеза вполне имеет право на существование. Вот только какие изменения имеются в виду? Неужели русские женщины внезапно утратили способность производить на свет детей, строители разучились строить дома, а нефтяники забыли, как полагается бурить скважину, чтобы добраться до нефтеносного пласта? Причина столь своеобразных представлений автора статьи предельно очевидна. Неспособность или нежелание разобраться в том, что происходит в России и на Украине, заставили его отказаться от реальности и дать волю своему воображению. Причём воображение оказалось под гнётом «идеологических фикций», которые доктор искусствоведения, надо полагать, сам для себя соорудил:

«Российские власти с их преувеличенным культом устаревшей сегодня суверенности, с одной стороны, хотят извлекать пользу из глобального пространства потоков, а с другой стороны, всё ещё пытаются решать глобальные проблемы с помощью локальных институций. Это особенно очевидно в наивных попытках противопоставить мировым экономическим санкциям неэффективные контрмеры, основанные на самоизоляции».

Весьма любопытный пассаж, хотя можно было бы обойтись без пространства потоков и локальных институций. Так вот, оказывается, что автор уже исключил из нашего мира, и уж, конечно, из ООН, множество стран, которые не поддержали санкции ни в 2014, ни в 2022 году. А между тем, население этих государств значительно больше населения Европы и США с их сателлитами, да и экономика Китая самая мощная, если основываться на ВВП. Ещё более нелогично утверждение о «самоизоляции» России. Неужто запрет на ввоз польских яблок и голландского сыра эквивалентен отзыву послов из этих стран и прекращению всяческих контактов? Да и железный забор на своей границе собиралась возводить Украина, а вовсе не Россия. Что же касается упрёков в «культе устаревшей сегодня суверенности», то этот намёк достаточно прозрачен – к чему суверенность, если полагается следовать указаниям из Вашингтона?

А вот мнение Ямпольского о Путине:

«Он принимает решения не на основании подписанных Россией соглашений (например, о ненарушимости границ Украины), а на основании чувства справедливости – спасти воображаемых русских от украинских притеснений, исправить несправедливость, совершенную Хрущевым в 1954 году».

«Ненарушимость» простим профессору, который давно уже сменил язык, не только родину. Однако следует ли так понимать Ямпольского, что в данном случае справедливость – по боку?! А если тысячи людей будут нас просить о помощи, то нужно сунуть им под нос бумажку, то есть, пардон, текст некоего соглашения, составители которого даже не догадывались о том, во что может превратиться карательная акция киевских властей против Донбасса. Может быть, власти США сами хотели защитить жителей Донецка от варварских обстрелов, но тут Россия «высунулась», совсем некстати оказала помощь? А уж Хрущёв с его подарком здесь и вовсе ни при чём.

И вот что ещё непонятно: почему у людей, говорящих на русском языке, нужно отнимать право называться русскими? Ведь даже в Нью-Йорке, Сан-Франциско и Ванкувере есть китайские кварталы, и, слава богу, там китайцам ничего не угрожает. Никто не запрещает в Чайнатауне вывески и ценники писать на китайском языке, дублируя их на английском. Более того, в ряде штатов испанский и французский языки признаны официальными, наряду с английским. И нет сомнений, что, являясь гражданами США, многие китайцы не отказываются от своих корней.

Однако профессор всё нудит о совсем другом отказе:

«Отказ от "принципа реальности", если вспомнить этот термин Фрейда, ведёт к утверждению лжи как принципа политики. Когда политика государства начинает строиться на тотальной лжи или отрицании очевидных фактов, мы сталкиваемся с совершенно особым типом политики, которым успешно занимались Гитлер и Сталин».

Надо пояснить, что в политике лжи и отрицания фактов заокеанский искусствовед пытается обвинить Россию. Видимо, из-за океана лучше видно, что творится на политой кровью земле многострадального Донбасса, и вполне достоверными представляются сообщения украинских средств массовой дезинформации. Ямпольский даже не догадывается, что существует такое понятие, как информационная война, в которой виновником сбитого Боинга сразу обвиняют Россию, а в обстреле Донецка и Луганска – ополченцев.

Но вот, наконец, приближаемся к финалу:

«Ситуация, однако, меняется с изобретением рекламы, тотальной пропаганды и современных медиа. Отныне становятся возможными проекты конструирования мира в соответствии с воображением политиков. Происходит полное стирание различий между ложью и реальностью».

Это ценная находка – следует отдать должное гуманитарной подготовке автора статьи! Конструировать мир, невзирая на желания населяющих его людей, а всего лишь на основе своего воображения – в этой способности некоторых государств мы не раз убеждались, скажем, в Ираке или в Ливии. Кстати, очень похожую конструкцию пытаются соорудить и на Украине, но вот Донбасс почему-то упирается, невзирая на обещание благоденствия в отдалённой перспективе. Что тут поделаешь, странный это народ, не понимает своей выгоды – почему-то предпочитает получать гуманитарную помощь из России, а не «американскую демократию», слегка поистрепавшуюся в пути от Вашингтона до дружественного ему Киева.

Далее следует итоговый пассаж, в котором автор пытается избавиться от собственных ощущений, всучив их почти задаром жителям России:

«Невероятный страх, который испытывает власть перед честными выборами или любой политической и гражданской активностью в стране, показывает степень её беспомощности и неуверенности в завтрашнем дне».

Сказку про честные выборы нам приходилось слышать много раз за последние годы. Обычно в пример приводились выборы в Европе или в США. И каждый раз возникал вопрос – как можно считать честными выборы, если на обработку избирателей тратят сотни миллионов долларов? На самом деле, вполне понятен был бы страх перед такими выборами, поскольку перед российским толстосумом, разбогатевшим в лихие 90-е, все мы беспомощны, и никакая гражданская активность не поможет обрести желанную уверенность в нашем светлом будущем. Так что уж лучше страх перед выборами, чем разочарование после них.

В общем, ни в чём не убедил Михаил Ямпольский. Разве что удивил – неужели рассчитывал хотя бы на мизерное изменение к лучшему в этом мире после опубликования своей статьи?

Враждебно по отношению к президенту Путину была настроена и обозреватель «Новой газеты» Алла Боссарт. Однако любопытную запись сделана в её фэйсбуке 9 сентября 2014 года:

«Моя знакомая из Днепропетровской области (живущая на границе с Донецкой) рассказала мне, как бесчинствуют у них в селе регулярные части украинской армии. Грабят магазины, убили хозяина, который пытался призвать военных к порядку… Я расстроилась… Не скрою – я желала бы, чтобы этот мемуар касался российских солдат, и всё в моей картине мира стояло бы на местах… Но вот нет. Не российские, а украинские части ведут себя как последние сволочи».

Видимо, даже у той части интеллигенции, которая поддерживает действия нынешних киевских властей, иногда наступает минутное прозрение. Но вот что странно – в том же самом фэйсбуке Аллы Боссарт нет ни единого сообщения о зверствах российских солдат или ополченцев. Не исключено, что объяснение следует искать в высказываниях мужа Аллы Боссарт, поэта Игоря Иртеньева:

«Русские вообще удивительно витальная и приспосабливающаяся к обстоятельствам нация, но всё это проявляется в кризисных ситуациях».

Надо ли так понимать, что русские в Донбассе так приспособились, что не чинят расправ над жителями? И можно ли предположить, что украинцы не смогли приспособиться или приспособились несколько иначе, поэтому и расстраивают Аллу Боссарт?

А что если экстраполировать это утверждение Иртеньева и на экс-олигарха Ходорковского? Речь не о его поддержке нынешних киевских властей, а о делах давнишних, всеми уже почти забытых. Можно предположить, что в кризисной ситуации 1990-х годов Ходорковский на редкость удачно приспособился, а потому в нём пробудилась «балагановская страсть к воровству, заложенная в русской природе», по образному выражению Аллы Боссарт, которое родилось в её голове совсем по другому поводу. Но это снова как бы между прочим.

Куда важнее следующая мысль Игоря Иртеньева, высказанная в ноябре 2014 года:

«Я считаю, что ситуация абсолютно безнадёжная, и чувствую, что она действительно чревата большой войной. Я не вижу никаких шагов ни с одной, ни с другой стороны, и не вижу третью сторону, которая могла бы всё это остановить».

Есть подозрение, что эта третья сторона, то есть США, в событиях на Украине не сумела разобраться, либо, преследую собственные интересы, не хочет останавливать войну, хотя обладает для этого всеми средствами.

Глава 11. Изменчивая фрау

Рассказывая об Америке и о Путине, невозможно обойти тему взаимоотношений президента России с канцлером Германии. Казалось бы, Меркель тут при чём? Однако трудно рассчитывать на успех политики, направленной против такого большого государства, как Россия, без поддержки европейских стран, ведущую роль среди которых играет именно Германия.

Начнём с того, как в Германии объясняли отношение канцлера Меркель к президенту Путину. Вот что говорила Майя Дюлффер, редактор немецкой газеты Die Zeit, в интервью Radio France Internationale в марте 2014 года:

«Меркель сама довольно холодно относится к Путину, в отличие от других немцев. Обычно немцы либо любят Россию, либо ненавидят – такая традиция. Это можно наблюдать и у политиков. Меркель ненавидит. Она очень умная, просто очень хорошо понимает интересы России, понимает Путина».

Несколько иного мнения придерживалось американское издание Quartz в статье, опубликованной в апреле того же года. Но в основном оценки совпадают:

«Хотя Меркель, как и многие на Западе, может неправильно понимать мотивы Путина, российский лидер, судя по всему, также плохо понимает канцлера Германии. Путин, по-видимому, считает Меркель таким же покладистым партнёром, какими были её предшественники. А тем временем она – в своем неспешном, деловом стиле – постепенно переписывает правила, по которым складываются отношения Германии с Россией. Задолго до того, как в Киеве вспыхнули беспорядки, Меркель выражала недовольство Путиным. По её словам, переговоры с российским лидером пробуждали неприятные воспоминания о "Штази" – ненавидимой народом тайной полиции Восточной Германии. Вскоре после вторжения в Крым, как известно, Меркель заметила, что становящийся всё более непредсказуемым Путин живёт "в другом мире"».

Многие аналитики сходились во мнении, что, несмотря на противодействие деловых кругов, Меркель пыталась избавить страну от того наследия, которое осталось после правления Вилли Брандта, основоположника «восточной политики» Германии. Канцлер Брандт был убеждён, что диалог и сотрудничество с СССР должны ослабить напряженность между Западом и Востоком, одновременно поставив под сомнение идеологические принципы, которыми руководствовались страны социалистического лагеря. Успехи этой политики наиболее ярко проявились во время правления канцлера Коля, пришедшего к власти в 1982 году. Как известно, всё закончилось падением Берлинской стены и выходом восточноевропейских стран из сферы влияния СССР.

После 2005 года, когда Меркель стала канцлером, можно было рассчитывать на продолжение этой политики, тем более что и Россия в силу экономических причин не была заинтересована в конфронтации с Западом. Но, видимо, нашлись более веские причины для изменения политики, чем выгода от гарантированных поставок российского газа и прибыль для германской промышленности, которая значительную часть своей продукции экспортировала в Россию.

Не раз приходилось слышать и читать, что пагубное влияние на взаимоотношения лидеров двух стран оказали последствия падения Берлинской стены. Для Меркель это стало началом успешной карьеры, а Путин будто бы воспринял те события, как геополитическую катастрофу. Действительно, такие катаклизмы способны повлиять на психику любого человека. Но дело в том, что политическая карьера Меркель началась ещё в эпоху существования ГДР, а затем продолжилась в изменившихся условиях – для целеустремлённого человека даже крушение прежних идеалов не является помехой. О Путине этого не скажешь, поскольку до начала 1990-х годов он даже не мечтал об активном участии в политике. Что же касается его отношения к событиям тех лет, то его огорчило не падение какой-то там стены, и даже не исчезновение такого понятия, как социалистический лагерь, а распад мощной державы, которую политики разрезали, как по живому.

Похоже, что время, прожитое при коммунистическом режиме, оказало куда более сильное влияние на психологию Меркель, чем на Путина. Отсюда и навязчивые страхи, и опасения, что прошлое может возвратиться. Рассказывают, что во время обеда с президентом Франции Франсуа Олландом в январе 2013 года Меркель призналась в приватной беседе некоему европейскому политику, что мягкий и негромкий голос Путина напоминает ей человека из Штази: «Даже сейчас я чувствую, как прошлое возвращается». Если появляются такие ощущения, то это похоже на диагноз. Понятно, что чуть ли не единственным способом порвать с навязчивым страхом может стать политика, направленная на сдерживание роста политического влияния России, противодействие намерению Путина возродить великую державу. Даже вопреки интересам германских деловых кругов, которые обеспечивали треть всех закупаемых в России европейских товаров и услуг. Даже вопреки тому, что Германия покупала около трети российских углеводородов.

Однако контакты на высшем уровне продолжались. Вот и на миланском форуме «Европа – Азия» в октябре 2014 года лидеры двух стран встречались, обсуждая проблемы сохранения перемирия в Донбассе, разграничения противостоящих сторон, организации контроля демаркационной линии и государственной границы Украины с Россией представителями ОБСЕ, а также проблемы транзита российского газа через украинскую территорию. К счастью, в тот раз по окончании беседы у Меркель возник не страх, но лишь разочарование. Германская Frankfurter Allgemeine Zeitung написала, что Путин не был настроен на конструктивный диалог в Милане, а его позиция в отношении Украины воспринималась Меркель как проявление имперской политики.

И вот новая встреча – саммит G20 в Брисбене, где Путин с Меркель снова имели возможность переговорить с глазу на глаз ещё до начала официальных заседаний. Как сообщается, Меркель решила наконец-то разобраться в том, чего Путин хочет добиться на Украине. Два часа беседа продолжалась тет-а-тет, затем к собеседникам присоединился председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер. И снова два часа непрерывных разговоров. По словам германских чиновников, которых затем проинформировали об итогах беседы, Меркель услышала всё те же «отговорки, отрицания и уловки», которыми Путин ограничивался в последние месяцы: «Путин излучал холод. Путин окопался, и его невозможно вытащить».

Удивляют не «уловки» Путина, а не вполне адекватная реакция на это со стороны его визави. Можно ли было ожидать от президента России искренности и выражения симпатии после введения санкций, наносящих ущерб экономике его страны? И что мог ответить Путин на вопрос о том, чего он хочет добиться от Украины? Увы, здесь многое зависело от Запада. Если бы США заставили Киев согласиться на федерализацию страны и предоставили гарантии того, что Украина не вступит в НАТО, тогда, скорее всего, Россия уговорила бы ополченцев отказаться от военного противостояния. Но если бы Киев предпринял активные действия, направленные на физическое уничтожение восставших жителей Донбасса, Россия была бы вынуждена прийти им на помощь. Возможен и третий вариант – сохранение статус-кво, которое не устраиваивало ни Россию, ни Запад и могло привести к новому Майдану в Киеве, который закончился бы приходом к власти более агрессивно настроенных радикал-националистов. Наивно рассчитывать на то, что после пережитого унижения на Украине восторжествует разум.

А через день последовало выступление Меркель в престижном Lowy Institute for International Policy в Сиднее, где канцлер Германии предсказала затяжную конфронтацию с Москвой. Характеризуя события на Украине и позицию Москвы, Меркель заявила, что «после ужасов двух мировых войн и окончания холодной войны, это ставит под сомнение мирный порядок в Европе».

Немудрено, что немецкие СМИ сделали однозначный вывод, о чём свидетельствуют заголовки статей: «Меркель порывает с Путиным», «Канцлер сыта политикой Путина», «Меркель объявляет бой Путину». Британская пресса оценивала итоги встречи Меркель с Путиным и смысл речи канцлера несколько иначе: в Берлине нет больше идей, Меркель зашла в дипломатический тупик, поэтому нашла единственное решение в том, чтобы перейти к жёсткой конфронтации.

Известно, что навязчивый страх нередко перерастает в панику. Тогда человек теряет самоконтроль и начинает обвинять во всех смертных грехах кого угодно, но только не себя. Это своеобразная защитная реакция от более опасных процессов в организме, косвенное признание своего бессилия, неспособности найти логически обоснованный выход из конфликтной ситуации и нежелание согласиться с тем, что сам в чём-то был не прав. Но в этом случае, пожалуй, ничего такого не было. Похоже, Меркель предприняла психологическую атаку, чем-то напоминающую марш офицеров-каппелевцев из довоенного советского фильма о Чапаеве.

История имела продолжение после возвращение канцлера в Германию. В конце ноября 2014 года, выступая в бундестаге, Меркель снова подвергла критике Россию:

«Нельзя ничем оправдать или извинить аннексию Крыма Россией… Действия России ставят под вопрос европейский миропорядок и подрывают нормы международного права».

Если следовать логике фрау Меркель, можно было бы обвинить ФРГ в аннексии ГДР в 1989 году, поскольку мнения восточных немцев никто так и не спросил – не было на территории ГДР такого референдума, который в марте 2014 года провели в Крыму.

В своей речи канцлер Германии признала, что военным путём конфликт вокруг Украины урегулировать невозможно, заодно отвергнув обвинения в том, что правительство отказывается от контактов с Россией. Что же касается самой Украины, то Меркель обещала ей политическую и экономическую поддержку:

«Мы не собираемся отказываться от того, чтобы Украина осталась суверенным и неприкосновенным государством, поэтому экономические санкции против России останутся в силе… Потребуются терпение и большое упорство».

Довольно странная позиция. В Донбассе назревала гуманитарная катастрофа, ежедневно под артиллерийскими обстрелами погибали люди, а фрау Меркель предлагала потерпеть. Видимо, имелись в виду некоторые «неудобства», которые испытывает германский бизнес из-за сворачивания экономических связей с Российской Федерацией. Есть более подходящее применение для упорства фрау Меркель – попытаться понять жителей Донбасса, которых силком загоняют в прокрустово ложе унитарной Украины. Согласно древней легенде, разбойник по имени Прокруст подстерегал путников на дороге между Мегарой и Афинами, обманом заманивал их в свой дом, укладывал на своё ложе, и тем, кому оно было коротко, обрубал ноги, а кому было велико, ноги вытягивал – по длине этого ложа. Впрочем, пришлось на это ложе лечь и самому Прокрусту, когда Тесей, победив Прокруста, поступил с ним так же, как тот поступал со своими пленниками.

К счастью, ставка Меркель на конфронтацию с Россией не встретила тогда поддержки в бундестаге ни у «левых», ни у партнёров Меркель по коалиции. Глава Социал-демократической партии Германии, министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер заявил о недопустимости возвращения к холодной войне и о необходимости искать пути мирного выхода из кризиса.

Одну из многочисленных проблем, которые могут помешать Украине встать на путь цивилизованного развития, упомянул в 2014 году американский журналист Патрик Смит в интернет-издании Salon:

«Моя челюсть упала и ударилась о стол, когда я прочитал на прошлой неделе, что новый министр финансов Украины Наталья Яресько… – гражданка США, получившая украинский паспорт одновременно с назначением на должность… бывший сотрудник Госдепартамента… получатель сотен миллионов долларов из тех пяти миллиардов, которые, согласно хвастливому заявлению Виктории Нуланд, были потрачены госдепом на разворот Украины в западном направлении… участник явно масштабных инсайдерских сделок, прошедших через инвестиционную компанию, которую Яресько учредила, уйдя из Госдепартамента…»

Что уж говорить, если в правительство Украины были назначены три заезжих «варяга» – на должности министров финансов, экономики и здравоохранения. Весёлого здесь мало – видимо, своих специалистов на Украине не осталось, либо им нет доверия, поскольку так и норовят всё народное богатство разбазарить или положить к себе в карман. Примерно о том же говорил и вице-президент США Джо Байден в Вашингтоне 9 декабря 2014 года, выступая в Национальном фонде демократии. Этому выступлению посвящён отрывок из статьи во французской газете Le Huffington Post:

«Вице-президент США Джо Байден заявил, что украинцы получили шанс кардинально изменить свою страну к лучшему. В том же самом выступлении Байден заявил, что Украина представляет собой "клептократию". По его словам, "пусть некоторые и считают это оскорбительным, таково реальное положение дел. Украинцы прошли большой путь вперед, но перед ними всё еще остаются серьезные препятствия"».

Поскольку с клептократией на Украине всё предельно ясно, вернёмся к позиции Меркель в первые месяцы после отделения Крыма от Украины. Вот что написал об этом журнал New Yorker:

«Согласно опросам на момент начала конфликта, немцы хотели, чтобы Меркель заняла нейтральную позицию, а кто-то даже симпатизировал Москве, считая, что действия Путина – ответ на приближение НАТО к российской границе… Меркель старалась как можно меньше публично комментировать ситуацию на Украине, ожидая, когда немецкое общество признает поведение России недостойным. И после крушения малайзийского самолёта на Украине в июле мнение изменилось: три четверти немцев стали поддерживать твёрдую позицию Меркель. "Люди поняли, что сентиментальное отношение к Путину и России было основано на ложных предположениях"».

Последние слова принадлежат одному из помощников канцлера, имя которого журнал не раскрывает. Он же рассказал, что за последние месяцы канцлер общалась с Путиным больше, чем с Обамой, Олландом и Кэмероном вместе взятыми. Увы, взаимопонимание не было достигнуто.

И всё же, куда важнее сетований по поводу «ложных предположений» следующий факт: мнение немцев о России изменилось в худшую сторону сразу после крушения малайзийского Боинга. Поэтому и возникло подозрение, что виновником этой катастрофы является тот, кому было выгодно столь резкое изменение общественного мнения и в Германии, и в других государствах Европы, и за океаном. Иными словами, имела место провокация с целью объявить виновником Россию.

Однако из 2014 года вернёмся на несколько лет назад. В 2011 году журнал Forbes в очередной раз признал Ангелу Меркель самой влиятельной женщиной мира. И вдруг экс-канцлер Гельмут Коль в интервью берлинскому изданию Internationale Politik обрушивается с яростной критикой на Меркель:

«После всего того, что вместе пережили Германия и США, и учитывая то, что до сих пор нас тесно связывало, я даже представить себе не мог, что доживу до времён, когда действующий американский президент прибудет в Европу, но пролетит мимо Федеративной Республики, я бы даже сказал, обойдёт её стороной».

Действительно, кошмар! Это всё равно, как если бы президент Путин отказался поставлять природный газ в Германию. С чего такая внезапная немилость? А причина в том, что кое-кто остался недоволен слишком уж самостоятельной политической линией правительства Германии. Ну разве можно было не поддержать вторжение в Ирак? Разве допустимо воздерживаться при голосовании в Совете Безопасности ООН по вопросу о военной операции в Ливии? И вот Коль требует активизировать трансатлантические связи:

«Важнейшие внешнеполитические приоритеты Федеративной республики состоят в том, чтобы Германия и Европа вместе с США взяли на себя ответственность за ситуацию во всём мире. Помимо России, Китая, Азии и арабских стран сюда входит также Африка, о которой нам не следует забывать».

Вслед за Колем критические замечания относительно внешней политики правительства стали высказывать даже соратники канцлера по партии. Положение складывалось не из приятных – надо было что-то делать, однако недопустимо вступать в конфронтацию, рискуя уронить авторитет, ведь как-никак через два года снова выборы. И Меркель нашла выход – не зря же оказалась на первом месте в списке Forbes.

Теперь становится многое понятно. Под нажимом Коля и других германских политиков Меркель вынуждена была скорректировать свои взгляды, умерить пыл в проведении самостоятельной политики. Поэтому не стоит удивляться тому, что произошло потом в её взаимоотношениях с президентом Путиным.

Прошло три года, и вот однажды майским утром канцлер Германии Ангела Меркель прибыла в США для переговоров с президентом Обамой. На пресс-конференции, которая состоялась в Белом доме по итогам этой встречи, журналисты не смогли обойти скандал с прослушиванием телефонных разговоров Меркель, разгоревшийся в 2013 году после разоблачений, сделанных экс-сотрудником американских спецслужб Эдвардом Сноуденом. В ответ Обама заявил журналистам, что ему было больно наблюдать за тем, как обнародование данных Сноудена создало напряжённость в отношениях с Меркель.

Думаю, что президент напрасно стал оправдываться. Меркель сама виновата – вдруг ни с того ни с сего стала проводить слишком уж независимую политику, не интересуясь мнением Соединённых Штатов. Ну как тут не подслушать, с кем и о чём канцлер говорит? Обычное дело, и нечего на это обижаться. Да Меркель не особо обижалась, когда узнала об этом из публикаций в прессе, и только спокойно констатировала, что отношения двух государств «проходят испытательный срок». А вскоре о скандале все забыли – есть более важные вещи, такие как единая политика двух стран в обеспечении порядка в этом мире. На этот раз президент Обама позицию канцлера одобрил, поблагодарив её за то, что Германия стала лидером в Евросоюзе по осуждению позиции России в украинском конфликте.

Однако странные метаморфозы происходят иной раз с политиками. Вот Гельмут Коль – в 2011 году упрекал Меркель за то, что она на внешнеполитической арене ведёт свою игру, пренебрегая интересами мирового лидера, то есть США. Однако в своей книге «Тревожась за Европу», представленной в начале ноября 2014 года, он проповедовал несколько иные принципы, не совпадающие с теми, которые считал единственно верными президент Обама. В ситуации, когда западные страны ополчились на Россию, Коль предупреждал об опасности внешнеполитических заблуждений: «Для стабильной европейской системы безопасности привлечение России экзистенциально».

В свете последних веяний в европейской политике ещё более удивительно читать такие слова:

«Мирное решение, удовлетворяющее всех участников и одновременно уважающее право народов на самоопределение, должно быть достижимо. Нужно только действительно хотеть этого».

Такое впечатление, что Коль замаливал прежние грехи – речь о давлении на Меркель в 2011 году с целью заставить её признать ведущую роль США в мировой политике. Давно известно благожелательное отношение экс-канцлера к России, которое особенно проявилось в 1990-е года, когда президентом был Борис Ельцин. Однако, чтобы пойти против всех – для этого надо не только иметь мужество и недюжинный ум, но и найти в себе какие-то побудительные силы, поскольку трудно поверить, что Коль пошёл против мэйнстрима только из любви к России. И тут возникает предположение, что эти дополнительные силы Коль почерпнул из своей давнишней обиды на Ангелу Меркель – это не могло быть основной причиной, но иногда даже брошенный кем-то камешек может привести в движения лавину.

Когда-то Коль сделал очень многое для Меркель. Приметив молодую энергичную женщину, ставшую депутатом бундестага от ХДС в двадцать семь лет, Коль предложил ей должность министра по делам женщин и молодежи в своём правительстве. А вскоре «девочка Коля» становится заместителем главы партии, затем секретарём ХДС. В 1994 году она была назначена министром по делам окружающей среды. Увы, эта почти семейная идиллия закончилась через четыре года, когда Коль проиграл выборы и вынужден был уступить место канцлера Герхарду Шрёдеру. Лишённый полномочий, Коль оказался не в силах противостоять обвинениям в том, что олигархи спонсировали ХДС в то время, когда он занимал пост канцлера. Коль подал в отставку с поста лидера ХДС, ушёл из бундестага, и на этом его политическая карьера завершилась. В том же году Меркель стала генеральным секретарем ХДС, а через два года была избрана председателем партии. За всё это время Меркель не сделала никаких попыток защитить Коля от обвинений, от нападок его политических противников. Ну разве это не причина для того, чтобы обидеться?

И всё же по поводу того, была или не была обида, можно было бы гадать, если бы не ещё одна книга, представленная почти одновременно с книгой воспоминаний самого Коля. Её написал бойкий журналист и неудачливый писатель Герберт Шван, которому Коль ещё в 2001-2002 годах в подвале своего дома в Людвигсхафене надиктовал воспоминания – хронометраж составил около 600 часов! Судя по всему, Коль не собирался ничего публиковать. То ли испытывал потребность выговориться, то ли боялся, что покинет этот мир, так и не успев всего сказать. Видимо, рассчитывал, что книга выйдет в свет только после его смерти. Коля можно понять – рассказывая о прошлом, он не сдерживал себя, давая волю язвительности по отношению к прежним коллегам и соратникам. Особенно досталось главной обидчице – Ангеле Меркель. Прошло больше десяти лет, и вдруг Шван решил предать гласности отредактированные им воспоминания экс-канцлера, названные весьма претенциозно – «Завещание. Протоколы Коля». Возможно, время публикации было выбрано не случайно – Коль так и не оправился после инсульта и полученной травмы.

Нет смысла пересказывать уже многократно тиражированные высказывания Коля по поводу сомнительных манер его «девочки», которая даже «не могла правильно держать вилку и нож». Нет смысла цитировать и различного рода домыслы о сотрудничестве Меркель с органами госбезопасности ГДР, содержащиеся в книгах других авторов. Если нет доказательств, следует помалкивать, а то может получиться точно так же, как со сбитым малайзийским Боингом – приговор вынесли ещё до завершения официального расследования.

Согласно публикациям в СМИ, ещё более невероятная история, касавшаяся напрямую Меркель, была в 2007 году рассказана экс-шефом немецкой военной разведки Гердом Хельмутом Комоссой. А дело в том, что будто бы после Второй мировой войны был заключён тайный договор между США, Францией и Великобританией относительно ограничений суверенитета ФРГ, который должен действовать вплоть до 2099 года. Согласно этому договору, каждый канцлер Германии после вступления в должность обязан дать некие письменные обязательства союзникам. Меркель на вопрос о том, подписывала ли она такие документы, не ответила, но два года спустя существование гарантийных писем подтвердил Эгон Бар, бывший статс-секретарь канцлера Вилли Брандта, сославшись на признание своего патрона. Кое-кто утверждал, что в Германии без согласия США нельзя даже стать полковником, не говоря уже о генеральском чине. Более неприглядную картину, если верить прессе, нарисовал экс-сотрудник Агентства по национальной безопасности США Уэйн Мэдсон, который сообщил следующее:

«Германский фонд Маршала, названный в честь нашего бывшего госсекретаря Джорджа Маршала, – это своеобразный питомник для немецких политиков. Они получают гранты, их опекают с университетской скамьи, затем они появляются на политической арене. Не только в партии Ангелы Меркель, у христианских демократов, но и в остальных партиях: СДПГ, у "зелёных", в рядах "свободных демократов».

Всё это не более чем предположения, граничащие с вымыслом, цель которых состоит в том, что обвинить германские власти в проведении заведомо не самостоятельной политики. Но, как мы убедились, для этого в последнее время появилось немало вполне реальных доказательств.

Однако возвратимся к обидам Гельмута Коля. Стоило ли ему сердиться на Меркель, которая двигалась к власти, по сути, переступив через поверженное тело своего благодетеля? Ведь это чуть ли не закон, даже традиция большой политики. Во всяком случае, в СССР такое происходило регулярно. Хрущёв, отстранив от власти Маленкова, попутно низверг с пьедестала уже отбывшего в мир иной «вождя народов» Сталина. Брежнев путём закулисных интриг отправил на пенсию Хрущёва. Горбачёв голосовал за вывод из состава Политбюро Громыко, который рекомендовал его на пост генерального секретаря КПСС. А Ельцин в свою очередь не оставил шансов Горбачёву, благодаря которому с Урала перебрался в Москву – лишил его сразу всех постов в государстве, поскольку СССР попросту не стало.

Вот только Путин ни слова плохого не сказал о Ельцине – возможно, потому что тот сам ушёл из большой политики. В упрёк Путину можно поставить только то, что он якобы не оправдал надежд Бориса Березовского, который, как утверждают, и рекомендовал его в качестве преемника. Но тут уж вряд ли найдётся человек, который будет скорбеть по поводу несостоявшегося дуэта, в котором Путину предназначалась роль послушной Березовскому марионетки.

Возвращаясь к героине этого повествования, надо признать, что «железной леди» из Ангелы Меркель не получилось, поскольку пришлось подстраиваться под мнение электората, соратников по партии и влиятельных политиков за пределами Германии. Горько сознавать свою зависимость от руководства США, но такова судьба глав государств, входящих в состав Евросоюза или НАТО – переступая порог своего кабинета, каждый из них должен это понимать. Увы, «фрау Европа» давно уже находится под каблуком у США – это неопровержимый факт, как бы ни старались главы некоторых европейских государств изображать из себя самостоятельных политиков.

Глава 12. С кем танго танцевать?

Любопытную запись в мае 2014 года сделал в своём блоге американский политолог Николай Злобин:

«Элита США является национальной элитой, её положение и взгляды на приоритеты страны никак не зависят от того, кто именно выигрывает очередные выборы. Власть в Америке сильно зависит от элиты, элита от власти – нет… Элита США обслуживает страну, её приоритеты и интересы, а не её власть. Примерно половина американской элиты в любой момент и почти по любому вопросу выступает оппонентом власти. Оставаясь при этом национальной элитой, а не становясь "пятой колонной"… Внешнеполитическая элита США, по сути, монопольно и келейно определяет текущую внешнюю политику страны. Она не чувствует над собой действенного контроля как со стороны избирателей, так и со стороны гражданского общества».

Элита США – это, прежде всего, владельцы заводов, газет, пароходов. Понятно, что у каждого финансово-промышленного клана есть свои собственные интересы, которые он и пытается реализовать. Однако Злобин утверждает, что национальная элита обслуживает всю страну. Если иметь в виду сферу обслуживания, то есть гостиницы, поликлиники, банки, рестораны и так далее – это, безусловно, так. Но если бы кто-нибудь сказал американскому миллиардеру в приватном разговоре, что он должен способствовать улучшению благосостояния американских граждан, тот бы рассмеялся, поскольку это в корне противоречит принципам либеральной экономики, где каждый бизнесмен действует, исходя из намерения получить желаемую прибыль. Вот и от российских псевдолибералов приходится слышать такие заявления: мне надоело работать на государство, хочу работать только на себя.

Жаль, что Злобин так и не разъяснил, что такое внешнеполитическая элита. Это опять финансисты и промышленники? Тогда понятно, что такая элита принимает решения «монопольно и келейно», в частности, игнорируя мнение Николая Злобина. Причина в том, что сильное государство должно опираться на сильных людей, а таковыми в США являются не обитатели Белого дома, не госдепартамент, и, тем более, не университетская профессура и не политологи. В России финансово-промышленная элита тоже пытается влиять на власть, на её внешнюю политику, преследуя собственные экономические интересы. Но, слава богу, последнее слово остаётся всё-таки за легитимно избранным обитателем Кремля, что вовсе не исключает участие в принятии решений представителей других институтов власти в государстве.

Свои соображения Злобин высказал после того, как прочитал такую запись в блоге Алексея Венедиктова:

«Вот я долго думал, чем американское руководство и американские элиты отличаются от российских… Вроде, такие же прагматичные, то есть циничные… Вроде, такие же воинственные, чтобы не сказать милитаристские… Вроде, такие же лицемерные, чтобы не сказать лживые… В общем, родовые признаки налицо. Однако, на мой взгляд, есть два сущностных отличия, которые не желают признавать … российские элиты. 1. Американские политики, верующие с младых ногтей, – и это означает, что у них есть дополнительный внутренний ограничитель… 2. Американские политики вынуждены избираться и отчитываться перед избирателями прежде всего за расходование их денег, то есть налогов… Таким образом, при всей схожести элит – нашей, российской, и их, американской различия всё-таки есть. А в чью пользу – решайте сами».

Один из основателей радиостанции «Эхо Москвы» запамятовал, что российские министры регулярно отчитываются перед депутатами, которые избраны народом. Неужто Венедиктов полагал, что министр должен выйти на улицу, схватить первого попавшегося прохожего за грудки и вопреки его желанию зачитать отчёт о деятельности министерства за последние полгода? Если бы так случилось, боюсь, что министра могли скоренько скрутить и отправить на излечение в ближайшую больницу. Что же касается внутреннего ограничителя в виде вбитых с детства в мозг христианских заповедей, то мы уже много раз убеждались в его неэффективности, когда речь идёт об увеличении прибыли – тут все средства хороши, вплоть до вооружённого вторжения на территорию другой страны. Естественно, имеются в виду лишь относительно слабые страны, поскольку с сильным соперником, да ещё обладающим ядерным оружием США не станут воевать – себе дороже.

Увы, ни Венедиктову, ни Злобину не удалась попытка в той или иной степени оправдать американских политиков и американскую элиту. Тем более что они в этом оправдании и не нуждаются – делают своё дело и не обращают внимания на привычную трескотню завзятых интеллектуалов. Нас же должен интересовать не механизм принятия решений, а скрытая от глаз простого обывателя их суть.

В конце июня 2014 года американский политолог Дмитрий Саймс опубликовал в своём журнале National Interest большую статью, посвящённую взаимоотношениям США с Россией в связи с событиями на юго-востоке Украины. Надо сказать, что автор не стеснялся резко критиковать своё правительство – это ли не признак демократии? И вместе с тем, Саймс не пытался переходить на личности, оценивая действия Путина, как некоторые его коллеги. На первый взгляд, острие критики направлено против администрации Обамы:

«Пока Соединённые Штаты допускают фундаментальные просчёты в своих отношениях с Россией, скатываясь до блефа и напыщенных заявлений, они создают худший из всех миров. Америка разжигает воинственный национализм в России, убеждает Путина в собственной слабости и нерешительности, а также демонстрирует разногласия в западном лагере».

Надо учесть, что свою статью Саймс написал ещё до визита Керри в Саудовскую Аравию, поэтому в том, что касается блефа, он был, наверное, прав, однако вскоре вместо блефа возникли реальные угрозы российской экономике из-за падения цены на нефть.

Какие же рекомендации давал американский политолог своему правительству?

«Наиболее уместный ответ на действия России – это убеждение её в необходимости проявлять сдержанность и идти по мере возможности на сотрудничество… Кроме того, потребуется сочетание убедительной демонстрации силы, которая неприятна Обаме, и убедительной дипломатии, которая неприятна его критикам. В украинском кризисе Обаме следовало сохранять многовариантность действий, не отказываясь публично от военного ответа и даже от значимой военной помощи».

А всё-таки интересно, кто из них больший ястреб – Збигнев Бжезинский или Дмитрий Саймс? Конечно, убеждение с помощью силы, как это продемонстрировала Россия в Грузии в 2008 году, может показаться привлекательным. Но одно дело принуждать к миру Грузию или Украину, и совсем другое – погрозить кулаком в сторону Москвы. Так что Обама был прав, отказываясь от «военного ответа и значимой военной помощи». Что же касается призыва Саймса к многовариантности, это указывает лишь на то, что опытный политолог не представляет, как погасить конфликт на Украине. Жаль, что он забыл о такой возможности, как оказание давления со стороны США на киевские власти с тем, чтобы они согласились на автономию Донбасса. Вот тогда можно было бы надавить и на Россию, чтобы она использовала своё влияние на юго-востоке Украины для достижения устойчивого мира. Впрочем, после кровавых столкновений и гибели мирных жителей такой вариант выхода из кризиса маловероятен – стороны не перестанут враждовать.

В своей статье Саймс не избежал и обсуждения проблемы Крыма:

«На Украине Путин отрёкся от своих дезориентирующих первоначальных утверждений о том, что российские военные никакой важной роли в Крыму не играли».

Тут нужно уточнить, что наиболее важная роль принадлежала законно избранным властям Крыма, организовавшим референдум по вопросу о вхождении полуострова в состав России, а роль властей РФ свелась всего лишь к блокированию украинских воинских частей, в основном, силами севастопольского гарнизона во избежание вооружённого конфликта. Но это же чисто миротворческие функции и вряд ли стоит Россию за это упрекать, иначе в Крыму было бы точно то же, что в Донбассе – кровопролитные столкновения с многочисленными жертвами среди населения.

Печально, что Саймс вместо того, чтобы осудить Киев за варварские обстрелы городов, не нашёл ничего лучшего, чем сравнить эти события с тем, что творилось в Сирии:

«Требования Кремля к временному правительству Киева отказаться от применения силы против вооруженных повстанцев, потому что ни одна страна мира не должна использовать армию против собственного народа, прозвучали очень неискренне после того, как Россия поддержала жестокий режима Башара Асада в Сирии – не говоря уже о собственных войнах Москвы в Чечне».

На самом деле, требования Кремля вполне законны – когда-то Европа и США того же требовали от президента Ельцина во время первой войны в Чечне, где армия применяла довольно жёсткие методы ведения военных действий. Но может ли поддержка Асада со стороны России оправдать поддержку киевских властей со стороны Соединённых Штатов? Асад боролся за сохранение свой власти, однако власти Порошенко никто не угрожало. Было бы неразумно всерьёз воспринимать заявления некоторых ополченцев о намерении пойти на Киев – это не более чем бравада, желание запугать своих врагов. Так стоит ли сравнивать эти две войны – в Сирии и на Украине?

В статье Дмитрия Саймса упрёки в адрес Кремля чередуются с критикой своего правительства, в которой нетрудно обнаружить признаки лукавства:

«В годы после окончания холодной войны США и их союзники постепенно пришли к выводу, что они могут поступать как хозяева мира, не встречая серьёзного противодействия со стороны другой великой державы. Они пришли к такому заключению методом проб и ошибок, начав с полностью оправданной и удивительно лёгкой войны в Персидском заливе, продолжив бескровными (для Америки и НАТО!) победами на Балканах, а позднее неудачами в Ираке и Афганистане».

Вообще-то полностью оправдать кого-то может только суд, а здесь и вовсе не стоит говорить об оправдании – оружия массового поражения в Ираке так и не нашли, а война с террористами и отрядами ИГИЛ продолжалась ещё очень долго. Следует заметить, что приговор, вынесенный Саддаму судом, в который входили лишь его противники, тут явно ни при чём, поскольку в данном случае речь идёт о вине Соединённых Штатов. Обсуждать же возможность серьёзного противодействия действиям США в Ираке со стороны Москвы – это занятие бессмысленное, поскольку ядерное оружие России предназначено для обороны, а дипломатическими средствами остановить танки, похоже, никому ещё не удавалось в этом мире. Примером может служить Мюнхенский сговор в 1938 году.

Но мы немного отвлеклись. Как же Дмитрий Саймс представлял себе намерения президента Путина?

«Жаждущие новой холодной войны ястребы допускают фундаментальную ошибку, делая предположение о том, что у Путина есть некий грандиозный план по возрождению советской империи. Понятно, что у него есть долгосрочное желание укрепить власть и влияние России – и он без колебаний начал действовать в ходе нынешнего украинского кризиса. Тем не менее, он также стремится к партнёрству с Западом и явно надеется (верно или ошибочно) на то, что присоединение Россией Крыма не помешает будущему сотрудничеству».

Люди всегда надеются на лучшее, и руководители государств – не исключение. Конечно, Путин не хотел бы враждовать ни с Обамой, ни с его преемником, однако одного желания тут явно недостаточно. Если бы США не внушили себе, что являются безусловным лидером в мировой политике, если бы уважали интересы других государств, а не только подконтрольных им союзников, к которым неформально стала принадлежать и Украина – только тогда можно рассчитывать на взаимовыгодное сотрудничество России и США.

Увы, в статье Саймса всё наоборот – оказывается, это Россия вообразила себя гегемоном:

«После нескольких лет быстрого экономического роста и увеличения военных расходов Москва посчитала себя госпожой, способной навязывать свою волю другим – по крайней мере, находящимся возле её границ».

Неужели политолог всерьёз считает, что Москва навязала свою волю жителям Крыма и под угрозой применения силы заставила ополченцев взять в руки оружие, чтобы те сражались за свои права? Остаётся только развести руками.

Не подвергая сомнению захватнические планы Путина в Крыму, Саймс пытается объяснить причины такого поведения Москвы:

«Аннексия Крыма не была предопределена заранее, и она стала результатом сложного и многомерного процесса. Нет никаких свидетельств, говорящих о том, что Путин попытался бы захватить Крым, не поставь Обама и его помощники из ЕС российского президента перед альтернативой унизительного поражения или удачной политической возможности. Но так оно и было, когда их украинские политические ставленники отстранили бывшего президента Януковича от власти без соответствующей парламентской процедуры, которая необходима по конституции в рамках импичмента».

Редкое по своей откровенности признание – Обама и Европа поставили Путина в положение, когда он был вынужден принимать трудное решение. Снимаю шляпу перед Саймсом! Надо ли его слова понимать так, что именно Обама, Меркель, Кэмерон и Олланд поставили во главе Украины заслуживающих их доверия людей? Если так, тогда всё оказывается на своих местах – в том, что случилось в Крыму и теперь происходит в Донбассе, они должны винить лишь самих себя. А Путин фактически получил карт-бланш на последующие действия, и никакой многовариантности тут нет – всё просто и понятно.

Затронул Дмитрий Саймс в своей статье и проблему санкций:

«Точечные санкции против путинского окружения и других российских политиков и чиновников (против части из них санкции были введены безо всякой связи с Украиной) не изменят политику России. Их воздействие носит слишком ограниченный характер, и в отличие от своих украинских коллег, российские магнаты никак не влияют на законодателей и не контролируют их. Более того, Путин может компенсировать им любые потери, а его аппарат безопасности внимательно наблюдает за этими людьми, фиксируя любые признаки слабости под давлением из-за рубежа».

Это уже кое-что – Дмитрий Саймс утверждал, что в России финансово-промышленная элита почти не способна влиять на внешнюю политику Кремля. Их дело – развивать экономику России, обеспечивать рабочие места, отчислять в бюджет налоги. Но вот опять возникло всевидящее око незабвенного ЧК. Да если бы так! Тогда даже не потребовалось бы принятия «драконовских» законов о запрете чиновникам владеть собственностью за границей. Всё могло быть гораздо проще – директор ФСБ сообщает Путину добытую его сотрудниками информацию, а президент требует от чиновника отчитаться о действиях, совершённых под давлением госдепартамента или Форин-офиса. И никаких законов не потребовалось бы, поскольку никто не захочет рисковать своей чиновничьей карьерой.

Пожалуй, Саймс оказался прав лишь в том, что санкции не изменят политику России. Впрочем, и это не совсем так, поскольку санкции привели к необходимости принятия решений, способствующих снижению зависимости от импорта, и что ещё более важно – к развороту России на Восток.

Как видим, в российских реалиях Саймс разбирался не слишком хорошо, однако, оценивая позицию США, он делал более глубокие выводы:

«Начать экономическую войну против России – значит ступить на неизведанную территорию… Попытки использовать превосходство США в международной финансовой системе в качестве инструмента давления на другую крупную державу заставят как Москву, так и другие страны расценивать в качестве угрозы глобальную финансовую систему, которая ориентирована на Америку».

Тут нечего возразить, тем более что уже давно ведутся разговоры о недостатках упомянутой системы. Однако появляется реальная угроза и для США как наиболее экономически развитой мировой державы:

«С политической точки зрения очень удобно игнорировать вполне реальную возможность сближения России с Китаем, однако с точки зрения стратегии это полное безрассудство. По любым меркам логики, американские лидеры должны считать самой главной проблемой для себя не Россию, а Китай… Украинский кризис будет подталкивать Россию и Китай навстречу друг другу. Но насколько прочным будет это сближение, зависит от политики США и ЕС».

Дмитрий Саймс прав в главном, однако его утверждение о том, что власти США игнорируют возможность сближения России и Китая, не вполне соответствуют действительности – высказывания Збигнева Бжезинского и Хиллари Клинтон по этой теме были направлены на то, чтобы вызвать взаимное недоверие между Россией и Китаем, что, несомненно, делалось с подачи Вашингтона.

Так с кем же танго танцевать? Если Россия будет водить хороводы со своим восточным соседом, в её лице США потеряют перспективного партнёра. Вот что думал о таком партнёрстве Дмитрий Саймс:

«Но что бы мы ни думали о службе Путина в КГБ и о стиле его руководства, танго надо танцевать вдвоём».

Увы, события последних лет свидетельствуют о том, что президент Соединённых Штатов не способен танцевать ни с кем – не только в силу своего преклонного возраста, но потому, что мнит себя лишь дирижёром того оркестра, под звуки которого обязаны плясать все остальные страны мира.

Глава 13. Страна заслуживает лучшего

В книге «The Choice: Global Domination or Global Leadership» (Выбор: глобальное господство или глобальное лидерство), опубликованной в 2004 году, Збигнев Бжезинский предрекал России поражение в борьбе за право проводить независимую политику на мировой арене. Конечно, абсолютной независимости в этом мире не бывает, поэтому следует предположить, что речь идёт о независимости от влияния США. Вот что политолог написал:

«Путин пытается соединить традиции ЧК (ленинского гестапо, карьеру в котором делал его дед) с руководством в стиле сталинского военного времени, с претензиями российского православия на статус третьего Рима и со славянофильскими мечтами о едином славянском государстве, управляемом из Кремля. Какое-то время это сочетание может казаться привлекательным, но в конце концов – вероятно, лет через десять – оно потерпит неудачу. В правящую элиту постепенно проникнет новое поколение россиян, молодое, лучше образованное и более открытое».

Прошли обещанные десять лет, пришло новое поколение правящей элиты, много умных людей появились и в правительстве, и в Государственной Думе, но что же мы видели в 2014 году: рейтинг Путина чуть ли не зашкаливал, его поддерживали более 80% населения России. Вот и мечта о едином славянском государстве стала понемногу воплощаться в жизнь, в частности, благодаря возвращению Крыма в состав Российской Федерации. Как видим, пророчества политолога за десять лет так и не сбылись, даже намёка на что-либо подобное не намечалось.

Однако продолжим цитировать Бжезинского:

«Перспективы демократии в России взаимосвязаны с существованием национального плюрализма на постсоветском пространстве и с распространением политического плюрализма в самой России. Из всего этого Америка должна извлечь один простой урок: для того, чтобы в России процветала демократия, её соседи должны быть в безопасности, права национальных меньшинств не должны быть забыты, а российских демократов нельзя игнорировать».

Намёк достаточно прозрачен: гарантией процветания демократии в России должно стать вхождение соседних с нею стран в блок НАТО. Что ж, это вполне осуществимая мечта, вот только с процветанием демократии в граничащих с Россией странах есть немалые проблемы, и связаны они, в основном, с ущемлением прав национальных меньшинств и в Латвии, и на Украине. Известный политолог, видимо, надеялся, что после ввода натовских войск никаких конфликтов на этой почве больше не возникнет. Впрочем, до вступления Украины в НАТО, что, по мнению политолога, является необходимым условием процветания демократии в России, в 2004 году было ещё очень далеко, поэтому последняя надежда Збигнева Бжезинского – единый фронт против России. Об этом он говорил в июле 2014 года, рассказывая на CNN о сбитом якобы Россией малайзийском Боинге и о перспективах воздействия на Путина:

«Я думаю, его всё ещё можно заставить остановиться, если мы будем выступать единым фронтом. Это означает проявление лидерства со стороны руководства Соединённых Штатов, а также последовательные, продолжающиеся действия европейских лидеров вместе с нами. Это – серьёзный вызов, но он одновременно и определяющий».

О лидерстве США за последние годы было сказано столько, что обсуждать эту тему ещё раз уже нет сил. Гораздо интереснее то, что ещё в начале февраля 2014 года Генри Киссинджер говорил о Путине в связи с событиями, назревавшими на Украине:

«Думаю, он видит в этом генеральную репетицию того, что мы хотели бы сделать в Москве… Смены режима».

Что ж, смена режима – это вполне логичное желание. Конечно, те методы, которые США использовали для смены власти в Югославии, Ираке и Ливии, здесь не применимы, но есть и другие варианты – те же «цветные революции».

Уже через месяц тема лидерства и попытки изменения в России государственного строя отошла в высказываниях политолога на второй план. Ещё не была принята парламентом Крыма декларация о независимости Автономной Республики Крым и города Севастополя, ещё не восстал Донбасс, ещё можно было решить назревшие проблемы без кровопролития:

«Политика независимой Украины в полной мере демонстрирует, что корень проблем лежит в попытках украинских политиков навязать свою волю непокорным частям страны; сначала это делала одна группировка, затем – другая… Политику США по отношению к Украине можно будет считать мудрой в том случае, если она будет направлена на достижение сотрудничества между двумя частями страны».

Увы, мудрости так и не хватило. США и Европа под впечатлением событий в Крыму не сделали ничего, чтобы заставить Киев пойти на серьёзные переговоры с представителями юго-востока Украины о статусе Донбасса – минские соглашения стали всего лишь основой для хрупкого перемирия, которое нарушалось обеими сторонами. В то же время объявленные Евросоюзом под давлением США экономические санкции против России принесли только убытки её экономике, однако на ситуации в Донбассе это никак не отразилось. Вот как оценивал Киссинджер политику западных стран в отношении России в своей речи, произнесённой на симпозиуме в Нью-Йорке в честь 25-летия падения Берлинской стены:

«Санкции против России – непростой вопрос. Что это за система, в которой одни страны в индивидуальном порядке решают наказывать отдельно взятых людей в других странах? Недовольство нужно демонстрировать другими способами. Ситуация, которую мы сейчас можем наблюдать, складывалась на протяжении многих месяцев, в течение которых Запад не смог понять до конца, к чему приведёт то, что давно назревало, и не использовал возможности решения фундаментальных проблем, а именно – долгосрочных отношений с Россией».

Видимо, других способов в арсенале вашингтонских политиков не нашлось, поэтому всё сводится к попыткам унизить Россию, иногда даже оскорбить. Член Совета Фонда Карнеги по этике в международных отношениях Дэвид Спиди отметил, что речь президента Обамы в ООН, где он «свалил в одну кучу Россию с Эболой и ИГ, назвав их самыми серьезными угрозами в мире», «войдет позором в историю наравне с "осью зла" Джорджа Буша».

К этому можно было бы добавить «империю зла» Рональда Рейгана, но эти слова относились к Советскому Союзу. Что поделаешь, иногда ситуация в мировой политике складывается так, что просто нет никакой возможности сдержать свои эмоции. Вот и после присоединения к России Крыма президент США в эфире CBS произнёс в адрес Путина слова, которых можно было бы ожидать от профессионального психолога, но уж никак не от президента государства:

«Думаю, он хотел показать свою глубокую обиду по поводу того, что он считает утратой Советского Союза. Казалось бы, по прошествии пары десятилетий любой российский лидер должен бы сознавать, что путь вперёд – это не возвращение к методам, столь распространённым во времена холодной войны, а дальнейшая интеграция в мировую экономику и позиция ответственных граждан мира».

Хотелось бы надеяться, что и лидеры западных стран когда-нибудь осознают, что методы, которые они использовали в Югославии, Ираке, Ливии и Сирии, тоже изрядно устарели. Что же касается обиды Путина, то она здесь ни при чём – есть только сожаление по поводу безответственности и недальновидности руководителей некоторых государств.

Самым активным критиком политики Путина до недавнего времени был Джон Маккейн. Вот что он говорил в обращении к гражданам России, опубликованном в сентябре 2013 года на сайте Pravda.ru и названном весьма претенциозно – «Россияне заслуживают лучшего, чем Путин»:

«Я уважаю ваше достоинство и ваше право на самоопределение. Я верю, что вы должны жить в соответствии с предписаниями вашей совести, а не правительства. Я верю, что вы заслуживаете возможности улучшить вашу жизнь, живя в стране, где экономика процветает и создает блага для многих, а не только для кучки власть имущих. Вы должны жить в правовом государстве, где законы ясны, справедливы и применяются последовательно и беспристрастно… Президент Путин и его окружение не верят в эти ценности. Они не уважают ваше достоинство и не признают вашу власть над ними».

Можно поверить в то, что не обязательно жить, следуя только предписаниям правительства, что экономика процветает в основном для тех, кто владеет банками, рудниками и заводами – в этом Маккейн, пожалуй, прав. Но откуда он про Путина всё знает? Путин не верит, Путин не уважает, Путин не признаёт… Редкая осведомлённость даже для сенатора Соединённых Штатов! Но вот в чём Маккейн ошибся однозначно, так это когда сказал про нашу власть над Путиным. На самом деле, граждане России, следуя принципам демократии, делегировали свои права управлять страной президенту Путину и вовсе не желают властвовать над ним.

Возможно, Маккейн был немного не в себе, когда сочинял эту свою речь. Но вот уже через день он произнёс ещё более странные слова, на этот раз в эфире Радио Свобода:

«Я согласен с господином Путиным в том, что дипломатия лучше, чем война. Но те примеры вмешательства Соединённых Штатов в конфликты, о которых мне известно, были предприняты в интересах нашей национальной и всеобщей безопасности… В том, что касается Ирака, мы одержали победу в этом конфликте».

Жаль, что Маккейн не пояснил – в Ираке накануне агрессии кто с кем конфликтовал? Вооружённые конфликты начались после вмешательства США продолжались очень долго.

Желание снова одержать хоть какую-то победу чувствуется и в интервью сенатора на Fox News в середине марта 2014 года:

«Нам необходимо снова запустить проекты по созданию ПРО в Чехии и Польше, которые остановил Обама, чтобы задобрить Путина. Кроме того, нужно провести совместные учения с нашими друзьями из Прибалтики, которые испытывают колоссальное давление со стороны Путина. Надо как можно скорее включить в НАТО Грузию и Молдавию – обе эти страны частично оккупированы Россией. Мы должны также наложить на олигархов и коррумпированных чиновников из путинского окружения санкции. Я вам обещаю, если они не смогут ездить вместе с детьми в Лондон и заниматься там тем, чем они занимаются, – это будет для них страшным ударом».

Понятно, что президент Путин не стерпел – на форуме «Валдай» в октябре 2014 года высказался предельно откровенно, но весьма корректно:

«Я не устаю удивляться тому, как наши партнёры раз за разом, как у нас в России говорят, наступают на одни и те же грабли, то есть совершают одни и те же ошибки… Россия неоднократно предостерегала об опасности односторонних силовых акций, вмешательства в дела суверенных государств, заигрывания с экстремистами и радикалами… Порой складывается впечатление, что наши американские коллеги постоянно борются с результатами своей собственной политики. Бросают свою мощь на устранение рисков, которые сами создают, платят за это всё возрастающую цену».

Некоторые особенности суждений сенатора Маккейна о России можно объяснить тем, что он толком не знал о том, что происходит в нашей стране. Однако американский политолог Николай Злобин, напротив, частый гость в России. Вот как он оценивал политику Путина после «прямой линии» в ноябре 2011 года:

«Мне это представляется как то, что Путин бежит стайерскую дистанцию спринтерскими рывками. Он пробегает 100 метров, потом ещё 100, осматривается вокруг и понимает, куда бежать дальше. Поэтому у него, возможно, есть сейчас цель, но, как до неё добежать, он ещё не знает. И то, что я увидел на встрече с Путиным, лишь подтвердило мою мысль».

Вряд ли стоит упрекать Путина в том, что он подобен бегуну, который «бежит стайерскую дистанцию спринтерскими рывками». Напротив, выбор такой тактики можно поставить Путину в заслугу. У него есть стратегическая цель – построить сильное государство с социально-ориентированной рыночной экономикой. Однако бежать вперёд, не корректируя свой путь и сохраняя неизменным темп бега без учёта изменяющейся обстановки – возможно, это приемлемо для начинающего бегуна, но совершенно не годится для политика. Опытный стайер иногда совершает рывок, чтобы выйти на удобную позицию для финишной атаки.

Однако продолжим цитировать Николая Злобина:

«Вот чего я не понимаю, так это почему никто не обращает внимания на его на самом деле сенсационный ответ по поводу изменения системы оценки эффективности губернаторов. На мой взгляд, то, что Путин сказал, что он эту систему придумал и сейчас готов её применять, на мой взгляд, было одним из самых интересных моментов… Это яркий пример … ручного управления».

Похоже, у Злобина превратное представление о том, чем должен заниматься в сложившейся ситуации президент России. Казалось бы, можно довериться мнению народа – пусть сами выбирают губернатора и сами же потом пожинают плоды своего волеизъявления. Такая система принята в США. Там многое решают деньги и способность кандидата понравиться своему электорату. Но в США народ и партии, народ и властные элиты в главном практически едины. Тамошняя система настолько устоялась, что между демократами и республиканцами нет принципиальной разницы. Две партии существуют только для обеспечения сменяемости власти без существенного изменения генеральной линии развития страны. Да и финансово-промышленная элита не допустит никаких шараханий. Напротив, нынешней России от роду чуть больше двадцати лет, если отсчитывать от времени прихода к власти Путина. Система управления страной продолжает совершенствоваться. При этом у властной элиты возникает множество соблазнов – всем известно повсеместное распространение коррупции. В этой ситуации единственный выход – сохранять контроль за исполнителями, чтобы простые люди не пострадали от корыстных или непродуманных действий чиновников или же своих избранников.

Куда более откровенно, чем Николай Злобин, высказывалась в интервью Радио Свобода накануне нового 2014 года Лилия Шевцова, представительница другой американской организации – Московского Центра Карнеги. Однако начала она с обвинений в адрес Запада:

«Запад потерял миссию, потерял энергетику и драйв. И это выражается не только в том, что западные лидеры пытаются только выжить, они уходят в собственную раковину, как ушёл Обама в Соединённых Штатах, они думают только о собственных странах, они не думают о нормативных ценностях, они забыли, что происходит в мире, вокруг… И политики, и наиболее продвинутые аналитики на Западе пришли к выводу, что речь идёт третий раз за последнюю новую историю о кризисе либеральной модели цивилизации».

Причины столь пессимистических оценок в том, что не сбылись надежды российской оппозиции на смену власти. Видимо, Запад должен был поддержать, нажать, надавить, выдвинуть ультиматум, ну и далее по списку. По мнению Шевцовой, в неудачах российской оппозиции виноват и Майдан 2004 года: «началось ужесточение режима». Действительно, Путин после киевских событий мог бы сыграть на опережение, но понадеялся на разум либеральной части населения, так что «ужесточения» как такового вовсе не было – по-прежнему был доступен телеканал «Дождь», по-прежнему выходила «Новая газета», да и на радиостанцию «Эхо Москвы» никто не покушался. И даже не блокировались оппозиционные сайты в интернете – как-то не вяжется всё это с пресловутым «закручиванием гаек».

Причина терпимого отношения власти к непримиримой оппозиции в том, что среди её лидеров не было и нет интеллектуалов, реально мыслящих людей – есть красноречивые ораторы и болтуны, способные лишь изо дня в день повторять надоевшие всем лозунги и призывать к акциям протеста. Что уж тут говорить, если на выборах Координационного совета оппозиции в октябре 2013 года второе и четвёртое места по числу набранных голосов заняли популярный журналист и сочинитель Дмитрий Быков и гламурная телеведущая Ксения Собчак. Толку от протестных акций никакого, поскольку большинство их участников составляют интеллигентные, воспитанные люди, которые не пойдут на штурм Кремля. После парламентских и президентских выборов 2011-2012 года был всплеск подобных акций, а затем они пошли на спад. Ещё чуть позже терпение властей было исчерпано и некоторым слишком уж активным лидерам непримиримой оппозиции пришлось довольно туго. А в октябре 2013 года КСО прекратил своё существование, увязнув в бесконечных склоках между представителями различных политических течений. Энтузиазм иссяк, и оставалось только ждать следующих выборов, а затем попытаться всё заново начать.

Накануне нового, 2014 года Шевцова с огорчением признала, что «65% населения все ещё поддерживают Путина» и что «Майдан 2013 года наверняка не принесёт Кремлю и Путину какую-нибудь сумасшедшую идею о том, чтобы начинать действительно либерализацию». Нам только сумасшедших идей и не хватало! Объяснение высокого рейтинга Путина политолог видит в том, что россияне «опасаются обвала» в случае его ухода из Кремля. Что ж, если это так, то сами либералы виноваты: люди вдоволь наелись шоковой либерализации начала 90-х и больше не хотят ничего подобного.

Недавно многие российские и западные политологи с удивлением узнали, что после присоединения Крыма к России рейтинг Путина поднялся выше 80%. Наверное, Лилия Шевцова снова предположила бы, что люди боятся какого-то обвала. Иное мнение у популярного российско-украинского журналиста Матвея Ганапольского, высказанное им на конференции о роли российской интеллигенции. Это случилось в Киеве 17 сентября 2014 года:

«Для этих 87% нет понятия "завтра", есть только сегодня, когда можно что-то урвать. И не следует тут пенять на закрытость границ, плохого Путина или плохую образованность. У современного хомо-советикус дочь в Гарварде, квартира в Майями, неплохой бизнес в Москве, но полный тот самый #крымнаш головного мозга, причём, не только про Крым, но и всё прочее, что можно украсть, отобрать или аннексировать. Причём, чем друг ближе и роднее, тем приятней у него отобрать – он же друг!»

На первый взгляд, тут все признаки истерики, однако не будем отбирать хлеб у специалистов – куда важнее не диагноз, а произнесённые слова. Итак, Ганапольский утверждал, что у 87% взрослых жителей России дети учатся в Гарварде, а квартира куплена в Майями. Возможно, Ганапольский ненароком перепутал страну – мы ещё не достигли такого уровня развития, как популярный журналист, поэтому детей посылаем в Физтех, в Бауманку или в МГУ. Но, может, и впрямь кто-нибудь расщедрился и подарил каждому жителю России малогабаритную квартирку на берегу Атлантического океана?

Поскольку не хотелось бы заканчивать знакомство с текстами журналиста на столь комичной истории о происхождении 87%, попробуем разобраться с тем, как Ганапольский понимает актуальные задачи, которые стоят перед интеллигенцией:

«Что же должна делать интеллигенция России? Главное – это понять, что в нынешней модели она в России, кроме собственной странички фэйсбука и пары единомышленников, никому не нужна. И это надолго, потому что такова модель российского общества».

Вот тут Ганапольский абсолютно прав! Та интеллигенция, к которой, видимо, он причисляет сам себя, России и впрямь абсолютно не нужна. Нужны образованные, нравственно безупречные интеллектуалы, которые не бьют себя в грудь кулаком и не кричат на каждом углу «интеллигенцию зажимают», а спокойно работают, увеличивая благосостояние России и своей семьи. Однако, если власть в чём-либо ошибается – тогда подсказывают ей, как следует устранять недостатки или как выходить из кризиса.

Впрочем, у журналиста есть свой рецепт, на первый взгляд не связанный с предполагаемым диагнозом:

«Как известно, главный русский вопрос – а что делать? Отвечаю всем российским интеллигентам – ребята, займитесь собой. Напишите книгу, пост в фэйсбуке, женщины пускай, наконец, сделают ногти. Езжайте в турпоездку, собирайте клуб бардов, но… навсегда забудьте этот дурацкий вопрос: что делать с народом? Ничего не надо с ним делать, берегитесь, чтобы он с вами чего-то не сделал, вспомните уроки истории, их ещё никто не отменял».

Тут следует согласиться с Ганапольским – такой вопрос может задать себе только круглый дурак. А умный поглядит вокруг и поймёт, что он не какой-то придуманный им же самим интеллигент, а всего лишь часть своего народа, что называется, плоть от плоти его. В противном случае надо срочно паковать чемоданы и бежать на Киевский вокзал!

Однако и тут журналист имеет собственное мнение – видимо, никто его не ждёт и просто некуда бежать:

«Владимир Ильич Ленин, который писал письмо Алексею Максимовичу Горькому про интеллигенцию, которая говно, начертал в другой своей работе пророческие слова: для того, чтобы объединиться – вначале нужно размежеваться. Пророческие слова! … Вы хотите, чтобы я тратил свои оставшиеся годы на тех, кто сделан из другого теста? Да никогда! Потому что главное качество интеллигентного человека – это интеллигентно отойти в сторону».

Теперь понятно, почему Ленин «начертал пророческие слова». Если интеллигенция способна всего лишь отойти в сторону, когда народ в ней так нуждается, то грош такой интеллигенции цена!

Но мы немного отвлеклись, пытаясь отыскать хоть крохотные признаки интересных мыслей у словоохотливого журналиста. Пора возвратиться к Лилии Шевцовой. Как же оценивала итоги 2013 года и достижения президента Путина сотрудница Центра Карнеги:

«Этот год стал для него годом мощной, динамичной игры на пустой сцене, мировой, международной сцене, где он, пожалуй, выигрывает легко, щелкая пальцами. Потому что Запад ушёл в свои проблемы, у Запада нет интереса, у Запада нет стратегии».

И далее почти без перехода:

«Этот режим на какой-то стадии агонии. Эта агония может продолжаться долго. Нет-нет, Путин не уйдет ни сейчас, ни на следующий год, у него есть определённый ресурс самосохранения, скажем так. Но… правящий класс… может сбросить эту шахматную фигуру, либо сбросить эти шахматы со стола. И придет новая когорта, близкая к власти, с новым лицом, с новым символом, и продолжит это самодержавие».

Эти рассказы про агонию режима и байки про неизлечимую болезнь Путина мы слышим уже много лет. А может быть, не стоит выдавать желаемое за действительное? Всё это напоминает ситуацию, когда человек, стоя на коленях, взывает к господу, прося его о ниспослании некой благодати. Но почему же христианский бог не отвечает? Скорее всего, вовсе не ему поклонялась Лилия Шевцова.

Прошёл почти что год, и вот у Шевцовой затеплилась надежда – Запад давит, требует, предъявляет ультиматумы. О том, что «Запад потерял миссию, потерял энергетику и драйв», Шевцова старается забыть – теперь не до того. Всё, что от неё требуется сейчас – это оправдание звериного национализма, который поднял голову на Украине. Читаем в интервью Голосу Америки» 24 октября 2014 года:

«Мы имеем дело с украинским национализмом, имеющим тот же характер, что и балтийский или, скажем, польский и венгерский. Это национализм, который требует независимости страны и независимости её от России. Фактически он является национализмом европейской ориентации».

Это о ком же – о Яроше и о Тягнибоке? Следует ли понимать Шевцову так, что любые действия таких националистов нужно оправдать, если только они придерживаются «европейской ориентации». И что же это за нетрадиционная ориентация такая, если Европа отказалась поддержать резолюцию ООН, осуждающую героизацию нацизма?

И снова старые сказки про агонию режима:

«По сути то, что делает Путин, говорит о том, что началась агония режима, хотя, возможно, и не системы. Система имеет более широкие поле и базу для существования».

А вот что сотрудница Центра Карнеги написала в своём фэйсбуке 26 октября 2014 года:

«Сегодня Кремль придумал новую фишку: "смена мирового порядка"; "растущее пространство хаоса"; "мировая анархия". Это должно стать похлеще мантры о происках Вашингтона. Мировой хаос означает, что нет никаких правил. Можно всё внутри и вовне. Сделана заявка на право формировать свой мировой порядок. И мы уже знаем, как он будет выглядеть. Аргумент на столе: Россия – ядерная сверхдержава! Welcome в новый мир! Это уже явно от отчаяния».

Ну что ж, посмотрим, что сказал Путин 24 октября на конференции международного дискуссионного клуба «Валдай», имея в виду поддержку исламистов и неонацистов со стороны США:

«Вместо урегулирования конфликтов – их эскалация, вместо суверенных устойчивых государств – растущее пространство хаоса. Вместо демократии – поддержка сомнительной публики, от откровенных неонацистов до исламистских радикалов».

Это не фишка – это констатация того, что происходит в мире и чего политолог упорно старается не замечать. Так что, похоже, именно приведённая фраза Шевцовой – от отчаяния. Налицо все признаки истерики, поскольку Запад давит, давит на Путина, а толку никакого. Что уж говорить, если рейтинг Путина растёт.

Теперь обратимся к записи в фэйсбуке Лили Шевцовой от 16 ноября 2014 года. Здесь продолжается истерика, но уже в связи с новым явлением в мировой политике – сближением России и Китая, проявившимся в заключении договоров на поставку энергоносителей нашему восточному соседу:

«Россия свалилась в ситуацию зависимости со всеми признаками унижения. И за эту зависимость России ещё придется и платить! Платить Пекину за согласие стать его сырьевым придатком (причем, за российский счёт). И надеяться, что Поднебесная воздержится от открытого унижения. Платить мыльному пузырю, который называется БРИКС, хотя бы за то, что он имитирует то, чего нет».

И у Бжезинского, и у Шевцовой сближение России с Китаем способно вызвать только панику. Тут уместно вспомнить знаменитую фразу одного из персонажей фильма Леонида Гайдая:

«Шеф, всё пропало, всё пропало! Гипс снимают, клиент уезжает…».

Эта паника нарастала с каждым днём. Вот как 20 ноября 2014 года Шевцова оценила рейтинг Путина, превысивший 80%:

«Путина в России не любят – откровенных путинистов всего 15-17%. Аннексировав Крым, он мобилизовал их, превратив Россию в военную страну, а себя – в военного президента. И выскочить из этого он уже не может».

Ну как же выскочишь из такого рейтинга? Да просто не дадут! И всё же кого, по мнению Шевцовой, должны так страстно обожать жители России – канцлера Меркель, президента США или саму Лилию Шевцову, не дай бог? Думается, что вряд ли русские полюбят Меркель и Обаму. Да и за что любить – за санкции, которые били и бьют по их карманам? Ну вот откуда вдруг такая поддержка президенту Путину? Судя по всему, политолог точно знает, что люди высказывают своё мнение под угрозой лишения пенсии и увольнения с работы.

Ещё одно высказывание Шевцовой, датированное 21 ноября 2014 года, на одном из украинских сайтов:

«Пока Меркель удаётся удерживать единство Европы в отношении сохранения секторальных санкций, и не исключено, что США, возможно, даже пойдут на некоторое расширение этих санкций».

Избитый приём – не хочешь слушаться, тебе же будет хуже. Так вразумляют нашкодившего школяра, а не руководителя большой страны, какой является Россия. Впрочем, от Меркель вряд ли можно было ожидать чего-либо иного – если на первом месте собственная политическая карьера, приходится выбирать союзника из тех, кто умеет «убеждать». Видимо, Путин не её герой, поскольку он даже не пытается стращать Европу заявлениями о том, что отключит газ в ответ на санкции.

Но что же думает Шевцова о руководителе России:

«Российский лидер действует сегодня уже в рамках неизбежной логики развития системы, которая толкает его в одном направлении – сдерживании Запада… Любое отступление при такого рода системе власти будет означать для него признание поражения и угрозу его собственной власти».

Новое «открытие Америки» – сдерживание! А для чего тогда существуют ядерные силы России и США? Конечно, такому сдерживанию есть альтернатива – взаимное уважение или искренняя дружба. Но вот ведь сама Шевцова утверждала, имея в виду США и весь пресловутый Запад: «они думают только о собственных странах, они не думают о нормативных ценностях, они забыли, что происходит в мире». Так что же нам остаётся, кроме сдерживания?

Итак, Николай Злобин и Лилия Шевцова, естественно, в меру своих скромных сил попытались разобраться в некоторых особенностях внешней политики российского государства. Теперь посмотрим, как американские политологи оценивают политику своей страны. Стивен Коэн дал интервью «Российской газете» в середине марта 2014 года. Вот что он сказал:

«Три последних американских президента были неудачниками во внешней политике, были поджигателями войны. Можно подумать, что здесь присутствует некий элемент зависти: Путин очень успешно представляет интересы своей страны, а наши президенты всё портят. Одна провальная война за другой».

Довольно резкое заявление, но против этого трудно возразить. Ещё откровеннее высказался в июле 2014 года Тед Круз, сенатор от штата Техас, в обращении к своему электорату:

«Что касается российского вопроса, то я вынужден признать, что Обама просто маленький котёнок [kitty cat] по сравнению с русским медведем».

Гораздо более мягкие выражения использует американский политолог Дмитрий Саймс, давая характеристику нынешнему президенту. Вот отрывок из его статьи, опубликованной в июне 2014 года в журнале National Interest:

«В отличие от Рональда Рейгана, также отличавшегося высокой нравственностью, Обама не очень активно занимается международными делами, которые, как кажется, лишь отвлекают его от важных внутренних дел по преобразованию страны. Поэтому мнение противоположной стороны ему неинтересно, и понять его он не стремится… Это порождает бесцеремонную, но непоследовательную и слабую страсть к нравоучениям».

Пожалуй, Саймс здесь не совсем прав. Лидерство, на которое претендуют США, вне всякого сомнения, предполагает, что в арсенале средств управления подлунным миром есть и право читать нотации, и право поставить провинившееся государство в угол, и даже право розги применить, но это в самом крайнем случае.

Тут самое время предоставить слово самому президенту США, однако для этого вернёмся в июль 2009 года:

«Я думаю, Путин одной ногой стоит на старых позициях и методах ведения дел, а другой на новых. И если мы сумеем дать ему и российскому народу ясное ощущение того, что США не стремятся к антагонистическим отношениям, а выступают за сотрудничество в ядерном нераспространении, борьбе с терроризмом, энергетических вопросах, то мы в итоге получим более сильного партнёра в этом всеобъемлющем процессе».

Вероятно, так оно и есть – то есть президент России стоит именно на двух ногах, не забывая об истории взаимоотношений СССР и США, поэтому и старается стать поустойчивее, выбрав для себя надёжные позиции. Что же касается ощущений, они приходят и уходят, а остаётся следующий факт: заокеанский наш партнёр стремится к сотрудничеству лишь там, где не может обойтись без участия России.

Тут самое время напомнить о телефонном разговоре фрау Меркель с президентом США, который произошёл в начале марта 2014 года. Согласно сообщениям сотрудников Белого дома, Меркель заявила, что Путин находится «не в этом мире» [in another world]. Канцлер Меркель права. В нынешней реальности руководители крупных государств нередко принимают решения, не интересуясь мнением людей, на жизнь которых эти решения, безусловно, повлияют. Так было, например, в Ираке или в Ливии. Путин же пытался строить иную реальность, в которой уважают мнение большинства людей, проживающих в каком-то регионе. Если жители Крыма хотят присоединения этого полуострова к России, то, по мнению Путина, надо им пойти навстречу. У фрау Меркель и президента Обамы другой интерес – способствовать появлению в Киеве подконтрольного правительства, а уж как оно будет разбираться с Крымом, это его дело.

Приходится признать, и это уже не раз отмечали политологи – во внешней политике у президентов США ладится далеко не всё. Беда Обамы в том, что у них слабые советники – такое складывается впечатление. Путин же многие ходы во внешней политике, судя по всему, рассчитывает сам, и опыт работы в КГБ в таком деле вовсе не помеха. Да и длительный срок пребывания на вершине власти – тоже несомненный плюс. Кому-то такое долгожительство может повредить, но есть надежда, что Путин с этим справится.

Однако события 16 декабря 2014 года, когда рубль неожиданно рухнул, заставили многих усомниться в этом выводе – по крайней мере, в эффективности и продуманности действий правительства России. Этому способствовали и реакция западных политиков, и мнения экспертов в зарубежной прессе, где превалировали такие слова, как кризис, крах и катастрофа.

Вот как оценил обвал рубля Джереми Шапиро, научный сотрудник Центра США и Европы (Center on the United States and Europe, Project on International Order and Strategy, Foreign Policy Program):

«Если, как постоянно утверждает Запад, цель экономических санкций не в том, чтобы разрушить российскую экономику и причинить страдания простым россиянам, то мы добились катастрофического успеха. Никто не ждал, что нефтяные цены всего за несколько месяцев снизятся почти наполовину, но это случилось, и такое сочетание ценового падения и санкций оказалось смертельным для российской экономики».

Там же, на интернет-портале The Brookings Institution не смогла сдержать своей радости уже знакомая нам Лилия Шевцова:

«Я считаю, что смена режима и руководства как способ сохранения системы персонализированной власти (а эта система пользуется широкой поддержкой) превращается во вполне реальный вариант».

Не стоит торопиться с выводами. Во-первых, поддержкой пользуется не система, а лично президент Путин. Во время президентства Медведева такой поддержки и в помине не было. Борис Ельцин – тот не в счёт, поскольку ему были признательны лишь за отстранение от власти Горбачёва и ликвидацию КПСС. Во-вторых, что это за фантастическая реальность, в которую Шевцова продолжала верить? Среди непримиримой оппозиции реальных кандидатов в президенты нет – там только скорбные тени отставленных от власти чиновников и парламентариев, лишённых поддержки большинства жителей России, да несколько «великих писателей», вознесённых на пьедестал стараниями псевдолиберальной прессы, да виртуальные борцы с коррупцией, искренность которых вызывает серьёзные сомнения.

Возможность кризиса в России не отрицала и Джульетта Джонсон, профессор политологии университета Макгилла в статье для газеты Globe and Mail:

«Лидерам западных стран можно простить злорадство, которое они испытывают в связи с тем, что их заклятый враг, российский президент Владимир Путин, столкнулся с перспективой неизбежного экономического кризиса».

В отличие от российского политолога, беспокоит канадского профессора не смена режима в результате кризиса, а его последствия для жителей России и для Запада:

«Полномасштабный кризис нанесет тяжёлый удар по простым россиянам. Это будет ужасно не только с гуманитарной точки зрения, ибо многие россияне будут обвинять в своих бедах Запад, а не Путина».

Тут Джонсон абсолютно права – санкции США, роль этого государства в падении цен на нефть привели к результату, которого никто в Вашингтоне не предполагал – российские власти и многие жителей России навсегда утратили веру в искренность намерений руководства США на равноправной основе сотрудничать с нашей страной.

Совсем иные проблемы беспокоили Николаса Гвоздева, профессора политологии Военно-морского колледжа США, если судить по его статье в американском журнале National Interest:

«Готовы ли люди стать более бедными ради того, чтобы Россия продолжала оставаться великой державой?»

Довольно глупый вопрос, если не сказать жёстче – провокационный. Признаком величия державы является возможность влиять на политические и экономические процессы в мире. Условиями этого должны быть наличие мощного военного потенциала, а также достаточно развитая экономика. Можно утверждать, что у большинства россиян нет сомнений ни в том, ни в другом, несмотря на экономические трудности.

Вполне понятно, что западные эксперты во всех проблемах российской экономики винили только президента Путина. Характерно мнение, высказанное в журнале American Interest Дэвидом Крамером, старшим директором по правам человека и демократии в институте Маккейна:

«Вина за российский экономический кризис и за политическую изоляцию страны лежит не на Западе, а на её руководстве, хотя Путин часто указывает пальцем в нашем направлении. Именно он отказался диверсифицировать российскую экономику, снижая её зависимость от экспорта природных ресурсов».

Крамер прав в одном – к проблеме диверсификации российской экономики США не имеют прямого отношения. Это наше внутреннее дело. Однако стремление бизнеса вкладывать деньги только в быстро окупаемые проекты – результат следования законам той самой либеральной экономики, услугами которой нам настойчиво советовали воспользоваться американские советники ещё в лихие 90-е. И надо ли так понимать защитника демократии, что Путин обязан использовать средства силового давления для того, чтобы заставить финансовую элиту вкладывать деньги в долгосрочные проекты? Как-то не вяжется это с защитой прав предпринимателей и основными принципами демократии.

Если одни противники Путина в связи с проблемами российской экономики испытывают еле сдерживаемую эйфорию, то у других в который уже раз возникло разочарование. На страницах интернет-издания Daily Beast журналистка Анна Немцова сокрушалась:

«Путин не распустил парламент и не огласил перспективный план по борьбе с валютным кризисом, чего от него ожидали».

Любопытно было бы знать, кто ожидал роспуска парламента. Вероятно, бывший депутат Госдумы Владимир Рыжков, который выражал свои мысли более откровенно:

«Никаких планов новых реформ, никаких радикальных изменений в госаппарате или переназначений».

Увы, надежды на новые выборы, на предложение войти в правительство пока что не сбылись, поэтому вполне уместным стало бы выражение искреннего соболезнования. Однако нет желания сочувствовать человеку, в своих критических высказываниях не выходящему за пределы примитивного агитпропа.

Судя по тому, что говорили и писали оппоненты Путина, для них всё просто – они уже нашли виновника. Впрочем, в конкретных причинах финансового кризиса должны разобираться профессионалы. Ясно лишь одно – России трудно противостоять экономическому давлению западных стран. Однако стоит напомнить одно из правил борьбы дзюдо – использовать движение соперника в свою пользу. В нашем случае санкции против России должны стимулировать диверсификацию экономики.

Но вот что хотелось бы понять: в чём состоит основное отличие методов реализации внешнеполитических задач западных стран и России. Ответ подсказал журналист Мэтт О’Брайен из газеты Washington Post:

«Путин мог себе позволить вторжение в Грузию и на Украину, когда цены на нефть были комфортно трёхзначными. Но когда они упали наполовину, ситуация изменилась. Теперь Россия не может себе позволить ничего. Путин играет в шахматы, а мы играем в шашки. Да и играть он может только в том случае, если мы одолжим ему денег на доску и на фигуры».

Про шашки – это очень точно сказано! Можно предположить, что после ухода Бобби Фишера американским политикам стало не по силам разыгрывать шахматные комбинации. Вот в чём состоит цель игры в шашки: игрок стремится взять все шашки своего противника или расположить собственные шашки так, чтобы противник не смог сделать ни одного сильного хода. Если использовать шашечную стратегию во внешней политике, то у США может возникнуть искушение блокировать действия противника, используя возможности мощной экономики и угрозу со стороны военных баз, раскиданных по всему миру. Однако в случае с Россией такой метод не проходит – Россия сделала несколько сильных ходов с целью развития отношений со странами Востока.

Досадно, что в замечательной аналогии, предложенной американским журналистом, есть одна неточность – шахматные фигуры получены Путиным не в долг, а в обмен на нефть и газ, поставляемые Россией в Европу. Фактически Запад помимо своего желания спонсирует внешнюю политику России. Всё именно так – тут не убавить, не прибавить! Понятно, что кое-кого на Западе это ужасно бесит, поэтому и вводят всё новые санкции, которые нелёгким бременем ложатся на плечи россиян, однако никак не меняют политику властей России и не снижают рейтинг Путина.

В сущности, всё, что остаётся противникам нынешней России – это выдавать желаемое за действительное. Весьма характерен комментарий одного из читателей к статье О’Брайена:

«Слава Богу, Америке хватило терпения дождаться краха России, не увязнув в украинском конфликте обеими ногами. Мы по-настоящему мудрая нация. Боже, благослови Америку».

Тут самое время напомнить слова замечательного американского писателя Марка Твена, который в ответ на публикации в газетах заявил: «Слухи о моей смерти слегка преувеличены».

Однако вернёмся к словам Джона Маккейна, который в своём обращении признал, что россияне заслуживают лучшего. Сенатор был бы, несомненно, прав, если бы думал не только о глобальных интересах США, но и о том, какой ущерб их действия нанесут населению России. Ни экономических санкций, ни падения стоимости рубля, ни повышения цен на продукты питания мы не заслужили.

Какие бы невзгоды ни свалились на наши головы, приходиться относиться к экономическому давлению Запада на Россию с пониманием, что вовсе не ставит под сомнение антигуманную сущность этих действий. Всё дело в том, что США более или менее успешно решают внешнеполитические проблемы только в том случае, если используют экономические методы. Тут и подкуп иракских генералов в 2003 году, тут и плата полевым командирам в Афганистане за безопасность транспортных конвоев, тут и обрушение цены на нефть в 1986 году, которое привело в итоге к распаду Советского Союза. Даже во второй мировой войне наибольший эффект имели не наступательные операции войск США в Европе, а поставки американской военной техники и продовольствия, позволившие СССР выстоять на первом этапе войны. Впрочем, ни в Ираке, ни в Афганистане конечной цели США так и не достигли, но это, видимо, неизбежные издержки, вызванные недостаточно щедрым финансированием. В самом деле, как только США начинают экономить на деньгах, всё валится из рук. Несколько поставленных в Грузию «хаммеров» не сумели противостоять российским войскам в 2008 году, а слабая, полуголодная украинская армия так и не смогла успешно завершить кровавую АТО в Донбассе. За последние несколько лет требуемый результат принесло лишь давление США на европейских союзников, которые вынуждены были согласиться на санкции против России. Очевидно, что и тут основную роль сыграла экономика. Конечно, экономические санкции – это лучше, чем война. Однако ещё лучше – политические переговоры и поиски консенсуса. Но создаётся впечатление, что американские политики не сильны по этой части, поэтому и вынуждены прибегать к услугам доллара, самой популярной мировой валюты.

Но возвратимся к названию этой главы. Несомненно, Россия заслуживает лучшего – и уважения со стороны западных стран наших национальных интересов, и более надёжных друзей, которые не боятся окриков из Вашингтона, и развитой экономики, создаваемой на основе международной кооперации. Но по большому счёту надеяться мы можем только на себя – в этом нас убедили события последнего тридцатилетия.

Глава 14. Так бить или не бить?

Можно ли было защитить интересы жителей восточной части Украины мирным путём? Увы, первые дни после государственного переворота 2014 года показали, что к власти в Киеве пришли радикал-националисты, которые любые проблемы предпочитают решать с помощью грубой силы. Увещевать и уговаривать таких людей совершенно бесполезно, поэтому напрашивался силовой ответ на попытку залить кровью взбунтовавшийся Донбасс. Но прежде следовало предъявить киевским властям ультиматум. Суть его должна была состоять в следующем: на юго-востоке Украины проводится под междунаролным контролем референдум по вопросу самоопределения этой части страны – то ли население всё устраивает, то оно хочет получить автономию в составе федеративной Украины, то ли предпочитает образовать самостоятельное государство. В случае отказа киевских властей от проведения референдума Россия ввела бы на эту территорию свои войска.

В пользу проведения референдума свидетельствовало как нелегитимное отстранение от власти президента Януковича, за которого голосовала большая часть жителей юго-востока Украины, так и публичные высказывания депутатов Верховной Рады о необходимости ограничить права русскоязычного населения. Несомненно, в дело вмешались бы главы европейских государств, и с большой долей вероятности мог быть найден приемлемый вариант разрешения конфликта. А вот случись так, что Киев и ЕС отвергли предложение, тогда вторжение российских войск на Украину выглядело бы вполне оправданным, поскольку целью его стала бы защита права русскоязычного населения юго-востока Украины на самоопределение. Понятно, что и в этом случае против России ввели бы санкции, однако жители Европы и мировое сообщество с бо́льшим пониманием отнеслись бы к действиям России. То же можно сказать и о жителях юго-востока Украины, которые после кровавых событий на Майдане с полным основанием считали бы российских воинов не оккупантами, но освободителями.

Почему же Россия не пошла по этому пути? Судя по всему, основной причиной отказа Путина от попытки решить проблему Донбасса в 2014 году силовым путём стало опасение разрыва торговых отношений с Германией и другими странами ЕС. Россия поставляла в Европу нефть и газ, получая многомиллиардные доходы, а других вариантов поставок в сравнимых объёмах не было – строительство газопровода в Китай и завода по производству СПГ на Ямале ещё не началось. Если учесть, что на Ямале предполагалось использовать зарубежные технологии, риск был слишком велик – помимо того, что санкции после вторжения российских войск на Украину могли лишить Россию рынка сбыта газа в Европе, ещё и на ожидаемых поставках СПГ в Юго-Восточную Азию пришлось бы ставить крест из-за неминуемого отказа западных компаний от участия в строительстве завода по производству СПГ. К этому следует добавить зависимость многих отраслей промышленности от использования зарубежных технологий, сырья и комплектующих.

В ситуации, когда предъявление ультиматума Украине грозило весьма неприятными последствиями, пришлось пойти на заключение Минских соглашений. Однако киевские власти под разными предлогами затягивали процесс урегулирования на Донбассе, а тем временем украинская армия перевооружалась на деньги США и ЕС. Прискорбно, но Россия оказалась чуть ли не в положении цугцванга: и начинать вторжение нельзя по экономическим причинам, и ждать нельзя, поскольку Украина наращивала свою военную мощь, а это в перспективе увеличивало количество жертв среди российских военнослужащих и населения Донбасса. Оптимальное решение в этой ситуации: отложить вторжение, а тем временем осуществить программу импортозамещения, завершить перевооружение армии и ускорить разработку новых видов стратегических наступательных вооружений, которые приведут к снижению обороноспособности стран НАТО и заставят их воздержаться от участия в войне на стороне Украины.

Прошло восемь лет, в течение которых помимо реализации программ импортозамещения и перевооружения удалось направить часть добываемого газа на восток. В 2019 году заработал на полную мощность завод «Ямал СПГ», а вслед за этим начались поставки газа в Китай по газопроводу «Сила Сибири» с перспективой выхода на полную мощность в конце 2022 года. Таким образом последствия применения экономических санкций со стороны США и ЕС представлялись не столь ужасными, как в 2014 году, и можно было готовиться к вторжению на Украину. Но прежде всего надо оценить, насколько ожидамые позитивные результаты способны перевесить негативные последствия такого шага.

Цели вторжения на Украину:

– защита жителей ДНР и ЛНР от непрекращавшихся обстрелов со стороны ВСУ,

– принуждение киевских властей к признанию независимости ДНР и ЛНР, а также нынешнего статуса Крыма,

– исключение возможности вхождения Украины в НАТО и появления войск западных стран на её территории,

– обеспечение Крымского полуострова водой из Днепра по Северо-Крымскому каналу.

Негативные последствия:

– экономические санкции против России,

– неизбежные потери среди российских военнослужащих и мирных жителей Украины,

– трудности восстановления экономики Украины и перехода к мирной жизни.

Какой из трёх последних пунктов ни возьми, предугадать последствия в полной мере невозможно. Однако ясно, что альтернативы вторжению нет – принятие Украины в НАТО, угроза существованию ЛНР и ДНР и отсутствие надёжного водоснабжения Крыма перевешивают негативные последствия, а неизбежная, как это ни прискорбно, гибель людей останется на совести киевских властей, которые отказались от выполнения Минских соглашений.

Казалось бы, можно подождать, когда заработает на полную мощность газопровод «Сила Сибири», однако 9 декабря 2021 агентство Рейтер опубликовало следующий текст:

«Президент США Джо Байден заверил президента Украины Владимира Зеленского, что заявка Киева на вступление в военный альянс НАТО находится в его собственных руках, заявил начальник штаба Зеленского после разговора двух лидеров в четверг. Байден и Зеленский созвонились через два дня после того, как Байден провел переговоры с президентом России Владимиром Путиным, чтобы попытаться разрядить кризис, связанный с передвижением российских войск у границ Украины».

А между тем, киевские власти сконценрировали значительную часть вооружённых сил вблизи ЛНР и ДНР, что свидетельствовало о подкотовке наступательных действий. Стало понятно, что ждать уже нельзя, но прежде необходимо дать Западу последний шанс на мирное урегулирование ситуации на Украине: 17 декабря 2021 года МИД РФ обнародовал проекты договоров России с США и НАТО о гарантиях безопасности. Согласно договору, страны НАТО обязуются исключить присоединение Украины к альянсу, а США должны принять обязательства исключить дальнейшее расширение НАТО на восток и отказаться от приёма в альянс государств, ранее входивших в СССР. Альянс также обязан отказаться от ведения любой военной деятельности на территории Украины и других государств Восточной Европы, Закавказья и Центральной Азии. Кроме того, Россия и НАТО не должны создавать условий, которые могут быть расценены как угроза другой стороне. При этом стороны подтверждают, что не рассматривают друг друга в качестве противников, поддерживают диалог и взаимодействуют по совершенствованию механизмов предотвращения инцидентов в открытом море и в воздушном пространстве, в первую очередь на Балтике и в Черноморском регионе.

Два месяца прошли в бесплодных переговорах, хотя заранее было ясно, что ни США, ни НАТО не примут этот «ультиматум». И потому дальше всё пошло по разработанному плану.

22 февраля президент РФ Путин заявил о признании самопровоглашённых республик ЛНР и ДНР, а через два дня началась специальная военная операция на Украине. Этому предшествовало обращение Путина от 21 февраля, длившееся около часа, в течение которого он напомнил историю возникновения территориального образования под названием Украина и обстоятельства получения ею независимости в 1991 году стараниями Беловежских заговорщиков. Более того, Путин высказал сомнение в целесообразности создания в 1919 году украинской республики в составе СССР:

«Здесь сразу же возникает много вопросов. И первый из них, на самом деле главный: зачем надо было с барского плеча удовлетворять любые, безгранично растущие националистические амбиции на окраинах бывшей империи? Передавать во вновь образуемые, причём часто произвольно сформированные, административные единицы – союзные республики – огромные, часто не имевшие к ним вообще никакого отношения территории. Повторяю, передавать вместе с населением исторической России… Зачем надо было делать такие щедрые подарки, о которых самые ярые националисты раньше даже и не мечтали, да ещё и наделять республики правом выхода из состава единого государства без всяких условий?.. С точки зрения исторических судеб России и её народов ленинские принципы государственного строительства оказались не просто ошибкой, это было, как говорится, гораздо хуже, чем ошибка. После развала СССР в 1991 году это стало абсолютно очевидным… Соображения текущей политической конъюнктуры, какими бы эффектными, выигрышными они ни казались в конкретный момент времени, ни при каких обстоятельствах не должны и не могут быть положены в основу базовых принципов государственности».

В самом деле, национально-территориальные образования внутри государства, возникшие в результате насильственного разделения людей одной национальности или, наоборот, объединения людей, говорящих на разных языках и имеющих разные национальные традиции и обычаи, рано или поздно обречены стать ареной политической борьбы, и это в лучшем случае. Подобных примеров немало в Азии и Африке, где колонизаторы, а позже чиновники ООН резали по живому, разделяя один народ либо объединяя несколько народов в одно государство. Результат известен: кровавые межплеменные столкновения, продолжающиеся до сих пор. Понятно, что государство может стабильно существовать только при условии добровольного вхождения населения какой-то территории в его состав и обеспечения прав этих людей наравне с правами большей части населения. А вот насильственная ассимиляция какого-либо народа ни к чему хорошему не приведёт. К счастью, ни в царской России, ни в СССР насилие такого рода не применялось – достаточно было назначения наместников, которые осуществляли власть в подобных регионах.

По сути, в обращении Путина было высказано сомнение в возможности существования Украины в её нынешнем виде при существующей власти в Киеве, поэтому и было принято радикальное решение – начать «специальную военную операцию». Тут следует пояснить смысл этого термина, поскольку российские политики и журналисты утверждали, что это вовсе не война, во всяком случае, не война России с Украиной. Но как тогда относиться к наступательной операции «Багратион» летом 1944 года – разве это не война? Если не война, то часть войны, что в данном случае без разницы.

На самом деле, война идёт уже несколько лет – эту войну против России ведут США, используя экономические и информационные методы. А специальная военная операция на Украине – всего лишь часть этой войны, и цель вторжения российских войск на Украину состоит в том, чтобы нанести удар по интересам США в Восточной Европе и защитить права русскоязычного населения.

Как же отреагировали на Западе? 24 февраля Джо Байден объявил, что Америка вводит обширные экономические санкции против России за вторжение на Украину.

А вот что писало издание Spectator на следующий день:

«Когда Германия приостановила одобрение спорного российского газопровода "Северный поток – 2" в ответ на действия Путина, цена на нефть марки Brent подскочила до 100 долларов за баррель… Что же будет дальше? … Если Европа временно откажется закупать энергию у России, той же Германии останется только молиться, чтобы это быстрее закончилось».

Британской газете вторил американский телеканал Fox News:

«Мы привыкли принимать дешёвую энергию как должное, но именно на ней зиждется всё то, что мы имеем. Нет энергоресурсов – нет цивилизации. К сожалению, огромное количество европейской энергии идёт сейчас из России и Украины. Примерно 40% потребления природного газа ЕС приходится на Россию. В Германии, которая обладает одной из крупнейших экономик мира, доля потребления российского газа беспрецедентно высока… Санкции – отличный способ наказать кого-то, кто этого заслуживает – того же Владимира Путина. Никто не выступает против санкций, но проблема в том, работают ли они?»

Через два два забеспокоилось британское издание Economist:

«Санкции навредят и Западу тоже… Россия является главным поставщиком газа в Европу. Она экспортирует такие металлы, как никель и палладий, а вместе с Украиной поставляет на внешний рынок зерно. Всё это создаёт проблемы в период, когда мировая экономика сталкивается с инфляцией и с перебоями в системе снабжения».

Ближе к вечеру ещё одна статья на эту тему:

«Те, кто воображал, будто санкции мгновенно обрушат российскую экономику, наверняка будут разочарованы, хотя бы потому что мир по-прежнему нуждается в российской нефти и газе. А Запад просигнализировал, что несмотря на возмущение, он не станет вступать в военные действия с ядерной державой. Похоже, Америка и Европа надеются, что осуждение, экономическое давление и возможное недовольство внутри страны со временем вынудят Путина отказаться от проведения военной операции… Санкции против крупных российских банков затруднят им жизнь, но Россия с ними справится. Она накопила большие резервы, постаралась снизить зависимость от доллара и может прибегнуть к помощи Китая, чтобы уклониться от ограничительных мер. Противовесом финансовому шоку станут рекордные прибыли от повышения цен на нефть и газ… Детали санкций против наукоемкого экспорта в Россию пока неясны, но их суммарный эффект Россия ощутит, скорее всего, через несколько лет, а не дней… Пока у Запада мало хороших возможностей остановить Путина».

Даже Washington Post не уверена в эффективности объявленных санкций:

«Там, где Запад соглашался на жертвы, результаты были отвратительные. Достаточно вспомнить Ирак и Афганистан… Запад сделал ставку на то, что он сможет бороться с Россией санкциями. Но за санкции придётся платить. Они тоже требуют жертв… Они затруднили работу большинству российских банков, однако те российские компании, которые хотят заниматься бизнесом на Западе, найдут других финансовых партнеров. Они запретили экспорт определенной высокотехнологичной продукции в Россию. Это станет болезненным ударом, но последствия дадут о себе знать нескоро… У них наверняка есть подставные компании и хитрые методы с задействованием третьих и четвёртых сторон».

Британская Times так и не нашла способа лишить Россию доходов от экспорта нефти и газа:

«Нужно, чтобы Запад по-настоящему бойкотировал российскую нефть и газ: отказался их покупать. Это, очевидно, привело бы к скачку цен на оставшиеся запасы. Но это показало бы России долгосрочный экономический ущерб, который она наносит самой себе… К вящему сожалению, этого не произойдёт. Наши министры признают, что не знают, сможет ли Запад найти замену российским нефти и газу».

Economist попытался найти выход в переходе на использование СПГ, но всё напрасно:

«Крупнейшие экспортёры СПГ – это Америка, Австралия и Катар. Хотя газа у них имеется в достатке, все они уже экспортируют на полную или почти полную мощность. На то, чтобы расширить потенциал по сжижению и экспорту газа, потребуется много времени, поэтому лучшая надежда Европы в краткосрочной перспективе – это перехватить имеющиеся поставки СПГ, изначально предназначенные другим странам. Но Азии СПГ нужен самой – и немало. Например, китайский импорт с 2017 по 2020 год вырос на 82%, а в прошлом году Пекин обогнал Токио, став крупнейшим в мире импортёром».

По сообщениям агентства Рейтер, президент Франции 2 марта произнёс спич, в котором содержатся такие слова:

«На Украине нет базы НАТО. Это ложь. Россия не подвергается агрессии, она агрессор».

Вполне закономерно возникает вопрос: если бы базы НАТО были, Россия не считалась бы агрессором? Следуя логике Макрона, России должна была дождаться появления баз НАТО на Украине и только после этого могла начать наступление на Украину. Или подождать, когда США разместят ракетно-ядерные вооружения на левобережье Днепра, и не предпринимать никаких действий, пока НАТО не нанесёт с территории Украины удар по российским городам. Неужели Макрон мечтает о третьей мировой войне?

Вроде бы всё идёт, как надо Западу – осталось лишь последнее усилие, чтобы поставить Россию на колени, но вот что 2 марта сообщило CNN:

«России грозит полномасштабный финансовый крах. Из-за карательных санкций Запада курс рубля упал до рекордно низкой отметки, московская биржа пережила мощное потрясение, а российские активы на мировых рынках стали токсичными. Белый дом нацелился даже на финансовую крепость Путина, лишив Россию доступа как минимум к части отложенных на чёрный день российских резервов в сумме 630 миллиардов долларов, которые призваны смягчить удар от этого кризиса… Есть опасения, что Путин в ответ на действия Запада может использовать в качестве оружия не только газ, но и нефть… Чтобы наказать Запад, Путину не надо полностью перекрывать вентиль. На нефтяных рынках сегодня такой сильный дефицит, что даже незначительное сокращение объемов поставок из России может оказать серьёзнейшее воздействие на цены».

Понятно, что санкции – это палка о двух концах, поэтому Financial Times справедливо замечает:

«Запад проявил неожиданную решимость, а теперь ему придётся доказать, что он стерпит и экономическую боль».

Тем временем итальянская Il Giornale близка к панике:

«В попытке остановить двигатель российской экономики с помощью санкций и ограничений Европа на самом деле добилась противоположного эффекта. Теперь она финансирует Москву как никогда раньше. Компания BP в своём "Статистическом обзоре мировой энергетики" спрогнозировала, что в этом году Европа должна будет заплатить России около 260 миллиардов евро… В общем, экономические ограничения Брюсселя должны были нанести ущерб в размере 185 миллиардов евро. Конечно, это крупная сумма, но её могут компенсировать доходы России от продажи нефти и газа… Учитывая последние цены, Европа платит в российскую казну около 800 миллионов евро в день, из них 80 поступает из Италии. Другими словами, Европе практически невозможно было бы отказаться от всех энергоресурсов, импортируемых из Москвы. Она могла бы это сделать только ценой погружения в глубокую рецессию».

Только издание National Interest сохранияет спокойствие, но и оно опасается последствий для американской экономики:

«Вашингтон всё больше влюбляется в это санкционное оружие… Эти карательные меры стали ключевой составляющей буквально всех направлений американской внешней политики, поскольку их легко реализовать, и они могут причинить экономический вред. К 2015 году американское министерство финансов называли "любимым боевым командованием" президента Барака Обамы… Доля доллара в общемировом объёме валютных резервов сократилась до 59%. По данным МВФ, это самый низкий показатель за четверть века. В перспективе это может иметь пагубные последствия для американской экономики. А в ближайшее время это может снизить эффективность санкционного оружия».

Немецкая деловая Handelsblatt тоже пишет о крайне негативном влиянии украинского конфликта на мировую торговлю. А в это время международные транспортные агентства сообщают о резком снижении судоходного трафика в районе Черного и Азовского морей – грузовые суда, которые не смогли достичь черноморских портов России и Украины, возвращаются в акваторию Средиземного моря, а в результате уголь, цемент, пшеница и другие виды сырья так и не доставлены заказчикам. Всё потому, что в условиях развернувшихся боевых действий Мариуполь, Одесса и другие украинские порты оказались отрезаны от внешнего мира. Таким образом, отмечает Handelsblatt, перекрыт крайне важный для мировой экономики торговый маршрут.

Лейтмотив всех этих умозаключений один: России мы навредим, но и нам будет очень плохо. Не проще ли было предоставить России гарантии безопасности, на которых она настаивала много лет? А между тем, утром 7 марта цена фьючерсов на газ составляла 2700 долларов за тысячу кубометров, в течение дня поднимаясь почти до 4000 долларов. Цена нефти следовала той же тенденции, временами взлетая до 130 долларов за баррель.

Ещё одно неприятное известие: страны ЕС закрыли воздушное пространство для российских авиакомпаний, однако получили симметричеый ответ – теперь время полёта из Европы в Японию увеличится как минимум на 8 часов. Это в дополнение к убыткам от сокращения авиаперевозок за время пандемии и увеличения цены на топливо из-за роста нефтяных цен.

Но есть опасения иного рода – они изложены в статье, опубликованноц в National Interest:

«Какова бы ни была роль игнорирования Вашингтоном опасений России по поводу расширения НАТО в начатой Путиным спецоперации, не исключено, что Пекин в какой-то неопределенный момент может почувствовать себя одинаково вынужденным применить силу против Тайваня, если США продолжат игнорировать опасения КНР по поводу размывания ими концепции "Одного Китая" и отрицать свою ответственности за напряжённость по обе стороны Тайваньского пролива. Если Владимир Путин начал спецоперацию на Украине после того, как пришел к выводу, что Запад не учитывает стратегические интересы Москвы, то Пекин вполне может атаковать Тайвань, если в конечном итоге придёт к выводу, что его прежние договорённости с Вашингтоном по тайваньской проблеме больше не действуют. Если это произойдёт, Америка, вероятно, будет так же шокирована и возмущена Пекином, как и Москвой сегодня».

А вот мнение Патрика Бьюкенена, занимавшего должность старшего советника при трёх президентах США, – его взгляд на события изложен на страницах издания American Conservative ещё 26 марта:

«Когда Владимир Путин потребовал, чтобы США исключили Украину из числа будущих членов альянса НАТО, США лукаво ответили: НАТО проводит политику "открытых дверей"… В четверг 24 февраля Россия решила, что пойдёт на "специальную военную операцию", чтобы этого не произошло. Путин сделал именно то, о чём он нас предупреждал. Каким бы ни был характер российского президента, который сейчас горячо обсуждается здесь, в США, он подтвердил одно: ему можно верить. Когда Путин предупреждает, что он что-то сделает, он следует своим словам… Необходимо ответить на два вопроса: как мы дошли до этого? И куда мы отсюда движемся? Как мы дошли до такого положения, когда Россия оказалась прижатой спиной к стене, а Соединенные Штаты, пододвигая НАТО всё ближе к границам России, ещё больше загоняли её в угол? Загоняли до такой точки, что Москва предпочла пойти на военную спецоперацию против Украины, чем смириться с судьбой и тем будущим, которое, по её мнению, приготовил Запад для матушки-России?».

Тед Карпентер, старший научный сотрудник Института Катона, на страницах британской Guardian тоже критикует решения правительстваа США:

«В своих мемуарах госсекретарь Клинтона Мадлен Олбрайт признала, что "Ельцин и его соотечественники были категорически против расширения – по их мнению, Запад воспользовался уязвимостью России и передвинул разделительную линию Европы на восток, ввергнув их в изоляцию". Аналогичным образом о позиции России высказывался и заместитель госсекретаря Строуб Тэлботт: "Многие русские видят в НАТО пережиток холодной войны, некогда направленный против их страны. Они подчеркивают, что свой военный союз, Варшавский договор, они распустили, и недоумевают, почему Запад не сделает то же самое". Очень меткий вопрос, но ни администрация Клинтона, ни её преемники хоть сколько-нибудь убедительного ответа не дали… История покажет, что отношение Вашингтона к России в течение нескольких десятилетий после распада Советского Союза было чудовищной политической ошибкой. Было вполне предсказуемо, что расширение НАТО рано или поздно приведёт к трагическому, а возможно, даже кровавому разрыву отношений с Москвой. Проницательные аналитики предостерегали о последствиях, но их не услышали. И вот мы расплачиваемся за близорукость и высокомерие внешнеполитической элиты США».

Более жёсткую позицию занял информационный телеканал Fox News:

«Все силы американского федерального правительства – Белый дом, Конгресс, разведка, Министерство обороны и органы юстиции – были перенацелены на месть за российскую спецоперацию на Украине. Ключевое слово – "месть", а не "защита". В идеале им надо было заранее подумать о том, как защитить Украину, но сейчас поезд уже ушёл. Всё, конец. Байденовская политика сдерживания с треском провалилась, Путин решил осуществить задуманное».

Forbes и вовсе ожидает глобальных изменений в международных отношениях:

«Российская экономика входит в штопор, а связи Владимира Путина с глобальной экономикой разорваны. Мы увидели, как внезапно сплотившийся Запад решительно и всего за несколько дней ввёл новые санкции в ответ на российскую спецоперацию на Украине. Разрушительные санкции введены против российского Центробанка, Министерства финансов и Фонда национального благосостояния, который обеспечивает пенсионную систему страны. Список санкций против связанных с режимом лиц и членов их семей увеличивается изо дня в день. Сейчас осуществляется заморозка активов ключевых горнодобывающих, транспортных и логистических компаний… За несколько дней в архитектуре европейской безопасности произошло больше изменений, чем за последние 30 лет… Возможно, грядёт новый мировой порядок».

А вот Николас Гвоздев на страницах National Interest фактически признаёт интеллектуальную немощь вашингтонских политиков:

«Сейчас мы вступаем в 2020-е годы, когда знакомые ориентиры размываются, с растущей неуверенностью в том, что придёт им на смену, и в какой степени Вашингтон будет формировать эту новую эру… Основное обвинение, которое может быть предъявлено внешнеполитическому сообществу США, заключается в том, что оно цепляется за химерическую веру в то, что этот цикл после холодной войны может продолжаться бесконечно, вместо того, чтобы предпринимать шаги по подготовке к следующему историческому циклу».

Но ведь должен быть какой-то выход из той ловушки, в которую загнали себя США введением «адских» санкций против России! В Вашингтоне надеялись на то, что удастся снова обвалить цены на нефть, как это было сделано в 80-е годы и в 2014 году, однако арабские шейхи не пожелали резко нарастить добычу нефти, тем самым выступив против решений ОПЕК+. Вот что сообщил Wall Street Journal 9 марта:

«Оба ближневосточных государства отказались от увеличения добычи, заявив, что они придерживаются плана, утвержденного Организацией стран-производителей нефти и группой производителей, которую возглавляет Россия. Энергетический альянс с Россией, являющейся одним из ведущих нефтедобывающих государств, укрепил позиции ОПЕК, одновременно сблизив Саудовскую Аравию и ОАЭ с Москвой».

Понятно, что разумные люди не хотели бы участвовать в атаке на Россию, однако превратное понимание прав человека, «европейская солидарность» и давление со стороны вашингтонских политиков вынуждают их совершать поступки, за которые потом им будет стыдно – речь идёт о неприкрытой русофобии. Судя по всему, основная причина в тех принципах защиты униженных и оскорблённых, которые вышли на первый план в последние годы. Это и защита прав мигрантов из Африки и Ближнего Востока, и защита прав детей в семье, нередко доходящая до маразма, и защита женщин от сексуальных домогательств, и защита прав ЛГБД-сообществ вопреки основам христианской морали. После того, как Россия начала спецоперацию на Украине, казалось бы, надо разобраться, в чём причина, однако европейцы остаются в плену своих искажённых представлений о нравственности: если гомосексуалистов надо защищать, тогда уж, вне всякого сомнения, придётся встать и на защиту киевских властей, не взирая на то, что там главенствующую роль играют радикал-националисты. А как иначе, если они разделяют «европейские ценности», по крайней мере, на словах? Отсюда и неприятие всего русского, поскольку на нас поставили клеймо «агрессоров». Ну и ещё одна причина русофобии – это страх, укоренившийся с давних пор в мозгах: а вдруг русские казаки опять появятся на улицах Берлина и Парижа?

Характерным примером русофобии может служить событие, о котором сообщило издание Der Spiegel 27 февраля:

«Спецоперация России ведёт к потрясениям и в мире искусства. В пятницу мюнхенский "обербургомистр" Дитер Райтер, представитель социал-демократов, пригрозил просто выкинуть вон главного дирижера Мюнхенского филармонического оркестра и путинского дружка Валерия Гергиева».

К этому следует добавить уход из России множества западных компаний, обслуживающих население. Люди-то в чём провинились перед ними? Видимо, вина их в том, что продолжают поддерживать президента Путина.

Тем временем на Украине шла война. Возможно, кому-то в России казалось, что спецоперацию можно завершить за пару недель, однако в последние годы украинская армия существенно укрепилась, в частности, за счёт поставок оружия из стран НАТО, да и прошли те времена, когда войска сражались в чистом поле. Увы, следуя тактике бандитов и террористов, солдаты нацгардии в качестве живого щита нередко использовали мирных жителей, поэтому спецоперация вопреки ожиданиям изрядно затянулась, а вместе с тем США и их союзники вводили новые санкции против России, грозя обрушить её экономику. А что если вторжение на Украину было стратегической ошибкой?

Вернёмся к открытому заседанию Совета Безопасности РФ 21 февраля, на котором обсуждалось постановление Госдумы с призывом к главе государства признать независимость и суверенитет ЛНР и ДНР. Помимо однозначной поддержки решения о признании этих республик были высказаны и слегка завуалированные сомнения в обоснованности такого шага. Вот что заявил секретарь Совбеза Николай Патрушев:

«Внесу предложение, что было бы целесообразно откликнуться на предложение американской стороны, на предложение Байдена о том, чтобы Вы провели с ним переговоры, во время которых можно было бы сказать, что "вы всё делали против народа Луганской Народной Республики, Донецкой Народной Республики, а мы обязаны их поддержать. Если вы способны в кратчайший срок, – можно обозначить два-три дня, – прекратить всю эту кровавую бойню, мы будем вести с вами диалог…" Но убеждён, что Вам будет дан отрицательный ответ, с Вами не согласятся. И поэтому единственное решение – это признание».

В этих словах есть некая двусмысленность: с одной стороны, надо признавать, а с другой – надо бы предварительно побеседовать с Байденом. Эту позицию поддержал и глава СВР Сергей Нарышкин:

«Согласился бы с предложением Николая Платоновича [Патрушева] о том, что нашим, так сказать, западным партнёрам можно дать последний шанс, с тем чтобы предложить им в кратчайшие сроки заставить Киев пойти на мир и выполнить Минские соглашения. В противном случае мы должны принять решение, о котором сегодня говорится».

Но в выступлении главы СВР есть и более странные слова:

«Могу сказать, что этот пресловутый тезис о планах российского руководства "вторгнуться" на территорию Украины рождён в стенах Государственного департамента США и раскручен до таких пределов, что это уже просто напоминает пропаганду войны. А сделано это для того, чтобы попытаться спровоцировать киевский режим на очередную попытку решить проблему Донбасса военным путём. Этого допускать, конечно, мы просто не имеем права».

На первый взгляд, тут всё против логики: угроза вторжения войск РФ должна вызвать всеобщую мобилизацию, передвижение войск Украины к границе для защиты своей территории, а проблема Донбасса при этом отходит на второй план. Судя по высказанному предложению о необходимости переговоров и не вполне внятными рассуждениями о вторжении, глава СВР обладал сведениями, которые позволяли спрогнозировать затяжную кровопролитную войну, а вовсе не спецоперацию наподобие той, которая была проведена в 2008 году в Закавказье. Однако сказать об этом перед телекамерой он не мог, хотя наверняка докладывал Путину о том, что украинская армия уже не та, что восемь лет назад, что её численность с учётом резервистов превышает численность российских войск, подготовленных к вторжению. Скорее всего, решающим аргументом в пользу начала спецоперации стала преимущество России в боевой авиации и новейших ракетных вооружениях.

Уверенности в том, что всё закончится благополучно, не было и в словах Михаила Мишустина:

«Мы уже много месяцев ведём подготовку к возможной, соответственно, реакции, к признанию ЛНР и ДНР. Я имею в виду в первую очередь импортозамещение и анализ всех рисков, с которыми мы можем столкнуться в случае принятия таких решений. Они, эти риски, уже достаточно хорошо проработаны, нам понятны вопросы, связанные с ограничением в том числе импорта высоких технологий, и большой ряд других вопросов… Мы поддерживаем и сделаем всё необходимое, чтобы обеспечить экономическое развитие и благосостояние нашего народа… Я сейчас выслушал то, что сказал Николай Платонович. Считаю, необходимо, конечно, довести нашу позицию, если хотите, катализировать её, и, в случае если никаких подвижек не будет, признавать ЛНР и ДНР».

В своём выступлении глава правительства признал, что подготовка к неизбежным санкциям Запада после вторжения на Украину шла давно, но словосочетание «сделаем всё необходимое» воспринимается лишь как дежурная фраза, а вовсе не гарантия успешного преодоления последствий санкций США и их союзников. Поэтому и высказана слабая надежда на успех переговоров с Западом – Россия ещё не в том состоянии, чтобы тягаться с крупнейшими экономиками мира.

И тут с неизбежностью возникает вопрос: стоило ли возвращать в Россию Крым и оказывать помощь восставшему Донбассу? Возможно, надо бросить на произвол судьбы русских по происхождению людей, как это сделали после распада СССР на псевдонациональные государства? Ответ предельно очевиден: Россия Путина на это не пойдёт, иначе превратится в жалкое подобие независимого государства, для жителей которого на первом месте следование своим инстинктам, а нравственные принципы будут преданы забвению.

Но можно ли противостоять «адским» санкциям США и их союзников? Самая «страшная» из них – это блокирование золотовалютных резервов России в европейских банках, что, в частности, затрудняет выплату процентов по долгам. Несмотря на то, что к такому удару правительство оказалось не вполне готово, эффективные решения удалось найти. Во-первых, Россия заявила, что в этой ситуации будет вынуждена расплачиваться по долгам рублями. Кредиторов это не устроило, что вполне логично, при этом складывалась абсурдная ситуация – деньги на российский счетах в европейских банках есть, однако эти счета заблокированы и тем самым наносится финансовый урон банкам-кредиторам. В итоге странам ЕС пришлось разблокировать российские счета для банков-кредиторов. Во-вторых, Путин заявил, что Россия переходит на продажу природного газа недружественным странам только за рубли – имеются в виду действующие долгосрочные контракты. Это сильное решение, поскольку итогом его принятия могут быть несколько вариантов – либо потребителям газа придётся покупать рубли за евро и за доллары на Московской бирже, либо перейти на бартер, поставляя необходимые России товары в обмен на газ. Но есть и третий вариант: европейцы могут заключать краткосрочные контракты на поставку газа с оплатой в евро или в долларах. Россию и этот вариант вполне устроит, поскольку цены на спотовом рынке в 4-5 раз выше, чем по долгосрочным контрактам.

Слова президента РФ тут же привели к укреплению рубля на биржевых торгах, а стоимость газа на спотовом рынке снова начала расти, достигнув 1500 долларов за тысячу кубометров, да и стоимость барреля нефти марки Brent подросла до 120 долларов.

А вот как отреагировало на решение Путина американское издание Politico в статье «Rubles for gas: Putin trolls the West over its energy addiction» (Газ за рубли: Путин издевается над энергетической зависимостью Запада):

«Российский президент объявил в среду, что так называемым недружественным странам (в этот список включены члены ЕС и Соединенные Штаты) придется оплачивать поставки российского газа в рублях. Тем самым он бросил вызов попыткам Запада наказать Россию за ее спецоперацию на Украине и освободил жизненно важный импорт энергоресурсов от санкций. Это игра с высокими ставками. Либо Запад сдастся и согласится на требования Путина, либо заупрямится и будет наблюдать, насколько далеко он готов зайти с ограничениями поставок газа, из-за которых его страдающая экономика лишится необходимых ей средств… Непонятно, каким образом западные страны смогут получить достаточное количество рублей для финансирования импорта газа, и захотят ли они осуществлять расчеты в российской валюте. "Это определенно фактор риска, поскольку у европейских покупателей российского газа возникнут сложности, – сказал аналитик Джеймс Хакстепп из S&P Global Commodity Insights. – Рынок озабочен, поскольку это для него новая территория, а планы на данном этапе весьма расплывчаты"». Йенс Зюдекум, экономист из Дюссельдорфа, делает вполне закономерный вывод: «Таким образом Путин вынуждает нас обойти наши собственные санкции».

Итак, США и их вассалы пытаются создать трудности для функционирования российской экономики, изобретая всё новые санкции, однако ход событий свидетельствует о том, что на каждого заокеанского или европейского мудреца довольно российской простоты.

Но что же будет с «незалежной» Украиной? Президент России дал ответ на этот вопрос 5 марта:

«Если руководство Украины продолжит делать то, что они делают, это поставит под вопрос будущее украинской государственности».

Однако всё пошло не совсем так, как ожидалось – подразделения ВСУ, за редким исключением, не намерены были сдаваться в плен, а поставки оружия из европейских стран позволяли противостоять натиску российских войск. К тому же тактика вторжения на территорию Украины по четырём направлениям не принесла должного успеха, поэтому потребовалась перегруппировка войск и привлечение не только резервов из состава регулярных войск, но и добровольцев из Чечни и других регионов.

29 марта на переговорах в Стамбуле украинская делегация представила проект договора о мире – завзятые российские политологи тут же назвали его похабным и стали требовать продолжения войны. На самом деле, в сложившейся ситуации даже такой мир вполне приемлем – на Украине гибнут люди, назревает гуманитерная катастрофа, а сил на оккупацию всей этой территории у России недостаточно. Однако соглашаться на мир можно только при условии, что непризнанные Украиной ЛНР и ДНР будут существовать в административных границах одноимённых областей 2014 года. Если Путин принудит киевские власти к отказу от вхождения в военные блоки и защитит Донбасс, этого пока достаточно. В конце концов, необязательно всегда побеждать противника нокаутом – иногда обстоятельства складываются так, что следует удовлетвориться победой по очкам. В том и состоит мастерство политика, чтобы в любой ситуации находить оптимальный вариант.

Увы, с людьми, захватившими власть на Украине в 2014 году, договариваться о чём-то бесполезно – с лёгкостью необыкновенной нарушат любые договорённости, при этом на голубом глазу станут утверждать, что виноваты во всём Путин и Россия, а вашигтонские политики, пользуясь этим поводом, будут вводить новые санкции против нашей страны. Так что же делать – неужели придётся, не считаясь с жертвами, продолжать специальную военную операцию до победного конца, до того момента, когда нынешняя киевская хунта утратит власть над Украиной? Ответ на этот непростой вопрос знает только президент России.

31 марта 2022 года

Content

Владимир Колганов
Мастер Путин и Америка

Глава 1. Иллюзии и разочарование

Глава 2. Порядок по-американски

Глава 3. Умиротворение по-русски

Глава 4. Восточный синдром

Глава 5. Кто правил бал на Украине?

Глава 6. Эксперимент имени Джо Байдена

Глава 7. Обижен или нет?

Глава 8. Крым наш!

Глава 9. Кто есть кто?

Глава 10. Уроки 2014 года

Глава 11. Изменчивая фрау

Глава 12. С кем танго танцевать?

Глава 13. Страна заслуживает лучшего

Глава 14. Так бить или не бить?