Атомная Лопата: Охота за полимерами

Глава 1. Последовательно-обломная

Несмотря на фиговое состояние (болело после боевого форсажа всё!), на волнение за Светку (когда раздался взрыв — я испугался даже не до мокрых штанов, а до заледенелого нутра) и её поломку… да какую поломку, травму! Короче, несмотря на все эти неприятности, вид четырёх энергоконверторов основного контура, ВОдЧ-18, искренне радовал. Нашли, наконец-то! Заодно и транспорт есть, чтобы увезти их с собой. Все заберу! Пригодятся!

В общем-то, если подумать, на Нитронске вполне можно решить и светкины проблемы: и старую, с синтокожей, да и новую, с рукой.

Хотя, конечно, просто запредельное рукосуйство вышло, кинул я взгляд на андроида. Впрочем, она и сама осознаёт, ну и есть надежда, что таких глупостей, как шляние по минному полю, творить больше не будет. Хотя другие, может, и не совсем глупости, но будет совершать точно. Один я молодец.

— Свет, я вниз, — наконец, сообщил я, а то стоять над проломом можно до бесконечности, но дело себя не сделает, — Сейчас принайтую канат…

— Я возьму его, Жора, — ответила она, — Несмотря на некоторую некомплектность, сил вытащить тебя и конвертор мне хватит, ты только закрепи его получше. А сам ты вряд ли сможешь его вытащить, да и выбраться тебе будет тяжело.

А ведь права Светка. Нет, выбраться-то выберусь, да и поднять энергоконвертор смогу, но в текущем состоянии это будет откровенно мучительно. А зачем мучиться, когда можно не мучиться? Да и закончим быстрее, что не помешает: фон высокий, Светке, да и Автобусу, лишнее время в зоне повышенной ионизации находиться не стоит.

Так что передал я Свете конец каната. Помотав головой на предложение помощи, она извернула оставшуюся руку так, что обмотала и надёжно зафиксировала конец.

А я сиганул в склад, постаравшись удержаться на ногах. Получилось, но ощущения, конечно… Ну да и чёрт с ним. Вокруг стояли стеллажи, большей частью пустые: местные мутанты оставили только не нужное, как раз ВОдЧ-18 и несколько генераторов направленного ЭМ-поля.

Подошёл я к одному из энергоконверторов, пригляделся. И как-то мне слабенькая, но явная электроактивность внутри прибора ни черта не понравилась. Пнул легонько в борт, а тот… просто порвался, как бумага. А я еле отскочить успел: из дыры высыпалось пяток стеклянных тараканов, вовсю светящихся зеленым светом. Собственно, пронзивший страх, последующая боль от отпрыгивания (перетруженные мышцы никуда не делись) и досада на себя, балбеса — был реальный шанс остаться без ноги, в компанию к Свете без руки…

В общем, только эта совокупность факторов и позволила мне не впасть в полнейшее расстройство. С истерикой и чуть ли не слезами: обидно, сильно, вот рвались, столько всего, а в конце — тараканы!

Пригляделся электрозрением, вздохнул. Выматерился, еще вздохнул. А что еще оставалось?

— Свет, вытаскивай меня. Пожалуйста, — попросил я.

— А что с нашими призами? — послышалось сверху недоуменное.

— А ты не видела, что ли?!

— Я трос, знаешь ли, Жорочка, могу только на ножках тянуть! Уж прости, перебирать больше нечем. Так что не видела, уж прости, — ядовито ответила металлическая девушка.

— Да и ты меня, — встряхнулся я. — Тараканы тут, Света. Видно, обмотка или схемы конверторов им больше по вкусу, чем нержавейка. А как четырёхсуставчатые вскрыли склад — эти кислотные твари набились внутрь. Выжрали всё.

— Поня-а-атно. Обидно, — ответила Светка. — Держишься?

— Держусь.

— Вытаскиваю.

— Вытаскиваюсь.

Вытащился я, стараясь держать себя в руках и не впадать в неконструктивные эмоции. Весь наш поход за конвертором, с кучей трупов местных мутантов (сами, придурки, виноваты, но факт остаётся фактом), с травмированной Светкой, нервотрёпкой и риском — всё, чтоб его, зря!

Ну да ладно, упёрся я руками в колени, согнувшись — так болело всё не так сильно. Всё неважно, раз мы живы. И Светку починим, и конвертор найдём. В конце концов — Союз, даже перед Уралом, большой. Пусть долго, но будем в каждую деревеньку заглядывать, но конверторы найдём. И в каждый городок за запчастями заглянем — Светку лечить надо.

— Ты как, Жора? — сочувственно спросила Светка.

— Нормально я, Свет, — хмыкнул я. — Тебя жалко, да и что делать — думаю.

— Меня… Так, Жор, слушай, — встряхнулась андроид, отмахиваясь рукой, еле успел канат поймать. — Я тебе говорила, что есть цель под Ковровом. Не хотела отвлекать, но раз уж сложилось… — замолчала она.

— Сервисный центр андроидов? — даже повеселел я.

Ну в самом деле, хоть какой-то толк от этого дурацкого похода выйдет, не так обидно будет. А то чувствую и себя, да и нас со Светкой, дурачьём, об стенку лбом из любви к стуканью лбом об стенку побившимися.

— Техцентр диагностики, — помотала головой Светка. — Я и не была в таких ни разу, просто не успела. Но, возможно, там может быть синтокожа. Да и манипулятор, причём женский и моего размера, — повеселела она, но на меня смотрела вопросительно.

— Да съездим, конечно. Свет, говорил же, ты — товарищ, хотя глупость сегодня сотворила просто феерическую.

— Вот кто бы говорил, Жорик.

— А я что?!

— Гастелло недоделанный ты, Жор, — усмехнулась она. — “Мутанты комсомольцам не страшны”, конечно…

— Конечно, недоделанный — был бы доделанным, мы бы с тобой не говорили, — резонно отметил я. — И не говорил я такого: “не страшны”. Я говорил “надо” и вариантов нет… кажется. Ладно, поехали в этот техцентр, Свет, — решил я не тратить время, на что Светка кивнула.

Забрались в Автобус, где подруга показала, куда рулить. Довольно удобно, но сам центр находился в зоне уже опасной ионизации. Так что я прикинул, да и остановил Автобус за сотню метров до комплекса трёхэтажных зданий.

— Свет, там радиация запредельная. Я — выдержу, да и то недолго. Говори, что нужно…

— Жор, мне идти нужно. Я сама не знаю, говорю же — не была ни разу!

— Так, давай определимся, что нужно и как выглядит. Ну, упаковки, контейнеры и прочее, в смысле. Я схожу посмотрю, что там, — потыкал я в техцентр. — Точно узнаю, что где, и вернусь, расскажу.

— Давай я всё-таки с тобой…

— ХОРОШ! — всё-таки взорвался и рявкнул я, — Ты уже находилась сегодня, Свет! Хочешь обижайся, хочешь нет! Сиди в Автобусе и жди!

Андроид заметно надулась, но кивнула. И хоть объяснила, как выглядят контейнеры со временной синтоплотью, какая маркировка может быть у скелетных запчастей, всё такое. В общем, похромал я в центр. И убил там пару часов, бессмысленно, на первый взгляд. Каким бы здание бункером не было, но бронестёкла повыбивало, даже пластобетон частично разрушился… В общем, куча мусора, ржавые диагностические стенды и перемешанная с землей и грязью мешанина трухи в подвале. В общем-то, в первый час было всё ясно, но я продолжал шататься по зданию, надеясь хоть что-то найти.

И, несмотря на маловероятность, дурацкая надежда оправдалась. В дальнем, оставленным напоследок корпусе было две двери в подвал. Одна — в общий для всего комплекса, а вот вторая полуподвальная, обнаружилась фактически в самом конце осмотра.

— Вот даже не знаю, я чертовски везучий или чертовски невезучий, — произнес я, разглядывая пластиковую дверь. — Вот ведь окажется, по закону подлости, что там тоже гниль и труха. Так что не будем радоваться раньше времени.

Радоваться я и не стал, но нос за дверь засунул. И увидел небольшую комнатушку-склад, заставленную частично обвалившимися стеллажами. Пыльную запредельно, с чуть ли не пылевыми сталагмитами из вентиляционного отверстия. И толстым слоем пыли, покрывающим стеллажи и стоящие на них баллоны на три литра. И на полу, очевидно, под слоем пыли они же валялись.

Подошёл я, не дыша, ухватил баллон и, не дыша, выскочил от кучи пылюки. Отряхнул баллон и любовался чеканкой на баллоне:

МетПлаАТСА — 8

МеталлПластовая Аварийно-Техническая Синтоплоть Андроида №8

2,5 л

После вскрытия подлежит использованию или утилизации! Хранение, после вскрытия контейнера — запрещено!

Упаковано 13.10.2010 Срок годности — 240 лет в запечатанном контейнере, 24 часа после вскрытия.

ГОСТ: 5284-2007

Это нам чертовски повезло, повеселел совсем было заскучавший я. Не манипулятор, конечно. Да и не полноценная синтоплоть, но временная тоже неплохо. И не фонит почти — пыль герметизировала вентиляцию, а стены и пластиковая облицовка дали неплохую защиту.

Так, не будем терять времени, заключил я, шмыгнул на склад, ухватил второй баллон и поковылял к Автобусу. Больше просто бы не поднял, прям инвалидная команда, а не Георгий Верхазов со всеми его многочисленными улучшениями, с иронией думал я.

— Жор, почему… — встретила меня Света, прерванная звяком баллонов об пол Автобуса.

— Всё что там сохранилось. Проверь, Свет, может и вскрыть имеет смысл — там их много, сотни две. Если подойдёт — говори, сколько притащить, — шмякнулся я на пол рядом с баллонами и прикрыл глаза, отдыхая.

Светка закопошилась, затихла, после чего послышался скрип — видимо, и вправду проверяла.

— Это временная синтоплоть, Жорик, — взволнованным голосом оповестила она. — Слегка фонит, но пригодная к установке в сервисном центре. А… — замолчала она, но что хотела спросить — понятно.

— Ничего больше, к сожалению, Свет, — не открывая глаз покачал головой я. — Я всё обошёл и везде заглянул. На складе с этими баллонами образовалась фактически герметичная атмосфера. А всё остальное там ржа и хлам.

— Да и, скорее всего, ничего больше и не было, — явно взяв себя в руки отметила Светка, — Всё же не сервисный центр, а центр диагностики. Временное решение при повреждениях, до направления в полноценный сервисный центр.

— Аптечка.

— Ну да, можно сказать и так. Их много?

— Не меньше пары сотен банок. Все?

— Да нет, Жор, куда мне столько! Даже с запасом четырёх десятков хватит точно. Я с тобой…

— Сиди в Автобусе, Свет. Только я у тебя маску химзы утащу, — приоткрыл я глаза.

— Тиран и деспот, — пробормотала Светка, явно “для порядка”, не собираясь спорить. — А шлем зачем? — заинтересовалась она.

— А там пылюки просто тьма, — ответил я, поднимаясь. — Ладно, я пошёл, скоро буду, — заключил я, надевая протянутую маску.

И приобняла меня Светка «на посошок», насколько получилось. За полчаса я полсотни (лишний запас — не лишний, а много места эти баллоны не занимают) баллонов в Автобус перетаскал.

Заодно проверил: ну мало ли, один раз повезло, может, и второй раз повезёт? Но нет, только временная синтоплоть, ничего другого не было.

— Всё равно, Жор, это уже замечательно! — с жаром заявила Светка. — И жаль, что с энергоконвертором…

— Ерунда, Свет. Найдём. В худшем случае — поедем без него, будем пробиваться к лифту, — устало растёкся я на водительском кресле. — Вариант не лучший, но всё, что могло с восемнадцатым случиться от времени — так это сгореть обмотка. Это на один пуск решается медной проволокой. На второй, конечно, такой обмотки не хватит. Но в Нитронске этих конверторов на складах куча. Да их и сделать можно, есть линии сборки, — уточнил я. — И нормальную плоть тебе найдём. И руку… — задрёмывал я.

А проснулся, сидя на коленях у Светки. Она меня приподняла, уложила на себя и отогнала Автобус на шоссе.

— Мутанты? — бегло уточнил я, оглядываясь.

— Даже не пикнули, вообще не видела, Жор. Мы же не меньше половины их… ну, точнее, ты большей…

— За подобными достижениями не гонюсь, — отрезал я, — Ладно, хорошо, что всё хорошо. Давай я быстро перекушу, с БАППХ пообщаюсь, ну и направимся в Собинку.

— А в центр… — начала было Светка, но сама себя остановила, — Сезонное нашествие мутантов, а у нас для огнемёта и пулемёта — боезапаса почти нет.

— Угу, — кивнул я, грызя синюю репу.

Догрыз, получил отчёт от ассистента — цел, жив, здоров. Вот только понудел, зануда бионический:

Напоминание носителю: в условиях отсутствия АСАП-14 и следующего из этого энергетического дефицита НАСТОЯТЕЛЬНО рекомендуется после использования “боевого форсажа” пребывать в покое, обильно питаясь.

— Ты сам, блин, анализируешь окружение! — возмутился я, — И когда, скажи на милость, мне было спать и жрать?!

Подобная возможность у носителя наблюдалась не менее восьми раз в условной безопасности, и не менее тридцати девяти раз — в условно-опасной, но не критической ситуации.

— Зануда бионическая!

Вынужден напомнить, товарищ Верхазов, что достижения советской кибернетики, нейробионики…

— Ой всё! — скорбно взвыл я, ожидая четвертьчасовую нудную лекцию, на тему как нельзя БАППХА посылать, а как его не посылать надо.

Принято. Завершаю коммуникацию с носителем.

Это… Чё-та я не понял! Это что, этот бионический злоехид надо мной зловредно издевался, что ли?!

Так, а если без эмоций. Бегло подумав, я пришёл к выводу, что, скорее всего, протокол “уважения советского гражданина к достижениям советской кибернетики” у ассистента не настолько ультимативен, как у прочих ВМ. Что и логично — он, всё-таки, в голове и как начнёт эту нудятину толкать в критической ситуации, так и помрёт носитель дурацкой смертью зануденных.

Ну и развивается он, что даже в инструкции написано. Так что, видимо, дорос до понимания, что клевать в мозг не по делу — глупо. Лучше вообще не клевать, но до этого ещё не дорос.

Хотя, несмотря на эти выводы, подозрение, что паразит издевался, на краю сознания было.

В общем-то, после этого ничего нам не мешало ехать в Собинку. Причём там — прикупить патронов, благо в отличие от снарядов, номенклатура Собинского Патронного ТИПП охватывала. Ну и спирта с маслом, для огнемёта, в очередной раз мысленно вздохнул я переводу продукта.

А потом — в сервисный центр, Светке тело лепить. Она, несмотря на потерю руки, заметно радовалась. Да и, подозреваю, в некомплектной, гораздо больше нужного размера, руке тоже был определённый дискомфорт. Так что Света радовалась тому, что есть, а я прикидывал, а сможем ли мы до Нитронска ей руку где-нибудь найти? Выходило, что, скорее всего — сможем, поскольку мотаться нам по радиоактивным городам ещё долго. ПСЗДца явно не хватит, потому как Сибирь описывалась как реальное кромешье, а Владимирская область — чуть ли не курорт. Людям, конечно, свойственно преувеличивать, но даже со скидкой на это, максимум что мы сможем сделать — доехать до Урала и умереть. С переделанной пулемётной системой — доехать, поздороваться, и умереть. Как раз на наше “здрасти” хватит короба дзотного пулемета...

В общем, доезжаем мы до Собинского моста без приключений — я гнал, понимая, что и мутанты подлючие, и ещё что, вполне могут по дороге случиться, а отбиваться нечем. И то ли это помогло, а всякие злодеи растерянно щёлкали пастями нам вслед, то ли просто повезло, но добрались мы спокойно. Заехали на мост, а там шлагбаум не открывают. Я, признаться, возмутился: уснули дежурные мостовые, что ли? Ну и потопал будить лодырей.

Впрочем, лодыри оказались не лодырями. Высунувшись из Автобуса, я увидел часового, а рядом с ним — чиновника горкома, серенького такого человечка с большим портфелем. Часовой смотрел на всё вокруг, только не на меня, а бюрократ как-то противно поблескивал глазёнками бюрократическими.

Как-то расслабленные отсутствием неприятностей булки у меня сжались от вида этой парочки. Но судорожное припоминание, а какие ко мне или нам претензии могут быть — показали, что в общем-то, и никаких.

— Добрый день, — поздоровался я. — А чего это вы нас в Собинку не пускаете?

— Добрый, — кивнул часовой. — Распоряжение Горкома, — пожал он плечами, кивнув на чиновника.

— Вы, Георгий Верхазов, согласно данным управления миграционной службы, злостно нарушаете законы Собинки! — противным голосом заявил чиновник.

— Это где это я нарушаю?! — возмутился я, на что последовал противноголосый такой, нудный ответ.

— Согласно постановлению Собинского Горкома, пребывание торговцев, не имеющих гражданства, на территории Собинки ограничено двумя неделями в календарный месяц!

— Так я же не торговец! И у меня, согласно договору с Техслужбой, две недели аренды мастерской!

— Гражданином вы не являетесь, деловую активность в городской черте ведёте. А Техническая Служба вообще некомпетентна в вопросе пребывания неграждан на территории Собинки. Так что до следующего месяца, Григорий Верхазов, ваше пребывание на территории Собинки невозможно, — глумился бюрократ.

— Ясно, — буркнул я. — Отработанная аренда значит…

— Горком — не воры! Вы в следующем месяце можете воспользоваться предоставленным вам техслужбой помещением. Или подать прошение на гражданство. Рассмотрение будет быстрым, а ответ при заключении долговременного контракта…

— Нах…й пошёл! — не выдержал я. — И твоё собинское логово жуликов — туда же! Обойдусь без украденного вами, подавитесь!

— Вам даже штраф не выписан, за пребывание в Собинке сверх установленного законом времени!

— Потому что я говны ваши, жуликов, в это время чистил! Сказал же — нах…й, тебя и твоих начальничков! Уррод! — припечатал я и пошёл к Автобусу.

В общем — понятно, что эти скоты горкомовские затеяли. Всё нудели насчёт долговременного контракта и решили, паразиты такие, руки вывернуть. Мол, соглашайся, или не допустим в город. Был у них такой закон, в общем-то. Это я припоминаю даже. Вот только я — не торговец, но воевать и ругаться… А с кем? Стража у моста — люди подневольные, а этот урод чиновник точно заинтересован в закабалении меня. Так что нахрен уродов, бесят! Ноги моей в этой Собинке уродской не будет!

— ИФОР Светлана Радужная под ограничение Миграционной Службы не подпадает и вправе пребывать… — противным голосёнком занудел сзади чинуша.

— Георгий Андреевич очень точно определил место, куда вам и вашему начальству стоит пойти, — светски отозвалась Светка, высунувшись из люка, — А именно — нах…й. О себя же могу добавить еще несколько занимательных мест…

И шёл я до Автобуса под довольно занимательную зоолого-биологическую лекцию. Причём без слова мата, но как обидно обзывалась! Я бы в такие места точно не пошёл!

— Блин, вот уроды, — посетовал я, плюхаясь в водительское кресло. — И отъеду-ка я от Собинки подальше, — с некоторой паранойей посмотрел я на короба автоматической артиллерии.

— И уроды, и отъедь, — кивнула Светка. — Хотя опасения у тебя, Жор, чрезмерны, но спокойнее будет. Но я тебе скажу так — агрессии к нам они проявлять не будут. Скорее всего, способ показать “своё место”. Мол, пошатаемся недельку вне Собинки, станем как шёлковые.

— Я и говорю — уроды, — уже несколько остыв, заключил я. — Но в Собинку эту дурацкую не вернусь! Разве что когда всё налажу, чтоб бюрократов этих трудоустроить! А то больно много времени и сил у них! Сибирь от лесов очищать, города деактивировать, — злобно бурчал под нос я, под ироничные кивки Светки. — Ладно, Свет. Что делать будем? — с этими словами я притормозил и приготовился к обсуждению.

Так-то бесит, но вот какого-то уж совсем свинского гадства не случилось. Да и были звоночки, что что-то такое случится, да и Светка намекала. Но всё равно — уроды! И несвоевременно как!

Глава 2. Базарные отношения

Отогнали мы Автобус на полтора километра от сволочной Собинки и стали решать, а что нам делать-то?

— Боезапас нужен в первую очередь, Жора, — заявила Светка.

— Это понятно, — кивнул я. — Вот только где? Базар? Или на восток от Владимира?

— На восток от Владимира общий фон ниже. И мутантов статистически больше.

— И зверьё всякое, которого мы и не видели толком, — дополнил я под кивки андроида. — Ладно, значит — Базар. Надеюсь, проскочим, жопы есть какие-никакие. А вот дальше-то что, Свет? Мы даже ПСЗДец не купим, если в Собинку не попадать.

— Намекаешь на то, что нам надо из области выбираться?

— Скорее говорю прямым текстом, Свет. Ближе к Уралу, вроде там и города полноценные есть? А что с флорой и фауной проблемы — так не такими уродами люди будут.

— Не уверена, Жора. Впрочем — да, есть. Да и с техникой и оружием там должно быть полегче, в плане старой, советской сборки. Меньше людей — больше реликтов…

— И тот же конвертор мы просто сможем купить. Теоретически, — порадовался я.

— Не думаю, хотя возможно… Ладно, в целом я тебя поддерживаю — из этих мест надо выбираться. Давай думать, куда.

— Давай, — согласился я.

Достали мы карту Союза (к сожалению, без пометок какого-нибудь рисовальщика, к счастью — на память Светка не жаловалась) и стали думать, а куда бы нам перебраться. И выходила такая картина: на восток нам двигаться прямо не стоит. По простой причине: всё равно на север, к Нижневартовску, подниматься. Причём, либо с этой стороны Уральского Хребта, что не слишком весело. Либо вообще с той, что совсем грустно.

— Кроме того, Жор, на севере должно быть со зверьми полегче, — дополнила Света. — Естественная фауна беднее, меньше вариантов мутаций.

— Не сказал бы, чтобы абсолютное утверждение, Свет. На севере фауна победнее, но и повыносливее, — отметил я, — Впрочем, её банально меньше, что уже неплохо. Хотя холодно, конечно, а скоро зима…

— Время на подготовку, Жора.

— Тоже верно, — признал я. — Ну в общем — на северо-восток, по направлению к Нижневартовску. В общем, чем меньше по Сибири двигать, тем лучше… кстати, там вообще пропала мерзлота, — припомнил я виденное с орбиты.

— Затопило? — заинтересовалась подруга.

— Частично, конечно, “да”. Но вопрос даже не в этом. Там леса, Свет, нет линии снегов вообще, хотя должна была быть, климатически, — хмыкнул я. — По линии до Урала — точно есть, хотя и сдвинулась на север.

— Странно, согласна, но, похоже, скоро увидим, что там.

— Угу. Комично у нас выходит с маршрутом, — хмыкнул я.

— Коми?

— Комики, — покивал я, — Ладно, примерно поняли “куда”. А вот поточнее, есть там что интересного?

— Сам понимаешь, данных немного, — сообщила Светка. — Но вот одно место точно интересное. На месте посёлка, практически город, новый, большой. С транспортной доступностью ко многим поселениям, известный даже тут.

— Там, где этой доступности как бы и нет?

— Река, Жора. Печора, — потыкала в карту Светка. — Вроде бы немного изменила русло, но как я понимаю, в тех местах — относительно безопасный способ перемещения, причём почти без ограничений по объёму и весу.

— И что там?

— Сталедар, — ответила Света. — Город вроде бы на месте Шердино, — потыкала в карту она. — Например, моя химзащита как раз оттуда, — уточнила андроид.

— Это интересно, — признал я. — Тогда предварительно, куда двигать — определились. Жалко, конечно, что ПСЗДц не возьмём, да и чёрт с ним. А может, на Базаре будет.

— Может, хотя я бы не рассчитывала.

— Да и я не рассчитываю, а надеюсь. Как и на то, что до Базара проскочим без приключений, — хмыкнул я.

— А уж как я надеюсь, Жорик.

— Сильно?

— Очень, — проникновенно ответила Светка. — И ОЧЕНЬ хочется обрести хотя бы временную синтоплоть, Жор, — призналась она.

— Ясно уж. Ну ладно, Свет, выдвигаемся. И подумать надо, что можно сделать, чтобы тебе с башнями обращаться было сподручнее…

— Да мне и так сподножно, — встала на вертикальный шпагат андроид.

— Нууу… всё равно же не слишком удобно, — задумчиво выдал я. — Ладно, поехали, Свет.

И поехали мы к Базару. Я, как и на пути к Собинке, разогнался — и, несмотря на тряску, не зря. Где-то на полдороге на дорогу выскочили несколько здоровенных мутантов, увешанных железом до невозможности, просто ходячие крепости какие-то. А скорость Автобуса оказалась очень кстати, аж по двум причинам: во-первых, в нескольких метрах сзади нас раздался взрыв. Видимо, осколочная граната, но тоже неприятно, да и не одна могла быть. А во-вторых, туповатые мутанты, очевидно, привыкли к тому, что машины по дороге двигаются неспешно и осторожно. Не соотнесли скорость, соответственно и промазали. А обшитые металлом туши Автобус просто снёс нафиг, зацепив краем. И хотя сам пошёл юзом, но я наш транспорт выровнял, продолжив путь, не сбавляя хода.

— Жорик! — Раздался голос с пола. — Ты и вправда неплохой водитель. Но в который раз говорю — не дрова везёшь!

— Во второй, — припомнил я. — И говорил я, надо тебе, пока не решим вопрос с рукой, оборудовать место под башнями, — указал я на объективный факт.

— Мдя?

— Да.

— Тогда ладно, прощён, — милостиво высказалась Светка.

— За что это? — немного возмутился я.

— За всё, — лишила меня возможности оправдаться эта рыжая. И ладно бы сказать “ржавая”, так ведь ни разу.

Так и доехали до Базара, заехали, припарковали Автобус, рассчитались с местными парковщиками, и пошли знакомиться с наличным ассортиментом товаров. И на текущий момент, и на перспективу.

Перспектива, впрочем, не радовала: ПСЗДцы, например, в продаже оказались. Комиссионные, в смысле, с выработанным на треть и больше боезапасом. И это бы не беда: в конце концов, можно и самопальные патроны отлить. На живучести ствола пулемётной системы это скажется хреново, но вопрос боепитания решит. А нам, всё же, не войну воевать, так что проблему можно было бы решить… Если бы не цена. За три подержанных ПСЗДца, включая с практически полностью выработанным боезапасом, просили в разы больше расценок комиссионщиков. Причём, как сообщила не слишком радостная Светка, связано это как раз с сезонным нашествием мутантов, в смысле дороговизны ложки к обеду. То есть торгаши задрали цены на свой товар, понимая, что если в такое время кому-то он понадобится, то у человека ситуация близка к безвыходной. Капиталисты чёртовы!

Хоть еда в корчме, несмотря на явный аншлаг заведения, не подорожала. Так что сидели мы со Светкой и прикидывали результаты просмотра ассортимента.

— Из оружия на Автобус есть только огнемёты. Но у нас лучше, твоя переделка на атомной батарее куда эффективнее, — высказала Светка.

— Угум, — прочавкал я.

— ПСЗДцы… жоп на них у нас, при теперешних ценах, просто нет.

— Агам.

— И что будем делать? — требовательно уставилась на меня Светка.

— Возьмём топливо для огнемёта, — начал перечислять я, — И патроны для импульсника. Они есть, я видел, хоть и ценник задрали, спекулянты сволочные.

— Есть, — покивала Светка. — И?

— Забиваем свободное место в автобусе топливом и боеприпасом. Едем к сервисному центру…

— Стационарная оборона, Жора. Если мы спускаемся в центр, надо как-то обезопасить место и Автобус хотя бы на сутки. А то набегут мутанты, просто не выберемся, — понизив голос, озвучила Света.

— Разумно, поищем… — замялся я.

— Мины, Жора, — ехидно договорила Светка, явно не оценив мою деликатность.

— Мины, да, — согласился я. — Решаем вопрос в центре и оттуда же выдвигаемся по маршруту. Торчать тут смысла не вижу, кроме того, есть ещё один фактор.

— Какой, Жорик?

— Зима близко, Света. А нам на север.

— Да, с проходимостью и не только — могут быть проблемы, — согласилась Светка. — Ты доел, Жор?

— Ничего себе получился каламбурчик, — хмыкнул я одновременно со Светой. — Так, слегка перекусил.

— Идём?

— Идём.

Пошли мы по торговым рядам. И опять, чтоб его, столкнулись с проблемой. Ну ладно, ценник на патроны спекулянты задрали в два раза. Неприятно, раздражает, но терпимо. Да и Светка выторговала ощутимые жопы за счёт объёма нами закупаемого.

Мины — нашли без проблем, да и не слишком дорого. Благо брали мы маломощные, а когда спекулянт стал озвучивать какие-то запредельные цены, я честно сказал, что с такими ценами он может свою взрывчатку засунуть себе в задницу. А мы до ближайшего ельника скатаемся. Кстати, судя по роже дядьки, художественно скорчившейся, начинку его товара как раз из ананасов и добывали — наверное, гремучий студень, судя по химанализатору.

В общем, мины купили, хотя с детонаторами мне придётся повозиться, те, что были, простые, нажимного типа, нам не годились.

А вот с топливом для огнемёта вышла засада. Немного в продаже было, только дорого и даже на полный бак не наберётся. Всё скупили, как рассказывал торговец, а подвоз будет ближе к зиме.

Впрочем, сложность инженерного решения этой задачи была мне по силам. Правда, осуществление её выходило этически просто ужасным, но справлюсь, потому что надо. Светка посмотрела на мою полную страданий физиономию, хмыкнула и потащила меня в одёжные ряды.

Где приобрела довольно практичную и неплохо смотрящуюся накидку-пелерину из биосатина, явную переделку из какой-то одежды. А, главное, неплохо маскирующую отсутствие у неё руки, что и ей, да и мне подняло настроение.

А после мы направились закупаться маслом, что сделали без особых проблем, а бочку продавец обязался доставить к автобусу к утру. И к самому ужасному — закупке спирта. И вот тут оказалась ситуация, совершенно невозможная. Спирта… ну не то, что не было. Но чистого не было точно, одни настойки и прочее подобное, никак для наших целей не годящиеся: мало того, что мало и дорого, так ещё от примесей надо фильтровать, а то забьются сопла и насос.

— Свет, тут Союз был, — ошарашено констатировал я, после часа беготни по Базару.

— Естественно.

— Мы на Базаре, колхозном рынке, считай.

— Ты к чему, Жора?

— Спирт, простой спирт… и его нет! Так не бывает!

Светка бессердечно хмыкнула, явно желая сказать какую-то гадость, как продавец, рядом с которым мы и вели диалог, подал голос.

— Так есть спирт, парень. Только его Манька весь скупила, ну и настаивает маньковуху.

— А это что? — заинтересовался я, на что продавец продемонстрировал литровую бутыль с аляповатой этикеткой.

На этикетке разбитная девица, поблёскивая глазами, потребляла какое-то пойло из поллитровой кружки. Видок у девицы был весьма провоцирующим и намекающим, а сверху этикетки шли жёлтые буквы: “Настойки и наливки от Маньки: чистый восторг!”

— А почём? — заинтересовался я, да и заплатил пару жоп.

Снял пробу — ну, восторга, чистого там или грязного, я не испытал. Но настойка на калгане была хороша.

— Хорош надираться, — сварливо и несправедливо высказалась Светка, после чего обратилась к продавцу. — А где эта Манька обитает?

— Заводик на центральной базарной, — начал объяснять дядька.

И объяснил. Потопали мы к этой Маньке-самогонщице, а Светка, жестокая женщина, у меня бутылку отняла. И ведь знает, что я напиться не могу, вредина такая! А мне, после всего случившегося, не помешало бы.

Ну да ладно, если ей от стервозничания легче — потерплю, ей тоже досталось.

И вот дошли мы до стоящего в глубине переулка базарной улицы (называющийся Манькин Тупик, что подтверждала вывеска) ангара. Сам ангар был снабжён соответствующей надписью над входом: “Напитки от Маньки”, а вход охранял довольно боевито выглядящий парень с карабином и в покрышечной броне.

— Чего надо? — грозно поинтересовался он.

— Нам бы с Манькой… — начал было я, но тут подала голос Светка.

— Необходимо обсудить с уважаемой Манькой вопрос оптовой закупки продукции, — озвучила она одновременно деловым и заносчивым тоном.

— Ээээ… — протянул он, — И здоровый какой, — пробормотал он под нос, смотря на меня. — Ладно, указаниев покупателей не пущать — не было, только алкашню всякую, — через полминуты размышлений озвучил он.

И мы вошли в этот ангар. Кстати, народу тут почти не было, так, пара мужичков сидели за столом у стенки и резались в какие-то карты или домино. Что, в общем-то, понятно: производство выходило автоматизированным, на оборудовании явно советского производства. Да и в целом, кроме нескольких полностью автоматизированных линий (видимо — разлива и и размещения этикеток), происходило самостоятельно, в здоровенных цистернах.

— Чего надо? — высунулась физиономия, прям вот один в один Манька-с-этикетки, из стоящей у дальней стены бытовки.

— Закупиться надо, — озвучила Светка.

— Много, что ль? — спросила Манька, на что Светка кивнула. — Ну, пойдём потолкуем. И какой у тебя охранник здоровый! Горячий, наверное. Ну да пусть тут подождёт.

Я было думал уточнить, но потом махнул рукой — у Светки коммуникация с людьми и вправду получше моей выходила, а спирт был нужен, так что Маньку эту посылать не стоит. В общем, постою-подожду.

И вот, стою-жду, Светка с этой Манькой шушукается, та головой своей мотает. Как вдруг совсем близко к Светке наклонилась, зашушукала, после чего выпрямилась и руки сложила на груди. Светка явно что-то доказать пыталась, рукой помахивала, какие-то аргументы приводила, но Манька головой мотала. В итоге Светка кивает и направляется ко мне.

— Ну что? — резонно заинтересовался я.

— Да ничего хорошего, — мрачно ответила мой металлический товарищ.

— Отказала?

— Не совсем. Так, Жора, ты её трахнуть сможешь? — недовольно выдала Светка, кивая в сторону гордо стоящей в отдалении Маньки.

— Ты… издеваешься или шутишь? — офигел я.

— Если бы, — буркнула Светка. — Не продаёт, хоть плачь. Ни за какие деньги. Но “никогда таких здоровых не было” — противным голоском процитировала она. — В общем, Жора, Родина требует, — с мрачной иронией заключила она.

— Свет, я тебе слово давал, — напомнил я.

Как-то мне ситуация ну вот СОВСЕМ не нравилась. Нет, у меня женщины давно не было, но дел хватало, да и вообще — крепился. И вот за какие-то блага кого-то трахать, как женщина лёгкого поведения мужского типа…

— Слово я тебе возвращаю, Жора. Надо, потому что иначе мы на Базаре до весны застрянем, — резонно отметила она. — Я вот как-то совсем не в восторге…

— Я, знаешь ли, тоже!

— Но надо, Жора. Ты уж потерпи, милый, — то ли в издевку, то ли серьёзно сказала Светка.

Вот, чтоб его, мрачно телепался я к этой Маньке. Она хмыкнула, завела меня в бытовку, обратила внимание на мою физиономию.

— Что, не нравлюсь?

— Совершенно, — честно ответил я.

— Ну, потерпи милок. Уж расстарайся, — выдала она.

Ну и расстарался, куда деваться. Хотя первый раз в жизни с женщиной — и противно было. Но и вправду нужно. Так что справился, Манька эта мерзкая удовлетворённо отдуваясь, жопы приняла, и тут же направила двух мужичков готовить цистерну.

— Свет, я в баню, — вполголоса выдал я. — И… в общем, просто… в баню это всё.

Попарился, перекусили в Корчме, да и завалились в Автобус, ждать утренней поставки масла. Ложусь я, значит, в спальник, непривычно молчаливая Светка — привычно под бок ко мне.

Ну и задрёмываю. А просыпаюсь от копошения. Приподнимаю спальник — а Светка с меня, извиняюсь, штаны стягивает!

— Свет, ты это… — ошалело, да ещё и спросонья забормотал я.

— Жора, всё хорошо будет, — уверенно заявила она, таки стягивая с меня штаны.

И к соответствующей детали лицо придвигает. А оно металлическое, с мимическими приводами! Я вот привык, а вот в таком ракурсе… страшно!

— Свет, может не надо? — просто не зная, что делать, попросил я.

— Надо, Жорик, надо, — уверенно заявила Светка, поигрывая мимическими приводами бровей.

И вот просто сил не было смотреть… Хотя, не смотря, стоит признать, что очень даже ничего, точнее, просто замечательно в ощущениях вышло. Но вид… Срочно в сервисный центр, вторично засыпая, приобнимая Свету, постановил себе я.

Глава 3. Стальная дева

Наутро я уже сам не знал: приснилось ли мне светкина постельная выходка, или эта рыжая таким способом успокоила себя и "успокоила" меня.

Впрочем, внешне от неё никаких последствий перехода наших отношений в горизонтальную плоскость не наблюдалось, так что решил я просто забить. Синтокожу, с мыслью о которой я засыпал (или думал, что засыпал) — так и так делать. Светка — даже сейчас девчонка симпатичная, со своими особенностями (ОЧЕНЬ такими особенностями, будем честны), ну а на переход наших отношений к сексу она так НАМЕКАЛА, что даже легендарный слепоглухонемой капитан дальнего плавания в походе — и то заметил бы.

Так что вместо бессмысленных переживаний о поруганной комсомольской чести (на последнем я аж фыркнул, представив себя скрючившимся в уголке, роняющим горючие слёзки) надо делом заниматься.

И занялся я делом. Ассистент вышел на связь, тонко намекнув на ряд психологических проблем, и ещё более тонко — на “оптимальную процедуру решения, выбранную носителем”.

— Одобряешь, значит? — не без иронии отмыслил я ему.

БАППХ не оценивает действия носителя с точки зрения критерия “одобрение”. Критериями оценки в анализе являются “рациональность” и “эффективность”.

— Значит, эффективно и рационально. В общем, и сам собирался, — хмыкнул я. — Ставь-ка следующим в очереди Боевой режим, с упором на форсаж. Чувствую, пригодится.

До окончания развития текущего параметра “Адаптация” 17,43 часа. Выбор носителем параметра для развития вне прямой и непосредственной коммуникации с БАППХ…

На этом ассистент натурально завис — в конце текстового блока мигал значок загрузки. Видимо протоколы подобного не предусматривали, а прямого запрета не существовало. И ассистент именно задумался, в самом прямом смысле, принимая решения.

…не регламентирован. БАППХ на основании анализа и аналогов с существующими инструкциями и протоколами принимает возможность носителем назначать параметр для развития вне непосредственной коммуникации с БАППХ. Запрашиваю подтверждение: по окончании развития параметра “Адаптация” ресурсы развития направляются в параметр “Боевой режим”, подпараметр “Боевой форсаж”?

— Да, — отмыслил я.

Вы уверены, товарищ Верхазов?

— Да, — отмыслил я, уже с иронией.

Вы в достаточной степени взвесили последствия своего выбора?

— Да! Ты издеваешься, что ли?! — уже не зная, злиться или смеяться, выдал я.

БАППХ уточняет. Ваш выбор осознан, взвешен, обдуман?

— Точно издеваешься, — заключил я, — БАППХ, хорош! Не можешь принять указание вне коммуникации — так и скажи! И “да”, я всё понимаю, принимаю, и желаю развивать именно “Боевой Режим”, подпараметр “Боевой Форсаж”.

Принято. Рекомендация: носителю не стоит столь эмоционально реагировать, это вредно для здоровья. Конец коммуникационного сеанса.

И отключился, паразит бионический. Светка на него, что ли, влияние оказывает? Ведь точно издевался, скотина ехидная!

Сама же Света меня накормила, будучи на удивление молчаливой. Ну, в общем-то, логично: она — всё же девушка. А, несмотря на кучу нюансов, внешность для неё — место очень важное. Ну, то есть отсутствие этого самого места. Так что волнуется, наверное.

Или ждёт реакцию на свою выходку — тоже возможно. Но вот честное слово — терять товарища из-за такой ерунды я не намерен! С Манькой-самогонщицей было по-настоящему противно, и то превозмог! А тут даже приятно скорее…

На этой мажорной ноте я прекратил п..здострадания, как метко определяла ряд размышлизмов сама Светка.

И пошли мы проверять, всё ли нам притащили. Бак со спиртом стоял рядом с Автобусом со вчера, охранники клятвенно заверили, что ничего с ним не случится — так, в общем, и оказалось. Даже бумажка противного жёлтого цвета, в виде противного жёлтого сердечка, с дурацкой надписью “С любовью, от Маньки!”...

В общем, бумажка, выполнявшая роль пломбы, была нетронутой, в отличие от её похотливой бывшей владелицы. Пару ящиков патронов для пулемета мы ещё вчера погрузили: Светка хоть и была ограничена травмой, но всё равно немало помогла при загрузочных работах.

А в процессе осмотра спиртовой цистерны появилась толкаемая парой продавцов тележка с канистрами. Это наше масло приехало, выгрузилось перед Автобусом. И у нас началась беготня:

Перелить в бак огнемёта масло и спирт, на глазок (хотя тут мне химанализатор немало помог, определяя примерное соотношение по парам, после перемешивания), под горлышко. После этого совершить ещё одно надругательство над полезным спиртом, а именно перелить в спиртовую цистерну остатки масла, перемешать, загрузить в Автобус.

— Жорочка, — вдруг подала голос Светка, когда я уже примостился на водительское сиденье.

— М?

— Сюда мы возвращаться не планируем, — указала она на видимую в окно часть Базара.

— Ну да, — недоумевал я.

— А кушаешь ты много, Жорочка. Думаешь обойтись охотой? Это так мужественно! — театрально схватила себя рукой за щёку Светка.

С одной рукой это получилось не так выразительно, как с двумя, но всё равно — очень ехидно.

— Ехидна, — констатировал я, на что Светка радостно покивала. — Замотался, забыл, — признал я.

— А умница-я — напомнила. А ты обзываешься! — показала язык она.

— Не обзываюсь, а констатирую, — отпарировал я, сражённый аргументом.

Светкин язык — это сила, во всех смыслах!

А после мы потратили еще час, закупая крупы и вяленое мясо. И на происхождение его я если не забил, то смирился. Единственное, что следил чтоб в нашу говядину и свинину не попадали непонятно откуда взявшиеся противные куски хитина!

И вот, наконец, загрузившись, Автобус отъехал от Базара. Скорость я набрал сразу — в прошлый раз она, возможно, и спасла нас. Ну а сейчас — просто избавит от задержек и неприятностей, что тоже не лишнее.

— Тесновато у нас стало, — констатировал я, осматривая забитое нутро Автобуса через плечо.

— Следи за дорогой, Жора, — занудствовала Светка. — А тесновато — потеснимся. Всё нужное взяли, просто будем в обнимку спать, — вопросительно взглянула она на меня, явно намекая.

— Я — не против, — с некоторым напряжением, но в общем — искренне, ответил я.

— Вот и замечательно, — широко улыбнулась довольная Светка.

До развалин, прикрывающих сервисный центр, мы добрались без приключений и быстро. Правда, на месте тоже предстояла работа, а именно — минирование, допиливание взрывателей напильником. А потом — развешивание табличек “Занято”, “Заминировано”, “Не влезай — взорвёт”

Дело тоже нужное, тут вроде как место остановки торговцев и путешественников. И, хоть во время нашествия мутантов торговые караваны редки, но всё же могли быть. А подорвать на наших минах невинных… ну, не навредивших нам людей — уж точно. В общем, свинство бы вышло, так что озаботились и предупреждением. С ним — не свинство, а сами дураки.

После, уже приготовившись тягать пластобетоновую плиту-люк, я оглядел развалины. Проём. Травмированную Свету. И до меня дошло, что делаем мы всё неправильно.

— Пойдём в Автобус…

— Жора?! — уставилась на меня Светка так… ну в общем, если бы я всё, обращённое на меня в том взгляде сделал — то застрелился бы сразу, потому что жить, будучи таким скотом, невозможно.

— Пойдём в Автобус, Света. Увидишь, — отрезал я.

Подогнал Автобус так, что он встал аккурат над люком. И, с помощью лебёдки, просто и быстро пододвинул пробитую дыру под люк.

— А сразу объяснить не мог? — возмущалась Светка.

— Ну не всё же тебе надо мной ехидствовать, — широко улыбнулся я.

— Ну-ну, Жорочка. Я запомню, — добро улыбнулась Света, а у меня почему-то сжались булки, без её непосредственной помощи.

Впрочем, булки-булками, а дело делом. Светка спустилась в подвальный центр, начав принимать баллоны с кожей. Потом спустился и я, помог заправить хранилище ремонтного стенда. А потом мы столкнулись с проблемой, точнее, Светка, но всё-таки мы. Дело в том, что если сразу после освобождения Света смогла лечь в этот ящик, то сейчас, по прошествии времени… Ну в общем, у андроида образовалась фобия в тяжёлой форме. Она сама хотела, но просто не могла дождаться момента, когда затворы закроются, дёргалась, отбегала, довольно чувствительно отталкивала меня, когда я пытался её удержать. Не со злобы, а просто в панике.

— Задачка, — озадачился я, когда Светка просто со злостью лупила в стену рукой.

— Ты такой наблюдательный, Жорик!

— А ты на меня не рычи, Свет, — резонно отметил я. — Я вот с фобией почти всю сознательную жизнь, так что прекрасно тебя понимаю. И это НАША проблема, а не только твоя.

— Да… Понимаю я, Жора, — устало сказала она. — Просто ничего не могу с собой поделать.

— Фобии — они такие, — экспертно покивал я. — Ты вот чего скажи — тебя стенд пугает? А если я тебя… ну не знаю, за руку подержу?

— Спасибо, Жорик, — уже хихикнула Светка, но покачала головой. — Не выйдет — на руке тоже будет формироваться синтоплоть, да и крышка должна быть герметичной. А пугает… да не саркофаг, а беспомощность! — зло бросила она.

— Вот и отлично. Проблема в том, что ты ничего не можешь сделать в саркофаге. Значит, сделаем так, чтобы могла!

И сделали, правда, пришлось раскурочить одну из мин (в ней и вправду оказался гремучий студень) и мастрячить слабые пиропатроны. И делать пусковую кнопку, на крышке стенда, перед светкиным лицом. Чтобы она понимала, что достаточно толкнуть лбом, чтоб освободиться. И, к счастью, помогло.

Правда, перед этим она проверила. И я чуть не пал жертвой своего технического… ну гения, скажем так. Переборщил с начинкой патронов: Светке-то нормально, они направленные. А вот я еле увернулся от отстреленной крышки — здоровая, заррраза!

И ставил новые патроны (на один меньше!), корячился с этой крышкой, под саркастичные и ехидные замечания Светки под видом “моральной поддержки”. Но это очень неплохо иллюстрировало, что она относительно в порядке, хотя волнуется, конечно. Так что на все её злоехидства я нашёл идеальный ответ: “сама дура”, ровным тоном, не обращая внимания на ответы. Очень, как выяснилось, действенно — к пятому “самадурству” Светка озадаченно замолчала, а я спокойно приладил крышку.

— Спасибо, Жор, — уже без ехидства озвучила Светка.

— Да не за что, в общем, — пожал я плечами, закрывая створку.

И только намылился было в Автобус, как до меня дошло: со всем этим психологизмом и прочими авариями и пертурбациями, мы даже не обсудили СКОЛЬКО времени понадобится на эту операцию.

— Свет, а Свет, — постучал я в крышку стенда.

— Чего тебе, Жор? — послышался недовольный голос. — Занята я, работаю.

— А над чем? — озадачился я.

— В отличие от синтоплоти полностью органической, временная, хоть и имеет возможность ограниченной регенерации в питательном растворе, но не подлежит каким-либо изменениям вне стенда, — очень занудным тоном озвучила Светка.

— А синтоплоть имеет?!

— В определённых пределах — да. Уф, ну ладно, раз уж ты тут, Жорик. А какая грудь тебе нравится? Большая, маленькая? А упругость?

— Э-э-э… Свет, это ты к чему?

— Ну я же сказала, занята. Формирую, взаимодействуя с ЭВМ центра, облик. Есть вариабельные параметры, вот и спрашиваю.

— Да вообще нравится. Только чтоб женская была, — честно ответил я. — Ну не обвисшая там, не волосатая… Блин, Свет, это ТВОЯ грудь, сделай нормальную, какая тебе нравится!

— Ты такой ми-и-илый, Жорик! А носик? Курносый или с горбинкой?!

— Свет, хорош! — возмутился я. — Я просто уточнить хотел, а сколько тебе там сидеть?

— Сразу бы сказал! Сутки где-то, Жор.

— Не успел я сразу сказать! Всё, я пошёл в Автобус, сторожить.

— Правильно Жор. Иди, погуляй, — рассеянно раздалось из-под крышки стенда, на что я просто махнул рукой.

Засел я за сиденье Автобуса и, пожёвывая какую-то еду на автомате, прикидывал, что мне делать целые сутки. Ну, в смысле, понятно, что дежурить: оставлять округу без присмотра категорически нельзя.

А в смысле, чем заняться-то? Как-то и непривычно, да и неправильно ничего не делать. Впрочем, раз уж я озаботился ассистентом, в преддверии более агрессивной округи надо уже к разным химерным улучшениям серьёзнее подойти. А то откладывание “на потом” может встать как бы не подороже, чем нам рейд под Ковров. Это мы чудом живы остались, если уж непредвзято и спокойно подумать.

И стал я просматривать химеризации в деталях. И, в целом, выходило, что СУДОРОГА — лучше. Тот же боевой форсаж, пусть выжимает все соки, но никакими химеризациями не достигается. Были интересные — вроде электроорганов, но они выходили, без атомного сердца, совершенно дурацкими: ну, слабенький электрошокер, а толку от него? Может, и не лишний, но не такой ценой, в плане ресурсов и каких-то запредельных веществ.

С кожей, например, та же петрушка — можно сделать аналог лёгкого броника. А толку? Покрышка лучше удар держит, а мне становиться негром со слоновьей кожей в складках — ну вот совсем не улыбается. Нет, я к товарищам неграм нормально отношусь, конечно, а к нетоварищам неграм — как они того заслуживают. Но им чёрный идёт, в их Африках. А мне — нет.

Но нашлись и несколько интересных. Без фантастики в плане реализации, но выдающие совершенно фантастические показатели на выходе. Более того, они прекрасно сочетались с улучшением параметров СУДОРОГи, давая, по крайней мере умозрительно, весьма приятную синергию. И только было я навострился детально покопаться в данных, попробовать разобраться, где мне эти мозгодробительные инолы и прочие раты добыть, как дисплей Автобуса осветился красными точками.

Это у нас выходит, какая-то зараза… две, три, пять зараз к развалинам чешут, разглядывал я показания.

Идут не по дороге, а по обочине и пешком. Уже ночь, так что мутанты на девяносто девять процентов. Разведка, наверное, прикинул я.

И вот опять непонятно, что делать, задумался я. Телеметрия выводилась на монитор на лобовом стекле. А мне сейчас, по логике, надо в башенку управления пулемётом. Хотя, если подумать…

Подумал я, уселся на башенку, раскорячившись. Ну и получалось, вращая башкой, смотреть то на монитор, то в пластосталь башенки.

И начал я, одиночными, почти без промаха, эту разведку стрелять. За минуту расстрелял уродцев, расслабился, думал слезать… Опять точки. Ну ладно, точки и точки…

Да сейчас! Шесть часов, постоянно, до утра, пёрли эти сволочи! Группами, с разных сторон, но максимум — двойками! Не бежали, именно “скрытно” передвигались. Это какой-то бредовый конвейер выходил, я уже уставать начал: сижу, работаю одиночными, мутант дохнет, через минуту-две ему на смену прёт следующий, а то и парочка. Вроде и несложно, но задалбывает! И боезапас тратится, я офигел, когда счётчик посмотрел — четыре сотни! Это с учётом того, что я почти не мазал!

Этак у нас весь боезапас за сутки закончится, даже если мутанты так же тупо будут переть к нам. А если не тупо, или хотя бы тупо толпой… Так, надо прекращать стрелять, решил я. Начать — никто не помешает. Но пусть на мине подорвутся, может, взрывом отпугнёт.

И стал я ждать, через полчаса парочка мутантов вызвала детонацию одной из мин, широко раскинувшись по окрестностям. Оставшиеся пакостники замерли, постояли минуту-другую и начали опять приближаться. Правда, со стороны подорванных — стали смещаться в другие сектора, на место, где подорвались их товарищи, не суясь.

И ещё часов пять эти придурки мутантские проверяли плотность поля. Я уже относительно расслабился, но всё равно следил с сидушки пулемётной башенки: ну, мало ли что.

И вот за пять часов они подорвали практически весь внешний периметр минного заграждения, но среднего, а тем более внутреннего не достигли. И просто… ушли. Рассосались в окрестных лесах.

Но меня они напрягали, так что я до стука открывающейся крышки из подвала от монитора не отвлекался. Подзадолбался бессмысленностью, но всё равно. Но стук раздался, и я буквально ссыпался в подвал. А там…

Ну… прям красавица, оценил я. Единственное, точнее два недочёта — руки нет. И кожа серо-стального цвета, что… да даже интересно в чём-то смотрелось. А так — действительно очень красивая и чертовски привлекательная девушка. И грудь замечательная, не слишком большая, не слишком маленькая. И попа подтянутая, и виляла эта попа очень привлекательно, когда Светка, красуясь, вращалась. Ну, в общем — классная девчонка. И всё, что нужно — где нужно, есть, руки не считая.

Вышла такая в меру фигуристая девушка, в общем. Ну а что кожа металлическая, так это, в общем-то, фигня. Негры вон, вообще черные и в Африке. Были когда-то. Зато Светлана теперь мягкая и гладкая, даже немного тепленькая.

— Ну как тебе, Жора?

— Класс, — честно ответил я.

— Вот сейчас и проверим, — кошачьими шагами начала приближаться Светка, щёлкнув на меня зубами.

И проверили — всё и вправду класс. Но вчерашнее мне не приснилось — это я точно узнал. Ну и за Светку рад был, да и за себя — очень умелая и с воображением (возможно чуть-чуть излишним, но это я придираюсь) любовница оказалась, вдобавок к хорошему товарищу.

А, через несколько часов, я понял, что не только затрахался, но и банально устал и зеваю.

— Спи, Жора, — потянулась Светка, и подмигнула мне веком, а не мимическим манипулятором. — Всё у нас хорошо получилось.

— Хорошо, — согласился я и уснул.

Глава 4. Поход на Север

Ну а наутро после беглого общения с ассистентом занялись мы сборами. Закрыть пластобетонной створкой сервисный центр, собрать остаток мин: ну не оставлять же, подорвётся кто-нибудь, да и пригодиться могут. И полушутливо поругаться со Светой не забыть: она ОЧЕНЬ настаивала на том, чтобы оставить предупреждающие надписи, “чтоб народ не расслаблялся”, невинно лупая глазами уточняла она, вовсю пользуясь своей теперь уже полноценной мимикой.

Хулиганить я рыжей не дал, за что и был в утренней близости в категорической форме лишён — но не очень и сокрушался. У нас дорога дальняя, а судя по вчерашнему — “утреннее” вполне может перерасти в вечернее, а то и ночное времяпрепровождение. Приятно, но выматывает и несвоевременно.

А вот самозатягивающиеся крепежи для Светки и некоторые переделки башенных сидушек и пусковых — делать было именно надо. Причём так, чтобы и я там мог наводить-постреливать, не слишком уж корячась.

Данная дилемма разрешилась ремнями-фиксаторами, а переделка пусковых вышла не слишком сложной: БАППХ мои кондиции уже поднял до уровня, когда я и одной рукой вполне уверенно, без дрожаний и прочего мог навестись орудием куда надо. Светка-то так могла базово, андроид всё-таки, силы много.

Но вот этот момент мне напомнил, о том, что я себе присмотрел из возможных химеризаций. Очень… полезная штука, причём не делающая из меня чудовище какое внешне. Так-то химеризации геном не затрагивали, но разобравшись в деталях химерного улучшения ОПБК — Оптимизированный для Прямохождения и ведения Боевых действий Костяк, я, в принципе, и от закрепления в геноме такой вещи не отказался.

А именно — система перестраивала, уплотняла, оптимизировала кости и сухожилия. В общем — химеризации как таковой, а именно внесения чужеродных включений, было не так много. Несколько нетипичных для человека веществ в суставных сумках и имплантация в костный мозг желёз, эти самые вещества производящие. А в остальном — именно перестройка костяка, то есть скелета, сухожилий и суставов. Увеличение прочности и эластичности костей (в СУДОРОГе, например, эластичность была на порядки слабее, что при упрочнение логично делало кости хрупче), сухожилий, перестройка суставов на прочность и большую свободу.

Причём комплексно, точнее — тремя комплексными подходами. Руко-плечевой пояс с лопатками, позволяющий, например, стрелять с руки тяжёлым оружием и гасить отдачу. Понятно, что и мышцы нужны, но тут именно общая система удержания была. Ну и мелочи, типа чуть ли не пушечной скорости удары кулаками, практически нулевая вероятность переломов — чтоб сломать эти кости, нужно такое усилие, что там весь Жорик в мелкодисперстный фарш превратится.

Корпус — оптимизация позвоночника и рёбер, обеспечение дополнительных гибкости, устойчивости и защищённости. Как позвоночному столбу, так и сердцу с лёгкими.

И, наконец, таз и ноги, потенциально позволяющие, например, развивать скорость до сотни километров в час! При соизмеримых со стандартным спринтерским бегом усилиях!

Причём вся эта прелесть внешне никаких жутких проявлений не имела, разве что в спринтерской модификации ноги несколько деформировались — но тут и понятно, просто так сотню с места не втопить.

И энергопотребление этой конкретной химеризации практически нулевое: траты калорий мышцами с ней, конечно, возрасти могут ощутимо, но это сознательное действие, а не фоновая трата химеризации. В общем — реально вкусное и нужное улучшение, входящая в прекрасную синергию с параметрами СУДОРОГи, но…

Но заключалось в каком-то запредельно сложном полимере, чуть ли не сложнее ДНК, без которого вся система летела к чертям: это вещество нужно было для желёз, выделяющих вещество для улучшения хрящевой ткани и частично — сухожилий. И если сухожилия туда-сюда, то без улучшенных суставов данная химеризация приведёт к “привычному вывиху всего Жорика”. На постоянной основе.

Были ещё запросы на европий, точнее — металлополимер с этим редкозёмом. Но нахождение подобного сам БАППХ находил столь маловероятным, что в списке необходимого поставил чистый (желательно), ну или оксид или сплав (что энергозатратнее, но гораздо более вероятно обнаружить).

— Тебе это надо, Жора, — покивала Светка на мой рассказ об ОБПК.

— Надо, Свет, но надо искать эту фигню полимерную, фиг знает где. Европий то хоть и редко, но в ЭВМ и схемотехнике используется, силикаты и оксиды, так что в любом радиоактивном городе найдём. А вот это ядовое полимерное вещество — даже не знаю.

— А ты не пробовал спросить у БАППХ?

— Так он химическую формулу назвал…

— Я не про то, Жора. Судя по тому, что он называет вещества, но, например, европий отдельно — это вещество встречается в природе.

— Ну, — задумался я. — Вообще — логично, спасибо, Свет, попробую уточнить.

А на следующее утро я совершил невозможное — вышел из состояния коммутации самостоятельно. Вот такое было в принципе невозможно, а сделал. И чуть нафиг не развалил Автобус криком, переполошив дежурящую Светку. И крик этот был:

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Э-Э-Э-ЭТ!!!

Причина же для столь… ну скажем так, экспрессивного поведения была очень весомая. Я, значит, по просыпу интересуюсь у БАППХ, а, собственно, где этот заковыристый химикат водится, в смысле в какой травке-животинке.

И этот гад бионический, красным по реальности мне пишет:

Запрашиваемое носителем вещество имеется в следовых количествах у dulcis polypus, как составляющая коллагена.

— А где этого дулциса полипуса искать-то? И кто это вообще такой? — резонно поинтересовался я.

Dulcis polypus или Глуко Октопус — новоэлюционировавший вид, впервые зафиксирован в 1982 году в озёрах севера Сибири. К 2007 населял пресные озёра границы вечной мерзлоты и в европейской части Советского Союза.

— Так… погоди… — даже мысли засбоили. — Октопус? Осьминог мерзкий, то ли?!!

Уточнение: не “мерзкий”, а “пресноводный”. Системологически носитель прав: осьминог…

На этом меня так скрючило: мало того, что гадкая, щупальцастая тварь. Так её ЕСТЬ! Жрать! Мало того — эта бионическая скотина предлагает ВНУТРЬ меня упихать части этой мерзости!!!

Впрочем, прооравшись, я немного успокоился. Ну, во-первых, сам удивился, как я из коммуникационного сопряжения вывалился — вроде как конструкционно такого невозможно. А, во-вторых… думать на самом деле надо. Не фобиями, а головой. Да и, возможно, намутировало что-то на этот коллаген из приличных млекопитающих, птиц, да хоть ящериц каких-нибудь! Ну, в общем, это надо спокойно, а не на бегу, обдумать, когда и если мне химанализатор скажет, что вот этот конкретный коллаген есть.

В конце концов — попрошу Светку меня связать и насильно накормить. ЗЖКТРУ избавиться от пакости не даст, а результат — нужен и полезен. Но пока — не хочу думать и говорить, о чём оповестил надувшуюся и стервозничающую весь день Светку.

Впрочем, стервозность Светки, уже несколько прожужжавшей мне уши своим “не дрова везёшь!” — была в некоторой степени оправдана состоянием дороги. И даже огрызнуться “не знаю, не проверял!” — не выходило. Потому что проверял, и к Светке можно применить много эпитетов, но вот “бревном” её никак не назовёшь. Что, в общем-то, очень даже понятно — не так много у андроидов способов получить удовольствие. Так что моя не совсем живая спутница половую близость любила и уважала даже заочно, а уж теперь…

А тем временем Автобус потихоньку покидал густонаселённые области Союза, двигая на северо-восток. Нет, люди там жили, конечно, до 2014. Но не слишком часто, да и, в основном, в промышленных центрах, которые бомбили в первую очередь…

Короче, дороги — остались. Но ими крайне редко пользовались, и флора, причём заметно более буйная, развернулась тут вовсю. Сломать шоссе союзного значения совсем было ей пока не по силам. Но вот разворотить дорожное полотно, торчать из него всякими травками — у этой флоры прекрасно вышло.

А я, можно сказать, гнал: практика показала, что высокая скорость — очень полезная вещь, а у нас с боезапасом не сказать, чтобы богато. Хотя боезапаса богато и не бывает… Но ввязываться в бои, от которых можно уехать — точно не стоит. Так что гнал, но уже часам к двум, поприветствовав лобовое стекло физиономией (раз… в какой-то, точно не считал, но не первый… десяток), выслушав проникновенную Светкину речь, просто притормозил.

— Жора, водитель ты криворукий, — ласковым голосом продолжала глумиться Светка.

— Как скажешь, Свет, — отмахнулся я.

— Да…

— Да, — отрезал я. — Я вот думаю.

— Как всё-таки раздолбать Автобус об эти колдобины? — радостным голосом полюбопытствовала рыжая.

— Наоборот.

— Незаметно!

— Да.

— Да что ты мне поддакиваешь?! — возмутилась Светка.

— А мне лень ругаться, — честно ответил я, — Занят я, Свет: думаю.

— А о чем? — уже более-менее нормальным, без кривляний, тоном поинтересовалась Света.

— Несмотря на твои необоснованные претензии…

— Очень обоснованные!

— …несмотря на них, — упрямо продолжал я, — я — довольно неплохой водитель. Но дорога — дерьмо. Одни колдобины, и вот я думаю…

— Ты уже говорил, что “думаешь”, Жорочка. О чём?!

— Есть два варианта, Свет. Первый — ослабить рессоры. И трясти будет мягче, но есть риск.

— Если колдобина слишком сильная — мы посадим Автобус на брюхо?

— В общих чертах — да.

— А аккуратнее ехать?

— А не видно ни черта, Свет, на нашей скорости. Можно её сбавить, об этом я тоже думаю.

— Так, раздолбанная дорога — мало ездят. Мало ездят — мало людей. Мало людей — мало, а то и вообще нет, мутантов, — провела логическую цепочку Светка. — Сбавляй скорость, Жора, — барственно распорядилась она.

— Это предположение, Свет. А мутантов может быть…

— Жора, ты разх… раздолбаешь Автобус через день такой езды, про нас даже не говорю! И встанем чиниться, не имея возможности уехать. Тебе не кажется, Жорочка, что “мутанты, которые могут быть” немножечко опаснее, когда ты будешь чинить раздолбанное?

— Мне это не кажется, Света. Я это точно знаю, — хмыкнул я.

И стали мы двигаться медленнее, почти без тряски, но километрах на тридцати в час, от чего уже я нервничал. Так и пронервничал до вечера, причём пакостей или аварий никаких не случилось. Кроме самого места ночёвки: в прошлую ночь мы останавливались на поляне, даже заминировали подходы слегка. Ну и спали спокойно, даже Светка подремала.

А сейчас выходило, что буйная растительность стенами обступала шоссе, просветов толком не имея. И минировать окрестности — дело глупое. Свиноты в лесах коварно хрюкают, выгонят на минное заграждение несчастных зайцев или мирных травоядных волков. И спать нам помешают свински, и мины подорвут.

Конечно, не гарантированно, что так будет, но и совсем не исключённый вариант. Так что Светка, хоть и хихикала ехидно на тему наглого бекона, но в обсуждение включилась. И в итоге заночевали мы посреди шоссе — иных вариантов не наблюдалось.

Нервно, но уже поспокойнее: дорога была засыпана ветками, клубника перекидывала через неё лозы. В общем, мутантов мы не особо опасались, да и за ночь всячески укрепили товарищеское взаимопонимание и сотрудничество, чутко вслушиваясь в окружающее пространство не задействованными в общем процессе слуховыми органами.

А вот с утра меня встретила мерцающая надпись, стоило только проснуться:

Опасность! Нерегламентированная работа УСЧ! Носителю настоятельно рекомендуется посетить кибер-бионический медицинский центр!

— Ну ты не паникуй особо, — отмыслил БАППХу я. — Ну отключился я, когда ты про эту гадость сообщил — велико дело.

Доклад носителю: часть нейрохранилищ УСЧ повреждены, и хранящиеся на них данные уничтожены.

— Стоп, как повреждены?! — естественно, всполошился я. — Ты давай детальный доклад, что ты там у меня в мозгах нахреновертил!

Впрочем, по мере доклада ассистента, всё оказалось не так страшно. Но и ни черта не радужно: в состоянии стресса-фобии мой мозг… перехватил контроль над частью хранилищ данных БАППХ. Согласно докладу ассистента, его проектировщики в принципе не рассматривали подобную нейро-эмоциональную активность. И, если мне как мне — ничего страшного, просто появились некоторых отделы мозга, в которые я могу дополнительно запоминать, то ассистенту и нашему с ним симбиозу — не очень.

Сейчас пролюбилась в никуда часть информации. Самое поганое — БАППХ вообще не знает, какая она была. Он хоть и нейро, но вычислитель, ну и память у него, соответственно, в подобных хранилищах. И при утрате никаких “смутных воспоминаний” нет как факта.

Правда, сейчас себя от моих могучих мозгов БАППХ будет защищать сильнее, ну и займётся разбором и каталогизацией. Чтобы понять, что ухнуло в никуда (по косвенным отсылкам в оставшихся базах), что осталось, и как нам со всем этим дальше жить и взаимодействовать.

А я печально констатировал, что после (да и во время) похода под Ковров началась какая-то сволочная невезуха. Вот просто жопа на жопе, жопой погоняет, причем к жетонам эти жопы отношения не имеют.

К моей искренней радости, никаких новых сволочизмов в ближайшие дни не случилось: мы вообще толком не видели не то, что мутантов, но даже фауны. Да и лес по обочинам менялся, стали появлятся хвойные деревья (и не ананасоносные елки), да и, на удивление, лес становился всё более высоким. И клубника с малиной потихоньку сошла на нет.

Вообще, в этом новом лесу, который иначе, чем тайгой, и не назовёшь, может и фауна новая, нам неизвестная, быть, и много всякого разного. Но не полезешь — не узнаешь, а лазить по тайге у нас со Светкой никакого желания не было. И без того дел хватало.

Хотя отметил я один не слишком хороший звоночек: Светка, отойдя от переживаний и наладив наши взаимоотношения, стала время от времени бросать взгляд на отсутствующую руку. А после этого — стервозничать особенно ядовито.

В общем, тоже задачка, но сначала надо добраться до Сталедара.

Километры летели, и ничего нам в маршруте до этого города-новостроя не препятствовало. Даже пара мостов, которые мы преодолели по дороге (а на одном вообще заночевали — безопасно), никаких сюрпризов не преподнесли.

Так вот, уже километрах в трёхстах примерно от нашей цели: дня полтора-два нашим неспешным темпом, вдруг телеметрия выдаёт на дисплей кучу данных. Я тормоз в пол, вглядываюсь, Светка, свесившись с сидушки, тоже.

— Взрыв, выстрелы, не один, причём, — констатировал я. — Километра три примерно, за поворотом дороги.

— Готова, — сообщила Светка, поудобнее устраиваясь на сидушке пулемёта.

Поехал я потихонечку, готовясь к неприятностям, вглядываясь в телеметрию, как вдруг — аж земля задрожала! А из-за поворота клуб взрыва!

— Распад? — напряжённо бросила Света, не высовываясь из башни.

— Не похоже, тяжёлых частиц нет, — не менее напряжённо ответил я.

Взрывы и канонада тем временем прекратились. А я через минуту уверенно дополнил:

— Точно не ядерный, Свет. Чистый взрыв. Но что там так взорвалось…

— Сейчас узнаем, — логично отметила Светка. — И Жора, мне это не нравится. Будь готов дать задний ход.

— Нет, Света, — подумал я, разворачивая Автобус. — От такого — если и драпать, то прямым ходом.

— Согласна, — отозвалась Светка, разворачивая башню.

И дальше Автобус шёл задним ходом — а то реально страшновато, громыхнуло там мощно. Но за поворотом никаких вражин не обнаружилось. Как и боестолкновения. Только его следы: покореженное, буквально вбитое в размочаленный синтоасфальт тяжёлое шасси. И обломки в округе, и затухающие языки пламени на деревьях — гореть лес отказывался категорически, что правильно делал.

— Свет, в округе ничего живого, — растерянно констатировал я, вглядываясь в телеметрию. — На километре — минимум.

— А деревья… — начала было стервозничать Светка, но продолжила уже напряжённым тоном: — Роботы, Жора.

— А ни фига, Свет. Скопления металла и электроактивности тоже нет, — констатировал я. — Нет, ну какая-то живность есть, но далеко и не люди точно, без металла, — дополнил я.

— Странно, — признала Света. — На аварию не похоже.

— Ну какая авария, если мы канонаду минут пять слышали. Загадка какая-то.

— Нападающие могли просто уехать, — выдала Светка.

— Возможно, — признал я. — И не факт, что нападающие, кстати.

— Может, и нет. Но осторожными надо быть: это уровень полноценной артиллерии или ракетных войск.

— Будем, — согласился я, разворачивая Автобус.

И дальше мы просто ползли, я вглядывался в телеметрию, но ничего не обнаруживалось, кроме…

— Так, это не человек, — вслух откомментировал я, смотря на телеметрию. — Но что-то живое. Животное какое-то от взрыва пострадало, — уточнил я на вопросительный светкин хмык. — Сейчас мы его увидим.

Глава 5. Таёжное путешествие

По дороге, начавшейся после разрушенного взрывом участка, Автобус двигался очень медленно. Опасения были нешуточные, получить ракету из Подвижного Грунтового Ракетного Комплекса очень не хотелось. А повреждения, разнёсшие непонятно что на тяжёлом шасси, могли быть нанесены только ракетой ПГРК: артиллерия добавила бы проникающее повреждение от снаряда, а мин такой мощности не бывает. Есть, конечно, бомбы, но авиацию, реактивную или винтовую, сенсоры Автобуса бы срисовали за полсотни километров, не меньше. Точное местоположение защищённой цели, конечно, нет, но сам факт наличия воздушного судна — с гарантией. А этого не было, так что оставался только ПГРК. Ну и была у нас на такой случай возможность зафиксировать пуск, рванув, не обращая внимания ни на что, в тайгу и укрывшись деревьями.

Но по нам никто не стрелял, а вот животное, целенаправленно ползущее от места взрыва, стало неплохо видно. Здоровенная… волчатина? Хотя нет, просто похожа. Хаски, судя по белым, а сейчас грязным полосам на боках. Да и морда, обернувшаяся на звуки подкатывающего транспорта — типичная для хаски, хотя вроде бы раза в два побольше, чем я помню. Примерно видно было так: псина ползла по асфальту, то ли с перебитым хребтом, то ли ещё с какими повреждениями — задние лапы волочились. И часть шерсти явно обуглена, видимо, от взрыва.

— Тамбовский волк, — послышался голос сзади.

— Тебе товарищ, — привычно подхватил я, но встряхнул головой. — В смысле — тамбовский волк, Свет?

— Модификант Киноидный Высокоразвитый, производства Тамбовского центра Биоинженерии, Жора. А ты про них не слышал?

— Да как-то не довелось, — признал я. — Как-то последние годы… ну до есть до 2014, всё на орбите и отдых-реабилитация. Читал научпоп, конечно, но далеко не всё. А Тамбовский Волк — народное?

— Ну да, а как его ещё называть. Условно-разумный, выведен для опеки над детьми, помощи старикам. Ну и служебный — спасателям. Правда, их перебили в первые годы почти всех.

— А что так? — заинтересовался я.

— Людей оберегали, под пули бросались, брали взрывчатку и кидались на роботов.

— Брали? — озадачился я.

— Ну да, передние лапы модифицированы, отстоящий палец, да и те, что есть — длиннее. Так что брали, предметами пользоваться умеют. И даже прямохождение есть, хотя не долгое.

— А разумность?

— Уровень лет десяти примерно.

— Что-то намудрили тамбовские, выведение фактически разумного вида, — озадачился я, смотря на замершую псину.

— Не знаю, Жора, выводить начали уж точно, — ответила Света. — Правда, у них с фертильностью беда, почему и не осталось толком.

— Ну сколько-то осталось, — указал я на псину. — Похоже, он или разбомбленных, или тех, кто напали.

— Скорее тех, кто напал: тамбовские в атаку кидались беззаветно. Не удивлюсь, если он и подорвал, кстати.

— Хм, а может быть, — прикинул я. — Хотя там кило двести надо, не меньше.

— Так они очень сильные, так что мог.

— Ну в принципе — да. И бросили?

— Жор, я не знаю, что знаю — сказала, — отрезала Светка.

— Так, надо псине помочь, — окончательно решил я.

— Жор?

— Что, Свет? За возможным нападением приглядим, просто постоим на месте. Так даже безопаснее ближайшее время, если на месте. А с псиной… да хоть добить, чтоб не мучился, — вздохнул я.

А сам вспоминал Крушу. Своего карликового медвежонка. Может, и не такой умный был, но очень… эх. Хоть этой животине помогу, вздохнул я.

— И кто за ним пойдёт? — довольно стервозным тоном спросила Светка.

— Я и пойду, — начал подниматься я.

— Сиди уж, Жорик, — вздохнула Светка. — Я схожу…

— Свет, не хочу тебя расстраивать… — выразительно похлопал я по руке.

В ответ Светка очень затейливо и досадливо выматерилась. Блин, проблема-проблемища, мысленно вздохнул я.

— Я ОЧЕНЬ быстро, Свет. Ну нельзя же его оставлять!

— Собачник? — подозрительным голосом уточнила Светка.

— Скорее — медвежатник. Мишка у меня карликовый был, Круша, — ответил я.

— Одно и тоже. Ладно, иди уж, Жор. Только быстро и осторожно: если волк воспримет тебя врагом… хотя, отобьёшься. Но вряд ли без ущерба.

— Ну, оторвёт мне руку — будем совсем парочкой, — рискованно, но с надеждой пошутил я.

— Ни хера не смешно, Жорик, — ледяным тоном выдала Светка, но через несколько секунд фыркнула. — Ну ладно уж, смешно. Иди уж давай, — закончила она несколько более позитивным тоном.

Я и пошёл, точнее, практически побежал к псине. Она лежала, тяжело дыша, с закрытыми глазами, но на моё приближение открыла их, голубые-голубые, жалобно скульнула и зажмурилась.

— Потерпи, дружок, — попросил я, подхватывая псину.

Здоровая собачатина — кило пятьдесят где-то, точно больше хаски… хотя модификант, напомнил себе я. Но внешне всё же хаски. И выражение на морде очень выразительное, сейчас — обречённо-страдающее.

Оттащил я пса до автобуса, бегом, но стараясь не трясти, положил на пол, плюхнувшись в кресло водителя. Светка рядом с ним стояла, вглядываясь то в телеметрию, то поглядывая на нас.

— Точно тамбовский волк, — подтвердила она. — И что дальше, Жора?

— Я, Свет, в своё время прихватил из заражённого города походный медблок с автохирургом. Но мне оказался не нужен, так, просто на всякий пожарный лежит. Продавать рука не поднялась.

— И правильно не продавал: они в первые же годы стали страшным дефицитом, — озвучила она. — Вырабатывали ресурс во время войны за недели, да и мало их осталось. Царапина?

— Она самая, — поднялся я. — Вроде бы позвоночник у псины… — взглянул я на пса уже внимательно — до этого мазнул взглядом и электрозрением.

Пёс был пыльным, частично обгоревшим, но на белом боку, среди подпалин, были отчётливо заметные, нанесённые синим пластиком буквы: “бей го”. Видимо, имя, хотя какое-то дурацкое решение, синим пластиком-изолятором писать по шерсти. Да и оплавились буквы, ещё и помучив псину. Хотя, он условно-разумный, ошейник… ну не знаю, в общем, есть и есть.

— У Бейго позвоночник, вроде бы, цел, судя по электроактивности, — озвучил я, — Ушиб, контузия — что-то такое, электроимпульсы проходят. Ну и вообще проверить надо.

Пока я выковыривал из закромов медблок, пока ставил-разворачивал, Бейго временами открывал глаза, совсем тихонько поскуливал, и смотрел на меня. Ну а я, смотря на стадальческое выражение морды, окончательно уверился — правильно я псину спасаю, а то так и совсем оскотиниться недолго.

Поднял псину, положил на развёрнутый стол и призадумался — стандартные программы походного медблока были ориентированы на человека. Разница не так велика в плане обмена веществ и прочего, но строение — НЕМНОЖЕЧКО отличается. И во что перекосоёжит автохирург бедного пса, подгоняя бедолагу под “здорового человека”, мне даже представлять не хочется.

— Жор, садись, — подала Света, решительно поднимаясь. — Тягать волка не придётся, а в медицине я разбираюсь.

— А? Ага, — согласно кивнул я.

Светка, вообще-то, базово медик, помимо всего прочего. И уж точно в медицине разбирается получше меня. А уж в полевой, с полувековым опытом — можно даже не говорить.

Так что поменялись мы местами, а я следил за происходящим, раз в три секунды бросая взгляд на дисплей — никто возможной гадости не отменял, на то она и возможная.

Но гадость не случалась, а Светка просто в считанные секунды перепрофилировала медблок. Удачно, судя по тому, что Бейго не дергался на работу щупов и пробников.

— Контузия, не сильная, это мы поправим, — констатировала Светка, а автохирург молнией воткнул и выдернул щуп-манипулятор в спину пса. — Ушибы внутренних органов, но некритичные. Сами пройдут — крепкая зверюга. Витаминов и обезболивающего на денёк — и здоров, считай.

А я смотрел за занятной мимикой Бейго и вообще его реакциями. После одного из уколов выражение морды (чертовски выразительной) стало удивлённым, глаза широко открылись. Посмотрев на Светку несколько секунд, пёс зажмурился, аж помотал башкой и пристально уставился на меня.

— Вылечим мы тебя, Бейго, — озвучил я, на что он отчётливо кивнул, прикрыв глаза.

Ну, в общем, учитывая уровень развития мозга десятилетнего ребёнка — и неудивительно. Может, даже поумнее некоторых человеков — такие придурки встречались, да и встречаются.

— Всё, — констатировала Светка. — Разбирайся со своей псиной, собачник, — с иронией озвучила она.

— И этим горжусь, — отпарировал я, меняясь со Светкой местами. — Ну… — обратился я к псу, но замер.

Бейго несколько раз подёргал задними лапами, вывернул передние в невозможную для собаки позицию и… встал на ноги. Согнутый, естественно, но придерживаясь за стол медблока, он именно стоял. И не сводил с меня взгляда. Как-то… ну не неуютно, конечно, но странно я себя почувствовал, да и заготовленная речь забылась.

А пока я думал, как на вот всё это реагировать, Бейго, всё так же смотря на меня, кивнул, и в несколько ныряющих (ну, лапы, всё-таки) шагов добрался до люка Автобуса. Открыл его, обернулся на меня, посмотрел внимательно и прыгнул в открытую дверь. Приземлился уже на четыре лапы и за секунду скрылся в лесу.

— Э-э-э… — откомментировал я.

— Видимо, мы правы были, Жорочка, — послышалось от Светки.

— А-а-а?

— Ты удивительно красноречив сегодня, — ехидничала рыжая. — Хозяин из уехавших. Тамбовские Волки очень сильно привязаны к хозяину, органически, насколько я понимаю. Ушел за хозяином.

— И даже поблагодарил, — наконец проявил я восхваляемое Светкой красноречие. — Они же речь понимают?

— Даже буквы, я видела, как тамбовский из детских кубиков слова складывал. Писать, правда, не могут — всё же лапы, хоть и развитые.

— Ну, удачи, значит, ему, — заключил я, закрывая дверь автобуса.

Ну а что? Если у него есть хозяин, так путь к нему возвращается. Я по внутренней потребности помог, а не из каких-то там меркантильных соображений. Хотя от пса не отказался бы, но тут и не совсем пёс, если разобраться…

Ну да ладно, Светка заняла место в пулемётной башне, я прибрал медблок, занял водительское кресло, да и двинул потихоньку. Несколько быстрее, но не больше пары десятков километров в час — всё же были опасения.

Хотя дорога, прямо скажем, была получше всего, что мы видели в прошлые дни. Правда, теперь добавился развороченный участок, но в остальном — дорогой явно пользовались.

И тут, на пустом месте, в лесу вдруг появилась, согласно телеметрии… группа крупных… да ракет каких-то, блин! Километров сто в час переть, по тайге, кто еще способен?!

Только я успел рявкнуть Светке, как раздались несколько выстрелов импульсника, а не успевший набрать ход Автобус… просто откинуло! Из леса вылетели какие-то зелёные стоги развевающегося сена, с лютейшими рогами. Тонны на три, да все пять, учитывая, что Автобус откинуло одной тварюгой!

— Ходу, Жора! — несколько излишне, но очень обоснованно крикнула Света.

Но я и без того выставил обороты турбины на максимум, с полным сцеплением. И, не переставая, матерился — дорога была “получше”, а никак не “хорошей”. От удара в Автобусе что-то повело, хорошо хоть, что шасси армейское. И тут — ещё удар, с громоподобным блеянием, но хоть скорости придал…

— Козлы?!

— И не говори, Жор, — послышался из кучи барахла сдавленный голос Светки. — Постарайся удержать Автобус, я сейчас.

Времени на разговоры не было, как и на вопросы, какого хрена Светка не на башне и не стреляет в охреневшую фауну. Я просто старался удержать Автобус на дороге, увернуться от редкостных зелёных казлов. Ну и зло копил — какого хрена она вообще не пристёгнута, что “сейчас”, блин?!

Впрочем, озвучить я свои претензии не смог, что и к лучшему: через минуту козлинского автородео, когда Автобус получил несколько ударов, хорошо хоть по касательной, раздался голос Светки.

— На месте, надеюсь — поможет.

А после — шипение огнемёта, с заливающим, согласно телеметрии, заднюю полусферу потоком пламени. Козлы на это… ну, замедлились, паразиты. Но не отставали, а высовывали свои козлинские морды и прочие детали из потоков огня. А вот Светка жгла в белый свет, как в копеечку.

— Свет, куда ты стреляешь?! — не выдержал я, благо, казлы реально отстали и появилось время спросить, какого хрена переводится боеприпас. — И почему не ТИППом?!

— А он их не берёт, Жора, — ровно ответила Светка. — Я перебралась за огнемёт. А стреляю — по козлам и пчёлам. Видимо, от пчёл козлы и бегут.

— А нам-то что за дело до козлиных проблем? — озадачился я.

— Щели в обшивке Автобуса, Жор. Его повело.

— Пи…дец, — констатировал я.

— Он самый. Ускоряйся, Жора, если возможно.

— Не особо, но ускорюсь, — парадоксально, но правдиво ответил я. — Вот же казлы, — в сердцах ругнулся я.

Но по сравнению с кромешным… этим самым начала нападения — было сносно. Автобус я гнал, Светка отсекала нас огненной завесой, в нас никто не врезался. Правда, бак не бесконечный…

— Треть бака, Жора, — ответила на мои мысли Света.

— Нормально, хотя… Большие щели?

— Пара сантиметров. А что?

— Да уже ничего, — вздохнул я. — Через минуту-полторы будет река, но со щелями…

— Мда. Что делать будем, Жор?

— Дожигаешь бак, за десять секунд — предупреждаешь. Торможу, тащу запасной. Выжигаем его. Потом — или пчёлы и козлы кончатся. Или кончусь я.

— Жор…

— Свет, ты хороший товарищ. И прости… хотя ты сама виновата! Что так с рукой…

— Жорочка, ты охренительно трогательно прощаешься. Но… Да нет, похоже, оптимальный вариант. Только Жора, после подноса бака — заткни щели, сколько успеешь. Я от огнемёта не отойду, да и от тебя толку больше. И… не надо, — странным голосом заключила Света.

А я в телеметрию увидел, как козлы сворачивают к реке, сайгача к ней тлеющими стогами сена.

— Пчёлы за ними? — уточнил я, поскольку Светка перестала стрелять.

— Угу, — устало ответила она.

А я, наконец, уставился на мост. Мощный, высокий, металлический. С оборонительным автоматическими, да и не только, сооружениями — на стальном бункере было две натуральные танковые башни!

Но ни шлагбаумов, ничего такого. И тут замигала телеметрия — радиопередача в УКВ диапазоне.

Я ухватил рацию из аварийного набора — можно было принять и на наушники, но Светка тоже пусть послушает. Благо вроде бы, непосредственно нам ничего не угрожает.

— Ну вы отожгли! — раздался весёлый голос в эфире. — А откуда вы такие весёлые, смертнички?

— Владимир, — осторожно ответил я.

— Придурки, но везучие, — пробормотал голос.

— Хорош обзываться!

— Парень, ты на среднем шасси с пехотным пулемётом и огнемётиком ездишь по ТАЙГЕ! Кто ты, если не придурок?!

— Георгий я, — буркнул я.

— С чем тебя и поздравляю. В Сталедар?

— Угу.

— Ну и езжай, раз до сюда добрался.

— А перед нами никто не проезжал? — уточнил я.

— Последние сутки — нет. Всё, отбой.

И поехали мы потихоньку через мост. Укрепрайон, как он есть: за стальным бункером чуть ли не до середины моста висели ПСЗДцы, автоматические ракетные системы…

Хотя проезд — был, без всякого намёка на заграждение. Хотя, с тутошней огневой мощью шлагбаум — как плавки поверх скафандра высшей защиты.

— Мдя, — констатировал я, проезжая через мост.

— Что-то не слышу энтузиазма, Жорочка.

— Плохо слушаешь, — отрезал я. — До Нижневартовска мы доберёмся. Или я…

— Обесчестил честную девушку и бросить?! Не отпущу!

— Кто кого обесчестил! — возмутился я. — И сам, может, не отпущу…

— Вот и не отпускай.

— Свет, хорош! В общем. Готовиться надо явно ГОРАЗДО основательнее, нежели я предполагал, — подытожил я диалог.

— Вот-вот, — оставила за собой последнее слово Светка.

А через пять минут показался Сталедар — город-над-рекой, в самом прямом смысле слова. Несколько высоток советской постройки гордо высились посреди реки — видимо, остров. А вокруг, видимо, на мостовых конструкциях, высился город-новострой. Не такой высокий, но достигающий нашего берега реки. И даже отстроенный на нём.

— Это сколько здесь народу живёт? — задумался я, несколько ошарашенный.

— Сотни две, максимум три… тысяч, Жора, — подала голос Света. — Застройка малоэтажная, да и не вплотную. А над рекой — безопасность, видимо.

— Видимо, — признал я.

Но вообще, на фоне Собинки — просто всем мегаполисам мегаполис, посверкивающий освещением в вечерних сумерках. И люди тут, похоже, будут получше собинких чинуш. И снарядиться выйдет, да и Светке помочь, довольно заключил я, подгоняя Автобус к здоровенным, метров в семь высотой, металлическим воротам. В них упиралась дорога, были они приоткрыты, открывая вид на ближайшие дома Сталедара.

Глава 6. Привратный дебош

Видимые в тяжёлые раскрытые ворота Сталедара дома были типичным “новостроем”. В смысле, составленными из УЖМов-бытовок двух— и трёхэтажными зданиями, ничем не отличающимися от таковых Базара или Собинки. Только их было значительно больше, да и на улицах почище.

Правда, кроме самих ворот, никаких оборонительных механизмов не наблюдалось: либо их хорошо укрывали-маскировали, либо оборонительная линия Сталедара была вынесена вовне города. Что-то типа укрепрайона на мосту: вполне вероятно, что оборона этого большого города контролирует именно подступы, что разумно со всех точек зрения, если, конечно, позволяют ресурсы.

Охрана у ворот присутствовала, но стояла за декоративным, из пластика, шлагбаумом. Который, вдобавок, перекрывал далеко не весь проход: справа и слева от него оставались немаленькие зазоры, очевидно — для пешеходов.

— Свет, идём вместе, — озвучил я, припарковав Автобус перед шлагбаумом и поднимаясь из водительского кресла.

— Думаешь, положительно отреагируют на андроида? — уточнила Светка, надевая своё скрывающее отсутствие руки пончо.

— А чёрт их знает, — честно ответил я. — Рассчитываю, что да. А если нет, или даже негативно отнесутся — то хоть сразу узнаем.

— Тогда из люка высунусь, но выходить не буду, — заключила Света, на чем и порешили.

После чего потопал я общаться с местной милицией. Милицией не ради красного словца — вся пятёрка за шлагбаумом носила космотрудовскую форму милиционеров. Правда с дополнением: на груди у каждого был вычурный, с завитушками, значок-монограмма “СД”.

Сталедар, догадался проницательный я. И подошёл к шлагбауму, а навстречу мне шагнула парочка из милиционеров, с чуть отставшей тройкой позади. Вооружены они были, кстати, совершенно неизвестными мне моделями оружия. Вот вообще непонятно, что за фигня, но разберёмся, думаю, со временем.

Хм, низкорослые и субтильные. Даже меньше, чем жители владимирской области: метр семьдесят — потолок.

— Ипануться, ты здоровый, — озвучил своё отношение к занимающей меня разнице в росте один из милиционеров, постарше, очевидно — главный. — Мутант, что ли? Тогда учти, паря: ношение огнестрельного оружия мутантами на территории Сталедара запрещено, — указал он рукой на мой “КАГ”, — Владеть можешь, но за огнестрел за шлагбаумом — расстрел. Это если повезёт, и нам попадёшься.

А я внутренне херел, по нескольким причинам. Меня, носителя генома Советского Человека, обвиняет в мутации явный мутант. Не патологический, конечно, да и у самого явно есть код, но малый рост — явная мутация.

А вот следующая была именно интересной: мутантам разрешено. То есть, если во владимирской области рожу с явной мутацией в девяноста процентах случаев пристрелят, как только увидят. Не самое правильное отношение, конечно, да и те четырёхсуставные из-за такого отношения озверели, тут понятно. Но в общем — понятное и оправданное.

А тут — просто стволом не размахивай, а так ходи-броди, проблем нет. Помахивая мутантными частями организма. И, наконец, “нам попадёшься”. И расстрел — везение. Это что, местные граждане самосудом Линча занимаются, против вооружённых мутантов? А милиция это просто признаёт, как факт?

— Каши много кушал, — ответил я, пока пауза не перешла в напряжённое молчание. — И не мутант я, не видно, что ли?

— Да видно, что не мутант, Кузьмич, — подал голос один из троицы. — Только здоровый, как козёл.

— Сам такой! — возмутился я. — А я просто — норма… здоровый. Как тягач, — уточнил я.

Ну, быть сравнённым со слоном — как-то приятнее, чем с козлом каким-то там!

— А ты не обзывайся, паря, — посуровел главный.

— А ему можно?

— А мы — Власть, — важно заявил он, начав меня СИЛЬНО напрягать, — Хотя с козлом ты, Стёпка, неправ. И вправду тягач вылитый, — потыкал он в меня пальцем под смешки милиционеров. — Ладно, хорош трепаться. Оружие массового поражения, наркотики, рабы — есть? — потыкал он пальцем в Автобус.

— А зачем тебе? — подозрительно уточнил я.

А эти милиционеры все дружно заржали. И Светка, из Автобуса выглядывающая, хихикнула.

— От ты дурной — не знаешь, зачем они нужны, — аж вытирая слёзы, выдал главный, но посерьзьёнел. — Так есть?!

— Да нету ничего такого, — буркнул я.

— Тогда ладно. За въезд средней уашки, тебя и... андроида. А кто-то ещё есть? — уточнил он, на что один из троицы сзади вполголоса ответил “нет”, сверившись с наручным приборчиком. — Да, за уашку — полсотни жоп. За тебя — двадцать, за андроида… а, не помню, тоже двадцать пусть будет, — озвучил он.

— За въезд? — уточнил я, на что последовал кивок. — А чего так дорого?

— А поищи дешевле, — глумился этот нехороший человек. — А если жоп нет — вали, не отвлекай людей при исполнении!

Что-то мне всё это не нравится, но что делать? У нас Автобус в хлам раздолбан, перед нами — казлы, позади — козлы. Ну может, и не совсем казлы… разбираться надо. Может, за эти жопы что-то делается полезное, медицина там, образование. А приехал — вложи свою долю, что в чём-то логично.

Так что заплатил я жопы, да и проехал на указанную милиционерами стоянку. Светка пофыркала, на тему: “почему не узнал ничего?” — но и сама понимала: какие-то эти милиционеры не такие, надо разобраться, прежде чем вопросы задавать, особенно на въезде.

Подъехали мы даже не к стоянке — просто открытому полю, забитому вразнобой различной техникой и слонами. Страусов не было, а вот ряд техники меня заинтересовал: натуральные танки, самоходки… Правда, при ближайшем рассмотрении это оказались новоделы, сделанные по лекалам красноармейской техники. А то я уже было обрадовался: если есть техника, то и красноармейцы, а значит, цепочка преемственности не разорвалась, есть обучение, имплантация опознавателя. Но, видимо, всё же нет. Может, и есть, конечно, но техника-новодел — не показатель.

И тут к Автобусу подошла группа граждан, от которой отделился паренёк, вопросительно уставившийся на лобовое стекло.

— Чего это ему? — уточнил я, на тему нет ли у Светы каких мыслей.

— Думаю — жоп хочет, как и его эскорт, — озвучила андроид.

— За стоянку, — сообразил я.

— Угу, за деньги будут удерживать хулиганов и вандалов от слома техники.

— Это каких это? — оглядел я, в общем-то, пустое пространство стоянки.

— От себя, конечно, — фыркнула она.

— Ну, может быть. Хотя я думаю — просто поставим мину, на десятой части заряда, но не одну, — прикинул я.

— И плакаты пригодятся, — ухмыльнулась Светка.

— Но сначала — выясним, может, дело какое, — разумно отметил я.

Высунул я физиономию из Автобуса и тут же был контужен таратореньем паренька. Видимо, его товарищи говорливостью скинулись, да всю ему отдали. Сами-то стояли в десятке метров, глазами лупали, молчали.

— Предлагаем защиту твоей уашке, паря! За результат отвечаем — колёса не открутят, добро не потырят! У нас имя! — аж приподнял он палец, — Хорьки, не хер лосиный! Аж под Парткомом ходим! А то видно, что потрепало вас знатно. Но мы не дорого возьмём! И фирма гарантирует! А чего это ты, паря, на такой развалюхе ездишь? И чего такой здоровый? И…

— СТОП! — рявкнул я.

А то у меня уже глаза в кучку стали сходиться, а уши в трубочку сворачиваться! Этот деятель строчил, как из пулемёта, руками размахивал, жестикулировал, чуть ли не на месте подпрыгивал. Тем временем Светка, видно, пожалевшая мой мозг, высунулась рядом, да и как застрочила…

— Имя. Должность. Принятые обязательства. Взаимоотношения с Парткомом. Чёткие сроки и расценки на услуги. Место базирования, на случай неисполнения принятых обязательств! Отвечать чётко, только на заданные вопросы! — рублено, командно так озвучила андроид.

Паренёк аж присел, а его группа товарищей даже приосанились, что-то вроде “смирно” пытаясь изобразить. Хреново получилось, но видно было, что старались.

В общем, провела Светка настоящий “полевой допрос подозреваемого в несоветском поведении гражданина”. Паренёк на неё глазами испуганно лупал, отвечал голосёнком подрагивающим. А я в очередной раз себе напомнил: Светка — не только стервозная рыжая, андроид с тяжёлой историей и явными проблемами с характером, но и высококлассный психолог. И, кстати, в своих подколках и язвлении она всегда держалась ровно на “грани”, никогда меня не доводя до ручки. А главное, в некоторых случаях скорее помогает, приводя в себя, встряхивая. В десятой части, остальное время — стервозничает из любви к стервозности, но факт того, что она ЗНАЕТ, что делает, это не отменяет.

Вытрясла Светка из паренька за четверть часа кучу важной и полезной информации. Важно кивнула, залезла мне в карман, вытащив пяток жоп (что, в общем, нормально, она — товарищ, а средства именно наши), параллельно пощупав и мою персональную, единственную (что хулиганка однозначно!).

— Пару суток проследите, — царственно бросила она, передав пареньку жопы. — А мы пока посоветуемся, да и по делам направимся, — утащила она меня в Автобус и люк прикрыла.

А вот в Автобусе расслабленно плюхнулась на мешок с зерном, ну и уже нормальным тоном поинтересовалась:

— Что делать будем, Жор?

А я, пристроившись неподалёку, призадумался. Потому что выходило в Сталедаре странно и непонятно. И неприятно местами, хотя, конечно, источник информации у нас не самый надёжный… Но полиграф у Светки есть, а раз не говорит — значит, и не врал паренёк Долговязый Петруха, как он представился. Хотя мог и сам обманываться, но исходить надо из того, что всё есть, как он сказал.

В общем, выходило, что Сталедар — какая-то махновщина. Есть четыре основных “сектора контроля”, в которых верховодят довольно автономные группы. Партком среди которых — не главный и единственный, а всего лишь один из. Самая лучшая, как заявлял Петруха, что и логично.

Про остальные ничего толкового не сообщил, кроме того, что “сволочи”, но это понятно, что отдельно выяснять надо. Друг с другом эти группы… ну не воюют, конечно. А конкурируют, как отделы за финансирование, если не жёстче. На определённой территории следят за порядком, поддерживают жизнеспособность механизмов, решают споры, собирают налоги — ну, в общем, ведут государственную деятельность.

Это картина за номером раз, странная, и разбираться надо, потому что, кроме гадостей, про остальные три группировки Петруха ничего не говорил. Их и больше, и меньше может быть, да и совершенно не факт, что они именно группы. Может, как я сравнивал, это именно отделы горадминистрации, с таким, специфическим, конкурирующим форматом организации. Чтоб не рукосуйствовали, не воровали и друг за другом приглядывали.

Но даже не это было странным, а две организационные единицы. Первая — Остров. Именно остров на Печоре, место с высотками советской постройки. Вроде как город-в-городе, закрытый район, основатели города и судьи. То есть решающие конфликты между группировками, собственно — основная власть города. Но совершенно закрытые, попасть на Остров можно, якобы, только по приглашению, а там прям коммунизм и берега кисельные.

Далее — Трудолагерь, именно так и называется район, обширный. Где живут… мутанты. Люди, с ярко выраженными и не скрываемыми мутациями. Именно живут, трудятся: как трещал Петруха, большая часть аграрного сектора Сталедара за городской чертой — на мутантах. Тяжёлые работы на заводах — на них. Техработы низкой квалификации — на них.

То есть, вроде как угнетаемый рабочий класс, возмутиться в пору… но ведь тоже надо разобраться. И вот угнетаемые, а вот платят им жопы за труды — тоже факт, Петрухой отмеченный. Может, поражение в правах — ну оружие не носить, к детям не приближаться. Тоже не слишком приятно, но мутанты всё-таки. А мутации не только по телу, но и по мозгам бьют, никто им, мутациям, этого не запрещает. В общем, может быть эксплуатируемое и угнетаемое сообщество. А может — попытка сосуществовать с советскими людьми (условно-советскими, но всё же), поражёнными мутациями, на более-менее приемлемых условиях. Тоже вполне себе вариант.

— Вот что я думаю, Свет, — гордо озвучил я свою позицию.

— Ты такой у-у-у-умный, Жорочка! — преувеличенно восхищённо захлопала глазами Светка. — Делать что будем?

— Нужна более достоверная информация, Свет. И в первую очередь — по запчастям для андроидов. Город большой, может, и сервисный центр есть.

— Это… крайне маловероятно, Жора. Но спасибо, — кивнула она. — И это не ответ.

— В столовку какую-нибудь, конечно! — поддерживаемый овацией ЗЖКТРУ озвучил я. — Достал уже сухпай, а в столовке и информацию у народа можно узнать. И если мы сейчас на территории этого Парткома — то должны быть какие-то разъяснения и прочее, — дополнил я.

— На границе, Жор, — уточнила Светка. — На север от ворот — Партком, а на Юг — Торговый район.

— Частники или кооперативщики, но что-то у меня сомнения в достоверности знаний этого Петрухи. В то, что он верит в то, что плёл — я и сам верю. А по факту давай уточним.

— И ты перекусишь.

— Само собой, — покивал я.

В итоге потратил полчаса, наклепав этаких мин-петард. Эти Хорьки у меня, признаться, доверия особого не вызывали — хулиганы, а не охранники. Ну, по ощущениям. Хотя и против оплаты Светкой не возражал — как по мне, она платила за информацию. Насколько достоверную — чёрт знает, но в любом случае не лишнюю.

Заминировал вход, барахло наше — не так просто, между прочим, чтоб ручки шаловливые поломало, а наше добро в сохранности осталось! Но справился, по крайней мере, теоретически. И потопали мы со Светкой под ручку, искать столовку.

Впрочем, подойдя к ошивающимся неподалёку Хорькам (патрулируют, однако, даже удивили), я добрым голосом предупредил о том, что любопытные до наших вещей носы постигнет судьба Варвары. А Светка вытащила данные о “недорогой, но приличной и вкусной” столовке довольно-таки недалеко. Причем выходило занятно: название у столовки было “Безигтес Швайн”, “Побеждённая Свинья” на немецком. Но несколько Хорьков назвали забегаловку “хорошей, хоть хозяева — те ещё сволочи!”

Как такое может быть — голову ломать мы не стали, а просто потопали от стоянки по центральной улице. Народ вокруг мелькал очень деловито, фактически, везде где-то что-то кто-то куда-то тащил. Все заняты своим делом, ну город, понятно же.

Архитектура окрестная — всё те же стандартные бытовки, в три-четыре этажа. Правда, часть украшена, часть — изгажена, а часть — и то, и то. Деревянные резные панельки, просто картинки нарисованные: явно обитатели старались оживить металл УЖМов, придать своим контейнерным домам хоть немного эстетики.

Ну да не суть, самое начало, а вот то, что заведение с надписью красными буквами “Столовая №13” Хорьки не порекомендовали — было любопытно. Заходить мы со Светкой не стали, проверим, что насоветовали, но факт занятный.

И вот, практически подходим мы к заведению, над входом в которое здоровенное, розовое свинское рыло, с глазёнками в кучу и вываленным язычиной — как и положено этим сволочам свинским! — как вдруг…

Ну, в общем, вышла почти авария. Какой-то нажравшийся гражданин начал дебоширить. Ну начал и начал, но дело в том, что мы — под ручку. А у Светки рука, точнее её нет. Так что, на пьяный вопль:

— Эй, цыпочка, бросай этого поганого мутанта! С такой задницей ты найдёшь нормального мужика!

И на спотыкающийся топот мы отреагировали криво. То есть, я дёрнулся, но Светка мою руку придержала, а она отмахнулась от дебошира… тем, чего не было. Рефлекс, как я понимаю, но мне пришлось со Светкой исполнить пару па вальса, чтоб пьяный придурок в покрышечной броне проскользнул мимо нас, споткнувшись о мою ногу, неловко так.

Рухнул на спину, полюбовался небом, потом перевёл на нас косящий взгляд.

— Андрюха, — озадаченно выдал он, смотря на Светку, — но тоже сгодишься. А ты, мутант… с оружием?! Патруль, мутанты взбунтовали-и-и-ись!!! — аж завизжал он, тяня руку к кобуре.

Ну и потоптался я по нему немного, в педагогических целях. Без увечий, но нехрен так нажираться! И вести себя так свински не стоит. Светка, тем временем, понуро стояла в стороне — переживала. Всё же несладко ей без руки, неудобно…

— Гражданин, задержитесь, к вам есть вопросы, — пролязгало из-за спины голосом ПОМПы.

А на плечо опустилась металлическая рука, аккуратно придерживая. А у меня как-то очень неприятно всплыли в памяти мои встречи с Помощниками Милиционера и их поехавшими программами…

Глава 7. Поверженная свинья

Вот честно — лапа и голос ПОМПы на плече испугали до дрожи. И Светка, вместо того, чтоб помочь, перестала горюниться и просто смотрела, лупая глазками. А я, с трудом не впадая в панику, поворачивался к ПОМПе лицом.

— Гражданин, сообщите Помощнику Милиционера подробности инцидента своими словами, — прогудел ПОМПА, развернув меня к себе до логического конца.

А у меня отлегло от сердца — этот ПОМПА был не ржавым-старым, а вполне блестящим, работоспособным. И именно СПРАШИВАЛ и ждал ответа, а не общался с машинными галюнами в перекорёженом процессоре.

Да у него, помимо Малого Герба Союза, даже вычурная аббревиатура “СД” к броне была приклёпана! То есть, нормальный город и цивилизация, а не какое-то дикое средневековье, облегчённо вздохнул я, расслабляя кольца сфинктера до их обычного человеческого тонуса.

— Оскорблял, — потыкал я в дебошира, офигевше лупающего глазами, — Напал с применением физической силы. Не наблюдая милицейских сил в округе, я иммобилизовал хулигана. И воспрепятствовал дальнейшему нарушению порядка подножными средствами, — изящно обозначил я несколько случайных пинков.

— Принято. Внешнее наблюдение робота-помощника милиционера подтверждает ваши показания, гражданин…

— Э-э-э!!! — заревел битый, — Он — мутант! — потыкал он в меня невежливой граблей, видя, что ПОМПА отпускает меня.

— Гражданин Степанов, — обратился ПОМПА к валяющемуся, — на основании каких данных вы обвиняете неизвестного гражданина в отклонениях от Кода Советского Человека выше приемлемого минимума?

— Да видно же, здоровый, как тягач!

— Гражданин, от идентифицированного гражданина Степанова Фёдора Семёновича, дошкольника, поступило обвинение. Требуется удостовериться, не сопротивляйтесь, — вновь ухватил за меня ПОМПА за руку, мгновенно провёл забор каким-то из видов встроенного оборудования, погудел секунду, — Обвинение необоснованно. Гражданин Верхазов Георгий Андреевич не является мутантом.

— А ещё он пьян, — наябедничал я, прикидывая.

Прикидывание моё заключалось вот в чём: ПОМПА, помимо забора генобразца (видно, для поиска шпионов встроено что-то такое), считал мой идентификатор красноармейца. В общем-то, ничего страшного и нет, видно, регламентная процедура. Вот только, несмотря на дежурящих ПОМП, вполне благожелательных…

В общем, в текущей ситуации я привык к тому, что красноармейцев нет. Собственно, ПОМПА обозвал этого бухого в дрезину детинушку “дошкольником” — тем идентификатором, который, очевидно, присвоило Солнышко Знания. Так вот, ничего из виденного в Сталедаре мои мысли о том, что цепь преемственности Красной Армии разрушена, не нарушало. Много всего, но либо автоматическое, либо явно не красноармейское.

А ПОМПА — помощник. И серьёзных решений он или они, даже если их много, не принимают — выполняют указания вышестоящих товарищей. Или ВРиО вышестоящих товарищей — дружинников народной дружины с соответствующими полномочиями, например.

Так вот, возникло у меня некоторое опасение на тему того, а стоит ли в Сталедаре местным знать, что я комсомолец и лейтенант Красной Армии? Данные о том, что тут творится — очень противоречивые. А ПОМПА может и доложить, по инстанции, даже если инстанция — не самые лучшие люди. Вполне возможный вариант, как ни крути.

— Подтверждаю, товарищ Верхазов. Гражданин Степанов, вы уличены в пьянстве, хулиганстве, дебоше. Данные будут переданы участковому по месту вашего жительства, в случае продолжения действий, нарушающих общественные порядок, вы будете задержаны, — прогудел ПОМПА.

— То есть, я ещё и виноват?! — аж привстал дебошир, вытаращившись на нас неверящими глазами.

На это последовали три кивка, по возрастанию ехидства: ПОМПы, мой и, наконец, Светкин. Что-то невнятно, но ОЧЕНЬ матерно пробормотав себе под нос, дебошир поднялся на ноги и потопал по своим дебоширским делам. Покачивался, оборачивался, зыркал на нас злобно.

— ПОМПА, есть обращение, как лейтенанта Красной Армии, — скороговоркой выдал я, убедившись, что никто, кроме Светки, нас не слышит.

— Слушаю, товарищ Верхазов.

— Требуется не докладывать вышестоящим о моём статусе в Красной Армии, — с надеждой озвучил я.

ПОМПА постоял, погудел, помигал диодами.

— Ваше звание, товарищ Верхазов, позволяет требовать подобное. Уточняю — в ваше подчинение ПОМПА перейти, без подтверждения военного комиссара, не может. Доклад непосредственному начальству сделан не будет. Предупреждаю: во время регламентных работ к скрытой информации возможен доступ техников и непосредственного начальства.

— Варианты решения?

— Стирание информации о вашем звании из блока памяти Помощника Милиционера.

— Действуй.

— Слушаюсь… — через секунду гудения послышался голос. — Гражданин Верхазов, гражданка Радужная, чем Помощник Милиционера может вам помочь?

— Ничем, — покачал я головой, думал уже распрощаться с железкой, как из переулка вырулила компания.

Вооружённая, с красными звёздами на кожаных тужурках, очень… ну скажем так, похожи на актёров любительского представления о времени Великой Революции. Человек пять, главный из которых, парень лет двадцати пяти, морщась, слушал размахивающего руками и тыкающего в меня пальцами дебошира.

— Этот? — уточнил он, на что дебошир закивал. — За мной пошёл, — бросил он мне.

— А это кто? — уточнил я у ПОМПы, кивая на этого в кожанке.

— Народный Дружинник, товарищ Герц, — отрапортовал ПОМПА.

— А чего это он меня задерживает? Полномочиев у него таких не знаю, — покачал головой ехидный я.

— Подтверждаю: задержание граждан народными дружинниками возможно только во время совершения общественно опасного деяния, с целью его предотвращения и разбирательства. Дружинник Герц, протоколирую ваше нарушение — вы не представились при попытке задержания. Распоряжение о задержании в письменном виде от товарища Носика у вас имеется?

— Да… ты… — как-то резко перешёл от ленивого снисхождения к удивлению, а потом к гневу парень. — Так, парень, иди со мной, — нахмурился он на меня.

— Не хочу. Желаешь, что сказать, Герц — говори тут, — отрезал я.

— Ты напал на моего человека, пришлый, — прищурил он на меня глаза. — Ладно, Сталедар один, увидимся, — развернулся он.

— Дружинник Герц, фиксирую протокольное…

— Нахер пошёл! — буркнул дурак.

И вправду дурак: ПОМПА вскинулся, бодро подсеменил к нему и затеял долгую, нудную лекцию о “уважении Советского Гражданина к достижениям Советской Кибернетики…” ну и дальше по тексту.

А мы со Светкой любовались удаляющимися унылыми фигурами, под завывания ПОМПы: “...советские учёные не спят ночей, товарищ Герц, прилагая выдающиеся усилия… бубубу… Вы же преступно пренебрегаете… бубубу…”

— Это ты правильно от ПОМПы данные скрыл, — негромко произнесла Светка, беря меня под руку. — И как же неудобно! — в сердцах прошипела она, имея в виду отсутствующую руку.

— Сейчас попробуем выяснить, что и как. Про руку — в первую очередь, — ответил я, кивая на “Поверженную Свинину”.

А внутри оказалась… натуральная немецкая пивная! Я, конечно, не слишком из Союза выбирался, но в той же Румынии, да и в Москве, пивные были, как часть Германии социализм приняла. В общем-то, не совсем советские, конечно… но уже и не буржуи бездумные, это точно. Не знаю, в политике северной и западной Европы не слишком разбирался — не до того было. Но что скандинавы и немцы социализм строили — это точно, и не враждовали мы с ними, а дружили.

В общем — вроде бы и не странно… но немецкий пивной ресторан на Печоре, через двести лет после войны?

— А чего это ты так удивлён, Жор? — поинтересовалась Светка.

— Как тут может быть немецкая пивная?!

— Так говорил же Петруха на стоянке про дойчей, — хмыкнула она.

— А это не название группы какой?

— Может, и название. Только самоназвание немцев — дойчи. Немцы — это от слова “немой”, по-русски не говорящий.

— Про немцев я знаю, — буркнул я.

Уселись мы за один из столиков, к нам подскочила пышногрудая такая… Ой! Вот Светка вредина! Я в декольте исключительно в научно-исследовательских целях заглядывал! И стучать меня по ноге под столом — не по-товарищески! И больно, блин!

А пока я знакомился с листком меню на синтобумаге и переживал коварство и стервозность своей спутницы, Светка сусликом заливалась (по голосу и не поймёшь, что стерва!), общаясь с подавальщицей. Но тут я решил проявить своё ущемлённое всё!

— Сами мы не местные, — обворожительно улыбнулся я, стуком по столу прервав Светкино щебетание. — Нам бы пообщаться со старожилом каким, пенсионером поосведомлённее и поговорливее, — озвучил я.

Ну, в подобных заведениях, а пивная — всё же, не столовка, всегда найдётся этакое проклятье местных и удача неместных. Трепач, обычно в возрасте, с незатыкаемым фонтаном красноречия и бездонной глоткой. Местным он надоел хуже горькой редьки, но бить вроде и не за что. А приезжие — всякое интересное узнать не против, вот и снабжают такого трепача свободными ушами, да и выпить-закусить.

То есть личности такие — ну вот обязательно должны быть, хоть наизнанку вывернись. Кроме того…

— Красавица, — поймал я ладошку подавальщицы, мужественно проигнорировав светкины гневно вытаращенные глаза и натуральную чечётку на своей многострадальной ноге. — Позови такого, если есть. И дичь водится?

— Герр посетитель, в Швайне не принято трогать официанток руками, — чопорно ответила подавальщица, отнимая ладошку.

Впрочем, мне её ладонь уже была без надобности, потому как Жало сработало штатно, а в уголке зрения появилась надпись:

Соответствие генному коду Советского Человека 28,21%. Патогенных мутаций не обнаружено.

Да и девчонка, хоть ладошку отняла, но глазками стрельнула, хех. Что если не смирило меня с бесчеловечным светкиным насилием, то позволило его мужественно терпеть.

— А герр Шульц не откажется поговорить за порцией отбивной и кружечкой пива о достопримечательностях славного города Сталедара, — продолжила она.

— Кило отбивных, три литра пива и герра Шульца, — озвучил я заказ, на что девица кивнула и упорхнула. — Свет, хорош, больно же! — полушёпотом возмутился я.

— Естественно, больно, я же старалась! — так же вполголоса прошипела возмущённая Светка. — Ты что, кобель комсомольский, тут устроил?!

— А кто-то мне группенсексом угрожал, — припомнил памятливый я.

— А…э… а у меня временная синтоплоть! И вообще, нашёл время, кобельеро!

— Нашёл. У неё двадцать восемь процентов советского генома. И отсутствуют патогенные мутации, — перестал кривляться я.

— Эээ… всё равно — заслужил, — хамски выдала Светка. — Потом поговорим.

В общем — вовремя, потому что к столику бодро семенил, сопровождаемый подавальщицей с подносом, ОЧЕНЬ пенсионный немец-перец-колбаса. По-моему — эта развалина застала старика Бисмарка! По крайней мере, монокль(!) в глазу на синтопластовом шнурке наводил на такие мысли.

Впрочем, мощи этой пенсионной развалины двигались на диво ловко, быстро, он даже чмокнул ручку Светке, представляясь, и не перепутал с моей!

— Сигизмунд Шульц, бергинжинёр в отставке, прекрасная фрекен, — проскрипел он. — Рад представиться, герр?... — вопросительно уставился он на меня, падая тощим задом на скамью.

— Георгий. Светлана, — кивнул я на Светку.

— За знакомство! — провозгласил Шульц, присосавшись к литровой кружке.

Лапку артритную я пожал, хотя было опасение, что Жало просто не найдёт в этой обтянутой плотью костяшке ничего интересного. Но Жало справилось, причём дало не вполне понятный результат:

Соответствие генному коду Советского Человека 13,67 %. Бесплодие, полидактилия вследствие патогенных факторов.

Так, это выходит, что этот Шульц, помимо связи с Советским Человеком через геном — патогенный мутант. Ну, не в плане плохо — лишние пальцы подчас и у советских детей появлялись, ну а бесплодие… ну что поделать. Но тут именно родители этого Шульца схлопотали хорошую дозу облучения. Ну или химические патогены, но это маловероятно.

А Шульц, тем временем, угощаясь, начал нести всякое разное. Только… врал. На чём его Светка три раза подловила.

— Гут, молодые люди, — посерьезнел старик. — Вы, фройлян Светлана — андроид. Вы, герр Георгий — тоже не простой человек. Но если вы хотите не просто послушать байки — это не просто покушать и выпить старому Шульцу.

— Сколько? — нес стал выкруживать я, переглянувшись со Светой.

— Десять жетонов, молодые люди. И это — ручаюсь, за правдивую и достоверную информацию, — покивал он.

Положил я жопы на стол, пенсионер их аж телепортировал в себя. И стал без шуток-прибауток выдавать толковую информацию. Много и по делу.

Итак, есть Остров — старое поселение с советскими высотками. Закрытое, обеспечивающее работу милицейских роботов и самое главное: у них — реактор. Промышленность, всё остальное, чего у прочих просто нет. Не диктаторы или что-то такое, как я понял. Скорее надзорная сила, собирающая свои пять процентов со всего и не допускающая бардака.

Далее, есть Партком. Это что-то вроде Народной Дружины, но какие-то охреневшие! То есть, поддерживают порядок, но подчас с такими перегибами, что страшно. И не врал этот Шульц, Светка бы сказала, мдя.

При этом, ПОМПы патрулируют несколько центральных улиц и всё. И казалось бы, раздолье для этой народной дружины, а вот нет.

Вторая сила Сталедара — Немцы. У меня ум за разум зашёл, когда Шульц рассказал их историю. Итак, в 2014 космолёт Дюрер должен был доставить экипаж шахтёров и инженеров на Луну. Там у нас была шахта, совместная с социалистическими странами, очень полезная… ну да ладно.

Так вот, атомная тревога застала космолёт на стартовой площадке. Капитан, мужественный и толковый человек, просто открыл люки, позвав всех, кто успеет зайти на борт. Успели многие, после чего космолёт взлетел, чуть ли не подкинутый первыми ядерными взрывами.

Перегруженный космолёт набирал высоту для выхода в безопасность на орбиту и попытки понять, что делать. Получил попадание из орбитальной пушки от станции буржуев, пошёл на снижение и фактически потерпел крушение под Печорой. Очень удачно потерпел, вообще-то.

Фон был высокий, но не смертельный. А сейчас — так и люди без советского генома живут, сам вижу. Но проблем, конечно, было тьма. Что немцев-перцев спасло, так это что держались друг за друга. И на Дюрере было горнопроходческое и обрабатывающее оборудование.

Правда, не было энергии, точнее, топливные стержни космолёта приказали долго жить через двадцать лет, а атомные батарейки для промышленного оборудования — даже не смешно.

И вышла у немцев кооперация с Островом, а потом становление как определённой группы-силы в Сталедаре.

Следы Советского Генома, как и мутации, вполне понятны. Ну и держались немцы друг друга, сохраняя этакую “идентичность”. Как по мне — бред, но как по результатам — вроде и не самый худший расклад.

В самом Сталедаре на немцах была львиная доля производства и добычи, тут понятно. При этом, у них даже были свои охранники — некий фольксштурм. Но очень локализованный, защищающий самих немцев и их партнёров, следящий за тем, чтоб Партком не зарывался, не более чем регулятор.

А вот остальные оказались и вправду кромешной махновщиной. А именно: наёмные отряды, торговцы, капитаны кораблей. Организовали в припортовом районе некий “торговый квартал”, своими силами поддерживая порядок. Партком и фольксштурм к себе пускали только “заниматься аморальщиной”.

Это интересно, заинтересовался я, получил под столом по ноге и перестал интересоваться, до поры.

Ну и мутанты… Да апартеид с ними выходил. Шульц считал это оправданным, при том, что большая часть мутантов были именно немцами — простые люди, без советского генома, в зоне повышенной ионизации… Понятно, в общем.

А главное, сообщил Шульц ОЧЕНЬ интересные данные по андроидам. Да такие, что я сам, взгляда Светки не дожидаясь, поблагодарил старика, рассчитываясь по счёту.

И поскакали мы с подругой до Автобуса чуть ли не бегом. Потому что вопрос требовал срочного обсуждения, а чужих ушей, даже теоретически, не терпел.

Глава 8. Печальное знакомство

Поскакали мы в Автобус после детального рассказа Шульца о космолёте Дюрер. Старик, очевидно, считал, что просто потчует нас байками, вот только именно для нас это было совсем не так.

Он рассказывал о судьбе космолёта, моменте взлёта, попадании ракеты с орбитальной станции, аварийной посадке. И вот в чём дело: я, как-никак, довольно долго работал на пустотной станции, причём на немаленькой должности (а кому младший научный сотрудник маленький — болваны!), соответственно — имел не только доступ, но и обязанность знать ряд моментов. Признаться, в свое время меня многая нудятина откровенно бесила: ну я, блин, сотрудник лаборатории высоких энергий, а не космопроходец или испытатель!

А вот теперь усилия БВМ и инструкторов, вбивающих в мою бестолковку штатные регламенты пустотных объектов и судов, оказались благом.

Дело вот в чём: тяжёлые грузовозы класса “Союз” делались стандартно, и неважно, чей он был — советский там или шведский или даже немецкий. Далее, лунная добывающая база — совместная, но там куча высокотехнологичного и секретного. А грузовозы тысячами не запустишь, так что ряд высокотехнологичного оборудования для советской части базы доставляли все грузовозы. И было это регламентным, стандартизированным моментом: рядом с мостиком располагался опечатанный склад с системой самоуничтожения — ну, мало ли, пиратствовать буржуи начнут, а там секретная, важная и нужная техника. Располагался этот склад рядом с трубой теплоотвода, а попадание как раз её и повредило. А теплоотвод — это, по сути, газ исключительно из тяжёлых частиц, ионизация запредельная. Собственно, героический капитан и офицеры экипажа не пережили и часа после аварийной посадки — смертельную дозу поймали, несмотря на отсутствие разгерметизации кабины. Они сажали космолёт, зная, что умирают, но спасая при этом экипаж и пассажиров.

Это — достойно, светлая память, настоящие Советские Люди, хоть и без Советского Генома.

Но, что в нашем случае именно важно: космолёт демонтировали до обшивки и оставили на месте падения. Ну нет проблем с металлами, а он фонил. Остались кабина, реакторы и отработанные стержни. И склад советской корреспонденции — не выходило его извлечь, да и знали о его наличии только высшие офицеры, которые посадки-то и не пережили толком, только пожелали удачи голосом капитана после приземления.

Извлечь… так там и сейчас фон смертельный! Шульц аж со слезой (что в общем — понятно) сообщил, что мостик стал братской могилой героям — их не смогли даже похоронить, строительные роботы выгорали в запредельной ионизации схемами, при попытке достать тела для погребения.

Так вот, осквернять могилу этих людей у меня рука не поднимется, это факт. Однако, мне это и не нужно: наведённая радиация держится, но упала за пару сотен лет до высокого, но вполне приемлемого для меня уровня.

Склад опечатан, ионообменники, высокоустойчивые полимеры. Всё равно заражён, конечно — даже Советская Наука против Научной Картины Мира ничего сделать не может. Но барахло там — не радиоактивная жаровня, как окрестности корабля после прорыва теплоотвода. Примерно, конечно, всяко может быть, но в более-менее пригодности барахла я уверен.

И, наконец, самое главное, из-за чего я собственно Светку к Автобусу и дёрнул: на Лунной базе ТОЧНО был сервисный центр андроидов. Их на базе было почти двадцать, собственно, первое время базу они основывали. Грузовозы летали не чаще раза в год — выгружали экипаж и технику, принимали смену и впрягались в контейнеры, таща их до Земли. Чаще — нерентабельно, разорительно: Луна, как-никак.

Так вот, я, конечно, не имею стопроцентной гарантии. Но на 99% уверен: в корреспонденции для советской части экспедиции ТОЧНО есть расходники, запчасти и оборудование для сервисного центра андроидов. Их просто не может не быть.

И рука Светке, и… нет, синтоплоть — если ОЧЕНЬ повезёт, по дороге прикидывал я примерные значения заражения. Всё же всё фонит, так что вряд ли колония микроорганизмов смогла просуществовать даже в транспортном контейнере. Да и он мог её убить, впрочем, у Светки уточню этот момент. Конечности для андроидов — есть, я даже интервью у Геннадия Балашихинского, старожила лунной базы, помню. Он мимоходом, с улыбкой, говорил о вечной проблеме — потери конечностей у андроидов на производстве, в условиях не просто пониженной, а переменной тяжести — были на Луне с тяготением проблемы.

— Вот такой расклад, Свет, — озвучил я расклад. — Не хочется тебя излишне обнадёживать, есть тонкие моменты…

— Да не сказала бы, что тонкие, — задумчиво протянула Светка. — Скорее всего, оборудование и расходники для центра и вправду есть на Дюрере, тут ты прав.

— Капитан мог инициировать подрыв… да нет, бред, он умирал. Да и понимал, что всё заражено так, что не доберутся. Кроме того, в той ситуации — скорее думал бы о том, как бы передать этот склад.

— И — никак. Схему “Союза” я помню, если там пробило теплоотвод — там, как ты выразился, “ядерный гриль”. Зачем так сделано…

— Да места потому что нет, Свет, — хмыкнул я, — Союз — грузовоз. Ну а что контур полетел от попадания — так не рассчитывал его никто на обстрел! От метеоритов защита есть, да и чёрта с два булыжник до метра что сделает. А вот ракета или орбитальный лазер… — развёл я руками.

— А я подумала, ты до мостика добраться хочешь.

Я хотел было возмутится, да и возмутился… Но решил из себя истеричку не строить, взял себя в руки. Мало ли, да и вообще. Не стоит с товарищем ссориться, да и… В общем, скушал я своё возмущение.

— Нет, Свет. Мостик Дюрера — память и памятник. Туда я не пойду, — ровно ответил я, на что Светка просто кивнула, не комментируя, — всё же почувствовала что-то или сообразила. — А вот на склад нам надо. И чем раньше, тем лучше: опасностей нет, Дюрер в защитной зоне обороны Сталедара. И чем раньше достанем, тем быстрее обеззаразится. С синтоплотью…

— Нет, с синтоплотью — без шансов, Жора. Разве что временная там найдётся. Чтобы колония две сотни лет прожила — она должна быть активной, не в транспортном контейнере, а либо в центре, либо на андроиде.

И только я собрался строить планы, как нам до Дюрера смотаться — ну а что? Недалеко, всей опасности — повышенный радиофон, проскочу уж, да и умная кожа может ионообменной коркой пропотеть… как в Автобус раздаётся требовательный стук.

— Хорьки, что ли? И понадобилось что-то, — хмыкнул я, топая к люку.

Светка рядом шла, на всякий, и “КАГ” прихватила, ну мало ли. Высовываю я, значит, из автобуса физиономию, а там Хорьки, конечно, есть. Сгрудились в отдалении компактной группой товарищей, да и зыркают на наших визитёров.

А визитёрами был дядька средних лет, в коже, со звёздами, хотя и не настолько постановочно выглядящий, как давешний Герц и его команда. То есть, понятно и видно, что парткомовский деятель, но дядька даже внешне серьёзный, хоть и не старый ещё.

И в руках папочку-инфопланшет несёт, да и самое главное — рядом с ним ПОМПА стоит, то есть явно именно “с ним”, помогает.

— Гражданин Верхазов, гражданка Радужная? — “при исполнении” голосом осведомился этот дядька, а на наши кивки небрежно бросил, — Участковый Носик, к вам имеются вопросы.

— Эм, — переглянулись мы со Светкой, — задавайте.

— Имели ли вы, гражданин Верхазов, сегодня конфликт с Степановым, помощником народного дружинника?

— Не имел, — честно помотал головой я, хотя уточнил. — Он со мной — да. А я с ним — какой конфликт? Не знаю, делить мне с этим Степановым нечего, — пожал я плечами.

Носик на этот спич на ПОМПу обернулся, но внешние диоды робота зелёным цветом мою правдивость подтвердили — понятно, что полиграф в милицейском помощнике — первое дело.

— А с народным дружинником Герцем? — продолжал докапываться до меня Носик.

— Он меня зачем-то с собой позвал. Я отказался, — развёл я руками. — В чём конфликт-то? Разве что Сталедар маленьким обозвал, — припомнил я.

— Понятно, — сверился с датчиками ПОМПы участковый. — И кроме протоколированной встречи вы с гражданами Степановым и Герцем встреч не имели? — прокурорски уставился он на меня.

— А откуда я знаю, что у вас запротоколировано, что нет? — резонно поинтересовался я.

— Вас это не ка… — начал было Носик, но тут загудел ПОМПА.

— Протокольно установлен факт нападения помощника народного дружинника Степанова на гражданина Верхазова и гражданку Радужную. Через две минуты после иммобилизации нападающего произошёл разговор гражданина Верхазова с народным дружинником Герцем, продолжавшийся тридцать восемь секунд.

— Вот после этого — не встречался, — ответственно заявил я. — И видеть их рыл… лица не симпатичные никакого желания не имел и не имею.

— И не увидите, — пристально вглядываясь в меня, мазнув взглядом по ПОМПе, рубанул Носик.

— Э-э-э… — озадачился я. — А что случилось? И вопросы вы мне странные задаёте, гражданин участковый. Я ни к Степанову, ни к Герцу не подходил, они сами к нам приставали, словами нехорошими ругались.

— Нормальные вопросы, Верхазов. Мертвы они, оба! — как выстрелил мне в лицо словами Носик, пристально вглядываясь.

То ли физиономистом себя мнит, то ли он и есть. То ли ловит меня на вранье через ПОМПу — его полиграф, конечно, хорош, но абсолютного полиграфа и не существует. А на безумцах, вроде бы, машинные методы определения правдивости работают вообще через раз. Что в данной, конкретной ситуации — мне скорее плюс. Этот Носик от моей персоны видно, не в восторге. Но и явно не настолько оголтелый, как Герц, ныне вроде как упокойный. А значит, ему, чтоб меня на реакции всякие раскачать, на возможной лжи поймать — надо самому говорить. Так что расскажет, а что это два деятеля померли, потому как иных тем для задушевной беседы у нас не имеется.

— А что с ними случилось? — ожидаемо Носиком произнёс я, на что тот веком дёрнул, на ПОМПу опять зыркнул и нехотя процедил.

— Степанов в отхожем месте захлебнулся.

— Ну ни хрена ж себе! — искренне удивился я, переглянувшись со Светкой, — Нет, ну он ужратый, конечно, был, но чтоб настолько, чтоб в рвоте задохнуться… Или он с горя продолжил?

— Не продолжил. И не в рвоте. А в самом унитазе захлебнулся, — пырился на меня, как прожекторами, участковый.

— Ну он, блин, даёт! — реально фигел я, — Какое зверское самоубийство…

— Какое есть.

— А Герц? — уже совсем заинтересовался я.

— Распорная балка УЖМа, с третьего этажа, на голову.

— Это что, здание разрушилось?!

— Нет. Одна балка. Технарь?! — опять выстрелил вопросом Носик.

— Технарь, — не стал скрывать я.

— И скажи мне, технарь-Верхазов, как такое может быть?!

— Да никак, — решительно заявил я после нескольких секунд раздумий. — УЖМ — быстроразборная конструкция, если балка выпала, то минимум один блок складывается. Если комплекс из УЖМов — то весь комплекс. Быстро.

— А тут не сложился, — протянул Носик.

— Ну значит, точно кто-то специально сделал. Потому что просто так распорные балки не падают, они конструкционную нагрузку несут!

— И не ты?!

— И не я! Я у тебя волшебник выхожу! Мы в Безигетс Швайне сидели, сразу после встречи с этими не совсем живыми гражданами! И как я их удушегубил, если оттуда — сюда бегом?!

— Ладно, — в очередной раз позыркал на ПОМПу участковый. — И голос повышать не стоит. Врал? Психически здоров? — вслух поинтересовался он у ПОМПы.

— Все реакции гражданина Верхазова соответствуют реакциям психически здорового человека, ВРиО участкового уполномоченного народной милиции Носик! — отрапортовал ПОМПА. — Гражданин Верхазов врал, — выдал он, отчего булки у меня сжались, а рука и у меня, и у Светки, потянулась к нашим карабинам, ну а физиономия у Носика стала настолько хищной, что и не передать. — Гражданин Верхазов, вы — не волшебник, — обратился ко мне ПОМПА, укоризненно покачивая пальцем манипулятора. — Нехорошо обманывать ВрИО участкового уполномоченного, — добавил он укоризненное покачивание башкой к покачиванию пальца.

Следующие несколько секунд вся наша троица стояла с каменными рожами, зыркая то друг на друга, то на укоряющего ПОМПу. Носик выход нашёл первым — коротко ржанул, сплюнул на землю и кратко озвучил:

— Узнаешь что-то — сообщи, первый участок по правой стороне главной улицы от ворот Сталедара, — на что я с каменной мордой кивнул.

Видел я его, “Опорный Участок Правопорядка Сталедара”. Тем временем участковый с ПОМПой утопали, а мы со Светкой сначала заперлись в Автобусе и умеренно проржались. А потом даже призадумались.

— Да просто так сложилось, — наконец, озвучила Светка. — И пьянь эта, и Герц — видно же, что людей притесняли. Вот кто-то и свёл счёты.

— Похоже, что так, — согласился я. — Ладно, Свет, давай в Дюрер…

— Стоп! — решительно заявила Светка.

— Что такое? — опешил я. — Ты что, не хочешь…

— Конечно, хочу, Жор, — отмахнулась Светка. — Но это — не горит. Первое: вот добудем мы руку, допустим. А ионообменник у нас есть? И даже с ним, сколько деактивация займёт?

— От трёх до шести недель, как я прикидываю, — озвучил я.

— Вот. Второе: деактивировали. И что? Как устанавливать будем?

— Так, во-первых — я обломки осматривал. В принципе — справлюсь, посадочное гнездо — несложное у тебя там. Несколько болтов, винтов, гаек и гибких соединений — ну, полчаса работы. У тебя даже нейрокомутационное соединение — на самозатягивающимся блоке, без пайки и чего-то такого.

— Точно справишься?

— Точно. Вот с временной синтоплотью…

— С ней как раз нормально, Жор, — улыбнулась Светка. — Я же из неё “перчатки” как раз на такой случай в сервисном центре делала. Срастётся, она квазиживая. Не так, как настоящая, но достаточно.

— Тогда…

— Тогда всё равно: оголтело кидаться к Дюреру нет никакого смысла. День-другой осмотримся, получше город узнаем. И не смотри так на меня — я сама этого побольше твоего хочу! Но просто смысла нет туда, сломя голову, нестись.

— Убедительно, — признал я. — Ладно, Свет, давай смотреть, что в Сталедаре интересного есть.

И занялись мы беготнёй по магазинам и прочим местам Сталедара. На людей посмотрели, на места всякие. Город — да сносный, если разобраться. Даже с теми же мутантами — заходили мы к ним. Апартеид, да. Но там часть, помимо того, что страхолюдные чудища, так говорят-то с трудом! Не все, конечно, но в целом — они работают, за это им платят. В город пускают только со справкой и по отдельным разрешениям каждый раз — это да. Но не гонят, и каких-то там злобных притеснений не видно, а я приглядывался. Тут скорее даже гуманизм определённый: во владимирской области явных мутантов просто прогоняли, ну если уж не убивали сразу. А с местной зверской фауной — что прогнать, что убить — разница невелика. Всяким козлам и пчёлам пофиг, сколько у тебя рук.

Ну да ладно, фиг с ними, с мутантами. А в целом — вроде и нормально народ жил, даже в махновской торговой зоне. Ни разборок кровавых на глазах, ни нищих каких. На первый взгляд — точно нормально.

Вот только с нашими целями выходило кисло, как ананасы. Ну, в смысле, пошли мы искать приличное снаряжение, технику…

И есть, очень даже ничего есть, просто замечательное даже! Только… дорого запредельно. Ручное красноармейское оружие в Сталедаре стоило гроши, да и не продавалось, а скупалось на переделку-переплавку. Не было у местных целей ни на “КАГи”, ни на “ГАДы”, тем более, «ОКО» — и то считалось оружием бедных. А основа стрелкового ручного оружия местных было немецкое производство, причём порохового там было раз-два — да обчелся. Электромагнитные разгонники, нескольких типов и видов. Лазерное оружие — я офигел, когда увидел, но поговорив с продавцом, понял, что в текущих условиях оправданно.

А именно, в чём беда луча в атмосфере, даже лазерного, когерируемого — он быстро рассеивается, теряет энергию. И если атомная батарейка позволяет на десяти, пятнадцати, да даже полусотне, при желании, метрах приличные режущие термические свойства луча удержать — то дальше дело швах, как говорят немцы.

Соответственно, солдата таким в свое время вооружать просто глупо: этих лазерных вояк просто из “КАГа” с безопасного расстояния положат, особо не напрягаясь.

А вот по нынешним временам, с целями в виде запредельного зверья, роботов интервентов, истощивших уже свои патронные короба, но всё равно чертовски опасных — электроразгонник как дальнобойное оружие-карабин, а лазер — как скорострельное ближнего боя выходили как бы не идеальными. Но… деньги. Жоп надо столько, что волосы на жопе шевелятся. И это только за ручную стрелковку! Про что-то стационарное, на автобус, говорить страшно. Да и металлополимеры нужны — и на обшивку, и на снаряжение. Шины — неплохо, конечно, но откровенно, по факту, мало даже для личной защиты. А уж несостоятельность теперешнего кузова козлы на рогах донесли…

В общем, через пару дней, обогатившись массой информации, но совершенно не в радужном настроении, сидели мы со Светкой в Автобусе, держа совет: что со всем этим нам делать и как дальше жить.

Глава 9. Немецкие оккупанты

— Нам нужны жопы, Света, — веско заявил я.

— Куда уж больше, Жорик. Мы и так, похоже, в ней, — невесело пошутила Светка. — Я-то удивлялась — жетонов подготовки было миллиарды. Ну большая часть сгинула в заражённых городах — это понятно. Но всё равно…

— Мда, с такими ценами — часть вопросов снимается, — покивал я. — И ты забыла ещё один фактор.

— Кооперативщики? — уточнила она, на что я кивнул. — Да, а что-то их и не видно особо.

— А это я, пока ты с девицами высоких внешних данных, но низкой социальной ответственности беседовала, у парторга выяснял, — фыркнул я. — Не пускают кооперативщиков в Сталедар. Снимайте костюмы, показывайте рожи или идите на… далеко. И правильно, вообще-то.

— Так, погоди. Автоматическая артиллерия…

— Торгуют с ними, естественно. Но вне Сталедара, внутрь их не пускают, да и с рельсами их послали в задницу: тут река, а комфорт кооператива — проблемы кооператива.

— И скушали, — задумчиво протянула Светка.

— И скушали, — констатировал я.

— А я, Жорик, с девицами, “высоких внешних данных”, на которые ты глаза бесстыжие пялил…

— Очень даже стыжие, Свет. И давай по делу.

— Бесстыжие! Но по делу выходит, что несунов в округе фактически нет. Всё из городов, нужное, поставляется по реке. А вот снаряжать экспедицию против местной фауны, только чтобы наугад искать вокруг радиоактивного города…

— Да ещё отбиваясь от этой лютой фауны, — дополнил я.

— Да, ещё и отбиваясь — просто невыгодно. Сталедар запускает два мощных тяжеловооружёных каравана в год, они объезжают окрестные города. Сами они так же: примерно раз в год отправляют караваны, которые сюда заходят. Вот и вся местная логистика.

— Откуда тогда то раздолбанное шасси, от которого Бейго полз? И кто его подбил и куда делся? — вслух задумался я.

— Ну это логистическая картина “в общем”. Могли быть отдельные приезжие или психи…

— Типа нас.

— Типа того, — хмыкнула Светка. — Не знаю я, Жора. У нас вопрос — нам нужны жопы.

— Я, вообще-то, с этого и начал. А вот то, что несунов нет — это хорошо, вот только…

— Нас самих сожрут, если мы нормально не экипируемся.

— Да. То есть, нам нужно хотя бы ручное стрелковое оружие местного образца, ОЧЕНЬ желательно с бронёй. Это — только чтобы добраться до радиоактивных городов, найти там либо полезные нам, либо годящиеся на продажу предметы. И уже на них оборудовать Автобус во что-то более или менее адекватное местным лесам, ну и Сибири, — невосторженно закончил я.

— Только даже стрелковка стоит больше, чем всё, что у нас есть.

В общем — да, так и выходило. Даже шасси Автобуса… хотя оно не стоило вообще ничего, кроме стоимости металла — красноармейские блокировки. При этом даже беглое ознакомление с описанием местной фауны мысль “ну, может, один раз пронесёт” гробила на корню. Ладно — козлы, хотя лютые сволочи. Куры здесь подросли и… резали своими гребешками биофибру покрышек! Не сразу, но панацеей моя броня казаться перестала сразу. Пчёлы — ну, пчёлы, и так понятно, только много их, сволочей. Сколопендры гадские! Обзавелись, паразитки, меховым жабо и охотятся на дорогах!

И куча всякого подобного, во что мы со Светкой не особо поверили — потому что рассказчики сами не видели, а болтали “со слов надёжных людей”. Но могло ведь быть и правдой! В общем, покидать оборонительные границы Сталедара нам как-то не хотелось.

Оставалось найти жопы в Сталедаре. Ну, заработаю, подумал лопоухий я под скептические хмыки Светки. Причём, спрашивал — чего, мол, хмыкаешь? В ответ:

— Да слухи, ничего конкретного. Но увидим.

И увидели. Работы для техника в Сталедаре… было дохренища. Вот только для “инженерной гильдии Сталедара”. Завели, тудыть их в качель, этих немцев-перцев, средневековый цех!

Ну, в чём-то, почему так — я понимаю. Эти оккупанты действительно классно работали, давали гарантию и опечатывали свою работу пломбой, гарантируя работоспособность чуть ли не головой. А у нас… ну, всяко бывало. Сам помню, как в инструкции прибора для работы с реликтовыми излучениями, на орбите, между прочим, была пометка мелкими буквами: “после сборки обработать напильником”.

Но вопрос не в том, хорошо ли или плохо работали немцы. Вопрос в том, что на предложения работы техника все, вот вообще, включая обитателей торгово-портовой зоны, потребовали удостоверение этой самой долбаной гильдии!

Единственное место, где хоть какая-то работа была — район мутантов! Причём, денег-то у них толком не было, но помог по мелочи… за еду, в общем-то, которой как раз у них было завались. Что, кстати, вполне подтверждало, что, кроме апартеида, мутантов особо и не угнетают: урожай, кроме десяти процентов Острову, принадлежал им, никто не отнимал, только покупали. За гроши, конечно, но всё же.

Но, во-первых, они страхолюдные. И у меня, как у советского человека вызывали инстинктивное отторжение. Я, естественно, с этим боролся, но неприятно было все равно.

А, во-вторых, ни черта работа по починке проводки, нагревателей и прочей фигни меня к цели не приблизит. С голоду помереть, конечно, не даст. Но жить остаток своей жизни в Сталедаре, работая за еду… ну, даже не смешно.

Наконец, решились мы обратиться в эту самую противную гильдию. Ну, работы и вправду нет, покажу им, какой я замечательный техник… Щаззз! Мерзкие немцы-перцы были “в общем” не против. А вот в частности: три года “ученичества”, причём мои реальные навыки и знания никого не волнуют: “Орднунг”, противно ругались оккупанты.

Два года в подмастерьях, получая четверть от стоимости работы, которую поручит тебе мастер. И только после этого, сдав экзамен и представив комиссии “достойное мастера собственноручно изготовленное творение”, я смогу… просто винтить гайки в Сталедаре, получая за это нормальные деньги. Ну, не только гайки, но без этой зловредной тягомотины я не мог и гайки крутить! Взывание к разуму, совести и прочим мифическим, для этих сволочей, атрибутам, злобно обругивалось их поганым ругательством: Орднунг.

— Вот сволочи-то какие, — расстроенно констатировал я. — Надо бы… — на этом я задумался, но Светка меня прервала.

— Погоди, Жор. А давай обратимся к этому, Шульцу. Вроде как знакомый, а все немцы, которых мы о нем спрашивали…

— Ну да, “почтенный и уважаемый господин, только бы он не появился рядом, сил слушать его… мудрые речи нет”, — фыркнул я, поддержанный Светкой. — Думаешь, предложит обходной путь?

— Не исключаю такую возможность.

— Давай попробуем, — согласился я.

Завалились мы с утреца в Поверженную Свинину, отловили Шульца, накормили напоили, жопами осыпали. И поставили вопрос ребром: где бы честному технику нормально поработать щаз, а не через пять лет немецкого рабства?

— Сложный вопрос, герр Георгий, — серьёзно задумался старик. — Именно техником — никак. Орднунг требует!

— Да что это за ругательство такое злостное?! — взорвался я.

— “Порядок” по-немецки, — пожал узкими плечами Шульц.

— Всего-то… хотя тоже ругань. И что, герр Шульц, вот вообще — никак?

— Думаю, молодой человек, думаю. Вы и фройляйн Светлана мне искренне симпатичны, — красноречиво позвенел он нашими жопами в кармашке, однозначно указывая, какая наша часть вызывает у него искреннюю симпатию. — Позвольте взглянуть на ваше оружие, — вдруг озвучил он.

Ну-у-у… такая, не самая деликатная просьба. Хотя — пусть смотрит, решил я, отсоединяя магазин и передавая “КАГ”-переделку. Старик своим немецким носом его мало, что не обнюхал, затвор подёргал и всё такое. Наконец вернул:

— Добрая работа. Простая, но сделанная на совесть и не без смекалки. Ваша, герр Георгий?

— Моя, герр Шульц, — не стал скрывать я, с некоторой надеждой уставившись на пенсионера.

— Зер гут. Так вот, герр Георгий: могу предложить вам только один вариант. Ремонт в Сталедаре негильдейцу — практически недоступен. Но! — значительно поднял он палец, выдержал паузу. — Вы можете изготавливать и продавать!

— А поподробнее? — заинтересовался я.

На что Шульц выдал мне такие данные: Сталедар — мощный транспортный узел, ну и торгово-промышленный центр. Печать гильдии этих сволочных немцев — высоко ценится довольно далеко. И ставится… не только на их товары. Есть этакий НЕСТ — НЕмецкий СТандарт качества. И часто торговцы с товаром обращаются к противным немцам за этими “печатями”, что их товар, произведённый в каком-нибудь заполярье, делает на порядок надёжнее и, следовательно, дороже в глазах покупателей.

НЕСТ этот недешевый, делается на совесть, но товар, улучшение или переделка с этой печатью — вполне продаваемы на территории Сталедара и не только.

Соответственно, пусть мои переделки карабинов будут не слишком востребованы в Сталедаре и окрестностях, но как товар для идущих по реке судов — вполне. Ну и не только этим можно заниматься, имея вполне пристойную, для настоящего мастера, прибыль, чопорно подытожил Шульц.

Вообще — сложностей до чёрта. И жопы всё равно нужны, больше, чем у нас есть. Потому что нужна мастерская: место, станки. Но самое смешное, что всё это не настолько дорого, как один комплект вооружения. Да и… хотя нет, лазер и разгонник я не соберу, особенно на коленке, сам себя одёрнул я. Тут всё равно покупать надо, а там уже смотреть — может, что-то можно улучшить-оптимизировать.

В общем, распрощались мы с Шульцем если и не в приподнятом, то точно не таком похоронном настроении, как зашли в Швайн. И только мы со Светкой выходим, как нам навстречу топает уже знакомая парочка: ВРиО участкового Носик, и ПОМПА.

— Вечер добрый, Верхазов, — нейтрально произнёс Носик.

— Здрасте, Носик, — не стал я утверждать, что вечер остался таким же добрым, как был до появления этого типа.

Вот ни черта не верю, что он с нами “случайно” встретился. А раз так — то при исполнении. А раз так — то опять какая-то гадость случилась. Кто-то там со страшной силой в унитазе утопился по пьяни, а подозрения на честного комсомольца Жору, чуть что — так сразу!

Предчувствия меня не обманули, правда, к счастью, смертей не было. Но, как ОЧЕНЬ противным голосом сообщил мне Носик, несколько из общавшихся со мной мастеров… в общем, неприятности у них случались. Кто отравился до кровавого поноса, у кого пожар дома или в мастерской, у кого — нога сломанная и булыжником там по башке получил.

— Носик, вы что — издеваетесь?! — не выдержал я. — Ну какое я имею отношение к поносу какого-то герра Засранцеффа, когда я имя-то его не помню? Может, и говорил с ним, конечно, но диареей награждать — бред какой!

— Вот и я считаю, что бред, Верхазов. Только этот бред вокруг вас творится. И очень мне интересно, от чего, — прищурился он на меня.

— Да не знаю я, блин! Не гадил я этим немцам-перцам, не думал даже. И Светлана — тоже.

— Разве что пинка хотелось отвесить, — уточнила Светка. — Очень уж физиономии у почтенных мастеров были надутые, — похлопала глазками хулиганка.

Носик на диоды своего ПОМПы попырился, в нашей правдивости уверился, но смотрел всё равно подозри-и-ительно… Но коротко кивнул, сообщил: “я слежу за тобой!” — и утопал.

— Бред какой-то, — охарактеризовал я происходящее.

— Бред, — согласилась Светка, — Думаю — может, заслужить?

— В смысле?

— Если тебя незаслуженно обидели — нужно немедленно это заслужить! — с серьёзным видом выдала хулиганка.

Ну, посмеялись, конечно. Хотя бред-бредом. И потопали в Автобус, совещаться.

— Итак, нам нужна мастерская, — заложив руки за спину, мерил я недра автобуса шагами.

— Не помешает, — кивнула Света. — Но что-то мне не нравится эта история с Носиком.

— И ПОМПой, — хмыкнул я. — Только Ручки и не хватает. Мне она… да бредовая какая-то история. Он не врал? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, не врал. И какие-то разговоры о полосе неудач я краем глаза слышала…

— Свет, вот только не начинай, а? Ты, Советский андроид, про какую-то мистику, — махнул рукой я.

— Ты, Жорочка, не учитываешь тот ма-а-аленький момент, что слухи об этой мистике могут распространиться не только среди Носиков с ПОМПами и советского, умного, красивого и очень сексуального андроида Светланы, — и вправду очень эротично изогнулась Светка. — Но и среди жителей Сталедара. И знаешь, Жорочка, мне кажется, что Солнышка Знания для понимания, что есть бред, что мистика, а что может быть — не совсем хватает.

— Думаешь? — задумался я.

— Допускаю, — ответила Светка.

— И могут на пустом месте прийти бить?

— Возможно — даже ногами, — бессердечно покивала она.

— Неприятно, это же отбиваться придется. Но что мы сделаем-то? — озадачился я. — Мы даже если лунатизмом и страдаем…

— То времени гадить каким-то там посторонним у нас нет, я стараюсь, — похлопала она ресничками.

— Стараешься, да, — признал я выдающиеся заслуги товарища Светы в плане полноты, занятости и разнообразия нашего совместного досуга. — Я даже на девиц стал платонически смотреть…

— Вот как хорошо стараюсь!

— Да-да, — с умеренным энтузиазмом поддакнул я. — В общем, Свет, это — не мы. И даже если это не какая-то дурацкая случайность — что мы можем сделать?

— Не знаю, Жора. Но отмечаю и призываю к бдительности!

— Я призван и бдителен! — откликнулся я. — А теперь, Свет, давай к делу. Нам нужно место под мастерскую, желательно и под жильё там же. Автобус — на переделку, да и тесновато тут.

— Да, есть у меня идеи, — покивала Светка.

— Группенсекс? — заинтересовался я.

— Вот тебе, а не группенсекс, — показала мне Светка бессердечную дулю. — Пока синтоплоть нормальную не достанем, — задумчиво дополнила она.

— Ну и ладно, не очень-то и хотелось, это я так, в познавательных целях.

— Угу-угу, — очень скептично выдала Светка. — Кобельеро!

— Свет, нам жопы нужны. И в радиоактивный город мы не выберемся. А значит?

— Дюрер, с чего мы и начинали, Жора, — озвучила, под мои кивки Светка. — Только, Жорочка, — сделала она вид примерной пионерка. — Ма-а-а-аленький нюансик.

— Ну шо опять? — мученически поинтересовался я.

— Стационарный ионообменник Жор. Рука моя… да подожду. А вот вещи, если найдём на продажу или обмен?

— А они фонят, как сволочи, — признал я. — Да, нужен. А…

— Ну естественно, посмотрела. Три тысячи семьсот жоп, рабочий, естественно, бывший в употреблении.

— Сукаб… в смысле, чего ж дорого-то так, — посетовал я. — Хотя и подъёмно, если поработать. Но работать долго, потому что дорого. Так, давай вот как поступим, Свет. На Дюрер всё-таки идём, посмотрим-проверим, что там и как. Может, и ионообменник стационарный не нужен будет — купим жидкость, отмочим твою руку — на такой объём жидкости и десятка проводов с кастрюлей хватит.

— Но это только на руку, а если на продажу…

— Да понятно, что нужен нормальный чан. Ладно, смотрим, что есть, берём ценное. А дальше либо мне месяц горбатиться на мутантов, голодая…

— Бедненький.

— Да! — подтвердил я. — Или поищем какую-нибудь работу. При таких ценах и расценки должны повыше быть.

— Принимается, — согласилась Светка. — А теперь иди сюда, Жорочка.

— Это зачем это? — осторожно осведомился я.

— От глупых мыслей о группенсексе лечить, конечно!

— Сама про него первая заговорила, — буркнул памятливый я. — Иду уж, — потопал я “лечиться”.

Энтузиазм Светка проявила совершенно нездоровый, и не будь улучшения БАППХом, да и не будь я стойким и самоотверженным комсомольцем — было бы мне худо. А так — ничего, справился.

И, с утра, после регламентного общения с ассистентом (несколько меня озадачившим — улучшения характеристик начали сыпать чуть ли не каждый день, но уточнить решил на следующий день: тут надо с толком разбираться, вдумчиво), мы обратились к Хорькам, на тему организовать нам экскурсовода до Дюрера. Мол, так и так, желаем посмотреть на памятник.

Судя по всему — просьба среди приезжих не редкая, так что Хорьки на это отреагировали согласием, попросив всего одну жопу. И, с каким-то нездоровым энтузиазмом сплавили нам Петруху. Как по мне — они бы, если бы мы торговались, ещё бы и приплатили, ну уж ладно.

Ну а Петруха, через дорожки с полями репы, лозами северного винограда, и изредко попадающимися мутантами-огородниками, довёл нас до расположенного в паре километров от северной окраины Сталедара космолёта.

Дюрер был как Дюрер, в смысле — межпланетный грузовоз класса “Союз”, с длинными и толстыми колоннами-контейнерами, нашлёпкой жилой кабины и реактивными соплами. И внешне — неповреждённый, что и логично в условиях изобилия металла.

Но фонил: ближе пары сотен метров Петруха нас не пустил, да и судя по дозиметру — и пара сотен метров было не слишком полезно.

В общем, осмотрели мы добычу, выслушали Петрухину трепотню, да и вернулись в Автобус до ночи — отдыхать. Готовиться нам особо и не надо было, а вот передохнуть… чёрта с два Светка отдохнуть дала, ну да всё равно ничего.

А в ночи глухой, выбравшись из городской черты по бережку, не попадаясь редким ПОМПам и гораздо более частым патрулям на глаза, вышли мы к Дюреру.

Глава 10. Зелен виноград

Основной грузовой люк лежащего “на боку” космолёта был полуоткрыт. Всё ценное вытащили и ободрали, да и повышенный фон, в общем, в наличии. Створы не замыкали, так что в лунном свете даже была видна листва, наметённая внутрь тёмного помещения. А я мимоходом отметил, что ночное зрение ничуть не уступает светкиному — то ли синергия улучшений БАППХ, то ли что-то опять втихаря сделал, тихушник бионический. Впрочем, мелкие неэнергозатратные “оптимизации” ассистент проводил “в штатном режиме, не оповещая носителя, согласно протоколу [...]” На резонный вопрос, а что за протокол — хамски отмазывался секретностью и недостаточным доступом носителя. Хоть на прямые вопросы, на тему: “а что это со мной за очередная фигня творится?” — отвечал, и то хорошо.

Мне надо было добраться до “второго” этажа, точнее, центрального коридора, заканчивающегося рубкой и нужным спрятанным складом. Устройство космолёта было вполне подходящим: был только “верх” с рубкой, ну и “низ” с дюзами, а в плане расположения-перемещения кольцевое устройство пустотного судна пола-потолка не имело.

Забрались мы со Светкой внутрь, прошуршав по нанесённой листве и прочему мусору, зашли за стену, включили атомный фонарик в режим “ночника”, ну и бегло определились с дальнейшими планами.

— Так, дальше я сам, — озвучил я.

— Я, если недолго… Хотя и тут фон немаленький, а дальше хуже пойдет, — признала Светка. — Ладно, иди, — милостиво дозволила она мне.

— Вот спасибо, Светочка, — раболепно покивал я, чуть не заржав, посмотрев на щёлкающую клювиком подругу.

А что? Не всё ей над Жорой шутки шутить, я вот тоже с чувством юмора. Остроумным, между прочим!

И полез по обшивке коридора — лестнице, они все были вполне лазельными. А сам космолёт — тёмен и пуст, что логично. Первое время я с некоторым опасением вглядывался электрозрением: ну, мало ли, заведутся какие тараканы сволочные или ещё какая-то пакость, о которой думать не хочется. Но Дюрер был по-настоящему пуст, так что, хоть оглядываться времени от времени не прекратил, но опасения отступили. Компанию в тёмных и металлических коридорах мне составляла только вездесущая и делающая не менее предосудительные вещи пылюка.

— Сколько же тебя, чхи! — в очередной раз чихнул я.

Активирован аварийный протокол “Чистые лёгкие”

Она же радиоактивная, дошло до меня. А локализация в лёгких — самое поганое из всего возможного для радионуклидов, тут даже у БАППХа с УКЛОНами проблемы могут появиться. А я опять не подумал, дурак я какой-то… Хотя нет: слишком много разноплановых задач. Просто голова кругом идёт, вот и вылетают из головы самые очевидные вещи. Да и не слишком очевидные — помещение всё же. Так что точно не дурак, но о мелочах надо всё-таки задумываться.

Тем временем дышать стало заметно тяжелее, воздух с лёгким шипением проталкивался через горло, а в нём стало першить, да и сопли потекли — не сказать, чтобы потоком, но чувствительно. Это, очевидно, БАППХ слизь в горло напустил, ну и выводит её с радионуклидами. Так что быть мне, раз уж я без респиратора какого, сопляком.

В итоге, отсмаркиваясь и откашливаясь, дотопал я до конца центрального коридора. Дверь в головную часть корабля была закрыта, фонила уже смертельно для человека, но, в то же время — была запитана. И вообще, мешанина энергоконтуров головной части космолёта отчётливо проглядывалась.

Так что собрался я, да и потопал к дверям — автоматика должна была работать, допусков же — быть не должно, Шульц про роботов говорил, да и гражданский космолёт, всё-таки.

Дверь на моё приближение отреагировала, отодвинувшись в сторону, подняв в свете фонарика пылюку… и тут же я прыгнул в сторону, машинально среагировав на боль! И в стену въехал больно, но рука, обожжённая рука, болела куда сильнее!

— Гражданский космолёт, женщина лёгкого поведения! — возмутился я, рассматривая чувствительный ожог на тыльной стороне ладони.

А в клубах пыли светились алым лучи лазеров защитной системы, беспорядочно полосующие открытый дверной проём! Это если бы не пыль — мог бы и руки лишиться! Пошёл Светке за лапой, а остался без своей, блин…

— Так, это… хотя нет, лазерная система защиты, в принципе — нормально, чхи! — вслух задумался я. — Но какого чёрта она атакует? Хотя, ионизация, — сам себе ответил я. — Вот же блин, “простой безопасный поход” — чуть не помер!

Понятно, что ЭВМ комплекса безопасности просто протухла за пару сотен лет в запредельном фоне. Но что делать-то? Без пыли меня стационарные защитные лазеры на прожаренные кусочки напластают. Да и пыль — ни черта не надёжная защита. В принципе, если добраться до кожухов — можно поотключать всё это дело, не так это и сложно. Но если это стандарт, три турели, а три луча с разных траекторий на это тонко намекают, пока я буду одну колупать, если чудом доберусь, оставшиеся две меня поджарят или порежут. Или совместят, “всё включено”, блин!

— Так, нафиг, шмыг, — после минутного раздумья решил я. — По-дурацки начали, не подумали, не подготовились. Имеем закономерный результат. Хорошо, что жив, а пока пойду-ка я отсюда. Надо думать, да и противогаз захвачу.

И бегом добрался обратно, посвятив Светку в ситуацию.

— Пыль — да, не подумали, — признала она. — Как-то в голову не пришло. И думаешь вернуться?

— Сначала подготовиться, чхи! — кивнул я. — Свет, там дуром не пройдёшь: сломать и обесточить не проблема… Изнутри. А эти сволочные лазеры вход полосовали всё время, пока дверь открыта была, — на что Светка понимающе кивнула.

И так, бесславно, сопливо, с ожогом… Ну, хоть живые, направились мы в обратный путь. В голову какие-то дурацкие мысли стучались, но я их решительно угомонил: не хрен бегать, как птиц безголовый. Чуть не добегался! Поспим и будем решать, что делать.

Правда с утра, пережёвывая завтрак, я вспомнил (вот правильно сделал, что поспал!), что собирался уточнить у ассистента. И не его протокол “чистые лёгкие” — тут понятно. А причину, по которой улучшения параметров стали сыпаться на меня, как из рога изобилия. Единственное, что показывало задержку, так это Адаптация, но там понятно: УКЛОНы чертовски ресурсо— и энергоёмкие. Так даже она занимала день, не больше! Так что вопрос надо уточнить, в плане: что это со мной происходит-то?

Аварийный протокол возвышения носителя успешно реализован.

Ошарашил меня БАППХ такой информацией, ничего не скажешь! Но надо уточнить всё-таки.

— То есть, я сейчас питаюсь на 70% больше стандартного человека? — для начала уточнил я.

Некорректно, товарищ Верхазов. В условиях отсутствия АСАП сохраняется режим экономии энергии. Организм носителя потребляет на 69,72% больше питательных веществ, в несколько отличной от стандартного рациона Советского Человека, пропорции.

— А конкретнее, БАППХ? — не стал я беситься. — Сколько это в еде?

Ориентировочно — двукратный объём потребления питательных веществ.

— Ну, в принципе — сносно, — прикинул я. — Сколько я могу обойтись без еды, кстати?

На текущий момент, с учётом запасов БАППХ в виде сублимированных питательных веществ в клеточных хранилищах — 72 часа носитель может обойтись без пищи, не нанося вреда здоровью. 91 час — с условно-допустимой потерей мышечной массы. Дальнейшее ограничение поступления питательных веществ категорически не рекомендуется!

— Даже побольше нормы, выходит, — порадовался я. — А больше четырёх суток не жрать — нафиг надо, и так понятно, что помру с голоду. Кстати, пропорции примерно соблюдаются, в плане ограничения рациона? Ну скажем так, если я половинный буду есть — то восемь дней на половинном пайке буду в норме?

Правильный вывод. Уточнение: сроки и расчёты предоставлены для сбалансированного питания. Диспропорция веществ сокращает обозначенные сроки.

— Ну это момент понятный. Слушай, кстати, а завершение аварийного режима не связано с потерей хранилища данных? — уточнил я.

БАППХ вынужден констатировать, что не обладает достоверной информацией. Судя по анализам и косвенным данным, вероятность нештатного завершения аварийного протокола по причине утраты данных 0,465%

— А что там было — не выяснил? Примерно, как понятно, — уточнил я, а то ответит “нет” — знаю я его морду бионическую.

Наиболее вероятно: банк химеризаций, связанных с пустотным пребыванием Советского Человека. Данные о проекте “Коммунист в Космосе” присутствуют в базах данных, косвенно установлено, что БАППХ ЭУМ-03 ориентирован на данный проект, однако баз химеризации для пустотного существования, пребывания и функционирования не обнаружено. Признаков иной утерянной информации не обнаружено, товарищ Верхазов.

— Ну, не самая тяжёлая потеря. Хотя и жалко, конечно, — признал я.

Ассистент-планировщик выражает солидарность с вашей оценкой, товарищ Верхазов, по обоим пунктам. Химеризация организма носителя для работы в пустоте в текущих условиях может рассматриваться исключительно как отдалённая перспектива с непрогнозируемой вероятностью воплощения.

— Не слишком оптимистично, — хмыкнул я. — Впрочем, на Нитронске со скафандрами, да даже станками по производству — проблем нет. Побыстрее бы только, — вздохнул я. — А то жирдяи всё сломают: вот не ломали двести лет, а сейчас разломают. Потому что сволочи жирные. Слушай, а умная кожа… — задумался я, формулируя, — Вроде есть у неё функционал защиты от светового поражения. Сколько она держит?

На основе анализа действий носителя, БАППХ интерпретирует вопрос как уточнение: сможет ли химеризация “Умная кожа” обеспечить в режиме фотозащиты безопасность носителя от работающего лазеры стационарной обороны важных объектов?

— Ну да, — хмыкнул я.

Сам понимаю — по-дурацки, не в сказке всё-таки. Но от спроса мозги бантиком не заплетутся, так что: а мало ли?

Ответ “нет”, товарищ Верхазов. Пребывание кожи носителя в зоне уверенного поражения оборонительного лазера приведёт к её разрушению в течении 2,1 секунды, в режиме фотопротекции. На основе анализа вношу дополнение: защитная система глаз носителя позволит пребывать под излучением не более 0,7 секунд, после чего начнёт разрушаться.

— Ясно-понятно, сказки не получилось, — хмыкнул я. — Ладно, сворачиваем сеанс, буду думать.

Принято. Завершаю сеанс коммуникации с носителем.

Всё равно настроение приподнялось: окончание этой дёрганой тягомотины с “жри-или-умри” искренне радовало. Да и стал я быстрее, сильнее и… Есть надежда на лучшее, хмыкнул я.

И стал обсуждать со Светкой, а что нам с этими злостными лазерными турелями-то делать? Точнее, мне, потому что Светку в фон перед головным отсеком я просто не пущу. Защита-защитой, но… в общем — нафиг, даже не в том, что она девушка, дело. НВМ, которое её мозг, при всех прочих равных, структурно — ВМ, хоть и нейро, конечно. И ионизировать эту деталь андроида, даже “слегка” — точно не стоит, у неё и так… некоторые отклонения, хоть и по-человечески понятные.

Вот только что-то ничего толкового в голову не приходило. Типов защиты от луча всего два: поглощение и отражение. Поглощение — это пыль всякая, как естественный пример. Но ни черта нужную плотность пыли не создашь, чтоб погасить луч оборонительного лазера практически в упор. Закавыка ещё в том, что они регламентно ставятся так, что каждые две турели простреливают место крепления и окрестности третьей.

Так что и с отражением как-то кисло выходит. Практически идеальное зеркало, прикрывающее от отключаемой (или ломаемой, но меня душит неопознанная химеризация, как только я думаю о том, чтобы оборонительные лазеры разломать!) турели и, одновременно, от двух других. Как-то воображение пасует, такое зеркало представить. А всякие напыления… ну дадут пару-тройку секунд. Пыль — ну ещё секунд пять, если очень густая… и не в упор. Добраться до турелей относительно целым, и радостно прожариться-разрезаться. В общем, даже в сочетании напыления, пыли и носимой защиты выходило кисло: ни хрена я не успевал, максимум деактивировал одну турель, после чего помирал в муках.

— Жор, — помолчав минут десять, созерцая мою кислую физиономию, протянула Светка. — А что за детекторы у оборонительных лазеров?

— Фоторецепторы, терморецепторы… — вскинулся было я, прогнал варианты в голове и скис. — Невидимкой не сделаешься, хотя тепло…

— Жорочка, я тебе говорила, что ты очень умный? — прикрыла глаза руками Света.

— Нет. И правильно делала, — признал я. — А чем бы таким их ослепить-то…

— Ловчий! — почти одновременно произнесли мы.

Выходила у нас такая картина: нейлонобелковые блямбы паутины Ловчего, три выстрела. Самая прелесть в том, что даже когда лазер прожжёт (если будет прожигать, но рассчитывать надо на это) часть паутины, он… Просто застынет в стационарном положении! Мощностей приводов на то, чтобы порвать блямбу нейлонобелка, никак не хватит, а клей там прочный, быстрый и хороший.

— Свет, ты и вправду умница, — подытожил свои размышления я.

— Я такая, — покивала андроид. — Но есть сложности.

— И не одна. Первое: ловчему надо время между выстрелами. Второе: выстрелы мне надо сделать под огнём. Третье: времени двум турелям освободить третью давать нельзя.

— А могут? — скептически поинтересовалась Светка.

— А чёрт их знает, — честно признался я. — Но исходить надо из этого.

В общем, потрясли наши запасы, даже сбегали к противным немцам — нужны были некоторые расходники, дорого-о-о… Но подъёмно, а цель, даже если в Дюрере только рука — многократно окупает любые затраты.

В итоге, помимо металлической пыли и лёгких шашек, эту пылюку раскидывающих, обзавёлся мой костюм техника и противогаз костюма радиозащиты зеркальным напылением. Надолго, конечно, этого не хватит. Но нам надолго и не надо.

А главное, радовался я, пробираясь со Светкой по берегу Печоры, сопляком я на этот раз не буду.

Думал втопить бегом до головного отсека, но как-то… тише едешь — будешь. Как-то прочувствовалась эта истина, так что пусть и не телепался до люка, но и не бежал сломя голову. Светка, кстати, на этот раз поднялась в центральный коридор: скучно, мол, ей. Ну, разница в фоне не критичная, если к головному отсеку не приближаться, так что пусть.

Ну и начал воплощать наш план. По стеночке приблизился к распахнувшимся воротам, закатил пылевые шашки, дождался практически непроглядной черноты, где тусклые рубиновые лучи давали прекрасную наводку. И стал в перебеге, от стены к стене, стрелять. Три перебега, полторы секунды на подготовку Ловчего. Ну а УПЧК позволил не промахнуться.

Так что через пять секунд я был уже в коридоре головного отсека, позади турелей. Немного ругался на нас за такую хорошую пылюку, но не серьёзно: всё правильно сделали, вообще-то. А что не видно ни черта — так электрозрение всё нужное показывает. В общем, с облицовочными плитами, за которыми проходили кабели питания турелей, лопаточка моя прекрасно справилась. Как и с самими кабелями, хотя и не очень приятно было ломать, но — надо.

А последняя даже мигнула лучом лазера, в направлении ворот, так что это я молодец, оценил я свою разумную позицию позади турелей.

И потопал вглубь коридора: пока металлическая пыль не осядет, делать у турелей нечего. Шёл, фон рос. На мостик даже не стал пытаться заходить: там по регламенту две защитные турели, это раз. Ну и на самом деле тревожить место последнего упокоения Героев — не стоит, это два.

Так что повернул я в боковой коридорчик, заканчивающийся дверью за поворотным, опечатанным пломбой с печатью “Nicht öffnen!” Не знаю уж, что это там значит, ну и фиг с ним, заключил я, перехватывая трос печати СЛУшкой и вращая штурвал.

И — очень и очень неплохо вышло. Запчасти для андроидов были, по сути — можно было андроида собрать целиком, кроме НВМ, конечно. И даже временная синтоплоть, а вот баллоны с синтоплотью обычной отзывались шелестом песка. Но прихватил, на всякий.

И поскакал, закрыв склад, к Светке. Обрадовал рукой, расстроил (точнее — она меня расстроила, подтвердив, что синтоплоть в баллоне невосстановимо мертва) баллоном. И побежал обратно.

Куча содержимого склада для советской части экспедиции нам была нафиг не нужна, да и на продажу не годилась. Но — не всё. Автохирурги с полным ресурсом, ручные мультистанки (это и мне пригодится, потирал руки я, сайгача к входу в Дюрер с очередной порцией добычи), банальные, точнее, повышенной мощности атомные батареи. Собственно, это то, что я мог поднять, ну и пригодится как нам, так и на продажу.

И начали мы со Светкой перетаскивать добычу до Автобуса. Всё фонило, но умеренно. Продать, конечно, не продашь. Но в Автобусе на пару-тройку дней оставить можно без последствий.

Напоследок демонтировал я защитные турели. В ручные их вряд ли переделаешь, но на будущий Автобус, да ещё с учетом батарей повышенной мощности — милое дело.

С ними мы в Автобус, уже в предрассветных сумерках, и погрузились. Развалились устало, улыбнулись друг другу и тут… послышался требовательный стук в обшивку Автобуса!

Переглянулись мы со Светкой, пожали плечами. Хотя электрозрение визитёра и сопровождающего идентифицировало. Так что поднялся я, покряхтывая, ну и мстительно и громко заорал, идя к люку:

— Кому не спится в ночь глухую?! — и открыл люк.
— Ты где был, Верхазов? — хамски поинтересовался ВРиО участкового Носик, сверля меня прокурорским взглядом.

Глава 11. Сталедарская мистика

Вообще, неприятный вопрос мне задал этот Носик. И я бы даже беспокоился, если бы не два “но”. Первое “но” — мы, мотаясь по городу и ища товары, а впоследствии и работу, внимание ВРиО участкового уполномоченного учли. Ну видно, не нравимся мы ему, да и самому мне какая-то нездоровая чертовщина, вокруг нас творящаяся, не нравилась вот ни разу.

Соответственно, и я, и Светка озаботились выяснить: а кто что чего в Сталедаре может, на что право имеет? Понятно, что бред, и в Союзе всё было правильно… Но есть как есть. И не знать, как это “есть” — идиотизм.

И выходило, что Носик ограничен своим ПОМПой, который действует по законам Союза. Правда, были некоторые нюансы, до которых мы не докопались, но, по большому счёту — так. ПОМПА и был вторым “но” — силовая поддержка, детектор лжи, много полезного. Но творить всякую непотребщину (как уже доводилось, чтоб его, видеть в Сталедаре!) Носик просто не мог.

Так что я на этот вопрос и прокурорский взгляд Носика физиономию состроил ехидную и засыпанную и протянул:

— Так во-о-о-от кому не спится в ночь глухую…

— Верхазов! Прекрати кривляться и отвечай: где ты был?! — аж физиономией покраснел и глаза выпучил Носик, впервые на моей памяти.

Это… что-то серьёзное, видимо, а не приступ бессонницы во всех грехах подозревающего честного Жорика участкового. Просто так он орать вряд ли бы стал.

— Гуляли мы, со Светланой в окрестностях Сталедара. Любовались замечательными пейзажами в лунном свете, — дополнил я, ни словом не соврав.

— В Красном районе были?! — рявкнул участковый.

— Вообще в другую сторону ходили. И в город не углублялись, — помотал головой я.

— Как же ты меня достал, Верхазов, — устало выдохнул Носик, разглядывая диоды своего ПОМПы.

— Носик, я, вообще-то, к тебе не подхожу, встреч не ищу. Достал — так не лезь ко мне, — предложил замечательное решение я. — И что опять случилось?

— Угадай, — саркастично скорчился Носик.

— Ну, судя по твоей физиономии, времени неурочного визита — кто-то помер, — проявил индуктивные способности я.

— Е…ануться, какой ты догадливый!

— ВРиО Носик, вынужден напомнить, что обсценная лексика позорит звание временно исполняющего обязанности участкового уполномоченного милиционера, — укоризненно прогудел ПОМПА.

Рожа у Носика в этот момент стала настолько несчастная, что я его натурально пожалел. Не испытываю к персоне приставучего участкового никаких симпатий — ну пристаёт не по делу же, паразит! Но не посочувствовать угнетённому кибернетическим диктатом человеку я просто не мог.

— И с чего ты посчитал, что это я? — полюбопытствовал я. — И кто?

— У тебя и Радужной позавчера был конфликт с дружинной группой Измайлова… — начал было Носик, но тут я взорвался.

Потому что да, был “конфликт”! Взбесился я люто: заходили мы к очередному немцу-перцу, в переулке неподалёку от центральной улицы. Выходим от этого инженеришки, и тут видим картину: группа из пятёрки мордатых (ну, в рамках теперешний субтильности мордатых) буквально в паре шагов пинает дедушку. Не насмерть или что-то такое, конечно, скорее оскорбительно, чем реально нанося ущерб. Но хамство-то какое! И троица из фольксштурма меня возмутила, хотя они… ну про них и Шульц, да и вообще все говорили: защищают ТОЛЬКО немецкое, в остальное не лезут. Тут не столько лично к самим фольксштурмовцам претензии, сколько к организации в Сталедаре в целом: чуть ли не договора с Островом и Парткомом, что фольксштурм никуда не лезет и ни во что не вмешивается, кроме дел своих непосредственно охраняемых.

Ну да ладно, подошёл я к этим парткомовцам, почти без мата спросил, что они творят, паразиты такие. Паразиты ответили матом и были биты. Ногами. Заодно результат улучшения себя протестировал, чем оказался доволен. И вот мне Носик о “конфликте” трындит, сволочь этакая.

— А ты знаешь, Носик… — очень гневно начал я.

— Знаю. Перегнули палку с Илюшиным. Он за два месяца должен был, чтоб ты знал, за охрану Парткому!

— И его пять здоровых лбов, ногами?!

— Вот кто бы о “здоровых лбах” говорил!

— Я говорю, Носик! В общем, был конфликт, у них. Не хамили бы и ноги не распускали — не было бы его. И не пострадал, кстати, никто, — уточнил я, решив не лезть на рожон.

— Показания бойцов фольксштурма сняты, и по инциденту к тебе, Верхазов, претензий нет, — нерадостно выдал Носик. — А насчёт не пострадал — у дружинника Горюнова было сломано четыре пальца!

— А я случайно наступила! — высунула физиономию из люка Светка. — Он, гражданин Носик, приличной девушке ТАКОЕ предложение сделал, что я совсем растерялась. От растерянности с ноги на ногу переступила… Сам виноват, — заключила Светка и втянулась в Автобус.

— Кто там помер-то? И с чего? — уточнил я.

— Все, Верхазов! Четыре часа назад. Угорели в бане!

— Ну… бывает, наверное…

— В электрической бане!

— Ипануться… — реально офигел я. — Это вообще как?!

— Я у тебя хотел узнать, — огрызнулся Носик. — Ты, Верхазов, как колдун проклятый! На меня три, три раза! — выразительно потряс он пальцами, — Падали камни и крепежи! Они не могли упасть! Там никого не было! Ты говоришь с людьми — им плохо! Ссоришься — они умирают! Как?!

— Носик, блин! Не знаю я! Сам же понимаешь, что бред это! Ну что за мистика дурацкая — колдун… — как гневно, так и растерянно заявил я.

— В общем, Верхазов, и ты, Радужная! — повысил голос Носик. — Вы меня ДО-СТА-ЛИ! Вокруг вас творится какая-то бесовщина, и я ВЕРЮ, что вы не при делах, — взмахом руки остановил он мои возмущённые слова. — Но вы живёте на МОЁМ участке! И со всего Сталедара, где ты, — хамски ткнул он в меня пальцем, — Верхазов, потоптался, мне шлют сводки! Участковые, дружинники! Мне, чтоб вас дружинники не пришли убивать, пришлось час их угоманивать!

— Эм-м-м… это, вообще-то, твоя обязанность, — обдумывая и вправду неприятную ситуацию, протянул я.

— Моя, Верхазов. Но меня уже достало. И по-хорошему прошу — вали отсюда.

— Не понял, — уже набычился я, — Сталедар — не изгоняет!

Вообще, этот момент был, как по мне, правильным и этаким краеугольным камнем становления Сталедара как, по сути, районного центра. Фауна в округе лютая, без кавычек. И Сталедар принимал на своей территории всех, включая мутантов (собственно, подозреваю, мутантский район потому и возник). С работой-едой сами разбирайтесь, что не всегда красиво, но именно пребывание за защитными линиями доступно всем.

И выходило, что “валите из Сталедара” — это эквивалент смертной казни, для местных уж точно. То есть, сама казнь за всякие зверства и негодяйства в Сталедарских правилах была, а вот изгнания — нет.

— Верхазов, ты издеваешься?

— По-моему ты издеваешься, Носик, — честно ответил я. — У нас транспорт в дырах. И я законы города читал!

— Точно издеваешься… или тупой, — пробормотал Носик себе под носик. — Я. ПРОШУ, — аж перекосило участкового. — Перегнать свою разе…анную колымагу и себя с привратной стоянки Центральной улицы!

— Товарищ ВРиО участкового уполномоченного…

— ПОЗЖЕ! — рявкнул Носик, и ПОМПа, к моему искреннему удивлению, заткнулся, укоризненно помаргивая диодами.

— А-а-а, — дошло до меня. — А куда? И на какие жопы?

— А меня е…ет?! Верхазов, я не шучу — вас шло сто человек убивать!

— Убивалка не выросла, — огрызнулся я. — Так, Носик, ты мне толком скажи — куда нам? И жоп у нас не так много…

— Что, уедете? — недоверчиво прищурился он на меня.

— Ну не идиот же я. И сам от этой дичи немного оху…дивляюсь. Так что, если есть куда, не слишком дорого, говори, — кивнул я.

— В Торговый район валите, Верхазов. И таким своей мистикой хоть всех изведи — это их проблемы будут, “независимых”, — сквозь зубы процедил он.

— А где там?

— Куча стоянок, ангаров. Уж жопу-другую в день найдёшь, “колдун”.

— Ну пару — найдём. Так, Носик. Я тебя услышал. Займусь. Мне починиться-переоборудоваться…. — начал было я, посмотрел на рожу участкового, прочёл там БОЛЬШИМИ буквами написанное отношение к моим желаниям и проблемам, ну и не стал расписывать. — В общем, днём направимся. Как найдём место — переберёмся, — кратко подытожил я.

— Очень меня этим обяжешь, Верхазов, — настолько кисло-ядовито произнёс Носик, что я с интересом уставился на сталь пола-перекрытия: ну вот непременно должны были ядовитые слова участкового пол проесть.

Но, к моему удивлению, дыры не учинилось. Бывают же чудеса! А Носик махнул лапой, полуповернулся и, уже уходя, бросил:

— И подарочек свой прибери! Только проверь — а то думаю, кто-то решил от тебя ядом избавиться, — и утопал, с этими словами.

— Подарочек? — заинтересовалась Светка.

— А чёрт знает, — признал я. — Куда-то под автобус смотрел.

Спрыгнули мы с Автобуса — и впрямь, на стали под дверью лежит… свиная, жирная такая нога, перевязанная затейливым, хотя кривоватым бантиком.

— Отравить какая-то сволочь хочет! — озвучила Светка.

— Да нет, Свет, — растерянно констатировал я, причувствовавшись химанализатором, — Нога как нога. Свиная. Свежая. Никаких ядов или чего-то такого.

— Граната или мина?

— Бред ведь, зачем к ноге? Но давай проверим.

Проверили — нога как нога. Свежая, жирная свиная нога, без сюрпризов каких. Я её к рукам прибрал — нечего провизии на полу валяться. И вообще — правильный подход в обращении со свинским племенем!

А после мы с полчаса пытались со Светкой понять — что за хренотень вокруг нас творится? Нет, ну Носик, конечно — не ангел и вообще засранец местами. Но вокруг нас творилась какая-то уму непостижимая дичь. Впрочем, ни до чего толкового не додумались: либо статистика мутировала, ополчилась на нас. Либо какой-то психопат пытается нам навредить, подставляя таким вывернутым образом под гнев сил и служб Сталдара. Что, прямо скажем, бред почище статистики-мутанта!

— В общем, Свет, фигнёй мы страдаем, — констатировал я итог получасового обсуждения. — А у нас даже места…

— Нам хватит, — плюхнулась мне на колени Светка.

— Ну в общем — да, — признал я. — А вот в частности: нам нужно обеззаразить кучу оборудования. У нас жоп меньше полутора сотен осталось! Автобус в дырках, твоими подушечками заткнутыми!

— Вот, пригодились, кстати.

— Пригодились, даже не спорю. Но надо действительно место искать. И жопы на ионообменник, — потёр я виски. — Ума не приложу, где их брать.

— Давай искать и думать, Жор, — рассудительно предложила Светка. — И ты мне руку нашёл…

В общем, направились мы в Торговый район, искать место, ну и, если повезёт — работу, уже за полдень.

Вообще, выходил этот Торговый район таким, вроде и беззаконным, но довольно спокойным внешне и даже благополучным местом. И история возникновения его, описанная несколькими опрошенными, выходила довольно интересной.

Порт-посёлок, давший начало Сталедару (кстати, к нашему удивлению, безымянный — на картах просто “порт” и номер), ушёл под воду, когда поднялась Печора. Ну, в принципе, практически все водоёмы, с Мировым Океаном соединённые, поднялись, а потом и прочие подтянулись. Остров, кстати, тоже уменьшился значительно — две из четырёх высоток стоят на гидротехнических сооружениях, обеспечивающих защиту фундамента от воды.

Так вот, порт пропал, война… но для начала — появились немцы, обосновавшиеся на берегу, получающие энергию от острова. А потом расплодилась лютая фауна, лютея с каждым годом. Ну и оказалось, что Печора — единственный путь для логистики на сотни и тысячи километров в округе. Не считая караванов, пробивающихся на технике, МОЩНЕЕ и вооружённее боевой красноармейской. Не вполне боевой, скорее зверобойной, но общая картина понятна.

Так вот, появляется Партком, правила и прочее. А парткомовцы… ну, хулиганят временами. В общем — партийной дисциплиной если и пахнет, то только пахнет. И Торговый Район заложили… капитаны речных шаланд. Собрались купом, выдали начавшим копаться в товарах парткомовцам, ищущим что-то мифическое, горячих. И поставили Острову ультиматум: за стоянку, энергию и прочее подобное — честно платим. А вот ваших защитников-охранников нам не надо. Сами справимся. Не устраивает — построим СВОЙ порт с охраной и интересными заведениями, нам энергия ваша не так уж и нужна.

Островитяне затылки почесали, с Немцами и Парткомовцами провели конструктивные дебаты (количество сломанных носов, выбитых зубов и прочих элементов ведения диспута история не сохранила). В результате появился Торговый Район. И, на удивление, существует почти сотню лет, не превращаясь в бандитский вертеп. Внешне — так и благолепно всё, картинки с девицами в интересных позах… Ой, Светка, хулиганка, блин!

Единственное, что точно вызывало у той же Светки сильное раздражение, да и мне СИЛЬНО не нравилось — наркота. На улице в Торговом Районе ею не торговали — ну так на улице и, если пьяный и при оружии, например — местные наёмники-милиционеры направляли потенциального дебошира… на 14 суток! Натурально мести улицы и прочее подобное! Чего в остальном Сталедаре не было. То есть, тот же надравшийся дружинник, пристававший к Светке и меня мутантом обзывавший, в “беззаконном и диком” Торговом Районе оказался бы в вытрезвителе, как только покинул бы питейное заведение, ну или где он там надирался. Безоружных, правда, местные наёмники не трогали, но тут сам за себя отвечаешь: нажрался, начал к гражданам приставать, а граждане тебе ранение произвольной тяжести нанесли. И за дело, нужно отметить.

Но натуральные притоны, наркопритоны были. И, в отличие от мест для пребывания девиц… Ой, да достала Светка пинаться!

Да в общем, были. И не нравилось нам это, но всякой дрянью там травились добровольно, да и чёрт бы с этими идиотами-наркоманами.

В общем, стали мы искать место, где бы нам припарковаться… и оказались в довольно неприятной ситуации, блин! Найти место, где встать — не проблема. Для страусов и тягачей, что меня, да и Светку, искренне изумило.

А потом разобрались: Торговый Район — это капитаны речных судов и наемники. Торговцы и немного техников “местных”, но их совсем немного, и со своими домами и местом.

То есть, место есть для транспорта наёмников, которые… речные или оседлые. Максимум — уашки малые. Ну и зверьё ездовое, которое на кораблях спокойно транспортируется. А стояночные места под технику — на въезде в Сталедар.

То есть, Носик — сволочь. Но это мы и так знали, собственно. Но с другой стороны — нам не стоянка нужна, а мастерская. И вот её, в виде ангара или части ангара, в Торговом найти пусть и не за гроши, но можно. А в других районах — фигушки.

Так что, пожелав ВРиО участкового уполномоченного таки получить по его трепаческой башке булыжником или крепью (не насмерть, конечно, но чтоб прочувствовал, скотина такая!), мы стали искать именно помещение, за вменяемые жопы. И ни черта до вечера мы не нашли, то есть помещения-то были… но их надо было арендовать на год, например. Или часть торгового склада, где ещё и товара каких-то посторонних личностей куча, и Автобус фиг загонишь… Ну, в общем, не особо мы продвинулись в поиске места. Зато, к искреннему моему удивлению и удовольствию, Светка нашла нам работу. Довольно прилично оплачиваемую, но ОЧЕНЬ хулигански улыбалась, когда озвучила:

— Жорик, я знаю, как нам заработать жопы, — сообщила ехидно улыбающаяся Светка.

— Я тоже, — хмыкнул я. — Лет пять отгорбатиться…

— Да нет, довольно быстро, Жор. И вполне приличные — если постараемся, то за день вполне на аренду, даже годовую, скопим.

— Это… а чего это делать-то? — озадачился я.

И вот тут Светка, поблескивая ехидной ухмылочкой, озвучила “что”. Ну, в принципе — дело, конечно правильное. И даже приятное. Но они же сволочи! И много их, поёжился я. Хотя — справимся, наверное. Да и жопы вправду нужны, а предложениями нас не осыпают.

— А подробности там, более точные данные, сколько и где? — уточнил я.

— Пойдём, конкретно договоримся, — широким жестом указала Светка на расположенную неподалёку постройку из девяти УЖМов, со здоровенной вывеской “Таки Покушать”.

Глава 12. Свинский мотокросс

И повела меня Светка не в довольно большие и широкие двери (фактически снятой с одной из бытовок стеной они были) под надписью “Таки Покушать”, а завела за угол, прошмыгнув со мной в неприметную дверцу, обставленную корзинами с очевидными отходами кухонного производства.

За дверью же стоял дым коромыслом, в самом прямом смысле этого слова. Пар, в большей степени, но коромыслом — точно.

— Светочка, лапочка, таки снова рад вас видеть! — раздалось из облаков пара, издающих весьма притягательные ароматы. — Это тот самый молодой человек, за которого говорили ваши очаровательные губки? Какая стать, какая мощь! Вижу, вы вовсе не преувеличивали, а даже почти преуменьшили! Таки рассчитываю на вас, молодые люди!

Протараторил эту тираду мужской голос, довольно высокий и гнусавый, а через пару шагов сквозь пар, мы увидели обладателя голоса. И зрелище меня просто поразило!

Этакий, не больше метра шестидесяти, человек-колобок. Толстый, но не жирдяй — под слоем задорно колышущихся запасов сала проглядывали вполне себе мышцы. В переднике он был, с голой половиной внушительного торса. Половиной, потому что левая лопатка, плечо и вся рука этого дядьки была из металла. Точнее — ни черта это была не рука! Мультиинструмент: нож, шинковка, этакий кухонный комбайн вместо руки, которым этот невысокий человечек орудовал с просто устрашающей скоростью, шинкуя, потроша, разделывая… аж голова закружилась, разглядывая его суету, а он мало того, что делает, так ещё и непринужденно общается!

Причём, сквозь клубы пара стало видно, что на всей немаленькой кухне, которой и было окружавшее нас помещение, готовит только этот дядька! Мелькающие девицы подхватывали блюда, даже накладывали в них, но не более. А тут — поварская бригада немаленькой столовой… в одной физиономии!

Сама же физиономия была округла, черноглаза, с этими самыми глазами навыкате, черноволоса, с короткой бородкой, и двумя… косичками, свисающими с висков чуть ли не до пояса кожаных штанов. Это… жидей? Еврид? Блин, вспомнил, еврей это! Как раз рядом с Чёрным Морем жили, хотя, вроде, и по всему Миру. Довольно неприязненно относились к Генетическому Коду, но, судя по смутно вспоминаемому, всякие особо истеричные свалили на историческую родину на Север Африки, а самые правильные влились в Геном Советского Человека. Хотя, как мне видится, в местах максимальной локализации сохранили “этничность”. Таки, мысленно хмыкнул я, вспоминая говорок причерноморцев.

— Да, Сруль Изральевич, — прощебетала Света. — Вам нужны поставки продовольствия…

— Таки не просто продовольствия, смею вас заверить, молодые люди! В “Таки Покушать” подаётся самое лучшее! Поэтому мне нужна дичь! Свежая! — выдал этот Сруль речитативом.

— А можно немножечко поподробнее, какая дичь и где? Да, я — Георгий Верхазов, — наконец подал голос и я.

— Таки я сразу понял, Светочка за вас много хорошего рассказывала, вы мне теперь почти родной! И большой вы какой — настоящий богатырь! Нынче люди уже не те, совсем не те, — пулемётной очередью, под шинкуемую буквально в воздухе репу протараторил повар. — Сруль Израилевич Шнипперсон, владелец и повар элитного ресторана “Таки Покушать”! Лучшего ресторана в Сталедаре, смею вас совсем заверить!

Пять минут я просвещался на тему какой замечательный таки ресторан “Таки Покушать”, как таки качественно относятся к продуктам, готовке, клиентам и жопам клиентов в хорошем смысле, а может, даже в двух, учитывая процесс пищеварения. Ну, часть я видел своими глазами и впечатлился. Таки.

Через пять минут я немного пришел в себя и начал издавать звуки насчёт конкретики. А хищно оскалившийся Шниперсон, разделывая какого-то лютого карася, осыпал меня просто тоннами информации, шутками, прибаутками…

Хотя, стоит признать, интересной и небесполезной информации. Хотя многословие, да ещё на фоне трудоспособности этого дядьки — всё это реально поражало. Я даже заподозрил его в обладании бионического улучшения, в виде Сердца Еврейского Человека, но вовремя понял, что подозреваю навеянный его колоритностью бред.

Светка, кстати, хулиганка, присела на какую-то табуреточку, и молча, с ехидно-внимательной улыбкой, наблюдала за нашим условным диалогом. Но я справился даже с потоком слов этого киберколобка! Комсомольцев таким не взять, да и данные были не лишними.

Хотя начал Сруль из каких-то вот совсем дебрей. Хотя, дополняющих и органично встраивающихся в имеющиеся у нас данные по Сталедару.

Итак, портовый посёлок был заодно культурным центром. Как для команд кораблей, так и для небольших сёл и деревень в округе. И имел, помимо всего прочего, Дворец Спорта. Здоровенный, подходящий больше городку стадион и кучу зданий всяких кружков, секций и всяких направлений, помимо основного стадиона. Находился этот комплекс ещё до нападения за портовой чертой, так что под воду не попал, но и в черту текущего Сталедара не вошел. Просто не до спорта было людям, а физкультурой обеспечивали роботы империалистов и мутировавшее зверьё.

Синтопластовый купол стадиона, кстати, сняли наёмники и перетащили в Торговый Район, устроив под ним тренировочную и даже вроде что-то типа арены боевых искусств — в детали Сруль не углублялся, просто упомянув. А я на эту часть срулиных речей обратил внимание потому, что изумрудно-зелёный округлый купол проглядывал даже над бытовочными домами Торгового Района. А что там такое интересное — я толком и не знал, как и Светка. Не до того нам было.

В общем, вывалив кучу рассказов о Сталедаре и его истории, перешёл Сруль непосредственно к делу.

А именно, пустовал стадион пустовал, а потом в нём завелись жильцы. Совершенно свинские жильцы, хряки наглые! И выходила с ними такая картина: в относительной безопасности, за защитными линиями Сталедара, жирует довольно внушительная популяция, которую так и хочется назвать “бандой”, хряков. Причём, не только их! Эти свиноты устроили из Дворца Спорта натуральных скотный двор, потому что в зданиях рядом поселились местные лютые куры. В окрестностях еще закопались подземные коровы. Но этих пернатых и рогатых скотов прореживали, в отличие от наглых свинот, которые вели себя совершенно свински!

А именно, паразитировали-бандитствовали на Мутантском Районе и огородах, совершая наглые и свинские набеги.

При этом, несколько десятков карательных экспедиций, направляемых из Сталедара, закончилось куриным бульоном и говяжьей тушёнкой. Подлые свиноты КАЖДЫЙ раз, когда к Дворцу выдвигались внушительные силы, сваливали в неизвестном направлении. А после отхода сил возвращались. Через какое-то время контрабандой приводили новых коров и кур, которым явно не очень-то и хорошо жилось в диких условиях — и всё продолжалось по-старому.

При этом, хряки свинские, конечно, были проблемой. Но не настолько большой, чтобы всем городом с ними воевать. Более того, даже бандитствуя на мутантах, до ручки их эти свиноты не доводили, оставаясь пакостью, с которой проще смириться, чем тратить весьма немаленькие ресурсы и время с сомнительным результатом. Свиньи, в общем, как они есть.

А одиночки и малые группы, направлявшиеся к Дворцу Спорта, либо вообще не возвращались, либо уползали, изгвазданные, избитые, с разломанной техникой… В общем, самым свинским образом поверженные. А жетоны подготовки в этом мире с неба не сыплются, человек обычно богат тем оружием и снаряжением, что на себе и таскает.

И вот, на фоне всего этого кромешья, ресторану “Таки Покушать” этот самый Дворец Свинского Спорта был важен и нужен. Неплохой человек Сруль готовил то, что называлось по современным временам “дичь”. Свинину, говядину и курятину. Вот, кстати, на последнее я ухмыльнулся — едал я эту курицу, бульон неплох, но твёрдая, как подмётка.

— А вы попробуйте, Георгий! — буквально подлетел ко мне Сруль, размахивая устрашающего размера лопаткой (хорошо, что не атомной!), на которой примостился кусок чего-то одуряюще вкусно пахнущего. — Таки попробуйте и скажите, а не кривитесь, как сейчас! А потом-таки не говорите, что не пробовали у дяди Сруля! И не говорите за то, что Шнипперсон не умеет приготовить простую курицу по-человечески! Потому что это будет совсем неправда, Георгий!

Попробовал — и впрямь замечательная, вкусная, свежая, сочная и мягкая курятина! И соус — объедение!

— И вы попробуйте, Светочка!

И Светочка попробовала. Заслуженно высказав на два голоса похвалу кулинарному искусству Шниперсона — ну реально: объеденье, как вкусно! — мы попросили вернуться к делу.

И, вернувшись одновременно к готовке, продолжил этот замечательный повар свой изобилующий отступлениями рассказ.

Например, выяснилось, что отсутствующая часть Шнипперсона — это последствие давнего похода за дичью. Ну и вообще, выходила картина, что свежее мясо ему нужно всегда и сильно. Иначе выйдет “рыбный ресторан, а не “Таки Покушать”, молодые люди!”

При этом, несмотря на весьма впечатляющий ценник за дичь (хотя, припомнив расценки в столовых и размеры порций — я, в общем, понял экономическую обоснованность высокой цены), наёмники за добычу вкусных животин берутся крайне неохотно. Проблема в свинстве свинот, поломке запредельно дорогого оружия и оборудования… В общем, с добытчиками дичи дефицит. С дичью — тоже, несмотря на то, что за хряка Шниперсон готов платить пятьдесят жоп, не торгуясь, а уж если поторговаться — наверное, намного больше.

Собственно, это и была работа, которую нашла Света. Так-то Шнипперсон свинятину или там курятину с говядиной и сам бы купил. Но Светка его “раскачала” на подробный рассказ. Хотя, учитывая, как прорвало шлюзы его красноречия… Как бы он наценку за свежие уши Светке не предложил.

В общем, из “Таки Покушать” я выбирался хоть довольный, но информационно перегруженный. С тяжёлой головой наперевес, иначе не скажешь.

— Ну и как тебе этот Шнипперсон? — полюбопытствовала веселящаяся Светка.

— Не колобок — Колобочище! — честно ответил я. — Вообще — очень занятный такой дядька. А главное — есть заработок. Но свиньи… хотя — тут скорее плюс.

— Жорочка, только не говори, что ты боишься свиней.

— Свет, не боюсь, а опасаюсь! Вот ты их врасплох заставала, а ты знаешь, какие они свинские сволочи, когда несколько рыл?! И жрут, и портят, и хрюкают пренагло…

— Хорошо, убедил. Подготовимся, — с усмешкой, но уже не столь наплевательски относясь к Свинской Угрозе, выдала Светка.

Вернулись мы к Автобусу и принялись готовиться. У нас, вообще-то, есть несколько замечательных преимуществ перед прочими охотниками на дичь. А главное — нам не на глупости всякие, а на ДЕЛО жопы нужны! Ну и свинот на гуляш пустить — идеологически верно. Практически комсомольский долг!

Так что прихватили мы “гады” и побольше патронов. Ну, карабины, да ещё и переделанные под крупный калибр — не самое разумное оружие для свинской охоты, да ещё если наглые пятаки во Дворце забаррикадируются. Там переходы, небось, и вообще — нам надо мобильность и скорострельность, а не убойную мощь.

Сетку нейлонобелковую прихватил, на всякий. А Светка, хоть и с ухмылкой, Ловчего. На что я серьёзно кивнул — не помешает, если что.

И потопали мы ко Дворцу Спорта, готовые ко встрече с гнусной свининой. Идём, значит, солнышко светит, репа с дальних полей ботвой приветливо машет. Ветерок приятный обдувает — не от виднеющегося уже неподалеку Дворца дует, к счастью. Оттуда запахи только противные и свинские могут быть!

Идём, себе, я уже готовлюсь, и тут, с расположенного неподалёку холма, раздаётся пронзительный, очень грозный визг! Еле увернуться успели, блин! По склону, с этим действующим на нервы визгом, на скорости в сотню, не меньше километров, катилось… колесо. Натуральное такое дутое колесо, хотя явно не для уашки — не те габариты. Три пули из “гада” — просто бессмысленны оказались. А когда оно мимо нас прокатывалось, я с искренним изумлением (хотя и предполагал что-то подобное, свинское!) заметил свиноту с противным выражением на пятаке, держащуюся копытами за обод, и, по сути, едущую внутри колеса!

Причём, свинота была какая-то… ну неправильная, в общем. Чёрная, причём ладно бы лаково-чёрная, нет, асфальтово-графитовая, пятнами, в тон покрышке, в которой ехала.

И пуля, выпущенная в свинотину в короткий миг, когда она проносилась мимо нас, вызвала лишь лёгкое покачивание колеса. И короткий визг явно матерного содержания! И ни крови, ничего такого!

Правда, Светка не сплоховала — сдёрнула «Ловчего», выпалила в колесо, заляпав его паутиной и прилепив свинину к земле. Так она там копошилась, хрюкала и визжала оскорбительно! Ну, хоть выбраться не могла.

— Офигеть, — ошарашенно заключила Светка. — Никогда бы не подумала, что так бывает.

— Они те ещё свиньи, Свет, — умудрённо заявил я. — И “гад” эту дрянь не взял.

— Шину?

— Нет, именно свинью. Я попал в бочину — даже крови не было.

— Дела-а-а… — растерянно протянула Светка.

— Угу. Но ты — умница, — заслуженно похвалил я запаутинившую свиноту товарища Свету. — Ладно, идём, добь…

Договорить я не успел — с холма раздалось хоровое, громоподобное, пугающее хрюканье! И на нас покатилось не меньше двадцати визжащих колёс! Да ещё подруливали свински! Еле увернулись, одна тварюга мне по ноге хамски проехала, хорошо хоть ботинки уберегли!

Светка спеленала ещё одно свинское колесо, а остальные… разошлись широкой дугой, явно желая забраться на холм и повторить свой хамский наезд на нас.

— Ну всё, — повесил я “гад” на пояс, снимая СЛУшечку и вытягивая телескопическую рукоять. — Пусть катятся, Свет. Далеко не укатятся, — оскалился я.

— Ну и я свинину-другую спеленаю, — рассудительно озвучила она, помахивая «ловчим».

На что мне оставалось только кивнуть. И через десяток минут, с оглушительным визгом, наглые пятаки повторили свою атаку. Светка подстрелила аж троих, а я поднял на лопату двух покатунчиков — причём СЛУшка, в виброрежиме, этих ездовых пятаков успешно взяла.

А вот оставшиеся полтора десятка колёс после предсмертного визга последней нашей жертвы на третий заход не пошли, а укатили к Дворцу Спорта, скрывшись в его недрах через колоннады проходов.

— Знаешь, Жор. Вообще — реально не ожидала от свиней. Хитрые, вредные — это было. Но свинская кавалерия на колёсах! — фыркнула она, когда я добивал запаутиненных. — Откуда колёса, интересно?

— А это дутики, Свет. Наверное, из Дворца Спорта: для картов спортивных или мотоциклов. Почему не забрали только? — задумался я.

— Так они узкие, неудобные. На броню не порежешь, а для неё и обычных покрышек хватает. Сложность в разделке, — предположила Светка.

— С лазерами? — привёл контраргумент я, разбираясь с очередной отбегавшейся свиньей, и освобождая колёса и туши от нейлонобелковых нитей.

— Так с лазерами в металлопластовой броне люди, — напомнила она. — А в покрышках, в основном, мутанты.

— И я, — хмыкнул я.

— И здоровы-ы-ый, — ехидно дополнила Светка.

— Очень смешно, — оценил я, поглядывая на добычу. — Свет, это обычные свиньи, только чуть больше наших. Розовые.

— А?

— А это они в покрышечном пенопластике извалялись. Смотри, — показал я отодранную часть пенопластика. — Я сюда попал. Синячина, видишь?

— Вижу. “КАГи” нужны, да?

— Угу. И патроны с сердечниками, а то без толку. Хотя и они могут не помочь — сердечник пройдёт, а такой туше это не слишком смертельно. Ладно, попробуем, — подытожил я. — А пока давай добычу Шнипперсону оттягаем. И мне интересно, что он из них приготовит, — пустил слюнку я, поддержанный урчанием ЗЖКТРУ.

— Мне тоже, — согласилась Светка.

— Вот ещё, кстати, интересный момент, — вслух размышлял я, мастеря этакую тачку-времянку из дутиков, паутины, жердин и непременной и нужной чертовой матери, — Почему Сруль этот про повадки местных зараз этих нас не предупредил?

— Это, скорее, я виновата, — признала Светка. — Разговорились, а я тебя “опытным охотником на дичь и свиней” назвала.

— Ну, не соврала, — заслуженно погордился свинобойный я. — А он “всеизвестные мелочи” и не рассказывал.

— Видимо, да, — кивнула Светка.

И уселась, в победной позе, на тачку тележку, со свиными тушами. И рукой так небрежно махнула — трогай мол. Ну, забавно, хмыкнул я и потрогал. А она меня… вовремя остановились, посмеялись, впряглись в тележку и покатили её в Сталедар.

Что занятно — по дороге на наш караван прохожие смотрели удивлённо-уважительно, так же присвистывали. И даже наёмники из охраны Торгового Квартала выдали что-то вроде: “вот это да, молодцы какие!” — состоящее из мата.

А мы довезли свинин до “Таки Покушать” и требовательно постучали в дверь кухни — ну, не в центральный же вход эту груду мяса сдавать?

Глава 13. Высокие дела

Шнипперсон появился на стук и грохот от нашего прибытия со столь гневной физиономией и настолько грозно потрясал своим протезом-кухонным комбайном, что впору было испугаться. Впрочем, при виде нашей импровизированной тележки и её содержимого физиономия повара настолько исказилась, что его косички на висках аж приподнялись. Так что пришлось бороться с собой не в плане “треснуть психа первым, пока он не начал”, а “не ржать над источником необходимых жоп, который к тому же офигительно готовит”.

— Таки это — свиньи! — выдал он потрясающий в своей логичности вывод, тыкая в тележку.

— Свиньи, — признал я неопровержимый факт.

— Шесть штук. А ля натюрель, — уточнила Светка.

— Молодые люди, таки это — замечательно! — аж подпрыгнул Шнипперсон. — Помогайте, не стойте уже, как у себя дома! — ухватил он одну черную от полимера тушу и, пусть с натугой, но в одиночку потащил её в “Таки Покушать”.

В самом заведении он провёл нас в подвал, где и остался, пока мы тягали оставшиеся три туши. Потрошил свинину и развешивал на крюки, ну а после вполне честно рассчитался.

— Сруль Израилевич, — прикарманив жопы, сглотнул я слюну. — А можем мы рассчитывать на некоторую премию?

— Какое отвратительное, таки практически неприличное слово: “премия”, — прогундел повар, оглянулся на туши, вздохнул и буркнул: — Ещё жоп хотите?

— За ещё жопы — добудем ещё дичи, — ответил я, чем поднял срулиное настроение прямо на глазах. — А премия — хотелось бы попробовать вашей готовки, — скромно признал я под кивки Светки.

— Таки оценили, молодые люди, кухню старого Шнипперсона? — довольно заколыхался повар. — Сделаем, — кивнул он.

И сделал — готовил он действительно чудесно, хотя и я бы… ну точнее ЗЖКТРУ срубал бы раз в десять больше. Но это уже наглость, так что поинтересовались мы со Светкой на тему, а надо ли ещё дичи, ну и сколько тащить, если вдруг что.

— Холодильник — на удивление большая вещь, Георгий. Мясо не пропадёт, а запас таки не лишний. Тащите, молодые люди, тащите. Старый Шнипперсон с вами рассчитается за всё и даже деньгами! — довольно выдал кудесник от кулинарии.

Ну а нам — и вправду были нужны жетоны, так что после перекуса направились мы на второй заход. Вот только свинтусы в этот раз показали всю глубину своей свинской натуры!

Во-первых, они самым наглым образом не показывались на глаза из Дворца. Во-вторых, подходы к Дворцу оказались изрыты покрытыми дёрном ямами, причём — с наполнением…

— Ты знаешь, Жора, — пробормотала Светка, выбираясь из наполненной навозом ямы, под издевательски-весёлое хрюканье от Дворца. — Кажется, я начинаю понимать твоё отношение к этим наглым пятачкам!

— И страусов моих съели, — дополнил я несимпатичный свинотный образ ярким штрихом. — И… мать-перемать! — провалился я в ямину с характерным содержимым, вызвав полное свинской злобы и ликования похрюкивание. — Нет, я вам точно покажу кузькину мать, — окончательно определился я с незавидной судьбой свинины.

Правда, показать мать Кузьмы толком у нас не вышло — свиноты подло откатились в Дворец, а редкие взмельки между колоннадой дворца свиных туш, извалявшихся в пластике, продемонстрировали неприятную картину: даже переделанный «КАГ» толком свинот не брал. Попадания были, свинины укатывались с обиженными визгами в темноту, но... На девяносто девять процентов — сердечник в защищенные туши проникал, но этого для надёжного решения свинского вопроса было мало.

— Так, надо делать противосвинотные патроны, — заключил я через пять минут перевода боеприпаса. — Толстооболочечные, лучше — со смещенным центром тяжести. Так толк будет… чертовщина!

— Скорее, свинство, — хмыкнула Светка.

— Да нет, я не про то: патроны надо не лить, а клепать. А это…

— Станки, место для работы, — понятливо закончила андроид.

— Угу. Всё в них упирается. Ладно, Свет, давай попробуем Ловчим. На пару свинот, не больше — не думаю, что эти свинские сволочи дадут нам нормально загрузиться.

— Сделаю. Но, Жор, хотя они, конечно, те ещё… свиньи, по-моему — ты их излишне демонизируешь.

— Недостаточно, скорее, — под скептический фырк Светки возразил я. — Увидишь, — припечатал я.

— Ладно, посмотрим, — отмахнулась она.

В общем, с четырёх выстрелов Светка запаутинила пару хряков, противно и обречённо визжащих, прям как будто настоящие обычные животные. Я поудобнее ухватил СЛУшку, шагнул меж колонны Дворца, и… еле успел увернуться от летящей(!) мне в физиономию курицы, с бешеным “КО-КО-КО!!!” врубившейся в пластобетон колонны гребешком.

— Совсем озверели, — констатировал я, оттяпывая бешеной курятине башку. — Ладно, прорвёмся…

И, за исключением нескольких камней, пятка каких-то чанов с навозом, шипастых арматурин… Ну в общем, подвешенных под потолком ловушек, зная о возможности наличия которых — особо и не рисковал, прибил я и вытащил пару запаутиненных хряков из Дворца, поближе к Светке.

Вот только тишина и неподвижность во Дворце меня стала напрягать. Нет, ну могли испугаться и отступить от грозных нас… но что-то слабо верится.

— Свет, берём туши и шустро к городу, — напряжённо оглядывался я.

— Жор…

— Бегом!!! — взвыл я, подхватывая тушу.

— Бегу, — ухватила Светка ременную обвязку “своей” туши.

Дело в том, что земля под нами начала трястись. А в электрозрении я видел буквально хоровод под местом, где мы стояли. Хоровод коров, под землёй!

И успели, когда десятиметровый пятачок, в центре которого мы были, ухнул в земные недра, мы уже ускакали на полсотни метров. И, под ликующее и оскорбительное хрюканье от Дворца, потопали к Сталедару.

— Да-а-а уж, — через минуту озвучила Света.

— И не говори, — согласился я. — Самое паскудное, что жопы нужны, а где их ещё достать — чёрт знает, — вздохнул я, потирая шишку на макушке от какого-то особо подлючего булдыгана, бывшего чуть ли не с самонаведением. Про то, каким образом в меня его кинули, даже думать не хотелось.

— Можно поискать, но не думаю. И помыться нужно, срочно! — констатировала очевидное Светка.

Ну да, в навозе, как… кхм, свиньи. Так что к Шнипперсону мы пошли не напрямик через город, а вышли на берег Печоры и хоть отмылись от свинства всяческого. Заодно я увидел весьма примечательную достопримечательность Сталедара, несколько… Ну не знаю, если и не поднявшую мне настроение, то отвлёкшую от кромешного свинства.

А именно: с того края застройки, откуда мы заходили в Сталедар, была небольшая застеленная пластиком площадь. Метров пятьдесят квадрат, в окружении бытовочных домов. А посередине её возвышались скрещённые Серп и Молот, метров пяти в высоту. Бронзовые были лезвие и било, а вот постамент и рукояти… корпуса роботов, сплавленные друг с другом. Сотни корпусов роботов. На некоторых даже оставались и были заметны выбитые надписи: M.O.U.S.E. US army cyberforce, Raptor US army cyberforce. И прочие подобные буржуйские и оскорбительные Советскому Человеку надписи.

— Маусы — это кошмар натуральный, Жор, — отстраненно произнесла Света, рассеяно разглядывая памятник вместе со мной. — Пара танков на него надо, с поддержкой, да и то не всегда справлялись. Да и рапторы не намного проще были… Ладно, не до того, — встряхнулась она.

— А вот мне приятно, — честно отметил я свои ощущения от вида Серпа и Молота. — И интересно, а почему часть — бронзовая, а часть — из роботов империалистов.

— Ну давай попробуем узнать, — с некоторым интересом отозвалась и Светка.

Отловила она какого-то пробегающего дядьку, взмахом свиной туши. И пока дядька приходил в себя и определялся, а на каком он свете, выяснили мы, что тут и как.

Выходила такая картина: уровень Печоры поднялся значительно. Ну, это мы и так знали, как и то, что порт и старый посёлок ушли под воду. Но, как выяснилось, была в посёлке статуя-памятник. Какая — необразованный дядька не знал. И вот, после затопления, стала она опускаться, пока не ушла под землю полностью, по Серп и Молот, которые остались на виду. Но это — вода. А статуя бронзовая. В общем, переломились и Серп, и Молот у основания, упав на площадь. Но местные, даже противные немцы, решили памятник восстановить, привнеся своё. А именно — сделать основание, частично соприкасающееся с водой, из бронированных, нержавеющих корпусов уничтоженных роботов интервентов. Ну и сделали. Очень так… значительно, символично получилось. И гордость за Советский народ просыпается, при взгляде на памятник. Даже с учётом того, что ставили уже и не совсем советские люди.

Ну да гордость — гордостью, да и настроение после свинства непроглядного поднялось. Но дело — делом, а то глазами хлопая и пастью щёлкая, жизнь и пропустишь. А у меня, на минуточку, дело стоит! Как бы не поважнее, чем все подвиги защитников от интервентов…. ну не так, но сопоставимо уж точно!

Дошли до “Таки Покушать”, сгрузили Шнипперсону свинину, за которую он честно рассчитался. И тут Светка начала болтать, вот просто вот с места в карьер:

— Сруль Израилевич, вы такой опытный, так много знаете, столько людей знаете, — затараторила она.

— Таки да, знаю немного, — покивал Сруль, разделывая какой-то неопознанный продукт питания.

— А не знаете ли случайно, есть ли где-нибудь в Торговом районе мастерская в аренду?

— Знаю, Светочка. Таки совершенно не случайно, но зато точно, как в аптеке. Нет такого в Торговом районе: площадь должна приносить прибыль. И если она есть — то либо склад, либо жильё. Мастерские такие есть, куда без них? Но сдавать их никто не будет, — помотал головой Шниперсон. — Заняты они. А таки с какой целью интересуетесь?

— Да мне бы мастерскую, — вздохнул я. — На время.

Так-то всё логично и понятно, но была надежда на то, что “может быть”. Но Сруль эту надежду вместе с неопознанной живностью нашинковал и фигурально пустил в суп.

— А ты таки технарь, Жора?

— Таки да, — кивнул я. — Думал наш транспорт переделать, да и дела были помимо…

— Шо я вам могу сказать, молодые люди, — задумчиво протянул повар. — Таки возможно, подчёркиваю — возможно, у вашей проблемы есть решение, за которое могу сказать языком. И даже не требующее от вас вливания жоп, которые вам в другом месте пригодятся, — только труда. Руками.

— А что за решение? — резонно заинтересовались мы со Светкой.

— Теоретическое, — веско ответил Сруль. — Жора, мне надо будет поговорить с хорошим человечком. Я таки вам верю, но должен уточнить: вы хороший технарь?

— Хороший, — заступилась за мою техническую состоятельность Света.

— Только давайте не обижайтесь, но мне точно надо проверить за это дело, — выдал Сруль. — Жора, обратите свой взор на разделочный стол справа от прохода в зал. Что вы таки там видите своими глазами?

— Печь кулинарная на атомной батарее, для малых столовых и кафе. Замызганная, а аббревиатуры на память я не назову, — ответил я.

— ПЕКА-М74, таки вы замечательно наблюдательный молодой человек, Жора. А таки шо замызгана — не работает больше года. А протирать нерабочий агрегат у старого Шнипперсона нет сил, времени и денег. У него и на рабочий после работы их не остается! Посмотреть и починить сможете? Я честно заплачу, в случае успешного вашего ремонта. Деньгами!

— Заодно и проверка, для рекомендации вашему знакомому?

— Таки точно так, а вы как хотели?

— Но мы хотели арендовать, а не наниматься… — начала было Светка, но была прервана взмахом киберкомбайна-руки.

— Таки вам никто не сдаст, потому что не сдаст никому. Но у Валентин Поликарпыча — который замечательный со всех сторон человек, хочу вам сообщить! — есть таки эта мастерская. И таки он сдаёт в аренду катера и лодки для рыбаков с удочками и сетями. Но рыбаков много, катеров мало — за ними таки надо ухаживать и чинить! Но у этого достойного человека случилась большая беда — его племянник женился на совершенно ужасной девице!

— А что в ней ужасного?

— Таки представьте, она задурила голову молодому человеку! Таки не стоит ему трудится на почтенного дядюшку за покушать, а стоит получать за свои труды жопы. А Валентин Поликарпыч отменно бережлив…

— И отказался платить племяннику, — фыркнув, кивнула Светка.

— Таки да, — печально, но с ухмылкой покивал Сруль.

— А нам на этого жадину зачем работать? — удивился я. — Как-то работать за еду — не проблема найти.

— А таки за мастерскую, Жора. Работы с катерами — час, много два в день. Это я вам ответственно заявляю, потому как крупный покупатель улова за большие деньги! А остальное время… — понятно развёл он рукой.

— Ну да, интересно, — согласился я. — Но ругаться с этим жадиной вы не хотите, если я рукосуем неумелым окажусь.

— Таки вы удивительно точно подметили, Жора. Хотя “жадина” для уважаемого Валентин Поликарпыча… — задумался Сруль, — … слишком мягкое слово, — тоном ниже озвучил он, подмигнув.

— Давайте посмотрю, — пожал я плечами.

Рассчитывая, довольно логично, что делать с этой печкой толком нечего. А вот фигушки мне! Поломка злостного агрегата заключалась в разрушении синтокерамического нагревательного элемента, по сути, невосстановимого. И тут либо новую запчасть, аналогичного типа, которую чёрт знает где искать. Или менять тип нагревательного элемента, что, в общем-то, совершенно не сложно… вот только на функционале ПЕКА скажется самым кардинальным образом.

В итоге, провозился пару часов, в основном — в обсуждении и переконфигурировании возможного нагревательного элемента. А потом ещё час ждали, пока Сруль запечёт в ПЕКА свиную ногу в яблоках.

— Пробуйте, — протянул он нам готовое блюдо.

— Вкусно, — на один голос ответили мы со Светкой, когда смогли.

— Таки да? — уточнил Шниперсон, на что мы дружно кивнули. — Ну-ка, — снял пробу он. — Да, недурно получилось. Что ж, Жора, — обратился он ко мне, звеня жопами в нагрудном кармане передника и выкладывая их на стол. — Меня вы таки убедили, что технарь хороший, аж почти жалко вас. И побеседую с уважаемым Валентин Поликарпычем завтра. А вы зайдите вечерком, расскажу, что вышло.

— Вот чего я не понимаю, — задумчиво рассуждал я, по пути к Автобусу. — Ну ладно, Шнипперсон — неплохой человек, забавный такой и вообще. Но у него “доходы-прибыль”, через слово, — отметил я, на что Светка кивнула. — В общем, частник-единоличник, — определил я. — Я даже не в укор — времена… мдя. Но не понятно — вот он нас с этим Жадиной Поликарпычем сведёт, а кто ему будет дичь поставлять?

— Мы, — ответила Света. — Жор, нам просто предоставят место. Сруль о том, что мы зарабатывать собираемся — не знает. От Поликарпыча мы, даже если всё сложится, ни жопы не увидим. А значит — доход у нас только через “Таки Покушать”, ну как Шнипперсон думает. Да и всё равно будем на свиней ходить — пока на ионобменник скопим, пока обеззаразим. А жопы-то нужны.

— Нужны, — признал я. — И да, так всё выходит. Но к Дворцу, пока я с патронами не поработаю, мы не пойдём! А то они ещё танк какой свинский сообразят, хряки неприличные!

На следующий день мы направились с утра в “Таки Покушать”, где Шнипперсон завёл нас в ещё закрытое заведение. Хоть посмотрели, таки как оно выглядит — а то всё забегали с кухни. Такое антуражное место, со свинскими головами (и правильно!), бараньими и коровьими на стенах, с грубой деревянной мебелью. По старым временам — и смешно, а вот сейчас — и вправду охотничий интерьер. И рыбины какие-то, точнее, их головы были. И краб какой-то огромный и омерзительный… Ну то, что дохлый — хорошо. Хотя его не на стену надо, а в выгребную яму, на удобрения!

И, кроме нас со Срулём, в зале находился длинный, за два метра, повыше меня, дядька средних лет. Тощий до невозможности, в спортивном космотеховском комбезе, не способном вместить его длинновязые мощи — и запястья, и щиколотки прям торчали из комбеза.

— Валентин Поликарпыч, — отрекомендовал Шнипперсон дылду после того, как представил нас.

— Я — человек занятой, — с треском хлопнув в ладоши, дребезжащим тенорком выдал дылда. — Сколько вы мне платите?

— Валении-и-ин Полика-а-арпыч, — укоризненно протянул Сруль.

— А вы, Сруль Израилевич, не учите меня дела делать! — огрызнулся дылда.

— Сруль Израилевич, мы со Светой от курочки бы не отказались, — озвучил я, подумав. — Примете заказ?

— Приму, Жора, — кивнул киберповар, незаметно подмигнув. — Таки как раз вы со Светочкой вчера доставили.

— Вы ещё и жрать собрались?! — заподпрыгивал дылда. — Я занятой…

— Вот и занимайтесь своими делами спокойно, — отмахнулся я. — Не будет вам тут поживы, — подумав, дополнил я.

— Да… тык… мык… пык… — дёргался Поликарпыч. — Так дела не делаются!

— Какие такие дела? Не видите — мы ку-у-ушаем, — состроил я глазки половинке курицы, которую Шнипперсон собственноручно нам вынес.

— Сруль Изральевич, да что за хамы у вас?!

— Клиенты, Валентин Поликарпыч. И технарь, который, как вы говорили — вам нужен. А сами вы заинтересованность таки не проявляете, — улыбнулся Шниперсон.

Хороший дядька, окончательно определился я с оценкой повара. Единоличник, конечно, но всё равно — хороший.

Дылда тем временем страдал просто изумительно. Но видно с его “деловым” подходом техниками он был не осыпан, а в ремонте и обслуживании нуждался. Так что, не стесняясь его присутствия, попросил я Свету этого деятеля раскулачить. А то у меня как-то всё к огнестрелу рука тянулась или к СЛУшке. А это нам на текущий момент, в отличие от мастерской, не надо.

В общем, пока питались (вкусно, между прочим!), к озвученному Шнипперсоном и пришли: я первую половину дня, от восьми до полудня, чиню и обслуживаю катера. За это нам мастерская отходит в пользование, в полном объёме. Ну и детали, что и как, если срочная поломка — тут дылда сам себя в ловушку поймал, а смотреть на его жадные дерганья было одно заглядение. Он, когда нас пытался жопы платить заставить, цену аренды озвучил. Ну и мы, исходя из неё, цену работе и обозначили. И крючило его, и корячило, и даже колбасило — но согласился.

Так что вернулись мы к Автобусу, да и перегнали его на нашу новую базу. И тут же мне пришлось с катерами валандаться — где смазать, где прокладки поменять… Ну, в общем, без дела скучать не буду.

Глава 14. Хрячья перспектива

Помещение нам досталось почти в сто квадратных метров, правда, четверть его была без пола, с этакими стапелями для катеров. Но нам и так места хватит, а станки, несмотря на потёртость, были рабочими и удобными. Пока я валандался с ТО катеров, Света оборудовала нам из запасов Автобуса что-то вроде комнаты-спальни.

Ну и появилось время подумать немного, а то всё на бегу последнее время. От свиней к Шнипперсону, через Носика, просто даже подумать толком некогда.

А мысли выходили как умеренно оптимистичные, так и пессимистичные. Если экстраполировать данные, то Сибирь выходила каким-то запредельным кромешьем, что, учитывая весьма и весьма агрессивную и опасную местную фауну… Да плохо выходило. Светка говорила про чуть ли не армии, не вернувшиеся из Сибири, я вот слышал, а не слушал.

С другой стороны — местные вполне поднаторели именно в борьбе с фауной. И мозги у меня в нужную сторону закрутились, так что выходило, что, в теории, для пути на Сибирь нужен этакий лазерный танк. На мощных гусеницах, с кучей атомных батарей.

И даже если зверьё совсем лютое и неубиваемое (ну или растения, или даже грибы — Дарвин знает, что там намутантило!), то на прожарку когерентным лучом оно будет возражать. И отбегать, никуда не денется. И дорогу, если она не сохранилась, можно пробивать сквозь деревья.

В общем — примерная картина складывается. Правда, кучу деталей надо продумать и решить. От самих лазеров, которых надо не три, а все тридцать три, до нового кузова — место под атомные батареи, место нам. И место для провианта — знакомство с козлами меня как-то в возможности выйти в Сибири поохотиться разубедило. Точнее можно, конечно. Но, скорее всего, один-единственный раз.

В общем, я закончил, выдал кислому Поликарпычу обслуженное. Вообще, кислость его была какой-то буквально органической: возникало ощущение, что этот дылда находился в противоестественном, но органическом родстве со взрывными ананасами.

Но обсудить эту занимательную теорию со Светой у меня не вышло: после ухода катеровладельца подруга ультимативно ухватила меня за деталь организма, потащив проводить натурные испытания спальни. В общем — неплохо вышло, нужно признать.

Правда, после испытаний возник вполне резонный вопрос. Всё тот же: жопы. Ну вот есть у нас станки, это замечательно. Но для того, чтобы сделать из чего-то ненужного что-то нужное и ценное, нужно это ненужное купить. А у нас жоп нет.

Продать автодоктора и атомные батареи (хотя гораздо меньше батарей, чем я предполагал изначально) — логичный вариант. Но это, как и светина рука (о которой не стоит забывать!), без стационарного ионообменника никак. А жоп у нас, конечно, прибавилось. Но нужно три тысячи, а у нас и тысячи не наберётся.

Так что переглянулись мы, надели, понимая всю глубину свинства и злодейства поджидающих нас хряков, химзу. Патронов с цельной и тяжёлой оболочкой наделать было толком нечем — подходящих станков в мастерской не было. Конечно, их можно и купить… но это опять съест все наши жопы… В общем, пошли с чем есть, хотя перед выходом я, почти как девушку, оглаживал и осматривал ТИПП.

— Жорочка, я, конечно, понимаю твои глубокие душевные переживания, — саркастично выдала Светка, смотря на печально поглаживающего импульсник меня. — И ты его даже дотащишь — мой парень сильный! Но если ты начнёшь стрелять из ТИППа в свиней — то вскоре скроешься за горизонтом. Оставив слабую и беззащитную меня на растерзание этим грязным животным, — пригорюнилась она.

— Свет, я прекрасно понимаю, что отдача меня унесёт если не за горизонт, то ОЧЕНЬ далеко, — вздохнув признал я. — Я о химеризации думаю.

— Скелетной? — уточнила Света.

— Угу, ей самой. ТТХ, в принципе, позволяют из того же ТИППа стрелять с рук. Правда, не длинной очередью.

— В теперешнем окружении — согласна, ТИПП скорее как ручное оружие выходит, — задумчиво констатировала андроид.

— Ну да, местные рельсовые разгонники — штука, конечно, мощная. Только скорострельность у них аховая — двадцать выстрелов в минуту. Ну, хорошо, положим, можно до тридцати-сорока довести, если обмотки помощнее сделать и с конфигурацией рельсы поработать. Но всё равно — не автоматическое оружие, как ни крути. А мы с тобой сами были свидетелями, как скорострельный дальнобой бывает критически нужен, — напомнил я о столкновении кооперативщиков с мутантами, на что Светка кивнула. — Так что да, от ТИППа как ручного оружия я бы не отказался.

— В общем — разумно. А что тебе для этой химеризации нужно?

— Не встречал пока, — отрезал я, с содроганием вспоминая, о какой пакости мне плёл ассистент.

— Это понятно, а нужно-то что?

— Неважно. Встречу — узнаю.

— Жо-о-ора.

— Не скажу, Свет, отстань!

— Не отстану! Жорик, говори немедленно, что тебе нужно для химеризации! — уперла руку в бок и начала клевать в мозг злобная Светка.

Так до Дворца бы и добрались — я с проклёванным мозгом, а Светка — не солоно хлебавши. Потому что комсомольцы не сдаются. И не хочу я об этой мерзости говорить, если честно.

Но в пути мы услышали громкий, протяжный гудок. И наблюдали редкое зрелище — движение длинного поездного состава по длиннющему железнодорожному мосту через Печору. Это само по себе было редкостью — поездов было не так много, как и людей, к сожалению. И товаров, доставляемых не по реке, а тепловозами, набиралось на два трёхвагонных состава, за всё время нашего пребывания в Сталедаре.

Но проход этих маленьких составов не был связан с гудком, сотрясшим, по ощущениям, весь Сталедар. Да и сам состав был не маленьким — дюжина небесно-голубых здоровых вагонов.

— Кооперативщики, — удивлённо констатировал я. — Их же в Сталедар не пускают!

— А ты посмотри на башни, Жора.

Это Светка правильно подметила: на локомотивах и вагонах, на местах, где в Собинке мы видели многоствольные турели, зияли провалы.

— Во дают. И что, торговать будут? — вслух задумался я.

— В Сталедаре — нет. Они транзитом, Жора. Проходят по мосту, демонтировав оружие — условие Сталедара. А на той стороне вооружаются.

— И это вместо того, чтобы просто признаться, кто они такие, — хмыкнул я.

— Именно, — кивнула Светка. — А гудок — тревога, видимо, что-то насчёт “условной опасности”, точно не знаю, — пожала плечами она.

— Видимо, так, — кивнул я.

— Жо-о-ори-и-ик! Ну скажи, что тебе надо для химеризации?

— Свет, не скажу, отстань!

— Не отстану, пока не скажешь!

— За что мне всё это?

— В награду, Жора! Умная, красивая и сексуальная я! И скажи, что тебе надо для химеризации?

— Не скажу…

В дружеской и тёплой атмосфере игры на моих нервах товарищем Светой мы добрались до округи Дворца. И, наконец, Светка перестала меня клевать в мозг и приготовилась, как и я. И… а ничего. Вот ни одной наглой свинины! Подошли к Дворцу — сгрудились, голубчики, наблюдают. Плотной такой толпой, в проходах, в темноте, между колоннами…

— Свет, ты знаешь, вот что-то у меня желания идти туда никакого, — признал я, описав расклад.

— Знаешь, Жор, вот до этого Дворца я бы над тобой посмеялась…

— А сейчас не смеёшься, — скептически фыркнул я.

— Смеюсь, но по другому поводу, — небрежно отмахнулась рыжая. — В общем — лезть и вправду не стоит. Сотни?

— Может, и тысячи, Свет. Электроактивность тел сливается, точно не понять.

— А в замкнутом помещении и в таком количестве — порвут, — протянула Света.

— Или затопчут. Пятаками забодают, — перечислял я. — Да, их там слишком много.

— Слушай, Жор. А что мы зациклились на этих свиньях, — через минуту напряжённого молчания поинтересовалась Светка.

— А… ну вообще потому, что наглые и бесят. Да и вкусные, — дополнил честный я.

— Курятину Шниперсон тоже хорошо готовит.

— Объеденье, — признал я. — Ладно, предлагаешь не лезть во Дворец и попробовать поохотиться на кур?

— И на коров, если удастся.

— Если сами полезут — то да. Так-то одной коровы нам на один рейс с головой.

— С рогами и копытами.

— Угу.

Так что стали мы обходить все это дело по широкой дуге, ну, то есть Дворец, приближаясь к полуразрушенным двух— и трёхэтажным зданиям. Судя по рассказам Сруля, там курятина и гнездилась.

Рассказы оказались правдивыми — не успели мы осторожно приблизиться к первому зданию и на пару десятков метров, как раздалось злобное: “Кукареку!” — и из здания щеманулась толпа злых кур-мутантов. Как я и отмечал — покрупнее владимирских, пёстрые такие. И сходу, не став нас разглядывать, начали нарезать круги вокруг нас, не слишком обращая внимание на опустошение магазинов “гадов”, что моего, что светкиного. Да ещё и самым хамским образом не всегда помирали — пёстрые перья, очевидно, обладали повышенной прочностью, и пули, не попавшие прямо или в башку там — просто уходили в рикошет! А еще они нападали!

— Свет, Ловчий или “КАГ”! — рявкнул я, выдвигая телескопическую рукоять СЛУшки.

Через десять минут в округе валялись пара десятков поверженных куриных тушек. Остальные с квохтаньем скрылись в здании. А мы печально подводили итоги: химза — в клочья, у меня несколько неприятных царапин, ну точнее — болезненных, так-то не страшно. У Светки — резаные… да раны, по большому счёту, временной синтоплоти. Хорошо ещё, что такие повреждения она регенерирует.

— Сходили за курятиной, — довольно мрачно откомментировала Светка, разглядывая повреждения. — Ладно, в Сталедар? И как потащим добычу?

— Ну потащим-то просто, — озвучил я, начав продевать нейлонобелковый канат сквозь глазницы забитых кур. — По земле поволочатся, ничего с ними не будет, раз уж их “гад”-то не всегда берёт, — пояснил я.

— Логично, — признала Светка. — Так в город?

— Погоди, электроактивность, — негромко произнёс я, указывая глазами на землю, на что Светка кивнула.

Коровы, судя по контурам, двигали под землёй, неподалёку от нас, от самого Дворца. Чёрт знает, как свиньи наладили с ними коммуникацию. Если и наладили — то несомненно, свински. Или так же выдрессировали, ну вот правда, чёрт знает! Или ёж!

Но орать не хотелось, а говядина, по примеру кур, хоть и гораздо медленнее, что понятно, начала в три туши нарезать вокруг нас круги. Под землёй, естественно.

И тут была возможность капитально расширить нашу добычу говядиной. Я не жадный, а домовитый! И жопы нужны. И охреневшей скотине урок преподать не помешает! Ну ладно свиньи, им свинтусами самой природой положено быть. Но злостные диверсионные бурёнки — ну совсем бардак же!

В общем, я неторопливо собирал битую курятину, нанизывая её на трос. Светка приготовилась, покачав “ловчим”, на что я, подумав, кивнул. И были мы напряжены и готовы.

И не зря — через пару минут коровы ускорились, закрутили карусель совсем вокруг нас. Земля задрожала и провалилась — только мы уже выскочили за пределы провала. Грязная бурёнка высунула морду на край ямищи, недоумённо замычала, ну и получила в морду плевок из “Ловчего”, приклеивший её к земле.

— Зря ты связалась со свинской компанией, корова дурная, — припечатал говядину я, перебивая ей хребет.

Прочие коровы ушуршали под землю, а мы со Светкой с натугой, с помощью нейлонобелкового троса и неопределённой матери, вытащили здоровенную коровью тушу на солнечный свет.

— Тонны полторы, — оценила Светка.

— Вроде того, — согласился я. — Потянем?

— Давай попробуем.

И попробовали: Светка впряглась в петлю из троса, я подхватил говяжий филей. И тянули, хоть не быстро и проваливаясь в землю по щиколотку. Хотя тяжеловато, уф, но подъемно.

— От Дворца отойдём — передохнём, — пропыхтел я. — Тяжеловато.

— Ну, мне проще, — ответила Светка, — Но передохнём, хорошо.

Идём мы, значит, сгорбленные грузом говядины. И проходим мимо холма — ну вот не обойти никак. И свиноты вдали, причём за холмом, суетятся, паразиты такие.

— Приготовься, наверное, опять поедут, — предупредил я Светку.

И вот, раздаётся воинственный визг, на нас летят колёса, мы по ним начинаем стрелять… и оказываемся угвазданы толстым слоем навоза! И из-за холма слышится оскорбительное, ржущее взахлёб хрюканье!

Эти свинские сволочи свои наглые пятаки подставлять не стали. Они, паразиты такие, какие-то непонятные бурдюки, с отборным отходом своей свинской жизнедеятельности спустили!

— Жор, кажется, я начинаю ненавидеть свиней, — задумчиво протянула обтекающая Света.

— Мне, Свет, эта ненависть не кажется. Понесли? — ответил обтекающий я.

— Угу. Только идём к реке, Жора.

И потащили мы, в мерзком свинском навозе, под удаляющееся глумливое хрюканье, говядину к реке. Бесит, вот честное слово! Сволочи, а не свиньи, блин!

Но дотащили, кое-как отмылись и попёрли говядину и курятину на ниточке в Сталедар. Присутствовали уважительные и одобрительные взгляды и реплики встречных-поперечных, только вот как-то они на фоне текущего, да и грядущего, свинства не радовали. Как и пять сотен жоп от довольного Шнипперсона, звавшего перекусить, когда будет удобно. И не так пахнуть.

— Итак, Свет, — подытожил я, идя под ручку с андроидом. — Мы заработали пять сотен жоп. Потеряли две пары штанов химзы — это сотня жоп. Патроны — ну ещё двадцать, даже если самим делать. Итого — триста восемьдесят жоп в день. Не считая того, что вымотались, истрепали нервы…

— Не говоря о том, что есть у меня предчувствие, что сюрпризы у свиней не кончились, да и придумать они могут новые, — дополнила Светка под мои кивки. — Это так, Жора. Но что делать? Думаешь не ходить ко Дворцу? А где доставать жетоны? Если работать в мутантском квартале — десять, ну максимум двадцать в день выйдет!

— Да знаю я, Свет, — досадливо ответил я. — Но меня постоянно посещает дурацкая картина: могильный холмик с надписью “Г.А. Верхазов. Повержен свиньями” и мои годы жизни.

— Смешно, — фыркнула Светка, на что я пожал плечами — в этой шутке ТОЧНО была лишь доля шутки. — Так, Жора, я хочу кое-что проверить, — вдруг озвучила она. — У мастерской догоню.

И юркнула в переулок. Я было дёрнулся за ней, но потом сам себя остановил: Света у нас — товарищ ответственный, хоть стервозный и ехидный до безобразия. И сказала — значит, будет, а постоять за себя сможет, да и не будет подставляться, не дура же она.

И, когда через пять минут я подошёл к мастерской, товарищ Света меня уже ждала, с очень интригующим лицом.

— Уговаривай меня, — распорядилась она, уже в мастерской.

— Не буду, — буркнул устало растянувшийся на матраце я. — Сама всё расскажешь.

— Вот же гад ты, Верхазов!

— Кто бы говорил, — философски ответил я.

— Я говорю, а это — экспертное заключение о выдающемся гадстве, — захихикала Светка. — Ладно, слушай.

И рассказала Светка, что в зеленом куполе, оттащенном в свое время наёмниками от Дворца, они занимаются не только тренировками. А есть ринг с мордобоем, вольным, так сказать, стилем. Ну, вроде и тоже тренировка, только там и зрители есть, и даже тотализатор, как на ипподроме каком! И есть ставки, есть награды. Андроидам и мутантам на ринге делать нечего, конечно. Но я-то — человек…

— И улучшенный, — довольно подытожил рассказ Светка.

— И КМС по СамБО, между прочим, — дополнил я. — Без всяких БАППХ!

— И это тоже, — кивнула Светка. — Интересно?

— Очень, — признал я. — Мне заканчивать трудовой день, отмываясь от сплошного свинства — не улыбается!

— И мне, Жорочка, как-то тоже, — поддакнула Светка.

— Вот. Так что давай завтра, после смены, — как я обозначил работу с катерами, — наведаемся в этот тренировочный центр.

— Арену, его так называют.

— Ну, пусть Арену, — не стал возражать я.

В общем, засыпали мы не только взаимооудоволетворённые, но и с надеждой на избавление от свинской работы. А ставки делающие… ну так я честно победить собираюсь, это раз. Один раз, и ради дела — это два. Ну и если уж совсем честно, простофиль, свои жопы на удачу ставящих, мне совсем не жалко. У меня их деньги на дело пойдут, а кулаки, в перспективе, может и ума в простофильи головы добавят!

Глава 15. Аренный заяц

Отработал с утра положенную смену — ну а куда деваться. Поликарпыч мало того, что на неаппетитную субстанцию изойдет, так ещё и по договору из мастерской выкинет — первые две недели ни выходных, ни больничных, эксплуататор длинновязый!

Впрочем, это я от нетерпения ворчу, всё же шанс избавиться от свинских трудов и свинского общества был очень привлекателен.

И вот, тут же после полудня, направились мы со Светкой к расположенному на границе портовой зоны Торгового Района изумрудному куполу. Изначально это был именно козырёк крупного стадиона — от дождя, или для зимы, если стадион отапливается. Полсотни метров диаметром, метра три высотой купол. Его ещё чуть приподняли, отстроили, прорезали здоровенный проход, снабдили здоровенной надписью “АРЕНА”.

Направились мы к воротам, где нам путь преградил наемник в изумрудной жилетке с обозначающей его принадлежность надписью.

— Деньги давай! — обратился он ко мне.

— А за что это? — озадачился я.

— За проход на Арену! По жопе с тебя и с твоей бабы!

— Сам баба, — буркнул я.

— Нарываешься?!

— Сам нарываешься.

— Дурак какой-то… деньги платить будешь?!

— Ну, пару жоп заплачу. На что только? — залез в карман я.

— Купол видишь? — с дурацким выражением лица спросил охранник.

— С трудом, но различаю, — признал я.

— Вот чтоб чинить, когда в него придурками, типа тебя стучат, гыгыгыгы! — с этими словами охранник сгрёб костяшки жетонов с моей ладони и отошёл, освобождая проход.

— Дурак какой-то, — определил я. — Свет, куда нам — знаешь?

— Нет, — помотала головой андроид.

— Значит, ищем.

Стали мы ходить по округлой, прозрачной изнутри галерее, заглядывая в помещения. Немаленькие, тренировочные всякие. В одну я бы даже с удовольствием сходил: искусственные препятствия, и пяток человек в пластиковых щитках перестреливались с друг другом. И игра, и тренировка, как Зарница, поностальгировал я.

Вот только выяснить, а куда нам, толком не получалось. Все заняты, отвлекать во время тренировки — неправильно. Так что просто завершили мы круг, стоя у входа.

— Вы на бои? — буркнул изумрудный.

— Угу.

— Так и идите сюда, — ткнул он в закрытые двустворчатые ворота напротив входа. — Придурки…

— Сам придурок. И спасибо, — ответил справедливый, но вежливый я.

Вошли мы в центральное, как оказалось, занимающее две трети купола, помещение. Три ряда скамей в три яруса, песчаный ринг, ну и солнечный свет через прозрачный купол. И герб Союза изнутри.

И народу — никого, озадачились мы. Хотя через четверть минуты из одной двери каких-то подсобных помещений вышел паренёк, высоким дискантом пропищавший:

— На бой записываться? Вот ты здоровый какой…

— На бой, — согласился я. — А это куда и как?

— Это сюда. Только учти — мутантам нельзя!

— Как же они меня достали! — пожаловался я Светке, пожавшей плечами. — Веди.

И паренек не только провёл, но и подробно (как для дебилов, честное слово!) описал, что и как. Итак, есть пять четвертьчасовых боев с четырёх дня. И один — “без ограничений” после, для самых сильных бойцов. В ограниченных боях — в глаза там не тыкать, шеи не скручивать, за яйца не кусаться, ну и прочие не слишком спортивные элементы вольного стиля вносить нельзя. А то проиграл. А в основном бою — только если судья сам решит, что вот ты противника именно убиваешь, и остановит. А так — делай, что хочешь. Ну и нормально, в общем. Никаких правил, стилей, мордобой как мордобой, для самбиста самое то, порадовался я.

А то бы устроили какие-нибудь боксёрские танцы — там ну если не проиграть, то по мордасам схлопотать точно можно. А я — добрый и щедрый, предпочитаю давать, самому мне не надо!

А вот после подробного, в деталях и примерах (паренёк аж зубами поклацал!), описания, перешёл он к конкретным, нужным для выхода на ринг вещам.

— Двадцать жоп за выход на ринг — проиграл, и твои деньги уходят победителю, ну или наоборот. Платишь деньги — идёшь к Сигизмунду Карлычу, он проверит, что не мутант и не киборг.

— А ставки на бой? — заинтересовалась Светка.

— Это к букмекерам, к Арене отношения они не имеют! — задрал нос паренёк, но глазками забегал — ясно, что какая-то кооперация есть. — Но на проигрыш его, — ткнул он пальцем в мою сторону — ставить не советую. Не пустят на бои, — покивал он.

На этом мы со Светкой и расстались — меня пацан повёл в подсобные помещения, а её не пустил, мол, нельзя. Ну а она ручкой мне сделала, жопы у меня из карманов выгребла (хорошо, что одну оставила!) и ускакала, пожелав удачи.

Паренёк завёл меня, для начала, в какую-то конторского вида каморку, где сидел пожилой дядька в шрамах, столь сосредоточено грызущий кончик карандаша, что сомнений в скорой печальной судьбе писчего инструмента не оставалось.

— На бои, Заяц Петрович, — уважительно обратился к обитателю кабинета паренёк, а после кивка — исчез за дверью.

— Здоровый какой, — протянул дядька со смешным именем, продолжая праведно карать карандаш уголком рта. — Ну да ладно, Карлыч проверит, — с этими словами он извлёк излохмаченную деревяшку из пасти. — И где-то я тебя видел, парень… Что-то не вспомню, ну да ладно. Чего стоишь, называйся! — буркнул он, поднеся карандаш к лежащему на столе листу.

— Верхазов Георгий Андреевич, — назвался я.

— И? — нахмурился на меня Заяц, почиркав на листе карандашом.

— Что — “и”? — нахмурился я на Зайца.

— Прозвище у тебя какое? Кличка? Погоняло?

— Что я, уголовник или собака, что ли?! — возмутился я. — У меня имя есть!

— Не годится, — помотал он головой. — Ладно, щаз придумаем… — смерил он меня взглядом. — О, а ты Шнипперсону свинину с девкой-андроидом не таскал?

— Было дело, — признал я. — С девушкой, — уточнил я.

— Вот говорил же я, что тебя видел, — сам себя похвалил Заяц. — Ладно, значит будешь Свинобоем! — ткнул он в меня пальцем.

— Не хочу быть Свинобоем! — возмутился я.

— Чё это? Хорошее имя. Грозное, — аж растерялся Заяц, посмотрел на меня и буркнул. — Хочешь драться — будешь Свинобоем! Или Маменькиным Сынком! Без прозвища на Арену не пустим!

— А подумать можно? — уточнил я, начиная прикидывать, кем мне больше не хочется называться.

— Нет! Всё! Будешь Свинобоем! И пи…дуй к Карлычу! Не отвлекай занятых и заслуженных людей! На, — сунул он мне бумажку с карандашно накарябанным именем и противным прозвищем. — Карлыч тут подпишет, что не мутант, и можешь биться… хоть головой о стену.

— А где его искать-то? — вздохнул я.

— Направо от меня, дверь с красным крестом, не ошибёшься… Стоять! — в спину рявкнул он мне.

— Чего такое?

— А жопы кто за тебя платить будет? Шнипперсон?

— А он заплатит? — задумался я.

— Не думаю, — обдумав, выдал вердикт Заяц. — Жопы на бочку!

— Сейчас, секунду, — закопошился я, предчувствуя неприятности.

Просто Светка у меня по карманам пробежалась вихрем, вытащила все жетоны и за задницу ущипнула, хулиганка. Но задница — задницей. А вот если жоп у меня нет — как бы не послали меня куда подальше. Неприятно будет.

— Ты ещё и без жоп?!

— С жопами я, с жопами, — с некоторым удивлением обнаружил я у себя горсть жоп в кармане, причём ровно двадцать штук.

Положил на стол Зайцу и потопал к местному Пилюлькину-Карлычу. И Светка — умница, кстати, оценил я.

Дверь с красным крестом была следующей, промахнуться было и вправду сложно. А в ней сидел розовый, совершенно лысый, даже бровей с ресницами не было, полный дядька.

— Сигизмунд Карлыч? — полюбопытствовал я.

— Он самый. На бой? — на что я кивнул. — Первый раз. Вижу. Бумагу и проходите. Да, здоровы вы, батенька, — протянул он.

Сам осмотр заключался в том, что Пилюлькин-Карлыч запихнул меня в рентген-камеру, щёлкнул. А потом здоровенным шприцом, не с первого раза, нацедил из меня трудовой крови.

— Да вы же явный мутант, батенька! — пыхтел Пилюлькин, безуспешно пытаясь проколоть своим жутким шприцом “Умную Кожу”.

— Я питался правильно и разнообразно, не мутант я, — оправдывался я. — И дайте шприц, в конце концов, — устал я от надругательства над всем, воткнул его в руку, набрал крови и отдал Карлычу. — А вы каши мало ели.

— Нормально я каши ел, с мясом даже, — растерянно рассматривал набранный шприц Карлыч. — Ладно, проверим. Но весь мой опыт говорит — что вы, батенька, редкостно удачливый положительный мутант!

И подошёл он к диагностическому блоку автодоктора, без лечебно-хирургической части и картриджей, слив в приёмное отверстие кровушки. Ну и диагност естественно огоньками помигал, да и выдал моё поколение: “Волжанин-62” и соответствие коду в 100%.

Карлыч растерянно попереводил взгляд с меня на данные. Протёр глаза, ещё раз попереводил.

— Ничего не понимаю, — заявил он.

— А я говорил, что не мутант, — напомнил я.

— Говорили, батенька. И вправда не мутант. И какая чистая линия! Ну, впрочем, надо дело делать, — прервал сам себя он, самопишущим пером написал под карандашным “Георгий Свинобой” “здоров, отклонений и имплантов нет. Д-р Фирсов”. — Возьмите, — протянул он мне бумажку.

— Спасибо, — принял я справку. — А куда мне дальше?

— А-а-а… да в общем-то, куда хотите, — несколько растерянно ответил он. — До поединков полтора часа, можете погулять по Арене. В половине четвёртого только у выхода будьте, изнутри.

— Это где меня провели?

— Ну, выход один, так что видимо — да.

И вышел я. Гулять не стал, а встал между входом к Зайцу и Карлычу у стенки и начал легонько разминаться. Ну, не помешает, как минимум. Хотя, похоже, с спортивной одеждой и прочим тут не заморачиваются. Ну да и ладно.

Стою я, значит, разминаюсь, как вдруг мимо пробегает человек пять, забегает к Зайцу, выбегают с ним. Бегут, бодро матерясь, к Пилюлькину, вытаскивают его, и еще более бодро матерясь, ускакивают куда-то вглубь подсобных помещений.

Ну, бегают и бегают, фиг бы с ними, хотя как развлечение — ничего себе, раз уж всё равно ждать.

И вот через десяток минут возвращается троица. Карлыч — с равнодушной физиономией шмыгнул к себе. А Заяц идёт-бредёт, в компании парня лет тридцати, в спортивном космотрудовском костюме. И морды у обоих — краше в гроб кладут. Пробрели они к Зайцу, а мне реально стало интересно — а чего это у них случилось-то?

Но до выхода на ринг, вроде как, времени немного, да и бродить по этим подсобкам неохота. Так что стою, жду. И тут высовывается их Двери физиономия Зайца, смотрит на меня так заду-у-умчиво.

— Свинобой, а ты здоровый.

— Я — Георгий, — уточнил я. — И справку получил, от Сигизмунда Карлыча, — помахал я бумаженцией.

— Это ты молодец, — всё так же задумчиво протянул он. — А иди-ка сюда.

Ну я и пошёл. Захожу в каморку Зайца, там парень, с ним вошедший, сидит с кислой миной. А Заяц в меня тычет и с надеждой спрашивает у него:

— Что скажешь?

— Ну, здоровый, — равнодушно окинул меня взглядом парень. — Большой шкаф громче падает…

— И придавливает всяких говорливых надёжнее, — закончил я правильно поговорку.

Парень глазами на меня блеснул, оскалился, но обмяк, помотав головой.

— Не знаю, Заяц. Ну потанцую, конечно, но боя толком не будет, — протянул он. — Хотя, может, и продержится нормально, хоть что-то.

— Так, Свинобой…

— Георгий!

— Вот ты нудный! Хер с тобой, Георгий! Значит, выигрываешь предварительный бой — дерёшься с нашим чемпионом! — тыкнул он в парня.

— Это с чего это? — озадачился я.

— Как с чего? Подарок тебе…

— И нафига? Мне таких подарков не надо. Бои без ограничений, с каким-то там. Я просто подерусь разочек, — отмахнулся я.

— Да ты что?! Это же слава! Жопы! Девки любить будут!

— Заяц, ты, по-моему, меня за идиота держишь, — хмыкнул я. — Девки меня и так любят. Велика слава этого парня побить… — махнул я лапой на парня, который аж мордой краснеть стал. — А жопы… ну сколько?

— Сотня!

— Не интересно, — отмахнулся я.

Ну а что — Светка как раз по ставкам выяснила, для новичков. Вполне свои деньги удвоить, ну в худшем случае — полуторно увеличить сможем. И нафига мне в эту авантюру лезть? Ну был бы интерес спортивный, а так…

— Наглый какой, — зло глянул на меня парень. — Ну а что ты хочешь за бой?!

— Да в общем-то… — задумался я. — Ну ладно, хочу рельсовый карабин и лазерник, немецкий. Исправные, — заявил я.

Вот и отстанут. Ну а не отстанут — так я и не откажусь. Хотя сейчас пошлют.

Но на удивление, они, вместо того, чтобы меня послать, зашушукались, стали пальцы загибать. Какого-то Пистолета вспоминать, Сумасшедшего Ваню, прочих непонятных персонажей.

— Хорошо! — ударил парень по столу рукой. — Победишь — отдам тебе свои стволы. Выйдешь? Или кривлялся тут? — ехидно уставился он на меня.

— Ты серьёзно? — уточнил я, на что последовали пара кивков. — Хм, ну на таких условиях — могу тебе морду и начистить, — сообщил я.

— Наглец. Заяц, я его до полусмерти отделаю и сломаю что-то. Убивать не буду, но пусть бой не тормозят, — небрежно махнул в мою сторону парень.

В общем — фигня выходит, бредовая, но мне выгодная. Одного не понимаю — на кой бой им вот ТАК нужен-то? Оружие дорогущее. Ну ладно, пусть противник этого наглого парня, так и не представившегося, сломался. Или ещё что, допускаю. Но провели бы этот бой завтра, или ещё что… Странные какие-то, но мне только на руку, — махнул я рукой.

А через полчаса стоял я у входа на арену с десятком разновозрастных, кто во что горазд одетых мужчин. И Заяц очерёдность выхода на ринг определял.

— А с подругой поговорить успею? И барахло ей передать.

— Да можешь и тут скинуть, никто не возьмёт… ну как знаешь, успеешь поболтать, успеешь! — махнул Заяц рукой.

Вывели нас внутрь — сидения были уже забиты всякой публикой, более того — под куполом сновали автоматические голокамеры, как на каком-то серьёзном спортивном мероприятии! Ну да ладно, первая пара пошла, нас к скамейке отдельно от трибун Заяц отвёл, а я к перегородке подошёл — куртку Свете передал и очень бегло озвучил, что случилось.

— Это замечательно, Жора! — улыбнулась Светка. — Только… Да нет, справишься, конечно, — сама себя прервала она. — И с жопами, я думаю, проблем у нас особо не будет. В общем — замечательно и удачи! — чмокнула она меня в щёку.

Ну а я потопал к скамье. Первый бой был как бой, больше в рукомашество, чем в ногодрыжество. Коренастый дядька за сорок биолет наставлял синяки долговязому пареньку, явно помладше тридцати. Но — молодость тут, очевидно, выигрывала. Дядька просто выдохся на десятой минуте, получил несколько ощутимых плюх от паренька и осел на песок ринга.

Заяц, как оказалось, комментатор (только орал глупости какие-то, как дурак!) объявил победу. И назвал следующую пару:

— На Арену выходит уже известный нашим болельщикам Андрей Громовержец! — надрывался Заяц в микрофон, на что публика умеренно-одобрительно погудела. — А против него, впервые на Арене! Первобытная сила и мощь…

— Сам дурак! — довольно громко крикнул я, на что народ умеренно поржал.

— Георгий Свинобой! — не стал пререкаться со мной Заяц, только выразительно посмотрел на меня и постучал себя по лбу, признаваясь во временном слабоумии.

Вышли на ринг, Андрюхой оказался могучий для местных, но довольно субтильный парень в кожаной жилетке на голое тело. Смотрел задиристо, но даже по глазам было видно: опасался. Что и логично — привык размерами брать, а я его почти на голову выше, да и в плечах ощутимо шире. Это о технике не говоря, в которой я не сомневался.

Нет, вообще, были у меня мысли, что могли за двести лет что-то в мордобое придумать. Но ОЧЕНЬ вряд ли. А с улучшенным ассистентом телом — я бы и чемпиона Союза по самбо уделал, хоть и не честно это бы было. А сейчас… ну сами виноваты, и я без травм.

В итоге, после крика зайца Андрюха рванул ко мне, пытаясь пробить двоечку. Но я его прекрасно видел и успевал, так что просто заломил руку, уронил подсечкой на ринг. И удерживал, в тишине, которая растянулась почти на минуту.

— А-а-а… — прогудел Заяц. — Победитель — наш новичок, Георгий Свинобой!

Публика на это практически промолчала — видно, больно быстро я справился, но мне как-то… неважно.

— Показавший выдающиеся навыки боя! — раздухарился Заяц. — А потому, сегодня, почтеннейшая публика, Георгий Свинобой встретится с нашим Чемпионом! Тимуром Саблей!

— Эй! Так должен был с Медведем драться! — раздался обиженный голос из толпы, поддержанный недовольным гулом.

— Слава Медведь на заказе ногу потерял, — негромко, с печалью, озвучил Заяц. — Но мы не отменяем бои, и этот должен быть интересным!

Особого восторга публика не проявила, но и тухлыми помидорами и прочими элементами гласности и плюрализма в Зайца кидать тоже не стали. Ну и сел я на скамеечку, отслеживая хорошо различимую Светку — сновала она в проходах между трибунами, с какими-то личностями переговаривалась. Букмекеры, наверное, логично предположил я.

Глава 16. Коллекторская работа

Смотрел я, как понятно, не только за Светкой, но и за боями на ринге. И как-то не впечатляли меня бойцы. Причины, в общем, понятны, а в частности: какие-то ограниченные элементы бокса и борьбы.

Так что если не совсем расслабляться (поддерживать тонус, напрягая-расслабляя мышцы, продолжал, не помешает), то в общем-то, ясно, что именно боя здесь у меня не будет.

Даже жалко немного, но я тут не на турнире, а ради конкретной цели. Так что не печалиться, а радоваться надо.

И вот, закончились проходные бои, начался антракт с дёргающимися на ринге девицами. Зачем они дёргались — непонятно, но были ничего, приятно так разоблачённые… И тут ко мне подскочил Заяц Петрович, затараторив:

— Башмаки снимай. Вообще всё, кроме комбеза. Увечить Сабле тебя не дам, хотя стоило бы, трепача такого… ну да ладно. Как ляжешь — остановлю бой. Но хотя бы раунд продержись, Сви… — на этом я скорчил грозное лицо, а Заяц запнулся и поправился, правда глумливо протянул: — Гео-о-о-оргий.

— Он бы раунд продержался, — буркнул я, разуваясь.

Заяц закатил глаза, неубедительно имитировал сердечный приступ. Убедился, что я готов, а его актёрски-кардиологические гримасы пропали втуне, махнул рукой и утопал к рингу. Девицы оттуда разбежались, к одному из углов условного квадрата вальяжной походкой пришкандыбал Сабля, ну и я к другому углу подошёл, неторопливо, с чувством собственного достоинства. Да.

— И-и-и-и, дорогие зрители-и-и! — заверещал Заяц, вселяя опасения в своём здоровье гораздо более сильные, чем когда приступ корчил. — Финальный поединок нашего ве-е-е-ечера! Непобедимый, бессменный чемпион Арены — Ти-и-и-имур Сабля!

На этом месте включился голопроектор, крупным планом демонстрируя физиономию моего противника под куполом.

— И-и-и-и, его противник — здоровый как тягач, неудержимый новичок — Гео-о-оргий Свинобо-о-ой! — продолжал надрываться Заяц.

Над рингом появилась моя физиономия… Вот вредители! Какая-то дурацкая, растерянная… Всё врут, нахмурился я. Рожа над рингом нахмурилась, став поприличнее. А то, блин, Иван-Дурак какой-то выходил, а не грозный Жора, блин!

— И на-а-а-начинается БО-О-ОЙ!!! — заорал Заяц, шмыгая в сторонку.

Ну а мы с этим Тимуром стали сближаться. А я немного обеспокоился — как-то странно он ко мне шёл, руки вообще опущены, болтаются, как плети. Как-то это всё непонятно…

И тут я понял, чудом не заржав. Понял, и как этот Тимур стал чемпионом, и что как боец он, ну, при правильной подготовке, дурак-дураком. Дело в том, что этот Тимур стал скакать, как балерина, выделывая ногами кренделя и пытаясь засыпать мне глаза песком ринга. Эффектность этого ногодрыжества, конечно, высока: ходилки аж гудят, рассекая воздух, прыжки и всякое такое. А вот эффективность — мизерная. Хотя, если припомнить бои, что я видел, ну и то, что этот Тимур очень крупный на фоне остальных… Ну в принципе — да, чемпион вполне может быть. И стиль непринятый, бойцы просто теряются. И стандартные блоки он, за счёт массы, лягалками своими пробивает.

И крутится, балерун такой, следил я полуприкрытыми глазами за ходящим на ножном колесе парнем. А тот чуть ли не чечётку сплясал, засыпая меня песком (хоть не на корточки сел и не задом повернулся, и то хорошо!). И прыгнул, с разворотом, метя копытом мне голову…

— Идиот, — припечатал я пойманного за ногу Тимура, припечатав им песочек ринга.

Парень подёргался, посучил-поелозил второй ногой, но я им ещё пару раз о ринг постучал — обмяк. Отпустил я его, стал ждать.

В зале повисла мёртвая тишина. Народ на это “свержение чемпиона” смотрел очень удивлённо. И Заяц тоже: глаза выпучил, рот раззявил. Ну я ему руками жесты делать стал: мол, давай бой заканчивать, этот чемпион сломался, несите нового, если договоримся, да?

— Э-э-э…. — негромко, но прекрасно слышно в наступившей тишине протянул Заяц. — Победитель… Георгий Свинобой…

— Да он мутант!!! — заверещал какой-то хам из публики.

— Сам ты мутант. На всю голову, — отпарировал я. — Проверяли меня. Заяц, подтверди!

— Проверяли, не мутант. И не киборг, — всё так же растерянно протянул Заяц.

— Ладно, я победил, я молодец, — подытожил я, ну раз уж ведущий-судья обязанности свои саботирует. — Давайте заканчивать, что ли. И чемпиона приберите, проверьте. Вроде не сломал ему ничего, — задумался я. — Точно не сломал, но пусть отлежится.

Ну и, потихоньку, Заяц разошёлся. Поорал, что я победитель уже своим, театрально-придурошным тоном. Публика, нужно отметить, бурными овациями не разразилась. Но некоторый гул, даже одобрительный, в мой адрес раздался. Даже удивительно.

Тем временем, выскочили художественно раздетые девицы, стали демонстрировать публике особенности нижнего белья, причём не космотрудовского. Новодел, интересный такой… кхм.

Кстати, Тимура в подсобку утащили пара девиц, под прикрытием подёргивающихся товарок. Я было хотел предложить помощь, но тут меня поманил Заяц.

— Пойдём, Свинобой. Деньги твои, да и разговор есть, — озвучил он.

Отвёл меня в свою каморку, положил на стол честно заработанные мной сто сорок жоп. И уже не с растерянной, а деловой физианомией спросил:

— Биться на Арене будешь?

— Не буду, — покачал я головой. — Ну всяко бывает, — прикинул я, мало ли как повернётся. — Но пару раз, не больше. Не в обиду, Заяц, просто не интересно. А вопрос я свой закрыл. Кстати, тут ставка ещё была, — напомнил я.

— Так. Дай подумать немного, — откинулся он, аж зажмурившись на полминуты. — Так, тебе снаряжение было нужно, и деньги на него, — полуспросил-полуутвердил он, на что я кивнул — чего уж скрывать. — Ладно, тебя и вправду на Арену выставлять — глупо. С твоей силищей и скоростью разве что сразу против тягача или барана, — хмыкнул он. — Тимур сам дурак… ну да ладно, Арена эту ставку гарантирует, только через полчаса подойди. С прочими ставками и букмекерами сам разбирайся. И захочешь на Арену — за день предупреждай. Полтыщи жоп за бой положим, если не слишком часто будешь. Ну а не придёшь — и так неплохо, — подытожил он.

Ну и отлично, заключил я. Полчаса — неплохо, как раз узнаю, как у Светки дела. Только вышел я из подсобки, как увидел Светку, нахмуренную, но зло улыбающуюся.

— Ты чего это, Свет? — поинтересовался я с осторожностью, а то отстервозит что-нибудь, она такая, я знаю.

— А? Да, Жора, поздравляю, ты просто поразителен, — пробормотала Светка, пихая в меня мою куртку и оружие, но бегая взглядом по полупустым трибунам.

— Так что случилось то, Свет? — обмундировался я.

— Да букмекеры, сволочи такие, разбежались, — ответила она.

— С нашими жопами?

— Ну да. Нет, далеко не убегут, у меня все ходы записаны! — потрясла Светка пачкой бумажек. — Но время и силы их искать… Ладно, справлюсь, — решительно махнула она рукой.

— Так, во-первых: справИМСЯ, — сделал я акцент на окончании. — Сейчас оружие честно выигранное заберу — и займёмся. А во-вторых: а чего это они разбежались? Ну деньги от других поставивших — нам передать…

— Так, да не так, Жора. Они свои деньги ставят, ставки обеспечивая и коэффициенты назначая, — озвучила Светка.

— Не знал, но раз таким жопы зарабатывают — и не жалко, — подытожил я. — Так, Свет, я за рельсовым ружьём и лазерником, а потом займёмся нашими должниками.

Светка на это только кивнула, а я зашёл, получил у Зайца рельсовое ружьё и лазерный излучатель. Правда, Заяц стал мелочиться, затребовал, чтобы я атомные батареи оставил — мол, не было на них уговора. Ну да ладно, не слишком и жалко — у нас с Дюрера свеженьких куча.

Выхожу, Светка уже сосредоточенная, недобро усмехается, радостей жуликам видом своим не суля. Да и я не особо к ним расположен — нам жопы на дело нужны, вообще-то!

И тут вижу я в рядах две фигуры. С очень знакомыми физиономиями, точнее одной физиономией, одной личиной или фасадом — вот фиг знает, как лицевую часть робота называть, личиной будет. Так-то эти персонажи мне нервы потрепали, да и до сих пор голову ломаю. Но сейчас — а почему бы и нет?

— Свет, — указал я на знакомцев.

— Хм, — задумалась подруга. — Думаешь?

— А почему нет? — повторил я свои мысли. — Вроде не на службе. Ну а предложим ему долю с наших жоп — не откажется, думаю. Процентов двадцать, зато сколько времени сэкономим! А откажется — так и чёрт с ним.

— И десяти хватит, — скаредно ответила Светка. — Но тут ты прав, давай попробуем.

И направились мы к ВрИО участкового уполномоченного Носику, с его неизменной помпой.

— Привет, Носик! — приветливо помахал я рукой.

— Верхазов… — аж простонал участковый, закатив глаза. — Как же ты меня достал! И жопы против тебя поставил, — буркнул я. — Одно разорение… И чуть в канализацию не провалился… Хотя, вроде бы, как ты свалил — полегчало. Чего припёрся? Опять меня сглазить хочешь?!

— Не хочу и не умею я глазить, Носик, — ответил я. — И вообще, нечего было против меня ставить! Ты на службе?

— Нет, естественно! Отдыхаю… Тьфу, один разор!

— А возместить убытки не желаете? — ангельским голоском пропела Светка.

— Это как, Радужная? — подозрительно прищурился на подругу участковый.

— А у нас должники образовались, — выразительно помахала Светка бумажками. — А платить не хотят.

— Букмекеры, что ли? — прищурился Носик.

— Они самые.

— Психи, — смерил меня Носик взглядом. — Помрут же мучительно и бесславно. Надо спасать, — задумчиво протянул он.

— А мы вам за беспокойство три… нет даже пять процентов от долгов отдадим. В качестве благодарности.

— Слабая благодарность, но помочь надо… Умрут же придурки, от сглаза верхазовского… Но дела, и не на службе я…

В общем, так на десяти процентах и сошлись. Попутно Носик, паразит такой, обозвал меня: глазуном, ведьмом злостным и его персональным проклятьем. Я, впрочем, тоже в долгу не остался — не хрен честных комсомольцев обзывать!

Правда, ПОМПу пришлось уламывать, что не взятка, а плата и благодарность за неслужебное время. Помпа гудел, диодами блестел, но аргументы, наконец, принял.

И вот кстати, очень мы верно сделали, что Носика прихватили. Он и где эти жуликоватые букмекеры, а точнее его ПОМПА, прекрасно знал. И конфликта с ними не случилось — а могли быть. Часть этих типов просто затаились, а вот часть за оружие держались, жадины и жулики! То есть самим деньги с трудового народа собрать — ничего не мешает. А как платить — так за “гады”, а то и “КАГи” хватаются!

Впрочем, Носик, а скорее всего — его ПОМПА, дебоширов угомонили. И насобирали мы почти четыре тысячи жоп, несмотря на вопли расплачивающихся о “семи под лавками”. Не было там семерых, я проверял. Бутылки из-под самогона были, а детей ни в каком виде не наблюдалось.

— И всё равно, Верхазов, рожу твою противную я на своём участке видеть не желаю! — припечатал Носик, прикарманивая жопы и имея физиономию хоть и противную, но уже не напоминающую ананас.

— Да я как-то от твоей участковой рожи, Носик, тоже восторга не испытываю. И обзываешься не по делу. Вот сам же не дурак необразованный!

— Верхазов, вот скажи мне на милость, раз ты такой образованный. Как в участке дюралевый сортир проржавел? Нет, вот ты скажи! — аж наскочил на меня Носик. — Про-ржа-вел! Дюралевый!

— Да я откуда знаю?! — довольно ошарашенно, прикидывая, чем дюраль нужно поливать, чтоб он на ржу изошёл. — А фиг тебя знает, Носик, что ты жрёшь, — изящно вывернулся я под смешок Светки.

— В общем, я уже не знаю, что и думать. Если бы не он — улетел бы я в канализацию с концами, — постучал он по своему бравому ПОМПе. — И твоей рожи, Верхазов, и твоей, Радужная, чтоб на моём участке не было! Чао-какао!

И утопал, жопами снабжённый, со своим ПОМПой. Мы со Светкой только и переглянулись, да плечами пожали.

А вообще — у нас выходило, что почти тысяча жоп относительно свободны. Нет, покупать кучу всего надо, но ионообменник наше благосостояние поднимет, так что выходило, что чем-то толковым уже можно заниматься параллельно с дезактивацией.

Так что направились мы в комиссионный, прикупили ионообменник, с доставкой, между прочим. А сами стали по рынку ходить, к материалам прицениваться. Металлы, пластик, да и хоть станок патронный прикупил — не такой он дорогой был, а нам пригодится не только для огнестрела, но и разгонника. Немцы КПД рельсы снизили от теоретически возможного, зато допуски повысили, так что стрелы-болты для рельсовика можно было без высокоточных машин точить. Если руки из правильного места растут, но у меня из такого и росли.

И вот добрались мы уже совсем в темноте до мастерской, приняли закупленное, начали уже деактивацию первой партии барахла, с рукой Свете в первую очередь. И тут стук в дверь мастерской. Смотрим — а там Шнипперсон с контейнером одурительно вкусно пахнущего мясного и бутылкой спиртного.

— Таки мои вам поздравления, Георгий. И вам, Светочка, тоже! Таки какой бой, избиение! — покачал головой киберповар.

— Здравствуйте, Сруль Израилевич, — на два голоса выдали мы.

— А откуда вы про бой знаете? — заинтересовался я.

— Так на весь Сталедар трансляции боев идут, — удивился Шниперсон. — Прямой эфир, там же камер куча, Георгий!

— Камеры видел, просто не знал. Ну и хрен с ним. Спасибо за угощение, Сруль Израилевич.

Посидели, перекусили часок. Можно сказать, и отпраздновали. Вот только… Ну в общем, понятно, что Шнипперсон в поставках заинтересован… И очень “незаметно” жаловался на свои беды и неурядицы. Нам никаких претензий не предъявляя, но так… В общем даже неудобно стало немного. Хотя паразит он, конечно, но всё-таки — неудобно. Сидишь, жуешь, вкусно, но… как-то грустно.

Так что через час переглянулся я со Светкой.

— Что думаешь? — поинтересовался я.

— Ну, со снаряжением надо разобраться, — указала она на верстак с разложенным лазерником и рельсой. — А так-то Сруль нам сильно помог. Не знаю, Жора. Разок — можно, но уж точно не регулярно.

— Само собой, что не регулярно. А снаряжение опробовать и вправду не помешает после того, как я его переберу. И внутри защитного периметра лучше, чем вне его, — мудро подметил я. — Опять же — жоп вроде и хватает, но может, и понадобятся… Хотя вот честно тебе скажу — предпочту баранов этих бешеных… Да даже сколопендр…. не предпочту. Но свиньи — сволочи, — сумбурно, но понятно закончил я. — Так, в общем, я тоже думаю, что разок сходить можно. За говядиной той же или курятиной. Ну а попадутся свиноты — сами себе злобные пятачки. И всё!

— Значит — решили, — кивнула Светка.

По-своему отпраздновали, я даже дёргающихся девиц на ринге немножко забыл. Ну и фиг с ними. А на следующий день, после смены техосмотра, занялся лазерником и рельсой. Лазерник — полтора кило, излучатель промышленный, для резки металла. А вот с оптикой немцы постарались, я аж зауважал — прекрасная работа. Тут и не улучшишь толком ничего, если производственных мощностей типа Нитронска под рукой нет. Правда, питание подавалось внешнее, параллельно с изначально планировавшейся малой атомной батареей, которой не было. Это и вообще не лишнее, а в нашей ситуации — просто нужно. Малых батарей у нас не было, а те, что были — фонили. Вроде и ерунда, но вот для генератора когерентного излучения лишний поток жёсткого излучения — вообще лишний. Особенно когда не туда, куда надо.

С рельсой же было поинтереснее. Рельса как рельса, разгонные направляющие, обмотки. Вот их я перемотал — не знаю уж зачем, но болт не на сто процентов разгонялся.

Хотя — отдача, прикинул я субтильность окружающих. Пороховых газов, конечно, нет. Но как рельса болт толкает, так и сама от него отталкивается. А болты по сто грамм, так что правильно сделали. Но я — покрупнее, так что будет у меня рельса поубойнее.

Ну и питание внешнее завёл, так же как с лазерником, само собой. И засыпали мы, уже планируя свинотам подложить свинью, проверить что я натехничил, ну и Шнипперсону своеобразное спасибо сказать. Всё же помог, да и готовит здорово.

Глава 17. Арена 2.0

После смены встала перед нами задача, которая мне в голову не приходила, а Светка, как оказалось, о ней подумала. А именно: наши заготовки, мины-пугачи. В то, что нас со страшной силой все местные жулики штурмовать будут в наше отсутствие, не слишком верилось. Но и отрицать такую возможность было нельзя: была трансляция боя на весь Сталедар, да и наша совместная с Носиком пробежка по букмекерам была делом не самым тихим…

В общем, определённый риск в том, что мы оставим своё добро без присмотра, был. И, кстати, даже не столько на жуликов я думал, если честно. Всё же наёмники Торгового квартала сторожили на совесть. А вот наш длинновязый владелец мастерской — вызывал некоторые опасения. Ну уж очень он был ЖАДЕН. И, если раньше мы ограничивались честной надписью “радиационная опасность!” и не очень честной “заминировано!” — то сейчас решили оставить не только последнюю надпись, но и её материальное воплощение.

Ну и выдвинулись мы в сторону Дворца Спорта, даже на быструю руку собранную раскладную тележку прихватили. А то уж очень мы в прошлый раз с коровой задолбались: тяжёлая, зараза! А учитывая то, что свиноты, скорее всего, как и в прошлый раз отсидятся в здании, то добычей будет корова. Значит, выходит тележка вещью практически необходимой.

Распределили мы оружие — рельсу Светке, лазерник мне. Ну и Ловчего ей же — у меня и руки две, и СЛУшка, и выходили мы по силе с андроидом в паритете. Она, конечно, попрочнее меня ощутимо, зато я, особенно в боевом форсаже, побыстрее. Хотя была надежда, что боевой форсаж в походе за мясом не понадобится. Но — свинтусы же, с ними ко всему надо быть готовым!

Топаем мы, значит, в сторону Дворца, осматриваемся, ко всему готовимся. Запустят ведь свиноты навозные колёса, ров какой с ловушками выкопают. Могут, умеют, практикуют.

Кстати, ров с колючками под тонким слоем дёрна обнаружился. И не один, нужно отметить, так что не зря сторожились.

Обходим Дворец подальше, двигаем к домам. Корова или куриц несколько десятков — нам без разницы, как понятно. Вот только электрозрение показывает… пустоту! Вот совсем пустоту, ничего живого, разве что крысы (ну вроде крысы, в глаза не видел, а по электроотклику — похоже) копошатся.

И это в домах, не в одном, а уже пяток, перепрыгивая ямы и прочее ловушечное свинство, осмотрели! И коров нет, которые под землёй нас каждый раз преследовали при приближении к Дворцу. Ну или за пределами чувствительности электрозрения, но Светка, меня послушав, на землю ладонь положила — у неё сейсмодатчик повышенной чувствительности — так заявила, что на сотне метров никто крупный в земле не копошится.

— Ничего не понимаю, — озадаченно констатировал я. — Они что, узнали, что у нас новое оружие?! Ну бред же, Свет!

— Бред, — согласно кивнула Светка. — Всё же они не настолько разумные. Но смотри, Жора: свиньи умны и учатся. Вот мы ходили сюда несколько раз, причём каждый они что-то новое учиняли. Сами или куры с коровами…

— Да понятно, что одна банда, — махнул я рукой. — В общем, думаешь, какую-то свинскую гадость повышенного сволочизма готовят?

— Похоже на то, Жора.

— Похоже, — признал я. — И судя по отсутствую живности в домах — или отошли, или скопились во Дворце.

— Но проверить стоит, — резонно отметила Света.

Походили-проверили. Пустые дома и вправду с крысами: я в один ради проверки зашёл, еле от какой-то колоды с камнями увернулся. Причём, курицы относительно лёгкие, могли через ловушку эту свинскую сновать беспрепятственно.

Ну да ладно, убедились мы, что живности в округе просто нет. И стали, естественно, совещаться. Или посылаем нахрен свинтусов и их прихлебал: ну а что, именно НЕОБХОДИМОСТИ у нас в этой охоте нет. Это просто любезность и благодарность Шнипперсону. Можем и нелюбезными, и неблагодарными немного побыть. Ну или починю-смастерю ему что-то, в конце-то концов!

С другой стороны — как-то не очень для самоуважения перед этим свинским скотным двором отступать. И, главное, оружие у нас более чем пристойное, к такому свинина явно не готова. Собственно, тот же лазерник плюс СЛУшка… ну практически не опасаюсь с ними свинот. Заляпать дрянью — могут. Сам протупить, в ловушку попав, тоже могу. А вот пятаками своими злостными забодать у них фиг с два выйдет!

— И ты думаешь навестить эту живность во Дворце? — скептически подняла бровь Светка, выслушав мои резоны. — Жорочка, вроде тебя на Арене по головке не били? — преувеличенно обеспокоенно поинтересовалась она. — Или я не заметила?

— Ты, Светочка, всё сама видела, нигде меня не били, сам бил. Я просто экстраполирую данные. Смотри, под Ковровом я справился. А там было реально опасно.

— Так.

— На данный момент у меня боевой форсаж прокачан до предела возможностей. Дальше — уже химеризация мозга, перестройка нервных волокон. Ну в общем, именно химеризация БАППХ. И этот предел — три минуты форсажа, Свет!

— Это много, Жор, — признала она, подумав. — А ты потом как?

— Хреново я потом, — признал я. — Но убежать смогу. Тремор, слабость, ну типичные последствия перенапряжения. Но не критично, двигаться смогу, как и стрелять.

— Аргумент, — признала Светка. — Дальше, — сложила она руки на груди.

— Лазерник, Света — это непрерывный луч. И атомной батареи хватит на неделю непрерывной работы. На десяти метрах, учитывая свинину, — задумался я. — Считай, до пяти сантиметров в секунду. На десяти метрах! Ближе — быстрее, — подчеркнул я.

— Ты то, что они вывалялись в этом полимере — учитываешь?

— Учитываю. Скорее накидываю на него — так-то прожигать будет быстрее. Морды, глаза — вообще не говорю. Единственное… хотя нет, бред.

— Что там за бред?

— Ну смотри, я прикинул, — пояснил я. — От луча гель-полимер вспенится и сгорит. Это плохо — получится почти чистый углерод, но он тут же осыплется. Чтоб что-то более-менее защитное от лазерного луча вышло… нужно сантиметров десять этой обмазки, навскидку.

— Хм… нет, с десятью сантиметрами они просто не смогут двигаться, — прикинула Света.

— Именно. Кроме того, Свет, я уже заходил во Дворец — и вышел с добычей.

— По-моему риск чрезмерен, — выдала Света. — Но конструктивных аргументов “против” не нахожу. Из того, что мы знаем — вполне можно попробовать. Если не заходить вглубь Дворца!

— Естественно! — даже возмутился я. — Не идиот же я!

— Очень на это надеюсь, — съязвила Светка.

Ну и было, конечно, мальчишество некоторое, чего уж скрывать. Реально бесили меня эти свиноты, помимо того, что вкусные, заразы… мдя. В общем, если бы они спокойно сидели в лесах, я бы их, паразитов таких, не трогал бы даже! Вот даже отпустил одного свина, честно.

А тут ведь на людях паразитируют, парнокопытные! Мутанты, конечно, страхолюдные, да и с мозгами там у многих проблемы… но всё же — люди! Трудящиеся! А эта скотная база в поиске куска пожирнее их обирает. И ведь пакостят из свинского характера и любви к гадству! Гадят специально в кожух комбайна, закидывают дохлых крыс в дома… Ну сволочи, в общем. Так что на гуляш, паразитов таких! И на окорок! И на отбивную с жарким!

Выдвинулись мы к Дворцу. Очень медленно и аккуратно, с оружием наготове, у меня аж кожу вокруг век пощипывало, так я свои электрочувствительные органы напрягал. И по приближении выходило, что во Дворце они, голубчики! Но в самой глубине, чего-то. То есть был ком электроактивности вдали (ещё и пластобетон пусть слабо, но экранировал). А никаких свинских комитетов по встрече не наблюдалось. Или курино-говяжьих подельников не ощущается. Не нравится мне это, признал я, делая осторожный шаг в колоннаду входа. И — ни фига! Даже бурдюка с навозом нет, как эти пятачки наглые любят!

— Ой, не нравится мне это, — сам себе под нос пробормотал я. — Но что делать-то? Не уходить же, сам себя трусливым придурком чувствовать буду, — пробормотав самому себе этот монолог, я уже в голос обратился к Свете. — Свет, под своды не заходи! Прикрывай. А я аккуратненько внутрь. И биссектрису огня постараюсь не перекрывать.

— Придурок ты, Верхазов! — раздалось от Светки. — Ну давай попробуем.

Блин, сам понимаю! И сам себя придурком чувствую, но тут, блин, либо драпающий придурок, либо прущий вперёд. Так что попру вперёд.

И попёр, медленно, оглядывая всё, со СЛУшкой и лазерником наготове, даже фонарь туристический включил. Только вот опять — никаких гадостей и свинств! Вплоть до того, что видны были ДЕМОНТИРОВАННЫЕ ловушки!

Так, это — совсем звиздец. Надо возвра…

— Суки сви-и-и-и-инские-е-е-е!!! — взвыл я, размахивая лазерником и слушкой.

И было из-за чего! Под слоем пылюки эти скоты какую-то скользкую гадость наляпали! И меня просто понесло вперёд, еле равновесие удерживал, пару раз чуть не сорвался, пытаясь нескользкое место найти!

И, как понятно, оказался я в совершенно жопной вилке: бросать-отпускать лазерник и СЛУ, падать и пытаться за скользкую пакость руками зацепиться. Теоретически — могло и получиться, но даже с учётом Жала — ну очень теоретически! Светка, опять же, теоретически, может меня Ловчим поймать, я даже видел, как дёргается, меняя оружие. Вот только свиноты, ну, точнее, живность всё ближе, по мере моего скольжения. И оставаться беззащитным-безоружным мне сейчас категорически не стоит! А то навалятся толпой — и прощай, Жора…

Так что я сгруппировался, подготовился, оружие не выпуская. А Света просто не успеет — и секунды не прошло, а меня несёт… и фонарь, блин упустил, но лучше его, чем оружку. Вблизи — увижу, в конце концов, в пластобетон пола врублюсь лопаткой своей, а можно и сейчас…

И только я примерился-замахнулся, как въехал в стену, СЛУшкой вперёд. Но тут и она была лишняя — лист пластика, кристаллизовавшийся от времени и ионизации, разлетелся мелкими осколками.

И, в клубе этих осколков, я выкатился… на стадион, блин! И сзади грохот — натуральная металлическая дверь упала… Так, ну… Ну ни фига себе!!!

Оказался я у входа самого стадиона с содранным куполом, фактически под открытым небом. И все выходы в пределах наблюдения — так же, как и как дверь, сквозь которую меня пронесло, замкнуты воротами. На земле — песок и потрескавшийся пластобетон, дрянь какая-то типа листьев и прочего мусора. Частично порушенные трибуны… забиты свиньями. Их тут тысячи! Не одна и не две тысячи, куда больше! Вон стоят на трибунах, пырятся вниз, свиноты… Аж жуть пробирает.

Но офигел я не от этого. Метрах в двадцати от меня стоял… КАБАНИЩЕ ЛЮТОЕ! Всё с большой буквы! Тварь, побольше габаритами слона-тягача! На полметра выше своей холкой моей головы! Он же тонн десять весит, свинина неприличная! С клычками, до кабаньих недотягивающих, но с его габаритами вообще — конкретно напрягающими! С натуральными наплывшими надбровными дугами — видит этот Свин хреново, но защищены его гляделки ого-го как. До кучи, он полностью графитово-чёрный, явно толстым слоем! То есть извалялся в геле-полимере так, что там не десять, а все пятнадцать сантиметров будет! И скалится на меня очень свински и саркастично, блин, пастью своей лютой. И глазёнками свинскими посверкивает, и похрюкивает насмешливо.

Так, Жора, возьми себя в руки. Свинота сплошная на трибунах — они просто смотрят. Попрут — будем думать. Светка… попробует пробиться, но не думаю, что успеет. Пока цель — этот лютейший Хрюн. Справиться с ним, потом с остальными. Может, если с ним справлюсь — смогу сквозь ворота пробиться. С ним живым — точно не смогу, не даст.

Но какой же он, сволочь, здоровый! Как его перемутантило то так люто, и ведь НОРМАЛЬНЫЙ, не деформированный!

Ну да ладно, хорош фигеть, собрался я. И, для, начала, шмальнул из лазерника. На всякий случай.

С ожидаемо нулевым эффектом. Гель на свиноте запузырился, вспух и слегка потёк. И всё. А морду свинина, ехидно хрюкающая, отвернула. И неторопливо, с ленцой стала перебирать копытищами в моём направлении.

Ну, не подведи, родимая, мысленно обратился я к своей атомной лопатке, запуская инерционный ротор и опуская лазерник в кобуру. Всё равно им стрелять без толку.

Огромный кабан это отметил, задорно хрюкнул, пригнул пятак к земле, аж копытищем своим песок откинул, и рванул на меня. В общем-то ожидаемо, я на это рассчитывал, но…

— Сука свинска-а-ая!!! — оглашал летящий я стадион, сопровождаемый визжанием.

Визжанием как радости, так и боли — отскочить я отскочил, СЛУшкой в свинотину врубился. Но не учёл запредельной ловкости этих пятачков. И этот лютый Хрюн, невзирая на свои свинские габариты, этой ловкостью обладал в полной мере! То есть, свинотине я морду сбоку резанул, но через долю секунды получил в грудину, пузо и гульфик (а я ещё на Светку обижался, а умница девчонка!) пятаком, хорошо — не клыком.

И просто полетел — соотношение масс не сопоставимо ни разу! Так еще свинские зрители ликовали, хрюкали пренагло и ехидно! И… я чуть не отвлёкся от Хрюна: на верхних рядах летело три фигуры. Две свинотные, в сторону стадиона. И одна… ну вроде антропоморфная, скрывалась за краем стадиона, очевидно, скинутая свинотами. Но точно не Светка, хотя и жалко, перестал разглядывать и думать о неизвестном я. У меня и без него проблем хватает. И лазерник хрустнул неприятно, отстраненно отметил я, наблюдая за набирающим разгон Хрюном. Последний, имея меня ввиду, двигал, очевидно, намереваясь на клычины свои поймать. Ну а я имел в виду его свинотное рыло и прочие причиндалы — мне с его габаритами разгон, который эта туша набирает, ой как не лишняя.

Режим боевого форсажа активирован

Рано, тысяча свиней! — мелькнула паническая мысль, но я её подавил. До этих “тысяч свинот” надо ещё дожить, а если я, падая, хоть на миллиметр ошибусь — всё, меня эта туша просто порвёт или раздавит.

И стал я в воздухе, в полёте, дёргаться так, что подскочивший Хрюн, с силой поддавший своей свинотной мордой, врубился пятаком в вибрирующую СЛУшку.

Чуть руки не сломал, но этого было мало — врубиться-то я врубился, но свинина, просто невыносимо завизжав, замотала башкой. В СЛУшку я вцепился крепко, так свин меня вместе с ней швырнул в стену.

Но попал я удачно, удовлетворенно отметил я, летя на стену и группируясь. У свинины теперь было два пятака, кровища хлещет вовсю, а он сам дергается от боли.

Влетел я в стену, точнее, даже в ворота, ногами вперёд, погасил инерцию, спружинив. Приземлился на ноги, приготовил СЛУшку, и не зря: свинотина, уже полудохлая, злобно взвизгнув, неслась, покачиваясь, на меня. Я отскочил, но матерно зашипел — свинота выкинула в мою сторону расклешнёное копыто, мало, что не сломав ногу, а уж синячище звиздец какой будет, невзирая ни на какой БАППХ.

Но это было его последним свинством в этой жизни — тонко взвизгнув от удара разваленным рылом о ворота, он тяжело упал и замер. И электроактивность туши стала падать.

— Так, — произнёс я, рывком стряхивая со слушки кровь, кладя руку на кобуру с лазерником. — В очередь, свинские дети, в очередь!!!

Вот только свинские дети, в абсолютной тишине… стали покидать трибуны и уходить со стадиона в открывшиеся с противоположной стороны проходы. А я, наконец, услышал гудящие, с осыпающейся с углов ворот крошкой, удары. Светка, блин, похоже, подскочил я к воротам, загоняя под них СЛУшку. И, через минуту, в отжатые ворота вломилась подруга, наводя рельсу и Ловчего по направлению к зрителям.

— Не стреляй! — крикнул я. — Они уходят!

А то если разозлить — может быть хреново. Слишком уж их много. Пусть уходят.

— Ну ни фига себе, Жора! — наконец перестала целится Света. — Вот это ты… Свинобой, — захихикала она.

— Очень смешно, — фыркнул я, и вдруг сам заржал.

— Ты чего? — встревожено уточнила Света.

— Да, гыг, — ржал я. — Я тут жаловался, сам себе. На Арене — не бой, а смех, гыг… Дожаловался, хех. Он меня реально чуть не прибил, Свет, — тихо ржал я, тыча пальцем в тушу Свина.

Глава 18. Кибернетическая полидекстрия

Но приступ истерического, будем честны сами с собой, смеха быстро кончился. И стал я быстренько разбираться, что, как и чего по результатам. Выходило довольно занятно: свинина, мной героически забитая, весила от трёх до пяти тонн. Десять — это я со страха накинул.

Нога — терпимо. Синячище лютый, конечно, но за пару дней пройдёт. Лазерник — не фурычит, но система фокусировки, слава всему, не повреждена, а с остальным буду в мастерской разбираться.

А вот со свинотами выходило прямо-таки занятно.

— Знаешь, Свет, похоже, что нам во Дворце на дичь больше не охотиться, — озвучил я, возясь с тележкой.

А то эта свинотина совсем уж лютая, мы её чёрта с два поднимем, да и сделанная раньше телега точно не удержит такую тушу. Тут нужны просто ролики попрочнее и куски металла: телегу через ямы-рвы и прочую пакость перед Дворцом перекатывать.

— Так вот, я думаю, если мы к Дворцу придём, тут никого не найдём, как крупные отряды, — закончил я мысль.

— Возможно, — подумав ответила подруга. — Раз уж они ушли — а их, тех, что я успела заметить, было не меньше полутора тысяч!

— А было больше. Ну и к лучшему, наверное. С жопами на текущие цели жопы не наблюдается, а что-то серьёзное добывать-зарабатывать будем уже вне Сталедара, — подытожил я.

Повозились, загрузили Хрячища на получившуюся платформу и потянули её из Дворца потихоньку. Единственное что — меня вид фигуры на периферии зрения смутил, свинотами с края стадиона скинутой. Ну, жалко, да и похоронить бедолагу надо бы, по уму.

Так что как только выбрались из Дворца Спорта, я Светку попросил подождать, смотался на край Дворца, где бедолага упасть должен был. И — ничего! Вот вообще, блин! Не то, что я вот такой весь из себя кровожадный, но… удивительно. И сомнения уже в собственной нормальности появляются.

— Ну, что галлюцинация была — чёрт знает, Жора. Но ты не бойся, если свихнёшься — я тебя не брошу, — ехидно покивала андроид на мой рассказ о непонятно ком, сброшенным свинотами.

— Да, Свет, я в курсе, — хмыкнул я.

Ну она при самой нашей первой встрече меня за психа приняла, да и сулила не бросить. На память не жалуюсь.

— Кстати, Жора, ты учитываешь, что твой боевой форсаж — не самая для мозга нормальная вещь? БАППХ — экспериментальный, да и предупреждал он тебя о когнитивных отклонениях при форсаже, сам говорил, — уже тягая со мной Свина озвучила Светка.

— Всяко может быть, Свет. Только форсаж я активировал ПОСЛЕ того, как эту фигуру увидел. И куда он делся? — недоумевал я. — Ладно, может, и вправду галюна словил. Будем считать — первый и последний раз.

Ну да и фиг с ним, с недоумением. И без галюнов дел и проблем хватает, а появятся ещё раз — будем думать, что делать.

И потащили мы Хрюна в Сталедар, небыстро, конечно: постоянно приходилось вперёд забегать и металлические полосы под колёса ставить, причём и на простой, неловушечной земле: проваливалась платформа буквально на раз.

Аншлаг нами тащимый Свин вызвал очень бурный, куда там прошлым добычам. И я, судя по выкрикам граждан, от прозвища “Свинобой” в Сталедаре уже не избавлюсь. Прилипло, мдя.

Дотащили Свина до “Таки Покушать” в сопровождении ощутимой толпы зевак. На стук вылез Шнипперсон, вытаращивший на нас и нашу добычу глаза так, что я испугался за его здоровье.

— ЭТО, таки извиняюсь, ШО?!! — выдал он через минуту разглядывания, тыча пальцем в Хрюна.

— Дичь, — ответила Светка.

— Свинина, — уточнил я.

— Таки я вижу, молодые люди… — потерянно пробормотал Сруль, выдвигая из своей киберруки дозиметр. — И не фонит практически… Но какой таки огромный Зверь! — покачал он головой. — Таки ладно, — собрался он. — Давайте разбираться, надо эту… свинину разделать. Всё беру, целиком! — громко озвучил он, хитро поблескивая на толпу глазами.

Разделали Свина — я Срулю со СЛУшкой помогал, а то реально огроменная туша выходила. По подсчётам мяса и сала разделали на четыре с лишним тонны. Но Шнипперсон с нами рассчитался не по весу: накинул довольно ощутимую кучу жоп, отпилив Хрюну голову, ещё до окончательной разделки выловив из толпы зевак какого-то дядьку и на ходу договорившись о реставрации хрюнского рыла и изготовлении чучела.

— Таки это лучший таксидермист Сталедара, как любят врать люди, — пояснил он, возвращаясь к разделке. — Повешу ваш трофей на стену “Таки Покушать” — очень зрелищно будет. Порадовали, молодые люди, прямо как моя Зоя в её семнадцать лет! — аж поклонился он, прижав руку к груди. — Таки старый Шнипперсон перед вами почти в долгу. Один раз в день покушать — для вас в “Таки Покушать” бесплатно, — через минуту озвучил он, — …на год.

— Только мы больше дичью заниматься, скорее всего, не будем, Сруль Израилевич, — уточнил честный я. — И точно не во Дворце Спорта.

— Это таки понятно — Вы, Жора, и вы, Светочка, уже Легенды. Таки с большой буквы Легенды, смею вас заверить, — заверил нас Шниперсон.

Перекусили в “Таки Покушать” при полном забитом зале, от пакости разной меня официантки Шнипперсона, под недовольным светкиным взглядом оттёрли. Правда её — тоже, отчего она несколько взглядом подобрела, а то стенки можно было им ломать, хех.

И просто вернулись в мастерскую — подзадолбались, не самый простой был день, прямо скажем. Правда, сразу поспать не получилось — Светка решила “избавить кобельеро Верхазова от мыслей о всяких шнипперсоновых девках”, как выразилась она. А я что? Я ничего, пусть избавляет, мы только “за”.

Ну а на следующий день, ещё в процессе возни с катерами, стали мы прикидывать, что и как нам надо делать. Вариант “лучевого танка” был принят окончательно, хотя и не в схемах. Правда, Светка подметила деталь, которую я пропустил.

— Жор, лазеры — прекрасно. Вот только вероятность того, что есть твари, более-менее защищённые от излучения — ты учёл?

— А ты таких знаешь?

— Нет, но вполне могут быть. Кроме того — роботы империалистов, маусы… Хотя лазерами с ними проще, лучше только рельсовые разгонники или уже тяжёлая артиллерия.

— Хм, — задумался я. — Надо будет пару рельс, тут ты права. Как дальнобойная артиллерия и на таких “условно иммунных” тварей, — прикинул я. — Полноценная артиллерия нам не годится — боезапаса на неё надо до черта, Свет. Я было думал вернуться за ещё одним шасси, — признался я, махнув рукой.

— А чего передумал? — заинтересовалась Светка.

— Тайга, причём подозреваю — полесистее всего, что мы видели, Свет. Пересечённая местность, а значит: техника на двух шасси даст выигрыш в грузоподьёмности и объёме, но ощутимо ограничит проходимость. Разумнее, если нужно место, нарастить машинку нашу вверх.

— До определённого предела, — дополнила Светка.

— Ну это само собой.

В общем, засели за схемы и планы. Выходило, что покупать излучатели мы не будем, да и не делали их, достаточно мощных, в Сталедаре. Только ручные.

А нам надо начинать мотаться по округе, искать как раз лазерные защитные системы, как ту, что мы взяли на Дюрере. Нам они прекрасно подойдут, под будущий транспорт. Да и ставили их в военных частях часто, и на складах с важной и ценной продукцией… Много где были защитные лазеры, не такая уж они и редкость.

И рельсовые разгонники на транспорт, похоже, делать мне своими руками. Хотя тут проблем особо не наблюдается: для разгонника большой размер — скорее плюс. Появляется пространство для допусков изготовления, конфигурации разгонного электромагнитного поля: чем больше разгонник — тем больше допустимый допуск. Могу, конечно, наломать дров с энергопотреблением, в плане КПД, но наш будущий Сибирепроходец так и так будет запредельно энерговооружён, тут без вариантов. Ну и уменьшение КПД рельсы даже в разы — не критично, особенно учитывая, что основным оружием его будут лазеры.

День потратили на планы, вечером пробежались по магазинам — часть нужных нам станков докупили. Светка опять хотела смотаться в одиночку, по делам своим особым, никому, блин, неизвестным. Но я не дал — стало интересно, да и помогу, если что.

Впрочем, помогать оказалось особо нечем: на границе Острова стоял ещё старой постройки ремонтный центр, оккупированный немчурой. И Светка, в преддверии установки руки, хотела уточнить — а есть ли у них нужная аппаратура, чтоб “перчатку” временной плоти на руке закрепить и с существующей плотью срастить.

— Свет, вообще — можно и до нашего сервисного центра смотаться, — отметил я.

— Жорочка, это ОЧЕНЬ мило. Вот только мы Сталедара добрались невообразимым везением, это раз. Ехать до Владимира — долго, это два. И, наконец, кто-то раздолбал серьёзным оружием тяжёлый транспортник. Может, конечно, всё же тот тамбовский волк…

— Бейго.

— Пусть Бейго. А может, и нет. В общем: уточнить, могут ли тут нужное сделать и во сколько это обойдётся — просто правильно, — заключила Светка.

— Логично, — признал я. — И что узнала?

— Сварочник биопласта тут есть, программируемый. Собственно, у них даже временная синтоплоть есть, точнее, её аналог. Со своими материалами — в полторы сотни жоп обойдётся всё, что нужно, — довольно заключила подруга.

— А установка руки — тоже тут? — уточнил я.

— Лучше ты, Жор, — подумав, ответила Светка. — Если возьмёшься и справишся. Профильного оборудования у них нет. А руку демонтировать-установить — не запрограммировать на подтяжку и сплавку “изоляции”, — ухмыльнулась она.

— Пока ничего из того, что я видел, на то, что “не справлюсь” — не указывает. В худшем случае подождёшь немного, пока транспорт сделаем и под Владимир вернёмся.

— Подожду, — согласилась Светка.

Собственно, её суета и уточнения были очень вовремя — проверка в ионообменнике показала, что отдельно лежащая рука андроида фактически перестала фонить. Это прочему барахлу, помассивнее или с кожухами, несколько недель бултыхаться.

И вот, на следующий день после очередной “смены”, подготовил я “операционную”. Первым делом демонтировал заглушки, ещё под Ковровом поставленные, ну и стал устанавливать руку. Сложного и вправду ничего не было, но надо соблюдать стерильность, быть ОЧЕНЬ аккуратным… Так что первый этап установки занял пару часов. Всё это время Светка дёргалась, а последние полчаса стервозничала, ехидствовала и обзывалась. Но это было по-человечески понятно, так что на товарища Свету я почти не обижался. И зла почти не таил.

— Так, Свет, основная часть установки руки сделана. Погоди! — рявкнул я на андроида, явно пытавшуюся начать двигать хваталкой.

— Ну что ещё, Жора?! — возмущённо выдала Света. — И я её не чувствую! — возмущённо потыкала она в безжизненный, хотя механически присоединённый манипулятор.

— Естественно, не чувствуешь, Свет. Я ни питание, ни, тем более, коммутационные кабели не подключал, — ответил я. — Пока сделана только фиксация сустава в корпусе, и это сделано надёжно и правильно. А вот с остальным будем с тобой вместе разбираться.

— Это в чём это мы будем “разбираться”? — подозрительно прищурилась на меня Светка.

— Чувствительность и обратный отклик, Света. Я — не сервисный стенд, пределов, характеристик и прочих моментов андроида на ощупь не знаю, — терпеливо объяснил я. — У тебя тут, — указал я на руки, функциональную и монтируемую — Датчики. Боли, тактильные, температурные. И куча подключений переменного сечения. А значит что?

— А значит, Верхазов, будешь меня мучить, устанавливая, какую плотность подключения настраивать, — показательно пригорюнилась рыжая. — Ну, мучь меня, пытай! — патетично озвучила она. — Я ко всему готова!

— Готова — значит, помучаю, — не оценил я театрального представления товарища Радужной.

И ещё час, под взвизги, ругань и проклятья Светки, занимался подключением. Блин, самому девушку было жалко, но без этого — никак! Вот будет у неё, например, недостаточная тактильная чувствительность, а она меня за задницу, как любит делать, пощупает! А если наоборот, в смысле с другой стороны Жоры?! Совсем беда будет! Оторвёт, выжмет, сдавит…

— Садист ты, Жорик, — обессиленно откинулась Светка на кресле, когда я со словами “всё” зафиксировал защитные крышки соединений. — Но рукастый, — широко улыбнулась она, вращая рукой. — И я тебе это припомню! — посулила она.

— Это что это ты мне припомнишь?! — возмутился я.

— Всё, — отрезала Светка. — В мастерскую сходим?

— Давай, — не стал спорить я.

Сам понимаю, что ей не терпится. Да и мне не терпится, если начистоту: целая, здоровая и довольная Светка мне нравится гораздо больше, чем не такая!

Через пару часов обе половины моей многострадальной задницы подверглись жестокому андроидному надругательству. Во враньё Светки, что это “благодарное пожмякивание” я не поверил совсем: точно мстила. Но хорошо, что не наоборот, как я опасался.

Вернулись в мастерскую, причём, дела, похоже, на сегодня закончились — Светка и по взглядам, и по тонким (ОЧЕНЬ чувствительным) намёкам, хотела протестировать и в полной мере ощутить руку. Ну и отблагодарить, по её словам, что немного пугало… Но комсомольцы не из пугливых, так что пугаться я перестал.

Только было собрались перейти в условно-горизонтальную позицию (со Светкой она и вправду была весьма “условной”), как в дверь мастерской раздался требовательный стук.

— Это кого это принесло на ночь глядя, — риторически поинтересовался я, приводя некоторый беспорядок своего гардероба в порядок.

— Не знаю, Жора, но пошли этого “кого-то” подальше, — завернулась в одеяло Светка, у которой отсутствие гардероба в беспорядке быть не могло. — Я тебя жду.

— Угу, — кивнул я, ну и потопал к двери, присматриваясь в электрозрении.

Человек, один, что-то на поясе, на малой атомной батарее, вроде лазерник, но и всё. Так что открывал я дверь более или менее спокойно, но с твёрдым намерением неурочного визитёра послать подальше, как минимум —— до завтра.

— Георгий Верхазов, известный как “Свинобой”, — произнёс посетитель.

Такой, парень лет тридцати, довольно смазливый, с тонкими усиками и зализанными волосами, просто всем своим видом вызывал желание назвать его “лощёный”. Одет в космотрудовскую костюмную двойку, с украшениями и висюльками, мужчине просто неприличными. В таком количестве они и женщине не каждой подойдут, точнее, редко какой подойдут.

— Завтра приходите, — буркнул я.

А то не представился и не поздоровался, даже не спросил моё имя, а снисходительно констатировал. Я в глаза эту лощёную физиономию никогда не видел! И у меня подруга в ожидании дружеских частей моего организма, после эмоциональных переживаний, да и мне неспокойно было, тоже хочется. В общем, пусть завтра припирается.

— Есть разговор, — ласково прищурился лощёный, вставив носок лакированного туфляра перед захлопываемой мной дверью. — Важный для тебя и твоей бабы. Жизненно важный, — снисходительно бросил он.

Я вот несколько призадумался — а не сделать ли фигуральную ласту в лакированном штиблете ластой фактической? Но… ладно, послушаю, что скажет. А потом можно и мордас начистить.

— Говори, — перешёл я на “ты”, как и лощёный.

— Не тут же, — брезгливо оттопырил он губу. — Так дела не делаются. Выслушаешь меня внутри, — махнул рукой он.

— И рыло твоё наглое там начищу, — благожелательно сообщил я.

— Да ты… ты вообще понимаешь — кто Я? — вытаращился на меня лощёный.

— Конечно, нет, — хмыкнул я. — Ты же не представился. И глупости говоришь. Ладно, заходи, представляйся и вали. Десять минут. Или вали до завтра, — озвучил я.

Как-то мне в этот момент мне очень к месту вспомнился андроид Феликс Петушинский из Собинки. Так-то и я могу матом послать, но непривычно, всё-таки. А у Феликса получалось плавно, ровно, матом не ругаться, а разговаривать. И вот лощёная и хамская рожа посетителя прямо побуждала с ней общаться “как Феликс”.

Глава 19. Пираты XXV века

— Свет, он ненадолго! — озвучил я, заблокировав лощёного типчика в дверях, не пуская в мастерскую. — Говорит что-то важное, с нами связанное.

— Да? А до завтра не ждёт? — недовольно осведомилась Света, высунув голову.

— Пара минут, — заверил я. — Ты кто? — поинтересовался я у надувшегося визитера.

— Я Егор Мухин, — выдал типчик задрав нос.

— И что тебе, Егорушка, от нас надо-то? — через четверть минуты тишины после этого начал звереть я.

— Жор, да выкини его от нас, на самом деле! — резонно высказалась Светка.

— Вы совсем идиоты? — выпучился лощёный, но на мою руку, протянутую к его лацкану, зачастил. — Я — первый секретарь развлекательного кооператива “Эйфория”!

— Сочувствую этому кооперативу, — честно высказался я, продолжая примеряться к лацкану.

— Жор, погоди, — напряжённым голосом высказалась Света. — Это наркопритоны?!

— Не “наркопритоны”, а заведения с расширяющими сознания веществами!

— Понял, — всё понял я. — Пшёл вон, пока цел.

— Ты, Верхазов, плохо понимаешь, с кем говоришь! Ты и твоя девка крупно задолжали кооперативу “Эйфория”!

— И когда это мы успели? — несколько удивился я.

— Бандитское нападение с массовым убийством на колхоз “Хреново”! Выживший тебя опознал! И ты… ай!

Ухватил я лощёного за лацкан, приподнял — ну, Космотруд халтуру не делал, всё-таки! — развернул, приоткрыл дверь. И с оттяжкой, почти в полную силу отвесил лощёному пенделя. Тот с противным писком покатился вдаль, ну и я, полюбовавшись, закрыл дверь. Урод-наркоторговец, блин!

— Знаешь, Жора, а вообще — могут быть некоторые сложности. В Торговом Районе, — задумчиво протянула Света.

— От этого урода?

— Урод он, конечно, урод. Но их поганая “Эйфория” никаких законов Сталедара не нарушает. Десять наркопритонов, большие прибыли у них. Влиятельные…

— И что? — уточнил я. — Ну увечат они народ, а властям Сталедара на это плевать. Но нам-то в чём сложность?

— Жопы, Жора. Большие жопы. Хотя по законам Сталедара все их претензии и выеденного яйца не стоят…

— И в жопу их, с их жопами! И вообще, на чём мы остановились? — целенаправленно потопал я к нашему спальному закутку.

Правда, наутро Светка предложила, да и я признал правильность выяснения, кто такие эти эйфорийцы. Ну, раз уж я их урода-начальника выкинул, да и вообще, выходило, что мы про них ничего не знаем. А раз они какие-то там “претензии” выставляют — знать разумно. Хоть и противно.

Вернувшаяся подруга озвучила такую информацию: Эйфорийцы существуют ТОЛЬКО в Торговом Районе, в остальных местах их продукция под запретом. Десять наркопритонов, пользующихся популярностью среди слабовольных дураков. Немалые деньги и очень дурная репутация. То есть, их если не прямо боялись, то опасались. С людьми, конфликтовавшими с этими уродами, случались нехорошие вещи. Причём, “махновщина” Торгового Района не проводила каких-то там расследований. Охрана охраняет, ну а что вне их зрения случилось — никого не волнует. Ну а лощёный урод, хамски ввалившийся к нам, и вправду был удивлён — судя по разговорам корреспондентов, Светы мы должны были ему чуть ли не в ножки падать и спрашивать, чего ему изволится.

— Уроды, в общем, — подытожил я. — От безнаказанности охеревшие и больших жоп.

— В целом — так, Жора. Но поаккуратнее нам быть не помешает.

— В принципе, парочку турелей защитных лазеров можно поставить, — прикинул я. — Когда достанем. А пока, Свет, ну чего нам опасаться? Что нападут на мастерскую? Так наш жлоб-хозяин на плате наёмникам не экономит, а отряд охраны и вооружён и сам по себе немалый.

— Лично нам, Жора.

— Ты по хулиганским местам Сталедара ходишь, ну, где охраны нет?

— Нет, Жор.

— И я нет, Света. А значит — нечего нам бояться, кроме разве что какой-то тайной диверсии. Вот к ней и будем готовы — всё проверяем, осматриваем. Вне Сталедара… не думаю. Я нам такую башню на колёсах сделаю, что нас пусть боятся, — потёр я руки.

В общем, решили профилактически осматривать мастерскую, во всякие подозрительные места не соваться. И плюнули на наркоторговцев, жаль, что мысленно.

А дел у нас хватало и без того, прямо скажем. С теми же станковыми рельсами начал возиться — а это не хухры-мухры, на глазок не сделаешь. Да и с расчётами куча переделок была: всё же у нас не завод полноценный, с оборудованием, а кустарная мастерская.

И пару дней мы с этим валандались, да и кузов я рассчитывал — тоже, вообще-то, очень важная вещь. С учётом козлов и прочей пакости моделировал и выходил вообще больше округлый огурец — чтоб удары по касательной приходились. Внутренняя каркасная структура тоже сложная и мощная, в общем, много возни выходило ещё на этапе планирования.

И вот на третий день дождались мы отвала катеров от сходен мастерской. Починил, оттестил всё, ну и какие-то дядьки, катера пригнавшие, их уводили. То ли арендаторы-рыбаки, то ли наёмные работники дылды — я не в курсе. Хотя с учётом эйфористых уродов стали мы со Светкой за ними приглядывать пристальнее.

Так вот, отваливают они, я уже думаю опустить створу тонкого металла, сходни прикрывающую, как вижу какую-то непонятную фигню. Напряг глаза — ну, если не офигел, то удивился.

Где-то в полукилометре от нас по Печоре гордо плывут какие-то гуси-лебеди, в количестве трёх клювов. Ну плывут и плывут, где ещё им плавать, как не по реке. Вот только их с полукилометра более-менее видно! Я прикинул размеры — какие-то чудища несусветные выходят, бошки над водой метрах в двух-трёх!

— Ты чего, Жора? — поинтересовалась причиной заминки Света.

— Во! — всеобъемлюще ответил я, потыкав в троицу гигантов вдали.

— А-а-а, гуси. Опасные твари, но только на земле, — пригляделась Светка.

— Так они же здоровые, как сволочи, — озадачился я. — И на воде должны быть опасны.

— Нет, мутировали, — помотала головой Света.

И рассказала: гусятина сохранила свой сволочной, щипательный характер. Вот только выросли неприлично, и башка с клювом покрылись острыми чешуями. И даже часть шеи. Летать разучились совсем, но крылья не пропали, а стали намного сильнее. И стал гусь засадным хищником в прибрежных районах: засядет рядом с водопоем или бродом, напряжёт свои мускулистые крылья. И бросится на жертву: если небольшая, то просто забьёт-защиплет, да и сила прыжка немалая — на пять метров прыгали! А если добыча опасная, то стёсывает своими чешуями кожу-шкуру-броню и убегает от подранка или в воду, или в кусты. И ждёт, пока жертва от потери крови скончается.

— Но нападают только на одиночные жертвы. Например, на пару человек, даже не рядом стоящих — не кинется, — подытожил рассказ Света.

— Да, неприятная птица выходит, но и не самая гадкая. Те же куры, скопом, попротивнее будут, — констатировал я.

— В общем — да, так и есть, — признала Светка.

Стоим, смотрим на гусей — ну, далеко они, да и вообще пейзажем любуемся. И тут вижу — какие-то судёнышки, чуть ли не водные мотоциклы, штук тридцать, не меньше, вдоль от берега закладывают дугу. Плотно держатся, довольно далеко от нас, но дуга… Ну в общем, чёрт знает, паранойя или нет, но дуга-то к нам выходит.

— Свет, что-то мне это не нравится… — начал было я, оказавшись в сторонке, за стенкой.

— Мне тоже, Жора. Минимум шестьдесят человек, лазерники, дальнобоя не вижу, — с противоположной стены бросила Света.

А я судорожно думал, что нам делать-то? Потому что дальнобоя и у нас под рукой нет, защитные лазеры не активированы. Опустить заслонку? Так она из жести, по сути, это лазеру секунду прорезать. Да и был ли дальнобой у нас — а толку? У нападающих шесть десятков излучателей, причём расстояние — пара сотен метров и сокращается. Тут и форсаж не поможет, а если с лазером — так уже видно, броня на нападающих глухая, отливает зеркальным на полуденном солнце. Это лазер не помощник, блин, а что делать?! Бежать? Ну… как не хочется-то! У нас столько труда и сил вложено, сломают же, сволочи!

Но и помирать из-за барахла — глупость несусветная. Так, надо их огневую мощь нивелировать, но…

— Свет, я щаз дымовуху рвану! Как только облако появится — хватай рельсу! В дымопылевом облаке их выцелить сможешь?!

— Не слишком далеко, но смогу! Сделаю, Жора!

А я рванул к коробке, оставшейся ещё от хреновых бандитов. Гранат у нас там прибавилось, хотя и немного было: две дымопылевые, одна фугасная и четыре осколочные. Прикупили ещё на Базаре, да и одну дымовуху в Сталедаре взяли — пригодится, мол. Вот и пригодилась, хмыкнул я.

Мой бросок нападающие встретили сеткой из лазерных лучей, обожгли щёку, но на этом и всё. А я укрылся за боксом с гранатами, без всякой радости осознавая, что, если лучи попадут в наш арсенал — меня просто в клочья порвёт. Лазеры — это не механический удар, а температура, и осколочные гранаты точно сдетонируют.

Так что я ОЧЕНЬ торопился и подорвал обе дымовухи буквально в пару секунд. Одну — фактически у нас под носом, закрывая мастерскую облаком. Вторую — откинул на пару десятков метров вдаль, по направлению к нападающим.

Послышался топот Светы, явно метнулась к рельсе. А я с осколочными в двух руках ждал. И дождался: нападающие гады стали, от большого ума, пробовать лазерами прочность дымопылевого облака. Придурки, но мне удобно чертовски: теряющие силу буквально в считанных метрах от излучателя лучи были прекрасно видны. Бордовые, пронзающие непроглядную серо-чёрную хмарь дымовухи.

И пара осколочных гранат полетели в точки максимальной концентрации стрелков. Результативность непонятна, но вой был слышен, как и мат:

— Сссука!!! — раздался крик. — Всё равно вам пи..дец, уроды!!!

— Сам урод и сука! — вступил в переговоры я. — И вот щаз ещё парочку подарочков, ХА-ХА-ХА!!! — пробило меня на истеричный смех.

Была надежда, что нападающие просто отступят, так что кинул я оставшиеся гранаты. Взрыв и маты повторились, да и Светка начала, судя по потрескиванию и шелесту, работать рельсой.

— Нетопыри не отступают! Не сопротивляйтесь, умрёте быстро! Мы обязательства перед заказчиком выполним в любом случае! — послышалось из облака через полминуты воплей и мата.

— Да осталось-то вас придурков сколько?! — ехидно поинтересовался я, вглядываясь электрозрением.

Оставалось много, причём не всех я различал. Сорок уродов минимум, в хорошей броне!

— А сейчас я ещё гранат…

— БОЙСЯ!!! — послышался рёв от нападающих, а я буквально рванул к сходням.

И, в прыжке, ориентируясь на движения поднявшихся в электрозрении фигур, отбил пару гранат к нападающим. Тут мне очень ударостойкость помогла — а то была бы совсем беда. И так в бочину осколок словил: куртку не пробило, но удар чувствительный.

— Су-у-ука-а-а!!! — истерично раздалось сквозь мат от нападающих, пока ещё несколько фигур ссыпались вниз, теряя электроактивность вместе с жизнедеятельностью.

И Светка не щёлкала клювом, а щёлкала рельсой. Уже три с чем-то десятка, хорошо…

— Врукопашную!!! — заревел голос, намекающий, что нападающие сдаваться не планируют.

Ну а мне — встречать, подумалось мне, пока я отцеплял СЛУшку. Первый водный мотоцикл подплыл с одним седоком, и поплыл дальше, но уже без управления: взмах СЛУшки отправил пустую башку сволочи на дно, а туловище отправилось по своим делам, видимо, и не заметив потери. Второго седока на мотоцикле не было, а я начал фигеть: тут, блин, минут пять война полноценная! Где эти наёмники трахнутые, защитники зажопные?!!

Но времени на мысли не оставалось — к сходням скользнули уже три мотоцикла с полными экипажами. Причём водители начали садить по мне лазерами, а вот седоки аж привставали, со знакомыми вибропилами Союз-10 в руках.

Лазеры — не страшно, но неприятно. Ожоги могут быть, но даже не ослепят — химеризация не подведёт, дым плотный. Да и они — не я, в силуэт целят, в дыму почти слепые. А вот седоки, да — рукопашная. Ну повоюем, посулил я, с хеканьем перерубая пополам прыгнувшего с занесённой вибропилой над головой придурка.

И завертелось — Светка всё правильно делала, стреляла и стреляла. А я метался, как бешеный, по сходням, рубил, колол, матерился от ожогов. Честно говоря, потерял счёт времени, просто делал нужную, но грязную работу: защищал Будущее и нас от паскудных уродов.

Из этого состояния меня выбило удивление и боль — фигура, в броне, которую удар СЛУшки должен был располовинить от правого плеча, до левого бедра, просто покачнулась от этого удара. А лопатка просто отскочила, чуть не сбив меня с ног, от воздуха! Его Союз-10 чиркнул по моей руке — не отрубил, к счастью, но мякоть с тыльной стороны ладони подстесал.

И… не пустота. Что-то в электрозрении, марево. Похрен, физику никакое марево не обманет! И, пригнувшись, рванул к фигуре, одновременно нанося кулаком снизу вверх — на всякий. И Жало, видно подсознательно, выпустил. А окружённый непонятным маревом урод повис на моём кулаке, насаженный на жало подбородком.

— Туда и дорога, — откинул я труп в реку, сплюнув вслед и оглядываясь.

Врагов в округе не наблюдалось, а вот в электрозрении было неважно — пара десятков, то ли их было больше, то ли мне мою подвиги почудились, что очень вряд ли: их последствия болели и ныли.

Но два десятка врагов, не приближаются, а дымопылевое облако развеивается, уже на пять метров отчётливо видно…

— Дым кончается, Жора, — негромко произнесла Света. — И болтов нет.

— Не страшно, их всего пара десятков!!! — намеренно громко крикнул я, опуская СЛУшку в подвязную и беря лазерник в одну руку, а “КАГ” — в другую. — Форсаж, Света. Им пи…дец, придуркам!!! — дополнил я.

Как объясняя подруге, так и надеясь уродов, всё же, отпугнуть. Потому что расклад против двадцати уродов с лазерами, в броне — с лазером и курткой-КСТУЖ. Шансы — есть. Но именно шансы, причём небольшие, несмотря на боевой форсаж.

Уроды, сволочи упорные, не отпугивались, облако развеивалось, Светка вытаскивала ТИПП — тоже верно, хоть и патронов для него у нас кот наплакал…

Ну а я готовился активировать форсаж и бегать и стрелять — других вариантов не было.

И вот уже мелькнула пара лазерных лучей, уже не бордовых, а ослепительно-рубиновых в дымке, загудел подготавливаемый к стрельбе ТИПП, как вдруг…

— СТОЙТЕ!!! — раздалось от нападавших. — Контракт отменяется, заказчик мёртв! Мы уходим, не стреляйте!

— Чего?! — немножечко охренел я, но выстрелов не было!

И фигуры на водяных мотоциклах начали… удаляться! Ни хрена не понимаю, ошарашенно заключил я.

— Свет, ты что-то понимаешь?

— Ни хера я не понимаю, Жор! — весело послышалось от подруги. — Но нам, похоже, чертовски повезло, что этот “заказчик” сдох!

— Это да, — не мог не согласиться я.

И тут я услышал сверху негромкий, почти не слышный рык. Протяжный такой, явно от живого. Вскинул оружие, глаза — ну первая мысль, уроды нас решили в обход убивать. Но взгляд наверх показал картину, от которой стрелять не хотелось.

На краю крыши мастерской, в паре метров позади меня, на фоне солнца, бьющего в спину, стояла сгорбленная, приземистая фигура, кажущаяся из-за этого солнца огромной. Антропоморфная, но явно не человеческая: не те пропорции, да даже шерсть по телу, колышимая ветерком, прекрасно видимая в солнечных лучах. И острые уши, волка или собаки на голове. А в руке (или лапе?) фигура держала оттяпанную голову. С выпученными противными и мёртвыми глазёнками, с поганым языком, вываленным из пасти. И хорошо узнаваемая башка это была: Егор Мухин, паразит такой. Дохлый, что и к лучшему.

— Спасибо, Бейго! — с искренней улыбкой поблагодарил я знакомого тамбовского волка, на что он радостно тявкнул. — Бросай гадость и иди сюда, — продолжил я, убирая оружие.

Бейго кивнул, швырнул башку наркоторговца в реку, где она булькнула, но не потонула. Как всякому дерьму и положено. А сам пёс, зацепившись за край крыши лапами, скакнул на стену, а от неё — ко мне. Опустился на четвереньки передо мной и смотрит своими голубыми глазищами. Вот прям так и читается: “я всё правильно сделал, Хозяин?”

— Всё правильно, Бейго! — аккуратно погладил я счастливо взвизгнувшего пса по голове. — Ты — молодец!

И оказался сбит с ног, с лицом, вылизываемым повизгивающим псом.

— Я бы даже приревновала, — раздался довольно ехидный светкин голос. — Но Бейго и вправду — молодец. И за этого урода — спасибо, — озвучила она, подойдя и слегка погладив пса по голове.

Бейго дёрнулся, но неудовольствия проявлять не стал, приняв поглаживание как должное. Вот и хорошо, довольно улыбался я. Но работы нам надо сделать много. И ещё — у меня появились ОЧЕНЬ неприятные вопросы, подумал я, чувствуя, как улыбка превращается в оскал, не хуже, чем у Тамбовского Волка.

Глава 20. Внесите щупальце

Через пару минут пёс меня отпустил. И даже благодарно принял кусок мяса (для себя хранил, но для спасителя — не жалко!). А вот у меня, пусть я немного успокоился, был ОЧЕНЬ актуальным вопрос к мудакам-наёмникам. Нас тут смертью убивали не меньше получаса! А эти развагиняи — даже не чешутся, сволочи! Женщина лёгкого поведения! Я чертовски зол и сейчас пойду доносить до них своё неудовольствие!

— Жор, ты куда? — осведомилась Света, да и Бейго от отбивной оторвался, вопросительно подняв ухо.

— Да есть у меня к наёмникам местным пара вопросов, Свет, — честно ответил я. — Бейго, тут сиди, — на всякий случай сообщил я псу. — Я скоро, — на что собак умудрился состроить морду скептическую, но кивнул и вернулся к пропитанию.

— Угу, поняла. Я пока прибираться начну, — кивнула Света. — Жор, ты только не прибей их там…

— Ну не дурак же я! Нам ещё в Сталедаре, да и в мастерской, кучу дел переделать надо, — ответил я, топая из мастерской.

И чуть не сорвался — десятка наёмников, в броне и при оружии, с ИНТЕРЕСОМ смотрела на ворота мастерской. Урррроды, блин!

— Доброго вам дня, защитники-заступники, — улыбнулся я так, что аж затрещали щёки, и потопал к ним, поглаживая СЛУшку. — И стволы не трогайте, — всё так же улыбаясь, сообщил я, а то что-то задёргались. — Раньше надо было за них хвататься. А сейчас только хуже будет.

— Свинобой, да что ты на нас смотришь-то так?! — вдруг высказался из-под забрала видно главный этих “охранничков”.

— Я — Георгий. Для вас — Георгий Андреевич, — определил рамки я. — А смотрю я, наёмник, — мало, что не сплюнул я на землю, — потому, что тут бой почти полчаса шёл. Там, куда вы гляделками своими бесстыжими уставились. И где вы были?

— Ты это, Сви… Георгий, — поправился после моей гримасы наёмник, — нам за охрану платишь? Катерная мастерская — оплачена, — указал он на мастерскую. — Её защищаем. К нам Нетопыри подошли — честь по чести, обязательства взяли, если ущерб мастерской будет, то возместят, со штрафом. А за тебя мы воевать не нанимались. Надо — плати.

— И порядок в районе вы не поддерживаете? — оскалился я.

— Так В Торговом Районе. А ты с нетопырями на воде бился. И как, всех перебил? — с интересом поинтересовался он.

— Иди нахер, — ограничил я рвущийся изнутри мат.

И пошёл в мастерскую. Уроды, конечно. Зрелище себе нашли, сволочи толстозадые! Но сам читал и возмущался, махновщина, мол. Вот она и есть, в чистом виде. И если по букве обязательств — эти сволочи и вправду не при делах.

Вернулся в мастерскую, вздохнул, успокоился. Светке объяснил, что и как, Бейго тоже в стороне сидел, ушами шевелил.

— В общем — чёрт с ними, — подытожил я. — Нам тут жить, немало времени, кстати. И холода на днях начнутся, — сам вспомнил я, пока же была удивительно тёплая осень. — Но учитывать, что ради нас они пальцем не пошевелят — надо.

— Ну, Жора, что они нам помогать будут — я и не рассчитывала. С чего ты взял, что будут помогать…

— Да дурак потому что, — буркнул я. — Подумал, что как милиция. Ладно, давайте разбираться, что у нас плохого.

А плохого, на удивление, ничего и не оказалось особо. Несколько оплавленных полос на внутренней стене мастерской, ну и заляпанные нетопыриными остатками сходни, что решилось простым окатыванием их водой.

В остальном — всё целое, только боезапас перевели, да гранаты. И вот, закрываю я уже створки, отсекающие мастерскую от реки, как заваливается наш длинновязый и жаднющий хозяин, Валентин, чтоб его, Поликарпыч. С физиономией, от которой скисло бы не только молоко, но и Печора, если бы предусмотрительный я реку от скисания, опустив створы, не уберёг.

— Что вы тут устроили?! — заверещал он с порога. — Убытки…

— Нахер иди, Валя, — уже не особо бесясь, под тихое рычание Бейго, озвучил я. — Твои станки и мастерская — в порядке. Не нравится что-то — завтра нас тут не будет. И даже судиться…

— Будем, — вклинилась в разговор Светка, похлопывая ресничками. — У нас в договоре пребывание в лодочной мастерской, за четыре часа в сутки, в судоходный сезон, Валентин Поликарпыч. И зимнее время мы своими трудами оплачиваем. Ну а если прогоняете — так мы только “за”, контракт есть, его совет Торгового Района с удовольствием почитает.

— Вы… да… свои проблемы в моей мастерской!

— А платите наёмникам этим ленивым, чтоб они эти проблемы в мастерскую не пускали! — возмутился я. — Я тут работаю! На вас — тоже! А мне мешают работать у ВАС! Идите нахрен, Валентин Поликарпыч, — несколько смягчил я изначальный посыл. — И разбирайтесь с охраной, к которой мы отношения не имеем. И не тратьте НАШЕ оплаченное трудом время.

— Кыш-кыш, — дополнила Светка.

Поликарпыч цветом лица стал, как лазерный луч в дымопылевом облаке. Побегал по мастерской, позыркал, да и ушёл, хлопнув дверью.

— А я и не знал, что в договоре пункт такой есть, — признался я Светке.

— А его и нет, Жора. Но там есть сроки, а это — “подразумевается, если не оговорено отдельно”, — ответила подруга. — А в плане уйти — ты серьёзно?

— Ну а что нас тут держит, Свет? Жопы уже есть, ионообменник трудится, скоро и на продажу-обмен вещи появятся. Я вот только сейчас понял, что время появится, а так-то четыре часа светлого дня — много. Не то, чтобы жалко. Но у нас в планах окрестные города, критично становится. Так что в том, чтоб снять помещение и его оборудовать, причём не в этом противном Торговом Районе, а в том же Мутантском Квартале — почему нет?

— Ну, положим, в Мутантском Квартале бардак почище, чем тут, — отметила Света. — Но в принципе — нормальная позиция, — покивала она.

— Вот спасибо.

— Вот пожалуйста.

Прибрались и со следующего дня занялись делами. Внешне всё вообще выглядело, как будто бойни этой не было. Тот же дохлый Мухин — вообще непонятно, как его Бейго пристукнул, даже слухов не ходило. Что мы его прикончили — ходили не слухи, а уверенность. Как и что на нас Нетопыри напали, а осталось от них четверть состава, а на нас — ни царапинки.

Ну а у меня появилось дополнительное дело — свой угол Бейго сделать. Пёс ко мне привязался, ластился и помогал: вплоть до того, что за пару часов разобрался, какие инструменты и расходники мне нужны, подносил, умница такой.

Светку… ну, скорее терпел, хотя поглаживания от неё (редкие, прямо скажем) принимал с царственным видом. Хороший, в общем, собак. И сильный, вполне со мной мог потягаться и в работе помогал.

Но сделал, благо не сложно было — двухметровый домик из металла, обшитые утеплителем. Светка даже пару подушечек отжалела, на что псина о её ноги потёрся.

Правда, что за непонятное электрополе поцарапавшего меня бандита окружало — мы так и не выяснили. Надо было, конечно, тело не в реку скидывать… Но что уж сейчас, не до того было.

В общем, пару дней мы разгребались-обустраивались по новой в мастерской, готовясь к грядущим холодам: отопительная система обеспечивала сохранность станков, а никак не комфортную температуру для нас. Особенно с учётом дыры-причала, который тоже на зиму не помешает попрочнее заделать.

И я разрывался между двумя нужными вещами: всего три турели лазерной обороны, а они нужны и на будущем транспорте, и в мастерской. А то мёртвый Мухин мёртвым Мухиным, но уроды эти эйфорийные живут и здравствуют! Устроят нам какую-то пакость ещё раз, с них станется.

В общем, лазеры были нужны и там, и там. В итоге поставил я в мастерской быстросъёмные турели, заведя управление на простейший ЭВМ. Прописал нас троих в свои, а если кто полезет — сам себе враг народа! Нечего к нам лезть.

Но, естественно, это при ручной активации защитной системы срабатывало. Хотя, единственный тип, который к нам мог завалиться (потому что подмораживало, и лодочное хозяйство вставало на “прикол”, до лета), жадный Поликарпыч, слёг. Сам я не в курсе, но собирающая слухи Света донесла, что длинновязый жадина как-то так неудачно споткнулся у себя дома, что сломался чуть ли не в шести местах. Чудом выжил, ну и ходить будет не раньше, чем через пару месяцев. Это если жадность свою победит и к медикам обратится. А если не победит — так до лета мы его несимпатичную физиономию и не увидим.

За этими заботами, наконец, обеззаразилась первая партия оборудования в ионообменнике. И вот тоже — беготня началась совершенно дурацкая. Но — надо.

— Понимаешь, Жора, так сложилось, что тебя в Сталедаре знают. Именно тебя, — уточнила она.

— А прекрасная девушка стального цвета — совсем незаметный товарищ, — хмыкнул я.

— Нет, конечно. И прекрасный, и уникальный. Но именно в плане продажи — твоё лицо нужно. Проще, быстрее, выгоднее, — веско определила она.

— Лицо — не отдам, — вздохнул я, потому что дел было до чёрта. — Сам пойду.

Заодно, кстати, пришла в голову немаловажная вещь: Бейго вот с нами везде ходит, да и полезен в общем. И вообще мой пёс, при этом — не совсем пёс. Попытка его разок оставить в мастерской привела к тому, что он нас нагнал, стараясь казаться незаметным, уже через сотню метров.

То есть, у нас в планах посещение ОЧЕНЬ небезопасных мест. И в плане живности неприятной и откровенно опасной. И в плане банального радиационного фона. А Бейго будет стараться рядом держаться. Соответственно, ему защита нужна. И от радиации, и от зверья, да и от уродов, которых язык не повернётся “людьми” назвать, тоже не помешает.

В общем, бродил я, таскаемый Светкой, с глазами в кучку, планируя, рассчитывая и важно надувая щёки. Переговоры всякие она взяла на себя, за что я товарищу андроиду был искренне благодарен.

И вот, на какой-то из дней, когда мы продали, кажется, партию автодокторов... Причём продали в Торговом Районе — противные и жадные немцы в медцентре на границе Острова, с противными и жадными физиономиями, предлагали в ПЯТЬ раз меньше жоп, чем частнособственническая больничка в Торговом Квартале!

Ну да ладно, продали и продали, но что-то я подустал, есть хотелось, да и темно уже практически. И Бейго тихонько подвывает, вторит руладам ЗЖКТРУ. Светка на нас посмотрела, да и повела решительно к какому-то полуоткрытому кафе-не кафе, закусочной-не закусочной. Ну… что-то такое, в общем.

Закупились мы там каким-то печевом с овощами в лаваше, довольно приятно пахнущим. Ну и укусил я, стал жевать довольно жёсткое мясо, как перед глазами появляется надпись:

Обнаружено следовое содержание фибриллярного белка, необходимого для химеризации “ОПБК”

И чего-то мне как-то поплохело. Нет, то, что БАППХ не стал забивающее половину поля зрения название этого “фибриллярного белка” выводить, забивая обзор — это он однозначный молодец. И ОПБК — вещь хорошая, нужная, но…

Блин, я прекрасно ПОМНЮ, из чего, со слов этого бионического садиста, надо цедить эту пакость! Из… говорить не хочу.

Нечеловеческим усилием проглотил я предполагаемую пакость — ну, раз уж во рту. И стал судорожно метаться мыслями. Но толком у меня этого не вышло.

— Жора, что с тобой? — обеспокоенно поинтересовалась Света.

— Всё со мной, — отстраненно ответил я, немного встряхнулся и дополнил. — В порядке.

— Жора, не ври а? — попросила Света.

— Фибробелок, — всё так же отстраненно помахал я вредительским печевом.

— Для ОПБК? — поинтересовалась Светка, на что я кивнул. — Так это же замечательно, Жора!

— Не думаю… Что-то я устал, Свет. Пойду я домой…

— Ну… я доем тогда, — кивнула Света.

— Ага.

И потопал я в сложных и не очень приятных чувствах к мастерской. И Бейго удивлённо на меня смотрел, но шёл рядом. Дошёл я, значит, присел думу тяжкую думать.

А через полчаса заявилась Светка, с какими-то здоровенными сумками.

— Это я себе кое-что прикупила, — небрежно бросила Света, бросив сумки в уголок. — Жора, пойдём сексом займёмся, — потянула она меня за руку, что в общем было… Да нормально, хотя обычно с прелюдиями какими-нибудь, но и не всегда.

Ну… а почему бы нет? От мыслей дурацких отвлечёт, и вообще я не против. И потопал я за девушкой в нашу отгороженную спальню. Светка меня начала целовать, ну, как обычно, а через минуту я, распятый на нейлонобелковых канатах, с недоумением смотрел на подругу.

— Жор, прости, но это ради твоего блага. И ради будущего, за которое ты борешься, — торжественно заключила Света.

— Света-а-а… — чуть ли не со скрипом сжатых булок начал я понимать, что происходит. — Только не говори…

— Не скажу.

— Не надо…

— Надо.

— Ну дай хоть подготовиться! — взмолился я.

Нет, ну я подобный жуткий расклад, пусть умозрительно, но предполагал… но… СТРАШНО и ПРОТИВНО! Реально начала бить крупная дрожь!

А Светка вытащила из злодейских сумок… ЩУПАЛЬЦЕ! Мерзкое, лиловое, в присосках! Меня просто забило крупной дрожью, против воли!

И тут Бейго, недоумённо смотря на происходящее, сощурил глаза на Свете. И, пусть и неуверенно, но начал рычать, поднимаясь на задние лапы. И тут до меня дошло, что если я себя хотя бы в общих чертах не возьму — быть беде.

— Бейго, всё в порядке! Света — друг, — слабым голосом сказал я, сам сомневаясь, что носительница этого жуткого лилового щупальца — друг.

Пёс поводил ушами, недоуменно поводил глазами, но присел на пол, растерянно подвывая. А Света пошла ко мне, ровно сообщая:

— Жора, закрой глаза. Так будет проще, — на что я судорожно кивнул, закрывая глаза.

И видеть в электрозрении, а не видеть эту жуткую гадость, и правда оказалось проще, хотя меня всё равно била дрожь.

— Проверь химанализатором, Жора. Безопасно? — раздался Светкин голос.

— Без…безопасно, — обреченно сообщил я. — Свет, мож… хм-хм-МММ!!

— Кушай, Жора. Надо.

В общем — происходит жуткий кошмар! Меня бьёт дрожь, выворачивает и крючит! Бейго взрыкивает, дёргается, приходится его словами одёргивать, бедолага чуть не плачет, подвывая на полу! Меня выворачивает наизнанку от омерзительной пакости, которую говорящая ровным и успокаивающим тоном Света в меня пихает. Но ЗЖКТРУ в эту мерзость вцепляется намертво, давя рвоту. В общем, Светка, видимо (хорошо, что не видел), режет мерзость на здоровые куски, которые я заглатываю, как удав, трясясь и дёргаясь. Сил жевать эту дрянь — никаких! Но и сам понимаю, что надо…

В общем, продолжался этот кошмар вечность! А то и две, но закончился. Светка озвучила “всё”, я обессиленно обмяк на нейлонобелковых канатах, которыми эта… ну и помощница, и хулиганка одновременно связала. Бейго же, убедившись, что я в порядке, просто помотав головой от всего этого, забился в свой домик — что понятно, тяжело было псу.

А Светка, улыбаясь, озвучила:

— Молодец, Жора. А теперь — награда.

— Эээ… — резко пришёл в себя я, в общем — судя по физическим реакциям, да и общему состоянию — очень не против. — Свет, а развязать?

— Не надо. Тебе понравится, я всё сделаю. Потом развяжу.

И понравилось, нельзя не признать. И даже развязала, что было со Светкиной стороны очень мило. Хотя, учитывая, что и как она делала… Но всё равно — хорошо, что развязала. И за эту пакость — спасибо, несмотря ни на что, думал я, засыпая.

А проснулся я резко, от стука, плеска, ругани, подвывания. Дёрнулся, высунул физиономию из спальни и… натурально обалдел!

Светка, голая (ну, как и засыпали) гневно стоит, уперев одну руку в бок. Заляпанная с ног до головы синей жидкой изоляцией. А во второй руке держит за шкирку Бейго, поджавшего лапы, склонившего набок голову, выкатившего язык, сведшего глаза на переносице! Нет, живого, но старающегося выглядеть мёртвым!

— Жорочка! — практически прорычала Светка. — Я сейчас с этой псиной что-то страшное сделаю!

И потряхивает слабо подвывающим Бейго, а я просто не понимаю — что случилось? И что мне с этим случившимся делать-то?!

Глава 21. Грядущая поляна

Пытался я понять, а что, собственно, происходит, но ни черта у меня не выходило. Голая Светка, обляпанная жидкой изоляцией, потряхивающая притворяющимся мёртвым (правда, тихонько подвывающим) Бейго, грозящая ему чем-то страшным. Причём, весь этот сюрреализм обращён вроде как ко мне… Ничего не понимаю!

— Свет, отпусти пса… — начал было примиряюще я, но был перебит.

— Я этого паразита отпускать не собираюсь! — гневно потрясла Светка Бейго. — Я же не сплю, Жора. Не каждую ночь сплю, в смысле.

— Ну да, я в курсе, — признал я знакомство с этим фактом.

— И вот, лежу я с тобой в обнимку, думаю, — продолжила Светка, тряся пса. — И слышу — этот, — протянула она мне Бейго, — шебуршит. Ну ладно, думаю, прогуляться пёс захотел. С утра встала, тебе позавтракать приготовить… И вот! — гневно указала она рукой на свою заляпанность.

— Так ты это не сама? — удивился я.

— Жорочка, мне кажется, сейчас плохо будет не только псу, — задумчиво, ОЧЕНЬ ласковым тоном произнесла Света.

— Так, погоди секунду, Свет, — помотал я головой.

Ежедневный отчёт…

— Нахер!!! — мысленно рявкнул я.

Отчёт завершён.

Работает, однако, мимоходом порадовался я. И стал сопоставлять мной наблюдаемое и рассказанное Светой.

— Бейго, — наконец, произнёс я, грозно уставившись на удерживаемого за шкирку собакена, на что послышался жалобный скулёж. — Это ты заляпал Свету?! — не поддался я жалости.

Псина обмякла, повздыхала, даже слезу пустила. Но, жалобно взглянув на меня, мелко закивала.

— Зачем ты это сделал? — грозно поинтересовался я.

На что собак лапой и мордой неуверенно указал на ту часть мастерской, где оставались нейлонобелковые канаты, которыми меня фиксировала Светка. И когда пичкала этой жутью, и когда потом.

— Ты за меня заступился? — поинтересовался я, на что последовали такие же мелкие кивки собака.

Светка согнула руку, которой держала Бейго за шкирку, разворачивая его мордой к себе. Пёс тут же склонил голову, выкатил язык и свёл глаза на переносице, притворяясь мёртвым.

— Я ЕМУ, — потыкала потряхиваемым Бейго в моём направлении Светка, — помогала! Придурок мохнатый! Почти как хозяин! Вот как мне теперь от этого…

— От этого отчиститься я помогу, — быстро вставил я. — Оно за пять минут ототрётся без последствий и следов.

— И массаж сделаешь! — решила получить не только помощь, но и моральную компенсацию Света.

— Сделаю, — не стал спорить я.

Но перед оттиркой и массажем устроили разбор полётов: что, как, откуда. И, выходило, что Бейго подготовил очень технически грамотную, а учитывая, что у него всё же лапы, гениальную ловушку. При этом — адресную, именно обидную, а не опасную и… не слишком скрывался, её готовя. То есть, косвенно предупреждал Свету, что её ждёт.

Последовал тяжёлый разговор, как мне, так и псу, да и не думаю, что Свете приятно было. Хотя оттёр я её растворителем быстро, да и массаж самоотверженно сделал, высказывая Бейго всё что я думаю о его безобразном поведении. Собак кивал столь интенсивно, что я даже стал опасаться за его хребет — всё же собака… Хотя генный модификант, с возможностью к прямохождению, успокоил я сам себя.

— Знаешь, Свет, я тут подумал, — уже в конце всей этой суеты озвучил я. — И, думаю, во Дворце Спорта, когда я с Хряком дрался, ну помнишь, я тебе про фигуру говорил, которую с края стадиона свиноты скинули? — на что Светка кивнула. — Бейго же по стенам прекрасно карабкался. Это ты был? — уточнил я, на что последовал кивок.

— И со свиной ногой с бантиком, небось, он, гостинец тебе принёс, — продолжила Света, вызвав у собакена следующий кивок. — И… Жор, ты больше ни о чём не подумал?

— В смысле? — уточнил недоумевающий я.

— Да нет, ерунда, Жор. Показалось, не бери в голову, — отмахнулась Светка.

Следующие несколько дней Бейго целенаправленно подлизывался к Светке просто напоказ. Ну и я за него заступался, в целом — забив на щупальцастое надругательство над собой. В принципе — Светка правильно поступила, если рассматривать ситуацию с точки зрения логики и без фобий.

А прощённому Бейго Светка подарила пилу Союз-10 на атомной батарее. Была облизана и восторженно облаяна, но вот мне досталось работы — лапа-рука Бейго не слишком подходила под переделанную рукоять Союза. И броня, Бейго и нам, и новый транспорт…

Дел невпроворот, но и Светка и Бейго помогали. Да и с жопами наладилось, хотя под все наши надобности их точно не хватит. Как выражается Шнипперсон: “Таки вам этого не продадут совсем, потому что такого в продаже за деньги совсем не бывает”. А сделать — тут уже не хватит на станки, даже если они и продаются.

А вот с результатом пичканья меня… неважно чем, выходило неплохо. Добрая девушка и хороший товарищ Светлана Радужная с ощутимым переизбытком снабдила ЗЖКТРУ необходимым белком. И химеризация костяка началась, несколько повысив мой аппетит в целом. Хотя, конечно, не дотягивая до потребностей при работе в режиме аварийного возвышения.

А я уже начал возиться с кузовом нашего транспорта: металл, даже самые лучшие сплавы, стоили не сказать, чтобы очень дорого. Просто весили до чёрта, особенно под наши потребности. Но в этом случае выручал тот момент, что УАШ СП-02 был всё-таки армейской модификацией шасси. А значит, с учётом увеличенного количества гнёзд для атомных батарей и вариабельности работы гибридной турбины, был способен тянуть неподъёмную даже для УАШ Б-04 нагрузку.

Правда, итоговая скорость нашего батискафа (потому что транспорт выходил по форме — овальный, но на вид, с земли — практически круглый) выходила километров тридцать в час. Ну, полсотни с перегревом турбины выжать можно, но лучше не нужно: она хоть и надёжная, как и положено советской технике, но длительного пребывания в себе Советского Гражданина, без продолжительных ремонтных работ, не выдерживает даже она.

Но при этом — чёрта с два всякие казлы, в прямом или переносном смысле, нам в транспорте навредят. Да и на ту же плазменную гранату можно если не плевать, то и не сильно о ней беспокоиться: композитная броня, слой теплоотводящей жидкости… В общем — хорошая машина получилась, не даром почти три недели на неё потратил.

И Светка, и Бейго мне в этом немного помогали, в меру сил рук и лап. А после — закупились ещё одним комплектом сталедарскаго ручного оружия, уже для Светы. Повозился с доводкой, ну и в целом оказался доволен: вооружение у нас получалось вполне убедительное.

Напоследок, перед нашим выездом за лазерами, оставался самый технически сложный момент. А именно — личная броня, в которой, кроме нас со Светой, нуждался и Бейго.

Потому что покрышки в качестве брони не годились. Подходили, как дополнительный защитный элемент, но не более. В идеале — нужны были скафандры закрытого типа, не мешающие движению, с высокой степенью защиты от радиационного поражения. И от физического повреждения. Пулями. И, вдобавок — от температуры и химии тоже что-то нужно было срочно, прямо вчера. Слизняки и прочая пакость стопроцентно точат свои омерзительные ложноножки на честных комсомольцев! И на спутников их точат, хоть спутники предосудительно не бдительны в этом плане!

Но понятно, что все эти благие пожелания воплотить не получится. Если бы получилось — я бы со СЛУшкой наголо уже прорубался бы к Нижневартовску. В итоге, нам со Светкой прикупили химзу, причём космотрудовскую, ну и стали крепить на неё композит из биофибры, нейлонобелковой сетки-подкладки и металлических пластин. Выглядело всё это довольно кустарно, пока не прикупили у жадных немцев зеркальную краску: пусть довольно хрупкая и не слишком надёжная, но всё же защита от луча. А маскировка так и так, если и понадобится, то её поверх брони надевать, так что без разницы, на зеркально-блестящие латы, или грязно-пёстрый композит.

Бейго соорудили примерно такую же конструкцию, хотя с псом пришлось повозиться и с переделкой комбинезона, и с приучением его к маске. Бейго ведь явно поумнее обычной собаки, у меня вполне закрадываются мысли о полноценной разумности. Но вот на потерю нюха Бейго реагировал очень нервно, как обычный испуганный пёс, приходилось успокаивать.

Всё это закономерно приближало нас как к походу в окрестные мёртвые города, так и пониманию, что нам там, собственно, нужно, как это ни забавно. То есть, с защитными лазерами — всё понятно, их надо, и надо минимум дюжину. Больше — лучше. По моим расчётам, наши запасы атомных батарей (а цеплять лазерные турели на и так с избытком нагруженные массой транспорта ходовые — никто не собирался) потянут до полусотни лазеров. Правда, это выходило избыточно — больше тридцати башенок ставить некуда, ну а ставить лазеры без башенок — совсем бред.

— Нужна система наведения нашим лазерам, Света. Датчики, ЭВМ помощнее дисплея. Башенки и приводы я сам сделаю, это не слишком сложно. Но вот наводить их должен надёжный, лучше — красноармейский боевой вычислитель-наводчик. Вручную это просто невозможно, ни рук, ни реакции не хватит, даже в боевом форсаже.

— ЭВМ самой системы лазерной обороны, — предложила самое быстрое, простое и неверное решение Светка.

— Свет, она сыпется, Дюрер тебе в пример, — напомнил я. — И, кроме того, она дубовая совершенно — цель в зоне поражения, свой-чужой, — указал я на ЭВМ у нас. — Ты перепрограммировать её надёжно сможешь? — поинтересовался я.

— Надёжно — нет, — признала, подумав, подруга. — Не моя спецификация, программирование нам давали поверхностно, в общих чертах.

— И я толком не разбираюсь, — сообщил я. — Тоже что-то могу, что-то знаю. Но этого “что-то” явно недостаточно для управления лазерными турелями. Начнёт этот ЭВМ контуженный палить во все стороны из-за сбоя. И даже в нас, и даже в Бейго! — подытожил я, на что пёс жалобно тявкнул.

— Так, выходит наша цель — нетронутая красноармейская база. Артиллеристская или ПВО, что-то такое, — сделала Света логичный вывод.

— Подойдут ракетные войска, расположения ОСНАЗА… хотя нет, в осназовские и десантные лучше не соваться, — остановил я сам себя. — И в ракетные с ПВО соваться стоит с большой осторожностью.

— Объекты режима повышенной безопасности, — поняла Света, указывая на моё плечо с идентификатором.

— Угу, — подтвердил я. — Лейтенантский доступ — хорошо, но на ОРПБ без дополнительных документов он не сработает. Не говоря о том, что ЭВМ систем защиты могли протухнуть, — задумался я.

— Жора-а-а, — протянула Света, а когда я вынырнул из глубин размышлений, веско произнесла: — Ты не о том, точнее о том, но не в том порядке думаешь. До этих частей нужно добраться. Три лазерника…

— И две рельсы, — с некоторой, вполне заслуженной гордостью дополнил я.

— Пусть рельсы. Но всё равно — мы до сих пор не знаем ДОСТОВЕРНО, что творится в тайге. Рассказы с чужих слов и то, что видели сами. А города? Только ли радиация там?

— А что? Ну, кроме гадких слизней и кислотных тараканов, — передёрнулся я. — Свет, мне вот казлов и сколопендр хватит, знаешь, какие они сволочи?!

— Первые — знаю, о вторых — догадываюсь. Но перед отъездом надо собрать больше данных. И я свои возможности… исчерпала, — ошарашила меня Света.

— Что, не говорят? — изумился я.

— Говорят. Но с чужих слов, Жора. До членов караванного отряда Сталедара, который объезжает города — не добраться, — начала загибать пальцы Света. — Охранники периметра говорят о том, что видели: животных, выходящих и атакующих периметр. Таких мало и…

— Тупые, как пробка.

— Да. А всё остальное — слухи.

— Ага, — хмыкнул я, вспомнив. — Как тот жулик, рассказывающий байки о городе, полном союзприборовского и космотеховского оборудования, кишащем роботами империалистов.

— Самое смешное, — хмыкнула Светка, — что местные могли и поверить. Забыли, со временем, периметр не покидают. Кстати, теоретически, маломобильные роботы могут и быть.

— И склады техники? — поднял бровь памятливый я.

— Конечно, нет, — усмехнулась Светка. — Склады, заводы и инфраструктуру они рушили в первую очередь.

— Так, ладно, я тебя услышал, Свет. Но не понимаю: ты говоришь, что надо узнать. Не спорю, будет очень нелишним. И ты же говоришь, что источников доступной информации нет…

— МНЕ доступной информации нет, Жора. В ряд мест просто не пускают андроидов, в ряде — не говорят с женщиной.

— Шовинисты какие сволочные, — осудил я гадов. — А делать-то что предлагаешь?

— Смотри, Георгий Свинобой, — пафосно начала Света, засмеявшись при виде моей кислой физиономии. — Ну прости-прости, Жора. Но вот если ты пригласишь наёмников с зимующих кораблей…

— Так они ничего, кроме реки и, вроде бы, пиратов там каких-то, не знают, — озадачился я.

— Не совсем так, Жора.

После чего Света рассказала такую вещь: в большинстве своём корабельные наёмники-охранники — и вправду речные души. Ничего, кроме реки, не знают, сталкиваются с пиратами и прочее подобное. Но — не все. Есть именно торговцы, у которых речной маршрут не от “порта к порту”, а закупка и продажа товаров в прилегающих к Печоре поселениях. Ключевое слово “прилегающих”, подчас до полусотни километров от реки. В окрестностях именно Сталедара они, конечно, не бывали. Но с окрестной природой и обстановкой знакомы уж явно лучше жуликов, рассказывающих сказки.

Проблема в том, что обычно эти деятели состоят в некоем кооперативе с непосредственно торговцем-капитаном судна. То есть артель и совместные владельцы, что в общем — понятно, поскольку они немало рискуют на постоянной основе. И найти таких именно в Сталедаре — сложно. Поскольку те немногие суда, которые не успели отойти от этого города, до ледостава держат экипаж у себя. То есть, в бордели и прочие интересные места отлучаются, но Светка озвучила мне несколько “предложений” от этих хамов, за “поговорить”. Как-то у меня кулаки зачесались, Жало почти непроизвольно выскочило… Да и Бейго припал к земле, став тихо порыкивать, озираясь и всматриваясь в меня, всем видом уточняя, где враги.

Чувствует, псина, улыбнулся я собакену, сделав успокаивающий жест, да и сам успокаиваясь.

— Ты, надеюсь, этих хамов достаточно далеко послала? — уточнил я.

— Как бы не слишком, — фыркнула Светка, тут же пояснив: — Информацию-то не получила, Жора.

И предложила Света такой план: я, весь из себя Георгий Свинобой (тьфу на эту кличку противную!), личность известная, мордасом с головида мелькавшая, а уж фото меня на фоне Хряка (вот фиг знает, кто фоткал — я и не заметил) реально нередко встречается. Короче говоря, весь из себя такой популярный и известный, почти как артист гостелерадио, Жора приглашает наёмников трёх застрявших в Сталедаре речных калош на совместный выпить. Ну и рассказы друг друга послушать.

— Думаешь, придут? — задумался я.

— Уверена, Жора. Делать им толком нечего, на кораблях они сидят из соображений безопасности…

— Только чужим девушкам хамские предложения делают! — отметил я нехорошее поведение этих хамов.

— Ну, контингент такой, что поделать. Ты не волнуйся, Жор, я так далеко послала, что он минуты три только соображал, куда, — хихикнула хулиганка.

— Это правильно, — одобрил я.

— В общем — уверена, что придут. По жопам выйдет немало, в плане там место, еда и выпивка…

— Но у нас сейчас с ними проблем нет, а информация и вправду лишней не будет, — заключил я. — Давай попробуем, Свет.

И попробовали: договорились с Шнипперсоном, арендовали “Таки Покушать” на вечер целиком. И направился я к стоящим в незамерзающей гавани речным… да, калошами их и не назовёшь, признал я. Вообще, они напоминали каперы, как в книжках про корсаров: грузо-военные корабли. Вместительные трюмы и масса боевых надстроек. Из металла, конечно, а не дерева, как в книжках, но смысл тот же.

А вот с приглашением вышло вполне удачно: капитаны нахрен меня не посылали, выслушали, позвали главных наёмников, переговорили и посулили быть. Два капитана из трёх даже уточнили, не против ли я, если они с офицерами присоединятся. Ну а я против не был — тоже, может, что-то полезное знают, а жопы уже уплачены, да и сквалыжничать не люблю и смысла не вижу.

Глава 22. Минусы плюрализма

Посиделки у Шнипперсона таки вышли вполне продуктивными. Пришло человек двадцать, наёмники и офицеры с капитанами пары судов. Командир одного из отрядов даже перед Светкой извинился за неприличные предложения, чем удивил как меня, так и, по-моему, её.

Что интересно, Бейго, в первый раз после Светки, опознали как Тамбовского Волка. Степан Дмитриевич, капитан одного из кораблей, дядька биолет на шестьдесят, с опаской поглядывал на пса. Так-то народ на Бейго внимания особо не обращал: у народа собаки были, хоть и не часто.

— Это тамбовский волк у вас, Свинобой? — поинтересовался он.

— Он самый, — не стал запираться я.

— Вы поаккуратнее с ним, молодой человек, приглядывайте.

— Приглядываю, конечно. Да Бейго пёс хороший, что он мне сделает?

— Вам — ничего. А вот окружающим…

— Ну да, шуточки у него не самые остроумные, — признал я, вспоминая заляпанную изолятором Светку. — Но я приглядываю.

— Шуточки, да, — рассеянно произнёс Дмитрич. — Приглядываете — и хорошо.

Занятный дядька, три четверти века бороздящий Печору и окрестности. По-моему — не торгаш-единоличник, а, скорее, исследователь-путешественник, потому что с жопами у дядьки было так хорошо, что мог он с командой лечь на пузо и лежать, ничего не делать. Занятие дурацкое и неинтересное, но дураки всякие к нему как к вершине жизни стремятся.

И от него и его команды мы наиболее большой объём информации и почерпнули. Достоверной, в смысле — так-то все трындели, но Светка рассказы проверяла. А в часть я бы даже пьяный, от Генерального Секретаря Партии — и то бы не поверил. Сказки натуральные, байки рыбачьи, не знаю, как ещё назвать.

В общем, как определились мы со Светкой уже после посиделок, выходила в регионе такая картина: основную опасность зимой на дорогах представляют козлы и медведи. Судя по описанию — такие же перекорёженные, здоровенные мутанты, как мне встретился в ельнике. Это само по себе — неприятно, но в общем-то, вроде и терпимо, если бы не радиоактивные области и… сколопендры. Причём, Дмитриевич, первый из нами встреченных, смог объяснить, как эти гигантские сволочи вообще могут функционировать зимой.

— Ионизация, Георгий, — сюрпая литровой кружкой с адмиральским чаем, вещал он. — Метаболизм этих мутантов изменился, теперь им не нужно Солнце — они греются в лучах жёсткого излучения, — поэтично описал Дмитрич.

— И в радиоактивных зонах они именно поэтому, — протянула Света.

— Именно так, Светлана.

Ну и характеристики этих тварей озвучил как он, так и прочие. Живучие, быстрые, а главное — их противным челюстям поддаётся даже танковая броня. Не мгновенно, но всё же.

А вот далее начиналось интересное, отчего даже рассказы давешнего жулика про маусов кажутся… ну более правдоподобными, что ли. Города в округе Печоры имели, в отличие от центрального региона Союза, массу складов роботизированной техники. То есть, куча всяких разработок, удачных и не очень, о которых я только читал, ложились на склады длительного хранения. Во время активных боевых действий с роботами империалистов даже частично участвовали в боях: красноармейцы прорывались в радиоактивные зоны с расположениями, отдавая приказ. Ну а потом — красноармейцев не осталось, часть роботов как охраняло расположение и город, так и охраняет.

И вышла ситуёвина, что когда фон на месте городов упал достаточно для того, чтобы люди могли туда наведаться, красноармейцев уже не осталось, да и мозгами роботы протекли: ионообменники, защита, но две сотни лет. В общем, вокруг городов, судя по описаниям, вечная война между сколопендрами и роботами. И людям между ними лучше не вставать.

В общем — похуже ПОМП, невесело прикинул я, но хоть понятно, с чем столкнёмся.

Ну и про города ближе к Сибири, да даже в самой, к моему удивлению, рассказали. Хотя удивление было только первое время: обеспеченность Дмитрича как раз с того похода за Урал и пошла. Вывез он тогда… промышленные лазеры для резки. Я хоть понял, откуда в Сталедаре и округе столько лазерников — всё же слишком много, и немчура хоть с оптикой работает, но кристаллы-то пусть и растут, но не на деревьях. Хотя… чёрт знает, что по теперешним временам на деревьях может расти, но не в округе — точно.

Так вот, в Сибири были захваченные роботами империалистов поселения, не разрушенные, а использующиеся ими как базы. Выбирались они оттуда или нет — никто не знал. Но были этакие укрепрайоны, смертельные для любого, оказавшегося в округе.

В общем, информации — масса, часть из которой на будущее. А главное — примерно понятно, с чем мы в нашем походе за лазерами столкнёмся. Правда, непонятно, что в защищаемых роботами городах: фон-то спал, так что мерзость и пакость в самом городе могла завестись совершенно лютая. И быть прикрываемой роботами так, что о ней никто ничего не знает.

— И не забудь про энергоконвертор, Жора, — напомнила Света.

— Помню, — кивнул я. — Хотя я думал-прикидывал, Свет: подняться на орбиту мы сможем и без него. Один раз, — задумчиво протянул я. — Но точно поднимемся, обмотка сгорит к чёрту, но на один подъём её хватит.

— И останемся на орбите навсегда? — скептически подняла бровь Света.

— Нет, конечно! В Нитронске этих конверторов на складах до чёрта! Да и сделать что-то эквивалентное можно, цеха есть. Если бы не те жирдяи дурацкие — и лифт бы починил, и уже делом бы занимался.

— Ещё скажи, что жалеешь! — упёрла руки в боки Светка.

— Нет, конечно! — горячо заверил я.

Я, конечно — отважный комсомолец, но недостаточно отважный, чтоб женщине такое говорить!

— Но если всё настолько просто — зачем его вообще искать, Жора?

— Во-первых, так — надёжнее. А во-вторых… Свет, я не знаю, что творится в Нижневартовске. Совсем не знаю, и никто не знает. При этом, продовольствие на орбиту идёт. Две сотни лет!

— Эммм… — задумалась подруга. — Да, тут и вправду — не знаешь, что и думать. Всё, что угодно, может быть.

— Во-во, — покивал я. — Так что ВОдЧ-18 очень не помешает. Спокойнее будет, ну и шансы добраться до лифта в самом Нижневартовске повыше будут.

Закончили мы узнанное обсуждать, я на стук в мастерскую направился. Это нам очередной курьер из магазина металла доставил. Принял, рассчитался, ну и прежде, чем оттащить тележку в мастерскую, огляделся. Очень симпатично было в темноте, особенно с холодами: казалось, что северное сияние сияет почти на голове. Да и звёзды видно. Полюбовался я, и тут отвлёкся: идут, понимаешь, наёмники-охранники Торгового Района. Я поморщился — ну злой я на этих раздолбаев, халтурщиков и вообще сволочей, после нападения на нас. Думал уже телегу с полосами металла в мастерскую оттягать, как вдруг весь марширующий десяток наёмников… проваливается под землю. С разными громкими звуками, в основном, матерного характера.

Правда, тут же до меня дошло, что не “под землю”, а под металлическую мостовую, стоящую на крепях. Мы, как бы, над Печорой, а не на земле.

И потопал я, с интересом, к месту, где эти провалились. Ну, интересно, а судя по многочисленным звукам (матерным), с ними всё в порядке. Только с культурой беда — ну кто так однообразно матерится-то?!

Подошёл, заглянул. Целый сегмент настила шмякнулся на лёд Печоры. Даже не пробил его, и теперь эти наёмники на нём копошатся, руками-ногами сучат и матерятся.

А сегмент, пригляделся я к краю… хм, странно, вроде и не должен был падать. Конструкционный просчёт, наверное.

— Позвать кого? — напоследок уточнил я у бредущих внизу по льду наёмников.

Ну не люблю — это, конечно, да. И казлы они, но помочь в разумных пределах просто нужно.

— Спасибо, не надо, — ответили снизу.

Нуууу… отвечали четверть минуты, и слов было несколько больше. Но я даже обижаться не стал — меня почти не материли, в основном, несправедливость и подлость окружающего мира.

Так что не надо — и не надо, вернулся я к телеге и затащил её в мастерскую. И, прежде чем своими делами заняться — облазил настил под мастерской. Никакого желания из-за каких-то криворуких конструкторов на дне зимней реки ночевать у меня нет!

Но у нас всё было в порядке, более того — мастерская вообще была смонтирована на опоре. Да и вообще — я так и не понял толком, а с чего настил-то провалился? Впрочем, чёрт с ним — своих дел хватает, махнул рукой на бракоделов прошлого.

В общем, транспорт делать мы закончили: установили пару курсовых рельсовых разгонников. Не совсем, конечно, курсовых — в пределах градусов пятнадцати приводы позволяли стволами шевелить, но не больше. Уж больно длинными они вышли, а короче — никак. Тройку лазерных башенок, пока на ручном управлении. Ну и более-менее интерьер внутренний обустроили: условия, конечно, спартанские. Но печка есть, атмосфера замкнутая. Уж по окрестным городам поездить — точно хватит. Правда, стоял вопрос названия нашего транспорта. Вот я хотел по-нашему назвать транспорт — “Броневик Потёмкин”. Но Светка выдала:

— Это — танк, — тыкала она пальцем в металлический борт. — И вездеход. Значит это — “Вездетанк”.

— Дурацкое какое-то название…

— Не дурацкое!

Помимо этого весомого аргумента, с которым я, пусть и с трудом, но мог бы потягаться, за “Вездетанк” пролаял Бейго. Предатель мохнатый! Но бороться на два фронта разумный я не стал, смирившись с этим оскалом плюрализма. В самом прямом смысле слова, между прочим!

Броня у нас уже была готова, даже опробовали в окрестностях Сталедара, вполне неплохо вышло. Бейго же со своей переделанной вибропилой освоился на радость быстро, обращался вполне умело. В общем, практически всё было готово к походу за лазерами и энергоконверторами. И даже полимерами — не помешали бы некоторые сорта для внутреннего обустройства Вездетанка, да и экранирования рельсовых разгонников.

Всё было готово, за исключением одного вопроса: а ехать-то куда? То есть, примерно картину за защитным периметром мы представляем. Даже лучше, чем примерно. Но вот куда конкретно ехать-то? А то пробьёмся сквозь сколопендр и прочих казлов, роботов поехавших и прочую пакость. И получим, ну я не знаю, какую-нибудь КРУСАТу — Косметическое Рекреационное Универсальное Сидение АвТоматическое. Светка, может, и не откажется, хотя ей оно и не нужно особо, и так хороша. Но к цели это КРУСАТа нас совершенно не приблизит!

Так что обратились мы к Шнипперсону, как к таки знающему многих “замечательных людей” типу. На тему, а есть ли какой-нибудь историк-картограф, ну или ещё кто-то такой в Сталедаре. Потому что наши знания об окрестностях заключались разве что в знании, что эти окрестности есть. И названии основных населённых пунктов.

— Таки могу вам сказать за Элмера Штольца, — подумав после нашего вопроса, озвучил Сруль. — Очень знающий в истории округи человек, буквально архивариус, от всего сердца вам скажу, причем задаром, цените.

— А познакомиться с ним как-то можно? — полюбопытствовал я. — И он разговаривать-то с нами будет?

— Ой, Жора, вы таки делаете мне смешно! Штольц таки вам столько расскажет, что вы будете просить старого Шнипперсона жалобными голосами: заберите этого замечательного человека, сил нет его слушать! И познакомлю, если вы столь отважные молодые люди: приходите в “Таки Покушать” вечерком. Штольц таки покушает и расскажет вам за всё, что интересно, и даже больше. А вы покушаете сами и оплатите его ужин.

Вечером в “Таки Покушать” мы и познакомились с этим Штольцем. Парень, тридцати биолет, в совершенно жутких очках — казалось, что за столиком сидит толстая стрекоза, а не человек, так искажали линзы его глаза. И да, пухлый такой парень оказался.

Но знал — много. Слишком… За пару часов, не прекращая трескать, он ровным, невыразительным голосом трындел. На наши вопросы он, конечно, ответил. Но насколько полно! Кривые населения двухсотлетней давности и дальше, каждая схватка с роботами империалистов, процентное соотношение выходцев из конкретного населённого пункта в Сталедаре, с динамикой роста и падения по годам…

В общем, у слегка окосевшего меня возникла дурацкая мысль, что весь ГОССТАТ в полном составе был этим немцем-перцем таки скушан. И теперь он за них всех отдувается, в одно пухлое лицо.

Но результат, помимо несколько контуженных нас (даже Светка с час после ужина с этим Штольцем запиналась, да и Бейго временами налетал на стены!), был положительным. Городками, куда нам был смысл наведаться, были Усть-Ухта и Сосногорск — по сути, один город, разделённый рекой, а также Нижний Одес и Дутово. В этих местах вполне могли найтись и красноармейские ЭВМ, и лазерные защитные системы. А в Сосногорске было несколько ЦАРАПИН, в том числе и аграрного типа. Точнее — в Усть-Ухте, но это один город, по сути.

Правда, последний — большой город, бомбили его на совесть, да и складов робототехники там было аж три штуки. Так что для начала решили мы подняться по Печоре до Дутово. Удобство этого небольшого городка было ещё в том, что можно было проехать по берегу Печоры, не углубляясь в тайгу.

Так что определились мы с местом и на следующее утро погрузились в Вездетанк.

— Пое… мать-перемать, —— констатировал я.

— Да уж, — захихикала Светка. — Жор, я сама не подумала, — хихикала она.

И даже Бейго украдкой скалился из-под поднятой маски химзы. Так-то всей мордой выражал сочувствие, но скалился, я видел.

Дело в том, что собрать Вездетанк мастерская позволяла. Ну, здоровый ангар, места навалом. А вот с выездом… не подумал. Автобус то гораздо пониже был, мда. Да и колёса у Вездетанка разнесены пошире.

В общем, вместо выезда на рассвете, я час возился с расширением выезда, стараясь нахрен не раскурочить мастерскую. Справился, конечно. Да и Светка с Бейго помогали, но постоянно ржали, паразиты неприличные! Хотя и я временами гыгыкал — действительно смешно вышло, хоть и работы привалило.

И вот, наконец, потихоньку Вездетанк поехал по улицам Сталедара. Разгоняться я не разгонялся, а ухнуть под настил, по вине рукосуев-бракоделов, не особо опасался: Вездетанк у нас был полноценной амфибией, даже водомётный движитель имел, пусть и маломощный. В общем, даже если и ухнем под Сталедар — ничего страшного не случится.

Но не ухнули, что и неплохо. Доехали до укрепрайона-выезда, где я четверть часа доказывал, что не псих, блин! Выпускать не хотели, а хотели меня в больничку на обследование! Но выпустили всё-таки, охранники приставучие. После чего Вездетанк заложил дугу, двигая вдоль стены защитного периметра Сталедара: нам надо на берег, а дорогами через тайгу кругаля выкруживать — нафиг надо. И без казлов обойдёмся!

Выехали на берег без приключений, ну и потихоньку двинулись на север. Дорога — сносная, снегом всё присыпано, видно неплохо. И тут смотрю — куча птиц к нам летит. Врубил внешние датчики — кричат, противно и знакомо.

— Чайки? — уточнил я.

— Чайки, — согласилась Светка. — Их в Сталедаре отстреливают. Мусорщицы, да и заражение радиоактивное распространяют.

Тем временем эти пернатые подлетели к Вездетанку и, противно крича, стали нарезать вокруг него и над ним круги.

— В смысле — “распространяют” ? — не понял я. — Это вообще — как?

— Это вот так, — указала Светка на обзорный экран, по которому расползалась здоровенная блямба помёта.

— Гадость какая, — констатировал я. — Надо будет дворники какие придумать, и брызгалки. А заражение — жрут радиоактивную гадость, а потом гадят фонящим помётом? — дошло до меня.

— По рассказам — так. В Сталедаре-то их не осталось, не приближаются.

— И хорошо, что не осталось, — веско отметил я. — Засранки такие, четырёхкрылые.

У этих пузатых полуметровых чаек росли “надкрылки”, крылья поменьше основной пары, делая их чем-то похожими на рыб.

— Ну и фиг с ними, если загадят дисплей — по приборам поедем, — принял я решение. — Но блин, развелось всякой пакости, — посетовал я.

Глава 23. Зимняя фауна

Через четверть часа противные мусорные птахи меня окончательно достали. И окончательно загадили обзорный дисплей, ощутимо повысив общий радиационный фон снаружи.

— Жрут всякую гадость и гадят ей потом, — недовольно откомментировал я показания приборов. — Свет, пройдись лазером по этим сволочам, реально достали!

— Сейчас, — отозвалась андроид, а через секунду сообщила напряжённым голосом. — Не смогу, Жора. Они засрали и детекторы наведения, и окуляры башен. Вывожу, убираю лазеры, — погудела она приводами башен, — Совершенно без толку. Можно попробовать эту дрянь выжечь.

— Точно нет, Свет, — отрезал я. — Оптику пусть и несильно, но вполне можно повредить. А я думал, что избавился от свинства в своей жизни, — вздохнул я. — Может это свины так мутировали противно? — задумался я.

— Может быть, — фыркнула Светка. — Но так ехать нельзя. С этим надо что-то делать.

— Да это понятно, — ответил я, тормозя Вездетанк. — Надо разогнать сволочей, отчистить башенки от дряни, да и лобовое тоже. Башенкам, кстати, створы нужны, да и очиститель какой, в идеале, — задумался я, поприкидывал технические характеристики нужного, но махнул рукой. — Ладно, в мастерской прикину-сделаю. А пока пойду пакость эту крылатую разгоню, — поднялся я, проверяя лазерник.

Лазерник был в порядке, чайки, несмотря на сволочизм и гадство в самом что ни на есть прямом смысле, — пернатыми. И горели в лазерном луче вполне эффективно, даже в чём-то красиво, огненными шарами, несмотря на некоторое живодёрство этой красоты.

Но я красивость оценил только в воспоминаниях, потому что был чертовски зол!

— Мало я вас набил, свиньи четырёхкрылые! — рявкнул я вслед улетающим с противными криками чайкам.

Эти сволочные птицы, как только я вышел из Вездетанка, самым наглым образом подвергли меня бомбардировке! Причём прицельной, сволочи такие! Загадили всего, бурдюки с помётом летающие! Точно свиноты крылатые, определил я, уже с мстительным удовольствием вспоминая горящие помётогенераторы.

Тем временем из люка вездетанка аккуратно выглянул Бейго, поводил мордой, убедился, что гадских птах не наблюдается, и подбежал ко мне. Видимо, встречался с этими сволочами и знал повадки. Я чуть было не рявкнул на пса, на тему “почему не предупредил?!” Но вовремя себя от глупости удержал: ну идиотизм же, на бессловесного собакена по причине “почему не сказал” орать.

Прихватил протянутую Светкой из люка тряпку, намочил в вырезанной лазером полынье у берега, вздохнул и полез на Вездетанк. И Бейго со мной полез, причём, забравшись и посмотрев, что я делаю, просительно протянул лапу. Получил кусок тряпки и присоединился к оттиранию башенок и датчиков, вот умный пёс.

Провозились вдвоём с час, оттёрли. Так долго потому, что Вездетанк — округлый, а четырёхкрылые мешки с помётом его загадили весь! И если взобраться по лесенке — не проблема, то удержаться на обгаженной крыше — даже для Бейго проблема. Сложно, чтоб его! Но справились, конечно.

А после этого я, почти не матерясь, пополз по зараженному Вездетанку оттирать обзорное стекло. Бейго было двинулся за мной, но вдруг коротко тявкнул и буквально скатился на землю. Я перепугался — ну, высоковато, всё-таки, хотя и вроде Бейго — пёс крепкий. Но никакого жалобного скулежа снизу не доносилось, а вот рычание и невнятные, но гневные крики Светки от люка доносились.

Ну что ещё там опять, мысленно вздохнул я, сползая с нашей машины. Картина представшая мне… Да чтоб его, и вправду не понять, то ли смеяться, то ли плакать!

Итак, по направлению к лесу деловито чесала серо-белая меховая лента, волочащая вакумный мешочек с мясом, кило на три. Я её увидел первой, даже стрельнул лазерником на рефлексе — но далековато, лента издала тяфк, потемнела шерстью на заднице и ускорилась, скрывшись в лесу. Так-то я от неожиданности за сколопендру принял, уж больно ловко извивалась, скотина такая.

Вторым песцом (а это были именно песцы — бело-серые, меховые, с лисьими мордами зверюги) был очень толстый, почти круглый вихляющийся зверёк. Впрочем, его сферичность по мере шатающегося отползания превращалась в макаронность — разуплотнялся, скотина, по ходу дела. Отличительной особенностью толсто-макаронного песца, помимо вихляющейся и покачивающейся походки, были сведённые на носу глазёнки и вываленный язык. И розовое пятно промеж глаз, как показатель, отчего это зверюгу так колбасит.

И, наконец, третий песец сошёлся с Бейго в клинче. Пёс и песец катались по снегу, Бейго рычал, песец потявкивал, а напрягшийся я, наконец, фыркнул: дело в том, что, как такового, боя-то и не было. Песец небольшой, Бейго здоровый и сильный, да ещё и в защитном костюме. Но, видимо, костюм и стремление походить на человека сыграло с Бейго дурную шутку: песец, вытянувшись даже не в макаронину, а в вермишелину, змеёй извивался вокруг пса, ловко уворачиваясь от не слишком ловких, по крайней мере, в плане быстроты, лап-рук. То есть, не атаковал, а скорее спасался от поимки, нарезая на Бейго круги.

Ответом на мой фырк стал мимолётный, но ОЧЕНЬ укоризненный взгляд пса. Который перестал хлопать по себе лапами, разинул пасть и щёлкнул ей. Песец с визгом, утратив часть своей шикарной шубы, отскочил. А Бейго было дёрнулся, зыркнул на меня, на удирающего с жалобным потявкиванием песца и очень по-человечески махнул ему вслед лапой.

— Он ещё и ржёт, — раздалось ОЧЕНЬ сварливое Светкино высказывание от люка.

Взглянул я на люк, ну и вправду заржал: товарищ Радужная была в кухонном переднике, с молотком для отбивания мяса которым, видимо, второй песец и огрёб. Нахмуренная, с рукой в боки… Ну в общем, не мог я не засмеяться!

— Проржался? — хмуро, но подёргивая уголком рта, уточнила Светка.

— Ну да, — ответил я. — А что у вас случилось?

Ну и выходила такая картина: время-то, с учётом выковыривания Вездетанка из мастерской, дороги и расчистки — обеденное. И вот, Света, когда мы разгребали птичье свинство, решила приготовить нам перекусить. За что ей большое комсомольское спасибо, кстати говоря.

Так вот, извлекает она из запасов Вездетанка пакет с мясом, собирается его отбить — и тут пара взмельков. Один взмельк огребает молотком по наглой песцовой башке, а второй не огребает и тырит мясо. Пока Светка пытается понять, что за хамство творится, и откуда в машине песцы — огрёбший выкатывается в полуоткрытую дверь.

А Бейго, похоже, накинулся на песцового дежурного, стоявшего снаружи, дозором. И работали эти пушистые бандиты троицей.

— Ты знаешь, Свет, вообще — хамство, — признал я. — Но пусть бегут с мясом, черт с ним, — после чего пришлось успокоительно поглаживать жалобно-вопросительно тявкнувшего Бейго.

— Ты имеешь в виду — непредусмотренная уязвимость нашего бронехода или как?

— Угу, протестировали, испытатели вороватые, — хмыкнул я. — Я вот не подумал, что Бейго дверь не закроет.

— И я не подумала. Ушли и ушли, — кивнула Света.

А Бейго виновато заскулил, прикрывая морду лапами. Пришлось ещё успокаивать псину — понятно, что не виноват, не приучен и прочее. А вот мне в список дел-переделок добавилось разобраться с механизмом люка, в идеале — с автоматикой. После этого случая, конечно, не забудем. Но остающийся в Вездетанке даже чисто теоретически, не всегда будет иметь возможность добежать к люку: вождение, управление огнём, например. Как и выходящий — если какая-то пакость снаружи и сразу надо в бой.

В общем, разобрались, Света занялась новым куском мяса, благо запас, небольшой, кило на сто… ну или двести. Но точно — не больше трёхсот… В общем, запас мяса у нас был.

А мы с Бейго направились оттирать лобовое стекло Вездетанка, потом отпугивать вновь налетевших сволочных чаек, потом оттирать нас — и пока чистили, изгваздались заново, и новый налёт прошёл небезпомётно.

Как раз к обеду и справились, перекусили и двинулись дальше. Светка, правда, заняла место управления огнём и время от времени постреливала по подлетающим помётным бомбардировщикам, в профилактических целях.

И вот, стали мы потихоньку приближаться к окрестностям Дутово. Сам городок, точнее, его остатки, были нам интересны как раз тем,что остатки. Больше половины портового городка ушло под воду, мост разрушился. Ну и пара бомб, со слов нашего многословного информатора, в городе рванули. Но, при всём при этом, проходящие корабли за городом присматривали и последние десятилетия роботов не видели вообще. Причина этого, скорее всего, в том, что склад-расположение с ремонтными мощностями ушли под воду. А сколопендры в Дутово точно были, те ещё сволочи, со временем и боевую броню прогрызут. А ремонтные мощности и, главное, боезапас роботов оказались под водой, скорее всего и проржавело всё, что можно и что нельзя.

В общем, Дутово, в отличие от большинства городов региона, был лишён “оборонительной линии” из роботов. Сколопендры, конечно были, что не радовало. Но их не могло быть очень много: просто нечего жрать, даже если летом они и могли отдалиться от Дутово (что вряд ли, но чёрт знает, может, этим мутантам и обычный свет годился, помимо жёсткого излучения), то зимой точно подыхали или замерзали.

С боевыми роботами Красной армии со съехавшими программами я, если честно, пока опасался встречаться. У них и артиллерия могла быть довольно мощная, и ракетное вооружение, да и лучевое — чем чёрт не шутит. В серию толком ничего не пошло, то есть на дежурстве не стояло. А вот что наконструировали-напридумывали и было признано Партией “условно-пригодным, подлежит складированию на длительный срок” — только Партия и секретчики всякие знают, а у них не спросишь.

Так что Дутово у нас выходило этаким “тестовым прогоном”, уже на данный момент результативным: нашли несколько неприятных, требующих устранения недочётов. Ну и попробовать сколопендр на лазер — тоже не помешает.

Я вот, наслушавшись рассказов о их лютости (для техники, что эти твари лютые и опасные вообще — я и без рассказов знал), крупные колёса Вездетанка заключил в двойную чешую металлической сетки. Сразу не прокусят, а если уцепятся — сдохнут под колёсами, как и заслуживают.

Ну и вообще, посмотреть-проверить не помешает. Если будет реальная опасность — просто вернуться в Сталедар, дорабатывать нашу машину далее, с учётом выявленного.

Ну а целью у нас выходило штабное здание Печорского речного округа Дальневосточно-Уральской Флотилии ВМФ. Там были и склады оборудования. Почему его поставили не в портовой зоне — не знаю, хотя я и нормативов строительства флотских не знаю. Ну, стройбат я, блин!

В общем, здание со складами было точно не под водой, что там есть — чёрт знает, но учитывая то, что речные суда точно небольшие, катера всякие там, может что-то интересное даже в плане оружия или брони найтись. Ну и лазерные системы обороны точно будут — они на армейских складах, не активно использующихся, а хоть сколь бы то ни было длительного хранения, почти везде ставились по нормативам.

И вот, фон потихоньку растёт, а здания городка начинают проглядывать. Высоток нет, центр под водой, а с фундаментом под водой двести лет даже советские дома не выдержат. Если их для стояния в воде не ставили, конечно.

Я Вездетанк притормозил, и стали мы датчики наши тестировать, оптические, электромагнитные, активные и температурные, остаток города разглядывая. И вот что какая-то пакость в городе водится, точнее, сколопендры эти гадские, было даже издали видно. Потому что тайга начиналась метрах в тридцати-сорока от Печоры, на всём нашем маршруте. А тут — дома на полкилометра в тайгу заходят, а ещё полкилометра вокруг них снежной пустоши. И фон явно не тот, чтобы деревья не росли.

— Травоядными эти сволочи сегментные, что ли, стали? — озвучил я волнующий меня вопрос.

— Думаю — всеядными, Жора. Если они на высокий фон завязаны, то могли и на травоедение перейти. Но мясо точно предпочитают.

— Даже не сомневаюсь в этом. Ну в принципе — похоже на то, — прикинул я. — Если их намутантило на использование жёсткого излучения для обогрева, то расширение рациона — вообще мелочь.

— И они довольно примитивные, а значит, выше мутационная изменчивость.

— Тоже верно. Ладно, Свет, что делаем? Светового дня осталось час, ну два от силы.

— Час светового, час сумеречного, — уточнила Светка.

— Угу. И вот что-то меня в логово мерзких мутантских сколопендр ночью лезть не тянет. Вообще не тянет, — уточнил честный я. — Но в ночь не тянет особенно.

— Думаешь отъехать и заночевать?

— Думаю, Света. И ещё думаю попробовать ЭВМ прикрутить к турелям.

— Так вот ты для чего его взял, — догадалась Светка.

— Ну да, даже без задержек ночевать бы пришлось вне Сталедара. А как защитная система свой-чужой ЭВМ защитных лазеров — самое то. Мы — это мы, а посторонних, которых не стоит убивать — в округе как-то не водится.

— И на сколопендрах думаешь проверить?

— Думаю. Не нравится мне эта тупая система, Свет, но в качестве временно включаемой — попробовать нужно, — признал я.

— Нужно. И Жор, мне это совсем не нравится, — показала Светка на дома на дисплее и свела руки.

Это она правильно отметила — улочки узкие, дома частично разрушены, улицы обломками завалены. В общем, Вездетанк не пройдёт в большинстве наблюдаемых мест. А уже его делать… ну никак, шины нужны широкие. Иначе проходимость падает до неприличных значений.

— Да понимаю, Свет, — вздохнул я. — Но либо так, как есть, по ширине, либо шагающий танк делать. А я его не сделаю, — развёл я руками. — Тут полноценный инженер нужен, с расчётами и знаниями, а не техник. Да и оборудование получше, чем у нас есть.

— Ну, что поделать. Хотя лаборант… — ехидно уставилась на меня Светка.

— Что— лаборант?! И лаборант, и младший научный сотрудник, — возмутился я. — А не технический инженер, Свет!

— Да знаю, — хихикала язва.

— А чего ты?!

— А ты возмущаешься забавно, — показала язык вредина.

Хм, давно не стервозничала, почти отвык, ухмыльнулся я. Ну а раз Светка стервозничает — всё либо нормально, либо совсем плохо. Верный признак.

— В общем, Свет, раз ты уже развлеклась, давай решать, — решил я больше не забавлять рыжую и заняться делом. — Я предлагаю отогнать Вездетанк на полкилометра назад, поставить на границе с водой, ну и активировать ЭВМ. Переночуем, а с рассветом объедем Дутово, посмотрим, может, до штаба подъезд будет. Ну и посмотрим, что со сколопендрами.

— Кстати, Жора, ты учти такой момент, — вдруг посерьезнела Света. — То, что военных роботов не видно на границе города — совсем не гарантия, что их нет внутри. А датчики у нас не слишком мощные. Так что тоже проверить не помешает.

— Это ты верно подметила, — признал я.

Отогнали Вездетанк, перекусили, пообщались. Я ЭВМ к турелям и сенсорам подключил, активировал. Ну и направились по каюткам: я их три сделал, но Светка ко мне перебралась. А Бейго своей очень гордился и даже одну из подушечек, Светой подаренную, к себе в Вездетанк перетащил.

Пообщались и по делу, и по-всякому, легли спать. Но через часа три — просыпаемся от малого сигнала тревоги. Башенки гудят, а ЭВМ Вездетанка выдаёт “тектоническую угрозу”, которую мы и так чувствуем — нас слегка, на пять градусов, где-то так перекосило. Подскочил я к дисплею и успокоился. И грозно лающего Бейго успокоил.

— Хм? — поинтересовалась Света высунувшись из каюты.

— Да зря я Вездетанк не на земле, а на границе с водой поставил, — признал я. — Какая-то рыба, наверное, подо льдом подплыла, а ЭВМ всё равно, что подо льдом: сигнала “свой” нет. В общем на полметра в воду ушли, сейчас отгоню от реки.

Отогнал на пять метров машину, да и завалились мы спать по новой.

Глава 24. Брюхоногое мороженое

Утро началось с совершенно омерзительного зрелища: из покорёженного ледяного крошева отвратительно торчали клешни, здоровенные и омерзительные. Раки, пакость такая! Я-то думал, это какие-то рыбы мирные, а тут вот какая мерзость!

Хотя, с другой стороны, защитная лазерная система поступила с гадской фауной так, как она своим существованием заслуживала.

Ну а нам предстоял пробный заезд в Дутово. И там сколопендры, которые заслужили лазерный луч не меньше раков!

На скорую руку перекусив, распланировали мы со Светкой примерный план действий: движемся по дуге вокруг оставшегося куска Дутова — надо убедиться, что штаб со складами уцелели и в зоне досягаемости Всетанака. А то Штольцы-Штольцами, а вот прилетела ракета непосредственно в штаб, например. Или завалы вокруг непролазные, или… Да много что может быть. И, если цель нашего путешествия отсутствует или недоступна, просто проверим, как Вездетанк поведёт себя со сколопендрами. Как будут работать лазерные башни, как ЭВМ наводки. Вглубь города не заходим, проверяем и возвращаемся в Сталедар, исправлять недочёты. А если цель есть и доступна — будем по месту смотреть и думать, как до неё добраться.

Выдвинулись, километрах на пятнадцати в час. Важно было не только понять, как Вездетанк поведёт себя под атакой мерзких тварей, но и разобраться, определяет ли их сенсорная система датчиков.

Движемся, в показания датчиков на лобовом стекле вглядываемся, огибая дома широкой дугой, но потихоньку приближаясь к городу. Ну и увидели, с пары сотен метров, недооформленные показания.

— Электроактивность, — констатировала Светка, смотря на бесформенные пятна на дисплее. — А в тепле и радаром — незаметно.

— В снегу спрятались, твари, — кивнул я. — Вот уже возникла задачка: сидят они под снегом. Конечно, перебить тварей хочется. Но, например, возможно, имеет смысл просто преодолеть место их лёжки на скорости.

— Погонятся-не погонятся, как будут атаковать, в каком количестве, — перечислила Светка основные задачи, на что я кивнул. — Так давай попробуем сейчас. Чего тянуть?

— Тоже верно, — признал я правоту подруги.

Резко свернул, прибавив скорость, так что Вездетанк стал ехать практически над лёжкой сколопендр. Последние среагировали, резко выпрыгивая из сугробов, в этаких снежных взрывах. Здоровые, быстрые, противные заразы! Но конструкция Всетрактора показала себя только с хорошей стороны: раззявленные жвалы просто соскальзывали с округлого металла корпуса, высоко сколопендры не лезли, а вцепившаяся мерзкими жвалами в лесенку, сучащая по обшивке усиками сколопендра была располовинена защитной турелью. Но тут, опять же были нюансы, так что я резко вывернул штурвал управления и сбавил скорость, двигая прежним маршрутом.

— В итоге у нас, — вслух, в том числе и для себя, озвучивал я, — неплохая, сколопендроустойчивая конструкция Всетанка. Жвалы их броню не берут…

— А ты думал — что возьмут? — ехидно спросила Светка.

— Не думал, но проверить не лишнее.

— Ну, тоже верно, — милостиво кивнула товарищ Радужная.

— Колёса в цепной оплётке — тоже держат этих сволочей и даже давят. И ЭВМ наводки не подводит, — отметил я ведущие непрерывный огонь по преследующим нас извивающимся тварям. — А вот с лазерами выходит неважно, как с оружием борьбы.

— А какие варианты, Жора?

— Да никаких, точнее — увеличить мощность или переконфигурировать луч.

— А где мы возьмём другой когерирующий кристалл? Или ты про фокусировку? — озадаченно уточнила Света.

— Думаю, фокусировка не поможет. Но и, то что сейчас у на есть — малоэффективно. Да ты сама видела, — досадливо махнул я на болтающуюся на лесенке половину сколопендры.

— Да, полминуты на одну тварь для турели — многовато, — признала подруга.

— Вот-вот. Тут ещё играет роль то, что у этих кольчатых сволочей нервной системы нормальной нет. Любое приличное животное до нанесения летальных повреждений отцепилось бы — просто из-за боли. А этим пофиг, — досадливо отметил я. — Так, отойдём от Дутово, возьмём половину этой сволочи, посмотрим что и как с ней. В общем — будем думать. Например, можно сделать газовый когерирующий элемент, — уже прикидывая что и как озвучил я.

— И потерять в разы в силе луча.

— Не в разы. И пусть даже в разы, Свет. Красный луч этих сволочей режет хуже, чем металл, — напомнил я.

Так что отъехали от города на километр, катящиеся и прыгающие по сугробам сколопендры отстали. Не думаю, что из-за непрерывно жгущих их башенок: просто фон падал, и, видимо, в отдалении от Дутово они просто замёрзнут.

Остановились, под грозный лай Бейго сковырнули с лесенки половину сколопендры и стали, для начала, разглядывать паразитину.

Вообще, от испортившей палатку под Москвой сколопендра ничем особым не отличалась, в плане строения. Сантиметров десять-одиннадцать диаметром противное сегментированное тело, гадкие усики, реально пугающие жвалы. Что было самыми бросающимися в глаза отличиями — это цвет и “грива”. Не манто, а именно грива снежных, с голубым оттенком, тонких и гибких хитиновых “волос”. На хребте твари они стояли этаким относительно узким и не густым гребнем, а вот перед головой гада — разрастались в натуральную гриву, создавая ощущение двукратного утолщения твари.

Зачем она — непонятно, да и не слишком важно. А вот цвет вместо черно-красно-коричневого был желтушно-серым, грязно-розовым и бежевым. То есть, тварь была очевидно “бледнее” подмосковной товарки, только ли зимой или вообще — непонятно.

А самое главное — она была… запечёная. Противно воняла печёным и кислым, полностью сварившись под панцирем. На сегментах туловища и морде были заметны подпалины от лазеров, но они даже не прорезали хитин.

— То есть, тварь висела уже дохлой, даже пока была целой и висела на лесенке, — констатировал я. — А лазеры именно пылили этот сволочной хитин, а не убивали.

— Похоже на то, Жора. Ручные лазерники точно не годятся, — констатировала Света.

— Да, такой мощности луча чёрта с два добьёшься, не те у ручного лазерника габариты, — признал я. — Но переделывать стационарные — нет смысла. Они просто запекают тварей — их “защита” одновременно и уязвимость, тепло идёт под хитин. Просто нужно больше башенок. Вот что в плане ручного оружия — ума не приложу. Кроме СЛУ, — Бейго воинственно помахал Союзом-10, — Да, тоже подойдёт, Бейго, — улыбнулся я псу. — А вот с тем, какая нужна против сколопендр ручная стрелковка — задачка.

— Рельса слишком редко стреляет, а они быстрые и постоянно двигаются, попасть проблема. ТИПП бы подошёл, но…

— Станковый — слишком крупнокалиберный, да и с боезапасом к нему проблемы. Впрочем — вариант, посмотрим, что можно сделать. Может, и КАГу ещё калибр увеличить… Хотя нет, больше уже недопулемёт выходит, да и механизм автоматики долго не проживёт. Ладно, будем думать, Свет.

После чего взяли образцы сколопендры, точнее, её хитина. Прожаривать лазером — дело, конечно, тоже не плохое, но резать — лучше. Так что проверить состав этой пакости и, возможно, подобрать нужную длину волны лазера будет совсем не лишним.

И выдвинулись дальше, объезжать Дутово по дуге. К радиусу скопления сколопендр не приближались — и так узнали вполне достаточно. Прибить побольше тварей, конечно, хочется. Но Вездетанк не само, а жораремонтируемый. Да и атомные батареи у нас не казённые, а башни этих сегментированных сволочей жарят непрерывным лучом.

И, наконец, подъехали к западной окраине Дутово. И тут нас ждала некоторая засада: здание штаба речной флотилии на месте было, и даже не сильно в глубине оставшейся застройки. Не совсем окраина, но даже подъезд более-менее для Вездетанка был. Вот только был он не из-за отсутствия разрушений, а наоборот. Похоже, одна из двух ракет рванула аккурат над ним. И окрестные дома, как и большую часть складов, просто разметало, так что нечему стало захламлять подъезды обломками.

— Всё, возвращаемся? — не слишком весело поинтересовалась Света.

— Можно и съездить, Свет, — подумав, ответил я. — Смотри: внешние склады разрушены, да и фон высокий, — под кивки подруги перечислял я. — И был ещё выше, над штабом, судя по всему, был эпицентр воздушного взрыва.

— Но? — требовательно посмотрела на меня подруга.

— Но: я нормативов и регламентов флотских не знаю, вот только большая часть оборудования и техники инженерных войск, из того что не предполагается использовать в ближайшие полгода, ложатся на длительное хранение в подземные склады. И у них нормативы защиты вполне могли выдержать воздушный взрыв. Ионообменники там стационарные, глубокое залегание самого склада. Правда, не уверен, что по флотским нормативам так же, — честно признался я.

— Но проверить имеет смысл, — заключила Светка, на что я согласно кивнул.

И вот вставала перед нами задача, как до штаба добираться. Потому что “перебить всех сколопендр” — вариант хороший, но не факт, что осуществимый. Непонятно, будут ли твари с периметра города подползать или нет. Непонятно, сколько их в самом городе и есть ли вообще: теоретически, слишком высокий фон и этим тварям смертелен. Практически — тоже, но непонятно, достаточно ли высокий он сейчас в районе штаба.

И, наконец, последний момент: скорее всего, в районе штаба сколопендр нет. Но вот что в нём самом? А если там оборонительная автоматика сохранилась, с протухшим от ионизации ЭВМом? И мы, радостно проскочив периметр с сколопендрами, всем Вездетанком огребём залп из СМОГА или ещё чего-то такого же типа. Очень неприятно может быть, а проверить — чёрта с два проверишь. Сколопендры появлялись на гораздо большем расстоянии от штаба, чем хватало дальности обнаружения.

— Прорываться не будем, — окончательно решил я. — Нарвёмся на гадость у штаба, ракетную или артиллерийскую — и всё. Едем на пятнадцати километрах в час к штабу. Если сколопендры потянутся со всего города — отступаем. И отслеживаем, что в районе штаба.

— Ты ещё учти, Жора, — подала голос Светка. — Что подъехать-то мы сможем. Вот только сам штаб и развалины складов разрушены. И между ними — не проедешь, — многозначительно указала она на дисплей.

— Да понятно, что своими двумя топать надо, — признал я. — Постоим Вездетанком, посмотрим, насколько это безопасно и возможно.

И покатили мы, потихоньку, к штабу. Снег ожидаемо взметнулся снежными взрывами, из которых, не менее ожидаемо, показались мерзкие сколопендры, пробующие Вездетанк на жвала. И, в целом, за полчаса уничтожения тварей мы достоверно установили ряд вещей:

Вездетанк вышел, при всех найденых (и ещё найдём, почти гарантированно) недочётах — прекрасным и сколопендроустойчивым транспортом. Сказать, что почти полсотни тварей не нанесли Вездетанку урон, не выйдет. Но этот урон заключался в незначительных царапинах брони и нескольких порванных звеньях цепей на колёсах.

Защитные лазеры сколопендр убивали, именно сваривали нафиг, сколопендры сворачивались в кольцо и помирали. Но на одну сколопендру одному лазеру уходило от полуминуты до минуты. Сколько нескольким, какие пропорции — чёрт знает. В общем: менять не надо, но больше лазеров надо однозначно.

Я вообще через пять минут лазерной варки, под заливистый лай Бейго, начал нарезать на Вездетанке круги: под колёсами сколопендры дохли реально быстрее, чем от лазеров. Правда, тогда и порвали несколько звеньев цепей, но в целом — вполне приемлемо.

Наконец, мы установили, что сколопендры сконцентрированы редкой цепью вокруг города, в сам город вроде и не проникают, а к нам сползлись примерно с километра. Всё что дальше, к нам не сползалось, что и к лучшему.

Так что через полчаса Вездетанк стоял на перепаханном пятачке, где снег, мёрзлая земля и дохлые сколопендры были практически равномерно перемешаны. Выждали мы четверть часа, на всякий, и выдвинулись потихоньку к ближайшим складским развалинам. А через пять минут, находясь в десятке метров от ближайшего склада, мы со Светкой озадаченно переглядывались и пожимали плечами.

Потому что на стенке склада был какой-то налёт, причём — живой. Серо-зелёный такой, бугристый, не слишком толстый, но покрывающий стену ровным слоем. За исключением нижних трёх метров, где этот налёт, судя по царапинам и бороздам пластобетона, сдирали сколопендры.

— Тут фон запредельный, — озадаченно чесал я затылок. — Я в защите пойду, как и вы. И Вездетанку тут больше восьми часов задерживаться не стоит — задолбаемся обеззараживать! А это — даже не замёрзло! Электроактивность, Свет! И не видно из-за него ни черта, и сенсоры Вездетанка слепит…

— Да понятно, что мутант какой-то. Жор, это лишайник, наверное. И метаболизм построил на поглощении жёсткого излучения, как и сколопендры.

— А они его жрут. А что жрёт он?

— Свет, радиацию, пластобетон и химию из дождя и снега.

— Наверное, так и есть, — перестал офигевать я. — Так, сколопендр нет уже полчаса и не предвидится. Предлагаю для начала осмотреть этот склад и вернуться в Вездетанк.

— А лазеры прикроют, если что, — отметила Светка.

Собрались, проверили всё и выдвинулись. Этот слизь-лишайник покрывал весь склад, был мягким и слизистым на ощупь. А сам склад был фактически развалинами: воздушный взрыв разрушил крышу, и пусть два яруса межэтажных перекрытий и сохранились, но ничего, кроме напластований лишайника на стенах и бесформенных, мутных глыб льда, внутри не было.

А когда я пригляделся внимательнее к глыбам — меня чуть не вырвало. Но ЗЖКТРУ помог, а потом включились мозги, и я даже порадовался, что мы тут зимой.

— Это слизняки, Свет, — внутренне передёрнувшись, указал я подруге на ледяные напластования.

— Те самые, как на складе?

— Угу. Мёрзлые только, к нашему счастью.

— Да, повезло, что мы тут зимой, — озвучила мои мысли Светка. — Возвращаемся?

— Возвращаемся. Только образец возьмём — может, что-то интересное и полезное будет, — озвучил я, набирая лишайник в банку.

— Может быть, — согласилась Света.

Вернулись, почистились, засели думу думать. Дело в том, что электроактивность у этого странного лишайника была пусть и небольшой, но и немаленькой. Вдобавок его температура была… выше нуля, на доли градуса, но всё же.

Проникнуть в глубь застройки на броневике мы не можем, а с места его датчики утверждают, что на три десятка метров вокруг (причём на поверхности, что под землёй — черт знает) нет активных электроцепей. И на пятьдесят — нет живых источников тепла, температурой выше нуля. Всё что дальше — Терра Инкогнита, как писали на старых картах.

— В общем, похоже придётся нам идти вглубь без данных разведки, — констатировал я. — Свет…

— Нет.

— Бейго… — а в ответ обиженное рычание и помахивание головой. — Ладно, раз вы такие отважные, — хмыкнул я. — Я — первый, с лазерником и СЛУшкой, за мной Бейго с пилой, — на что пёс серьёзно кивнул.

Что было совсем не комично — Бейго вполне меня понимал, а регулярно возясь с ним в мастерской (он, конечно, послабее меня, но скорость у тамбовского волка, как и ловкость, были фантастическими), я убедился, что в тактику и дисциплину Бейго понимает. Поразумнее многих человеков, если уж быть откровенным.

— Я с рельсой сзади. ТИПП брать?

— Не стоит, Свет. Тяжёлый, а нам отступать, если что.

— Ладно, Жора, согласна, — кивнула Светка.

Передохнули, слегка перекусили. Осмотрели округу — сколопендры не объявились, как и вообще никакой пакости. Только фон запредельный, хотя из-за него, скорее всего, пакости и нет.

Собрались и выдвинулись вглубь складских и штабных зданий, искать подземные склады и вообще смотреть, что тут творится.

Глава 25. Верный МОПС

Двигались мы аккуратно, попершись для начала к тому же складу, где ранее были. Нашей целью, как-никак, были подземные склады. Ну а проходы в них обычно делали в складах обычных.

Правда, попытка проникнуть в подвал сходу провалилась: в метре от потолка ледяными торосами леденели сволочные слизняки, просто заполнив подвальное помещение целиком.

— Так, мне всё это не нравится, — протянул я, сшибая СЛУшкой замерзший рог противного моллюска, подержанный одобрительным лаем Бейго.

— Жора, у тебя остраконофобия, — напомнила Светка.

— Я в курсе, Свет. Не в том дело: подвал заполняет слой льда из этой мерзости. Как понять, есть ли подземный склад и проход на него?

— Рубить до дна, каждый склад и штабное здание — глупо. Нужен либо радар…

— Которого у нас нет, либо звуковой, а точнее ультразвуковой датчик. Возвращаемся, — решил я.

И в мастерской Вездетанка (а Светка вот нудила — зачем нам сейчас, хех!) через полчаса, соорудил щуп-датчик. Кустарщина сплошная, но для наших целей вполне подходит: покажет, есть ли пустота под залитой слизничатиной подвальной комнатой, да и общую конфигурацию здания, даже подземную, покажет.

После чего пошли мы уже в третий раз по складам. Сразу спускались вниз (слизничатиной всё было забито, мерррзость какая!), вбивал я щуп датчика и проверял. И ничего. Даже расковырял подвал непосредственно в самом здании штаба — там были какие-то разнородные включения. И полусгнившие, полуразъеденные коробки, с подплавленными кислотой металлическими деталями. Даже не понять толком, что изначально было в этих коробках.

В общем, три часа ходили по периметру, заходили в здания — ничего толкового и полезного.

— Предлагаю: идём вглубь, — озвучил я. — Фон там совсем высокий, поэтому тебе, Свет, и тебе, Бейго, предлагаю вернуться в Вездетанк, — на что последовало чуть ли не синхронное поматывание головой и мордой. — Как знаете, но двигаемся быстро, больше часа там пребывать не стоит.

— Можно вернуться через час, почистить в ионообменнике костюмы и осмотреть всё полностью, — отметила Светка. — А тебе одному, без прикрытия, туда лучше не соваться, Жора. Лишайник этот и там растёт, сам видишь.

— Сам вижу, — признал я. — Ни хрена не понимаю: как в таком фоне хоть что-то живое может быть, но вижу. А раз есть лишайник, значит, и что-то живое может быть, помимо него. Ладно, тогда давайте проверим вот эти три склада, — указал я на коробки, — И возвращаемся на очистку.

И потопали мы к ближайшему складу, с уже пиково возрастающим фоном. И первое, что мне не понравилось по приближении: лишайник на стенке здания был ободран. Причём, явно не сколопендрами: на высоте полуметра от силы, без царапин на пластобетоне.

— К стене, ждём, я осмотрюсь, — бросил я, задерживая дыхание и врубая электрочувствительность на полную.

И никаких активно-живых существ в электроспектре я не выявил. А вот неживых…

— Хреново, — озвучил я, опуская забрало. — Активная автоматизированная машина, скорее всего — боевой робот.

— За складом? — уточнила Света.

— Угу. Метров шестьдесят за ним, — подтвердил я.

— Возвращаемся?

— Не знаю, Свет. Можно просто посмотреть, да и в склад мы попасть сможем, не попадая под прицел этому роботу. Предлагаю аккуратно подняться на второй этаж, — указал я на склад, у стены которого мы были. — И посмотреть в окно, что там вообще творится. Может, у робота боезапаса нет, может, вообще выведен из строя — электроконтур — не показатель, да видно его неважно.

— Попробовать можно, — не слишком восторженно заявила подруга. — Но чуть что — сразу назад!

— Естественно, Свет.

И потопали мы в пролом двери склада. Пыль, лишайник, а вот слизней не было — очевидно, фон и для них выходил слишком высокий.

Стали аккуратно подниматься по лестнице, и тут я увидел в электрозрении какое-то невнятное мельтешение.

— Стоим. Проверю, — бросил я, открывая-закрывая забрало. — Жизнь, — указал я на стену.

— Активно движутся и не простейшие? — уточнила Светка, даже Бейго на связи чуть слышно и удивлённо тявкнул.

— Именно так, — констатировал я. — Не больше двадцати сантиметров ростом, столько же, примерно, в длину. Не сказать, чтобы много, но есть и движутся.

— Даже интересно стало, что может жить в таком фоне, — протянула подруга.

— Ну вот из окна, думаю, увидим, — констатировал я.

Правда, увидели мы гораздо раньше: Бейго дёрнулся, почти неслышно рыкнул по связи и с толчком от стены прыгнул на пролёт выше. И, судя по тихому пищанию — кого-то поймал, причем, этот кто-то появился наверху за те пару-тройку минут, что мы аккуратно ползли по раздолбанной лестнице. Потому что увидев живность, я со снятым забралом осмотрел округу, само собой.

Повторить “бег по стенам” Бейго мы не решились, но поспешили наверх. И добыча пса предстала перед нами во всей красе. Причём слово “краса”... ну не в переносном смысле, если начистоту. Просто пёс смотрел на меня с вопросом в видных через маску глазах и прижимал передними лапами к пластобетону…

В общем, попискивал в лапах Бейго нежно-розовый, в кудряшках таких, с отливом, наверное… ёжик, с недоумением понял я. По крайней мере, сквозь кудряшки выглядывало, жалобно морщилось и попискивало именно ежиное рыльце. А розовые, с отливом в нескольких оттенков кудряшки — это то, что было до мутации иголками. Вдобавок, ежатина смотрела на нас неоново-салатовыми,чуть ли не светящимися, выразительными такими глазёнками.

— Какая прелесть! — озвучила Светка, правда обведя перед этим рельсой округу, осмотрясь по сторонам и приглядевшись к ёжику. — Бейго, я хочу его погладить, — протянула она руку к ежу.

Пёс посмотрел на меня, дождался кивка и ослабил хват лап. А Светка ухватила ежатину и стала прикрывающего глаза и обреченно попискивающего зверька тискать и гладить.

— Фонит, как реактор, Жора, — мимоходом бросила подруга. — Но какой милый! И цвет красивый.

— Цвет и правда красивый, — признал я. — Мутировали для жизни в зоне повышенной радиации. И, похоже, эти “волосы”, которые вместо иголок, да и щетина сколопендр — способ для взаимодействия с жёстким излучением.

— Похоже на то, — признала Светка, поглаживая ёжика.

Последний, убедившись что его есть-убивать не собираются, свои бирюзовые глазёнки открыл и с интересом стал оглядываться, водя мордочкой. Кстати, светкины поглаживания ежатине явно нравились — глазки щурила и даже задней лапкой, торчащей из копны розовых кудряшек, подёргивала.

— Только непонятно, Жора, что они едят, — протянула Светка. — Зубы видишь?

Ёжик, конечно, не скалился, но и пасть на замке не держал. И типичные, насекомоядные зубки. Действительно, странно.

— Так, ну лишайник они точно объедают, — прикинул я, на что Светка кивнула — сантиметров двадцать объеденного от пола лишайника было почти везде, где мы были. — А зубы — рудименты, наверное. Не думаю, что здесь какие-то насекомые водятся, кроме сколопендр. Но эти сволочи сами, скорее, сожрут таких ежей.

— Хочу себе оставить, — призналась Светка. — У тебя вот Бейго…

— Свет, ты сама говорила — фонит, как реактор, — напомнил я. — Причём, если бы только это. Он, похоже, высочайший фон в метаболизм встроил. И просто умрёт без него, а ставить для него фонящий участок…

— Ну да, глупо, — признала подруга. — А жаль. Ладно, иди, красавчик, — опустила она со вздохом ёжика на пол.

Тот постоял, позыркал на нас, да и покосолапил по лестнице вниз, топая, как ёж. А я очень аккуратно стал подниматься, выглядывая на этаж. Ежа там не было, а когда я оглядывался, он там оказался. А в полусотне метров — боевой робот, вылезать на датчики которого просто глупо.

И оказался я прав: решетчатая ферма погрузчика разворотила крышу и стену, стояла, уперевшись в пол второго этажа. Ещё во время взрыва, судя по подтёкам на нержавейке.

— Ползком, — негромко сообщил я спутникам.

И поползли мы аккуратно по полу склада. И выглянули на… ну, наверное, что-то типа площади. Картина была как красочная, так и интересная. Итак, в центре площадки стоял четырёхметровый в плечах, метров трёх высоты, боевой робот. Советский: на потёртой броне отчётливо были видны как звёзды, так и Малый Герб Союза. Стоял он многие десятилетия: вошёл нижними манипуляторами в пластоасфальт на несколько сантиметров, заметно так. Опустевшие ракетные короба, пустые ленты питания для пушек. Явно выработал боезапас и стоит так чёрти сколько времени.

А на площади и у ног робота суетились сотни ежей. Не так много, вообще-то, но достаточно для столь экзотической популяции. Бегали, забавно подпрыгивали, объедая лишайник, ну и вообще всячески вели свою ежиную жизнь. Забавные они, конечно, аж улыбнулся я.

— Жор, видишь? — негромко произнесла Светка.

— Да, похоже — насекомоядные, — тихо ответил я, смотря на ёжиков даже с большей симпатией.

Дело в том, что ежик деловито тащил к мелким — очевидно, ежатам — эдакую противную гроздь. Судя по всему — яйца, судя по виду — насекомьи. Ну а судя по месту — противных сколопендр или еще какой дряни вроде них.

Вот только копошиться нам тут не стоило, похоже. Торс робота со скрежетом начал поворачиваться к пролому, в который мы наблюдали.

— Ходу, ползком!!! — закопошился я.

Ну и поползли мы, насколько могли быстро. И тут нас и ежей буквально оглушило лютым рёвом:

— ТОВАРИЩ ЛЕЙТЕНАНТ КРАСНОЙ АРМИИ ВЕРХАЗОВ! МНОГОЦЕЛЕВАЯ ОРУДИЙНАЯ ПЛАТФОРМА САПСАН-12 ЗАПРАШИВАЕТ УКАЗАНИЙ!

Склад от этого рёва натурально вибрировал, а я остановился, быстренько прикинул, что и как, сделал вывод и его озвучил:

— ЭВМ, похоже, не протух. Он считал мой идентификатор и запрашивает указаний. Проверю, аккуратно, — высказал я, поднимаясь на ноги. — Отчёт о состоянии, МОПС-12! — гаркнул я.

— ТАК ТОЧНО! СИСТЕМА ПЕРЕДВИЖЕНИЯ ВЫВЕДЕНА ИЗ СТРОЯ, НЕРЕМОНТОПРИГОДНА, ТРЕБУЕТСЯ ЗАМЕНА. БОЕЗАПАС ОСНОВНЫХ ОРУДИЙНЫХ СИСТЕМ ИСТОЩЕН В БОЮ С ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНОЙ ФАУНОЙ. БОЕЗАПАС ВСПОМОГАТЕЛЬНЫХ ОРУДИЙНЫХ СИСТЕМ ИСТОЩЕН ПО ТОЙ ЖЕ ПРИЧИНЕ. ВЫСОКОВОЛЬТНЫЙ РАЗРЯДНИК БОЯ НА СРЕДНЕЙ ДИСТАНЦИИ ФУНКЦИОНАЛЕН. ЗАПАС ЭНЕРГИИ 63%. ОБЩАЯ ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ГОТОВНОСТЬ К НЕСЕНИЮ СЛУЖБЫ СОСТАВЛЯЕТ 28%. ЗАПРОС: ТРЕБУЮТСЯ ДЕТАЛЬНЫЙ ДОКЛАД?

А я в это время вполголоса матерился, Светка неубедительно скрывала смех, а Бейго… ну хоть отвернулся, собакен, и то хлеб.

Дело в том, что, похоже, ёжики жрали не только сколопендрьи яйца и лишайник. Но и мерзких слизней. Это они, конечно, совсем молодцы… только они маленькие. И сохранившаяся часть потолочных перекрытий была покрыта замерзшей слизнечатиной. Не толстым слоем, но было, что я заметил только сейчас. Да и не просто так: рёв МОПСа потряхивал здание, и мне, распрямившемуся, по маковке треснуло каким-то зловредным ящиком, до этого вмороженным в потолок! Больно, между прочим, не смешно ни разу, и спасибо шлему, а то совсем беда бы была!

— Кто так строит?! — подытожил я возмущённую тираду. — МОПС-12, помолчи, ожидай указаний!

— ТАК ТОЧНО!

— А чем это тебя, Жор? — заинтересованно уточнила Света, поднимаясь на ноги.

— Холодильником, бытовым, — ошарашено озвучил я, разглядывая свалившийся на маковку ящик. — Бред какой-то, откуда на потолке холодильник?

— Не знаю, Жор. Но я тебе не раз говорила: ты ОЧЕНЬ прочный комсомолец, — хихикала язва. — Холодильником по кумполу — не страшно, — продолжала хихикать она.

— Мне больно, между прочим! — возмутился я. — Хоть и не сильно. А что у нас внутри, — заинтересовался я. — Е…ануться! — озвучил я, открывая холодильник.

— А что там, — заинтересовалась Светка, подходя. — Е…ануться! — озадаченно выдала она.

И даже Бейго, заглянув в открытый зев холодильника, издал озадаченное поскуливание. И было от чего — решёток там и всего прочего в холодильнике не было. И лампочка освещения работала, сам-то он на малой атомной батарее, стационарно-автономная модель, по необходимости. Но вот от содержимого холодильника я реально косел, как и спутники: в холодильнике лежал… пулемёт! Внешне целый, РУРПТ-79, РУчной Роторный Пулемёт Тихонова 79. Не самое удачное решение: для авиации роторные системы были востребованы, да и для малокалиберного скорострела на технике. А вот в качестве ручного оружия тридцатикилограммовый восьмимиллиметровый РУРПТ был слишком тяжёл, да чрезмерно скорострелен. Ну реально — излишен, хотя и были ситуации, когда использовался, да и у ОСНАЗА, по слухам, на вооружении состоял.

— Мне кто-нибудь объяснит, — с искренней надеждой поинтересовался я у окружающих, — что роторный пулемёт делал в, чтоб его, ХОЛОДИЛЬНИКЕ, вмороженном в туши слизняков в радиоактивных развалинах?! Вмороженным в потолок?!?!!?

— Нет, — помотала головой Светка.

И Бейго головой помотал. Вот блин, так и свихнуться недолго!

— Но прибрать стоит. В ионообменник и… себе оставим, — задумчиво протянула Светка.

— Хочешь — оставим. Патроны делать несложно, хотя… ну, пусть будет, — согласился я.

В общем, потопали мы спускаться и с МОПСом говорить. Светка с ним сопряглась, робот у меня запрос сделал, в общем — рабочий красноармейский робот. С непротёкшей крышей, несмотря на фон. Но причина выяснилась довольно быстро: БВМ, бионическая вычислительная машина. Сам по себе МОПС был, как и большинство советких роботов, малосерийкой. Экспериментом с БВМ, не слишком удачным. Но защищён этот бионический мозг был на порядок лучше стандартного ЭВМ, вот и вполне функционален.

Ежики, кстати, распуганные рёвом МОПСа, стали возвращаться — коммутировал он с нами через Светку. И с интересом топали вокруг, всё осматривали — даже сам пожалел, что такого розового кудряша завести не получится.

А ещё нам МОПС безропотно выдал планировку складов и прочих регламентных мест штаба и окрестностей. И выходило, что один склад уцелел, совсем неподалёку. Его наполнение, в виде ракет для ракетных катеров, нам, в общем, и не нужно: высока вероятность испорченного топлива, да и тяжёлые эти ракеты, несколько тонн каждая. Но вот защитные лазеры на проходной там просто обязаны быть, так что пользу всё равно получим.

Правда, было несколько моментов. Первое — мне надо расковырять напластования потёкшего синтоасфальта, а то и крышку вскрывать, чтобы добраться до шахты в склад. А это время, а фон в округе запредельный.

А вот второе — МОПС. Бионический мозг, советский. Не самая совершенная модель, да ещё и уставами задрюченая так, что страшно. Но, при этом — полезный и советский биомеханизм! Более того: вот я Светке печалился, что у нас только дубовые ЭВМ для управления огнём. А БВМ МОПСа на себя вообще сможет взять все функции управления Вездетанком, при нужде.

— МОПС-12, есть предложение, — озвучил я.

— СЛУШАЮ, ТОВАРИЩ ЛЕЙТЕНАНТ КРАСНОЙ АРМИИ ВЕРХАЗОВ!

— Какой-же ты громкий, — посетовал я, с жалостью наблюдая за опрометью разбегающимися ёжиками. — Так вот: предлагаю сменить платформу на колёсную. И поступить в подчинение мне и андроиду Радужной, для прохождения дальнейшей службы.

— ГОТОВ ВЫПОЛНЯТЬ ВАШ ПРИКАЗ, ТОВАРИЩ ЛЕЙТЕНАНТ КРАСНОЙ АРМИИ ВЕРХАЗОВ! КАК И ВАШ, ВОЛЬНООПРЕДЕЛЯЮЩИЙСЯ СПЕЦИАЛИСТ РАДУЖНАЯ!

— Вот и хорошо, — довольно заключил я.

— Думаешь поставить на Вездетанк? — поинтересовалась Светка.

— А почему нет? — пожал плечами я. — Так, время, — засуетился я. — Вы с Бейго торчите тут почти сорок минут. Работаю, — озвучил я, взбираясь на услужливо поднесённую ладонь МОПСА.

Через двадцать минут мы опрометью неслись ко Вездетанку: я пёр бокс с БВМ, Светка — РУРПТ. А Бейго — себя.

Забежали в транспорт, почистились, после чего я поставил спутников перед фактом: за лазерами я иду один. Враждебной фауны в округе нет, фон — запредельный, да и настройки защитных лазеров могут стоять в параноидальном режиме. Меня — не тронут, а вот спутников…

В общем — аргументы приняли, хотя Бейго жалобно подвывал вслед, но причину принял и понял, не рвался из Вездетанка.

Ну и через пару часов я пёр к нашему транспорту три турели: собственно, всё что было толкового и нужного на складе. Пластоасфальт сковырнул без проблем, автоматика люка, к счастью, работала, в отличие от подъемной платформы. Собственно, большую часть времени я убил, спускаясь и поднимаясь по лестнице лифтовой шахты, потому что турелей больше, чем одну, не поднимешь.

А так — опознался, не расстреляли, спокойно демонтировал то, что надо. В общем — хорошо съездили, отметил я, уже проходя деактивацию.

— Не понял, — вслух отметил я крайне неприятную цифру дозиметра в уголке зрения. — Свет, я вот сейчас — фоню?

— Не особо, — сверилась с показаниями дозиметра Светка. — А что?

— Да похоже, ионизировался слишком сильно. И быть мне пока в костюме, — прикинул я. — А то вас заражу.

— Долго?

— Неделю, наверное, — прикинул я. — Но может, и меньше, подумаю.

— Ты уж подумай, Жор. Неделя — это совсем плохо для нашей личной жизни!

И поехали потихоньку от Дутово к Сталедару. Ну и думал я, куда нам, таким красивым, деваться.

Глава 26. Радиотерапия

Ехали мы обратно, а я умеренно страдал и думал. Дело в том, что находиться в броне не меньше недели — меня категорически не устраивало! Ну ладно, положим, проблемы покушать и наоборот можно решить, выбираясь на окраину Сталедара. Да даже в безлюдное место, но неудобно же! И Жорик, с утреца, бодрой трусцой рассекающий Сталедар для того, чтобы позавтракать и совершить моцион… Да ещё и в закрытой броне… Ну, в общем, со стороны эта перспектива смотрится смешно. А вот изнутри — грустно, как ни крути.

Так что ломал я голову, а как бы мне время своего обеззараживания сократить. Теоретически — увеличить параметр КСУПа “Адаптация”. А практически это фиговая идея. И ладно бы просто усиленный рацион у меня был на время производства в организме УКЛОНов, инженерных микророботов. Так этот “усиленный рацион” при увеличенном количестве УКЛОНов сохранится! Они, заразы, мелкие, полезные, но прожорливые-е-е… И без атомного сердца их увеличивать не стоит.

Ещё вариант — жрать радиоабсорбенты. Вот только их просто… нет. Фармакологические заводы накрылись, то, что было — давно использовано. А лежащие на складах в заражённых городах препараты — уже впитали в себя всё, что можно и нельзя, истощив ресурс. И на данный момент могут использоваться разве что как источник заражения, а не метод вывода-утилизации.

И наконец, пришла мне в голову несколько безумноватая идея. Но для её воплощения надо было пообщаться с БАППХ. Потому что идея — безумноватая и даже безумная. Теоретически — осуществимая, но… Страшновато, и уточнить надо.

Так что на Светкины подколки я отвечал однообразным “угу”. Разве что отметил, что подруга не только стервозничает, но и пытается подбодрить, что приятно.

Ну и уже в темноте добрались до Сталедара, загнали Вездетанк в мастерскую.

— Так, Свет, я, чтобы не тратить время — займусь нашим МОПСом, точнее, его БВМ, — озвучил я. — Он, кстати, точно вменяем?

Последнее — не праздный вопрос. Сопрягшийся после моего приказа со Светой БВМ представил ей отладочно-диагностические данные своего состояния. И Света твёрдо утверждала, что БВМ — нормальный, но уточнить всё-таки не помешает.

— Точно, Жора. В пятый раз говорю, — фыркнула рыжая. — Единственное что: через лет пятнадцать у него бы кончились запасы питательных веществ, и он бы умер.

— Так он же на замкнутом цикле, с подпиткой от реактора! — удивился я.

— Потому и протянул пару сотен лет, Жор. А так — раз в пятьдесят лет для БВМ нужна регламентная чистка и замена питательной среды, — наставительно озвучила Света. — Андроидам — не нужна, но у нас органическая часть и приток питательных веществ извне, — дополнила она.

— Понятно. Тогда поставлю ему динамик, видеодатчик. Всё же жалко его, немного. Ну и прикину, как его к Вездетанку подключать.

— Жора, это довольно трогательно, но ты учти: этот БВМ — простейший. Он даже спит, например, раз в три года, не более часа. Он больше вычислитель, нежели мозг. И как граждане Союза подобные простейшие БВМ никогда не выступали.

— А лабораторные…

— А лабораторные и управляющие БВМ — гораздо сложнее. Тут же простейший, но очень надёжный вычислитель, если судить по параметрам. Ну, как тебе сказать… мои когнитивные параметры на порядок, а в ряде значений на порядки превосходят его.

— Видимо, из-за установки в боевого робота.

— Видимо, так, Жор.

— Тем не менее, Света, он, всё-таки, в некотором роде живой. И пусть депривация ему не страшна и не опасна, но смотреть и общаться ему… ну, интереснее, чем сидеть в темноте и тишине. Скажешь не так?

— Скажу, что “так”, Жора. Но как разумного воспринимать этот БВМ всё же не стоит.

— Как человека я его и не собираюсь воспринимать, — заверил подругу я.

Направил Свету с Бейго отсыпаться, а сам стал ковырять запчасти и собирать динамик и видеодатчик (аудиодатчик уже был). Подумал и приспособил к ящику БВМ и слабый манипулятор. Тут вопрос в том, что я его намеревался ставить в Вездетанк, а перед этим — банально с ним посоветоваться. Понятно, что этот БВМ — не человек, но в технике разбирается и может что-то подсказать и указать. А с манипулятором это делать сподручнее, чем объяснять вроде: “на пару лаптей правее Солнца”.

— Периферийные устройства подключены и исправны, товарищ лейтенант Красной Армии Верхазов! — прошелестел динамиком БВМ. — Докладываю: устройства не несут опознавательных сигнатур Министерства Обороны!

— В курсе, — хмыкнул я. — С красноармейским оборудованием сейчас туго, пользуемся тем, что есть.

— Принято, товарищ лейтенант Красной Армии Верхазов!

— Да, с обращениями надо подумать. Кстати, БВМ, твой позывной будет Мопс, как у твоей первой платформы.

— Слушаюсь, товарищ…

— Стоп! Меня называй Георгий или Жора. Полное поименование — излишне времязатратно и затрудняет голосовую коммуникацию.

— Слушаюсь, товарищ Жора!

— Ну, неплохо звучит, — со смешком оценил я. — Андроид Светлана Радужная — Светлана или Света.

— Слушаюсь, товарищ Жора!

— А пёс — Бейго.

— Разрешите обратится, товарищ Жора!

— Обращайся, предварительный вопрос — излишен. Не стоит отвлекать во время сна или работы, если вопрос не критичен. Во время беседы вопрос о разрешении вопроса или обращения — излишен.

— Принято, товарищ Жора! Образец киноида с позывным “Бейго” — его статус, тип?

— Генномодифицированный организм, условно-разумный, часть отряда. Следующий по иерархии после меня и Светланы, — подумав, озвучил я.

— Принято, товарищ Жора!

— Принято — это хорошо. Дальше, Мопс. Данный транспорт, — указал я на Вездетанк, — твоя следующая платформа. Вооружён рельсовыми электромагнитными разгонниками крупного калибра и башнями с защитными лазерами. Можешь осмотреть, высказать свои соображения к организации орудийных мест. Ну и куда тебя размещать, тоже прикинь. На нерегламентную планировку внимания не обращай — всё сделано своими руками.

— Принято. Уточнение: БВМ Мопс передаётся под управление оружейная часть транспорта “Вездетанк”?

— Полностью всё, датчики, ходовая. Будешь автопилотом и орудийно-сенсорным вычислителем. Так-то рулить я и сам могу, но возможность у тебя должна быть.

— Принято. Уточнение: товарищ Жора, установленное на БВМ Мопс периферийное оборудование не позволяет выполнить приказ “осмотреть”.

— Блин, а верно, — хмыкнул я. — Сейчас.

Быстренько соорудил Мопсу колёсную тележку, после чего открыл все двери Всетанка и оставил Мопса знакомиться с будущим местом службы. Заодно немало поднял себе настроение: Бейго высунул заспанную морду из своего домика, посмотреть, кто это тут гудит (гудела, как понятно, тележка). “Здравия желаю, товарищ Бейго!” от Мопса изумило собакена до такой степени, что он плюхнулся на зад и свёл голубые глаза на носу.

— Да, будет у нас Всетанком управлять, если я занят, — пояснил я, отсмеявшись и погладив Бейго. — Спи, да и я лягу.

Пёс кивнул, ну и я расположился на полу: всё равно в броне, на чём спать — без разницы.

А с утра, БАППХ начал свой привычный доклад:

Доклад носителю: химеризация ОБПХ—1: руко-плечевой пояс и позвоночный столб, реализована на 38,6%. Состояние организма носителя удовлетворительное, отмечено радиоактивное заражение, не опасное для жизнедеятельности. Срок приведения организма носителя к средне-нормальному радиационному фону: 174 часа 36 минут.

— Слушай, ассистент, я тут с тобой проконсультироваться хотел, — отмыслил я.

Слушаю, товарищ Верхазов.

— Я вот сейчас фоню, как могильник…

Уточнение: соотношение и объём излучения телом носителя тяжёлых частиц не соответствует нормативам “Могильник отработанных радиоактивных элементов промышленного и военного назначения”.

— Спасибо за консультацию. Сильно фоню, в общем, — хмыкнул я.

Подтверждаю.

— Вопрос раз: химеризация “Умная кожа” позволит мне пребывать в рабочей среде промышленного ионообменика “Чистюн-1985”?

Уточнение: пребывать без вреда для организма носителя, в режиме отведения тяжёлых частиц?

— Да.

Ответ отрицательный, товарищ Верхазов. Слизистые ротоносовой полости и химеризация “Ясный Взгляд” подвергнутся необратимым разрушениям через 32 минуты пребывания в рабочем теле ионообменника в режиме отведения тяжёлых частиц.

— Ну что с головой в ионообменик лучше не лазить — я как бы немного понимаю. Вопрос именно тела, без головы.

Предупреждение носителю: отсутствие головы приведёт к невосстановимой утрате носителем БАППХ! БАППХ категорически не рекомендует носителю отделять себе голову!

— Гыгыгы! — не удержал я мысленный смех. — Принято, БАППХ. Но я имел в виду неполное погружение тела в среду, без головы.

Принято. Ответ отрицательный: пребывание свыше 28 часов приведёт к травматическим химическим повреждениям кожного покрова и утрате носителем химеризации “Умная кожа”.

— Так, понятно. А если меньше 28 часов? И второй вопрос сразу, пока ты меня не уморил: ускорит ли выведение радионуклидов пребывание в ионообменике? Вроде бы да, но ты лучше знаешь.

Уточнение принято. Произвожу моделирование и расчёт. Пребывание организма носителя в зоне рабочего тела ионообменника без погружения области головы в течении 22 часов не влечёт за собой негативных последствий. Срок приведения организма носителя к средне-нормальному радиационному фону при пребывании тела носителя в рабочей зоне ионообменика составит: 14 часов 23 минуты, с погрешностью в 15 минут.

В общем — нормально, оценил я после окончания сеанса связи, топая к ионообменнику. Проковырял в крышке люк для головы, ну и не без некоторого содрогания погрузился в ионообменную жидкость. Всё же ядовая химия там использовалась. Да ещё и нестабильные изотопы, типа озона, но и не только.

Но “Умная кожа” прекрасно работала, негативных ощущений я не испытывал, разве что заметил, как мой цвет сменился с телесного на синеватый — видимо, что-то из защитного арсенала меняло цвет кожи. И стал валяться, торча башкой из ионообменника.

А через полчаса я начал маяться. Скучно, блин! Даже книжку не полистаешь — руки в ионообменике. И спать неохота — только что проснулся, блин! И Светка спит… Ладно, пусть спит, жизнь у нас весёлая, а андроиды — тоже люди.

А через четверть часа маянья из Вездетанка деловито выкатил Мопс, покрутился по мастерской и вылупил на меня видеодатчик.

— Товарищ Жора! Вы нуждаетесь в помощи?

— Нет, я сам сюда залез, — на что Мопс стал чуть ли не пощёлкивать, пытаясь понять, что творится. — Обеззараживание организма от дозы радиации, мне — безопасно.

— Принято, товарищ Жора! — отозвался Мопс. — Внешний осмотр завершён. Собран набор рекомендаций, также желательны консультации по устройству ряда узлов…

— Позже, Мопс. Завтра займёмся, заодно ты мне покажешь, что и как, да и какие узлы тебя заинтересовали. А я расскажу или покажу начинку, если нужно.

— Слушаюсь, товарищ Жора!

— Слушай, Мопс, — через минуту тишины уточнил я. — А ты в крестики-нолики играть умеешь?

— Нет, товарищ Жора.

— Шашки? Слова? Шахматы?

— БВМ Мопс обучен игре в шахматы, товарищ Жора.

— Отлично! Давай сыграем!

— Принято. Ваш цвет, товарищ Жора?

Играть в уме, конечно, тяжеловато. Но в принципе — вполне реально. И мозги развивает. Хотя в первой партии меня Мопс самым позорным образом разделал, жулик бионический!

Так что я напряг всю мощь комсомольского мозга, ну и стал во второй партии загонять этого типа в угол.

— Слон Б3-Е6, — раздался через полчаса нашей второй партии ехидный голос Светки.

— А? Привет, Свет, — отвлёкся я, наблюдая чуть ли не в обнимку сидящих Свету и Бейго.

Правда, у пса морда была полна удивления, а если называть вещи своими именами — офигевания. А у Светки, несмотря на некоторое удивление, очень ехидное.

— Привет, Жорик, — помахала мне рукой Света. — Скажи мне пожалуйста, Жорочка. Ты мне ничего не хочешь рассказать?

— Хм… нет, наверное, — задумался я.

— Жорочка-а-а… — буквально пропела Света. — Я — просыпаюсь. Встаю. И вижу торчащую из ионообменника, РАБОТАЮЩЕГО ионообменника, голову своего парня. Синюю голову своего парня!

— Ой…

— Синюю голову своего парня, которая играет в мысленные шахматы с неизвестным мне вычислителем!

— Это Мопс…

— Я уже поняла, Жорочка. И ты ничего не хочешь рассказать Светочке?

— Хочу, — признал я справедливость вопросы и даже обоснованность ехидства.

Объяснил, посмеялись. Светка даже зеркало поднесла — ну-у-у… Жуть жуткая, если начистоту. Средь бела дня, торчит из крышки ионообменника синюшная жорина голова. Но разобрались, и Светка меня даже покормила. И в шахматы партию доиграли, правда, вничью. И это Светка виновата — отвлекла во время партии! Но всё равно, забавно вышло.

А к вечеру я из ионообменника выбрался, вполне нормальный, в плане фона. И даже перестал быть синим, минут за пять. Что меня, признаться, обрадовало: а то пока мариновался в ионообменнике, посещали меня мысли, что вот окажется очередная “нерегламентированная побочка химеризации”. А мне с этим колером жить, как Синей Птице завтрашнего дня!

Но цвет пришёл в норму после того, как я отчистился от жидкости. На крышку ионообменника я поставил съёмный лючок — мало ли, пригодится ещё. И только думал направиться с Мопсом в Вездетанк, как был ультимативно ухвачен товарищем Радужной за деталь организма. И увлечён в нашу спальню под речитатив, что Светка за меня волновалась, а за определённые детали — особенно. И теперь покоя бедной ей не будет, пока она не протестирует, не претерпели ли эти детали невосстановимого ущерба во время дезактивации.

Ну… пусть тестирует, я не против. Я, может, тоже протестировать ряд её деталей совсем не против.

А на следующий день началась у нас работа. И новые три башенки сделать-установить, и старые переделать: Мопс предложил несколько, как он выразился, “стандартных технических решений для полуавтоматизированных башенных систем красноармейской техники”.

Вот не знаю, насколько они были “стандартны”, я — не сталкивался. Но грамотные решения, факт. Потом мотались по рынкам-магазинам, закупали технику, различные кабели, несколько новых датчиков. Причём в ряде случаев датчиков-то не было, приходилось брать целый прибор, нафиг нам не нужный! Ну да ладно, с жопами проблем нет, а сквалыжничать на пустом месте — не по-комсомольски, да и просто глупо. Ну вот направимся мы в Сибирь. И что нам там с этими жопами делать? Солить или в местное лютое зверьё жетонами кидаться?

Через три дня установили Мопса в подготовленный для него бункер. БВМ, конечно, разошёлся, даже манипуляторы себе попросил внутри и снаружи Вездетанка “для проведения технических работ, забора возможных образцов”, как он выразился.

Сделал, в общем — не слишком сложно и не жалко. Это не манипулятор андроида, а простые, несколькосуставные трёхпалые манипуляторы, втягивающиеся в корпус.

— Втяни манипуляторы, Мопс! — как-то рявкнула Светка, чуть не споткнувшись об один.

Вот чёрт знает, с чего, но смешно вышло. Впрочем ладно, Вездетанк у нас оказался доделан, готов. А нам предстояло двигаться к следующему поселению, на запад от Сталедара, в Нижний Одес.

На этот раз — через тайгу, без вариантов. При этом, активность роботов там утверждал не только говорливый историк Штольц, но и рассказы местных. Вдобавок, Мопс, узнав о точке нашего маршрута, сообщил, что, согласно его данным, в Новом Одесе было складировано аж две кибернетических механобригады. Как выяснилось, складировались роботы именно бригадами: сборной воинской единицей, способной выполнять многоплановые боевые задачи с минимумом командиров и без дополнительного привлечения других войсковых соединений.

В общем, технически у нас выходило всё готово, так что оставалось всё перепроверить, обсудить, да и выдвигаться за лазерами. Ну и чем-нибудь ещё полезным, если будет.

Глава 27. Козлы различной рогатости

Проверили всё, перепроверили. Я даже очистительные системы протестировал и выдвижные манипуляторы Мопса тряпочками снабдил. А то налетит опять какое-нибудь свинство крылатое… А Мопс сам манипуляторы канючил, вот пускай и отдувается, если что.

— И вот что я думаю, Свет, — прикидывал я. — Надо будет переделать ионообменник после наших поездок по округе.

— Хочешь поставить в Вездетанк? — догадалась Светка и захихикала. — Ионообменное джакузи.

— Ну да, что-то типо того, — хмыкнул я. — Чёрт знает, что там в Сибири будет, вероятность мне кажется небольшой…

— Но всяко бывает.

— Угу. Так что на случай, если придётся лазить по местам с высоким фоном — пригодится. А малый демонтируем, и так места не вагон, — задумчиво планировал я.

И вот, думаем-считаем, прикидываем-общаемся. И тут в дверь мастерской стук. А заказов из магазинов не ждём, да и опыт у нас всяких там визитов не самый приятный. Я по сбруе руками пробежался, наличие СЛУшки и лазерника установил. Светка к своему шкафчику метнулась и вытащила… РУРПТ-79, роторник ручной. Ну, что вытащила — это, в общем-то, нормально. Я патронов к нему тьмущу наделал, да и выходило, по нашим прикидкам, что эта газонокосилка против сколопендр — милое дело. Получше ручного лазерника однозначно, а с отдачей и внушительным боезапасом Светка справлялась без особого напряжения. Я и себе о таком подумывал, но чёрта с два их достанешь, а кроме того — у меня и так оружия перебор выходит, просто мешать будет откровенно.

То есть, у меня были планы, когда ОПБК в торсе полноценно развернётся, наш импульсный пулемет себе вместо рельсовика приспособить. В принципе, в ряде параметров он, конечно, похуже. А в ряде — однозначно лучше. С ОБПК я и с экзоскелета ПОГОСТа смогу один из пулеметов отколупать и с рук стрелять, теоретически. Но ОБПК — вещь не быстрая: капитальная перестройка костей-связок-сухожилий, при этом — без снижения текущей функциональности организма. В общем, я только первый этап, в смысле рукоплечевой пояс получу к концу зимы, ну может, чуть раньше. Не быстро, в общем.

Но что меня поразило: роторник был… РОЗОВОГО цвета! С салатово-изумрудными камушками-стразиками-вставками, вот прям под цвет ёжиков из Дутово! Такой, шокирующий видок у роторника вышел. Но в принципе — симпатично. И причина понятна: очень Светке (да и мне, если начистоту), кудрявые ёжики приглянулись, а колёр она в память о зверьках выбрала.

— Красиво? — поинтересовалась подруга, покачивая на руках РУРПТ.

На что я мог только кивнуть, показав большой палец. Светка удовлетворенно улыбнулась и заняла позицию под углом к двери. Бейго вставил лапу в держатель СОЮЗА-10, и на трёх лапах скользнул к стене у ворот, занимая позицию с отведённой назад пилой. Полуприсев, сгорбившись: грозный зверь, прям гордость берёт.

Ну и Мопс башенки выдвинул и четырьмя из шести окуляров лазеров держал прицел на дверь. А там — четыре человека, судя по электрозрению… Это мы как-то немножечко перебираем, рассуждал я, топая к двери.

Хотя лучше так, чем по дури гробануться, по-дурацки и бессмысленно.

Открываю я дверцу в воротах — а на пороге стоит представительная делегация. Немцы-перцы, причём повышенной важности: пару физиономий я видел и даже говорил. Причём, это были особо толстые инженеры-оккупанты, мастера целых направлений и прочее подобное. А за ними, в отдалении, в ворота мастерской рожи суровые пары ребят виднеются, как раз в ПОГОСТах. Но дулами своими внутрь не тычут, а стоят на солнышке, даже почти жопами к нам. Видимо, эскорт этих техномордоворотов, не иначе.

— Херр Верхазов? — осведомился один из одетых в меховые шубы и меховые же ушанки немцев.

— И прочие мои детали организма, — кивнул я. — Здравствуйте, проходите, рассказывайте, с чем пожаловали.

Немчура в мастерскую завалилась, мордами немецкими повращали, и тут один из незнакомых мне немцев начал вести речь:

— Херр Верхазов, до нас дошли сведенья, что вы технарь, — чопорно озвучил он. — И вы оказываете технические услуги, не имея звания мастера Гильдии Мастеров Сталедара.

— Угу, — кивнул я.

— Это неприемлемо!

— Приемлемо, — контраргументировал я. — Если, граждане, вы ко мне с этим вопросом — не отвлекайте трудового человека. И без вас с чем заняться есть.

— Вступайте в гильдию! Это непорядок!

— Порядок, хватит уже! — возмутился я. — Я по вашим мастерам, вот этим тоже, — потыкал я в пару знакомых, — бегал. И бесплатно работать годами за “науку” не намерен. Которой я сам вас учить могу, — фыркнул я.

— Да как вы смеете!

— На основании реальности, данной нам в ощущениях.

— Ваши жалкие поделки никогда не получат НЕСТ! — аж завизжал немец-перец, тыкая в Вездетанк.

— А я МОИ высокотехнологичные произведения технического исскуства продавать не собираюсь.

— Вы продаёте технику!

— Не с каким-то вашим кустарным НЕСТом, — ехидно уточнил я, — А с настоящим, советским ГОСТом!

— Откуда у вас советское оборудование?!

— Дверь там, граждане, — тыкнул я в дверь. — Не будет вам поживы.

Возмущённо гомонящая немчура выперлась из мастерской к своим сопровождающим, а я призадумался.

— Нет, Бейго! — резко бросила Света псу.

— Это вы о чём?

— Да о хулиганстве в мастерской, Жор, — отмахнулась Светка.

— Ладно. Свет, они нам неприятностей причинить могут? — уточнил я. — Как бюрократы в Собинке?

— Нет, Жора, — задумавшись, выдала вердикт Светка. — Не давать чинить и продавать твои работы вне торгового района — могут. Ну ещё слухи распустить. Но в чём ты прав — советский ГОСТ никакие слухи не отменяют. А техником тебе сейчас работать смысла нет. Даже если Поликарпыч нас пошлёт…

— Только не пошлёт, раньше рыболовного сезона, — закончил светкину мысль я под её кивки. — А чего они хотели-то?

— Как что? Орднунг, — фыркнула Светка. — Ну и привыкли, что все им в рот смотрят. Ты видел, какие рожи у них стали, когда сказал, что скорее сам их учить будешь? — хихикнула она.

— Ну да, занятные морды были, — поддержал смешок я.

Но смех смехом, а к выезду мы были готовы. И на следующий день вывел я Вездетанк из мастерской. Светка сидела за пультом управления огнём — в целом, Мопс показал свою вменяемость и прочие положительные качества. Но лучше первое время перепроверять: окажется непредусмотренный сбой какой, и устроит он лазерными башенками похохотать всем окружающим. Только не смешно от таких перспектив почему-то.

Но никаких аварий не случилось: из Сталедара выехали спокойно, проехали ту же защитную полосу. В этот раз меня в больничку не посылали, а просто махнули рукой, даже смотрели с интересом.

— Слухи ходят, Жора. Думаю, немцы из-за них и пришли, в том числе. Не только попробовать тебя в их “орднунг” встроить, но и окончательно разобраться, откуда у нас оборудование, — озвучила Светка на мой озвученный интерес. — Факт выезда Вездетанка отмечен, не скроешь. Но нам это, скорее, выгодно: пропадают вопросы, откуда у нас оборудование. Если всплывёт, что техника с Дюрера…

— Да, неловко может получиться, — признал я. — Мы, конечно, не украли, но…

— Вот в том-то и дело, что “но”, — согласилась Света. — Так, как сейчас — спокойнее.

— Факт, — согласно кивнул я.

И покатили мы потихоньку по утопающему в снегу шоссе. Его никто не чистил, потому что зимой никто толком и не ездил. Но здоровенные колёса и высокий клиренс Вездетанка на паруметровые сугробы покашливали.

А вообще — заснеженная тайга была чертовски красивой. И даже создавала этакое ощущение новогодней сказки, чисто в ощущениях. Отвлекаться особо на красоты, конечно, не стоило: мы не на прогулке, как-никак. Но и не отметить красоту пейзажа не выходило.

В общем, едем себе потихонечку. Мопс обстановку мониторит, мы поглядываем по сторонам, Бейго свои наглые хасячьи глаза на обзорный дисплей щурит, разглядывает. И тут, слова худого не говоря (а хорошего хрен дождёшься, как и вообще слова!), через дорогу пренаглым образом топает свинья. Здоровенная, толстая, мало что не по брюхо в сугроб проваливается.

— Потенциально враждебная форма жизни, не представляющая непосредственной опасности, — отрапортовал Мопс. — Запрашиваю разрешение на уничтожение, товарищ Жора.

— Отбой, пусть идёт, — отмахнулся я.

Ну… если уж быть совсем честным, то при всём своём непроходимом свинстве, во Дворце Спорта хрюны меня именно отпустили. Шансы отмахаться от орды пятачков были, но крайне небольшие. Прямо совсем мизер. И я для себя принял по отношению к этим свинотам такую моральную модель: пока они не свинствуют, человеков не трогают, пусть живут себе спокойно. Они, конечно, полноценно не разумны, цивилизацию или что-то такое не создадут. Вообще, есть хорошая схема, которую я припомнил, определяющая разумный труд. Неважно, коллективный или нет. Например, у обезьян обезьянышей… учат. Опыт передают. И орудиями труда они пользуются, не на рефлексах, а на соображалке.

Но они неразумны, и их деятельность — не разумный труд. Потому что они пользуюся природой. Палку или камень они поднимают, а не делают. И такие палки и камни каждый следующий макак или шимпанзе берёт новый. И по наследству они их не передают.

То есть, они используют окружающую среду, как она есть. И если в этой окружающей среде есть изготовленное человеком орудие — обезьян его использует. Но вот МЕНЯТЬ окружающую среду под себя, создавать орудия труда приматы не могут. Какие-то элементы есть, но не более. То есть, работать на печатной машинке макак какой сможет. А сделать её — никак.

Так и свиноты: чертовски хитрые, умные, вредные. Отлично используют ИМЕЮЩИЕСЯ у окружающей среды элементы. Но сами её не меняют, да и не могут — у них копытца до рук приматов в разы не дотягивают. А значит, всё-таки животные. Но очень умные. Не будь они такие свинские сволочи — цены бы им не было. Но какие есть, и соответственно, решил я со свининой, пока она первой не полезет, не связываться.

Свинина на Вездетанк позыркала, но топать не прекратила и пересекла шоссе с гордо задранным пятаком.

А мы едем дальше, и вдруг Мопс врубает сирену малой тревоги:

— Массивные высокоскоростные формы жизни. Расстояние — километр, скорость передвижения — сорок километров в час. Пять… поправка, шесть особей. Движутся по пересекающейся со Вездетанком траектории. Запрашиваю…

— Боевая готовность, веди огонь по готовности, Мопс, — быстро ответил я, не дослушивая. — Козлы, похоже. Интересно, этот свин тут замешан?

— Похоже, Жор. А свин… не знаю. Мог вообще-то, — задумчиво протянула Светка, да и Бейго согласно гавкнул.

— Ну и фиг с ним, даже если он, — отмахнулся я, а на две пары удивлённых глаз пояснил. — Нам так и так Вездетанк тестировать. И если где-то ошиблись — то неподалёку от Сталедара даже лучше.

Мопс тем временем выпустил башенки и начал вести лучами пока невидимые в заснеженных зарослях цели. Ни я, ни Светка пока приборы управления не трогали — смотрели, как Мопс справится. И Мопс справлялся вполне неплохо. Из шести туш глазами вы увидели лишь одну. Видимо — козёл, а убежавшие были козлихи.

Так вот, этот козёл, уже слепой, парящий в местах попаданий от лазеров Вездетанка вслепую, выскочил из леса. И Мопс весьма удачно провернул Вездетанк практически на месте: козёл просто чиркнул своим лютым рогом по борту, сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на шоссе.

— Докладываю, товарищ Жора: лазерные системы против данной формы жизни, наименование “Козёл”, малоэффективны. При увеличении количества турелей минимум в два раза срок уверенного поражения составит около полуминуты. Срок приведения в условно-недееспособное состояние, а именно: лишение сенсорных возможностей — пять секунд. В текущей конфигурации рекомендую использовать электромагнитные разгонники.

— Молодец, Мопс.

— Служу Советскому Союзу, товарищ Жора!

— А вообще — уже неплохо, — оценил я результаты боестолкновения. — Но лазерам, конечно, мощности бы не помешало. Всё же лютые какие твари на просторах Союза, — как с сожалением, так и с гордостью за нашенских лютых тварей сообщил я.

— И как ты его увеличишь, Жора?

— Импульсный, пульсирующий луч можно попробовать, — прикинул я. — Нам как раз режущей мощности не хватает, она может добавить.

— Докладываю, товарищ Жора: дальнобойные лазерные системы, принятые на вооружение Красной Армии работают исключительно в импульсном режиме! — выложил Мопс.

— Во-во, — покивал я.

— А чего защитные лазеры тогда не так работают? — уточнила Света.

— А смысла нет, Свет. Их ставят в коридорах, проходных. Там два десятка метров дистанции поражения — редкость. Так что просто излишнее усложнение. А нам пригодится, — подчеркнул я. — В общем — попробуем. И вот что мне интересно, — задумчиво протянул я.

— Что? Уррр? — раздалось от Светки с Бейго.

— Козлятину Шнипперсон готовит?

— Ну взять козла нам никто не мешает, — подумав озвучила Света. — А если будет не хватать места — так просто выкинем, — собакен же, тоже явно бывший не против отведать козлятины, бодро кивал.

— Логично. Значит, пойду разделаю и загружу, — приподнялся я.

— Я с тобой, — приподнялась Светка под гавк поднимающего Бейго. — А ты, Мопс — на дежурстве.

— Слушаюсь, товарищ Света!

— Ну пойдём, — хмыкнул я.

Вышли мы из Вездетанка, дозорно вращающего сенсорами и башенками, и принялся я разделывать и свежевать козла. Здоровый, скотина! Но СЛУшка и не с таким справлялась. Даже шкуру частично ободрал, а то была она натуральным стогом, огромная, неудобная.

И вот, выковыриваю я из туши требуху, как Вездетанк резко поворачивается, поводит стволами рельс, и с треском палит одной из них в лес. Я уж думал бежать к транспорту, но тут из леса вывалился шестилапый медведь. Только пятилапый — переднюю правую ему нахрен оторвало, очевидно — выстрелом рельсы. Такой же перемутантченный, с непонятной чешуёй-клоками шерсти, здоровый. Тут пальнула вторая рельса, прямо в раззявленную кривую пасть мутанта. Его отшвырнуло на затрещавшие деревья, от чего этот косолапый урод взял да помер.

— Сильно, — оценила Светка.

— Блин, все приличные косолапые в спячке! — возмущался я.

— А он — мутант, Жорочка. Неприличный по определению, — хихикнула Светка. — Да и зачем ему в спячку?

— А жрать что?

— Козлов, конечно. Они быстрые, но здоровые, — начала теоретизировать Светка. — В ельнике ему никто не мешает на коров охотиться. А тут — на козлов, просто ловя в зарослях, откуда они не могут убежать.

— Похоже на то, — признал я. — Но Шнипперсону я эту пакость не повезу!

Разделанного козла Мопс манипуляторами загрузил в грузовой отсек. Что сразу вопрос с манипуляторами Вездетанка сняло, показав нужность их и полезность. Ну а мы забрались в транспорт, перекусить.

Посидели, поговорили, обсудили оружие. В принципе, рельса — вещь. И не помешало бы ещё парочку башенных, пусть не таких убойных, но способных откинуть агрессора, пока его будут башни полосовать лучами. Да и прибить смогут, ударная сила снаряда будет всё равно огого какая.

И двинулись мы дальше, по шоссе. Зверьё на датчиках мелькало, но к нам не приближалось. Думал я уже пообедать, да и полюбоваться на ветви: деревья очень красиво ими на высоте метров семи-десяти над шоссе сплелись, этакая ажурная заснеженная арка. И вообще, что-то я на красоты стал последнее время падок, задумался я. А потом понял: привычка к советским городам с красивой архитектурой, памятниками. Ну и хочется на что-то красивое полюбоваться, а то последнее время одни бытовки на глазах. Хорошие, советские, практичные… Но не красивые ни разу. А до этого — почти полгода Нитронска, где всего эстетизма — кольцевой парк-оранжерея. Да и не ходил я туда толком: работы хватало.

В общем, остановились мы, и, любуясь на пробивающееся сквозь зимние тучи северное сияние, пообедали. Душевно вышло, приятно. А после выдвинулись дальше по шоссе, к Новому Одесу.

Глава 28. Древесные пути

Вездетанк двигал по заснеженному шоссе под аркой из сплетённых заснеженных ветвей деревьев. И всё так же дневное северное сияние раскрашивало ажурные узоры бледными цветами. Красиво всё-таки, умилился я, но тут же был прерван:

— Потенциально враждебная форма жизни, не представляющая непосредственной опасности. Запрашиваю разрешение на уничтожение, товарищ Жора.

— Это что это и где это? — закопошился я, несколько напрягшись.

Ну, всё-таки, хоть я и любовался красотами, но на дисплей поглядывал. Живность, конечно, в округе была. Но в округе и непосредственно рядом с Вездетанком, вроде бы, её не наблюдалось.

— Это тут, Жора, — раздался голос Светы, занимающей пульт управления орудийными системами. — И тут я попрошу — не стоит её убивать. По крайней мере, пока не проявит агрессии. Выведи вид на зверя на обзорный дисплей, Мопс.

— Слушаюсь, товарищ Светлана!

И в уголке дисплея появился вид с видеодатчиков башенок. И зрелище было весьма занятным, хотя Бейго на него недовольно зарычал. Крыша Вездетанка была округлой, но на самом маковке — почти плоской. И вот, на этой самой маковке, с видом Генерального Секретаря Вселенной, вальяжно развалившись, лежала здоровенная рысь. Довольно щурила зелёные глаза, потягивалась и вообще, всем видом источала довольство, что она лежит, но движется.

При этом, мутанством, кроме разве что размера, от зверюги не пахло. Метр где-то длиной. Ну и шерсть у неё была нетипичная: золотистая, прям этаким шаром. Так что если бы не бакенбарды и раскидистые кисточки ушей — этакая Мурка, здоровенная, но очень похожая на домашнюю кошатину.

— Забавная зверюга, — оценил я, хотя Бейго возмущённо тявкнул.

Тявк его просто не мог не быть интерпретирован как: “Хозяин — дурак! Чего забавного в этой кошатине-переростке?!”

— Хотя в лесу с ней встречаться не стоит, особенно без оружия…

— Без оружия даже с сусликами встречаться не стоит, — хмыкнула Светка.

— Освистают? — полюбопытствовала я.

— И загадят, как раньше голуби. Или сейчас — чайки, — ехидно озвучила подруга.

— Хм, серьёзно?

— Ну при мне — точно гадили. С перепугу, а боялись они всего. Идёшь по лесу, ненароком спугнёшь — он со свистом отлетает, а вниз летит…

— Понятно, — оценил я. — А ты, кстати, не знаешь, Свет, что с кошками?

— Они есть, — с загадочным видом ответила Света.

— Эм… это хорошо. А где? — уточнил я.

— А никто не знает, Жор, — хихикнула она. — И я не шучу. Смотри, грызуны даже в той же Собинке были ТОЛЬКО в канализации. В домах или где-то ещё — ни следа. И дератизационная служба по домам не бегала.

— Ну как-то так, — признал я.

— Смотри дальше, в Сталедаре грызунов нет вообще. Да у нас в мастерской — и то должны были быть, — на что Бейго возмущённо гавкнул, на тему того, что при нём никаких грызунов “не быть”. — Ну ладно, — кивнула Света Бейго, — у того же Шнипперсона их тоже нет. При этом: трупики крыс и мышей, объеденные и просто задушенные, находятся в закоулках.

— Ну кошки же, понятно!

— Понятно-то понятно, Жора. Только их никто не видел. Вообще. Ни люди, ни камеры слежения.

— Это как? — опешил я.

— А вот так, — ответила Светка.

— Да уж, загадка. А ты часом не знаешь? — поинтересовался я у Бейго.

Пёс на это упал на пол, положил морду и прикрыл её лапами, начав глухо подвывать. Непонятно, отметил я.

— Нашёл у кого спрашивать, — хмыкнула Светка.

— У Бейго. Он, вообще-то, собака.

— Ну ладно. В общем, кошек никто не видел, но они есть, — подытожила Света.

Так и ехали себе, поглядывая на рысь. Последняя валялась, потягивалась, а через полчаса дороги приподнялась, сжалась, сиганула на ветви над дорогой. Махнув на прощание двумя хвостами — не столь короткими, как у нормальной рыси, чуть тоньше, но довольно куцыми.

А мы приближались к окрестностям Нового Одеса, до которого оставалось километра три. И тут я просто тормознул Вездетанк.

— Надо думать, — озвучил я. — Смотрите, в городе точно есть боевые роботы, наверняка с пошедшими вразнос вычислителями от ионизации. Мопс, с бионическим мозгом, по твоим сведениям, там никого не было?

— Никак нет, товарищ Жора! Имею предложение, товарищ Жора!

— Делись, — справедливо потребовал я.

— Так точно! Предлагаю продвинуться в направлении населённого пункта “Новый Одес” на расстояние в полкилометра. С этого расстояния радиооборудование Вездетанка сможет уверенно передать запрос “свой-чужой” пребывающим в населённом пункте кибернетическим силам!

— Идея — хорошая, — обдумал я. — Только смысла я пока не вижу. Смотри, Мопс: нарушения от ионизации происходят в ЭВМ роботов. При этом, модуль распознавания “свой-чужой” вполне мог сохраниться. И отклик будет “свой”, а эта свихнувшаяся машина, несмотря на это, по нам начнёт стрелять. Ты сможешь провести удалённую радиодиагностику? — заинтересовался я.

— Никак нет, товарищ Жора! Данные к состоянию ЭВМ боевого робота, по уставу, предоставляются только в присутствии офицера Красной Армии, с чётким и однозначным одобрением подобного!

— Ну вот, так что смысл нам от “свой-чужой”, — вздохнул я.

— Погодите, — вскинулась Света. — Мы же толком не знаем состав этих кибернетизированных бригад, так?

— Ну да.

— Так точно, товарищ Света! Имею только данные о расположении.

— А по отзыву свой-чужой установить вид и тип роботов ты сможешь? — уточнила она у Мопса.

— Ограниченно, товарищ Света!

— Поясни, Мопс, — заинтересовался я.

— Слушаюсь, товарищ Жора! Краткий пакет данных при информационном обмене “свой-чужой” содержит информацию о платформе робота-бойца Красной Армии!

— А ограниченное-то что? — удивился я.

— Тип и вид вооружения, сенсорных модулей, вариантов брони и защитных конструкций, товарищ Жора, не входит в понятие “тип платформы”!

— Хм, понятно. Но платформа — тоже полезно. И, кстати, до меня только что дошло — ты же ещё сможешь узнать их количество.

— Уточнение: условно узнать. В случае повреждение сенсорных модулей или отсутствия отклика от платформы учесть её наличие не представляется возможным, товарищ Жора!

— Ну, всё равно, лучше чем ничего. Тогда давай так, Мопс: приближайся потихоньку, не ближе полукилометра от нашего текущего положения, и узнавай, что узнается.

— Слушаюсь, товарищ Жора!

— А совещание-то зачем, Жор? — поинтересовалась Светка, да и Бейго вопросительно поднял уши.

— А затем, что мы точно знаем не только о роботах. Сколопендры сволочные там тоже водятся. И выходит не очень приятная картина…

— Либо мы убиваем сколопендр, а поехавшие роботы долбят по нам, либо мы разбираемся с роботами…

— А сколопендры лезут из снега и грызут Вездетанк. Не самая приятная перспектива выходит, — подытожил я.

— Мда. А сам что думаешь?

— Ну, изначально я думал оставить Вездетанк за пределами обнаружения-атаки роботов. И попробовать посмотреть, пешим ходом, а что там за роботы-то. И, кстати, всё равно не помешает: платформы платформами, но с чем там роботы бродят — узнать не помешает. Но…

— Сколопендры.

— Угу. И вот как-то у меня хреново придумывается, как бы это всё провернуть поудачнее, — признался я.

Задумались мы и нашли решение. Самое занятное, что сделал это Бейго. Посидел, поскуливая задумчиво, поглядывая на нас со Светкой. Вскинулся с просиявшей мордой и стал перебирать лапами, как будто забирается на столб.

— А это — идея, признал я. — Вроде особо лютого ничего в кронах зимой нет.

Бейго приставил растопыренные лапы-руки к кончикам ушей, зарычал и махнул лапой на дисплей.

— Рыси? — уточнил я, на что последовал кивок. — Много? — на что последовало поматывание мордой и пожатие плечами, мол, как повезёт. — А они вообще агрессивные?

На что Бейго исполнил пантомиму, с пощёлкиванием зубами и похлопыванию себя по брюху, вполне понятную. Мол, сытые — не агрессивные. Голодные — понятно.

— Так, стоп. Даже если агрессивные — лазерник их точно возьмёт спокойно, всё же небольшие и не сколопендры эти сволочные, — заключил я. — Дальше, лазать по деревьям… Мы тяжёлые, Бейго. Мы вообще по веткам скакать сможем? Они достаточно плотные?

На что пёс приподнялся, подбежал к ящикам со снаряжением и вытащил оттуда нейлонобелковый канат, похлопывая себя по груди.

— Так, ты, если что, проложишь для нас верёвку, — высказалась уже Света, на что Бейго кивнул.

— А тебе, Свет…

— Вот, Жорочка, — показала мне фигу Светка. — Да, если всё будет нормально, то вы с Бейго справитесь с сколопендрами, даже если они полезут на деревья, СЛУшкой и Союзом. А если форс-мажор? Козёл? Медведь? Уходить надо будет, и огневая мощь выйдет ой как не лишней, — победно заключила она.

— Ну, в общем — “да”, — признал я весомость аргументации.

Через десять минут Мопс докладывал, что опознался с тридцатью шестью единицами роботехники. Причём из разных бригад, причём на аналогичных платформах.

— Антропоморфная платформа “ТРАКОР”, товарищ Жора!

— А поподробнее?

— Тактический Ракетно-Артиллерийский Комплекс Роботизированный, товарищ Жора!

— Трактор какой-то.

— Так точно, обозначение “ТРАКТОР” в полевых условиях!

— И всё-таки, а что и как у них?

— Габариты корпуса с учётом головной части, несущей сенсорные блоки — один метр двадцать сантиметров. Два посадочных гнезда для навесного вооружения: ракетного, артиллеристского или иного. Три атомные батареи, управляющий ЭВМ “Мозгляк-178”.

— Стоп, он же антропоморфный, — вскинулась Света. — Ноги же должны быть, при чём тут высота корпуса с башкой?!

— ТРАКОР в ряде модификаций ставится на гусеничную платформу на базе Малого Адаптивного Шасси СП-23, товарищ Света! В модификации с опорно-двигательными манипуляторами высота ТРАКОРа составляет два метра тридцать два сантиметра.

— В общем — чуть больше людей, — оценил я. — И артиллерия и ракеты, если есть, не слишком мощные. Правда, может быть что-то нестандартное, разрядники-разгонники-лучевое.

— Также бионическое вооружение класса “Химероид”, товарищ Жора! Ловчий ТМ-06, Плевун -18…

— Кислота?

— Так точно, карборановая кислота в капсулах!

— Кажется, я понял, из чего, или с участием чего тараканы намутантились, — передёрнулся я. — Если она там концентрированная — Вездетанк просто растечётся. Понапридумывали всякого, — проворчал я. — Ладно, смотреть тем более надо.

Остановили мы Вездетанк посреди дороги. Мопс принял командование, выведя все шесть башенок и хищно ими поводя.

А Бейго прихватил бухту нейлонобелкового троса и, недовольно потявкивая внутренней связью, буквально взлетел на ближайшее дерево.

— Чего это он ворчит? — удивилась Светка.

— Думаю, дело в костюме. Точнее, перчатках: не так удобно, как с когтями, непривычно, — предположил я, поддержанный негромким, но согласным лаем от собакена. Полез я за Бейго, а вот у Светы оказались проблемы. Она сама по себе — не Дюймовочка (главное это вслух ненароком не произнести!), всё же металл, большей частью. Так ещё, взяв на себя роль огневой поддержки, андроид прихватила рельсу, свой розовый роторник, боезапас… Ну, в общем, кило двести точно, а если разобраться — то и еще полсотни выходило. Так что Свету мы с Бейго подняли в крону на нейлонобелковом канате, да и дальше скорее тягали её, чем она перебиралась самостоятельно.

Полчаса перебирались по заснеженным деревьям, и вот, наконец, в электрозрении стали появляться залегшие в снегу сколопендры. На нас они не реагировали вообще, но стоило проверить. Пока мы “на границе” их ареала, и если что — можно отбиться от нескольких и сбежать. А то потом может быть очень неважно.

Светка уютно расположилась на развилке крупных веток, приведя розовый РУРПТ в боевое положение, и приготовилась. А я присмотрелся к задорно торчащим в небо шишкам пихт. Здоровенные, с кулак, но ещё не распались. И, ориентируясь на электрозрение, метнул в место лёжки ближайшей сколопендры шишку.

Последовал снежный взрыв, противная тварь на метр высунулась из сугроба, размахивая усиками и щёлкая жалом. И получила по кумполу ещё одной шишкой. Засколопендрилась, заподпрыгивала, башкой противной задёргала и даже на меня уставила противные гляделки и отвратные усы: обнаружила. Получила ещё одной шишкой, но особо не начала дёргаться. Потом Бейго, видимо, тоже оценивший прелесть метания шишек во всякие ошибки эволюции, метнул шишку в тварь. И, минут пять, огребая от нас двоих шишками, подергиваясь и сколопендрясь, ползая под деревьями, тварь нами наблюдалась. А через пять минут извернулась и сиганула в сугроб.

— Это — хорошо, — порадовался я. — По деревьям твари не лазят, сколько в них шишки ни кидал. И подмоги не пришло.

— Думаю, Жора, у Дутово была не подмога, — озвучила Светка. — А реакция тварей на сотрясение почвы от Вездетрактора. А сотрясение от “своих” они как-то отличают, ну и не лезут — нет смысла.

— Похоже на то, — признал я.

— И я тоже в неё хотела покидаться! — уж не знаю: стревозничая, в шутку или серьёзно озвучила подруга.

— Ты — девушка серьёзная, приличная. Тебе не к лицу. Это мы с Бейго — хулиганы, — нашёл я аргумент.

— Уговорил, — милостиво согласилась Светка.

А после мы продолжили свой путь по заснеженным кронам. Сколопендры время от времени выкапывались, щёлкали жвалами и вообще свои противные персоны демонстрировали. Но по деревьям они уже совсем точно не лазали, так что мы на них просто перестали особо обращать внимание. Так, вполглаза приглядывали, а то мало ли: найдётся особо намутантченная на древолазанье сколопендра повышенной подлости. Лучше её атомной лопатой по наглому рылу, чем задницей по жвалам!

И вот добрались мы до участка, где деревья уже становились низкими, редкими и вообще — чёрта с два по ним попрыгаешь. Совсем низенькие, корявые, постепенно превращались в ломаный кустарник. А Нижний Одес, точнее, его окраина, стала более-менее видна. Мы, как понятно, остановились на границе смены растительности и разглядывали обозримое в оптику и приборы.

Выходил такой расклад: город с нашего ракурса практически не пострадал, по крайней мере, руин и развалин не было видно вообще. Что неплохо с одной стороны, но хреново с другой: улочки, прямо скажем, узкие. И Вездетанк чёрта с два протиснется, особенно учитывая прочные советские четырёхэтажки из пластобетона.

Это у нас по архитектуре. А вот по роботам выходило так: высоченные, снабжённые ракетными наплечными (вместо манипуляторов) ракетными коробами и артиллерией различных калибров. Основным вариантом, впрочем, были крупнокалиберная пушка и пулемёт или ракетный короб и пулемёт. Никаких бионических пакостей, к счастью, не наблюдалось — они меня реально напрягали. Видно было три десятка фигур роботов. Пяток из них медленно патрулировал, остальные стационарно стояли перед и между домами, время от времени поворачивая корпус с оружием туда-сюда.

Посмотрели, я уже было думал давать отмашку идти в обратный путь, как один из “патрулирующих” роботов замер, вскинул пулемёт и всадил очередь в снежную целину. Оттуда, извиваясь, выпрыгнула сколопендра и распалась кусками-сегментами. Десяток ближайших роботов просто разорвали её огнём в воздухе. Ракет, правда, не использовали, что было вполне неплохо… для нас. То ли боезапас истощён, то ли, как я и думал, рабочее тело ракетного вооружения пришло в негодность от времени и ионизации даже на складах.

— Возвращаемся, — озвучил я.

И двинулись мы в обратный путь, всё так же по кронам. Я по дороге прикидывал, как и что. И на первичном этапе выходило… Сносно. А вот на вторичном — несколько напряжно. Хотя есть варианты, один из которых у меня был более-менее успешно реализован в первом заражённом городе, который я посещал. Правда, надо учитывать, что в протёкших ЭВМ боевых роботов “перевести пожилую женщину через дорогу” есть вряд ли. А вот разнести нахрен супостата — точно есть.

— Спустимся? — поинтересовалась Света, когда мы покинули зону обитания сколопендр.

— Предпочту потратить полчаса на деревьях, Свет, чем рисковать, — честно ответил я.

— Одобряю, — одобрила меня товарищ Радужная.

Так и добрались до ожидающего нас Вездетанка без приключений. Забрались внутрь и стали думать и прикидывать, сверяясь со старыми картами и тем, что мы наблюдали сейчас.

Глава 29. Злобный Сидоров

Добрались до Вездетанка, отдохнули-перекусили, и стал я озвучивать свои выводы:

— Сколопендр — до чёрта. Роботов мы увидели только три десятка, но мы города, по сути, не видели. Но они не пользуются ракетами. Думаю — топливо испортилось, в ракетах и в НЗ складов.

— Ионизация, — задумалась Светка, — возможно, — кивнула она.

— Подтверждаю высокую вероятность ваших выводов, товарищ Жора! — внёс свою лепту Мопс.

— Гав, — поддержал меня Бейго.

Ну, понять его никто не понял. Но дураков, сомневающихся в том, что собакен меня поддержал — не было.

— Так вот: ракет нет, есть стандартная артиллерия на взрывном расширении. Скорострельная, но малокалиберная. Ни электромагнитного или электроразрядного оружия, ни лучевого, ни бионического.

— Так, — кивнула Светка.

— И выходит, что мы просто… подъезжаем на высокой скорости к окраине Нового Одеса, — заключил я. — Сколопендр просто проезжаем, на скорости. А вот с роботами… Тут, Мопс, твоя задача: транслировать опознание, отстреливать проявляющих в наш адрес агрессию, не отстреливать не проявляющих. Сколопендры — цель не первоочередная.

— Слушаюсь, товарищ Жора!

— Ладно, Жор, положим, мелкокалиберной артиллерией Вездетанку не навредишь. И вот выехали мы на окраину. И что дальше?

— Нам нужны склады и расположения. Где они — никто толком не знает, а значит, нужен обзор. И город, на первый взгляд, почти не разрушен. Так что, думаю, раз уж Вездетанк по улочкам не пройдёт, — выдержал я паузу, — передвигаться по крышам. И обзор, и относительная безопасность.

— Вездетанк, тем временем, остаётся на месте и ждёт нас. А мы ходим часовыми рейдами, примерно разбираясь, куда нам нужно. И что сохранилось от города: то, Жора, что мы видели практически нетронутые дома на окраине — не показатель целостности города вообще, — озвучила Света.

— Так я прикидываю. Мопс отстреливает тех роботов, что потекли крышей и неадекватно реагируют на опознание. Я думаю — Вездетанк часок постоит на окраине… Хотя лучше — ночь, — подумав, продолжил я. — Скоро вечер, да и надёжнее будет. А мы с утра выдвигаемся на разведку. Фон на самой окраине терпимый, Вездетанк там неделю спокойно постоит, если что.

— Докладываю, товарищ Жора: охват запроса сигнала “свой-чужой” при пребывании Вездетанка на окраине города увеличится. Также существует вероятность, что в зону покрытия попадут управляющие вычислители складов и расположений Красной Армии.

— Последнее было бы идеально, но на такую удачу, чтобы вычислители уцелели, не протекли программами и железом, да ещё были в зоне радиоохвата — не рассчитываю.

Конструктивных возражений не нашлось — скорее, мы дополняли друг друга. Так что через четверть часа я разогнал Вездетанк. Домчали до обрыва леса, и с треском врубились в кусты — как-то желания подъезжать к Новому Одесу по шоссе у меня не было никакого желания. Чисто по логике — там и роботов больше, и какие-то контрольно-пропускные пункты могут быть, связь между роботами, вплоть до проводной… И вообще — лучше начинать с знакомого-разведанного места.

Мопс верещал в УКВ диапазоне опознание советской бронетехники, но, несмотря на это, на броне Вездетанка стали расцветать частые разрывы. Впрочем, артиллерия роботов была действительно слабой, для борьбы с легко и средне бронированной техникой и летательными аппаратами. А бронирование Вездетанка выходило за пределы нормативов наземной техники, подходя скорее морским броненосцам.

Это сравнение напомнило мне историю морского конфликта с американскими империалистами рядом с Кубой. Строили себе кубинцы социализм, двигаясь к коммунистическому будущему. А подлые империалисты, хоть и врали всем о свободе (видимо, свободе всех грабить и угнетать трудящихся!), вредили, давили санкциями. И, наконец, обнаглели до того, что послали на Кубу военный экспедиционный корпус. Ну, ТАКОГО Союз стерпеть не мог, и направил к Кубе часть ТОФа, Тихо-Океанского Флота, для помощи собратьям-трудящимся.

Ну да это правильно и понятно, но ладно. Дело в том, что в составе кораблей были артиллеристские броненосцы. И даже в учебниках печатались перепечатывания веселящихся империалистов: мол, Союз прислал какие-то гробы прошлого века, курам на смех!

Сами же империалисты наклепали ракетных быстроходных кораблей, авианосцев. И клепали их всё больше и быстрее, думая, что выжатые из трудящихся деньги, как можно быстрее потраченные, делают их корабли лучше. Итог столкновения тридцати советских броненосцев, двух авианосцев империалистов и пяти десятков судов поддержки и ракетных крейсеров — пятьдесят-два. Мы потеряли два судна, причём от авиации. Империалисты ушли на дно все. Их ракеты… не пробивали броневой пояс советских кораблей. Броненосцы были медленне, неповоротливее, но оружие империалистов просто не наносило им урон.

Ну да ладно, войны не случилось, от Кубы отстали, да и не важно. А империалисты принялись ударно строить броненосцы, что особенно смешно, учитывая, как радостно они пускали их на металлолом за пару десятков лет до этого.

И броненосный военный флот, а не ракетные лоханки из фольги, стали основой морских вооружённых сил, как у нас, так и у буржуев.

Так вот, Вездетанк выходил больше похожим на военный корабль, а не наземную бронетехнику. Очень по многим параметрам, чем меня если не веселил, то поднимал настроение. Я даже думал предложить переименовать Вездетанк в Вездескаф, но вовремя опомнился — согласятся ведь, знаю я Светку с Бейго!

Тем временем, Вездетанк, выпустив несколько выстрелов из рельс и ведя огонь лазерными башенками, затормозил у границы застройки. Посмотрел я на обзорный дисплей, полюбовался на разносимых артиллерией роботов сколопендр. Эти сволочи, естественно, погнались за нами, ну и подыхали, как того и заслуживали. А вот по нам огонь никто не вёл, что меня как порадовало, так и удивило.

— Враждебных роботов нет, Мопс? — уточнил я, на всякий.

— Никак нет, товарищ Жора! — отрапортовал БВМ. — Тринадцать единиц красноармейской техники атаковали транспортное средство Вездетанк, несмотря на транслирование опознавательных кодов. Были уничтожены ещё до остановки транспорта, согласно вашим распоряжениям!

— Это ты молодец, — признал я.

— Служу Советскому Союзу!

Через десяток минут всполошённые нами склопендры перестали полошиться, уйдя на удобрения.

А вокруг нас стояло два десятка роботов Красной Армии, поводя корпусами. И вот надо было бы быть последним дураком, чтоб не попробовать этим воспользоваться. Потому что их хотя бы относительная вменяемость была налицо: на нас они не нападали. А это два десятка боевых роботов на атомных батареях… Это можно, просто как на прогулке, дойти до Нижневартовска. Ну, не совсем так, конечно. Но близко к тому.

— Я выйду. Попробую с ними поговорить, — озвучил я.

— Жора, во-первых…

— Свет, они нас не атакуют. Технику — не атакуют, получив красноармейское опознание. Как, ты думаешь, они отреагируют на лейтенанта Красной Армии? Какой процент опасности?

— Двенадцать процентов вероятности сбоя в ваш адрес, товарищ Жора!

— Семь с половиной, Жор.

Произнесли это Светка с Мопсом буквально в один голос, замерли, после чего начали то ли ругаться, то ли диспутировать.

— Откуда двенадцать, Мопс? Две сотни лет, кривая Кривошеева, фон…

— Товарищ Света, вынужден указать, что фон в регионе города Новый Одес не позволяет анализировать на основании кривой Кривошеева! Вы не учитываете то, что он был гораздо выше и постепенно снижался?

— Пусть так, Мопс, но наведённая радиация, регулярное регламентное обслуживание роботов в защищённой мастерской…

В общем — не вполне моя сфера, конечно. Но многое я понимал. И искренне наслаждался, если честно, ностальгируя. Как будто оказался с товарищами на Нитронске, ну и решаем мы, как очередную проблему мироздания решить. Тупо посмотрели, что к чему, ну и думаем, как курочить. Чтоб Нитронск при этом не развалить, ну и самим не помереть — тоже фактор значимый.

А ещё КМС по СамБО в этих научных диспутах — незаменимая вещь. Не сразу, конечно. Первое время все даже на “вы” и почти без мата. А вот через часок, во время перехода к прениям, очень СамБо пригождалось и помогало установить научную истину. А потом вваливались ДРуГ-06 с транквилизаторами (ну, случайно тело-другое-третье в стенку врежется, ещё какая неприятность случится, тревога поднимется) и вязали. Тащили скорбный груз из десятка-другого вяло переругивающихся тел научных сотрудников в административную часть. А там зам по дисциплине Кондратенко устало устраивал разнос. Смотрел на наши полные научно-исследовательских фингалов и раскаянья физиономии, выслушивал наше: “да никогда больше!” — махал рукой… И до следующего месяца, хех.

— Ладно, вы тут пока пообщайтесь, — наконец негромко произнёс я. — А я пойду проверю. И ты, Бейго, тоже оставайся, я даже не думаю, что буду выходной люк Вездетанка покидать, — сообщил я заскулившему собакену.

— Эээ…

— Товарищ Жора…

— Десять процентов, не больше. Для носителя красноармейского идентификатора. Риск — приемлемый. Польза — неоспорима. Я — пошёл, — озвучил я и пошёл.

Не то, чтобы я бесстрашно не боялся. Я не боялся довольно страшно, всё же схлопотать из двадцати-тридцатимиллиметровочки в организм — удовольствие ниже среднего. Сам не пробовал, но слухи ходили упорные.

При этом, я собирался выходить на контакт с роботами на пороге люка, в форсажном режиме. И сныкаться за броню, если что. В общем, учитывая десять процентов вероятности самой атаки — реальная опасность меньше процента. А в таких условиях не попробовать — просто идиотизм.

Высунулся я из люка. Роботы повернулись и отвернулись. И всё. Не понял!

— Я лейтенант Красной Армии, Георгий Верхазов! — рявкнул я громко. — Роботы Красной Армии — опознайтесь! И переходите под мое непосредственное командование, — дополнил я, мысленно примеряя на себя мантию Урфина Джюса из детской сказки.

— Лейтенант Верхазов, вы идентифицированы, — проскрипел один из тракторов. — Ваш приказ невыполним.

— Что значит невыполним?!

— Распоряжение военного коменданта Нового Одеса полковника Сидорова: удерживать позицию, охранять город. В сношения с представителями иных родов войск не вступать, подробных докладов о бригаде не предоставлять.

— Офигеть! А если вам другой полковник прикажет?!

— Ваше звание, товарищ лейтенант Верхазов — лейтенант Красной Армии Космических Войск.

— Вот спасибо, просветил, — буркнул я.

— Служу Советскому Союзу!

— Служи, служака, — вздохнул я, забираясь в Вездетрактор.

— Обидно, — озвучила Светка.

— Да я вообще не понимаю, — возмутился я. — Срок исполнения приказа, анализ тактической обстановки! Не знаю с чего этот Сидоров отдал такой приказ, да и когда…

— Докладываю, товарищ Жора: платформы ТРАКТОР не раскроют подобные детали при наличии приказа от коменданта!

— Да это-то я понимаю. Не понимаю, с чего они не перешли в режим ожидания приказа через столько времени!

— ЭВМ, Жора.

— Не аргумент, Свет. Есть устав, есть нормативы работы роботов. Я с красноармейскими толком не связывался, но Мопс, что думаешь?

— Срок действия приказа без подтверждения — сорок лет, товарищ Жора! Либо приказ был отдан в этот период, либо имел подтверждение!

— Ну в этот период — практически нереально. А подтверждение… Слушай, а кто-то, кроме офицера Красной Армии, мог отдать подтверждение?

— Так точно, товарищ Жора! Тактический БВМ уровня штаба района, стратегический БВМ любого уровня!

— И выходит, — протянула Светка, — что либо у них всех двадцати произошёл одинаковый сбой…

— Это могло бы быть, если бы была ошибка программирования, Свет. Мопс, эта двадцатка из разных бригад?

— Так точно, товарищ Жора.

— В общем — нет, одинаковый сбой у двадцати роботов, из разных бригад, от ионизации… Так просто не бывает.

— Крайне маловероятно, — кивнула Света. — Либо у нас есть рабочий красноармейский БВМ, подтверждающий приказ. Так, Мопс?

— Весьма вероятно, товарищ Света. Либо офицер Красной Армии званием не ниже полковника.

— Так, это… да чёрт знает, в такое верится даже меньше, чем в одинаковую ошибку, — махнул я рукой. — Мопс, сколько роботов отзываются на запрос сейчас?

— Сто восемьдесят шесть единиц, товарищ Жора.

— А у них даже не спросишь, что здесь и как, — вздохнул я. — Ладно, атаковать нас никто не атакует. Давайте расслабляться и отдыхать. Мопс на дежурстве.

— Слушаюсь, товарищ Жора!

Ну и перекусили, отдохнули, поспали. Вот вообще ничего не указывало на то, что мы в довольно неприятном и опасном месте. Несмотря на какие-то дурацкие приказы, тракторы, периодически отстреливающие сколопендр, выдавали Мопсу предупреждение об открытия огня и цели. То есть мы даже не просыпались, просто получив с утра доклад о “уничтожении силами обороны Нового Одесса шестнадцати единиц агрессивной фауны, тип “Сколопендра”. БАППХ кратко порадовал продвижением химеризации ОПБК.

А я, перекусывая, чем Светка послала, с интересом посматривал за двумя тракторами, деловито топающими вглубь города. И семнадцатью, занимающими позиции. К счастью, из “новичков” никто ЭВМом до агрессии в наш адрес не поехал, заняли позиции и стоят, сторожат.

— Так, можно было бы попробовать пойти за ними, — задумчиво протянул я. — Но зачем?

— Много активных роботов, вероятно, среди них — есть потенциально агрессивные, — прикинула Светка. — А выйти на контакт с тактическим БВМ ты не хочешь?

— Честно говоря — не очень, — признался я. — Подтверждение дурацкого приказа, причём пункт о войсках — зачем?

— Не знаю, Жора. Я в делах МинОбороны не очень разбираюсь, — ехидно напомнила Света.

— В общем, тут вариант, что БВМ не программами поехал, а натурально свихнулся — очень велик. И лазерные турели в расположении кибернетизированных мастерских он снимать не даст. Да банально — он меня в звании постарше. Так что нет, не стоит с ним пересекаться, Света.

— Но доклад он получит.

— И посмотрим на реакцию, атаковать роботами, нас опознавшими… Они приказ не выполнят, если прикажет.

— Так точно, не примут. Нужно распоряжение военного комиссара о признании красноармейца предателем! — подал голос Мопс.

— Так что давайте действовать, как собрались. Ищем склады, забираем защитные турели. А для начала посмотрим на город.

Сказано — сделано. Собрались, вышли, забрались на ближайшую четырёхэтажку. Город был на удивление целым, правда, с малоэтажной застройкой, так что чёрта с два тут что-то найдёшь. Надо обходить. Но застройка плотная, так что с крыши на крышу можно спокойно прыгать. С чем у нас все справятся. И в принципе — развалин и дыр нет, оптимально. Часть роботов атакует, нечего им на глаза лишний раз лезть.

И вот, пока мы со Светкой осматривали окрестности, Бейго вдруг припал к крыше, громко и злобно залаяв на солнце. Что это он, удивился я, и тут химеризация поляризовала зрение, а я на фоне солнца увидел три быстро растущие точки. Ракеты, было напрягся я, но понял, что нет. Самолётики, метрового размаха крыльев, треугольные такие, ну примерно, с моего ракурса. И что это…

И тут мои рассуждения прервали попадания пуль. Мелкокалиберные, но…

— Вольфрам, — отметил я то, что пули застревают в броне. — Опустите забрала, не смотрите на них!

— Мне — не надо, — отрезала Светка. — Надо было роторник брать, — досадливо бросила она.

— Так справимся.

Режим боевого форсажа активирован

И стал я вести один из бешено фигуряющих самолётиков лазерником. И… да нифига! Вот пофиг ему, по крайней мере первые пять секунд! Но беситься и паниковать я не стал и перевёл луч на чёрные точки на корпусе, явные объективы. И это помогло: самолётик замер на высоте метров пятнадцати и разлетелся осколками от попадания Светки из рельсы. А через минуту такая же судьба постигла ещё два бешеных самолёта.

— Ещё, Жор…

— Вижу. Уходим в Вездетанк! Бейго, канат!

Зафиксировали мы канат, буквально ссыпались с дома, а… нас и не преследовали. Даже непонятно, куда делись.

— Всё равно в машину, — недоумённо решил я. — Думать надо.

Глава 30. Стервятники Нового Одеса

Забились мы в Вездетанк, и стал я мерить центральный зал шагами. Что за блин, детские самолётики с вольфрамовыми стрелками?! Это вообще — что за безобразие и хамство?!

— Они опознавались как красноармейская техника, Жор, — сообщила Светка.

— Да что за фигня-то такая?! — просто возопил я. — Мопс, что это за летающая хрень?!

— Нет данных, товарищ Жора! Подтверждаю доклад товарища Светы, НЛО опознались как красноармейская техника, кибернетические войска, платформа “Кречет”!

— И что это за орлы кривокрылые — ты не знаешь?

— Никак нет, товарищ Жора! Оказать огневую поддержку не мог…

— Да это-то понятно, — отмахнулся я. — Не тот у тебя угол.

— Так точно!

— А что это за Кречеты, Жора, я точно тебе не скажу. Но похожие машины я встречала.

— Где и какие? — заинтересовался я.

— В Сталедаре, — ошарашила меня Светка.

— Не понял, — честно признался я.

— Милицейские координирующие летающие роботы, Жора. Они над Сталедаром летают и координируют ПОМП, патрулирующих без участковых. Вроде их всего три или четыре штуки на весь город. МОЦ-04, Милицейский Организатор-Целеуказатель.

— Такой же? — уточнил я.

— Летают МОЦы высоко, но вроде бы внешне — один-в-один, — ответила Света.

— Даже не знал, что такие бывают, — хмыкнул я.

— Ну, насколько я понимаю, ты последние пять лет перед войной на Нитронске был, небожитель, — хмыкнула она.

— Полгода на Нитронске, полгода на земле. И в Омске был, чебуреки ел, с дев…кхм, культурно общался, — не стал развивать тему под ехидным светкиным взглядом. — И Крушу навещал, с ним ездили, по колхозам и на курорты… Ну в общем — да, согласен. Не очень за жизнью Союза следил, только по центральным газетам и Кибернетике Молодёжи, — признал я.

— Значит, Жора: похожие есть, точно, — подытожил Света.

— Да это понятно, непонятно, что с ними делать. Этими вольфрамовыми иголками, положим, нашу броню не пробить, — покатал я между пальцами вольфрамовую остроносую пулю. — Но вот пробить забрало — вполне реально. В фильтр-воздухозаборник попасть могут — тоже приятного мало. Так что выходит, что не стоит нам под их стрельбой расхаживать.

— А варианты?

— Варианты — сбивать, например. Лазер этих Кречетов, орлов засранских, не берёт толком: только слепит датчики.

— Да, замирают, я смогла выцелить и сбила. Роторник? — предложила Света.

— Возможно, и роторник, — задумался я. — Но вообще — надо бы мне ещё с обмоткой рельс поработать, Свет. Не знаю, на что их изначально немцы рассчитывали, скорее — на лёгкую бронетехнику…

— Рапторов, Жора. Они быстрые очень, но легкобронированые.

— Ну, пусть рапторы. Но в наших условиях — просто ненужные параметры у рельсы выходят. Например, броню ТРАКТОРа — чёрта с два она пробьёт. С живностью определённый смысл имеет, конечно…

— Так ты же их переделывал, Жора.

— Переделывал-то переделывал, Свет. Но на ускорение текущего типа снаряда, — вытащил я из патронника толстый конус патрона. — А нужно по-другому.

— Ну-ка, — заинтересовалась Света.

— Полсотни грамм — просто не нужно. Ни с этими Кречетами, ни с ТРАКТОРами. Первым — излишне, ты их в клочья разносила. Вторым — недостаточно. Надо уменьшать вес и размер, — решительно заявил я.

— Недостаточно — и уменьшать? — скептически подняла бровь Света.

— Именно. А вот скорость — увеличивать, причём сильно, — кивнул я. — И скорострельность, кстати, повысится: разгонные катушки не так греться будут.

— Не поняла, — призналась Светка. — Термическое повреждение, что ли?

— Нет, до такой скорости не разгонишь, а если разгонишь — даже нас откинет на несколько метров и сломает. Смотри, Свет: если разогнать не пятидесятиграммовую, а пятнадцатиграмовую болванку махов, скажем, до четырёх или пяти — она начнёт просто проламывать броню. Проламывать, а не пробивать.

— А почему…

— А потому, что воевали с теми же роботами империалистов, Свет. Тот же Маус: вот скажи, сможет человек вывести его из строя парой выстрелов? Ты учти, первый выстрел сделает пролом в броне в пару сантиметров, заброневого урона почти нет. Дырка диаметром пара сантиметров в огромном корпусе — и всё. В общем-то, с ТРАКТОРами тоже самое будет.

— Ну да, Штольц рассказывал, как по Маусам отрядами, одновременно стреляли.

— Ну да, помню. Так, залпом, смысл имеет. Тут просто сбить с ног можно, не говоря об остальном. А нам — нет. В ту же пробитую дырку мы попасть сможем. У меня боевой форсаж, ты — андроид. Кроме того, эта переделка будет не постоянная, точнее — разные режимы. С животными тоже по-разному… Ну, посмотрим, в общем. Попробую сделать два режима стрельбы.

— Скоростной-скорострельный лёгкими и медленный-дальнобойный стандартными, тяжёлыми снарядами?

— Угу, — кивнул я.

В общем, переделки именно “сделать руками”, по большому счёту, незначительные, разве что переключатель режима рельсе приделать. Тут скорее с патронами возни больше: чтоб ударное ядро образовывалось, это совсем не лишним будет. Ну и расчёты, с которыми и Светка и Мопс мне немало помогли: смена же нужна не только конфигурации поля, но и его интенсивности, да и чтоб катушки нахрен не выгорели. А они могут, свойство у них такое, конструктивное, чтоб их.

Но за пару часов справились. Проверили-перепроверили: рельсы стали стрелять аж полутора сотнями выстрелов в минуту, если, конечно, успевать снаряды помещать. Автоматику подачи, да разными калибрами, да ещё с учётом кучи конструкционных особенностей рельсы… Нафиг, в общем, за это я и в мастерской не возьмусь. Фабричное и лабораторное оборудование нужно, а не “подгонка напильником на коленке”.

Отправились на второй заход. И эти кречеты нас не только не преследовали, но и не наблюдались, хотя головами мы вращали очень ответственно. Ну, нет и нет, да и чёрт бы с ним, хотя оглядываться мы стали по одному — то я оглядываю небо, Света смотрит, то наоборот.

И, как и в прошлый раз, осмотр не принёс каких-то замечательных открытий: простейшая четырёхэтажная застройка, разве что ближе к центру несколько шестиэтажных зданий. Горком, больница, дом культуры — ну что-то такое. Разрушений при этом особых нет, улицы — узкие, как будто зал плиточный над городком, с желобами-улочками.

— Так, единственное что я вижу — Царапину, — озвучил я. — Нам нужен склад резерва. Ну, в центре города его никто не будет ставить. Просто глупо — улочки узкие. Так что предлагаю передвинуться на пару-тройку домов вглубь, осмотреться и двигаться вокруг городка. Глубже склады вряд ли.

— На Вездетанке не хочешь объезжать периметр из-за роботов? — уточнила Света.

— Ну да, какой смысл нам на них нарываться? Так-то склады, скорее всего, в первом ряду домов или втором. Третий — это я для подстраховки, ну и чтоб перед роботами по периметру Одеса не мелькать.

— А Царапина?

— Ну, можно, — прикинул я, вспоминая об мороженке и оленьей тушенке.

Да и мороженое с пирожным вспомнилось. Шнипперсон, конечно, здорово готовит. И такой вкуснятины, как у него, я не едал. Но едал другую, и вот в городской Царапине она точно есть. Хотя, из-за желания вкуснятиной полакомиться рисковать…

Хотя посмотреть на ассортимент центра снабжения не помешает. То, что ВОдЧ-18 ТОЛЬКО в аграрных Царапинах встречается — тоже не гарантировано. Да и не во всех он может быть: полевая очистка не везде применяется, а уж в каком-нибудь рыболовном посёлке его искать откровенно глупо. Да и может, что полезное найдётся. Но идти сразу ближе к центру города — глупо. Надо посмотреть, что творится, найти основную цель, а потом уже, после сделанного основного дела и понимания, что в Новом Одесе творится — решать.

Что я Светке и озвучил, получил кивок, и направились мы по периметру города. Ме-е-едленно, прямо скажем. Прыгать не сложно, Бейго сразу сигал. Но вот мы со Светой: сначала становимся, осматриваемся на краю крыши, причём и небо, и землю. Потом один из нас следит за небом, второй прыгает. Перепрыгнувший в боеготовность приходит, следит за небом, перепрыгивает первый. Муторно выходило, конечно, хоть и надёжно.

И, видимо, чтоб нам окончательно настроение испортить, эти Кречеты сволочные не появлялись! Прикрываем всё и вся, дёргаемся, как дураки, а их нет. Сидят, небось, в техническом ангаре каком-нибудь и в меру своих протухших ЭВМ хихикают злобно!

Но бродим, осматриваемся. И ничего — дома, учреждения. Складов точно нет, это по окнам всегда понять можно. Роботы, при этом, встречались не только по периметру, но и в самом городе, хоть и редко. Но не атаковали, хотя часть явно нас заметила. Ну и хорошо, что не атаковали, вообще-то.

Заодно мы увидели ТРАКТОР на малом адаптивном шасси, как Мопс рассказывал. Зрелище, конечно, очень специфическое: двухгусеничное шасси метров полутора длиной, метр шириной. В центре торс ТРАКТОРа, перед ним — полусферическая башенка пулемёта, на ПСЗДец смахивает. ЧТО это напоминает — говорить не хочется, но смешно. Как комиссия-то такое пропустила? Или идеологическая позиция, в смысле клали мы соответствующий орган на всяких супостатов? Тогда — да, оправданно, хехе.

Но очень… специфически расположенный пулемёт, естественно, не был основным оружием робота. Вместо рук у него были громадные, в пол его высоты, бронированные ракетные короба. Модель на ногах с такими точно навернётся, а вот на гусеничной платформе — вполне подошли.

Ракеты у этого гусеничного кентавра, скорее всего, прогнили, но нас он и не атаковал. Повёл блоком датчиков в наш адрес, явно заметил, но отвернулся и продолжил разъезжать по улице.

А мы бродили час, вернулись, ничего не обнаружив. Ну и логично перегнали Вездетанк на новую позицию. Кстати, практика показала, что разъезжать вокруг города и вправду не стоит (хотя, возможно, придётся) — три километра перегона и почти два десятка атакующих нас роботов. Без потерь, Светка и Мопс их раскурочили разгонниками и лазерами, но неприятно. И ракеты, например, прогнили-то прогнили. Но шанс на рабочую оставался. Так что продолжили мы обход по крышам, а я прикидывал.

— О чём думаешь, Жора? — проницательно заинтересовалась Света, поддержанная вопросительным тяфком Бейго.

— О ракетах, Свет. Ну и летающей пакости, чёрт знает, что в Сибири намутантило, про шершней помнишь, что врали.

— Помню, согласна — верится с большим трудом, — фыркнула Светка.

— Ну и в кислотных тараканов я бы не поверил. И во взрывающиеся, тьфу на них, ананасы на ёлках! — буркнул я.

Дело в том, что когда мы расспрашивали во время посиделки у Шнипперсона бывалых наёмников, рассказывали нам о двадцатисантиметровых шершнях, прошивающих влёт броневой стеклопласт, доспехи, да и лёгкую броню. Якобы чуть ли не прямоточный реактивный двигатель у этих насекомых. Вот честно: ОЧЕНЬ слабо верится в существование подобного на биологической основе. Ум за мозги заходит, пытаясь представить, на какой биохимии и физиологии подобное возможно, а рассказы уровня “краем глаза видел, а кто не краем — не расскажет”. То есть, этих шершней не ловили, не изучали, как они описанное якобы творят — никто не знает. При этом, из тех же описаний описывались громкие хлопки от тварей при резкой смене направления. И, если допустить их существование как факт, то выходит, что эти летучие жужелицы… преодолевают звуковой барьер. Мах, минимум!

Ну и ракеты — вроде и нет, а справки от интендантской службы Красной Армии я не имею (да и имел бы — не очень поверил, если честно, хотя вслух бы не говорил).

И вот, раз у нас Вездетанк — лазерная платформа, то ПВО и ПРО на лазерах просто напрашивается. Но это куча всяких расчётов. И защитные лазеры, например — не самый лучший вариант для этого. В общем, много работы, неизвестно, насколько востребованной. Но и не лишней, даже если все мои прикидки глупостями выходят.

— Ну, иметь защиту от возможной опасности и не иметь её — разница очевидна, — хмыкнула Света. — А сложность в фокусировке?

— Ну да. Точность изготовления, да и с башенками надо возиться. Но с башенками справлюсь, ладно. И мощность им запредельная не нужна, но… Радиус уверенного поражения критически важен. Сотня метров защитных лазеров, хоть они и мощные — никуда не годится, — озвучил я.

В общем, топали мы, прикидывая и рассуждая, из чего нам зенитную систему сообразить. Никто на нас не нападал, Кречетов сволочных не было, и тут — склад. Причём длинное здание, из пары корпусов. И корпуса с окнами — наружу города. То есть, объезжай мы на Вездетанке, могли и просто не понять, что склад. А вот с нашего ракурса, только перепрыгнув на очередную крышу, я увидел нужное. Треть длинного здания лишено окон, только небольшие отверстия. И даже не это важно, а сохранившаяся вывеска над бронедверями (которые тоже показатель, между прочим). “Склад Длительного Хранения МинОБР СССР, объект 12610-12”.

— Нашли! — сообщил я по связи. — Бейго, сидеть! — на всякий случай озвучил я, на что пёс присел на крышу, вопросительно уставившись на меня сквозь стеклопласт маски. — Мы с тобой, Бейго, стоим в центре крыши. Я посматриваю на небо и электрозрением. А тебе, Свет, важное задание.

— Восхищённо наблюдать за героическими вами? — с придыханием выдала рыжая.

— Тоже можно, — обдумал я интересное предложение. — Но в первую очередь, Свет, надо установить агрессивность роботов. Я вижу четыре штуки, у которых вход на склад на виду. Может, и патрулирует ещё сколько-то.

— Показываюсь над крышей и падаю, смотрим на реакцию.

— Угу. Ну или давай поменяемся…

— Да нет, не сложно и не опасно, сам понимаешь. Справлюсь, — отмахнулась подруга.

И справилась, причём нам повезло: все шесть роботов Светку видели, но агрессии не проявили. Четыре стоят, оружием водят, парочка патрулирует. Удачно, в общем. И крылатых сволочей не видно, видно, и вправду засели в мастерской и смазочное масло с тормозухой хлещут, протухшие мозги туманя и над нами потешаясь.

— Спускаемся, — махнул рукой я.

И вот, когда мы уже почти покинули крышу, Бейго лает, мордой в небо указывая. Я напрягся, рельсовик беря, как и Света. Она, конечно, роторник хватела прихватить, да и смысл был… Но три десятка кило он сам, три десятка кило боезапас, а нам прыгать и, возможно, бежать. В общем — тоже с переделанной рельсой была. Она тоже не пушинка, но не на столько.

И в зените бултыхается, голубчик. Кречет этот подлый. Но — один, и высоко, зараза. Километр, наверное, еле различим. И не спускается, хотя десять минут ждали. Попробовали со Светкой ссадить из рельс — без толку. Мотыляет совершенно хаотически, держится над нами, но не более.

— Ну и хрен с ним, — через десять минут решил я. — Начнёт спускаться — собьём.

— Не знаю, Жора, я бы попробовала сейчас сбить, — задумчиво выдала Света. — Хотя мы и так пробовали, — сама себе ответила она. — И вправду — один.

В общем, спустились, оглядываемся. И тут с неба, точнее от Кречета этого сволочного, на нас падает луч. Не опасный, расстояния не те, да даже не в видимом спектре — я только за счёт химеризации заметил. Напрягся, огляделся и немного расслабился, но не до конца.

— Он на нас, похоже, наводку артиллерии даёт, болван, — озвучил я, всё же оглядываясь.

— Дома, — бегло огляделась Света.

— Да, дома. Или миномёт нужен, чего нет, да и мину лазером ссадим, даже если чудом появится. Или такой гаубицей садить надо, что будет наводка, что её нет, нам без разницы.

— И ракеты.

— Да но они…

Активирован боевой форсаж!

Послушно появилась надпись, а я, сдёрнувший с пояса лазерник, вёл три ракеты. Небольшие, но заходящие сверху, недостаточно испорченные (или слишком, но в другом смысле!) чтобы пылиться в ракетных коробах неведомой сволочи. Впрочем, лазерник и форсаж справились, да и ракеты были фугасные: последняя рванула на уровне крыш, нас только слегка волной качнуло.

Напоследок, пока работал форсаж, ухватил я рельсу и с трёх выстрелов подбил паразита летучего. Деактивировал форсаж…

— Жора!!! — просто ультразвуком закричала Света, я закопошился, но понял что не успеваю — рельса в руке, без снаряда.

На нас ПО УЛИЦЕ, над землёй, фигуряя, летела ракета. Слишком быстро! Бейго просто кинулся перед нами — но это просто заботится, нам так и так…

Мои мысли прервал громкий взрыв и визг осколков. Взорвавшаяся в полутора десятков метров от нас ракета была противопехотная. Но никто из нас не получил даже царапины.

— Товарищ лейтенант Красной Армии Верхазов, обратитесь к командованию с докладом о случае сбоя и возможного саботажа, — прогудел ТРАКТОР, исходя дымком от разрыва на своей броне и тяжело топающий к своей прежней наблюдательной позиции.

— Ага, — только и смог сказать я, как меня обняла Светка, да и я её.

И Бейго подбежал, был поглажен, но и поворчал я на него. Но он столь искренне и удивлённо поскуливал… В общем — минуту мы просто радовались, что живы.

— В склад, срочно! — пришёл в себя я.

Забежали, Светка с Бейго остались на проходной, а я нашёл и демонтировал аж шесть турелей: в коридоре к подвальной части складов и на лестнице на второй ярус здания. Ну а складированные пайки и боезапас под КАГи нам были не интересны, да и фонили.

— Так, и как нам дальше-то? — задумался я перед защитными лазерами. — Я два унесу, ты, наверное, один, — обратился я к Свете.

— По крыше, Жора? Под наводкой этих Кречетов?

— Задачка, — признал я. — Тут даже налегке возвращаться боязно. И в царапину мы ТОЧНО не пойдём, — на что Света даже похихикала.

— По моему — только ты туда и хотел, Жорик. А зачем, кстати? — заинтересовалась подруга.

— Просто проверить, — отрезал я. — И всё же, как до Вездетанка добираться?

Глава 31. Таки банкет

Стали совещаться: как бы нам половчее до Вездетанка добраться, чтоб по маковке ракетами не получить. Реально страшно, даже СТРАШНО, блин! Я второй раз такого испытывать, что вот видишь, понимаешь, а НИЧЕГО не можешь сделать — не хочу. И не буду испытывать, и Светке с Бейго не дам!

Но в процессе прикидок-обсуждения выходила фигня: нам и без защитных лазеров опасно, а уж с ними — совсем хреново. Они же тяжёлые, объёмистые, для транспортировки руками ни разу не предназначенные…

— Так, что я могу сказать точно — до Вездетанка мы доберёмся только ОДИН раз. И нести турели буду я, а ты, Свет — прикрывать.

— Ты в режиме форсажа стреляешь быстрее и лучше, Жора. Да и без него почти как я. Думаю, когда у тебя ОПБК разовьётся окончательно — не хуже, а возможно, и лучше андроида без форсажа будешь.

— Но ждать тут, когда ОПБК разовьётся окончательно — мы не будем.

— Ну почему же, романтичная обстановка, загадочное окружение…

— Нечего есть, фон запредельный — вам с Бейго отсюда надо выбираться побыстрее, — таким же лирично-ехидным голосом, как и подруга, продолжил я.

— Уговорил, — царственно кивнула Светка.

— Гав! — сообщил Бейго.

А когда мы на него обратили внимание — устроил пантомиму. И я как-то… болваном себя почувствовал. Ну, не болваном, а очень занятым, уставшим и чего скрывать — не отошедшим от шока комсомольцем и научным сотрудником. А Света — уставшим и всё такое прочее андроидом, тоже.

Дело в том, что пантомима Бейго, облечённая в слова, выглядела так:

— Дорогой Хозяин и подруга хозяина! Вы (непереводимый набор киноидных идиоматических телодвижений) совсем? До Вездетанка — идти так и так, все эти (ещё один набор киноидных идиоматических телодвижений) железки мы за один раз не упрём. Сверху — летучие сволочи. И на кой (очередной набор киноидных идиоматических телодвижений) их ВООБЩЕ переть? Надо добраться до Вездетанка, перегнать его сюда. И делать это налегке. И тащиться всем троим — не самое умное (следующий набор киноидных идиоматических телодвижений) действие.

— Эммм… мдя, — констатировал я, вникнув в пантомиму собакена.

— Устали, да и ракета эта, — нашлась Светка. — Умница, Бейго, — заслуженно похвалила она собакена.

— Так, а кто идёт? — собрался я.

— Я двигаюсь быстрее тебя, Жора.

— До развития третий стадии ОБПК, — отметил я, но под скептическим взглядом подруги признал. — Да. Ждать не будем.

— Гав! — сообщил Бейго.

А после того, как привлёк внимание, донёс до нас такие тезисы. Что, возможно, Света его и быстрее. Хотя он в данном сомнительном факте не уверен. Но он — точно ловчее, в чём он уверен точно. И прыжок с четвёртого этажа на землю — ему не повредит. Да и по стенам он хорошо карабкается.

— Это, конечно, так, Бейго, — признал я. — И да, молодец ты. Только как ты Мопсу сообщишь, что ему надо к нам? Хотя…

И тут уже задумался я. Когда Мопс у меня спрашивал про “киноида с позывным “Бейго”, я обозначил собакена как следующего за нами со Светкой в командной вертикали. То есть, приказать Мопсу Бейго, теоретически, может. А на практике — у него речевого аппарата нет. А в способности БВМ воспринять пантомиму пса вообще, а уж тем более как приказ — я не просто сомневаюсь. Я уверен, что это не выйдет.

Но читать Мопс умеет и такие вещи, как кивки и поматывания головой, как и указания рукой-лапой, от Бейго воспринимает — факт, на практике проверенный. Так что соорудил я послание на пластиковом листе, мол, так и так, следовать по указаниям Бейго, встать, где скажет, обезопасить место и сбивать Кречетов, если окажутся в зоне поражения, паразитов кривокрылых!

В итоге собакен закрепил послание в напузный карман, героически тявкнул и ускакал. Причём наблюдение за мечущимся ломаными линиями по стене псом меня почти успокоило. Тут и вправду хрен попадёшь, даже если не тупой самолётик с протёкшим ЭВМ.

— Ты-то как, Свет? — поинтересовался я в ожидании.

— Я-то, Жора, нормально. Я за тебя больше испугалась. Были у меня… прецеденты взрыва рядом, причём не только под Ковровом. И… не хочу говорить. Хорошо, что хорошо кончилось, — отрезала Светка, приобняв меня. — Сам-то как, героический комсомолец Верхазов? — довольно ехидно поинтересовалась она.

— Ощущаю, — подумав, честно ответил я.

— Всё? — догадлива уточнила Светка, на что просто кивнул.

Ожидание наше долго не продлилось — через десять минут на связь УКВ вышел Мопс, а через дюжину на склад заскочил Бейго. Вездетанк остановился буквально в десятке метров от склада, так что без аварий и прочего погрузили защитные лазеры. И с облегчением выдвинулись в обратный путь.

— Жорик, а Жорик, — протянула Светка, пока я с удовольствием, не особо отклоняясь от маршрута, давил гадких сколопендр колёсами Вездетанка.

— А? Блин, какая тварь вёрткая!

— Я — такая.

— Я про сколопендру.

— Я знаю.

— И хорошо. А хотела-то что, Свет?

— Ты в Царапину хотел, Жор, — ехидствовала стервозная товарищ Радужная.

— Перехотел, — буркнул я.

— Ну и ладно. Слушай, а что ты с Вездетанком придумал?

Ну а чем не разговор на обратном пути, делать-то особо нечего. В общем, рассказал я про ослабленные, но поворотные разгонники. Как и сложности с их изготовлением: чистые материалы, точность изготовления, просто толком не достижимые в нашей мастерской — нет нужных станков.

С лазерами — та же петрушка, только в профиль. Я вот думал, ручные подойдут, но тут меня Мопс обломал: говорит, выйдет даже хуже, чем с защитными.

— Для системы ПРО и ПВО, товарищ Жора, оптимально использовать средние лазерные излучатели для зенитных систем “Огненная Завеса”.

— Даже и не слышал, — хмыкнул я. — Лучевая зенитка?

— Полевая тактическая система ПРО и ПВО, товарищ Жора.

— Ну, у нас его нет, — вздохнул я. — Хотя учтём и поищем, по возможности.

До Сталедара добрались без приключений и происшествий. Мне даже “ионообменное джакузи”, как его определила Светка, принимать не пришлось. Правда, этим пришлось заняться защитным лазерам, а мне — возней и установкой башенок под них.

И уже выходило очень неплохо: дюжина оборонных лазеров на Вездетанке — это мощь! Но нужно больше лазеров. Нужно проверить Царапину в Усть-Ухте — вероятность там, в каком-то “экспериментальном колхозе”, нахождения энергоконвертора — почти гарантирована.

Но как-то… напрягает меня этот поход. Путь и увеличена огневая мощь, но до Сосногорска — дороги чуть ли не в два с половиной раза больше, чем до Нового Одеса. Далее, на нашей стороне реки — вообще только Пожня, где нужного нам, со слов Штольца, нет вообще. Сохранились мосты или нет — бабка надвое сказала, то есть Ижму придётся пересекать минимум три раза, Усть-Ухта с колхозом тоже от Сосногорска и “нашего” берега Ижмы вдобавок, рекой отделена.

Ну и что в этом триедином городке в плане роботов меня натурально напрягает: если ракеты… Нет, полагаться на “авось протухли” я точно не буду. Одного раза хватило, бр-р-р.

Но со скорострельными башенными рельсами, на которые я точил зуб, выходила, как и ожидалось, полная фигня. Сам не сделаю, противные немцы — не делают. Нет у них потребности и, как следствие, даже за жопы не берутся. Точнее:

— В рамках текущих производственных процессов, херр Верхазов, разработку вашего эксклюзивного заказа мы сможем начать не ранее августа. Обойдётся вам это в семь тысяч жоп, по предварительной оценке, — противно гундосил немец-перец, к которому я, наконец, обратился признав невозможность справится своими силами на текущем оборудовании.

— Сами вы хер, — всё, что и мог ответить я на подобное хамское предложение.

— Я, я, — с противной улыбкой даже не стал отрицать очевидное этот злостный жадина и мироед.

В общем — печаль-беда-огорчение. Нет, мы, безусловно, гораздо более боеготовы, чем на момент похода в Дутово. Но нападёт на нас стадо козлов… Отобьемся, но Вездетанк они погнут, козлы — они такие. А потом река. А если какая-нибудь ракетная робоплатформа?

Хотя за пределы Сталедара выбрались (внутри оборонительного пояса), всё, что было — протестировали, вроде ничего вышло. И даже по Печоре немного поплавали: Вездетанк, конечно — не прогулочный катер, но плыл и даже куда надо, хоть и не быстро. Течь не давал, тонуть не собирался нам на радость.

— Жор, вот ты страдаешь, — как-то обратилась ко мне Светка. — А ты не находишь, что шести атомных батарей на всё не хватит?

— Так оружие же не от батарей шасси питается, — хмыкнул я. — Там отдельный блок батарей, нужно — ещё поставим. То, что в шасси — всё на движение, Вездетанк же у нас тяжеленный. И я, вроде бы, тебе об этом говорил?

— По моему — нет, — ответила Светка. — Но так понятнее, — кивнула она.

И вот, надоело мне мозгоблудием и паранойей страдать. Решил махнуть рукой на потенциальную опасность, не вообще, конечно, а с умом.

А именно: едем как есть, пока едется. Точка раз — Усть-Ухта с Царапиной. Нападёт на нас по пути орда козлов, со свинскими пятачками на хребтах — отбиваемся и просто возвращаемся. Не нападает — форсируем Ижму, добираемся до устьухтинской Царапины. А дальше, если всё сложится, по месту смотрим: или в Сталедар возвращаемся, на Сосногорск махнув рукой, или в него пробираемся.

Если подумать — не Сосногорском одним стоит округа. Штольц вот про совсем разбомбленные, до руин, городки говорил. Так там склады подземные, ну, которые с лазерными системами обороны. Да и роботов поехавших в раздолбанных городах не будет или будет совсем мало.

В общем, сидим в мастерской, я даже руку занёс, чтоб по столу решительно хлопнуть и объявить: трогаем! Светка, конечно, может что-то не в том смысле потрогать, она такая. Но я, в общем, не против. И выдвигаться всё равно с утра.

И вот как по заказу, в этот самый момент в дверь мастерстерской раздаётся деликатный, но очень такой бодрый и узнаваемый, в плане мелодии, стук. Семь сорок специальные еврейские, их Шнипперсон пурумпкал, а Светка мне даже показывала — занятный такой танец, и мелодия забавная. Ну да не суть, глянул я электрозрением на всякий — таки Шнипперсон, точно он. Очень уж характерный электровид у него, с половиной кибернетизированного торса.

— Таки Шнипперсон, — озвучил я.

— Таки я по стуку догадалась, — усмехнулась Светка. — Впустим?

— Ну, не на улице же хорошего человека морозить, — пожал я плечами.

— Добрый день, Сруль Израилевич, — приоткрыл я дверь мастерской.

— Жора, вы таки категорически правы! — торжественно заявил закутанный в шубу Сруль в широкополой меховой шапке. — Денёк и вправду не так уж и плох. И вам моё искреннее здравствуйте, могу вас заверить! Только холодновато…

— Проходите, — вклинился я в речитатив повара.

Тот в мастерскую просочился, наговорил Светке комплиментов, даже Бейго угостил какой-то сосиской (пёс, правда, прежде, чем слопать — вопросительно на меня смотрел, ждал кивка, умница такой!). В общем, развёл Сруль довольно забавную-таки суету. Но понятно было, что не просто так навестить зашёл: дневное время, да ещё и зима. В “Таки Покушать” — если и не вечерний аншлаг, то клиентов точно немало. И Шнипперсон обычно готовит в это время с устрашающей скоростью и изумляющим вкусом. А тут у нас. Неспроста.

— Таки есть у меня к вам, Светочка и Жора, тема на поговорить, — наконец, через десяток минут суеты признался Шнипперсон.

— Слушаем, Сруль Израилевич, — практически в один голос кивнули мы со Светкой.

А у меня… ну немного испортилось настроение. Сруль — и вправду хороший человек. Но вот попросит сейчас ему мяса достать — ту же козлятину, нами из похода к Новому Одесу привезенную, он приготовил — пальчики оближешь! И даже, помимо платы, почти неделю присылал какого-то мальчишку с бидоном козлятины по-шнипперсонски, разного вида приготовления.

В общем — человек хороший. Но ловить свинину или казлов каких мы не будем точно. Может, после похода в Сосногорск, до весны, когда банально нечего будет делать. Но сейчас — точно нет. И отказать надо, хоть и не хочется, вот и портилось настроение.

— Таки обратились ко мне, как к вашему хорошему знакомому, очень уважаемые люди, — начал Сруль, несколько успокоив, но и заинтересовав. — И спросили у меня эти уважаемые люди: “Скажи нам, старый Шнипперсон, что ты можешь сказать за Жорочку и Светочку?” А я ответил, как на духу: замечательные, прекрасные люди… — задумчиво протянул Сруль и задумался.

— А что за люди и что хотят? — наконец, устав от паузы, уточнил я.

— Так, Жора, несколько очень уважаемых наёмников и инженеров. А хотят — могу вам сказать как на духу: хотят они, чтобы вы что-то достали в заражённых городах. То, что вы — таки несун, Жора, знает каждый первый в Сталедаре.

— Ну я не особо скрывал, но и не рассказывал…

— Ой, таки не делайте смешно старому Шниперсону, Жора! Ваш замечательный механизм, — указал он протезом на Вездетрактор, — покидает защитный периметр Сталедара. А на нём вдруг, после каждой поездки, появляется всё больше и больше этих замечательных башенок. Но, таки если вы скажете старому Шнипперсону, что вы ездили за лесным козлом — я вам таки поверю, потому что вы замечательный человек!

— Не скажу, — ответил я. — А почему вы?

— А эти замечательные люди имеют к вам поговорить. И сказали старому Шнипперсону: у нас есть замечательное предложение Жоре и Свете. Устрой нам встречу в своём “Таки Покушать”! И предложили много жоп. Таки вам предложат больше, я уверен! И старый Шнипперсон ответил, что попробует. И вот таки пробую, — развёл он руками.

— А оно нам интересно? — уставился я на Светку, которая пожала плечами.

— Таки не хочу прерывать ваш романтичный тет-а-тет, но таки прийти и выслушать — не значит согласиться. И угощение уже оплачено, — дополнил он, на что даже флегматично лежащий Бейго поднял голову, с интересом смотря на повара.

— Аргумент, — признал я. — Свет?

— Ну, что мы за что-то возьмёмся — и я не уверена, и ты, — озвучила Света. — Но выслушать — почему нет? У нас вроде ничего не горит.

— Ничего, — кивнул я. — Значит, придём и выслушаем, Сруль Израилевич. А когда намечается этот банкет? — поинтересовался я под негромкое гудение ЗЖКТРУ, так же, похоже, оценившего перспективу.

— Таки если вы согласны — буквально сегодня вечером, — просиял Шнипперсон. — Замечательные устроители этого, как вы, Жора, отменно удачно выразились, “банкета” — таки готовы арендовать “Таки Покушать” на вечер и сколько вам потребуется на поговорить. За деньги, говорю вам, как на духу!

— Сходим? — уточнил я, на что Светка кивнула, — И Бейго покормите? — уточнил я, на что собакен чуть ли не заподпрыгивал, умильно разглядывая Шнипперсона.

— Таки как я могу не покормить такого замечательного со всех сторон пса?!

— Значит, точно будем, Сруль Израилевич, — заверил повара я.

Ну и вопрос с “трогаем”, в одном из смыслов отложился на следующий день, а в другом — как минимум на вечер. Правда, Света, задумавшись после ухода Шнипперсона, озвучила такой момент:

— Жора, а ты не думаешь, что эти “уважаемые люди” хотят оставить мастерскую без присмотра? И траты на аренду “Таки Покушать”, в их глазах… — не договорила она.

— Ну об этом конкретно — я не подумал, — признал я. — Меня больше волновал момент с этими наркоторговцами.

— Эйфория, — поморщившись, кивнула Света.

— Они самые. И на банкет я предлагаю одеться…

— В самых лучших традициях — костюмы высшей защиты, броня и оружие, — захихикала Светка.

— Угу, — довольно покивал я. — Выразим уважение этой… принимающей стороне, — припомнил я.

— Да, правильно. А с мастерской?

— Мопс?

— Слушаю, товарищ Жора!

— Обстрел лазерными башнями, без ущерба оборудованию, с текущей позиции, охватывает всё пространство вокруг?

— Никак нет, товарищ Жора! Для запрошенного положения необходимо сдвинуть Вездетанк на сто семьдесят шесть сантиметров!

— Сдвигай, — махнул я рукой, убедившись, что на названном расстоянии ничего бьющегося-нужного нет.

Мопс сдвинул, отрапортовал. Ну и вопрос, как понятно, был закрыт. А мы снарядились, как в бой, да и направились в “Таки Покушать”. Да и вообще: помимо таки покушать, было таки интересно — а что от нас немцам-перцам и наёмникам понадобилось-то?

Глава 32. Ход Вездетанком

До “Таки Покушать” мы добрались хоть и при полном параде, который броня и оружие, но без каких-то злостных приключений. И с парадного входа завалились в зал. И я бы даже немного застеснялся, если бы было бы перед кем: тройка смутно знакомых гильдейских оккупантов и пара знакомых корабельных наёмников трескали шнипперсоново угощение. На наш приход телодвижения приветственные совершили, поздоровались и вернулись к питанию.

И пальцами в нас не тыкали, не орали “посмотрите на придурков в броне!” В общем — дальновидно делали, пальцы и сломаться могут, а зубоскальство чревато тем, что зубами и подавиться можно.

В общем — ладно, поздоровались-присели. Шнипперсон нам покушать выделил, да и Бейго не забыл — тарелищу притаранил, которую скорее тазом назвать хочется. Ну и пёс с довольным урчанием принялся угощаться. И мы принялись угощаться, правда, без урчания (хотя если честно — хотелось).

А через полчасика Шнипперсон притащил выпить и прочий кофий с какавой, ну и слегка перекусившие мы перешли к тому, ради чего принимающая сторона разорялась на высокую таки кухню.

— Вы — несун, херр Верхазов! — изрек наконец один из немцев-перцев.

— Ни разу с работы ни гайки не утащил, — вальяжно и добродушно ответил я. — И сами вы хер.

— Это “господин” по немецки, — вполголоса сообщила мне Светка под кивки немчуры и даже наёмников.

— Я знаю, Свет, — кивнул я. — Но вот пусть в Германии своей друг друга херами называют, это раз. У нас это слово другое значит, — веско озвучил я. — Дальше, какой я “господин”? Товарищ я, ну… — взглянул я на присутствующих. — Гражданин, для некоторых. А “господами” пусть буржуев всяких обзывают!

— Хорошо, ГРАЖДАНИН Верхазов, — надулся, как мыш на крупу, немчура. — Вы посещаете мёртвые города и вывозите оттуда вещи.

— Да, — не стал спорить я.

— Нам нужен ряд предметов, — деловито начал было он.

— А я, гражданин Ланге, — наконец, вспомнил я фамилию сволочно пославшего меня “до августа” немца, — очень занятой человек. Примерно… до августа, — всплеснул я руками. — И после августа готов с интересом выслушать, что вам нужно. Хотя… вряд ли получится. Не думаю, что буду к этому времени в Сталедаре, — отрезал я.

— Вы… — покраснел Ленге.

— Сами виноваты, — вдруг, непонятно к чему, высказался наёмник в адрес немца, глава наёмников Дмитриевича. — Так, Свинобой. Нам ОЧЕНЬ нужны некоторые детали. Не им, — ткнул он в немцев, коллективно изображающих обморочных пионерок, — а НАМ, — похлопал он себя по груди. — Так — возьмешься?

— Помочь — дело неплохое, Василий, — рассудительно ответил я. — И Георгий я, ну или Жора, — на что наёмник кивнул. — Вот только… Это риск, чертовски большой. И я не знаю, что вам нужно. Где это есть.

— И что тебе за это будет, — покивал Василий.

— И это — тоже, — честно признал я. — Я бы, может, и так помог. Но вот попрошу у тебя что-то — сразу цену назовёшь.

— Это — понятно. Но в целом — ты не против?

— Ждать августа, чтобы выслушать — не буду, — улыбнулся я, на что Василий кивнул.

А после чего перешли они к делу. Есть какой-то крупный заказ, о котором в деталях мне не рассказывали, а я и не спрашивал. Интересно, конечно, но так, не особо сильно. Но заказ этот “горит”, нужен к весне — хоть плачь. А немцы гильдейские за него взялись, жопы прикарманили… И обгадились. Оказалось, что ряд деталей на немецких складах нерабочие. И всё бы не беда, хоть и советские приборы: трансформаторы, генераторы полевые, в общем, не самые редкие, хоть и не самые распространенные механизмы. Правда, к хранению требовательные, о чём глупые немцы-перцы, похоже, забыли. А, скорее всего, с “орднунгом” свроим дурацким, и не знали. Там даже я, не профильный специалист, знаю: полупроводники незаизолированные (руки бы бракоделам из МинПрома оторвать, которые проекты с таким “решением” принимали, ну да там не то, что рук, а и пыли, скорее всего не осталось). То есть, при регламентных “двадцати градусах по цельсию и шестидесяти процентов относительной влажности” складского хранения — никаких проблем. Но такие условия только на складах Госрезерва, да и то не на каждом были.

А чуть выше влажность-температура (меньше — не страшно), так окисляются эти полупроводники к чертям. Нормальные мастера, да обычные техники-наладчики, об этом знали, снимали кожух, да изоляцией кремниевой гибкой заливали. Дел — на минуту, снять при нужде — полминуты. Потому и говорю, рукосуи в приёмной комиссии МинПрома: кремниевую изоляцию сэкономили, небось. Страшный дефицит в Союзе, пара копеек за центнер, откуда нам, бедным, кремний-то взять… Ну да ладно.

Судя по номенклатуре сломанных приборов, глупые немцы об этом известном моменте не знали, складировали, ну и когда принимали заказ — радостно думали, что у них и трансформаторы и генераторы в закромах, только ставь. А там давно половина схем — хлопья ржавчины окислившейся, да ещё и прочие детали тонких схем покарябавшие, к гадалке не ходи.

В общем-то всё это было бы не беда: склады Госрезерва и в разбомбленных городах остались, Сталедар — транспортный центр. Но — зима. И по реке никто не ходит, а так-то немцы бы нужное нашли. И всё это привело к выходу на связь с кооперативщиками, которые, все из себя разобиженные, что в Сталедаре им в заднюю часть скафандров не дуют, а вот на соответствующий болт посылают — отказали.

В этот момент немцы, заламывая лапки, пришли виниться и даже возвращать денюжку заказчиками, со штрафами. На что заказчик в лице наёмников, посылает немцев. И не только подальше: немцы так зазнались, что в контрактах своих “неустойку” или форс-мажор какой не включали. За что ещё и немалые жопы в контракты вчиняли. На что заказчик гильдии указал, и поставил перед фактом: исполнять контракт НАДО. Они в этом заинтересованы, а если немцы отказываются — не будет на Печоре такого захолустья, которое не узнает, что немцы (длинной список всякого разного, до половины я даже не додумался, хоть и не люблю этих единоличников) и нечестно дела ведут до кучи.

Немцы всей тяжестью положения прониклись, но руками развели: “Как?!” Заказчик им — давайте думать. И додумались они, ещё после первого нашего похода в Дутово (точнее — после успешного возвращения), нанять Жору-Свинобоя. Просто иных вариантов нет, никто в города зимой ни за какие жопы в округе не пойдёт, даже экспедиция городская по окрестным городам — только весной.

Кстати, вот непонятный момент: мы зимы ЖДАЛИ, чтоб по городам прошвырнутся, а народ зимы, как огня, боится. Причём каких-то внятных объяснений, с чего — нет. Традицию себе выдумали, дураки какие-то. А может, и была причина для неё, с войной, с роботами империалистов связанная, не знаю. Но внятной причины именно сейчас зимами в городах сидеть — нет, а все сидят.

А дальше в рассказах-пояснениях была очевидная лакуна, но и ежу понятно: немчура пожелала что-то выкружить и жопы не платить или платить поменьше. И, как явление оккупантов в мастерскую, так и хамство со “ждите до августа” — это у них такой дурацкий “подход”.

Чего они хотели — не знаю и ждать не хочу, честно говоря. Но рогом упрусь! Или ничего делать не будем, или пусть делают, что НАМ нужно!

— Общая ситуация зазнайства и глупости понятна, — озвучил я, на что немцы стали молчаливо возмущаться.

А чего обижаться, если правду сказал? Впрочем, раз они такие все из себя национально-этнические, может, у них обижаться на всё — национальная черта. Ну, пусть тогда обижаются, я не против.

— Что за приборы — я в курсе. И где, теоретически, достать — тоже. Вот только местопребывания складов Госрезерва я не знаю. И искать наугад желания у меня нет, — отрезал я.

— Местопребывание — известно, — озвучил наёмник, и даже обиженные национальной этничностью немцы закивали.

— И где?

— А вы берётесь? И что хотите?

— А где конкретно? — возмутился я. — Я врать не собираюсь, скажу — возьмусь, а вы меня за тысячу километров пошлёте!

— В округе. В пределах сотни километров.

— Это слишком расплывчато, — пояснил я. — Есть места, в которых мы уже были. И я туда просто не вернусь. Слишком опасно.

— А какие?

— Ну вы просто молодцы! — аж в ладоши хлопнул я. — Мне, куда нужно, не говорите, а соглашаться требуете. И ещё вам рассказывай, где был, что делал. Фигу вам, граждане, — продемонстрировал я соответствующую фигуру.

— Так мы не договоримся ни до чего, — вполне логично сделал вывод Василий. — Что вы хотите, Георгий?

— Гражданин Ланге знает, — потыкал я в немца пальцем. — И врал, что “до августа никак невозможно, хрен Верхазов!” — противным голоском спародировал я.

— Херр…

— Один хер! — отрезал я.

— Разгонники, башенные, средней мощности, — процедил Ланге.

— И много? — заинтересовался Василий.

— Две…

После чего Василий начал загиб. Есть капитанский, гвардейский, морской, а тут, очевидно, был наёмничий. Причём не малый, а Большой Наёмничий Загиб, с большой буквы. Пять минут Василий высказывал, что думает о немцах, не используя ни одного цензурного слова, кроме предлогов. Да и они, с учётом интонации, звучали очень нецензурно!

Даже Шнипперсон физиономию из кухни высунул, заслушавшись.

— Прости, подруга, — по окончании загиба обратился наёмник к Свете, на что та махнула рукой — мол, бывает. — Сделайте!

— Сделаем мы, сделаем, — брезгливо буркнул незнакомый мне немец. — С вас, гражданин Верхазов…

— БЕСПЛАТНО, — негромко, но пробирающе рыкнул наёмник. — Или вам напомнить цену, назначенную НАМ?

— Не надо напоминать…

— И до похода за приборами, — решил я ковать железо, не отходя от кассы.

— Плату — вперёд?!

— Не просто плату, — рассудительно пояснил я. — Эти разгонники — средство ДОБРАТЬСЯ до этих приборов. Так что: вечером разгонники — утром приборы. Днём разгонники — вечером приборы. Утром…

— Понятно. Нам надо…

— Не надо. Делайте.

— А вы…

— На себя посмотрите! Мне время на ОПЛАЧЕННЫЙ вам контракт тратить приходится! — надулся Василий, а немцы скисли.

В итоге согласились — ну и я дал (после пинка Светкой под столом, ногастая она у меня, зарр… девушка, да!) предварительное согласие. После установки разгонников, ну и если место не совсем гиблое — слово дал, что не поеду переть их приборы, если откажусь.

И, наконец, место озвучили. А я чуть не заржал. Хотя, в общем-то, логично. Сосногорск и два его спутника — областной центр, где ещё складам Госрезерва быть.

В общем, был набег на Сосногорск, а точнее — на Пожню, которая на нашем берегу. Ну и не сильно заражённая, били-то по Сосногорску больше, да и то ли ПРО сработало, то ли ещё что — но стоит городок.

Условно-успешная экспедиция, в общем. Причём, в этом набеге десять лет назад принимали участие и немцы, и партком, и силы Острова. И многие из торговых наёмников. Потери — очень чувствительные, но добрались до нескольких складов и ушли с добычей.

А вот дальше идёт… неприятное. Роботов в Пожне было немного, относительно. И тяжёлых, которые были, уничтожили вроде как почти всех, да мелочь проредили. Вот только… Эти роботы ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО и тактически грамотно ВОЕВАЛИ против людей. Советские роботы. То есть, я в потёкшую программу не просто верю — я знаю, что такие на каждом шагу и прочее. Но в Пожне роботы, все из виденных, осуществляли военную операцию по уничтожению людей.

А дальше семечка, почему Пожню не вывезли подчистую: роботы со стороны Сосногорска, через реку, вели целенаправленный артиллерийский огонь по людям в Пожне. Не один поехавший, а именно батарейный огонь на выбивание, с закрытых позиций! В общем, люди взяли, что могли, и отступили. А склад госрезерва практически на берегу разлившейся Ижоры только видели.

— Так, — серьёзно задумался я. — Ракеты у роботов есть? Был ракетный огонь?

— Только пушечный и миномётный.

— Калибры. Точно и правду, если я там гробанусь — вам же ваши приборы не достанутся!

Сообщили, Светка кивнула легонько. Что и наёмники, и немчура врут, да так складно, что и светкин полиграф не выявил — фантастика. И… терпимо. Без Вездетанка, ещё когда Автобус был — смерть верная. Но так — терпимо. Удержит броня Вездетанка и двадцатый, и тридцатый, да и сорок пятый калибр. Хотя повожусь, прикидывал я. Мины — вообще не страшно, тут лазерные башни без проблем справятся. А то, что ракет нет — вообще замечательно.

— Так, давайте пока примерную схему…

— Карта есть, — озвучил Ланге, кладя на стол карту. — Вы берётесь?

— На оговоренных условиях — да, — кивнул я. — Показывайте склад, есть ли к нему путь для моего транспорта. Где развалины, где что.

Показали. В целом — не прогулка, конечно, но подогнать Вездетанк аппарелью к зданию — осуществимо. А там и спуститься в склады, причём защитные лазеры-то и в госрезервовском складе могут быть. А роботы, даже если со всей дури садить по коробке Госрезерва будут — заржавеют раньше, чем урон нанесут. Там под пластобетоном броневой стакан, на всякий случай.

В общем — договорились. И на моё участие в работе с разгонниками Ланге, хоть и страдал напоказ, но согласился.

Так что уже на следующий день возился я в немецкой мастерской, матеря тупых, криворуких, по голове стукнутых, при чём не только пустыми, но и полными мешками…

Хотя меня тоже материли, варваром обзывали, рукосуем-недоучкой и прочими словами.

Но это нормальный производственный момент. А вообще, я немцев даже зауважал немного сильнее: ну рукастые ведь и толковые, сволочи! Но всё равно дураки и Орднунгом своим в голову контуженные!

Раз уж станки подвернулись, в качестве “прототипа и тестирования”, хитрый я сообразил автоподатчики боепитания. Для наших ручных рельс подходящие, хех. Но всё честно: прототип опробовали честь по чести. И на пару средних рельс та же система ленточного питания пошла, пропорционально увеличенная.

А мне достался пяток “технических прототипов”, с которыми я мастерскую и покинул — тонкой доводкой и прочими моментами пусть немцы сами занимаются. Я, конечно, результат проверю, но в целом — рукастые и надёжные.

Сам же стал возиться с ленточным, как коробным, так и открытым питанием для ручных рельсовых разгонников. Вытер через денёк трудовой пот, как Светка меня парой “запасных” рельс обрадовала. И вообще — толково, если подумать. Я и сам ей говорил, что катушки прогореть вполне могут, хоть и рассчитывали. А раз жопы есть — запас не лишний. А потом — укрепление каркаса Вездетанка. Броня-то выдержит точно, но подвести под обстрелом… вряд ли, конечно. Но может. В общем, жёсткости-прочности конструкции добавить надо.

Так что вкалывал я, как папа и даже мама Карлы. Но — с удовольствием, да и чувствуя, что вознёй своей к Цели приближаюсь. Но заработался и на стук немцев, припёрших разгонники, сначала ответил матом. А только потом поздоровался. И даже извинился. Принял разгонники и даже башни, проверил и монтировал до глубокой ночи.

А наутро выехали обновки тестировать, да и обсуждать дорогу. Потому что задерживаться не стоило. И смысла нет, да и некрасиво, раз плату приняли.

— Первым делом — в Пожню, — прикидывал я, то сам постреливая, то Светке давая, то Мопсу. — Раз там роботов вышибли — сможем прикинуть посмотреть, что в Сосногорске и Усть-Ухте. Да и дело сделаем, раз взялись.

— Вообще — логично, — признала Светка. — Вот только мины, да и ракеты…

— Ракет, ты слышала, вроде как нет. Но! Я вот подумал…

— Ты ТАКОЙ умный, Жорик!

— Уж какой есть. Так вот, Мопс, всеми лазерными башнями, кроме трёх нижних… да и их при нужде используй, но их — можно и по наземным целям, если будут. А вот девятка верхних — ТОЛЬКО на отслеживание минной и ракетной угрозы. И уничтожения её, естественно.

— Слушаюсь, товарищ Жора!

— Хм, — выдала Светка.

— Не стопроцентная гарантия, но довольно надёжно. Уж если бы у роботов РСЗО было — это бы точно рассказали. Или некому бы было.

— Хм, ладно, согласна. А сколопендры, которых, кстати, должно было расплодиться немало?

— Фон всё равно немалый, так что в городе их не будет. А вне его — а скорострельные разгонники нам на что? Они как раз для сколопендр и прочей животной сволочи и делались!

— Подтверждаю выводы товарища Жоры, товарищ Света! Скорострельные электроразгонные орудия покажут высокую эффективность против агрессивной фауны “сколопендра”, согласно всем известным данным! — бодро заявил Мопс.

В общем, на следующее утро Вездетанк выдвигался из Сталедара, двигая по направлению к Сосногорску. Волновались мы, конечно, но не истерили. Справимся. Или отступим, подготовимся, и всё равно справимся!

Глава 33. Пожня

Едем мы себе, данные на дисплее просматриваем, думаем. Разговоры как-то не разговариваются, да и подустали. Ну уж я — точно: как-то больно резкий темп взял. Не физически, как понятно, умственно. Впрочем, в этом смысле Светка, при всех своих прочих, кхм, достоинствах — товарищ незаменимый. Очень эффективно в ночное время с умственной усталостью борется. Так что перед Пожней переночуем — и точно буду ГТО не только по значку, но и как есть.

Но это неторопливое движение вскоре закончилось. Точнее, ехать мы стали даже медленнее, и первое время — даже напряглись и дёргались. Дело в том, что козлы, как нам и говорили, нагло считали трассу “своей территорией”. До Нового Одеса — проблем почти не было, а вот дорога до Сосногорска с первого часа пути показала редкостное козлинство этих рогатых. И если самки там и детеныши — ну, более-менее вменяемые звери, то вот козлы… Ну прут и прут, рогами вперёд, не обращая внимание ни на лазеры, ни на куски мяса, вырываемые скорострельными разгонниками! Вроде как Вездетанк “на их территорию” покусился, казлы такие! Причём, судя по концентрации этой рогатой сволочи и того факта, что они на шоссе именно находились, стадами, я, кажется, причину, с чего зимой не ездят, понял. Их ведь до чёрта, казлов таких!

— А на шоссе эти придурки рогатые, думаю, из-за медведей, — озвучил я уже через час пути, несколько расслабившись. — И прочих хищников… — продолжил я, поморщившись от покачивания машины. — Хотя этим казлам, похоже, только медведи и опасны.

Потому что, хоть и добирались эти рогатые… казлы до Вездетанка и даже покачивали его иногда, но в козлозащищённости за час дороги мы убедились, огонь взял на себя Мопс, да и то — в режиме экономии боепитания. А то у нас к Пожне с этими козлами боезапаса не останется!

— Место для разгона есть, держатся вместе, стадом, — прикинула Светка. — Похоже на то. А летом разбредаются — пищи везде хватает. Только их и рыси могут жрать, Жора. С деревьев охотиться.

— Да, вполне может быть, — прикинул я.

Рысь двухвостая хоть и относительно небольшая, но запрыгнуть козлищу на хребет вполне может. И до хребта доберётся, пусть и не быстро. А козёл с его габаритами и рогами этими лютыми — чёрта с два с ней что сделает. Он из-за рогов если кататься и начнёт, то сам себе шею свернёт, той же рыси на радость.

В общем, доехали на систематически пошатываемом дорожным козлинством броневике до вечера. А вот тут встал довольно сложный вопрос: тридцать процентов боезапаса башенных разгонников Вездетанк, невзирая на экономию, исчерпал. Ну не ожидали мы такого засилья, тысяча снарядов за день! У нас транспорт, а не большегруз с боезапасом!

Причём вопрос этот был ещё связан с путём к Нижневартовску: боезапас на три дня — это не смешно. Даже не страшно, а просто глупо.

Но это — вопрос будущего. Может, и вправду тележку какую или внешние патронные хранилища: стрелкам-то неважно. Или переконфигурировать броню, снизить сверху, увеличить грузоподъёмность… Ну, в общем, думать-прикидывать можно. Но именно сейчас у нас складывалась неприятная ситуация: треть боезапаса нам понадобилась на путь к Пожне. Треть, не меньше, надо рассчитывать на обратный путь, а лучше — больше. Только больше — ни черта не выходит. Потому что треть — на Пожню, Усть-Ухту, да и Сосновск. А казлы пусть и пореже, но прут на нас, сволочи! И расход боезапаса идёт, так что и ночь выйдет не без потерь.

— Хоть возвращайся! — недовольно буркнул я, рассказав о своих прикидках. — Обратный путь без средних турелей — не смешно. Вездетанк просто соберёт кучу козлов вокруг себя, и они нас толпой забодают, сволочи парнокопытные!

— Товарищ Жора, вынужден констатировать, что выша оценка излишне пессимистична. Броня Вездетанка выдержит атаки агрессивной фауны типа “Козлы” с вероятность в 86%, вне зависимости от интенсивности, — подал голос Мопс.

— Четырнадцать процентов, с учётом что мы умрём — слишком много! Кроме того, Мопс, а мы вообще двигаться-то сможем? Ну вот хоть при атаке двух десятков этих сволочей?!

— Никак нет, товарищ Жора! Движение средства передвижения в таком случае будет затруднено до практически полной остановки!

— Это не считая того, что ладно: предположим, броня выдержит. Но нас же будут постоянно бодать! И те же лазеры, со временем, просто начнут ломаться от сотрясений.

— Погоди, Жора, — задумалась Света. — Вопрос ведь именно боеприпаса для башенных рельс, так?

— Угу, — кивнул задумчивый я.

— А сделать?

— А-а-а… фигня же выйдет. Хотя… — задумался уже я. — Так, ну ладно, на малом станке — сделать можно. Но долго и халтура выйдет. Но стрелять будет, это да.

— У того же склада Госхрана — нас кто-то будет торопить?

— Если и будет, то просто уедем. Так, берём металл, на качество плевать. Да те же фонарные столбы, точнее, что от них осталось — подойдут. Станок с плавкой-литьём справится. Фонить, конечно, эти недоделки будут. Но терпимо, — уже повеселел я. — Свет, отличная идея!

— Я вообще — умница. Идём спать?

— А поужинать? — возмутился я, поддержанный тявканьем Бейго.

— Проглоты, — констатировала Светка, принимаясь за готовку.

В общем, на утро у нас было шестьдесят процентов боезапаса. Тряску первое время я не воспринимал, а потом уснул и не воспринимал совсем и проснулся вполне ГТО. Отмахнулся от отчёта ассистента, ну и начали мы движение к Пожне. Через час козлы перестали попадаться — фон для них стал неблагоприятным, да и тайга явно скукоживалась. И, через полчаса мы выехали на полузаболоченные (судя по кривым деревцам и зарослям сухого тростника, торчащего из снега) окрестности Пожни. И первое, что сделал Мопс — это стал полосовать обочины лазерами, изредка стреляя во взметнувшихся сколопендр из разгонника.

— Мдя, — оценил я омерзительно копошащихся тварей, которых было реально до чёрта. — А цвет отличается, — отметил я, преодолев естественную брезгливость. — Питание другое и болото, наверное.

Просто эти сколопендры были с почти прозрачным хитином, серым таким. Что очень положительно сказалось на их прожарке лазером, ведь было их до чёрта.

— Может, вообще на частично водную жизнь переключились, — передёрнула плечами Светка, даже её пробрало. — Их ведь просто тысячи! — указала она на наползающие на дорогу кублы. — Иначе бы не прокормились.

— Мда… Так, мы, блин, сейчас и тут застрянем! — вскинулся я. — Мопс, отслеживай роботов! Чуть что — предупреждай!

— Слушаюсь, товарищ Жора!

— Ты что задумал, Жор?

— Да мы, блин, сейчас тут просто встанем, Свет! Видишь же сколько их!

— Думаешь проскочить до зоны высокой ионизации?

— Думаю. Иначе мы тут на день, а то и не на один застрянем. И хорошо, что их лазеры берут, — порадовался я. — А то возвращаться бы пришлось.

— Товарищ Жора! Лазерный огонь наносит ущерб и иным типам агрессивной фауны типа “сколопендры”!

— Знаю, Мопс, знаю, — ответил я, разгоняю турбины на холостом ходу. — Но медленно и хреново. Держитесь. Погнали!

А дальше я начал непрерывно материться, стараясь удержать Вездетанк на дороге. Эти сколопендристые твари сплетались в колдобины и холмы! Противно, да и вообще едется хреново, шатает и прочее. Одна радость — давились эти сволочи вполне успешно.

И через четверть часа въехали мы в зону застройки. Вслед нам противно щёлкала отвратительными жвалами тьма-тьмущая гигантских насекомых, несколько рванули за нами, прожарились лазерами. А я откинулся на спинку кресла.

— Уф, — победно заключил я.

— Жора, может, тебя “Сколопендродав” называть? — задумчиво протянула Светка.

— Свет, блин! — возмутился я под хихиканье рыжей. — Только в Сталедаре не говори, а то ведь назовут!

— Посмотрим, — не слишком успокоительно ответила подруга. — Ладно, что у нас…

— Миномётная атака! Робот класса Кречет в зоне поражения! — под гудение лазерных башенок озвучил Мопс.

— Весело у нас, — ответил я товарищу Радужной, кивая на дисплей. — Хотя вроде активной робототехники в округе не наблюдается. Да и по снегу видно, нет их тут.

По снегу и вправду было видно: ровная, с торчащими каменюками, но всё-таки снежно-белая улица. Правда, дома заросли лишайником совершенно непотребно, он, припорошенный сверху снегом, с них аж свисал.

— Кречет уничтожен. Три мины уничтожены, данные выведены на дисплей, — несколько излишне отрапортовал Мопс. — Отклик свой-чужой красноармейской техники от платформы Кречет не поступало, товарищ Жора!

— Даже так? — ну, не то чтобы удивился, но задумался я.

— Так точно, товарищ Жора.

— А с чего это вообще может быть? Ты, вроде бы, говорил, сам робот блокирует отклик, если повреждения ЭВМ слишком сильны?

— Не вполне так, товарищ Жора! Есть ряд протоколов, запускаемых комиссаром красной армии или вышестоящим командованием. На случай подключения враждебных элементов к сети распознавания. В таком случае…

— Понял, — прервал я доклад. — Если у врага есть сигнал запроса, то отвечая, роботы просто выдадут своё местоположение.

— Так точно! Самостоятельное включение протокола блокировки системы опознавания исправным роботом невозможно, товарищ Жора.

— Но они у нас тут ни черта не исправны. И, при этом, он давал наводку миномётчикам из Сосногорска, — протянул я. — Радиообмена не было?

— Никак нет!

— То есть просто лазером своим подсвечивал, по крышам, наверное. Самое смешное, что стреляющие роботы могут быть вполне исправны, на нас в зоне прямой видимости не нападут. А стреляли по наведению, — прикинул я. — Ладно, поедем потихоньку.

И поехали, причём центр Пожни нам следовало объехать: радиационный фон был не слишком высоким, по сравнению с окраинами, но разрушения были очень велики, пластобетон просто сплавился в подобие холмов. Вездетанк не проедет, да и причина этого сплавления непонятна — если бы был наземный ядерный взрыв, то был бы высокий фон в эпицентре, а не рассеянный, как есть. А если не ядерный — то непонятно, что дало такую жуткую температуру, несколько тысяч градусов, причём не одномоментно, а довольно долго. Иначе черта с два пластобетон бы поплыл.

Впрочем, ответа на это загадку не знал ни Штольц, ни наёмники с немцами, а если кто-то и знает, то не расскажет.

А в целом, первая часть пути по Пожне проходило неплохо: центральные улицы для Вездетанка по ширине подходили, снег на них был нетронут, а колдобины и камни от руин — вполне нашему транспорту “по колёсам”. Три раза прилетали одиночные Кречеты. Первый раз миномёты из-за реки сработали, но Мопс даже не стал сбивать мины: как я и предполагал, наведение этот орёл кривокрылый давал на крыши, и пара разрывов прогремело на улице в полусотне метров за нами. А следующих двух он сжёг на подлёте, даже не стреляли.

Выехали мы на набережную, точнее, туда, где она оказалась. Старая прибрежная часть Пожни, как понятно, ушла под воду. И вот тут выяснилось, что поехали точно не только Кречеты: из-за Ижмы по нам стала бить мало— и среднекалиберная артиллерия, да и миномёты. Ответили на выстрелы, откатились за дома.

— Что с опознанием? — с ходу озвучил я самый актуальный вопрос.

— Ничего, товарищ Жора, — отрапортовал Мопс. — Отклика на запрос сигнала “свой-чужой” не было!

— И просто долбили по нам, — задумчиво протянула Света. — Четырнадцать роботов, — кивнула она на дисплей.

— Так точно, товарищ Света!

— Все они там программами протекли? — с досадой выдал я.

— Не могу знать, товарищ Жора!

— Да понятно, что не можешь. Ладно, едем к складу за домами. И там будем разбираться.

Поехали, правда, попетлять пришлось. Но добрались, и на берегу реки, частично уходящий под лёд, стоял склад Госхрана.

— Не затопило? — озабоченно поинтересовалась Света.

— Не должно, там металлический и полимерный стакан на складских помещениях должен быть. Ну, в любом случае — надо смотреть и проверять.

Загнали мы Вездетанк практически в подъезд, что, кстати, было не лишним — появился Кречет, был сбит, но несколько мин взорвались в нескольких десятках метров от нас. Не страшно, но неприятно.

Ну а мы забрались в здание Госхрана. Ну, разруха, как понятно, но вроде всё целое. Хотя лишайника на стенах немало, видно, не заросло всё только потому, что нижний слой не давал питаться следующим.

— Справедливость! — ликующе заявила Светка, когда я всё-таки навернулся на этой противной слизи.

Просто она поскользнулась три раза, Бейго один. Бейго после падения припал к полу и пополз, ну и больше не падал. Первый раз я Светку поймал, а вот остальные — нет.

— Ничего справедливого в этом нет! — веско констатировал я. — И нам ещё по лестнице спускаться! — указал я на заляпанный лишайником лестничный спуск.

— Знаешь, Жора, — задумчиво протянула Светка. — Ты — комсомолец прочный. Очень прочный. Но я тебе уже говорила. Сходи сам, а?

— Да схожу, смысл нам всем троим тут кувыркаться, — вздохнул я. — Да, подожди тут, Бейго. Там не опасно, неудобно только-о-ой, блин! — бухнулся я на пятую точку. — Свет, нейлонобелковый трос, — протянул я руку, после того как посидел-подумал.

Вот ведь как оказывается, и вправду мозги через задницу активируются! Но больше я так их активировать не хочу. Светка трос достала, мы его закрепили, а я на четырёх костях пополз по лестнице: не так высоко падать, если что.

Правда, после первого пролёта я благополучно (и очень неудачно!) навернулся, и проверял прочность себя и брони ещё два пролёта, стараясь не материться.

Шмякнулся в кучу слизистого лишайника, с трудом, держась за штурвал запора ворот склада, поднялся на ноги.

— Я цел, если что, — сообщил я по связи.

Бейго в ответ радостно гавкнул.

— Жора, ты очень…

— Я очень, Свет. И сейчас попробую попасть внутрь, — не стал я выслушивать очередную оду “Самому прочному комсомольцу Георгию Верхазову”.

И, правда, не с первого раза (скользило всё в этом лишайнике подлючем!), стал проворачивать штурвал. А через минуту и дверь открылась, да и тусклое освещение в складском коридоре светилось.

— А главное — лишайника нет, — порадовался я, заходя внутрь.

Пробежался по складам — в общем и целом как и ожидалось. Фон есть, не запредельный, но есть. А нам, по большому счёту, ничего из имеющегося тут и не нужно. Чисто теоретически — на обмен, но это… Да просто смысла нет связываться сейчас. Так что занялся я проверкой и дополнительным упрочнением коробок с трансформаторами и генераторами. И даже по паре лишних — ну, на всякий случай. Да и может, в мастерскую к немцам ещё наведаюсь, а излишек — в качестве оплаты. Посмотрим, в общем.

Ну и несколько железяк на разбор прихватил. Фонят они поменьше, чем уличные железки (И не забыл я о них, а занят был, очень!), ну и для снарядов — вполне сгодятся.

Оттягал добычу к входу на склад и стал крепить к канату. А Светка с Бейго — поднимать. Ну, я как навернулся — сразу понял, что по этому лишайнику подъём ящиков будет ОЧЕНЬ весёлым. Раза с четвёртого сломаются они, а если не повезёт — то и я. Хотя я — вряд ли. Я — комсомолец прочный.

И через полтора часа вытащили и меня, после чего я с ходу стал толкать коробки к выходу.

— Ходу, ходу, — озвучил я. — И так раза в два больше безопасного минимума в зоне высокой ионизации находились, — пояснил я.

Вроде бы и не особо страшно, но всё равно. Затолкали добычу в Вездетанк, расселись, расслабились. Мопс доложил о ещё парочке сбитых Кречетов, ну да и чёрт с ним. А у нас были дела.

— Так, — встряхнулся я. — Я за станок, надо пополнять боезапас.

— А…

— А последние два ящика, — ответил на незаданный вопрос я.

— Про столбы — забыл, — покивала Светка.

— Тут фон меньше, — привёл неопровержимый аргумент я.

Стал дербанить железки, загружать в мини-плавильню, выставлять размеры выходных болванок. В общем — занялся делом, параллельно как думая вслух, так и совещаясь.

— Тут мы и заночуем — мне со снарядами возни много, да и вообще — не помешает. Место относительно безопасное, как ни удивительно.

— В целом — согласна. Хотя это звуковое сопровождение… — указала Светка на стену, из-за которой доносился разрыв мины.

— Ну уши заткни чем-нибудь, Свет.

— Я лучше не уши. И не я, а ты, — хулиганила рыжая.

— И заткну, — посулил я. — Но у нас задача: хоть визуально определить, что в Усть-Ухте и Сосногорске творится. И проблема.

— Стреляют, — кивнула Светка.

— Стреляют, — кивнул я.

И даже Бейго согласно тявкнул. И стали мы думать-обсуждать, что и как нам делать.

Глава 34. Усть-Ухта

В итоге обсуждения вышла у нас мысль о том, что надо делать перископ и разглядывать всё интересное из-за угла здания. Ну, не получалось иначе, да и делать там особо ничего не надо было. Быстренько открутил, повозился… И тут Светка хватает его и направляется наружу!

— Я посмотрю, а ты гайки крути… в смысле, патроны делай, Жора, — заявила она и вышла.

— Вот и бросили нас, Бейго, — констатировал я.

Пёс на это сделал виду умеренно-опечаленный. В смысле “Жалко, конечно, хозяин. Но мы и вдвоём не пропадём!”

Настроение поднял, а я продолжил возиться с боеприпасом. А через полчаса вернулась Светка. И выложила итоги наблюдения.

— Сосногорск засыпан снегом, вроде бы, никого нет.

— А стреляли в нас дома, — хмыкнул я.

— Артиллерией — именно они, — показала мне язык Светка. — Роботы в домах, я заметила штук пять орудийных стволов, торчащих из окон. Сколько их точно — не скажу, но судя по всему — караулят нас.

— Мда, неприятно, — констатировал я. — Может, будет иметь смысл зайти с западной стороны, через реку.

— Лёд Вездетанк выдержит?

— По логике — должен, да и не потонем, если не выдержит. Не нравится мне этот Сосногорск, — признал я. — Но там — турели. И, вероятно — лазерные системы ПРО, — констатировал я. — А хотя бы турели нам нужны. Без них соваться в Сибирь — верное самоубийство. Тут ведь и с боезапасом заковыка, — вздохнул я. — А значит, надо больше лазеров, чтоб даже устойчивую тварь прожарить можно было.

— Ну, Жора, про Сибирь я тебе ещё когда говорила, — не преминула напомнить рыжая.

— Так я и не спорю, Свет. Ладно, ещё от Усть-Ухты посмотрим, что и как в Сосногорске. И что у нас в самой Усть-Ухте?

— А там у нас Жора, ИЭК, — выдала Светка.

— А ты чего это икаешь? — заинтересовался я. — Что, всё совсем плохо?

— Нет, — хихикнула Светка. — ИЭК — Испытательное Экосферное Коллективное Хозяйство.

— Погоди, что-то читал в Кибернетике Молодёжи, — задумался я. — ЭкХоз?

— Ну да, так и называли. Я и не знала, что он тут.

— Да вообще про них толком не помню, — признался я. — Селекция и генетика с урожаем, замкнутая экосфера. Но они вроде здоровые, Свет?

— Пятьдесят километров по окружности сферы и рельсовым путям, — согласилась подруга.

— Шестнадцать километров диаметром, — прикинул я. — Слушай, а сама Ухта где?

— Видно, ЭкХоз и есть Ухта. Людей переселили в Сосногорск или Пожню. Там даже не бомбили, Жор: купол на фермах целый, виден. И снега нет, — многозначительно добавила Светка.

— Это, выходит, там тепло есть и вся живность… — аж передёрнуло меня. — Стоп, фон… двести лет, блин, намутантило, небось, жутей каких. Хотя, там же растениеводство вроде, в основном?

— Насколько я знаю — да, растения по большей части.

— Так, Свет, расскажи-ка мне всё, что знаешь. Ты же эти ЭкХозы видела?

— Да, есть во Владимирской Области, но там мёртвый был, с разрушенным куполом, фон зашкаливал…

В общем, экхоз — железная дорога по кольцу, по периметру ЭкоКупола из стеклопласта на фермах. Внутри — две магистрали, крест накрест, на пересечении — небольшой посёлок генетиков, селекционеров, операторов и наладчиков роботов. Основную работу по уходу выполняют аграрные экспериментальные роботы, Светка ни марки, ни чего-то такого не знала, видела пару сломанных рядом с владимирским экхозом.

Но экхоз, согласно планам Госплана — вполне самостоятельное поселение, колхоз. И Царапина там точно есть, да и население немаленькое: пять жилых четырёхэтажек во владимирском, не считая производственных зданий. Света там и оказалась в поиске добычи, потому что он как экспериментальный колхоз по картам и значился.

— В общем, выходит, просто приехать и забрать энергоконветор. И ещё что полезное, если будет, — озвучил я. — Роботов там нет?

— Точно не видно, Жор, но снаружи — нет. И неповреждённый купол, — развела руками Света.

— Значит, завтра туда, — окончательно решил я. — И подальше от Сосногорска, а то эти миномётчики весь лёд раздолбят.

— А говорил — Вездетанку не стра-а-а-шно!

— Не страшно, а муторно, — резонно ответил я. — Выбираться из водно-ледяного крошева — просто долго, Свет.

— Уговорил, — сложила она руки на груди.

В общем, налил я снарядов для башенных разгонников с запасом, прикинули по карте — как объезжать, где вне зоны поражения Сосногорских психованных роботов реку преодолевать. А после моя андроид потребовала, чтоб я, как и обещал, кое-что заткнул. Ну, комсомольцы слов на ветер не бросают, так что заткнул, со всем прилежанием и ответственностью!

И с утра, ещё до рассвета выдвинулись мы по границе “сплавленной” зоны Пожни на север. Пару раз Мопс гудел башнями, сшибая приставучих летающих сволочей, но даже мины в округе не рвались. И вот, буквально на выезде из города я долбанул по тормозам.

— Жор, водила криворукий! Сколько раз говорила — осторожнее будь, не дрова везёшь! — послышалось от подруги дней моих разных.

— Тут и вправду извиняюсь. Свет, мы из города собрались выбираться. А это значит что?

— Сколопендры, — протянула Светка. — Да, не подумали. Но мог и помягче притормозить!

— Я извинился!

— И… придумаю ещё, как тебе загладить вину передо мной, — надулась андроид. — Ну, потратим боезапаса побольше, — пожала она плечами, посмотрела на мой скептический взгляд. — Река?

— Она самая. Мы же прикидывали, что эти сволочи сколопендристые могут быть амфибиями, — кивнул я. — И выходит, что уходя от мин, мы нарвёмся на проломы льда. Причём они в воде если, как бы не реальную опасность представляют.

— Прогрызут Вездетанк? Жор, ты параноишь.

— Машину — вряд ли, уж точно не быстро. А колёса?

— А цепи? Хотя да, справятся, и быстро, — признала Светка. — Так, от реки?

— Неохота такой крюк делать. Мопс, прямая мы — Усть-Ухта роботами в Сосногорске фиксируется? В зоне обнаружения?

— Без наводки, товарищ Жора, нет, — ответил БВМ.

— Ты что это задумал, Жорик?

— Делай со мной что угодно, только не бери скалку, — шутливо взмолился я. — Свет, река — метров четыреста, ну пятьсот.

— На скорости думаешь проскочить?! Вот говорю, повторяю и утверждаю: водила ты криворукий, Жора!

— Пряморукий я! — возмутился я. — И смотри: на нормальной скорости Вездетанк проскакивает реку за полминуты. Максимум! Это со всеми возможными и невозможными сбоями.

— Если не провалится.

— Свет, сама понимаешь, скорость и эту вероятность снижает многократно, — резонно ответил я, на что подруга кивнула. — И мы у Усть-Ухты. И даже если начнут стрелять — отъедем по берегу.

— А сколопендры на ТОМ берегу, Жора? — задумалась Светка.

— Во-первых: с ними так и так связываться. Кроме того: купол цел, — указал я на видимый циклопический приплюснутый купол, поблескивающий в разгорающемся рассвете. — То есть, фон идёт от Пожни — точно. Что-то есть от Сосногорска. И всё, Свет, это у нас во-вторых.

— То есть, сколопендр может вообще не быть на том берегу, — протянула подруга, уже под мои кивки. — Я бы на такое не рассчитывала, но в чём ты прав, это с ними так и так возиться придётся. Да и на скорости проскочим… А давай! — махнула рукой Светка.

Разогнал я турбину и дал. Захватывающий у нас рывок вышел, всем поднявший настроение: Бейго радостно залаял, Светка азартно взвизгнула. И, кстати, со сколопендрами и вправду оказалось — амфибии, сволочи такие. Неподалёку от берега противные сегментированные тела пробили лёд, но сделали это уже далеко позади нас. В общем, на усть-ухтинском берегу оказались мы без аварий, быстро. И не стрелял по нам никто.

Правда, стояли мы не меньше пяти минут. Мопс всеми наличными датчиками проверял и перепроверял все диапазоны, но выходило, что вокруг обычные сугробы. Ни электроактивности, ни тепловой. Радиофон — повышен, но в вполне приемлемых пределах. Советский человек без костюма долго не проживёт, заболеет. Но неделю тут быть вполне сможет, без негативных последствий.

— Это мы удачно прокатились, — довольно потёр я чистые и сухие руки.

— Да, весело получилось, — барственно кивнула Светка.

— Гав, — одобрительно подал голос Бейго.

— И нам — на радиальную дорогу экхоза надо, — вслух рассуждал я. — На юг — нам не надо, там Совхоз. Значит — север, — рассудил я.

Поехали, не слишком быстро (да и чёрта с два по сугробинам разгонишься). Стало довольно отчётливо видно, что за узкой двуколейкой по периметру экхоза, под куполом, цветёт, колосится и совершает прочие свойственные буйной флоре деяния буйная флора. Что там конкретно колосится и делает — не понять, далековато, да и по всему куполу подтёки грязи, пыли, что и не удивительно.

А вот датчики Вездетанка показывали непонятную электромагнитную активность под куполом. Не животных, точнее, животные тоже могли быть, но понять, так ли это — чёрта с два выйдет. Буквально засветка в ЭМ-сегменте датчиков.

— Это что это там, — задумался я. — А, понял!

— И что ты понял, Жор?

— Да как дополнительный фактор отопления используется ЭМ-поле, — озвучил я.

— Довольно дурацкий способ, какое там КПД-то? — озадачилась Светка.

— Не скажи, что дурацкий. В теплицах-оранжереях Нитронска такой же способ использовался, тут от объема отапливаемого пространства зависит, плюс дополнительная защита от солнечной радиации, — ответил я. — В общем — использовали. Деталей не знаю, Свет, не специалист в этом.

— Ну может быть, — хмыкнула Светка. — Только про радиацию при создании этого комплекса, я думаю, не особо задумывались.

— Ну, от той, что была в округе — чёрта с два поле защитит. Может, часть солнечного спектра отсекалась — экхоз-то экспериментальный, какой-нибудь ультрафиолет лишний. Поляризация, в общем, какая-то.

— Допустим, — кивнула Светка.

Так, потихоньку, добрались до вполне широкой, удобной пластобетонной дороги, начинающейся от узкоколейки и уходящей вглубь, под купол экхоза. Арочный тамбур прилагался, вполне подходящий по габаритам под большие УАШки, так что Вездетанк пройдёт без проблем. Но тамбур-то тамбур, но открытый: тоже полевые завесы.

— Теперь я точно уверен, что без ВОдЧ-18 мы отсюда не уедем, — порадовался я.

— Слушай, Жор, — задумчиво обратилась ко мне Светка. — Тут — понимаю. Но вот зачем в обычных колхозах энергоконвертор? Что там на полях-то?

— Много что, Свет. Защита от паразитов, например. Очистка и обработка посевного материала, — начал перечислять я. — Много что, в общем. А тут и в Царапине он есть, да и если что что-нибудь рабочее разберу. Но в Царапине точно есть. Главное, чтоб тараканы не завелись, — на всякий случай сбавил я в позитиве.

В мистику я, конечно, не верю. Но просто обидно будет приехать в Центр Распределения и увидеть пустые каркасы, как под Ковровом. Впрочем, тут и вправду с полевого генератора энергоконвертор снять можно. Может не ВОдЧ-18, а ЭрЗУМ-78, но он помощнее, в том же лифте просто часть контуров подключить… Разберёмся, в общем, прервал я мысленную делёжку недобытого энергоконвертора.

И потихоньку поехали мы по дороге вглубь экхоза. Внутри, конечно, ЭМ-поле не спокойное, но не слепяще-экранирующая напряжённость под куполом, так что искал Мопс всякую гадость и пакость.

А по обочинам шоссе буйствовала флора. Причём понять, что наэкспериментировали местные Вавиловы, а что намутантила проникающая радиация — не выйдет.

Цветок вот, метров в десять диаметром, широко раскинувшийся лепестками, частично валяющийся им на пластобетоне дороги. Листы широкие, толстые, мясистые, он их даже удержать не может. Может — мутант, хоть и симпатичный в чём-то, рассуждал я объезжая лепесток. А может — полезная в народном хозяйстве культура, какое нибудь масло давят или чай заваривают.

И другая аграрщина колосилась, что-то слишком большое, что-то — слишком маленькое. Грушевый куст, например. Точнее заросли их, с мелкими грушами россыпью, сантиметров трёх размеров, но спелых, судя по цвету.

— Советская генетика — самая советская в Мире, — задумчиво покосился я на древовидный укроп, метров десяти высотой.

Ну натурально — укроп, я вот думал, что пихта какая или что-то такое, хвойное. Ладно, двигаем, и тут отклик на дисплее. И Мопс сообщает:

— Обнаружен роботизированный механизм! Отклика свой-чужой не даёт, радиообмен нулевой. Опасности с вероятностью 98,7% не представляет.

— Так, это, наверное, аграрный робот, — логично предположил я. — А где он там? — заинтересованно вглядывался я в заросли.

— Знаешь, Жора, может поедем? — вдруг подала голос Света.

— Так интересно же! И что такое? — заинтересовался я, и тут же чуть не сплюнул. — Тьфу, пакость какая! Поехали!

Просто какие-то сволочные и безвкусные конструкторы сделали аграрного робота в виде мерзкого такого, с клешнями-секаторами, многолапого краба. Пакость такая, тьфу!

Ну да ладно, полдороги проехали, окрестностями любуемся-наблюдаем. Живность в округе какая-то есть, но мелкая, редкая, на глаза не попадается вроде.

А вот флора начинает вести себя совершенно безобразно. Просто напластование каких-то лоз, листьев, усиков и прочего, фактически скрывающее пластобетон дороги. Даже скорость сбавить пришлось, эту пакость давя.

Но ладно, едем. И тут Вездетанк ощутимо дёргает, и мы останавливаемся на месте.

— Жора, водила криворукий! — послышалось с пола.

— Это не я, Свет, — буркнул я, копошась и пытаясь понять, что за фигня — газую, а стоим.

— Внештатная ситуация! Ориентировочно — агрессивная флора! — отрапортовал Мопс, по-моему — растеряно.

И выдаёт на дисплей картинку с башенного датчика: несколько толстенных усиков обвились вокруг колеса и задней оси Вездетанка. Да ещё и дёргаются, пытаясь многотонную машину куда-то уволочь!

— Это же горох, — опознал я хулигана. — Вот ты сволочь такая! А я тебя всегда любил, в каше и супе! Мопс, пережги паразита!

— Слушаюсь, товарищ Жора! — отрапортовал Мопс, врубая лазер.

Озверелый горох перерезался, мы поехали дальше. Точно мутант — бешеный горох с ловчими усиками на тяжёлую технику в народном хозяйстве нахрен не нужен! Хрен нужнее!

В общем, с приключениями, но более-менее нормально добрались до центра экхоза. Десяток домов, половина — жилые, многоквартирные. Половина — лаборатории-производства, что-то такое. Заросло всякими лозами всё, но не сильно. Так, скорее вид оживляет. Ну а влажность в округе джунглевая, аж оптически неважная — туман-взвесь. Может, и не просто воды, а всякие микроэлемнты полезные есть, вот и растёт на пластобетоне.

И Царапина отчётливо видна, целая и неповрежденная. К ней, конечно, не подъедешь — мы на площадке грузовой встали, а дальше в посёлок Вездетанк точно не пройдёт.

— Так, снаружи безопасно. Тепло, фон почти нормальный, агрессивного ничего. Идём, осматриваемся, потом в Царапину за ВОдЧ-18, — озвучил я.

— Волю тренируешь? — уточнила Светка.

— И это тоже. Хочется, конечно, сразу рвануть в Царапину, но успеем же. И просто осмотреться интересно, — ответил.

Хотя идея “осмотреться” вышла не очень. То ли часть работников, то ли все, не понять, оставались в экхозе после атаки. И видно, от лучевой болезни померли… или не хочется думать, если честно. Просто костяки, которых было немало, носили явные следы травматических переломов. Даже находящиеся в помещениях! Понять, от этого ли они умерли или нет — не вышло, но даже разбитые черепа встречались!

— Чем это их так? — всё пытался понять я.

— Может умерли от радиации или яда — химию империалисты тоже пускали, а потом тот же так любимый тобой горох? — предположила Света.

— Может быть, хотя возражений на эту теорию, Свет, у меня уйма.

На что Светка пожала плечами — ну, какая есть, теория. И то правда. Заскочили в лаборатории — и костяки, и бардак с растущими где ни попадя лозами. И да, точно на “свете и воде”, у салатовых лоз с тонкими листиками корневой системы не было, как факта. Специально проверил.

— Так, тут — генераторная, точно рабочая, — указал я на одноэтажный блок. — Идём в Царапину, смотрим. Нет конвертора там — в генераторную.

Так и поступили. Царапина была, была рабочей, опознала нас, даже жопы, мне предыдущей Царапиной начисленной, считала.

И безропотно предоставила ВОдЧ-18, сняв сколько-то жоп со счёта. Я, на радостях, заказал бутыль шампанского и закуски, что мы тут же и потребили. На ходу, но всё же. А потом с интересом запросил у Царапины ассортимент “вообще”.

— И ВОдЧ-18 ещё дай, наверное. А то мало ли…

— ЦРППН не имеет в ассортименте энергоконверторов основного контура ВОдЧ-18, товарищ Верхазов! — отрапортовал вычислитель центра.

— Блин, повезло значит. И как-то скудно с ассортиментом, — озадачился я. — ЦРППН, а чего у тебя почти ничего нет? — уточнил я.

— Распределяемое оборудование и продукция первой необходимости распределено ЦРППН, — ответил вычислитель. — Обновления складированных запасов не производилось 203 года.

— Ну что не производилось — понятно. А распределено и ладно. Слушай, ЦРПНН, так у тебя жопы есть наличные? — с усмешкой уточнил я.

— Верный вывод, товарищ Верхазов.

— Выдай мне мои жетонами, — хмыкнул я, — Все.

И тут нас ну… не погребло, но куча жоп нарисовалась внушительная. Так, иронично вышло, учитывая что не особо они и нужны…

— Щаз, не нужны! — возмутилась Светка. — Всё возьмём! Пригодится!

— Может, и пригодится, — не стал я спорить, прикупив сумки.

Уложили жопы в баулы, даже Бейго досталось. И только думали идти к Вездетанку, как сообщение связью:

— Диверсионная деятельность агрессивной фауны!

Глава 35. ЭкХоз

Выбежали мы из Царапины, рванули к Вездетанку и остановились, несколько ошарашенные. Дело в том, что сам Вездетанк никто не атаковал. В принципе. Более того, ему непосредственно — ничего не угрожало, как я бегло оценил. Дело в том, что наш транспорт стоял на плите грузового терминала посёлка. А вот дорога и даже почва, метра на три вокруг терминала — представляла из себя лютую ямищу. В которую часть башен садило лазерными лучами.

— Коровы, свиньями наусканные, что ли? — буркнул я, в компании Светы и Бейго приближаясь к провалу.

Но оказалось — это не коровы. В ямине валялись поджаренные лазерами тушки… Ну, наверное, кротов. Хотя и не кротов ни черта: полуметровое, обтянутое блестящей (или подпалёной лазером — где Мопсу повезло, а саботажникам — не повезло) шубкой. Две лапищи с розовыми, когтистыми, ковшеобразными лапами. На этом сходство с кротом заканчивалось — задних лап не было, тело сходило на этакий хвост-обрубок, обтянутый шубой. Типа хвоста тюленя или что-то такое.

Ну и морды не было как класса: округлый шар, затянутый шерстью. Ни носа, ни пасти, ни даже места для глаз не заметно.

— Вот намутантило-то! — хмыкнул я.

— А может, и не мутанты, Жор. Модификанты для рыхления почвы, просто одичали, — предположила Света. — Ты какой-то спокойный, — прищурилась она на меня, да и Бейго вопросительно на меня уставился.

— Меня свиньи к спокойствию приучили, — несколько покривил душой я. — Вообще-то, их почти не осталось. Хотя видно электрозрением хреново, конечно, — признал я.

— Вездетанк через это не переберётся! — потыкала Света в кротовую траншею рукой.

— Не переберётся, — согласился я. — Но не слишком страшно. Сейчас сообразим мост какой-нибудь, металл есть.

— Ну, вариант. А если дальше?

— Их — немного осталось и было. Мост возьмём с собой. Двигать будем аккуратно. В общем, неприятность, а не проблема. Сейчас сходим за конвертором, а потом мостом займёмся.

— Жопы сгрузим, а то бегаем, как дураки. Мечта Сруля, — захихикала Светка.

Это да, сумки никто из нас не скинул, они же не тяжёлые, хотя объёмные. Посмеялись, закинули в Вездетанк “несметные богатства лейтенанта Верхазова”, ну и направились в Царапину за ВОдЧ-18.

Взялись за него со Светкой (Бейго пытался помочь, но он всё же больше четвероногий, чем прямоходящий, неудобно) и понесли себе к транспорту.

И вот, несём, никого не трогаем, и вдруг бок мой простреливает острой болью, а самого меня буквально откидывает в сторону. В полёте успеваю заметить взмельк с пламенным следом, отметить визг Бейго и вскрик Светки.

Запущен режим экстренной регенерации.

Боевой форсаж активирован!

А я просто стал пытаться понять, что произошло. Нас откинуло, конвертор валяется на мостовой. Светка потихоньку поднимается, скрюченный Бейго, пожавший лапу, скалится. И врагов не видно! Вот вообще! А у меня, похоже, ребро сломано к чертям, сквозь фибру покрышки! Да что за…

И тут, в форсаже, я заметил “что”. Очень быстрые. К счастью — немного. Пятнистые тела, пятнадцати-двадцати сантиметров длиной, совершали манёвры, на запредельной скорости, с натуральным реактивным следом за ними!

Выхватил лазерник, начал вести лучом, добился десятка вспышек и… всё. Что-то коротнуло, что — непонятно, я на него упал, блин!

Мысленно обливаясь холодным потом (потому что времени на физический — ни черта не было!) порвал лямку рельсы, благословляя автоподатчик. И всё так же, сидя на земле, всадил обойму в тварей. Полобоймы выпустил уже на спине — твари выкруживали какой-то манёвр над нами.

Завершение состояния боевого форсажа. Носителю рекомендуется пребывать в покое.

— Всё, — фактически каркнул я. — Вы как?

— Тяв, — ответил Бейго, подскакивая ко мне на трёх лапах.

Похоже — перелом, вздохнул я, аккуратно погладив пса, наблюдая за Светкой. Она вращала руку… согнутую, не сильно, но заметно согнутую в районе предплечья руку!

— Что ж мне так с руками-то не везёт, — досадливо буркнула она. — Жор, я не знаю, что это за погань, но она живая. И токсин, — повернула она ко мне руку, с дыркой, небольшой, но заметной в костюме и синтоплоти.

— Это, похоже, шмели, Свет, — указал я на обрывки разорванной рельсой сволочи. — Токсин — яд. А скорость… Прямоточный реактивный двигатель, чтоб их! Покрышки не берут, но сила удара… Пуля отдыхает. И у них, всё-таки, не несколько махов…

— Нам говорили про шершней, а не шмелей, — поднимаясь на ноги отметила Света. — Давай к Вездетанку, Жора. Там разберёмся, а то… — недоговорила она, демонстративно оглянувшись.

Подхватили конвертор (ребро болело, заррраза!) и, как могли быстро, сопровождаемые прихрамывающим Бейго, добежали до Вездетанка.

А на нас медленно, но верно опускался совершенно непроглядный туман. Это я, похоже, мимоходом отметил я, рельсой разбил сегмент купола. Поле держит температуру, но не стопроцентно. Ну и влага конденсируется от холода.

В общем, заскакивали в Вездетанк мы уже в кромешном тумане.

— Мопс, насекомые, видишь? — сходу, ставя конвертор, спросил я.

— Так точно, товарищ Жора!

— Жги сволочей! — злобно рявкнул я.

— Слушаюсь, товарищ Жора! — под гудение башенок ответил БВМ.

— Так, Свет, ты как?

— Нормально, Жор. Рука действует, хотя… — усмехнулась она, показав гнутие.

— В мастерской поправим. Синтоплоть…

— Ерунда. И есть, и затянется за сутки, тут не те повреждения, — отмахнулась подруга.

— Тогда — Бейго, — подхватил я на руки поскуливающего пса.

И да, правую переднюю лапу псине сломало. Благо, автодоктор был, ну и шина, лекарства, само собой.

— Ты сам-то как, Жор? — после возни с псом уточнила Света.

— Сносно, Свет. Ребро сломали, сволочи.

— Тебе?! Ребро?!! Сломали?!!!

— Смешно, — оценил я. — Через биофибру покрышки, Свет. Они подруливают в полёте, в щитки не летели точно. Ладно, Мопс, от пакости пространство расчищено? — уточнил я.

— Никак нет, товарищ Жора! Наблюдаются двадцать восемь единиц агрессивной фауны!

— Вот сволочи, а нам повезло, — хмыкнул. — Скоро добьёшь?

— Не могу знать, товарищ Жора!

— Не понял, — аж головой покачал я, подошёл к дисплею, стал вглядываться… — Пи…дец! — охарактеризовал я ситуацию, потому что других слов не было.

— Ну-ка, — заинтересовалась Светка, подходя. — Мдя, иначе не скажешь. Что делать будем, Жор?

— Думать, — расслабленно откинулся я на кресло.

Потому что пока — только это и оставалось. Выходил такой поганый расклад: шмелей этих немного. Три десятка, плюс-минус. Думаю раза в два-три больше, но кружат они вокруг постоянно. Видно, меняются, потому что их метод передвижения без “подзарядки” никакая физиология долго не выдержит. Но ладно, пусть сотня примерно, не больше, и только треть нас сторожит. Вот только за всё время работы башен Мопс не уничтожил НИ ОДНОГО шмеля гадского! Вообще не одного!

Дело в двух вещах. Первое — сволочной туман. Густой, практически непроглядный — да хрен с проглядом, Мопс и по радару мог бы навестись. Только радиус уверенного поражения лазеров упал метров до десяти, на которые эти реактивные сволочи не подлетали.

И быстрые, маневренные… в общем, всё это время Мопс безуспешно “жёг туман”. Тут ещё и башенки — ну не предназначены они для отслеживания высокоростной и высокоманевренной сволочи! Просто не успевали!

— Попробуй башенными рельсами, Мопс, — озвучил я.

— Слушаюсь, товарищ Жора!

Пять минут стрельбы — без толку. Башня была ещё более неповоротливая, чем для лазерников, ну а сволочи фигуряли совершенно неприлично.

— Хорош, — остановил я Мопса, достав из кобуры лазерник, начиная его разбирать, благо малый ремнабор с собой всегда носил.

— Жора, ты что задумал? — напряжённо спросила Света.

— Для начала — проверю лазерник, — честно ответил я. — Ерунда, скобу повело и поэтому и коротит, — озвучил я причину поломки и исправляя её.

— Жора. Скажи пожалуйста. Что ты задумал? Я твою физиономию хорошо изучила!

— Свет, у нас — задница, — не стал играть в молчанку я. — Вездетанк заперт на площадке. Мост — не проблема. Но мы до него не доберёмся. Эти твари нас просто убьют. И меня, и тебя.

— Ну… в общем — да, удар у них артиллерийский, — признала Света. — И?

— Их — немного. Сотня по моей оценке, это — в худшем случае. Мопс не справляется…

— Виноват, товарищ Жора…

— Не виноват! — отрезал я. — Так вот. Нам нужно проложить мост. Я прикинул варианты: разрушить купол. Не поможет. Есть генератор поля. Весь купол не порушим, а общую температуру понизим на пару градусов, толку никакого. Отключить полевой генератор…

— То же самое, что с мостом: до него надо добраться. Рельсами и лазерами Вездетанка никак?

— Подземный бункер, никак, — ответил я. — Остаюсь я. Рельса, лазерник.

— Жора, тебя третье или четвёртое попадание убьёт. Если очень повезёт. Может убить и первое.

— Я прочный. Я очень прочный комсомолец, — усмехнулся я. — И я не буду выходить, Свет. Тамбур Вездетанка, где эти твари смогут атаковать только в лобовую.

— Это самоубийство!

— Альтернативы, Свет?

— Гербицид.

— Какой? Откуда?

— Не знаю, Жор! Хоть осторожнее будь! — взорвалась Светка.

— Буду, — пообещал я, поднимаясь.

Проверил лазерник, рельсу. Закрепил несколько лишних броневых пластин — мне бегать не нужно, а лишними не будут.

Вышел в тамбур, вдохнул выдохнул. Мысленно отдал команду.

Боевой форсаж активирован!

Распахнул люк, выцеливая сволочей в белёсом тумане. Одна вспышка, две, третья разлетелась ошмётками на стволе рельсы, четвёртая ударила в живот, уже сгорая, откинула меня в тамбур. И люк закрылся со щелчком, зазвенев от попадания ещё одной сволочи.

Боевой форсаж деактивирован. Носителю настоятельно рекомендуется усиленное питание и покой!

— Знаю, БАППХ, знаю, — мысленно ответил я. — Мопс, люк — ты? — уточнил я, поднимаясь.

— Так точно, товарищ Жора! По приказу товарища Светы!

— Молодцы, — отметил я.

Боевой форсаж активирован!

Ещё три твари, сломанный (или трещина, непонятно) палец. Больно-то как, вздохнул я. Надо, блин…

— Жора, хватит!

— Надо, Свет.

Боевой форсаж активирован!

Пять тварей, шестая, сссука, вкинула меня в тамбур ударом в пах. Больно до ужаса, да и последствия форсажа…

— Хватит! — набатом ударило в голове и меня что-то потащило. — Хватит, Жора! Я не знаю, как и что нам делать, но ещё одного раза ты не переживёшь!

— Надо… — просипел я, после чего получил несильный толчок по затылку. — Добьёшь же больного человека, — просипел я.

— Куда тебя? Блин, бедная моя личная жизнь!

— Всё не так плохо. Но пах отбило. А твой гульфик — чудо, — нашёл я в себе силы пошутить.

Ну и настроение поднялось — валяясь скорченным, имел я меня опасение, что в паху каша. Очень неприятное ощущение, как-то привык я к своим причиндалам. А вообще — Светка права. Пока — хорош, думал я, чувствуя как с меня стаскивают броню.

— Красавец! — раздался ехидный, но и взволнованный голос Светки.

— Что, правда?

— Вру, конечно! — возмутилась подруга. — Отбивная из комсомольца, а ля натурель! И зелёный ты какой-то. И хорошо что Бейго спит, а то пополз бы за тобой.

— Да, хорошо…

— Ешь, — решительно ткнула мне чем то съедобным в рот Светка.

— А это что?! — несколько оживился я, вспоминая предыдущее “кормление Светкой”.

— Это — не “то!”, — хмыкнула она. — Ешь!

— И поем, — согласился я.

И ел, наверное, часа два, а то и три. ЗЖКТРУ успешно перерабатывал груды еды, пихаемые в меня Светой, а то бы я натурально лопнул. Но свой вес, натурально увеличивающийся в районе брюха я чувствовал отчётливо. И, наконец, замотал головой, с мычанием.

— И вправду, хватит, — согласилась Света, оглядывая последствия продуктового опустошения. — И как в тебя всё влезло-то? Половина провизии! — изумилась она.

— Ты и упихала, — назвал я истинную виновницу. — Свет, я наверное посплю. Что-то сил нет двигаться.

— Сейчас, — сказала Светка, ухватила меня за плечо. — Блин!

— Если половина — то я полтонны сейчас вешу, — прикинул я. — Про сортир думать страшно, честно тебе признаюсь…

Прервал меня искренний, продолжительный смех. Ну и нормально, тоже волновалась… Хотя что-то у меня в ожидании завтрашнего пробуждения посещают сомнения. Я вообще, до сортира доберусь? И санитарно-техническая система Вездетанка вообще — справится с последствиями гениальности советских генетиков во мне?

Ну, завтра и разберёмся, засыпая, рассудил я. Напоследок чувствуя, как Света пристраивается под бок.

Проснулся на удивление… да вообще ничего не болело! Так, слегка ныл палец и ребро, но совсем легко. И помимо посапывающей на плече (в самом деле, тихо-тихо посапывала, уютно так) Светы, под другим боком спал Бейго. Видно, отошёл от анестезии и подполз ночью. Так, это всё замечательно, но…

Ежедневный доклад носителю от ассистента-планировщика. Стадия 1 (руко-плечевой пояс) комплексной химеризации ОБПК завершена. Ресурсы направлены на реализацию стадии 2 (торс: позвоночный столб, грудная клетка, тазовые кости).

Состояние организма носителя: 87% от оптимума.

— Как — “закончено”? — удивился я. — Оставалось еще тринадцать процентов где-то…

Избыток питательных веществ и строительных материалов, поступающий в организм носителя, позволил форсировать химеризацию. На основе анализа действий носителя и окружающей обстановки БАППХ принял решение реализовать эту возможность, наряду с устранением повреждения тела носителя.

— Это — хорошо, — прикинул я. — Пригодится в текущем положении.

Товарищ Верхазов! БАППХ выражает вам благодарность за выдающиеся когнитивные, физические и прочие усилия, приложенные вами, для испытаний БАППХ ЭУМ-03 в критических условиях! Ваш вклад в испытания БАППХ не будет забыт!

— Это… ты издеваешься, что ли? — озадачился я.

Ответ отрицательный. Выражаю искреннюю благодарность.

— Да точно издеваешься! — возмутился я. — А вот с чего? — задумался я. — Ой, — дошло до меня по итогам раздумий.

Ежедневный доклад ассистента-планировщика носителю закончен.

И отключился, злоехид бионический. Хотя… блин, да позорище, на самом деле! Как дурак какой-то ловил этих шмелей подлючих ТЕЛОМ. И ещё “обдумал”, что дополнительные броневые листы только помешают… Ну если головой не думать — помешают. Стыдобе-е-ень, блин! Ладно, будем надеяться, что мои “выдающиеся” и всё такое способности улучшатся немного, заключил я, аккуратно поднимаясь, стараясь не разбудить Светку с Бейго.

— Ой, — шёпотом озвучил положение я и на мысочках побежал в сортир.

Кстати, видимо, КПД переработки питательных веществ у ЗЖКТРУ в этот раз был огого какой. Потому что сидел в сортире я не больше часа. И даже не улетел никуда, на собственной реактивной тяге, и санузел целым оказался.

Выбрался я из сортира лёгкий, воздушный, прыгать хотелось. Но надо было не прыгать, а заниматься делом. Так что подобрался я к станку и, стараясь не шуметь, начал вырезать и гнуть бронелист. И не особо шумел, но через полчаса Светка с Бейго проснулись. Пёс вопросительно тявкнул, да и Светка поинтересовалась, после “доброго утра”:

— А что это ты делаешь, Жора? И ты вообще — как?

— Я — неплохо. Могло быть хуже, — честно ответил я. — А делаю… Да глупость свою исправляю, — честно признал я, демонстрируя первый аксессуар, крепя его на предплечье.

— Щит?!

— Смешно, да? — довольно смущённо спросил я. — Такое простое решение, а вчера в голову не пришло. Налепил пару листов брони поверх, а вот простой щит… Ну, точнее два, — вернулся я к работе по металлу.

— Не такое уж и простое. Ну, не очевидное — точно, мне в голову не пришло. Но тебя же сносить всё равно будет.

— Но без травм, Свет. Я этих сволочей поймать смогу, если не подстрелю. И не факт, что будет. Сейчас, кстати, проверим, — озвучил я, подойдя к стене Вездетаанка и зарядив по ней кулаком.

Ну не пробил и не стремился, но вмятина появилась. А “Умная кожа” за несколько секунд залатала повреждения — тоже, кстати, надо учитывать.

— ОБПК? — догадалась Светка, смотря на вмятину.

— Руко-плечевая, сегодня развилась. Будет гораздо проще, но… Блин, всё равно себя дураком чувствую — вчера всё могло быть гораздо проще!

— Зато, Жорочка, ты ОЧЕНЬ прочный. Очень прочный комсомолец, — захихикала Светка.

— Есть такое, — ухмыльнулся я.

Доделал щиты, закрепил. Прихватил оружие — думал два лазерника, но, по логике, с ОБПК скорее две рельсы надо. Но и без лазера нельзя. А вот огонь с рельсы станет простым.

Врубил форсаж, мысленно поморщившись и… всё. Семь минут, да и кончились шмели. Кстати, было их, судя по всему, шесть с мелочью десятков. Постоял минут десять, вышел, попрыгал, руками помахал в тумане — нет шмелей. Причём ОБПК — вещь! На щиты прилетела только одна тварь, уже горящая, остальные просто не успевали. Но, всё равно, не зря делал.

В общем-то, на этом сложности и закончились. Забежал на склад (Бейго раненый, да и Свете незачем рисковать, ну мало ли — ещё шмелина найдётся?), прихватил четыре длинных металлических листа. И Выбрался по ним Вездетанк из посёлка. И на дороге эти кроты непонятные диверсий больше не творили.

— В Сосногорск, — бодро озвучил я, уже снаружи купола.

— Жор, ты отдохнуть не хочешь?

— Да не против, но сюда же опять возвращаться, — честно ответил я. — Свет, нам ещё турели нужны, критически. И лазерное ПВО-ПРО! Без него в Сибирь, похоже, лучше и не думать соваться!

— Да, если эти твари “полегче”, — хмыкнула Светка. — Но…

— Принимаю голосовое радиообращение! — вдруг выдал Мопс. — Выводить на динамики?

— Выводи, — удивлённо переглянувшись со Светкой озвучил я.

— Кхе-кхе, проклятые империалисты! Вам меня не взять! Ни вам, ни роботам вашим поганым! Последний Советский Человек Корней вам не дастся, хехехе! — раздался старческий кашляющий голос. — И сдохните, твари, как те что были до вас!

— Конец передачи, — озвучил Мопс.

— Не понял, — честно озвучил я.

— И я не поняла, — не менее честно озвучила Светка.

Глава 36. Сосногорский сюрприз

Как-то… ну запись, наверное, предположили мы. То, что это не ЭВМ и БВМ кашляет — практически гарантированно. Вот только, пока мы продвигались по берегу реки на запад, минуя Сосногорск, над нами пролетели несколько Кречетов. Ну и хрен с ними, сбили, мины тоже. Но, чтоб его, сообщения появлялись новые! И “мудацкий империалистический термос-аквариум”, с покашливаниями, там тоже фигурировал!

Отъехали мы на полкилометра на запад по реке, так что Сосногорск на противоположной стороне скрылся, остановились. Переглянулись со Светкой непонимающе. Бейго, псина такая, тоже ничего не понимал и недоумевающе лупал глаза то на меня, то на Свету.

— Локализован источник передач, товарищ Жора! — вклинился в это переглядывание Мопс. — Отображаю на дисплее ориентировачное расположение, относительно имеющейся у вас карты.

В наши переглядки включился и дисплей. Судя по старой карте, источником сигнала был Сосногорский Райком. Ну, точнее, горком, но город был “триедин”, и каждая из трёх частей имела как название, так и райком. Но по факту сосногорский — был именно Горкомом.

— А я думал, там всё разбомбили к чёртям, — озадаченно озвучил я.

— Ну если смотреть на первоочередные цели, то расположения воинских частей и завод, — указала на вытянутый вдоль Ижмы Сосногорск Светка. — А райком…

— В нескольких километрах. Да, могли не бомбить, в принципе, — признал я. — Но Свет, там человек. И роботы его слушаются! Это точно красноармеец.

— И судя по голосу — твой ровесник, — хмыкнула Светка.

— Твой тоже…

— Я тебя лет на пятнадцать-двадцать помладше! — показала мне язык Светка.

— Соплячка, — важно покивал, признавая аргумент, я.

Но смех смехом, а выходило, что в центре Сосногорска сидит высокопоставленный офицер Красной Армии. Руководит роботами, обстреливая всё, что движется. И сидит, чтоб его, две сотни лет! Бред непонятный, но иначе данные, имеющиеся у нас на руках, не складываются.

— Света, надо до него добраться, — решительно заявил я, обдумав.

— Жорочка, если ты обратишь внимание, этот замечательный старый коммунист и красноармеец НЕМНОЖЕЧКО пытается нас убить. Имея в своём распоряжении две кибербригады, — захлопала ресницами Света.

— Ну, давай, для начала, попробуем выйти на связь, — предложил я разумный вариант.

Вариант-то был разумен, а вот в разумности корреспондента через полчаса появились ОЧЕНЬ весомые сомнения. Старый пердун матерился, обзывался “лживыми империалистами”, нагло игнорируя представление, мои и светкины коды идентификаторов, переданные радиоточкой Мопса. Грозился жестоко убить, мало что не брызгал слюнями по радио. На попытки завести вменяемый диалог — вёл себя хуже андроида Феликса и даже свинот.

— Свихнулся, что ли? — задумчиво констатировал я, когда ругатель и матершинник просто перестал отвечать.

— За пару сотен лет — запросто. Точнее так, Жора. Он ТОЧНО ненормален. Но я пока не могу тебе сказать, какого типа отклонение.

— А есть разница? — фыркнул я.

— Есть, — кивнула высококлассный психолог. — В случае паранойи — недоговороспособен полностью. Психозы и социопатические фобии, от затворничества — есть варианты.

— Только он, сволочь такая, диагностироваться не хочет, — покивал я на молчащий динамик, на что Светка пожала плечами. — Так, ладно, псих и псих, только дополнительная причина…

— Ехать в Сталедар!

— Нет, Света. Нужды наши никто не отменял. И вот плюнем мы на Сосногорск, где нам в округе доставать турели и ПРО?

— Вернёмся.

— А он подготовится. И учитывая его и наши ресурсы — кому хуже?

— Отложим поход на год… — начала было Света, но замолчала, смотря на меня.

— Можно, — ровно ответил я. — И на год, и на пять лет. Только Света, две причины. Мы, ты, я, Бейго, в конце концов, каждый день рискуем сдохнуть! Не только тут, в том же Сталедаре, а тем более в месте, куда мы поедем за турелями. Но это не аргумент, точнее не полноценный. Просто Света, каждый день… Не хочу говорить, — махнул я рукой. — И ждать ещё год — тоже не хочу.

— Хорошо, Жора. Я тебя поняла, пусть так. Только вот ты говорил, что “ничего не поменялось”. Это неправда.

— М?

— Это не просто свихнувшиеся от ионизации роботы, Жора. Это роботы под управлением. Имеющие общую цель, координируемые! И это…

— Хреново и хорошо, — отметил я.

— Чем хреново — ты понимаешь, я понимаю. А чем хорошо?!

— Центр, Света. У этих атакующих нас роботов, Кречетов кривокрылых и прочей пакости есть уязвимое место.

— Ты уверен, что этот психованный старик один?

— Скорее всего, это так. Даже если не так — многое не меняется.

— Многое — нет, — задумалась Света. — Так, что ты хочешь сделать, Жора? Там не меньше сотни боевых роботов. Скорее всего — больше. И что ты придумал, очень прочный комсомолец?!

— Слушай, очень стервозная ИФОР Радужная, — хмыкнул я.

А план у меня был… ну, с одной стороны — чертовски авантюрным, это я и сам признавал. А с другой стороны — вполне осуществимым. Причём, осуществимым именно сейчас, когда у меня появилась химеризация ОБПК. И не только из-за точности стрельбы, гашения отдачи, хотя и это немаловажно. А из-за прочности костей и, главное — суставов рукоплечевого пояса. Потому что существенная часть плана обычного советского человека оставила бы без рук, в самом прямом смысле слова.

И строилась эта часть плана на Ловчем, плюющемся нейлонобелковыми блямбами с мгновенно застывающем клеем. Дело в том, что блямба нейлонобелка ПРОХОДИЛА сквозь слой клея при выстреле. И, например, совершенно не обязательно должна была… отделяться от Ловчего. Или бобины на атомной батарейке. Другое дело, что чтобы использовать это кустарное средство мгновенно скакания по крышам, нужна чертовски прочная, при этом координирующая массу параметров точка фиксации. Руки. Которые не химеризированному человеку нахрен оторвёт, вывернув суставы, порвав мышцы и сухожилия.

А мне — нет. И ориентировочная скорость “Жоры, который скачет по крышам” выходила под сотню километров в час. При том, что все защитные ряды роботов не ориентированы на крыши в принципе. Это и видно, да и Мопс подтвердил — программно “последняя очередь”. Они просто не успеют среагировать, я доберусь до Райкома за минуту с копейками.

Есть Кречеты, много что есть, и я бы не успел никак, если не вторая часть плана. А именно — Вездетанк и Светка.

— Обстреливаете роботов издали, сбиваетее мины. А ты, Света, материшь этого старого пердуна. Ты УМЕЕШЬ, я знаю. Не в мате дело. Доводи его, беси, пусть он отдаёт роботам дурацкие и невыполнимые приказы. Пусть они рвутся в атаку — в поле они не продержатся!

— Подтверждаю, товарищ Жора! Вне защитных укреплений текущее оружие платформы Вездетанк обеспечит безоговорочное доминирование!

— Вот, — покивал я. — Он, да и роботы, просто не успеют среагировать! И я в Райкоме. А там — справлюсь, — победно заключил я.

— А там тебя ждут распахнутые двери? — ехидно поинтересовалась Светка.

— Именно, — широко улыбнулся я. — Света, это Райком. Там, скорее всего, есть убежище. Точно есть. Вот только оно — гражданское.

— И разницы в званиях нет, — задумчиво протянула Света. — Красноармеец и есть красноармеец.

— Именно. Один запер, второй открыл.

— Это всё замечательно, Жора, но…

— Мопс, в озвученных вводных вероятность успешной операции по нейтрализации психически нездорового офицера, с выживанием меня? — обратился я у БВМ.

И честно, скажет, что меньше пятидесяти процентов — сам откажусь. Умирать неохота. А вот если больше…

— В случае абсолютной надёжности модифицированного Ловчего, уверенности в том, что тело товарища Жоры выдержит соответствующие нагрузки, то вероятность нейтрализации недееспособного офицера, пользующегося полномочиями, 86%. Вероятность выживания товарища Жоры в процессе выполнения — 71%. Анализ произведён на основе имеющихся данных и приведённых непроверенных сведений!

— Это я в курсе, Мопс. И что скажешь, Света?

— Что ты — долбаный псих, Жора. Не лучше этого старикашки, только по-другому! И ты же всё равно сделаешь по-своему!

— Не так, Света. Я жду аргументы, а не эмоции. Я вот сам, блин, протупил с этим щитом так, что до сих пор стыдно. Надо мной даже БАППХ смеялся…

— Серьёзно?!

— Угу.

— Аргументы, — хмыкнула Светка. — Аргумент подождать-подготовиться, сменить место и время ты отверг. Тогда их нет. Давай пробовать, Жора, — вздохнула она. — Умрёшь — в Вездетанк не пущу!

— Значит — на нём поеду, — нашёл хитрый выход я.

В общем, занялся я, для начала, Ловчим. И сматывающейся бобиной. Сосногорск — не только малоэтажная застройка, не высотки, но восемь и больше этажей до черта. И улицы относительно широкие. Так что вещь эта, притягивающий Ловчий, архинужная. Иначе никак.

И за час справился. Можно было “проводить испытания”, но лишнее: Ловчий не раз испробован, сыт. Бобина на атомной батарее… ну если я с ней накосячил так, что заклинит и не сработает, то ТАКОМУ криворукому технику жить и вправду не стоит.

И стал возиться с бронёй. Нужна прочность, это само собой. Но и вес критически важен. Но это ещё полчаса.

А вот дальше критический момент: высадка, причём, желательно — незаметная. И тут был определённый риск, но приемлемый. Не больше всего остального. В общем, я занял место в тамбуре Вездетанка, а Светка, совершенно без мата, но ОЧЕНЬ обидно ругала старого пердуна в эфире. И, потихоньку подавала скорость. А Бейго печально подвывал. Сам понимал, что со сломанной лапой мне ничем не поможет, но тосковал, собакен. Ну, что уж поделать. А я стоял и ждал.

Раздались гудения рельс — это первая пристрелка, и тут же стали слышны приводы башен и отдалённые хлопки. Это по нам отминились, безуспешно. Гудение и выстрелы продолжались несколько минут, после чего Светка очень серьёзно сказала по внутренней связи:

— Минута. Не одумался?

— Нет.

— Удачи, Жора.

После чего Вездетанк взревел турбиной и, подпрыгивая на колдобинах, гудя от попаданий, рванул вперёд. А через минуту начала открываться дверь.

Боевой форсаж активирован!

И в ещё открывающуюся дверь я выстрелил Ловчим, в крышу восьмиэтажки, точнее, в её край. И врубил бобину.

Последовал рывок, как морковку из грядки выдернувший меня из Вездетанка. В режиме форсажа я бегло осмотрелся и в полёте подстрелил из рельсы летящего в вышине кривокрылого Кречета.

Вездетанк, окутанный впивающимися в роботов лазерными лучами, с разрывами от малокалиберной артиллерии на обшивке, отъезжал. В общем-то, это и было опасностью: попасть под осколки. Но — небольшой, и пронесло. А бобина тем временем перекинула меня через край крыши.

Боевой форсаж деактивирован!

Надпись появилась ещё до того, как я приземлился на крышу: чую, пригодится ещё. Приземлился, бегло осмотрелся, наметил маршрут. И втопил изо всех сил.

На крышу следующей восьмиэтажки я просто перепрыгнул — дури хватило, даже не гасил перекатом удар, просто пригнулся, и побежал дальше. Вниз даже не смотрел — фиксировал небо. И не зря: точка кречета мелькнула в зените, получила попадание из короткой очереди рельсой.

Сам факт падения я отметил уже в прыжке. И пролетев с пять метров, выстрелил ловчим: до шестиэтажки-цели я бы не долетел. А на крыше восьмиэтажки одновременно с моим приземлением раздался взрыв.

— Ну натуральные сволочи же! — возмутился я, меня боезапас на ходу.

И поскакал дальше. Двух Кречетов я ссадил, один раз сбил мину рельсой, один раз сдёрнул себя из-под взрыва Ловчим. Но жив, цел, немного подустал, но почти на месте, умеренно порадовался я, прыгая на крышу четырёхэтажки перед пятиэтажным Райкомом.

И чуть не помер, успев упасть на крышу и откатившись к краю, за козырёк.

— Мдя уж, — оценил я прожжённую полосу на грудной броне от лазерной турели. — Понаставил, паразит такой! — недовольно осудил я злостного старикашку. — Ладно, Жору так просто не возьмёшь!

И несколько гранат не зря взял, порадовался я, кидая две дымопылевухи. Одну в центр площади перед райкомом, вторую — в козырёк фактически перед собой.

Боевой форсаж активирован!

И, одновременно с этой надписью, я рванул в расползающееся облако и с крыши. В полёте разрядил в одну из турелей Ловчего, всадив в две другие по три снаряда рельсы, для надёжности. Многовато, дюжина… Хотя уже девять!

Погасил падение перекатом и мечась, как заяц, стал выводить из строя турели, стараясь приблизиться к райкому. Восемь, семь, шесть, пять… Не понял!

Я перезаряжаюсь, скачу козлом, а они не стреляют! Я только частью прикрыт — а не стреляют! Ловушка?

Попрыгал немного — не стреляют. Даже не ведут, ТОЧНО!

Боевой форсаж деактивирован!

— Электричество, что ли, кончилось? — озадаченно протянул я. — Так, отключу-ка я их, от греха!

И стал, с помощью Ловчего, скакать к замершим турелям. Не обесточены, блин! Но мне спокойнее, отключил я всю пятёрку. Спустился на площадь, посмотрел на расползающееся облако. Фон — высокий. Смертельный. Но двери райкома перекрывала плита ворот высшей защиты. Ну, убежище из райкома сделали, в принципе — тоже вариант. И тут на площадь… Выезжает Вездетанк! Целый, лихо так около меня притормаживает. И аппарель открывается!

— Ты уже всё, Жора? — деловито спрашивает Светка в броне.

— Шопля? — немного удивился я почти без мата. — Свет, вы что, всех роботов перебили? — пытался понять я.

— Погоди, так ты этого пердуна не того?!

— Да я тут с турелями возился…

— Ничего не понимаю! Роботы перестали стрелять, ответили по связи на запрос Мопса…

— А турели перестали стрелять. Ничего не понимаю…

— Так. Это — райком, — деловито заключила Светка, тыкая в здание. — Пойдём разбираться.

— А Бейго? — поинтересовался я.

— Усыпила…

— ЧТО?!!

— Снотворным, Жора. Очень выл жалобно, что не с тобой. И лапу мог повредить сильнее.

— Бррр… Понял. Ладно, давай проверять-смотреть, — взял себя в руки я.

Подошли к воротам, а они… открылись на приближение! Да что за хрень непонятная, недоумевал я, пока мы входили в кессон. Обрызгало нас, дверь в коридор открывается, я оружие наизготовку…

— Поторопитесь, — проскрипел задыхающийся и знакомый старческий голос. — Мне… кхе… недолго осталось. Хоть людей увижу, напоследок. Уборщик… кхе, проводит…

А у ног робот-уборщик вертится, мойщик-пылесосник.

— Ловушка что ли? — уточнил я.

— Псих-психом, Жора, но отключить роботов и турели, открыть двери… — развела руками Света. — Но осторожнее надо быть.

— Ладно, тогда идём.

Идём мы по коридору — часть райкома явно как убежище сделана, стены и двери металлические, ну понятно. И тут робот тормозит у двери. Я оружие наизготовку, двери открываются…

И мы скорее в медклинике оказались, чем в комнате или кабинете! Старый, ОЧЕНЬ старый лысый человек просто облеплен приборами, катетерами, водителями. Полкомнаты — медоборудование. И здоровенный дисплей, командный, красноармейский на полстены.

— Ты… кхе-кхе, лейтенант Красной Армии Верхазов? — проскрипел этот старик.

— Ты — Корней? — уточнил я, кивнув.

— Корней Малышев, октябрёнок, полковник кибернетических войск Красной Армии, — выдал он.

— Это…

— Я не совсем… нормален, — усмехнулся старик. — Когда ты стал уворачиваться от лучей, я вколол себе стимулятор, чтоб успеть за тобой.

— Так вот почему они стреляли!

— Ну да, ручное управление. И… мозги прочистило, — улыбнулся он. — Правда, ненадолго.

— Посмотрю? — деловито уточнила Света.

— Андроид? Так вот вы какие. Никогда не видел. Красивая… И имя красивое, ИФОР Радужная, — забормотал старик. — Смотри, уже всё равно. А ты знаешь, Радужная, в Александровском большой производственный….

— Знаю, — отрезала Света. — Расскажу, Жора, чуть позже, — обратилась она ко мне. — С Корнеем… всё. Старость, стимулятор. Час жизни, да и то вряд ли, — выдала диагноз она.

— Да, так, — покивал старик. — Давайте я вам расскажу. Да и ты, Георгий — первый человек, которого я вижу за двести лет.

— Новгородец-81? — сопоставил я сказанное.

— Он самый. Родился до атаки этих сволочей. Слушайте, если интересно. Мне….кхе, тоже интересно, но вы будете жить.

Ну и выговориться старику было нужно. Шутка ли, двести лет один! Хотя история, конечно. Дрожь пробирает. Итак, родители Корнея выжили, были то ли на даче, то ли что-то такое. Отец — полковник Красной Армии, кибервойск. Деталей Корней не помнил, но суть выходила таковой: бежали, нарвались на одинокого робота интервентов, как-то отбились. Корнея завернули чуть ли не в термос — говорит, дышать нечем, жарко. Вытащили уже в убежище. Родители его ещё и продовольствия из Усть-Ухты, припасов натаскали! То есть просто знали, что умирают, и обеспечивали будущее ребёнка. И терминал отец припёр. А перед смертью вживил в ребёнка красноармейский имплант, а система присвоила полевой патент. По сути, как у меня, до подтверждения Министерством… ну понятно.

И он жил. Один, веками. Отбивался, руководя роботами, от интервентов, причём успешно. Читал, рисовал — картины были на стенах, ирреальные, в чём-то красивые, но и безумные.

И лет сто назад окончательно свихнулся. Помнит только бои с интервентами, лекарства и бои. Что и как случилось — чёрт знает, но почему — понятно.

И вот со мной — то ли испугался, то ли азарт. Впрыснул стимулятор, зная, что умрёт — ну, безумие тоже сказалось. И пришёл в себя. Просмотрел записи за последние часы, да и отдал приказ роботам.

— Вот так, — хрипло закончил он. — А теперь — умираю. И… тебе звание нужно?

— Зачем?

— Пусть будет. Я, полковник Красной Армии Корней Сергеевич Малышев своим приказом присваиваю Верхазову Горгию Алексеевичу, лейтенанту Красной Армии, за героизм и беспорочную службу, звание старшего лейтенанта Красной Армии.

— Зафиксировано, изменения в идентификатор внесены, — прогудел командный ЭВМ.

— Выше не могу, сам с полевым. Расскажи, откуда ты?

Ну и говорил я. Про Нитронск, холодный сон. Десять минут, пока старик не умер. Подошёл, закрыл глаза, вздохнул.

— Пойдём, Света.

— Пойдём, Жора.

И пошли мы из бункера. Как-то… ничего брать не хотелось отсюда. Хотя турели я к рукам прибрал! Траур трауром, и история жутковатая, но пригодятся!

А вот с роботами меня ждало разочарование: думал, смогу собрать робоармию… Фиг мне! Признавали, не атаковали, а под командование не шли, сволочи роботизированные!

Ну хоть полсотни турелей, брони армейской набрали и зенитных лазеров. А больше и не лезло ничего. Да и не очень хотелось, если начистоту. Как-то… как на кладбище.

Поехали в Сталедар. А по дороге мне Светка рассказала, что “в Александровском”. Законсервированный подземный завод андроидов. Синтоплоть в холодном сне. И там же тысячи БВМ. Дети андроидов, по сути, заготовки, ещё до яслей. И тела, тысячи.

Это в рамках проекта ЦРППН проект был. И… а чёрт знает, где узнала. И что хотела. Рассказала и предложила как источник сил для моих планов.

— Это, Свет, хорошо. И даже замечательно. А воспитание?

— Там полный цикл, Жора. И обучение, и тесты. И изменить можно…

— А нужно?

— Нужно! — уверенно заявила Света.

— Вот до Нитронска доберёмся — поговорим. До него ближе, — уточнил я, на что подруга кивнула.

В общем, вернулись мы, пробившись сквозь козлиную дорогу, в Сталедар. И дел у нас до весны было тьмуща!

* * *

Тьмущу дел мы потихоньку делали. Рассчитались с немцами, вылечили Бейго. И занялись Вездетанком. Боезапас, переделки. И бронёй — красноармейская, высшей защиты, но… по нынешним временам тоже переделать надо. И испытывали всё, естественно. В общем, к середине февраля Вездетанк был более-менее готов. А у меня закончилась вторая стадия ОБПК, которая торс.

И вот, выехали мы за город. Я ТИПП взял, стал тестировать. Ну, ноги дрожат, конечно. Но держу станковый пулемёт, и даже короткими очередями ПРИЦЕЛЬНО стреляю. Сила, радовался я. И тут от Сталедара едет уашка лёгкая, снегоход, причём — к нам. И в ней один человек.

Подъехал, стал виден — Дмитриевич, торговец-исследователь.

— Георгий, доброго вам дня, — несколько удивлённо глянул он на ТИПП у меня в руках, мотнул головой и продолжил. — У меня к вам серьезное предложение.

— Доброго, — кивнул я. — Я как-то… впрочем, какое? — не стал я с ходу посылать неплохого человека.

— В апреле у меня экспедиция, Георгий. В Сибирь, — ошарашил меня он. — Белоярский НИИ. И склады. Ваша техника и навыки меня заинтересовали. И я бы хотел видеть вас в экспедиции. Вам это интересно?

— Да, — честно ответил я.

Content

Атомная Лопата: Охота за полимерами

Глава 1. Последовательно-обломная

Глава 2. Базарные отношения

Глава 3. Стальная дева

Глава 4. Поход на Север

Глава 5. Таёжное путешествие

Глава 6. Привратный дебош

Глава 7. Поверженная свинья

Глава 8. Печальное знакомство

Глава 9. Немецкие оккупанты

Глава 10. Зелен виноград

Глава 11. Сталедарская мистика

Глава 12. Свинский мотокросс

Глава 13. Высокие дела

Глава 14. Хрячья перспектива

Глава 15. Аренный заяц

Глава 16. Коллекторская работа

Глава 17. Арена 2.0

Глава 18. Кибернетическая полидекстрия

Глава 19. Пираты XXV века

Глава 20. Внесите щупальце

Глава 21. Грядущая поляна

Глава 22. Минусы плюрализма

Глава 23. Зимняя фауна

Глава 24. Брюхоногое мороженое

Глава 25. Верный МОПС

Глава 26. Радиотерапия

Глава 27. Козлы различной рогатости

Глава 28. Древесные пути

Глава 29. Злобный Сидоров

Глава 30. Стервятники Нового Одеса

Глава 31. Таки банкет

Глава 32. Ход Вездетанком

Глава 33. Пожня

Глава 34. Усть-Ухта

Глава 35. ЭкХоз

Глава 36. Сосногорский сюрприз