Герилья. Красные партизаны Латинской Америки

Составители Александр Колпакиди и Марат Нигматулин

© Составители Колпакиди А., Нигматулин М. 2022

© ООО «Издательтсво Родина», 2022

* * *

Для чего нужна эта книга?

Некоторым обывателям трудно в это поверить, но ещё несколько десятилетий назад целый континент в Западном полушарии был охвачен непрекращающейся партизанской войной. У неё было много фронтов и названий, много форм и театров военных действий.

По большей части она затухла к середине-концу девяностых годов. Тем не менее, кое-где она продолжается и сейчас.

Как же могло получиться, что целый общественный процесс, огромная война, продлившаяся не одно десятилетие и обхватившая целый континент, могла пройти мимо сначала советских, а затем российских читателей?

1

Российское интеллектуальное поле в чём-то напоминает сформировавший его пейзаж Русской равнины: это, конечно, не пустыня и не прерия, но весьма однообразное пространство, в котором, однако, легко потеряться. Это пространство хтоническое, а потому ему свойственно оборотничество: красивая лужайка может скрывать вязкую трясину, а ровное на первый взгляд поле может оказаться на деле практически непроходимым как из-за перепадов высоты, так и из-за наличия в нём самых неожиданных сюрпризов.

Что, однако, поражает в современных российских интеллектуальных и псевдоинтеллектуальных дискуссиях, так это их тотальная предсказуемость, почти протокольная точность в следовании определённым канонам.

Эти неписаные каноны были сформированы нашими интеллигентами в шестидесятые-семидесятые годы.

Этому предшествовало несколько важных событий.

Россия довольно поздно обзавелась своей собственной интеллектуальной традицией. Она сложилась у нас только к 1860-м годам.

Тем не менее, царская империя в николаевские и пореформенные времена породила два самых известных российских культурных феномена – русскую классическую литературу и русскую революционную интеллигенцию.

Последняя в итоге и сокрушила прогнившую к началу двадцатого века насквозь империю.

Сокрушив империю, интеллигенция погибла сама. И дело тут, разумеется, не в большевиках.

Просто где-то в районе 1904–1905 годов Российская империя вступает в период очень острых и масштабных изменений. За войной – революция, а за ней Столыпинщина, за ней – снова война и снова революция, потом уже Гражданская война, красный и белый террор, эмиграция, НЭП, разнообразные реформы, те самые знаменитые репрессии, снова Война, затем Холодная война и восстановление страны.

За это время старая интеллектуальная традиция поизносилась. Её носители гибли на царских каторгах и виселицах военно-полевых судов, в белогвардейском плену, в убогих комнатушках на окраинах Парижа и Монтевидео, на фронтах Великой Отечественной или холодных квартирах блокадного Ленинграда.

Как бы то ни было, старая русская интеллигенция вся истрепалась к началу Оттепели. Остались лишь отдельные её представители – типа Михаила Бахтина или Ирины Каховской.

На смену ей пришла интеллигенция сталинского и послесталинского периода. От старых интеллигентов они отличались своей рептильностью. Если их предшественники выковались в тяжёлой борьбе против царизма, то эти «новые люди» изначально кормились за счёт милостивого советского государства.

Именно эти люди и сформировали в оттепельно-застойные времена нынешние каноны общественной дискуссии.

Каковы эти каноны?

О, они очень расплывчаты.

В любом случае, если речь идёт о коммунизме, то в диалогах неизбежно будут Сталин, ГУЛАГ, Солженицын, красный террор, коллективизация, большевизм и лично Ленин, Октябрьская революция, Учредительное собрание и его разгон, «Собачье сердце» и много что ещё. Будет Перестройка, застой, пустые полки и Хрущёв с кукурузиной.

Возможно, кто-то упомянет Нечаева или Пальмиро Тольятти.

Проблема этого канона совсем не в том, что его придерживаются у нас либералы.

Настоящая проблема в том, что коммунисты в России в целом не отклоняются от него, яростно при этом на словах отрицая всё, что говорят на эту тему их враги.

Вот и получается, что Советского Союза уже тридцать лет как нету, а у нас всё как в старые времена: Юрий Дудь снимает чудовищный с исторической и идейной точки зрения фильм про ГУЛАГ, а коммунисты тут же бросаются его разоблачать.

И при этом из нашего внимания ускользает простой факт: Сталина-то уже семьдесят лет как нету в живых, ГУЛАГ давно канул в историю, нет уже и Советского Союза.

Но все дискуссии на тему коммунизма и социализма в нашей стране неизбежно вращается вокруг тех же тысячу раз разобранные тем: немецкий Генштаб, японский атташе, «Архипелаг ГУЛАГ», Сталин, «пили бы баварское»…

Важная проблема такого канона общественной дискуссии состоит в том, что он практически исключает восприятие чужого опыта. Это вообще очень внутренний канон: в нём почти нет места нероссийским и несоветским союжетам.

Максимум, что тут может быть инородного, – Венгерское восстание 1956 года или Армия Крайова, «лесные братья» и прочие бандеровцы.

Такие интереснейшие и важнейшие темы, как неомарксизм, Франкфуртская школа, Антонио Грамши, Лукач, Май 1968-го, «новые левые», городская герилья в странах Первого мира, маоизм, национально-освободительные движения, партизанские организации (в том числе, конечно, и в Датинской Америке), «теология освобождения» и прочее, и прочее – в рамках того канона общественной дискуссии оказываются совершенно невостребованными.

Нет, не будем мы этих ваших Маркузе изучать. Давайте лучше в десятитысячный раз разберём, где ошибался Солженицын.

В то время, когда либеральные блогеры у нас в очередной раз срывают покровы со Сталина и рассказывают про дефицит потребительских товаров в СССР, – наши левые в своих кружках и сектах пытаются ответить на главный вопрос современности: Сталин или Троцкий?

Даже во вроде бы передовых левых организациях у нас (не важно, троцкистских или сталинистских) постоянно блокируются любые попытки изучить хоть какой-то опыт коммунистов после смерти Сталина.

Вот, собственно, первая причина, по которой у нас в стране даже интеллигентные вроде бы люди часто и знать не знают про многие важные вещи, к числу которых относится в том числе и латиноамериканская герилья.

2

Чем же так ценна последняя? И почему дискуссии на эту тему неизбежно блокируются у нас образованным сообществом?

Как ни странно, в этом повинен банальный обывательский расизм, так свойственный как советской, так и постсоветской интеллигенции.

Нам ещё с царских времён вдалбливали, что Россия – часть европейской цивилизации, а всё по-настоящему важное интересное происходит только в Европе.

Разумеется, кто-то вспомнит и про «Скифов», и много про что ещё, но российское культурное общество и в девятнадцатом, и в двадцатом веке оставалось европоцентричным. Именно поэтому наши интеллигенты считали нужным знать каждую мелочь, которая происходит в США или ФРГ, но воротили нос даже от крупных и значимых событий в других регионах планеты.

Не знаю, почему, но наши интеллигенты (особенно в восьмидесятые) свято уверовали, что они – белые люди.

Конечно, белый – не нация и даже не раса. Это место в расистской иерархии.

Англичане – изобретатели термина «белая раса» – изначально включали в её состав лишь себя и некоторые германские народы, вроде норвежцев, шведов, голландцев и датчан. А вот из всех немцев к белым относили лишь саксонцев.

Славян белыми никогда не считали.

Интеллигенты выучили, что они – часть Европы, белые либертарианцы. На самом деле они были лишь обслугой западного империализма в периферийной стране.

В семидесятые годы обсуждать Латинскую Америку или Африку в интеллигентских кругах было просто неприлично: мол, что может быть интересного у этих черномазых?

Тогда наши колбасные диссиденты не понимали, что для европейцев – они всего лишь «белые негры Европы», как назвал славян лидер Гаитянской революции Жан-Жак Дессалин.

Конечно, как по экономическим показателям, таки по культурным отношениям наша страна имеет куда больше общего с Бразилией или Мексикой, чем со странами Западной Европы.

Кто-то из отечественных интеллектуалов, безусловно, догадывался об этом. Кто-то даже прямо знал.

Об этом писали такие великие (без преувеличения) деятели как Александр Тарасов и Олег Ясинский.

Только вот много ли людей знает их у нас? Многие ли их понимают?

3

Латинская Америка – бесконечно далёкая, но при этом парадоксально очень близкая – даёт нам отличную возможность посмотреть на себя со стороны, увидеть все те же типы коррумпированных чиновников, продажных проамериканских интеллигентишек, таинственных крестьян, великих героев национально-освободительнойборьбы с иного ракурса.

Подобное тянется к подобному – вот и нам следует тянуться к латиноамериканцам.

В этой книге будет рассказано об одном из наиболее самобытных феноменов этого региона – о партизанской войне, герилье.

Скажем пару слово ней.

Герилья, конечно, включает в себя не только стратегические и тактические приёмы.

Она исторически была тесно связана и с хозяйственными особенностями стран региона, и с их географическим положением. Безусловно, всё это также вплеталось в сложный политический и культурный контекст.

Герилья – это приключения, а любое приключения – в первую очередь приключения духа.

Латиноамериканская герилья, как ни парадоксально, обогатила мировую культуру весьма значительно. Она подарила нам огромное множество героев, сильных в первую очередь духом, готовых защищать слабого, с радостью идущих на верную смерть, не произнося при этом полных пафоса и самодовольства речей.

Она подарила нам героев безусловно полных мужества, но при этом лишённых того навязчивого мачизма, который сейчас стало модно называть «токсичной маскулинностью».

Латиноамериканская революционная традиция – самобытная, горячая, полная романтики и идеализма, восходящая скоре к Бланки, чем к Марксу – может дать нам гораздо больше, чем жестокие и пошлые ковбойские фильмы из Голливуда.

Кстати о ковбоях.

Весьма интересен тот факт, что в очень схожих условиях фронтира, отсутствия центральной власти, большого числа индейского населения и ориентированной на добычу ресурсов экономике англосаксы создали убогий Дикий Запад, «культуру» салуна, борделя и треньканья на банджо, тогда как латиноамериканцы создали по-настоящему великую культуру, в которой нашлось место не только безыдейным перестрелкам каких-то бандюганов, но и героической борьбе за свободу отечества.

4

Пожалуй, самое главное, что может дать эта книга, – так это немного той романтической веры в торжество справедливости, какая обычно и толкает людей на великие свершения.

У нас в стране этой веры остро не хватает.

Россия – страна, населённая разочарованными, ограбленными и обманутыми людьми, которые в массе своей никому не верят, боясь быть обманутыми, и вставать под знамёна совсем не спешат, предпочитая заботиться о личном благе.

Во многом их испортила постсоветская реальность с её гайдарочубайсами.

Во многом это результат сознательной индоктринации наших людей идеями потребительство и себялюбия.

Во многом – закономерная эволюция позднесоветского мещанства.

В любом случае, постсоветский человек – это в некотором роде человек-саламандра (по Лифшицу). Он отвергает «традиции и штампы». Его суть – постмодернистское безумие, кривляние.

Отчасти это ещё одна причина, по которой Латинская Америка никогда не была особо любима нашей интеллигенцией.

Советский интеллигент, привыкший одновременно жрать за счёт государства, на досуге предаваться разврату, и при этом строить из себя «борца за свободу», зажимая в кармане фигу, – никак не мог понять латиноамериканских партизан, шедших под пули ради свободы отечества.

Латинская Америка своей нравственной чистотой оскорбляла его нечистую совесть.

Поэтому наш интеллигентишка старался её не замечать.

Это же передалось и нынешним российским хипстерам.

В Колумбии, к примеру, были крупные городские восстания (не массовые беспорядки, а именно настоящие восстания) и в 2016-м, и в 2020-м, и в 2021-м годах.

Было перемирие с партизанами, а потом новый виток борьбы.

При этом наши интеллигенты обсуждали не реки крови в Колумбии, не городские бои и даже не мэра Боготы – открытую лесбиянку – отдавшую приказ стрелять по протестующим не резиновыми, а боевыми пулями.

Нет! Они обсуждали какую-то мелочь в Шарлотсвилле и выборы в США!

Конечно, у нас в старые времена тоже была эта великая традиция собственного народного – не привнесённого из кабинетов ООН и Валютного фонда – глубинного гуманизма. Её отлично выразили Михаил Шолохов, Вячеслав Шишков, Илья Эренбург, Всеволод Кочетов…

У нас тоже были традиции радикальной борьбы: борьбы народников, народовольцев, эсеров и большевиков, молодогвардейцев и партизан во время немецкой оккупации.

К сожалению, многое из этого оказалось забыто. Вот теперь и настало самое время вспомнить.

А эта книга – вам в помощь.

Марат Нигматулин

Хуан Росалес

Христиане и марксисты в Латинской Америке

1

В старых подшивках обнаружил выпуски ежегодного альманаха «Атеистические чтения». И пусть название не сбивает с толку, атеизма к девяностым в альманахе уже было мало, скорее он был посвящен вопросам истории религий. Уровень подачи материала в «Атеистических чтениях» был с одной стороны высок, а с другой – оставался доступным для не специалистов. В этом плане он напоминал журнал “Химия и жизнь”. В № 20 за 1990 год были опубликованы несколько статей посвященных теологии освобождения. Ну а так, как на эту тему пишут у нас мало, а актуальность ее только растет, то решил оцифровать и выложить несколько статей из этого номера, чтоб получился мини цикл ликбеза по теологии освобождения. Первая статья называется «Христиане и марксисты в Латинской Америке», автор Хуан Росалес. Статья была написана специально для альманаха и можно сказать публикуется впервые.

Хуан Росалес – видный аргентинский ученый-коммунист, исследующий историю и современное состояние религии на Латиноамериканском континенте. В 90-х годах он был заместителем главного редактора журнала «Нуэва эра» – основного печатного органа Компартии Аргентины, руководил специальной группой по изучению проблем религии в университете марксизма-ленинизма при ЦК Компартии Аргентины и был автором ряда книг и статей посвященных вопросам религии. Особое внимание в своих работах Хуан Росалес уделял теме диалога марксистов и христиан. Наиболее известные его работы по этой тематике: «Христиане, марксисты и революция (Революция христианская или революция марксистская в Латинской Америке?)» (1970 г.) и «Христос и/или Маркс? Религия и революция» (1984 г.).

Сложная и противоречивая действительность Латинской Америки породила изменения религиозной практики христианских масс и их организаций на континенте. В этой обстановке по-новому обозначаются и задачи компартий по вовлечению трудящихся, в большинстве своем верующих, в процессе революционных преобразований.

Проблема освобождения, занимающая центральное место в программах коммунистов и других левых сил, стала предметом размышлений и объектом деятельности христиан в Латинской Америке. Освобождения от экономической зависимости политического диктата империализма, от зависимости, деформирующей человеческую личность в сфере культуры, но также, по признанию многих священнослужителей и деятелей светских организаций, освобождения церкви и теологии от навязываемого им конформистского понимания роли христианской религии, чуждого интересам верующих на континенте, которые поднимаются на борьбу за свои права и социальный прогресс.

Христиане и марксисты, участвующие в борьбе рабочего класса и широких народных масс, не могут не действовать сообща. Сама жизнь показывает христианам, что не марксизм и не коммунисты, в течение целого века предававшиеся анафеме, а репрессивные режимы, кичащиеся своей приверженностью религии, являются теми, кто отвергает христианские ценности и преследует людей за их веру.

Бразильский Доминиканец Фрей Бетто (отец Бетто) пишет, что «одним из заблуждений нашего века является утверждение о том, что якобы раньше не имелось возможности для диалога и достижения единства христиан-революционеров и марксистов. Я думаю, что в этом выразилась победа буржуазии, которая смогла разобщить нас. Манипулируя своей приверженностью вере в бога, она изображала марксизм в карикатурном виде»[1].

Фрей Бетто (порт. Frei Betto, настоящее имя Карлуш Алберту Либаниу Христу) – бразильский писатель, левый политический деятель, теолог освобождения Доминиканского ордена. Во время диктатуры в Бразилии участвовал в движении сопротивления, поддерживал Действие за национальное освобождение, был арестован и четыре года провел в тюрьме (где подвергался пыткам) за помощь скрывающимся от полицейских репрессий людям. В 1980-х посещал Кубу, где долго общался с Фиделем Кастро (результатом стала книга «Фидель и религия», способствовавшая улучшению отношений кубинского правительства и католической церкви). Участвовал в альтерглобалистском движении, сотрудничал с левоцентристским правительством президента Лулы да Силвы. 26 января 2006 г., вместе с Габриэлем Гарсиа Маркесом, Эдуардо Галеано, Пабло Миланесом, Эрнесто Сабато и другими известными деятелями культуры, Фрей Бетто выступил с требованием о предоставлении независимости Пуэрто-Рико. В 2013 году награждён. ЮНЕСКО Международной премией им. Хосе Марти.

Однако как оценить ту конкретную солидарность («Братством несчастных» назвал ее перуанский писатель Хосе Мария Аргедас) между верующими и неверующими трудящимися?

«И почему, – как говорил Ф. Кастро в Чили в 1971 г., – марксист и христианин не могут думать одинаково, если речь идет об эксплуатации человека человеком, которая в равной степени является антимарксистской и антихристианской?».

Луис Майра (Luis Osvaldo Maira Aguirre)

В борьбе против общего врага рассеиваются предубеждения и укрепляется единство мнений. Этот путь не свободен от непонимания и сектантства. Он далеко еще не завершен, мы находимся в самом его начале. По словам руководителя левых христиан Чили Луиса Майры, до 1968 г. проблема союза между революционно настроенными христианами и марксистами «не видна была еще и в перспективе. Эта проблема интуитивно чувствовалась в некоторых высказываниях Че, упоминалась в документах ряда прогрессивных теологов, но она не была еще предметом массовых политических дискуссий, как это имело место начиная с 70-х годов»[2].

Я думаю, что, по-крайней мере с точки зрения коммунистов, которые первыми отвергли буржуазный и мелкобуржуазный антиклерикализм и ’’протянули руку христианам”, совместно приобретаемый опыт имел огромное значение. В Латинской Америке это проявилось, например, в совместной борьбе за мир, солидарность с Вьетнамом и с Кубой, в многочисленных антиимпериалистических и антидиктаторских выступлениях 60-х гг. Правда, то были лишь начальные шаги, не всегда смелые и последовательные, и наша собственная политика «протянутой руки» едва выходила за рамки теоретических рассуждений. Но именно в те годы начинает давать плоды совместная деятельность христиан и коммунистов, которые начинают вместе идти по пути, ведущему к освобождению. Отец Хавьер Наварро отмечал, что это «было неожиданностью как для нас, так и для них, опытом совместной учебы: марксисты были удивлены, что в освободительной борьбе встретились с христианами, они высоко оценивали наше умение говорить на языке, который народ понимал и считал своим, и мы восхищались их способностью к самопожертвованию, их революционной цельностью, их марксистской наукой, которая позволяла верно оценивать происходившие события».

Конечно, существовали и продолжают существовать до сих пор взаимная подозрительность и недоверие, но борьба сблизила нас. Именно благодаря нашей общей борьбе, возглавляемой рабочим классом и имеющей целью освобождение народа, немало священнослужителей и светских деятелей восприняли революционную идеологию, поскольку для христианина не существует каких-либо исключительно ’’христианских” политических проблем. Христианская критика моральных устоев и духовного состояния общества имеет ценность лишь как часть общего протеста масс против социальной несправедливости. Как отмечал еще В. И. Ленин, «выступление политического протеста под религиозной оболочкой есть явление, свойственное всем народам на известной стадии их развития»[3].

Клодовис Бофф, бразильский священник; идеолог теологии освобождения.

Но этот протест не объясняет причин существования социального зла, не указывает путей его преодоления. Чтобы получить ответы на эти вопросы, необходимо обратиться к революционному опыту и помощи науки, что поможет вскрыть объективные причины несправедливости и укажет практический путь для ее уничтожения.

Этот процесс сближения христиан с позициями революционного пролетариата начал приобретать массовый характер. Бразильский теолог отец Клодовис Бофф считает, что «с позиций христианских низовых общин и подобных им групп изменение общества возможно лишь на основе его глубокого изучения и понимания. И в этом смысле марксистский теоретический инструментарий может использоваться со всей ответственностью и свободой как в теоретическом, так и политическом плане»[4].

Большинство религиозных деятелей принимают марксизм как теоретический метод анализа и как практическую деятельность, отвергая философский материализм, хотя у других, таких, как Фрей Бетто, отношение к марксизму более сложное.

«Марксизм-ленинизм не является новой формой религии, – говорит он. – С точки зрения исторического опыта у меня нет предвзятого отношения к нему, он не противоречит моей вере. Я считаю, что надо десакрализовать политику и деидеологизировать религию»[5].

«Со строго политической точки зрения, – отмечал Ф. Кастро, – мне даже кажется, что можно быть марксистом, не переставая быть христианином, и работать вместе с марксистами-коммунистами для преобразования мира»[6].

С точки зрения ватиканского Святого престола и не столь святых государственных институтов империализма, радикализация христиан – это часть дьявольских планов «международного коммунизма».

Бенедикт XVI (в миру Йозеф Алоиз Ратцингер,) – епископ Римско-католической церкви, 265-й Папа Римский (с 19 апреля 2005 года по 28 февраля 2013 года). 25 ноября 1981 года возглавил Конгрегацию доктрины веры (она же – Святая инквизиция).

По мнению кардинала Ратцингера, теология освобождения – это «одна из ересей современного времени». Верующие, которые ее исповедуют, являются для реакционных кругов подлинными «носителями бациллы марксизма» или «скрытыми марксистами, которых надо искоренять идеологическими и всеми другими методами».

Реакция не способна постичь диалектику истории. То, что дает жизнь теологии освобождения, так же как и другим движениям, которые пытаются решить проблемы зависимости и вскрыть причины отсталости, – это глубокие социально-политические изменения, происходящие в современную эпоху. Идеи создания нового общества распространяются среди верующих прежде всего благодаря борьбе трудящихся, которая всколыхнула все слои общества, подтолкнув их к определению своих позиций.

Гватемальский писатель Луис Кардоса-и-Арагон писал: «Самым значительным культурным событием в истории моей родины явилось пробуждение самосознания у подавляющего большинства индейского населения, после полувека пребывания в дантовском аду. Это событие не имело никакого отношения к серпу и молоту; оно было связано с крестом и евангелием. Наш народ в основной своей массе – католики. Когда в хижине верующего находили Библию, крестьянина убивали»[7].

Среди индейцев и сельских пеонов, в низовых христианских общинах «фавел» и «вильяс-де-мисерия»[8] коллективное чтение отрывков из Библии рассматривалось как подрывная акция, потому что само это чтение в условиях, когда народ страдает и борется, вместо того чтобы вызвать чувство смирения, возбуждает протест против несправедливости, является призывом к сопротивлению угнетателям.

В Священном писании говорится о преследованиях, которым подвергался тот, кто изгнал из храма торгующих, утолил не только физические голод и жажду страждущих, разделив хлеб и рыбу, но и голод и жажду справедливости, указав на царство небесное – царство справедливости и братства, которое наступит в будущем. Именно так воспринималось угнетенными народными массами Священное писание, в отличие от тех, кто благодаря ему хотел бы увековечить свои привилегии и даже распространить их на загробную жизнь. Священное писание учило: то, что сближает людей и помогает им жить, – это не их верования и молитвы, а конкретная любовь к ближнему.

Появление и усиление влияния теологии освобождения на массы лишает правящие классы возможности использовать религию в качестве инструмента своего господства и, возможно, главного идеологического оружия, поскольку эта теология узаконивает с позиций истинной веры борьбу за освобождение как основную задачу всех угнетенных – верующих и неверующих.

Опыт совместной борьбы способствовал тому, что уже достаточно широкие религиозные круги, которые ранее были подвержены влиянию идеологии антикоммунизма и антисоветизма, начали понимать свое истинное предназначение.

2

Граффити в Венесуэле на котором Иисус изображен с автоматом

«Я приехал в Никарагуа из Испании. Со страстью я начал свою работу священника и вскоре открыл, что голод и жажда справедливостей угнетенного и презираемого народа, которому я служил как церковник, требуют большего, чем словесные заверения в соучастии. Я видел воочию раны народа, беспримерную эксплуатацию крестьян, задавленных сапогом помещика, преследуемых национальной гвардией – инструментом несправедливостей и репрессий. Я видел, как немногие бесстыдно обогащаются под сенью сомосистской диктатуры. Я был свидетелем подлых дел, безобразий, обмана, воровства, творившихся членами семьи Сомосы, находящейся у власти».

Гаспар Гарсия Лавиана – испанский священник, прибывший в качестве миссионера в Никарагуа в 1967 году. Вступил в ряды бойцов СФНО.

Теология освобождения и провозглашенные ею идеалы нашли наиболее полное воплощение в «церкви бедных», или «народной церкви». Речь идет о процессе, происходящем внутри самой церкви, о более глубоком единении паствы со священнослужителями, все более проникающимися ее чаяниями и нуждами. И этот процесс, конечно, не случайно развертывается прежде всего там, где с особой силой звучит протест обездоленных и угнетенных, среди которых широкие массы верующих, и усиливается освободительное антиимпериалистическое движение, как это происходит сейчас в Центральной Америке.

Незадолго до конференции Латиноамериканского епископального совета в Пуэбле в 1979 г. бразильский кардинал А. Лоршейдер, бывший в то время президентом СЕЛАМ, признавал, что в настоящее время в католицизме «идея церковной общины, братской любви неотделима от идеи борьбы, классовой борьбы. Следует со всей искренностью признать, что сейчас в Латинской Америке эта проблема является основной».

Участвуя в различных по форме выступлениях против тирании, за социальную справедливость, христиане перестают быть простыми участниками религиозных обрядов, а занимают все более активную и критическую позицию. Это не могло не вызвать тревоги в некоторых церковных кругах. В Пуэбле епископы высказались в поддержку народной религиозности, но развивающейся в жестких рамках.

Наиболее значительным явлением последних лет стали низовые христианские общины (НХО). Они начали создаваться четверть века назад преимущественно в бедных кварталах, ввиду нехватки священников и необходимости заполнить тот вакуум, который образовался в результате кризиса, охватившего традиционные приходы. Они получили распространение также среди индейцев, студентов и других слоев общества. Если в Медельине НХО не были предметом, достойным обсуждения, то в Пуэбле все было по-другому, поскольку они уже представляли собой широкое движение, с которым, с одной стороны, бедные связывали надежду на «новую евангелизацию» и которое, с другой стороны, вызывало озабоченность папы Иоанна Павла II. назвавшего их «идеологической заразой»[9].

Святой Иоанн Павел II – папа римский, предстоятель Римско-католической церкви с 16 октября 1978 по 2 апреля 2005 года, драматург, поэт, педагог. Беатифицирован 1 мая 2011 года папой римским Бенедиктом XVI.

Объединяя семьи католиков, посещающих богослужения, как правило, какого-то одного священника, эти общины превратились (особенно в последние годы) в общественные организации, нередко взаимодействующие с другими группами христиан внутри различных массовых движений (в защиту прав человека, профсоюзных и др.). В Бразилии их насчитывается около 100 тысяч и объединяют они примерно 3 миллиона человек; тысячи НХО существуют в Центральной Америке, в Чили, Перу, почти во всех латиноамериканских странах. В Аргентине в ряде епархий они получили столь быстрое распространение, что высшая церковная иерархия, которая в течение ряда лет препятствовала или затрудняла процесс их создания, почувствовала необходимость взять руководство НХО в свои руки. Таким образом, она стремится осуществлять контроль над их ориентацией, всячески препятствуя развитию прогрессивных политических тенденций.

Правда, НХО не однородны. Над многими из них продолжают довлеть предрассудки в отношении левых партий и профсоюзов, что делает их развитие медленным и трудным. Однако этот процесс происходит по нарастающей. Серхил Карденас, исполнительный секретарь Координационного совета низовых христианских общин Чили, так объясняет то, что происходит с верующими, которые работают в массах: «Народ, сталкиваясь с человеческими страданиями и болью, начинает остро чувствовать свою сопричастность, и это приводит к тому, что христианские низовые общины все больше склоняются к выбору в пользу освободительной церкви»[10].

В среде участников НХО были в прошлом и появляются в настоящее время герои и мученики борьбы за демократию и свободу. Многие готовы целиком отдать себя революционной борьбе.

Появление теологии освобождения, НХО и других новых форм организации христиан не только означает возвращение в известной мере к некоторым прогрессивным традициям прошлого христианского движения, но и является средством, открывающим путь включения огромных масс верующих в борьбу за освобождение и социальный прогресс. Никарагуа представляет собой характерный пример в этом отношении. В отличие от церкви на Кубе, которая была главным образом церковью для богатых (хотя в кубинской революции участвовали и христиане), никарагуанская церковь не была целиком отделена от народа. Но, как и в других странах, здесь господствовало традиционалистское направление, возглавляемое церковными иерархами, которые, за редким исключением, выступали союзниками консервативных кругов, одобряли господство американского империализма. Одержимая ярым антикоммунизмом, церковь поддерживала Сомосу, помогая ему в идеологическом и духовном закабалении трудящихся.

Анастасио Сомоса Гарсия (исп. Anastasio Somoza García) – никарагуанский государственный и политический деятель, Либеральной партии Никарагуа, известный организацией убийства товарища по партии Сандино; официально был 34-м и 38-м президентом Никарагуа, но фактически был диктатором с 1936 года до своей смерти.

Однако внутри католического движения, особенно после возникновения сандинистского фронта национального освобождения (СФНО) в 1961 г., происходили огромные изменения. Начиная с 1965 г. создавались первые НХО в наиболее бедных кварталах Манагуа и других городов. В приходе Ригеро возникла община, основанная университетскими студентами, которые готовы были разделить судьбу и тревоги народа вместе с их приходским священником падре Уриелем Молиной.

Эта группа явилась основой для создания Христианского революционного движения, связанного с СФНО. В 1979 г. после победы революции во всей стране насчитывалось примерно 300 НХО.

Некоторые священнослужители под влиянием своих прихожан, участвующих в вооруженной борьбе, проникались революционными идеями. Эрнесто Карденаль, никарагуанский министр культуры, так описывал свой опыт работы в общине Солентинаме: «Мы начали изучать марксизм, привлекли к этому крестьян с других островов, особенно молодежь, и все больше сближались с партизанами, с Фронтом национального освобождения им. Сандино. Все это помогло нам глубже понять, что изначальные христианские истины в своей основе революционны, что в них речь идет о том, что мир разделен на эксплуататоров и эксплуатируемых, что угнетенные возьмут верх над своими угнетателями и тогда воцарится на земле справедливое общество»[11].

Процесс включения священнослужителей в революционную борьбу не был легким. Его развитию препятствовали как террор, проводимый сомосовским режимом, так и присущие духовенству антимарксистские предрассудки и иллюзии ’’мирного разрешения конфликтов”. СФНО не только не остался в стороне от дебатов, происходивших среди христиан, но стал настойчиво, умно и тонко проводить политику сближения с ними – политику, основы которой были заложены патриотической деятельностью Сандино.

А. Сомоса (слева) и А. С. Сандино (справа) в феврале 1933 года. Аугусто Сесар Сандино Кальдерон (исп. Augusto Sesar Nicolás Sandino Calderón) – никарагуанский политический деятель, лидер национально-освободительной революционной войны 1927–1934 годов. В результате длительного возглавленного им повстанческого движения, сумел добиться вывода размещенных в стране американских войск (2 января 1933 года), но в ходе очередного раунда переговоров о демобилизации своей армии был предательски арестован руководителем Национальной гвардии Никарагуа, впоследствии президентом страны Анастасио Сомосой и расстрелян вместе с братом и несколькими ближайшими соратниками.

«Генерал свободных людей», возглавивший освободительную войну никарагуанского народа и выступивший против «союза духовенства с американскими банкирами», никогда не преследовал духовных лиц, почитаемых народом, уважал религиозные чувства верующих, хотя и не разделял их.

Карлос Фонсека Амадор (исп. Carlos Fonseca Amador) – никарагуанский революционер, один из основателей и руководителей Сандинистского фронта национального освобождения (СФНО), профессор, теоретик революционного движения.

Карлос Фонсека и другие основатели СФНО отмечали «народную сущность» социального христианства и стремились приобщить верующих к участию в революционном движении. Однако, несмотря на сердечность первых контактов с некоторыми священнослужителями, взаимное недоверие преобладало. Христиане, как вспоминает Томас Борхе, боялись, что мы, сандинисты, «попытаемся использовать веру в бога в политических целях». Руководители СФНО в свою очередь не допускали мысли, что можно пойти дальше временного союза. Обмен мнениями и самое главное – совместная борьба открыли новые горизонты.

В борьбе против тирании многие церкви и помещения общин превратились в активно действующие центры сопротивления и солидарности. В Эстелии НХО были особенно активными в организации восстания. Отец Гаспар Гарсия Лавиана был одним из тех священнослужителей, которые сделали решительный выбор в пользу народа.

Гаспар Гарсия Лавиана – испанский священник, прибывший в качестве миссионера в Никарагуа в 1967 году. Он возглавлял приход в районе Сан-Хуан-дель-Сур. Вступил в ряды бойцов СФНО. «Мартин» – одна из подпольных кличек Лавианы. Сражался против диктатуры около 10 лет.

Говоря об участии христиан в строительстве нового Никарагуа, вице-президент страны Серхио Рамирес добавляет, что «этот союз, который некоторым представляется странным, в новом Никарагуа каждый день подтверждает свою реальность»[12].

Ясно, что странным и противоестественным он представлялся клерикальной реакции, которая стремилась поставить высшую церковную иерархию, оглядывающуюся больше на Вашингтон, чем на Рим, во главе буржуазной оппозиции. Однако эти проекты вызвали всеобщее возмущение народа, в основе своей верующего и одновременно являющегося носителем высшего патриотического, антиимпериалистического и революционного сознания. Страх оказаться обвиненной в соучастии в преступлениях контрас, изолированной от масс и лишенной будущего, заставил церковную верхушку занять более реалистическую позицию.

3

Перед правоконсервативными кругами церкви встали вопросы разработки новой «христианской альтернативы», которая способствовала бы отвлечению масс, прежде всего верующих, от всеобщей освободительной борьбы. Среди других вопросов были такие: как избежать того, что происходит в развитых капиталистических странах, – процессов социальной и культурной секуляризации, падения авторитета церкви; как противостоять политическим движениям, которые выступают за социализм? В документе, подготовленном к проходившей в Парагвае XXI ассамблее СЕЛАМ, говорится: «Мы вступили в новую эпоху, встретившись с новыми ценностями, с новой культурой. Сохранит ли церковь в будущем лишь немногих верующих перед лицом безразличных и враждебных им народных масс, или в условиях новой культуры будет существовать церковь, соответствующая ее принципам и одновременно освещающая ее своим духовным светом?»[13].

Диего Ривейра. «Карл Маркс указывает путь к будущему». Фрагмент фрески в Национальном дворце Мехико.

Ответом на этот вопрос, как указывается в том же документе, является проект «новой евангелизации», торжественно провозглашенный Иоанном Павлом II перед СЕЛАМ в преддверии празднования 500-летия «евангелизации Америки». В основе инициативной и энергичной позиции церковных и светских деятелей лежат идеалы «нового христианства», призванного помочь выжечь каленым железом «чуждые идеологии» на нашем католическом континенте.

Однако подобные проекты наталкиваются на решительное противодействие латиноамериканцев – верующих и неверующих, которые выступают за подлинную демократию, социальную справедливость, национальную независимость и солидарность народов. Церковь не может оставаться глухой к требованиям народа. Во время своих многочисленных путешествий по латиноамериканским странам, в выступлении в Пуэбле и в других местах Иоанн Павел II осудил обращение к марксизму, к анализу классовой борьбы, настаивая на том, что освобождение может быть только «духовным», и призывал духовенство не участвовать в политике, поскольку она разделяет церковь, препятствует «социальному примирению». Но во время поездки папы в Бразилию в 1980 г. 1150 латиноамериканских епископов и священников направили ему письмо, в котором напоминали, что преобразование общества и изменение роли христиан в нем – настоятельное веление времени.

В 1984 г. Святой престол одновременно с началом нового «крестового похода» из Вашингтона вновь осудил теологию освобождения как за ее позицию в защиту бедных, так и за использование методологии марксизма, якобы отрицающего человеческую личность, ее свободу и права. Он учинил расправу над Л. Боффом, «приговорив» его к длительному периоду «молчания».

В адрес римской курии посыпались протесты епископов, священников и письма с тысячами подписей членов НХО. На встрече с бразильскими епископами в марте 1986 г. Иоанн Павел II вынужден был признать необходимость вернуться к вопросу о теологии освобождения «потому что пытаться избежать его было бы нереалистично»[14].

В документе «О христианской свободе и освобождении» Ватикан уже отказался от «охоты на ведьм» и молчаливо признал некоторые ранее им отрицаемые положения, в том числе те, которые утверждают право народа «на вооруженную борьбу, направленную на свержение тирании». Однако в действительности, как это видно из документа и послания папы бразильским епископам, он по-прежнему стремится ограничить масштабы распространения теологии освобождения, изменить ее содержание так, чтобы она звучала «в унисон с доктриной… будучи очищена от элементов, которые могли бы нарушить ее целостность»[15].

Иными словами, как отмечают латиноамериканские теологи, сделана попытка выхолостить содержание теологии освобождения, заменив солидарность с угнетенными «любовью к ближнему, но не исключительно и не предпочтительно к бедным»[16].

Но этот союз и деятельность церкви в пользу бедных не могут быть просто отменены, поскольку они возникли как следствие противоречивой, полной социальных конфликтов латиноамериканской действительности. Это привело к поляризации сил внутри церкви. Правые круги в руководстве церкви выступают в союзе с международным империализмом и эксплуататорскими классами. Их идеологи пытаются выработать «теологию примирения», как это было на встрече епископов в Такие (Перу) в январе 1987 г. Но эти же самые круги не позволяют тем представителям духовенства, которые не равнодушны к народным страданиям, «лезть в политику», когда речь идет о солидарности с жертвами репрессий и с борьбой за освобождение. Выступая в Лёвене за два месяца до своей трагической гибели, сальвадорский архиепископ-мученик монсеньор Оскар Арнульфо Ромеро говорил об опасностях, подстерегающих христиан в связи с их политическим выбором: «В обстановке конфликтов и антагонизмов, когда политическая и экономическая власть находится в руках меньшинства, церковь встала на сторону бедных, взяв их под свою защиту. Это привело к острым разногласиям с олигархией, политической и военной верхушкой государства»[17].

Оскар Арнульфо Ромеро во время проповеди 23 марта 1980 года (за день до гибели). Фрагмент его обращения к военным: «Я хотел бы обратиться к военным, и в особенности к Национальной Гвардии, полиции. Братья, вы ведь тоже сальвадорский народ, вы убиваете своих же братьев, крестьян. Над приказом «убей!», который исходит от человека, должен восторжествовать приказ «не убий», исходящий от Бога. Никто из вас не обязан повиноваться приказу, если он противоречит закону Божьему. Пришло время прислушаться к голосу совести. Церковь, защитница прав и свобод, человеческого достоинства, не может в данной ситуации оставаться в стороне. Мы хотим, чтобы правительство поняло, что от реформ нет никакого толка, если они сопровождаются кровопролитием. От имени Бога и этого многострадального народа я взываю к вам, умоляю вас, приказываю вам: «Остановите насилие!».

В конечном счете HXO, священники и монахи, которые разделяют с народом их общую судьбу, широкие массы верующих и бедноты, остро воспринимающие обращенные к ним слова солидарности, социальной справедливости, обещания земли безземельным, оказывают давление на церковь, заставляя ее сделать выбор между бедными и богатыми, между освобождением и рабством, «между богом и дьяволом».

Правоконсервативные церковные и политические круги, обеспокоенные процессом массового включения христиан в демократическое и революционное движение на континенте, стремятся затормозить его, разобщить участвующие в нем силы, оказывая воздействие прежде всего на те его элементы, которые слабо связаны с рабочим движением и левыми силами. При этом они прибегают к наиболее испытанным методам антикоммунистической пропаганды, сея недоверие к марксистской идеологии и противопоставляя веру в бога и теологию революционному опыту и науке.

Мы, марксисты, не отрицаем противоположности научного материалистического мировоззрения и религиозного видения мира, но для совместной работы совсем не нужно требовать от кого бы то ни было отказа от своих философских и религиозных убеждений. Мы никогда не выдвигали на первый план абстрактных рассуждений о рае на небе, для нас гораздо важнее было единство интересов трудящихся на земле. Христиане и марксисты, мы живем на одной земле, нас сближают одни проблемы, и мы все стремимся изменить жизнь. Мы не видим иного пути к освобождению и созданию нового общества, кроме как с участием всех сил социального прогресса, включая верующих. Опыт показывает, что вера в бога, основанная на высоких идеалах, не только не служит тормозом, но и является стимулом при продвижении по пути исторического обновления.

И христианам опыт демонстрирует непреходящее значение единства. Президент Епископальной конференции Коста-Рики монсеньор Роман А. Вильялобос выражает уверенность в том, что: «христианство и марксизм не могут находиться в антагонистическом противоречии, когда речь идет о борьбе за социальную справедливость и благосостояние страны»[18].

В Сальвадоре большинство НХО вместе со священниками и другими служителями культа принимает участие в освободительной борьбе. Участие христиан, как указывает иезуит Игнасио Эллакуррия «способствовало тому, что церковь стала пользоваться уважением со стороны участников революционного движения и одновременно стала необходимой этому движению”[19].

Народная революция, считает священник – «партизан» Рутилио Санчес, «вместит всех». В Чили, вопреки раскольнической деятельности некоторых лидеров христианских демократов и высшего духовенства, укреплялось единство сил, выступающих против Пиночета, – рабочего класса, женщин, студентов и др. Жизнь подтвердила католикам истинность слов, сказанных одним из руководителей демохристиан, Радомиром Томичем: «Без союза с марксистами для Чили нет демократической альтернативы»[20].

Именно поэтому вместе с коммунистами и другими левыми силами в первых рядах антифашистской борьбы идут представители Христианско-демократической партии и многочисленные группы священнослужителей. В открытом письме, обращенном к широкому общественному мнению и подписанном более чем 150 священниками и другими церковными деятелями из рабочих кварталов Сантьяго, осуждается диктатура, ее аморальность, репрессивный характер, а также содержится призыв к чилийскому народу «крепить организованность, чтобы защитить свое будущее как нации»[21].

Радомир Томич (Radomiro Tomić) – чилийский политик хорватского происхождения. Был одним из видных деятелей чилийской христианско-демократической партии.

Этой позиции придерживается немалое число епископов, резко критикующих тиранию и призывающих к единству всех без исключения чилийцев. Среди них, например, епископы Хосе Сантос Аскарса и Алехандро Гойк, которые заявляют, что «у христиан и марксистов есть общая основа». В эти трудные годы активно действовали НХО. Вместе с чилийским рабочим движением они, как отмечает К. Сотоличио, представитель Викариата солидарности (организации церкви в защиту прав человека), ковали: «единство, в котором соединились общины, политические партии и весь народ»[22].

Когда папа Иоанн Павел II был в Чили, массы людей, невзирая на репрессии диктатуры и недовольство некоторых прелатов и руководителей ХДП, встречали его на улицах возгласами: «Марксисты и христиане против тирана» или скандировали: «Рука об руку и плечом к плечу христиане и марксисты».

Этот процесс сближения и сотрудничества левых сил ярко проявился в борьбе за землю против преступных банд латифундистов в Бразилии, в выступлениях парагвайского народа против диктатуры Стресснера, в совместных действиях борцов за демократию, национальное и социальное освобождение в Гватемале, Гондурасе, Боливии, Колумбии, во всей Латинской Америке. Это движение, вопреки намерениям церковной реакции, которая с помощью пресловутой «христианской альтернативы» стремится его расколоть, превратилось во многих странах в противовес империализму и олигархии, национальному и социальному рабству.

В последние годы благодаря произошедшим в мире изменениям взаимоотношения марксистов и христиан достигли небывалого уровня развития. Эти изменения коснулись и церкви, затронули сознание и деятельность значительных масс людей, которые до недавнего времени были как бы на обочине социального прогресса, находились под влиянием идеологии смирения. Происходящие процессы заставляют и марксистов-ленинцев взглянуть на эти проблемы по-новому, как этого требует живое творческое учение. Сама политика «протянутой руки», похоже, нуждается в углублении. В ряде случаев, о которых уже шла речь, эта политика не выходила за рамки теории, в то время как на практике у коммунистов и представителей левых сил превалировала осторожность. Во многих случаях, особенно тогда, когда по разным причинам в революционном сознании доминировали сектантство и догматизм, тезис «религия есть опиум народа» воспринимался как непререкаемая истина, а атеизм превращался в воинствующую политику. Эта политика приводила не только к обеднению и окостенению теории, отрыву ее от социальной и политической практики, но и к механическому отождествлению коммунизма с атеизмом. Она закрывала путь (вопреки учению Маркса, Энгельса и Ленина, а также уставам собственных партий, которые разрешают прием верующих) для союза марксистов с верующими, вступления последних в ряды революционеров и революционных партий.

Все это затрудняло понимание сложного и противоречивого комплекса проблем, связанных с религией и касающихся прежде всего отношения к тому мощному освободительному потенциалу, который заключен в народном христианстве. Указанный фактор продолжает оказывать негативное воздействие на единство всех революционных сил. Опыт показывает, что мы, марксисты и христиане, переходим от тактического союза к стратегическому не только в вопросах, связанных с проблемами освободительного движения, но и в вопросах строительства социализма в целом. Руководство сандинистов, исходя из собственного опыта, заявляет, что христиане-революционеры и революционеры-марксисты – больше, чем союзники, они – братья и товарищи, которые готовы идти вместе до конца.

Миллионы верующих живут при социализме, свободно исповедуя ту или иную религию, равно как миллионы верующих в капиталистических странах поддерживают коммунистов или являются членами их партий. Практика развития отношений показала, что в совместной борьбе против реакции христиане и марксисты не только преодолевают предубеждения, не только привносят собственные духовные ценности, но и создают новые. Это находит выражение, например, в утверждении новой морали, формировании нового человека, способного на самопожертвование. Христиане называют таких «святыми», а мы – революционерами. О них говорил Че Гевара, что «это люди, вдохновляемые великим чувством любви».

Наша борьба за социализм и коммунизм воспринимается верующими как претворение в жизнь их вековой мечты – построения царства божьего на земле.

Все это, однако, не означает, что мы пытаемся скрыть имеющиеся противоречия или чрезмерно преувеличиваем значение достигнутого. Нам, марксистам, также не присуще стремление навязать своим союзникам революционную идеологию и руководящую роль рабочего класса. Мы должны видеть главное – растущее стремление верующих ко всему новому, революционному, а также возникновение условий для совместных действий марксистов и верующих. Все это делает более реальными перспективы общей освободительной борьбы. От нас также требуется приложить больше усилий, с тем чтобы преодолеть наше отставание в важнейших областях, связанных с духовным миром человека. Мы не должны бояться говорить о любви, о чувствах, о смысле жизни (вернее, о том, какой смысл мы должны придавать жизни).

Основываясь на прочном фундаменте передовой общественной мысли и народного единства, революционный дух способен совершить чудеса.

Ярослав Голубинов

Герилья в лесах Арагуаи

В 1964 году в Бразилии была установлена военная диктатура. Через несколько лет наиболее радикально настроенные оппозиционеры из числа представителей левых партий попытались в наиболее труднодоступных районах страны начать партизанскую войну. Так в бассейне реки Арагуаи несколько десятков партизан решили, в соответствии с концепцией, почерпнутой у китайцев, создать районы сопротивления, чтобы начать, опираясь на местное население, полномасштабную борьбу с военной хунтой. Однако это движение после упорных столкновений с бразильской армией в 1972–1974 гг. было разгромлено. Информация о партизанах, их численности и подробности боев стали достоянием общественности только спустя много лет после падения авторитарного режима.

Ситуация в Бразилии в конце 1960 – начале 1970-х гг.

Режим, установленный в результате военного переворота в 1964 году, не отличался мягкостью. Сменяющие друг друга на посту президента генералы – Кастелу Бранку, Коста-и-Силва, Медиси – в целом проводили политику, направленную, во-первых, на подавление деятельности левых партий, и, во-вторых, на установление некоего нового порядка (борьба с коррупцией, государственное регулирование экономики), призванного покончить с последствиями кризиса, разразившегося в президентство Гуларта. Последний пытался проводить относительно гибкую политику, балансируя между левыми и правыми. Первых не желали видеть в Бразилии США, вторые же представлялись Вашингтону меньшим злом, даже если они будут проводить националистическую политику и жестоко расправятся со своими противниками.

Район проведения операций против партизан

Надо отметить, что пришедшие к власти представители армейской элиты довольно здраво смотрели на ситуацию, пытаясь проводить реформы, направленные на поддержание бразильского сельского хозяйства, промышленности и торговли. Как отмечает историк Б. Фаусту, авторитарный режим позволил использовать «такие меры, которые принуждали к жертвам именно трудящихся, при этом последние были лишены возможностей к сопротивлению. Достигшая критического уровня долговая проблема была временно решена благодаря «зеленому свету» со стороны МВФ и массированной помощи правительства США в рамках программы «Союз ради прогресса»».

Однако, сам президенты-генералы не спешили восстанавливать в полной мере демократические институты, запрещая деятельность оппозиционных партий и жестоко расправляясь с теми, кто пытался вести вооруженную борьбу с режимом. Ответом на подобную политику стали в 1968 г. протестные акции в Рио-де-Жанейро, митинги и стачки рабочих близ г. Белу-Оризонти и в Сан-Паулу. Интересно, что наиболее радикальные оппозиционеры, оглядываясь на опыт Кубы и других латиноамериканских государств, стремились начать полномасштабную городскую герилью (в эти годы население Бразилии постепенно перемещалось в города, где была работа), тогда как Бразильская коммунистическая партия выступила против вооруженной борьбы.

Попытки левых радикалов начать террористическую кампанию против режима и его сторонников привели к кризису в верхах, в ходе которого последние остатки независимости парламента были ликвидированы, а главными органами по борьбе с инакомыслящими, подчеркивает Фаусту, в числе прочих «стали «Отряд по проведению оперативных действий и сбору информации» (DOI – Departamento de Operações de Informações, DOI) и «Оперативный центр по защите внутренней безопасности» (CODI–Centro de Operações de Defesa Interna, CODI), объединенные в единый орган DOI/CODI. Подобные же органы DOI/CODI были созданы во многих штатах; они стали главными центрами пыток военного режима». Противники правительства (мнимые и явные) стали исчезать один за другим, а последним местом, где их видели, становились штаб-квартиры отрядов в разных частях страны.

Герилья в лесах Арагуаи и борьба с ней

В начале 1970-х гг. в северном бразильском штате Пара появилось несколько групп, состоявших из противников существующего режима. Это были представители Коммунистической партии Бразилии (Partido Comunista do Brasil), отколовшейся от Бразильской коммунистической партии (Partido Comunista Brasileiro). Сектанты считали образцом для своей деятельности маоистский Китай (и некоторые из них, например Освальдо Орландо да Коста, прошли там подговку еще в начале 1960-х гг.), указывая в первую очередь на способы ведения революционной борьбы. По их мнению, главной задачей партии было заключение союза между городскими низами и крестьянами. Партизанское движение должны было помочь свергнуть существующий строй, но при этом представители КПБ отвергали и «фокизм» Че Гевары и городскую герилью, предпочитая говорить о создании под партийным руководством единого фронта сопротивления в сельской местности.

Штат Пара, куда прибыли члены партии, как раз в это время привлек внимание правительства и крупных горнодобывающих компаний. Одновременно в регионе жило индейцы, также было много мелких крестьянских хозяйств, которые стали препятствием на пути крупных проектов вроде строительство магистрали через Амазонию или новых шахт и горно-обогатительных комбинатов. Партизаны рассчитывали, что именно здесь удастся привлечь на свою сторону людей, которых сгоняли с земли без компенсаций или платили за нее гроши.

Было создано три партизанских группы (А, В, С), перед которыми была поставлена задача, во-первых, установить контакт с местными жителями, по возможности оказывая им помощь и завоевывая их доверие, и, во-вторых, оборудовать базы в джунглях (военные и медицинские склады, точки сбора и лагеря для тренировок), с которых можно было бы действовать против властей и полицейских в городах штата. К 1972 г. в трех отрядах было всего 73 бойца во главе с семью членами военного комитета, среди которых было и два члена исполнительного комитета КПБ.

Приготовления партизан к борьбе носили весьма скромный характер. Первые представители КПБ появились в штате в 1969 г., но за три года не появилось ни хорошего вооружения, ни каких-то особых оборудованных лагерей. Тем временем, уже с момента появления на севере Бразилии члены групп попали под пристальное внимание DOI/CODI и прочих спецслужб, военных и полицейских. Уже в 1970–1971 гг. в отдельных местностях штата проводились военные операции по зачистке местности, а также прокатилась волна арестов, и, как отмечают исследователи, задержанные скончались потом от пыток или были просто убиты без суда.

Первая фаза борьбы с партизанами КПБ началась в апреле 1972 г., когда в район реки Арагуая были брошены 7200 солдат (т. е. их было в 100 раз больше партизан). Правда, надо отметить, что площадь района, в котором действовали партизаны, насчитывала примерно 30 тыс. кв. км, а малочисленность групп и поддержка со стороны местного населения усложняли их поимку. Действительно, за апрель – октябрь 1972 г. правительственным подразделениям удалось уничтожить только пятерых партизан (их собственные потери были на том же уровне), тогда как остальные ушли в джунгли. Правда, солдаты обнаружили на нескольких фермах базы повстанцев и большие запасы боеприпасов, медикаментов и снаряжения, скопленных за несколько лет. Командование сделало попытку заручиться помощью местных жителей, обещая за информацию о партизанах 1000 крузейро (на эту сумму можно было купить небольшой участок земли). Однако партизаны так и не были разгромлены, в то время как полицейские силы были вынуждены выставить множество блокпостов и опорных баз, чтобы контролировать большой и лесистый регион.

Мирные жители, схваченные в ходе антипартизанской операции

Несмотря на усилия полиции, армии и спецслужб, партизанам удалось установить связь с товарищами по партии в других городах и получить небольшую помощь. В 1973 г., в ходе второй фазы конфликта, повстанцы ухитрились осуществить серию акций против полиции и армии, убив нескольких военнослужащих, захватив небольшой опорный пункт и даже примерно покарав одного из крестьян за сотрудничество с правительством. Последнее на это ответило арестами и казнями партийных лидеров КПБ и сочувствующих в разных городах, причем опять в ход пошли пытки и расправы над заключенными без суда. Кроме того, в результате тщательно проведенной разведывательной операции было выявлено 400 людей, так или иначе поддерживавших КПБ в штате Пара. Так, Военный разведывательный центр (Centro de Informações do Exército – CIE) установил, что 26 крестьян присоединилось к партизанам, 194 снабжали их припасами, у повстанцев было 13 центров, в которых 3–5 человек отвечали за сбор информации, пропаганду и продовольственное обеспечение. Интересно, что военная операция против партизан проводилась в тайне, поскольку руководство страны, и прежде всего президент Медиси, опасалось привлекать внимание к любым успехам оппозиции и не хотело давать повода иным противникам режима стремиться попасть в район реки Арагуая. Тайная операция также развязывала руки непосредственным исполнителям, поскольку никаких судов в любой форме просто не проводилось, а схваченные партизаны или их помощники из крестьян уже не возвращались (за немногими исключениями) из военных лагерей и тюрем (иногда их убивали сразу, но чаще после пыток).

Третья фаза конфликта была тщательно подготовлена командованием военных округов: армия намеревалась, во-первых, покончить с помощью партизанам от местного населения (применялись убийства, депортация, заключения в лагеря), и, во-вторых, тщательно зачистить все районы базирования повстанцев. Для этого солдаты и офицеры (речь шла о небольших мобильных группах) прошли подготовку в специальном учебном центре в Манаусе, который, помимо всего прочего, посещали и европейские военные (например, там отметился французский генерал Поль Оссарес, оставивший по себе недобрую память в Алжире в 1960-х гг.), а также коллеги из других латиноамериканских стран (известно, что в Бразилию регулярно направлялись чилийские военные для прохождения курсов выживания и ведения боевых действий в джунглях).

Операция прошла с размахом: сотни (точное число неизвестно до сих пор) крестьян были заключены в тюрьмы и лагеря, где над ними была устроена расправа. Подробности пыток и казней были раскрыты только в 2000-е гг., когда состоялись суды над некоторыми офицерами, командовавшими правительственными подразделениями.

Конвой бразильской армии в районе Арагуайя

Партизаны были вытеснены со своих привычных территорий и лишены каналов связи с внешним миром. Их помощники были схвачены и казнены. Около полусотни оставшихся в живых партизан разделились на несколько групп, которые были уничтожены по одной армией и полицией. Известно, что некоторым удалось вырваться из окружения и добраться до крупных городов, так Ангело Арройо счастливо пересек страну и укрылся в Сан-Паулу у товарищей, тщательно зафиксировав свой опыт в мемуарных записях.

Многие из партизан, мужчины и женщины, за несколько лет борьбы обзавелись семьями. И десятки лет спустя выяснилось, что некоторые их арестованных женщин родили в заключении, а их дети были переданы в семьи правительственных служащих. Так, дочь партизана Антонио Теодоро де Кастро по имени Лиа Сесилиа оказалась удочерена полицейским, а о своих истинных родителях узнала только будучи взрослой после теста ДНК.

Задавив партизанское движение в долине реки Арагуая правительство, тем не менее, не избавилось от оппозиции. Так, например, в 1976 г. в том же самом регионе, где до этого были уничтожены повстанцы КПБ, снова вспыхнуло восстание крестьян (Revolta dos Perdidos) после того, как 300 семей были изгнаны с земель, которые они самовольно заняли за несколько лет до этого. Таким образом, хотя партизанское движение КПБ и не смогло свергнуть военную хунту или даже как-то существенно повредить ей, ростки недовольства, посеянные среди сельского населения в штате Пара, давали о себе знать и после разгрома движения. Президент Медиси и его генералы сверхжесткими мерами обеспечивали стабильность своего положения и весьма болезненно реагировали на любые, даже самые небольшие попытки на местах противостоять центральному правительству. Однако это вызывало ответную реакцию и, в конечном счете, стало одной из причин поражения военной хунты.

Литература

Almeida Teles J. de. The Araguaia Guerrilla War (1972–1974): Armed Resistance to the Brazilian Dictatorship // Latin American Perspectives. 2017. Vol. 44. № 5. P. 30–52.

Guerrilla in The Brazilian Amazon by Colonel Alvaro de Souza Pinheiro, Brazilian Army, commentary by Mr. William W. Mendel. Foreign Military Studies Office, Fort Leavenworth, KS. July 1995.

Teles J. D. A. Secrets and myths about the Araguaia Guerrilla War (1972–1974) // História Unisinos. 2014. Vol. 18. № 3. P. 481–497.

Вадим Трещёв

Последний бой «грязной войны»

В январе 1989 года аргентинская армия в последний раз вступила в бой – на собственной земле и против собственных граждан. Левые радикалы попытались захватить армейские казармы Таблада и при поддержке народных масс устроить революцию. Народные массы участвовать в этом мероприятии не спешили, зато военные отреагировали быстро. Это событие стало финальной страницей в истории политического насилия, сотрясавшего Аргентину в 1970–1980-х годах.

«Грязная война» и «национальная реорганизации»

С 1970 года вооружённую борьбу против властей Аргентины вели две ультралевые организации городских партизан: Революционная армия народа (ЭРП – Ejército Revolucionario del Pueblo) и Монтонерос. Первая была связана с местной компартией маоистского толка, а вторая, взявшая имя в честь аргентинских ковбоев-покорителей Патагонии, представляла радикальное крыло перонистского движения. Похищения и убийства военных, политиков и бизнесменов, ограбления банков, нападения на воинские части и полицейские участки, взрывы в помещениях правительственных и правых организаций, «силовая пропаганда», когда левые боевики захватывали какую-нибудь фабрику и заставляли рабочих часами слушать их пропагандистские речи, партизанские действия в горных районах – всё это к концу 1975 года поставило Аргентину на грань хаоса.

Такие действия вызывали жёсткую реакцию силовых структур. Вооружённые силы всё активнее вовлекалась в борьбу с партизанами, в городах отряды правых боевиков охотились на левых активистов. В начале 1976 года в стране ежемесячно гибли десятки людей, а в Буэнос-Айресе в среднем в день взрывалось шесть мин.

24 марта 1976 года аргентинские военные во главе с генералом Хорхе Рафаэлем Виделой без единого выстрела и при широкой поддержке населения взяли власть в свои руки под лозунгом наведения порядка и провозгласили процесс «национальной реорганизации». На левый террор военные ответили террором государственным, получившим в Аргентине название «грязная война» – это были массовые похищения и убийства людей, заподозренных в связях с партизанами.

Такими методами, вызывавшими осуждение правозащитников, к 1977 году военным удалось покончить с самой масштабной городской партизанской войной в Латинской Америки. Число жертв событий 1970–1977 годов в Аргентине точно неизвестно, но, по-видимому, превышает – и значительно – 10 000 человек.

«Последний поезд Истории»

После разгрома многие лидеры и активисты ЭРП и Монтонерос нашли прибежище на Кубе. Победа в 1979 году в Никарагуа сандинистов привела к тому, что немало аргентинских изгнанников перебрались в эту страну, приняв активное участие в строительстве нового революционного режима. Аргентинские политэмигранты составили костяк 5-го отдела сандинистской разведки, который возглавил легендарный связной Че Гевары, полковник кубинской армии Ренан Монтеро Корралес. Отдел специализировался на покушениях на врагов режима за границами Никарагуа. Именно аргентинцы выступали в роли исполнителей самых громких операций сандинистской разведки: убийства беглого диктатора Анастасио Самосы в Парагвае 17 сентября 1980 года и покушения на легендарного сандинистского командира Эдена Пастору, перешедшего на сторону «контрас», в Коста-Рике 30 мая 1984 года.

Падение в 1983 году аргентинской военной хунты в результате поражения в Мальвинской войне и восстановление демократии открыли путь к возвращению изгнанников в Аргентину. В 1986 году группа бывших членов ЭРП и Монтанерос сформировали собственную политическую организацию – Движение «Всё – за Отечество» (МТП – Movimiento Todos por la Patria).

Возглавил его один из основателей ЭРП – 47-летний Энрике Горриаран Мерло, который был известен в Никарагуа под псевдонимом Команданте Рикардо. На первых порах члены движения придерживались мирных методов борьбы, издавали газеты и участвовали в выборах. Однако из-за отсутствия значимых успехов на легальном поприще некоторые активисты всё больше склонялись к тому, чтобы снова взяться за оружие.

Обстановка в Аргентине оставалась нестабильной. На фоне экономического кризиса с гиперинфляцией президент Альфонсин стремительно терял популярность. Военные несколько раз поднимали мятежи, протестуя против уголовного преследования офицеров, обвиняемых в нарушении прав человека во время «грязной войны». В конце 1988 года Альфонсин назначил досрочные президентские выборы, при этом сам отказался баллотироваться на второй срок. Ходили упорные слухи о новом военном перевороте.

Позднее МТП утверждала, что предприняла свою акцию, чтобы сорвать этот самый переворот. Однако эта версия не выдерживает критики. В обстановке, когда власть, казалось, лежала на улице, ультралевые заключили, что достаточно одного решительного действия, чтобы столкнуть страну в революцию. Как образно говорил лидер МТП Горриаран, убеждая своих сторонников: «Это последний поезд Истории, и мы должны им воспользоваться!».

К концу 1988 года решение о проведении операции было принято. Целью стали армейские казармы Таблада в юго-западном пригороде Буэнос-Айреса Ла-Матанса – самое близкое к президентскому дворцу Каса-Росада место дислокации военной бронетехники. МТП планировала захватить машины и выступить на них к Пласа де Майо – центральной площади аргентинской столицы, на которой расположены президентский дворец и другие правительственные здания. По пути к колонне должны были присоединиться народные массы, поднятые агитаторами МТП в трущобных районах Буэнос-Айреса.

Члены движения арендовали две фермы в окрестностях столицы и стали свозить туда оружие, а также проводить тренировки боевых групп. Часть оружия заговорщики просто купили в оружейных магазинах Буэнос-Айреса, а часть привезли из тайников в горах северо-западной провинции Жужуй, где оно складировалось в 1981 году в рамках подготовки к развёртыванию нового раунда партизанской борьбы в Аргентине, сорванного Мальвинской войной.

Неясно, участвовал ли в планировании операции бывший начальник аргентинцев в сандинистской разведке полковник Монтеро – подобные обвинения выдвигались в аргентинском суде, но доказаны не были. Однако РПГ-2 и РПГ-7, наличие которых у боевиков МТП оказалось неприятным сюрпризом для аргентинской армии, были переправлены в страну контрабандой из Никарагуа через Панаму и Уругвай. Трудно поверить, что такая операция проводилась без ведома сандинистской разведки.

Около 5 часов утра 23 января 1989 года штурмовая группа в составе 46 боевиков – 40 мужчин и шести женщин – на восьми машинах покинула ферму и направилась к Табладе. Все участники операции были партизанами с большим опытом боевых действий в Аргентине и Центральной Америке. Командовал штурмовой группой Роберто Витал Гагине, главный исполнитель покушения на Эдена Пастору. Несколько десятков членов МТП, составлявшие агитационную группу, направились в различные районы Буэнос-Айреса, чтобы по сигналу организовать толпы манифестантов. Действия различных групп координировал по рации сам Горриаран, который находился в машине, припаркованной на автозаправке в нескольких сотнях метров от казарм Таблада.

Первую остановку штурмовая группа сделала в 5:30 в центре городка Сан-Хусто. Угрожая оружием, боевики затормозили грузовичок «Форд-7000», развозивший по магазинам кока-колу. Вышвырнув водителя из кабины, они завладели грузовиком и продолжили путь к своей цели.

Утро понедельника

Казармы Таблада расположены в центре Ла-Матансы на пересечении улицы Синтура и ведущей в аэропорт авениды Кровара. Это был огороженный стеной участок прямоугольной формы 750×1400 м. Казармы были домом 3-го механизированного пехотного полка «Хенераль Бельграно» и 1-го бронетанкового разведывательного эскадрона «Коронель Исидро Суарес». На вооружении данных частей находились БМП TAM VCTP, которые производились в Аргентине по проекту западногерманской фирмы «Тиссен-Хеншель», разработанному на основе БМП бундесвера «Мардер».

Утром жаркого понедельника 23 января на территории казарм Таблада находилось примерно 150 военнослужащих. Подавляющее большинство офицеров и сержантов, а также значительная часть рядовых ещё не вернулись в часть после увольнительной на выходные. В 6:20 грузовичок «Форд» с символикой «Кока-кола» на борту, обычно проезжавший в это время по авениде Кровара мимо воинской части, внезапно резко повернул направо и вышиб ворота казармы. Те ударили по двум стоявшим на посту солдатам, и один из них, рядовой Роберто Таддия, погиб. Увидев это, находившиеся в караульном помещении сразу за воротами сержант Атилио Эскаланте и капрал Альберто Соса открыли огонь. Одним из первых выстрелов был убит сидевший за рулём грузовичка ветеран ЭРП Карлос Кабаньяс. «Форд» потерял управление и врезался в стену расположенного напротив караульного помещения госпиталя.

Боевики МТП выскочили из машин и, разделившись на пять групп, устремились к своим целям. Сходу им удалось захватить караульное помещение. В этот момент вступил в дело старший из остававшихся на территории части офицеров – заместитель командира полка майор Орасио Фернандес Кутельос. Выбежав из здания штаба в 70 м от караульного помещения, он открыл по нападавшим огонь из пистолета.

Майор Фернандес быстро продемонстрировал, что не зря считался одним из лучших стрелков во всей десятой механизированной пехотной бригаде, в состав которой входил его полк. За несколько минут он убил четверых нападавших и ранил ещё столько же. Раненый в плечо ответным огнём, Фернандес отступил в здание штаба и связался по телефону с полковником Хорхе Альперином, командиром десятой бригады. Подробно проинформировав его о происходящем в Табладе, майор закончил телефонный разговор такими словами: «Мой полковник, я умру, защищая казармы, уверен, вы потом их отобьёте».

Майор Орасио Фернандес.

Через несколько минут после этого разговора майор Фернандес действительно погиб в перестрелке. Его смелые действия привели боевиков МТП в замешательство: двое из убитых майором имели опыт управления бронетехникой в Никарагуа, и именно они должны были управлять захваченными в части VCTP.

В первый час нападения боевики успешно захватили казармы рот А и Б, а также помещение сержантского клуба Х бригады. Кроме того, они взяли в заложники 123 солдата, которых застали ещё в постелях. А вот здание штаба, которое после гибели майора Фернандеса обороняли лейтенант Херардо Влчек и полудюжина солдат, нападавшим взять не удалось. Ещё трое боевиков были убиты, многие получили ранения.

Главные проблемы возникли с захватом бронетехники. Она стояла в пяти ангарах в глубине казарм Таблада, примерно в 900 м от входа. Сначала на пути нападающих встал рядовой Мартин Диас, дежуривший на посту по дороге к ангарам. Он отстреливался, пока не был убит. Тем временем дежурившие на посту за ангарами старший капрал Хосе Густаво Альборнос и рядовые Хулио Грильо и Пабло Перрото, услышав выстрелы, заняли оборону в помещении арсенала. Ведя точный огонь, они не давали боевикам МТП приблизиться к ангарам. Ещё двое нападавших были убиты и несколько ранены. Капрал Альборнос и рядовой Грильо погибли, но сорвали попытку боевиков захватить бронетехнику. Прибывшие к казармам сотрудники полиции провинции Буэнос-Айрес, перебравшись через стену, вступили в бой.

К 9 часам утра стало очевидно, что задачу по захвату бронетехники выполнить невозможно, и боевики, которым это было поручено, отступили к своим товарищам в сержантский клуб.

Реакция

Первым около 6:30 к воротам воинской части прибыл экипаж патрульной полицейской машины, который неподалёку, на авениде Кровара, охотился за промышлявшей грабежом автомашин бандой. Стражи правопорядка связались с полицейским управлением Сан-Хусто, и к 8:00 более сотни сотрудников полиции провинции Буэнос-Айрес установили оцепление вокруг казарм. Вскоре у ворот появились и сотрудники военной разведки.

В 9:00 глава генштаба аргентинской армии генерал-лейтенант Франсиско Гассино поручил проведение операции по восстановлению контроля над казармами Таблада бригадному генералу Альфредо Мануэлю Аррильяге. Генерал облетел казармы на вертолёте и установил свой командный пост на развязке автодорог поблизости от объекта. Первым распоряжением генерал вызвал самолёт «Боинг-707» ВВС Аргентины, начавший глушить радиопередачи в районе операции.

Между 9 и 10 часами утра мечты о народной революции развеялись. Боевики МТП понесли большие потери и не сумели захватить бронетехнику. Связь с соратниками за пределами казарм была прервана. Никакие народные массы не собрались поддержать их выступление. Наилучшим выходом из ситуации была бы попытка прорваться из казарм, пока вокруг было только слабое оцепление из полицейских. Однако из-за большого количества раненых боевики решили оставаться на месте и занять оборону в караульном помещении, казармах роты Б и сержантском клубе.

Около 10:30 к Табладе подошли подразделения 7-го механизированного пехотного полка «Коронель Педро Конде» с БМП VCTP и 101-я артиллерийская группа ПВО с 30-мм пушками. Командир последней, подполковник Эмилио Гильермо Нани, герой Мальвинской войны, вместе с несколькими подчинёнными попытался первым из военных проникнуть на территорию захваченной базы, но угодил под обстрел боевиков и был серьёзно ранен.

Тем временем к казармам прибыла большая группа офицеров и сержантов 3-го полка во главе с его командиром подполковником Хорхе Самудио. Около 11:00 они перебрались через стену казармы с северной стороны и проникли в ангары. Запустив сначала два, а затем и третий БМП, офицеры 3-го полка двинулись к основным зданиям казарм, где были встречены тремя выстрелами РПГ со стороны боевиков МТП. Один из VCTP был подбит, но два других продолжили маневрировать, ведя разведку. По её результатам подполковник Самудио смог доложить генералу Аррильяге примерное расположение захвативших казармы боевиков.

Штурм

Впоследствии многие аргентинские политики и военные недоумевали по поводу того, что армия приняла решение штурмовать Табладу – достаточно ведь было просто блокировать нападавших и взять их измором. Глава федеральной полиции Хуан Анхель Пиркер, наблюдая по телевизору кадры штурма Таблады, даже воскликнул: «Дайте мне два часа и полицейскую роту со слезоточивым газом – и я освобожу казармы!».

Около полудня 23 января VCTP и пушки 101-й артгруппы начали обстрел караульного помещения и казарм роты Б. Боевикам МТП даже не предложили сдаться. Позднее генерал Аррильяга оправдывался, что не сделал этого, так как у него под рукой не оказалось мегафона.

Около 13:00 спецподразделение полиции Буэнос-Айреса при поддержке БМП попыталось штурмовать казармы роты Б, но было встречено сильным огнём из автоматического оружия и РПГ. Комиссар Гарсия и сержант Сория были убиты, и полицейские отступили. Общим замешательством воспользовались четыре десятка солдат, остававшихся заложниками в казармах роты Б – они смогли сбежать через окна душевой.

БМП ведёт огонь по зданию.

Обстрел захваченных зданий продолжался. В караульном помещении начался пожар, и около 15:30 крыша рухнула, похоронив под завалом трёх боевиков. Двое других – Алехандро Диас и Иван Руис – попытались сбежать, выдав себя за солдат. Однако побывавшие в заложниках рядовые 3-го полка указали на них старшему лейтенанту Карлосу Альберто Насельи. Боевики были задержаны, люди в штатском усадили их в белый «Форд Фалькон» и увезли в неизвестном направлении. Больше Диаса и Руиса никто не видел. Военные утверждали, что они сбежали.

После этих событий в Табладе на несколько часов наступило затишье. Во второй половине дня на место прибыл спецназ аргентинской армии – 601-я рота коммандос во главе с майором Серхио Фернандесом, ветераном Мальвинской войны.

В 8 часов вечера военные начали наступление на казарму роты Б. Завязалась интенсивная перестрелка, в которой обе стороны применяли РПГ и гранатомёты М-79. Через 15 минут, после попадания двух ракет, в здании произошёл сильный взрыв – сдетонировали боеприпасы. Начался пожар. Затем несколько БМП протаранили стену здания, проделав дыры, через которые внутрь проникли группы коммандос. В это время крыша казарм начала рушиться, и военные отступили. Под руинами погибли пятеро боевиков во главе с их командиром Виталом Гагине, ещё двое скрылись среди развалин.

К 9 часам вечера уже стемнело, но сцену боя освещало зарево пожаров в разрушенной казарме роты Б и караульном помещении. Последним оплотом МТП оставалось двухэтажное здание сержантского клуба, где окопались 19 оставшихся боевиков. БМП и пушки вели обстрел, боевики отвечали выстрелами из РПГ. Затем БМП в нескольких местах протаранили стену здания. Четыре группы по три коммандос в каждой ворвались внутрь. Боевики отступили на второй этаж, и когда коммандос попытались подняться по лестнице, они угодили под перекрёстный огонь. Командир одной из групп, старший лейтенант Рикардо Альберто Ролон, был смертельно ранен. Коммандос отступили, и генерал Аррильяга решил приостановить операцию до рассвета.

Капитуляция

Ночь прошла тревожно. Догорали руины двух зданий, периодически раздавались выстрелы. Глубокой ночью двое боевиков попытались преодолеть оцепление. Вспыхнула интенсивная перестрелка. Оба боевика были убиты, а сержант коммандос Рамон Владимиро Оруэ – смертельно ранен.

В 8:00 24 января генерал Аррильяга наконец раздобыл мегафон и призвал нападавших капитулировать. После коротких переговоров Франсиско «Панчо» Провенсано, командовавший боевиками после гибели Витала Гагине, согласился сдаться. В 9:00 14 выживших – 12 мужчин и две женщины – покинули здание сержантского клуба и сложили оружие. Увидев это, из руин казармы роты Б выбрались и двое прятавшихся там партизан.

Военные надели на сдавшихся наручники и отвели их в один из ангаров, где избили. Только после того, как в 11:30 в Табладу на вертолёте прибыл президент Альфонсин в сопровождении федерального судьи Херардо Ларрамбебере, военные передали захваченных боевиков органам юстиции. Правда, уже не всех.

Одна из тяжело раненых женщин умерла из-за отсутствия медицинской помощи, а двух боевиков – Провенсано и Карлоса Самохедни – военные увезли в неизвестном направлении. Оба они были знаменитыми партизанами ЭРП, прославившимися в 1970-х годах участием в ряде громких акций. Один из офицеров заявил Самохедни, что внимательно следил за его «карьерой» и рад, что тот наконец-то попал в их руки. Больше ни того, ни другого никто не видел.

По итогам 27-часового противостояния погибло девять военных, двое полицейских и 29 боевиков ЭРП, четверо числятся пропавшими без вести.

13 выживших боевиков вместе с семью арестованными позднее подельниками предстали в октябре 1989 перед судом. Все участники штурма казарм были приговорены к пожизненному заключению, а остальные получили от 11 до 20 лет тюрьмы. Горриаран бежал из страны, но в октябре 1995 года был арестован в Мексике и выдан Аргентине, и в 1997 году суд приговорил его к пожизненному заключению.

30 лет спустя

Со времени последнего боя на аргентинской земле минул 31 год. В 2003 году все члены МТП во главе с Горриараном были амнистированы. Горриаран публично отказался от вооружённой борьбы, успел издать книгу воспоминаний и умер в 2006 году. В то же время многие военные, штурмовавшие Табладу в 1989 году, оказались за решёткой по обвинениям в преступлениях, совершённых в ходы «грязной войны». Среди них был и командовавший операцией бригадный генерал Аррильяга, приговорённый в 2012 году к пожизненному заключению.

Ярослав Голубинов

Грязные методы «Грязной войны»: локальные конфликты – холодная война – Латинская Америка – Мексика

Вторая половина XX века для Латинской Америки стала временем жёсткого сопротивления левых партий политике правых правительств, во многих случая пришедших к власти с помощью военного переворота. Борьба была обусловлена не только внутренними противоречиями в каждой стране (самые яркие примеры – Аргентина, Чили, Бразилия), но также и глобальным противостоянием СССР и США: первый стремился превратить американские государства в сателлитов и помощников в холодной войне, вторые не желали терять свое давнее доминирование в регионе. Опиравшиеся на поддержку США правительства периодически проводили зачистки политического поля. Так, в Мексике в 1960-1980-х гг. продолжалась «Грязная война», заключавшаяся не только в противостоянии партизан-коммунистов с правительственными войсками в сельской местности и в регулярных столкновениях в городах в ходе митингов и демонстраций между рабочими, студентами и полицией, но также в арестах и тайных убийствах противников режима.

В отличие от многих других латиноамериканских стран Мексика во второй половине XX в. сумела сохранить относительную политическую стабильность, выражавшуюся прежде всего в лояльности армии существующему режиму и нормальной передачи власти от одного руководителя государства к другому. Однако сам по себе политический режим в Мексике был далек от идеалов демократии. Сохранявшая свое лидерство в течении 1930–1990 гг. Институционно-революционная партия и ее руководство на много лет установили практически однопартийный режим в стране. Социально-экономические реформы таких президентов как Адольфо Лопес Матеос (1958–1964), Густаво Диас Ордас (1964–1970), Луис Эчеверрия (1970–1976) и Хосе Лопес Портильо (1976–1982) одновременно сопровождались борьбой с противниками сложившегося политического порядка (это были представители более левых групп, прежде всего члены коммунистических партий и организаций).

Эта борьба, как указывают историки, получила название «грязной войны», в ходе которой, «опираясь на данное законом право расправляться с теми, кто встал на путь вооруженной борьбы, правительство прибегало к пыткам, похищениям и убийствам десятков членов этих движений и запугиванию членов их семей. Пока велась эта война, правительство не уставало говорить о своей прогрессивной позиции и поддержке стран третьего мира. В связи с этим можно отметить поддержку Мексикой правительства чилийского президента Сальвадора Альенде, лидера Кубы и прием тысяч уругвайских, аргентинских и чилийских эмигрантов, скрывавшихся от военных диктатур в своих странах».

Однако это противостояние оппозиции и правительства (в основе лежали, прежде всего, экономические причины, связанные с резким увеличением численности городского населения и промышленных рабочих, земельными проблемами крестьянства) вылились также и в весьма ожесточенные бои в ряде штатов, в которых партизанские группы пытались поднять всеобщее восстание.

Демонстрации, которые разгонялись полицией, аресты лидеров профсоюзного движение и крестьянских вожаков происходили постоянно на протяжении 1940–1950-х гг. Как и руководство США, мексиканские власти были напуганы ростом симпатий к СССР и видели в любом проявлении недовольства советский след. Однако расправа над одним из лидеров крестьянского протеста, ветераном Мексиканской революции, Рубеном Харамильо, оказалась особенно кровавой. Он был убит вместе со своей беременной женой и тремя детьми в селении Шочикалько, штат Морелос. Его смерть стала причиной перехода некоторых коммунистических групп к вооруженной борьбе против армии и полиции.

Надо отметить, что левое движение в Мексике было крайне раздроблено, а Коммунистическая партия Мексики (Partido Comunista de Mexico) играла в нем далеко не главную роль. Десятки, а то и сотни групп и объединений по стране (ныне их обобщенно именуют Movimiento Armado Socialista – «Вооруженное социалистическое движение») придерживались самых разнообразных вариантов идеологии, ориентируясь главным образом на опыт революций на Кубе, в Китае и Северной Корее. Выбор того или иного примера диктовал тактику и стратегию повстанческих группировок, пытавшихся, например, по заветам Че Гевары организовать «очаги борьбы» в сельской местности.

В ответ на появление подобного рода партизанских групп правительство ответило увеличением финансирования армии и полиции, проведением контртеррористических операций и, как отмечалось выше, не гнушалось использовать методы запугивания своих противников, арестовывая и тайно расправляясь с теми, кто якобы проявлял симпатии к противникам режима.

Ещё до убийства Харамильо мексиканская армия, подавлявшая выступления рабочих и крестьян, спешно вооружалась, закупив в США, помимо прочего, несколько тысяч пулемётов Браунинга, 10 000 карабинов М2 и миллионы патронов к ним. У северного соседа мексиканское правительство закупило также более 2000 автомобилей для перевозки войск и артиллерии. Армейское командование справедливо рассудило, что в такой стране, как Мексика, с огромным по численности крестьянским населением, активно участвовавшим в гражданских войнах XIX и первой половины XX в., необходимо быстро реагировать на любое вооруженное выступление.

Первое крупное вооруженное столкновение «Грязной войны» произошло в 1965 г. при штурме казарм Мадера в горном регионе Сьерра Тарамаура, расположенном в штате Чиуауа. Захват был плохо подготовлен, потому армейские части с легкостью отразили нападение, убив практически всю верхушку т. н. «Grupo Popular Guerrillero» (Народная партизанская группа). Исследователи отмечают, что сержант Лоренцо Корденас Барахас, якобы солдат-дезертир, помог повстанцам с военной подготовкой перед нападением на казармы Мадеры, но при этом, по мнению выживших членов групп, он еще выполнял военные приказы и «принадлежал к разведывательной сети, которая проникла в повстанческую группу после того, как она устроила засаду на военный патруль и убила нескольких касиков [влиятельных землевладельцев] в регионе».

Узнав о нападении заранее, командование в казармах Мадеры приняло меры предосторожности, удвоив количество войск и припасов. Несмотря на то, что атака была быстро подавлена, нескольким повстанцам удалось отступить в лесистую местность, прилегающую к казармам. Реакция была быстрой: «два самолета C-54 сбросили 60 десантников над окрестными населенными пунктами, чтобы преследовать тех, кому удалось добраться до леса. Кроме того, мексиканские ВВС направили четыре самолета, оснащенных ракетными установками и пулеметами, чтобы облететь горы и выследить повстанцев».

Чтобы подобные нападения не повторялись, правительство разделило страну на 34 военных округа, в которых размещались подразделения, специально подготовленные для войны в сельской местности. Помимо этого правительство сакнционировало подготовку особого корпуса сельской обороны, готовить бойцов для которого должны были армейские специалисты. Корпус должен был как помогать в операциях против повстанцев, так и заниматься шпионажем среди крестьян.

Однако не только город стал ареной борьбы. К началу 1970-х годов в городах появились небольшие партизанские группы, вдохновленные Кубинской революцией. Для борьбы с подобными группами президент Диас Ордас приказал создать особые отряды. Одним из них стал батальон «Олимпия» – элитное подразделение, состоящее из офицеров (название было дано из-за проходивших в Мехико в 1968 г. Олимпийских игр). Помимо батальона, лояльные правительству студенческие группы, называемые «porros», работали совместно с местными правоохранительными органами и полицией. Когда 2 октября 1968 г. студенты организовали митинг в Мехико на Площади трех культур, батальон «Олимпия» прибыл и окружил территорию, когда студенты покидали митинг.

Внезапно военные начали стрелять в толпу, убив несколько студентов и невинных прохожих. Как отмечают историки, резня в Тлателолько (точное число жертв подсчитать невозможно до сих пор) ознаменовала не только конец студенческого движения 1968 г., но «также продемонстрировала готовность правящей партии использовать чрезмерную силу для подавления движений, поставивших под сомнение ее власть». Учтя опыт действия «porros», правительство санкционировало создание и других военизированных отрядов (Halcones), воспользовавшись их помощью при разгроме студенческих организаций в университетах Мехико и других городов.

После катастрофического штурма казарм Мадера Оскар Гонсалес Эгуарте, студент, который не участвовал в нападении, смог объединить оставшихся в живых партизан. 3 апреля 1966 г. его группа провела свою первую акцию, совершив диверсию на железной дороге примерно в 70 километрах от казарм Мадера. Два года спустя, убив полицейского, Гонсалес Эгуарте скрылся в горах Чиуауа и Соноры. Как подчеркивают исследователи, при аресте «его пытали, отрезав нижнюю часть ступней и заставив ходить на них, прежде чем казнить».

На рубеже 1960–1970-х гг. очагом сопротивления стал штат Герреро, где правительство разместило крупный военный контингент и начало бороться с повстанцами не только силой, но также с помощью пропаганды, распространяя листовки с информацией о лидерах партизан как грабителях, насильниках и убийцах. Одновременно, армия раздавала местному населению еду, одежду, медикаменты, стремясь завоевать доверие жителей. Однако зачистки, сопровождавшиеся уничтожением имущества и убийствами, не закончились, на что партизаны ответили похищениями землевладельцев и грабежом банков. В свою очередь армия использовала ВВС для бомбардировки деревень в труднодоступных районах, где, как полагало командование, укрывались повстанцы. Особенно острым противостояние стало в 1972–1974 гг., в ходе которого был даже похищен губернатор штата, на что армия ответила посылкой усиленного контингента (в регион направили до одной трети всех наличных вооруженных сил страны).

В городах (Мехико, Гвадалахара, Монтерей) полиция попыталась разгромить местные группы, которые приняли тактику похищения и убийства наиболее богатых и влиятельных бизнесменов. Президент Эчеваррия подвергся острой критике со стороны бизнеса за неспособность справиться с городской герильей, а для президента-преемника Портильо борьба с «левыми» городскими группами стало делом чести после попытки похищения его сестры.

Решением стало создание «Белой бригады», глубоко законспирированного подразделения, чья численность до сих пор неизвестна точно (называют обычно число в 162 агента). Бригада убивала, похищала и пытала повстанцев, подобно тому, как это происходило, например, в Аргентине. За семь лет существования бригады она была ответственна за «исчезновение» примерно 1000 человек. Только в 1982 г. деятельность бригады была остановлена, но ни один из её членов не понес никакого наказания за тайные пытки и убийства арестованных.

Покончив к началу 1980-х гг. с наиболее крупными партизанскими отрядами, правительство, на самом деле, не смогло добиться полного искоренения повстанческого движения, возродившегося в конце 1980-х гг. в штатах Оахака, Герреро, Чьяпас, в которых деятельность повстанцев продолжается до сих пор. Расформировав тайные подразделения типа «Белой бригады» и распустив военизированные формирования (набиравшиеся, к слову, из людей далеко не лучшей репутации и поведения), правительство получило сотни людей, привыкших к насилию и примкнувших, в конце концов, к преступным группировкам, связанным с рэкетом, наркоторговлей и угонами автомобилей. По-видимому, нежелание обоих сторон идти на компромиссы (ни одной попытки договориться за десятки лет) привело к брутализации конфликта и превращению некоторых регионов в территорию вечной борьбы и насилия.

Литература

Avina A. Specters of revolution: peasant guerrillas in the Cold War Mexican countryside. Oxford: Oxford University Press, USA, 2014.

Challenging authoritarianism in Mexico: revolutionary struggles and the dirty war, 1964–1982 / ed. Cedillo A., Calderon F. New York: Routledge, 2012.

Latin American guerrilla movements: origins, evolution, outcomes / ed. Kruijt D., Rey Tristan E., Martin Alvarez A. New York, NY: Routledge/Taylor & Francis Group, 2020.

Новая краткая история Мексики / [Пабло Эскаланте Гонсальбо, Бернардо Гарсия Мартинес, Луис Хауреги]. Пер. с исп. под рук. А. Н. Боровкова / Институт Латинской Америки РАН. 2-е изд. испр. и доп. М: Издательство «Весь Мир», 2018.

Ярослав Голубинов

Кровавая Ла Виоленсия

Страны Латинской Америки с момента обретения независимости в XIX веке находились в странном состоянии вечной борьбы. Между собой боролись политические элиты центра и регионов, левые и правые партии, военные и гражданские. Редко в каком государстве этого региона мир и стабильность продолжались долго, на долю каждого поколения выпадали революция или политический переворот вкупе с властью какого-нибудь диктатора. Так, и в Колумбии вторая половина XX века стала временем постоянных вооруженных конфликтов, начало которому положила «Ла Виоленсия» – полный насилия период противостояния Либеральной и Консервативной партий, унесший сотни тысяч жизней и ставшей причиной появления знаменитой ФАРК, отдельные отряды которой до сих пор продолжают бороться против колумбийского правительства.

Причины конфликта

Колумбия, как и многие другие латиноамериканские страны, в первой половине XX века была страной с аграрной экономикой. Основой хозяйства были кофейные плантации, приносившие основную прибыль, которая, однако, доставалась не колумбийцам, а иностранным компаниям, преимущественно из США, куда уходило до 85 % урожая. Кофе и еще бананы оставались главными статьями экспорта на протяжении многих десятилетий, и в этом смысле Колумбия отлична подходила под определение «банановой республики», очень наглядный и доходчивый термин, изобретенный писателями Джозефом Конрадом и О. Генри. До рабочих на плантациях доходили в лучшем случае лишь 5 % от прибыли. Впрочем, помимо сельского хозяйства иностранцев также интересовали и запасы нефти, от добычи которой прибыль распределялась похожим образом.

Хорхе Гайтан выступает перед толпой на митинге, 1940-е

Политическая ситуация в стране была неустойчива. Еще с начала XIX века, со времён обретения независимости, жизнь Колумбии определялась соперничеством двух крупных партий – Консервативной и Либеральной. Только в XX веке возникли довольно мощное левое движение в лице социалистов и коммунистов, к которым были близки по своим взглядам и некоторые представители Либеральной партии. Последняя сумела добиться успехов на выборах в 1930-х гг. и доминировала в крупных городах.

Однако в 1946 году от лидирующей Либеральной партии на президентские выборы пошли два кандидата – Габриэль Турбай и Хорхе Элиесер Гайтан – это раскололо партийный электорат и позволило победить представителю консерваторов Мариано Оспина Перес. Надо отметить, что предыдущий президент Колумбии, Альфонсо Лопес Пумарехо, был вынужден уйти со своего поста в 1945 году именно из-за нажима США, недовольных в целом леволиберальными реформами, проводившимися в стране еще с 1930-х гг.

В обстановке начавшейся Холодной войны политики в США опасались, что популистские реформы в Колумбии позволят левым укрепиться в стране, это, конечно, противоречило интересам Вашингтона. Эдгар Гувер в докладе Конгрессу США 8 ноября 1945 года с тревогой отмечал (естественно, преувеличивая и сгущая краски), что в Колумбии «коммунисты ожидают переворота со дня на день», они «находятся в тесном контакте с гайтанистами из парламента», а сам «Гайтан и его лейтенанты готовы осуществить революцию в случае поражения на президентских выборах мая 1946 года» В случае последнего обвинения шеф ФБР почти угадал, поскольку через два года после выборов, (выборы либералы проиграли) действительно произошел кровавый конфликт между народом и властью, но только Гайтан выступил в нем не застрельщиком, а жертвой.

События 1946–1948 гг.

После выборов и прихода к власти консерватора Переса правительство постаралось вернуть некоторые из земель, перешедшие в руки крестьян в результате реформ либералов, а также избавиться от политических противников, заставив их бежать из страны. В 1946 году по стране прокатилась волна забастовок, наиболее мощной из которых стала всеобщая забастовка 15 ноября 1946 года. В ответ на забастовки правительственные иррегулярные отряды чулавитас (Chulavitas), набранные чаще всего из представителей низших слоев деревни и города, начали преследовать всех, кто казался режиму подозрительным. От их рук пострадало в 1946–1948 гг. не менее 15 000 колумбийцев, и именно в это время среди крестьян пронеслось слово «La Violencia» – «Насилие», ставшее названием целой эпохи в жизни страны.

Богота 9 апреля 1948 года, в день убийства Хорхе Гайтана

Лидерами сопротивления режиму стали левые либералы, близкие по своим взглядам к социалистам. Наиболее заметным среди них был Хорхе Гайтан, быстро набиравший политические очки и ставший чрезвычайно популярным у представителей разных классов. Его карьера оборвалась 9 апреля 1948 года, когда во время митинга в Боготе он был убит Хосе Роа-Сьеррой, чьи мотивы, как подчёркивают историки, так и остались до конца невыясненными. Толпа, увидев убийство любимого политика, буквально разорвала Сьерру на куски. Поскольку убийца был уничтожен, а заказчик или подстрекатель остался невыясненным, убийство Гайтана можно было использовать для оправдания любых действий как правительства, так и оппозиции.

В этот день в Боготе проходила IX Панамериканская конференция, на которой представитель США поспешил заявить о произошедшем, как о коммунистическом заговоре против свободных американских стран вообще и против Колумбии в частности. Впрочем, версий о причастных к убийству было много. Вашингтон обвинил, например, Фиделя Кастро, бывшего в это время в Боготе на съезде студентов, в том, что он имел отношение к этому инциденту. Впрочем, уже тогда появилась версия, спустя десятилетия подкрепленная свидетельствами некоего агента ЦРУ, задержанного на Кубе, об организации убийства Гайтана агентами разведки США.

Гражданская война

В ответ на убийство Гайтана столица ответила массовыми беспорядками (они даже получили свое название – «Боготасо») и столкновениями между протестующими жителями и полицией, в ходе которых за два дня погибло не менее 1400 человек. С этого момента Ла Виоленсия стала частью жизни не только терроризируемых отрядами чулавитас сельских районов, но и перекинулась на города.

Правительства Переса и сменившего его в 1949 году на президентском посту консерватора Лауреано Эулетерио Гомеса (либералы участвовать в выборах отказались) ввело режим террора по отношению к своим политическим противникам. В числе последних оказались не только либералы, которых выдавливали со всех значимых постов в местном самоуправлении и центральных органах власти, но и профсоюзники деятели, журналисты и т. д. Гомес даже потворствовал нападению толп на протестантские храмы. Ведь, по словам президента, Либеральная партия пыталась разрушить традиционные католические ценности и сложившийся общественный порядок в Колумбии. Либералы и коммунисты в его глазах были одинаковым злом, правительство не видело разницы между ними.

Боготасо – волнения в столице в день убийства Гайтана

В ответ на действия правительства представители Либеральной партии и подвергавшиеся репрессиям другие противники режима начали организовывать отряды, нападавшие на сторонников консерваторов в сельской местности. Общая численность таких отрядов (конечно, тужа входили представители очень разных политических течений, но все же именно союз либералов и левых движений был особенно прочным) достигал 20 000 человек. В борьбу с ними вступили как уже действовавшие проправительственные чулавитас, так и другие иррегулярные формирования, действовавшие на стороне консерваторов.

Сожженный в ходе беспорядков в Боготе в день убийства Гайтана троллейбус

Отряд чулавитас

В период между 1948 и 1956 гг. в столкновениях погибли по меньшей мере 250 000 человек. Исследователь Норман А. Бэйли отмечал: «Некоторые методы смерти и пыток стали настолько распространенными и привычными, что им дали названия, например, «picar para tamal», который заключался в разрезании тела живой жертвы на мелкие кусочки, кусочек за кусочком. Или «bocachiquiar», процесс, при котором делались сотни мелких проколов тела, из которых жертва медленно истекала кровью. Были изобретены изощренные формы четвертования и обезглавливания, и т. п. Привычными стали распятия и повешения, политические «узники» выбрасывались с самолетов, младенцы протыкались штыками, школьники, иногда восьми лет отроду, подвергались массовому насилию…».

Гомес в конце концов досрочно ушел в отставку, а временно исполнявшего обязанности президента Арбелаэса отстранил от власти в 1953 году генерал Густаво Рохас Пинилья, продержавшийся на посту президента до 1957 года. Пинилья постарался смягчить режим, объявив об амнистиях и выпустив многих из политических заключенных. При нем была смягчена цензура и сделана попытка, как отмечают исследователи, «деполитизировать» полицию. Однако если это и смогло убедить часть либералов сложить оружие, то вот со значительной частью вооруженных отрядов уже подобные меры не могли помочь справиться.

Конфликт перерос свои политические рамки, сражавшиеся отряды, что с одной, что с другой стороны, утратили всякий политический облик, превратившись в бандформирования во главе с полевыми командирами, руководствовавшимися зачастую чисто экономическими целями (захватить побольше добра, обложить данью крестьян или землевладельцев, отобрать у кого-то земли). Потому особенно остро противостояние шло именно в районах, где аграрный вопрос так и не был решен. В общем, режим Пинильи, несмотря на попытки популистских мер типа начала крупных общественных работ для трудоустройства безработных в городах и создания национальной системы социальной помощи, быстро утратил симпатии кого бы то ни было. И справа и слева раздавались голоса о необходимости наведения порядка в стране.

В последние годы правления Пинильи Ла Виоленсия приобрела особый характер. Многие отряды (даже было не так важно, на чьей стороне они изначально выступали) захватили контроль на частями провинций страны и сумели подменить систему государственных налогов своими поборами, забирая прежде всего часть урожая и угрожая в случае неповиновения крестьян и землевладельцам убийством. Интересно, что перепродавали сельскохозяйственную продукцию в города людям, вовлеченным уже в городские преступные сообщества (то есть состоялась, проще говоря, смычка городских и деревенских гангстеров, подкупивших или же запугавших чиновников и полицейских). Увеличение бюджетов армии и полиции, которое провел Пинилья, особого эффекта не дало и справиться с подобной ситуацией не помогло. На этом фоне падение цен на кофе и, соответственно, сокращение и без того скудных государственных доходов привело либералов и консерваторов к мысли о союзе (были подписаны соответствующие соглашения в 1956 и 1957 гг.), перевороте и необходимости военной диктатуры (но без Пинильи).

Пинилья попытался арестовать одного из лидеров консервативной партии, что привело к народным протестам, даже церковь отшатнулась и объявила о несогласии с режимом. В результате военная хунта во главе с генералом Габриэлем Парисом отстранила Пинилью в мае 1957 года, а в 1958 году на выборах победил кандидат от Либеральной партии. Казалось, что конфликт исчерпан, и страна должна начать восстановления после долгой кровавой и бессмысленной бойни, но многие партизанские группы в отдаленных районах страны вовсе не горели желанием складывать оружие. Коммунисты, посчитав, что либералы предали их, пойдя на сделку с консерваторами, в начале 1960-х гг. создали отряды, превратившиеся в середине десятилетия в то, что получило название Fuerzas Armadas Revolucionarias Colombianas (FARC) – Революционные вооружённые силы Колумбии (ФАРК). Именно они на долгие полвека стали главным противником правительства в Боготе. Хотя Ла Виоленсия и прекратилась, гражданская война, по сути, просто перешла в новую фазу.

Мирные жители разбирают завалы после восстания в апреле 1948 года

Литература

История Латинской Америки: вторая половина XX века / отв. ред. Е. А. Ларин. М.: Наука, 2004. 607 с.

Paul C. et al. Paths to victory: detailed insurgency case studies. Santa Monica, CA: RAND, 2013. 468 p.

Rempe D. M. Guerrillas, bandits, and independent republics: US counter‐insurgency efforts in Colombia 1959–1965 // Small Wars & Insurgencies. 1995. Vol. 6, № 3. P. 304–327.

Williford T. J. Armando los espiritus: Political Rhetoric in Colombia on the Eve of La Violencia, 1930–1945. 2005.

Илья Полонский

Чилийская герилья

Как коммунисты воевали против Пиночета

11 сентября 1973 года в Чили произошел военный переворот. Легитимный президент страны Сальвадор Альенде, не желая сдаваться в руки мятежникам, покончил с собой. Тысячи чилийцев подверглись политическим репрессиям, а в стране на десятилетия установился военный режим генерала Аугусто Пиночета. Его правление до сих пор вызывает противоречивые оценки.

Когда генерал Аугусто Пиночет пришел к власти, в Чили начались массовые репрессии против левых сил – социалистов и коммунистов. Согласно оценкам историков, только в первый месяц после военного переворота было убито около 30 тысяч человек. Пожалуй, наиболее известной жертвой пиночетовцев стал всемирно известный певец Виктор Хара, которого зверски убили в концлагере, созданном на стадионе в Сантьяго. По левому движению Чили был нанесен сильнейший удар. Репрессивную политику Пиночета одобряли и покрывали Соединенные Штаты Америки, которые рассматривали действия чилийской хунты как противодействие дальнейшему расширению советского политического влияния в Новом свете. Усиления просоветских настроений в Латинской Америке в Вашингтоне, как известно, боялись как огня.

Жесткость действий военной хунты ошеломила чилийских левых и не дала им оперативно мобилизовать свои силы для сопротивления. Да и не могло на первых порах это сопротивление ни к чему привести – слишком неравными были силы. На стороне Пиночета была мощная армия, финансовая поддержка чилийских олигархов и США, спецслужбы. В свою очередь, чилийские левые организации понесли серьезнейшие потери от действий пиночетовцев уже в первые месяцы после переворота. Так, в ходе военного переворота были уничтожены или брошены в тюрьмы практически все активисты Левого революционного движения (МИР) – крупнейшей леворадикальной организации Чили (Компартия находилась на более умеренных, чем МИР, позициях). Серьезнейший удар был нанесен и по Коммунистической партии Чили.

Единственным методом сопротивления, который левые могли противопоставить военному режиму, оставалась партизанская война. Но, в отличие от многих других стран Латинской Америки, в Чили традиции «герильи» отсутствовали. Это в Колумбии, Гватемале, Боливии, Перу, Никарагуа, Сальвадоре были собственные богатые традиции партизанской войны коммунистических организаций против проамериканских правительств. Чилийские коммунисты опыта партизанской войны не имели. Да и географическое положение Чили существенно затрудняло развертывание партизанского сопротивления Пиночету. Достаточно вспомнить, как выглядит на карте эта страна – узкая и длинная полоска земли между Андами и Тихим океаном. Таких лесных массивов как в Колумбии, в Чили не было. На открытом пространстве высокогорий партизаны долго действовать не могли – их бы настигли удары военно-воздушных сил, а затем подоспели бы и подразделения правительственной армии.

Тем не менее, практически сразу же после военного переворота среди уцелевших чилийских левых, которые сумели спастись и затаиться в подполье или покинуть страну, началось обсуждение возможных путей развертывания антипиночетовской борьбы на территории страны. Большую поддержку чилийским коммунистам оказывала Куба, которая взяла своеобразное шефство над уцелевшими остатками чилийского левого движения.

Еще в середине 1960-х годов было создано Левое революционное движение (МИР), достаточно быстро превратившееся в крупнейшую леворадикальную организацию страны. МИР ориентировалось на кубинский опыт революции, а единственно возможной формой политической борьбы признавало вооруженное восстание с целью захвата власти и строительства социализма. На первом этапе своего существования, впрочем, активисты МИР сосредоточили свои усилия на листовочных кампаниях и периодических столкновениях с полицейскими патрулями. Когда в 1973 г. в Чили произошел военный переворот, члены МИР, разумеется, стали одной из главных мишеней политических репрессий и расправ.

В то же время, некоторым мировцам и коммунистам удалось покинуть Чили. Принимали политических беженцев на Кубе. «Остров Свободы» чилийцев принимал практически с распростертыми объятиями. Выходцы из Чили получали жилье, их трудоустраивали на кубинские предприятия, но при этом кубинские власти не уставали напоминать чилийским единомышленникам, что на самом деле им следовало бы вести вооруженную борьбу с режимом Пиночета, а не отсиживаться в эмиграции. К руководству социалистической и коммунистической партий Чили предъявлялись и более серьезные обвинения – что они не смогли должным образом организовать защиту правительства Сальвадора Альенде и проиграли сражение за социалистическое будущее Чили. Тем не менее, в июле 1974 г. произошла встреча кубинского лидера Фиделя Кастро с лидерами Компартии Чили Володей Тейтельбоймом (на фото) и Родриго Рохасом.

Кастро предложил чилийским коммунистическим лидерам то, от чего сложно было отказаться – организовать полноценную военную подготовку чилийской коммунистической молодежи в кубинских военных училищах. Причем речь шла не о каких-то краткосрочных курсах «молодых партизан», а о полноценном военном образовании, по завершении которого чилийцы получили бы офицерские звания Революционных вооруженных сил Кубы. Большинство молодых чилийских коммунистов были зачислены в военную школу имени Камило Сьенфуэгоса, считавшуюся элитной. Здесь им предстояло пройти годичное обучение и стать младшими офицерами пехотных и артиллерийских подразделений. Учили чилийцев и по другим специальностям, вплоть до военно-морских и военно-воздушных. Фактически, под эгидой Фиделя Кастро на Кубе создавалась параллельная чилийская «красная армия». Кстати, чилийская коммунистическая молодежь проходила подготовку и в ГДР – в политической школе имени Вильгельма Пика. Еще одна группа отправилась получать военное образование в Болгарию. Впоследствии именно выпускники болгарских военных школ станут основой наиболее боеспособных партизанских подразделений.

Однако, бросать чилийских коммунистов, даже получивших военную подготовку, сразу в Чили – для борьбы с хорошо вооруженной и обученной армией Пиночета, было бы роковой ошибкой. Фидель Кастро это прекрасно понимал. Поэтому кубинское командование решило провести «боевую обкатку» чилийских коммунистов. Лучшим местом для этого было Никарагуа, где уже вовсю шла война между сандинистами и их противниками. Так был сформирован легендарный «Батальон Чили», воевавший в Никарагуа на стороне сандинистов.

В начале 1979 года первый отряд чилийских коммунистов вошел на территорию Никарагуа. Здесь следует отметить, что прибывшие чилийцы, к тому времени успевшие получить на Кубе профессиональное военное образование, стали отличной поддержкой для сандинистов, особенно если учитывать, что сандинисты испытывали большую потребность именно в военных специалистах – артиллеристах, зенитчиках, тогда как пехотных командиров у них было много и своих. Чилийские интернационалисты участвовали в большинстве крупнейших сражений сандинистов, в том числе и непосредственно во взятии никарагуанской столицы Манагуа. Одним из бойцов – сандинистов, ворвавшихся в бункер Сомосы, был Гальварино Апабласа Гера (на фото) – один из будущих лидеров партизанского движения в Чили. Воевал в Никарагуа и Рауль Пельегрин Фридман – будущий командующий Патриотическим фронтом имени Мануэля Родригеса – крупнейшей партизанской организацией Чили. После победы сандинистов многие чилийские коммунисты остались в Никарагуа – продолжать службу в составе никарагуанских революционных вооруженных сил на командных и инструкторских должностях.

Между тем, в 1980 году Коммунистическая партия Чили официально объявила о переходе к вооруженной борьбе против режима Пиночета. К этому времени отдельные леворадикальные группы давно устраивали периодические вылазки на территории Чили. Уже в 1975 году повстанцам удалось провести 132 партизанские операции. Прежде всего, они нападали на склады и казармы армии и карабинеров для захвата оружия. Партизанские базы были оборудованы в горах, на территории соседней Аргентины. Здесь партизаны тренировались и проживали в промежутках между вылазками. Но в 1976 г., после того, как в Аргентине произошел военный переворот, базы чилийских партизан в аргентинских горах были уничтожены во время налета аргентинских военно-воздушных сил. Бомбардировка баз стала сильнейшим ударом по повстанческому движению. На некоторое время в Чили наступило относительное затишье. Однако уже 11 мая 1983 года в Сантьяго прошло первое крупное антипиночетовское выступление. Манифестантов жестоко разогнали карабинеры, двое протестовавших погибли, 29 человек получили ранения, 652 человека были арестованы.

В июне 1983 года в Гаване состоялось очередное совещание чилийских левых, на котором было предложено все боевые операции Компартии Чили совершать от имени «Команды Мануэля Родригеса». Так появился Патриотический фронт Мануэля Родригеса (ПФМР), ставший крупнейшей леворадикальной вооруженной организацией Чили. Свое название фронт получил в честь Мануэля Родригеса Эрдоисы (1785–1818) – одного из борцов за независимость Чили от испанских колонизаторов. Создание ПФМР положило начало новому этапу в истории антипиночетовского вооруженного сопротивления. Уже в конце лета 1983 года в Чили проникли пятеро командиров, которым предстояло возглавить партизанские отряды и приступить к развертыванию вооруженной борьбы против режима.

Непосредственную поддержку ПФМР оружием и деньгами осуществляли кубинские спецслужбы. Костяк же командного состава фронта составили те самые чилийцы, которые прошли подготовку в военных учебных заведениях Кубы и Болгарии, а также воевали в Никарагуа на стороне сандинистов. То есть, это были люди опытные, обладавшие воинскими профессиями и в выгодную сторону отличавшиеся по своим профессиональным качествам от чилийских партизан образца конца 1970-х годов. ПФМР стал центром объединения всех чилийских левых сил, готовых с оружием в руках бороться против диктатуры Пиночета. В ряды фронта вступали коммунисты, социалисты, леворадикалы, а споры на идеологическую тематику были отложены «на потом» – в этом фронт повторял путь кубинских партизан 1950-х годов. Численность ПФМР стремительно росла. Уже в 1985 г. она составляла примерно 1500 вооруженных бойцов, сплоченных в 500 боевых групп.

Уже в 1984 году ПФМР приступил к боевым операциям против правительственных войск и карабинеров Чили. Кроме того, бойцы фронта стали совершать регулярные атаки на отделения чилийских ультраправых партий и движений, которые составляли основу поддержки курса Пиночета в чилийском обществе. Боевики ПФМР нападали на типографии правых газет, партийные офисы, склады агитационной литературы. В 1987 году начались нападения на полицейские патрули и патрули карабинеров. Вскоре партизаны перешли и к нападениям на оружейные склады полицейских и армейских частей. Другим важным направлением деятельности чилийских партизан стали экспроприации. Только за первое полугодие 1988 года партизаны провели 193 экспроприации. Объектом партизанских атак стали и североамериканские компании, которые при Пиночете еще больше укрепили свои позиции в стране. Ситуация в Чили стремительно накалялась. К 1989 году в ряде провинций Чили существовали целые районы, где правительственные силы фактически не контролировали ситуацию. Полиция и армия могли еще днем патрулировать эти территории, но ночью предпочитали там не показываться, не желая подвергнуться нападениям со стороны партизан.

Следует отметить, что, несмотря на формальный статус вооруженного крыла Коммунистической партии Чили, фактически Патриотический фронт Мануэля Родригеса быстро превратился в абсолютно автономную организацию. Объяснялось это и тем, что взгляды высшего командования ПФМР были значительно радикальнее, чем позиции просоветских коммунистических руководителей. Главным информационным органом ПФМР стал «El Rodriguista» – журнал, издававшийся под редакцией Алекса Войтовича.

Финансовая и материально-техническая поддержка ПФМР по-прежнему осуществлялась кубинскими спецслужбами, но активное участие в помощи чилийским партизанам принимали и спецслужбы ГДР. Командующий ПФМР Рауль Пельегрин (на фото) неоднократно приезжал в ГДР, где встречался с восточногерманскими представителями. Но денежных средств, которые передавала Куба, на нужды партизан все равно не хватало. Поэтому ПФМР и занималось экспроприациями, а затем перешло к практике обкладывания предпринимателей «революционным налогом» и к похищениям состоятельных людей и их родственников, которых освобождали взамен на выкуп. Иногда жертвами похищений становились высокопоставленные военные. К примеру, в 1986 г. партизаны похитили полковника Марио Аберле Риваденейру – начальника протокола военного гарнизона Сантьяго. Однако через три дня его освободили, причем без всякого выкупа – очевидно, похищая полковника, партизаны демонстрировали, что им не составляет проблем «взять» даже крупных военных чиновников. 7 сентября 1986 г. Патриотическим Фронтом им. Мануэля Родригеса было совершено покушение на самого Пиночета. Погибли пять телохранителей генерала, однако сам он остался жив.

К концу 1980-х гг. экономическая ситуация в Чили значительно ухудшилась, что привело к массовым народным манифестациям. Одновременно на Пиночета стали давить и американцы – мировая ситуация изменилась и им уже не было резона поддерживать одиозного военного диктатора. Генерал согласился на проведение плебисцита 5 октября 1988 года. Вопреки его ожиданиям, более 55 % чилийцев проголосовали против сохранения военной диктатуры. Учитывая, что за происходящим наблюдали США, Пиночет был вынужден начать процедуру передачи власти гражданскому правительству. 11 марта 1990 года Аугусто Пиночет ушел с поста главы государства. Однако, уход Пиночета не означал прекращения боевых операций ПФМР, который теперь выступал с антиамериканскими лозунгами и атаковал объекты американских компаний на территории Чили. Лишь в 1999 году фронт прекратил свои боевые операции.

Ярослав Голубинов

Против Пиночета

Возникнув в результате военного переворота 1973 года, режим Аугусто Пиночета начал своё правление с убийства президента Альенде и массовых политических чисток, но столкнулся с сопротивлением со стороны левых политических групп. Боевые отряды партий и движений, поддерживаемых СССР, Кубой и странами ОВД, около 15 лет вели работу по свержению Пиночета, организовав и осуществив с разной степенью успеха несколько крупных операций против армии и полиции. Вооружённая борьба левых партий и движений стала одной из причин ухода Пиночета с поста президента, хотя и не смогла свергнуть его, как на то рассчитывали их лидеры.

Чили накануне военного переворота

Чили было страной с традиционно сильными левыми партиями (социалистическими и коммунистической), которые сумели добиться больших успехов, опираясь на разветвленную сеть профсоюзных организаций. После 1945 г. симпатии к коммунистам резко выросли, что позволило им впервые попасть в кабинет министров. Однако с этим покончили начавшаяся Холодная война и давление США вкупе с обозначившимся противостоянием либералов и левых по вопросу о забастовках. В 1947 г. Чили разорвало дипломатические отношения с СССР, а в 1948 г. был принят «проклятый закон», запретивший деятельность Коммунистической партии Чили (КПЧ). Как подчеркивают историки, уже в это время против левых в стране были начаты репрессии, многие члены КПЧ оказались в концлагере Писагуа на севере страны.

В 1950-е гг. наблюдались серьезные колебания во внутренней политике страны. Коммунисты вновь получили возможность легально действовать на политической арене и создали в 1956 г., вместе с раздробленными на несколько партий социалистами, Фронт Народного действия (ФРАП), кандидатом в президенты от которого стал в 1958 г. социалист Сальвадор Альенде.

Начало военного переворота: путчисты напротив президентского дворца

В целом политические симпатии чилийского общества смещались влево, чему немало поспособствовала произошедшая в 1959 г. революция на Кубе. В Чили сразу нашлось немало людей, готовых повторить кубинские события. В 1964 г. даже было создано Левое Революционное движение (МИР), но пока что большинство левых уповали на мирный, парламентский путь победы на выборах. Выборы этого года были первыми выборами в Чили, в которые напрямую вмешались США, влив, по словам историков, в кампанию поддержку одного из кандидатов более 4 млн долларов. К слову, помощь КПЧ из СССР не превышала тогда 200 тыс. долларов в год.

1964–1970 гг. для Чили, во главе которого был президент – христианский демократ Э. Фрей, стали временем экономических реформ, подвергшихся критике и справа, и слева. К 1970 г. противоречия между правыми, центристами и левыми необычайно обострились. К слову, способствовали этому и активисты МИР, осуществившие в 1969 г. нападения на офисы правого таблоида «Noticias de la Tarde», радиостанции «Bío-Bío» и ряд других СМИ. Правительство Фрея запретило и начало преследовать МИР, что привело к распаду движения на ряд малочисленных изолированных групп, успешно, впрочем, переживших установление власти Пиночета несколько годами позднее.

Некоторому спаду левого экстремизма способствовала победа на президентских выборах Сальвадора Альенде (он уже четвертый раз участвовал в них). Это событие очень обеспокоило центристов и правых. В США даже были разработаны и одобренные президентом Никсоном специальные планы «Траектория-1», предусматривавший спонсирование пропагандистской работы против Альенде, и «Траектория-2», планировавший военное свержение нового президента при участии ЦРУ.

В 1970–1973 гг. правительство Альенде, начавшее ускоренные экономические реформы, не справилось с поставленными задачами. В 1973 г. в стране бушевала инфляция, США ввели против Чили санкции, а руководство СССР на поддержку Альенде не стало тратить столько же средств, как на помощь Кубе. В результате негласного альянса правых политиков, христианских демократов, представителей бизнеса и профессиональных организаций с армейской верхушкой, поддержанной офицерством, 11 сентября 1973 г. состоялся переворот. Президент Альенде был убит, а к власти на долгие 17 лет пришла военная хунта во главе с генералом Аугусто Пиночетом.

Сопротивление режиму Пиночета в 1970-е гг.

Военные заговорщики уже через несколько десятилетий после переворота вспоминали, что их поразило почти полное отсутствие сопротивления во время переворота. При этом чилийские левые уже в 1970 г. задумались над созданием особых вооруженных формирований для защиты «завоеваний чилийского народа». И социалисты, и коммунисты посылали небольшие группы своих сторонников для тренировок на Кубу. К 1973 г. коммунисты имели в своем распоряжении до 1 тыс. человек, прошедших курсы военной подготовки, а 2 тыс. имели навыки стрельбы и обучались ведению боевых действий в условиях города. Социалисты обладали силами в 1–1,5 тыс. человек. Конечно, на фоне общей численности обеих партий в 200 тыс. человек эти приготовления выглядели, как отмечают историки, явно недостаточными.

Репрессии, обрушившиеся на социалистов и коммунистов (Пиночет и его спецслужбы отлично вписались в «Операцию Кондо», проводившуюся под эгидой ЦРУ во всех странах Латинской Америки), практически полностью уничтожили центральное руководство партий и разрушили связи, как между местными ячейками, так и с союзниками в других латиноамериканских странах. Поскольку внутри страны в первые годы власти хунты всякое сопротивление было подавлено (в стране были построены многочисленные концлагеря, в которых пропали тысячи людей), то можно было надеяться только на помощь извне.

В 1974–1975 гг. кубинский лидер Фидель Кастро организовал несколько встреч между бежавшими из Чили коммунистами и социалистами. На них были озвучены планы по подготовке чилийцев в военно-учебных заведениях стран Восточного блока для будущей демократизации вооруженных сил Чили, а не подготовки восстания. Поэтому к 1980 г. в ГДР и Болгарии были обучены примерно 100 чилийцев-коммунистов, при этом в ГДР и СССР годичную подготовку к 1978 г. прошли еще примерно 50–60 чилийских социалистов.

Перегруппировка за границей оппозиционных пиночетовскому режиму сил и помощь со стороны Кубы, СССР и других стран Восточного блока позволили чилийцам из МИР вновь начать работу на родине в рамках т. н. «Операции Возвращение» (Operacíon Retorno). В самом Чили начали действовать в конце 1970-х гг. курируемые МИР организации «Estructura de Fuerza Central» и «Milicias de la Resistencia Popular», а уже в начале 1980-х возникли «Патриотический фронт Мануэля Родригеса» (ФПМР), ставший «вооруженной рукой» компартии, и отряды «Movimiento Juvenil Lautaro», созданные сторонниками левохристианского «Движения единого народного действия» (МАПУ).

Борьба в 1980-е гг.

Первыми крупными акциями противников Пиночета стали убийства (или казни, как предпочитали называть их сами организаторы) видных деятелей режима. 15 июля 1980 г. был убит полковник Рогер Вергара (Roger Vergara), директор Разведывательной школы чилийских вооруженных сил. Через год, 6 июля 1981 г., от рук заговорщиков из МИР погиб Карлос Тапиа Барраса (Carlos Tapia Barraza), работавший в Национальном информационном центре (за этим названием скрывалась тайная полиция, ответственная за розыск и уничтожение противников режима). 18 ноября того же года при нападении на дом генерала Сантьяго Синклера (Santiago Sinclair) были убиты три охранника. В 1983 г. подпольщики сумели организовать успешное покушение на главу столичного региона Сантьяго генерал-майора Кароля Урсуа (Carol Urzúa Ibáñez), в ходе которого погибли еще два военнослужащих из охраны. Урсуа, как замечают исследователи, был особенно желанной добычей, поскольку он был ответственен за жестокое подавление народных протестов в мае-августе 1983 г.

Помимо акций устрашения в виде покушений на высокопоставленных политиков и военных, заговорщики из «Estructura de Fuerza Central» и «Milicias de la Resistencia Popular» были ответственны за многочисленные акты саботажа в инфраструктуре городов, угон грузовиков с продовольствием и его раздачу в бедных районах городов. Члены МИР тесно сотрудничали с профсоюзными организациями и студенческими объединениями, охотно выходившими на демонстрации против Пиночета.

Особенное место в планах КПЧ, социалистов и МИР занимала организация нескольких лагерей повстанцев в отдаленных от Сантьяго провинциях страны. Собственно, МИР еще в конце 1960-х гг. пытался осуществить что-то подобное. В 1976 г. намечалось по плану «Красный бумеранг» («Boomerang Rojo») перебросить 1200 боевиков из Аргентины в Чили, но контрразведки этих стран сорвали приготовления.

В горах Науэльбута, в непосредственной близости от крупных промышленных центров в провинциях Вальдивиа и Консепсьон, предполагалось развернуть несколько военных лагерей повстанцев. Однако первый же опыт по установлению постоянной базы в районе озера Нельтуме и работе среди местных жителей обернулся катастрофой. Население выдало партизан властям, которые послали в эту местность подразделения армии и полиции. В ходе боев погибло девять бойцов МИР, в том числе лидер группы Мигель Кабрера Фернандес.

Пиночет на вершине власти

Всего за 1976–1983 гг., как указывают историки, в ходе полицейских и армейских операций было убито не менее 46 участников МИР, причем многие из них были руководителями ячеек и подразделений. Десятки и сотни человек были обвинены в участии в повстанческом движении и брошены в тюрьмы, что негативно сказалось на кадрах и желании МИР ввязываться в боевые действия с правительственными силами.

Однако при таком ослаблении МИР инициативу по борьбе перехватили боевики ФПМР во главе с Раулем Пеллегрином, устроившие 7 сентября 1986 г. покушение на самого Аугусто Пиночета, который был только легко ранен. В 1986–1990 гг. члены ФПМР отметились похищением военнослужащего, несколькими нападениями на мормонские храмы, обстрелом офиса «Ассошиэйтед Пресс» и взрывом бомбы в ресторане приморского города, когда там находились моряки ВМФ США.

Однако более всего Пиночета и его правительство обеспокоило не это, а попытка контрабандой ввезти в страну 80 тонн оружия и боеприпасов. Покушение на президента и перехват такой большой партии показали, что ФПМР не собирается останавливаться. Опасность вооруженного восстания и даже гражданской войны на фоне усиления массовых протестов в 1983–1987 гг. и катастрофическим падением престижа режима за рубежом убедили руководство страны в необходимости начать передачу власти демократически избранным президенту и парламенту. В конце концов, в 1989–1990 гг., выторговав себе отставку без судебного преследования, Пиночет ушел с поста президента, но еще долго в 1990-х гг. сохранял влияние на армию.

История вооружённого сопротивления режиму Аугусто Пиночета в Чили – это, с одной стороны, очередной штрих к великому противостоянию СССР и США в годы холодной войны, с другой, пример борьбы против диктатуры как со стороны масс (демонстрации, митинги, забастовки), так и со стороны небольших хорошо организованных групп, уверенных в своей правоте и необходимости вооруженной борьбы.

Литература

Figueroa Clark V. The Forgotten History of the Chilean Transition: Armed Resistance Against Pinochet and US Policy towards Chile in the 1980s // Journal of Latin American Studies. 2015. Vol. 47, № 3. P. 491–520

Latin American guerrilla movements: origins, evolution, outcomes / ed. Kruijt D., Rey Tristan E., Martin Alvarez A. New York, NY: Routledge/Taylor & Francis Group, 2020

Valdivia Ortiz de Zarate V. Terrorism and Political Violence during the Pinochet Years: Chile, 1973–1989 // Radical History Review. 2003. Vol. 85, № 1. P. 182–190

История Латинской Америки: Вторая половина XX века. М.: Наука, 2004

Вадим Трещёв

«Другая Куба» на американском пороге

Весной 1965 года в Доминиканской Республике начался очередной острый внутриполитический кризис. Для того, чтобы избежать появления в Карибском море «второй Кубы», в него вмешались США, что привело к третьей по счету в XX веке американской военной интервенции в это островное государство.

Страна на востоке острова

Доминиканская Республика занимает восточную половину острова Гаити. Она обрела независимость в 1844 году, после чего последовали десятилетия переворотов, смут, гражданских войн, завершившихся американской оккупацией в 1916 году. Она продолжалась до 1924 года. Успехи американских цивилизаторов в построении демократии и гражданского общества были сомнительны, зато Доминиканская Республика превратилась в страну монокультуры сахарного тростника, контролируемую американскими корпорациями.

В 1930 году власть в Доминиканской Республике захватил Рафаэль Трухильо. Диктатор обеспечил солидный экономический рост, выплатил огромный внешний долг, практически победил неграмотность, создал развитую инфраструктуру и добился относительного процветания страны. Но еще больше он прославился кровавыми репрессиями против оппозиции (вплоть до похищений своих политических противников с территории США), почти карикатурным культом личности (столица страны Санто-Доминго была переименована в Сьюдад-Трухильо), обогащением многочисленных родственников и решительной борьбой против левых латиноамериканских режимов.

В стремительно меняющемся мире начала 60-х Трухильо выглядел анахронизмом, и в мае 1961 года он был убит заговорщиками, возможно при содействии ЦРУ. В последующие годы в стране сменилось несколько правительств. Избранный на первых свободных выборах в феврале 1963 года президентом леволиберальный писатель Хуан Бош оказался никудышным правителем и в сентябре был отстранён от власти военными, обвинявшими его в «потворстве коммунизму».

На фоне политической неопределённости, совпавшей с обвалом цен на сахар на мировом рынке, резко ухудшилось экономическое положение страны. Пышно расцвела коррупция. Прибывший в мае 1964 года в Санто-Доминго новый американский посол Беннет был потрясён изменениями со времён «эры Трухильо»: «Главное в стране на данный момент – найти питание и работу… Почти треть населения не имеет работы, городские трущобы, которые я посетил, напоминают Азию своею перенаселённостью и грязью (там нет даже элементарных удобств – воды, канализации и уборки мусора). От этих трущоб несёт хаосом и отчаянием».

Разумеется, такое положение вело к стремительному росту в обществе левых настроений.

К весне 1965 года правящий триумвират во главе с торговцем подержанными американскими машинами Дональдом Рейдом Кабралем окончательно потерял остатки авторитета в стране. Заговоры против него строили различные силы – генералы-трухильисты, один из выживших убийц Трухильо правый политик Антонио Имберт, контролировавший национальную полицию, и группа офицеров среднего ранга – сторонники свергнутого президента Боша. Именно последние и сделали первый шаг.

Переворот и гражданская война

В субботу 24 апреля подняли мятеж армейские части на одной из двух столичных военных баз, «16 августа». Вскоре к ним присоединились войска другой столичной военной базы «27 февраля» и элитное спецподразделение боевых пловцов. Во второй половине дня мятежники захватили радиостанцию Санто-Доминго и объявили о свержении режима с целью восстановлении власти президента Боша и конституции 1963 года. По их призыву сторонники Боша вышли на улицы, военные начали массово раздавать оружие гражданским лицам.

Утром 25 апреля был захвачен президентский дворец, и столица перешла под власть повстанцев, называвших себя конституционалистами. Они объявили временным президентом соратника проживавшего в изгнании на Пуэрто-Рико Боша Молину Уренью.

После некоторых колебаний в борьбу решили вмешаться, генералы-трухильисты, чьим оплотом являлась база ВВС Сан-Исидро восточнее столицы. Силы лоялистов возглавлял начальник Учебного центра доминиканской армии бригадный генерал Элиас Вессин-и-Вессин. Четыре стареньких Р-51 «Мустанг» доминиканских ВВС несколько раз обстреляли президентский дворец и радиостанцию, один из них был сбит пулемётным огнём с земли.

Утром 27 апреля лоялисты предприняли наступление на столицу. Главный удар с востока наносили части Вессина-и-Вессина, в распоряжении которых была вся бронетехника доминиканской армии – 12 лёгких танков АМХ-13 французского производства и 24 шведских лёгких танка L-60. Военные-конституционалисты и гражданские ополченцы организовали оборону на мосту Дуарте – единственном пути через реку Озама в столицу. Танки лоялистов успешно пересекли мост, но силы конституционалистов отсекли пехоту и забросали танки бутылками с «коктейлями Молотова». Лоялисты бежали, бросив танки.

Командовавший обороной моста Дуарте полковник Франциско Каамано стал подлинным вождём конституционалистов.

Улицы Санто-Доминго оказались во власти вооружённых групп конституционалистов, среди которых было много леваков и просто уголовников. Полицейские переодевались в гражданское и пытались скрыться. Были сожжены офисы правых партий, редакции антикоммунистических газет, на улицах сводили старые счёты, расправляясь с теми, кого считали трухильистами.

Иностранцы, среди которых преобладали американцы, искали убежище в главной гостинице города «Эмбахадор». Но и там они не могли чувствовать себя в безопасности. Днём 27 апреля в отель ворвалась группа из нескольких десятков боевиков, среди которых было много подростков, искавших правого журналиста. Развлекаясь, они схватили нескольких американцев, поставили к стенке в холле отеля и дали автоматные очереди поверх голов. Хотя в результате инцидента никто не пострадал, он произошёл на глазах многочисленных западных журналистов и наделал много шума в Штатах, поспособствовав формированию негативного образа конституционалистов.

Эвакуация

При первых известиях о происходящем в Санто-Доминго находившееся у берегов Пуэрто-Рико 122-е оперативное соединения ВМФ США под командованием вице-адмирала Клебера Мастерсона получило приказ направится к берегам Доминиканской Республики. К вечеру 26 апреля соединение во главе с десантным вертолетоносцем «Боксер» было на месте. На борту кораблей находились 1500 морских пехотинцев 6-го экспедиционного отряда и 264-я вертолётная эскадрилья Корпуса морской пехоты.

Во второй половине дня 27 апреля с помощью вертолетов была проведена эвакуация более тысячи иностранцев из отеля «Эмбахадор».

Тем временем в Вашингтоне уже несколько дней продолжались оживлённые дискуссии о дальнейших действиях.

Решение

Поведение американских властей в случае кризиса в Доминиканской Республике всецело определялось страхом перед появлением «новой Кубы» в Карибском море. Призрак «кастро-коммунизма» пугал многих в Вашингтоне. Признавая, что конституционалистское движение пока в целом носит умеренно-демократический характер, дипломаты США выражали опасение, что в дальнейшем руководство движением может перейти в руки левых радикалов.

«Последнее, чего я хотел – и последнее, чего хотели американцы – это другая Куба на нашем пороге» – напишет позже президент Джонсон в своих мемуарах.

При этом ЦРУ полностью провалило задачу информационного обеспечения политического руководства страны. Спешно состряпанный им список из 58 «кастро-коммунистов» в руководстве конституционалистами был быстро разоблачён прессой. В список попали как люди, известные правыми убеждениями, так и «мёртвые души». Разочарованный способностями ЦРУ в сборе информации (позднее весьма нелицеприятно о результативности деятельности ЦРУ отзывались и военные разведчики 82-й дивизии), Джонсон распорядился послать в Санто-Доминго для изучения ситуации группу агентов ФБР. На первых порах в Вашингтоне надеялись, что военные-лоялисты самостоятельно подавят восстание, 28 апреля американский посол Беннет сообщал в госдеп: «Если текущие усилия лоялистов потерпят неудачу, власть окажется в руках групп, цели которых тождественны коммунистической партии. Возможно, нам придётся вмешаться, чтобы предотвратить вторую Кубу».

Размещение морских пехотинцев в Санто-Доминго преследовало, среди прочего, и цель воодушевить лоялистов на новое наступление. Но уже к вечеру 29 апреля американские дипломаты и военные в Доминиканской Республике признали, что войска лоялистов деморализованы и начинают разбегаться. Они были неспособны не только к наступлению, но и к удержанию своей главной базы в Сан-Исидро, аэродром которой был жизненно важен для любой американской операции в Доминиканской Республике.

С учетом этих обстоятельств президентом Джонсоном было принято решение о начале полномасштабной вооружённой интервенции.

Интервенция

Американская 82-я воздушно-десантная дивизия находилась в состоянии повышенной готовности с 26 апреля 1965 года. Поздно вечером 29 апреля армада из 144-х военно-транспортных самолетов С-130 «Геркулес» с авангардом дивизии вылетела с авиабазы Поуп в Северной Каролине.

По первоначальному плану планировалось выбросить десантников в полях восточнее аэродрома Сан-Исидро с последующим установлением контроля над базой. Но посланные с вертолётоносца «Боксёр» два офицера-морпеха смогли добраться до Сан-Исидро, открыть диспетчерскую башню и включить огни взлётной полосы.

После чего было решено сажать парашютистов на аэродром. В 2:15 30 апреля первый С-130, на борту которого находился командир 82-й дивизии генерал-майор Роберт Янг, приземлился в Сан-Исидро. Из-за небольшого размера аэродрома половине самолётов пришлось вернуться на ближайший американский аэродром на Пуэрто-Рико, оставшиеся десантники разгружали вручную следующие несколько часов.

К 6 утра 30 апреля два батальона десантников (1-й 505-го пехотного полка и 1-й 508-го пехотного полка) и взвод 1-го эскадрона 17-го кавалерийского полка были готовы к действиям.

Американская военная колонна на пути к Санто-Доминго. Апрель 1965 года

Пока десантники из 505-го полка взяли на себя охрану периметра базы Сан-Исидро – даже эту задачу нельзя было поручить деморализованным и просто голодным солдатам лоялистов – другие американские части двинулись к столице, прикрываемые с воздуха прилетевшими с Пуэрто-Рико «Фантомами». К середине дня десантники взяли под контроль мост Дуарте и создали плацдарм на западном берегу реки Озама, захватив шесть городских кварталов и городскую электростанцию. Произошло несколько стычек с конституционалистами, в ходе которых было легко ранено 5 американцев.

Американские морпехи на улицах Санто-Доминго. Май 1965 года

В то же время морские пехотинцы с запада Санто-Доминго продвинулись на несколько кварталов на восток, расширив «зону безопасности» на посольства ряда стран. В одном месте они угодили под сильный обстрел повстанцев, 1 морпех был убит и 8 ранено. Несколько выстрелов из М20 «Супербазука» заставили огневые точки врага замолчать.

Вечером 30 апреля при посредничестве американского посла Беннета и папского нунция прошли переговоры делегаций противоборствующих сторон. Участники конфликта договорились о прекращении огня и обращении за посредничеством к Организации американских государств (ОАГ). В последующие дни бои стихли, но по ночам позиции американцев регулярно обстреливались из стрелкового оружия слабоуправляемыми отрядами конституционалистов.

Продолжалась активная переброска новых американских подразделений, «Геркулесы» 19-й воздушной армии приземлялись в Сан-Исидро каждые пять минут. В Санто-Доминго прибыли оставшиеся части 82-й дивизии и 4-й экспедиционной бригады морской пехоты, многочисленные подразделения разведки, связи, материального и технического обеспечения. Общая численность американских сил была доведена до 24 тысяч человек.

Также в островное государство прибыл назначенный командующим американскими силами в Доминиканской Республике генерал-лейтенант Брюс Палмер, глава операционного управления штаба армии США. Видимо, он и был тем самым «лучшим генералом Пентагона», которого распорядился послать в мятежную страну президент Джонсон.

Международное прикрытие

Появление американских войск в Доминиканской Республике в третий раз за XX век вызвало бурную реакцию как в самих США, так и в мире. Особенно это касалось Латинской Америки, в столицах которой бушевали многотысячные демонстрации протеста. Лидеры латиноамериканских государств выступали с резкими обличениями «возвращения Штатов к традиционной политике интервенционизма».

Вечером 2 мая 1965 года президент Джонсон выступил на телевидении с посланием к нации о доминиканском кризисе. Он впервые публично озвучил опасения возможности захвата власти в Доминиканской Республике левыми кастровского толка и заявил о необходимости совместных действий США и ОАГ для предотвращения подобной катастрофы:

«Нации Америки не могут, не имеют права и не допустят создания ещё одного коммунистического режима в Западном полушарии».

К тому времени американские представители в ОАГ во главе с постпредом США при этой международной организации, блестящим дипломатом Элсуортом Банкером, развернули бурную активность, стремясь интернационализировать кризис, превратить интервенцию из односторонней американской акции в совместную операцию ОАГ. 30 апреля Совет министров иностранных дел ОАГ одобрил создание «международной зоны безопасности», а 2 мая послал в Санто-Доминго посредническую миссию во главе с генеральным секретарём организации Хосе Мора. 6 мая Совет проголосовал за размещение в Доминиканской Республике Межамериканских миротворческих сил. Решение было принято 15 голосами «за» при 5 «против» (Мексика, Уругвай, Чили, Эквадор и Перу). Венесуэла воздержалась, но согласилась принять решение большинства.

Установление коридора

Одним из первых решений прибывшей в Санто-Доминго миссии ОАГ стало согласие на установление коридора (который дипломатично был назван «линией связи») между позициями десантников у моста Дуарте и контролируемой морскими пехотинцами «международной зоной безопасности». Операция началась после полуночи 3 мая 1965 года. За час с небольшим три батальона 2-й бригады 82-й дивизии преодолели несколько километров, установив контакт с морпехами. Единственным серьёзным инцидентом оказалась вспыхнувшая при этом из-за выстрела неизвестного снайпера «дружеская перестрелка», которую удалось быстро погасить благодаря активности лично командовавшего авангардом генерала Янга.

К утру 3 мая «линия связи», прозванная «Панамериканским хайвеем», была создана. Теперь одна бригада 82-й дивизии охраняла авиабазу Сан-Исидро, другая – мост Дуарте и плацдарм на берегу реки Озама, третья – «линию связи». Три пехотных батальона и 2-й танковый батальон Корпуса морской пехоты контролировали «международную зону безопасности».

«Линия связи» стала основным каналом доставки жителям Санто-Доминго гуманитарной помощи – пищи, воды и медикаментов. Но, прежде всего, она расколола повстанцев и изолировала до 80 % их сил в Сьюдад-Нуэво (Новом городе) южнее коридора. Это сделало невозможным военную победу Каамано и конституционалистов.

Коридор перегородили баррикадами, мешками с песком с колючей проволокой, в которых было всего пять КПП. Через них в день пропускалось до 50 тысяч человек. Было пресечено перемещение в любом направлении оружия и «подрывных агентов», американцы тщательно обыскивали весь транспорт, в том числе машины скорой помощи. Проверяли даже закрытые гробы.

Тем временем 4 мая собранные конституционалистами депутаты распущенного в 1963 году Конгресса избрали временным президентом полковника Каамано. Лоялисты в ответ 7 мая создали правительство национальной реконструкции во главе с Имбертом.

Велись тяжёлые переговоры сторон при посредничестве миссии ОАГ (ведущую роль в которой играл американский представитель Банкер). Несколько раз в Санто-Доминго приезжал и вёл переговоры помощник президента США по национальной безопасности Макджордж Банди.

15 мая, при молчаливом одобрение американцев, войска Имберта развернули наступление на своих противников к северу от «линии связи» и к вечеру 16 мая взяли под контроль северные районы столицы, в том числе наконец-то захватив радио Санто-Доминго, доставлявшее много хлопот американцам.

Спецназ и психологическая война

7-я группа армейского спецназа прибыла в Доминиканскую Республику 4 мая. «Зелёные береты» действовали небольшими группами в сельской местности, оценивая настроения населения и ища следы кубинского вмешательства. Оказалось, что за пределами столицы большого влияния конституционалисты не имели. «Кубинского следа» также обнаружить не удалось. Не смогли обнаружить кубинское вмешательство и непрерывно дежурившие с 1 мая в небе над Доминиканской Республикой американские самолёты с баз на Пуэрто-Рико.

1 мая в Сан-Исидро начали прибывать части 1-го батальона психологической войны американской армии. Первой их задачей стала борьба с передачами контролировавшего конституционалистами радио Санто-Доминго, разжигавшими антиамериканские настроения.

Попытки глушить передачи радио с американских эсминцев были малоэффективными. 8 и 10 мая «зелёные береты» вертолётными десантами захватили радиотрансляционные станции в Альто-Бандера и Ла-Веге, отключив их, что заметно уменьшило зону вещания радио Санто-Доминго. Проблему окончательно снял захват радиостанции лоялистами, к тому времени американцам уже удалось запустить свой «Голос зоны безопасности». Он начал вещание 5 мая с помощью трёх мощных армейских радиостанций, сигнал принимался на большей части территории страны.

Кроме того, передачи ретранслировались через громкоговорители, установленные на курсировавших по Санто-Доминго джипах и двух летавших над городом C-47. Также с воздуха сбрасывались и раздавались на земле листовки пропагандистского содержания, объяснявшие причины и цели американской интервенции и очернявшие вождей конституционалистов. К концу мая печаталось до 70 тысяч листовок в день.

Межамериканские силы

Тем временем в Доминиканскую Республику прибывали части Межамериканских миротворческих сил. Первоначально США надеялись, что основу этих сил составят подразделения наиболее боеспособных армий Латинской Америки – аргентинской, бразильской и венесуэльской. Но Венесуэла отказалась направить войска из-за антиамериканских настроений в стране, а Аргентина – когда узнала, что силами будет командовать бразильский генерал.

14 мая первыми в Доминиканскую Республику прибыли гондурасцы, а через 9 дней развёртывание сил было завершено. Межамериканские миротворческие силы включали 1130 бразильцев, 250 гондурасцев, 160 никарагуанцев, 184 парагвайцев, 3 штабных офицеров из Сальвадора и 21 полицейского из Коста-Рики. Они входили в латиноамериканскую бригаду под командованием бразильского полковника де Мейры Матиоса. Бригада была разделена на бразильский пехотный батальон и братский батальон (куда вошла рота бразильской морской пехоты и все прочие латиноамериканцы).

Также в состав Межамериканских миротворческих сил вошли 6243 американских военнослужащих – 82-я воздушно-десантная дивизия, 320-й артиллерийский полк, 16-я логистическая группа и 7-я группа армейского спецназа. Морские пехотинцы в июне вернулись в США. Генерал Палмер передал командование бразильскому генералу Уго Панасио Алвиму 28 мая 1965 года, заняв должность заместителя командующего миротворческих сил.

Внешний вид прибывших союзников весьма озадачил американских офицеров, ибо поставил вопрос о том, куда уходят миллионы долларов американской военной помощи приславшим контингенты странам. Американцы, конечно, предполагали, что немалая её часть латиноамериканскими режимами разворовывается и разбазаривается, но не могли представить, что всё настолько плохо. Например, гондурасцы прибыли, имея при себе по винтовке М1 с 20 патронами, столовому набору и пончо на человека. В результате американцам пришлось вооружать, кормить и снабжать всем необходимым (вплоть до носков и нижнего белья) всех, кроме бразильцев.

24 мая началось совместное патрулирование миротворческими силами северных районов столицы, а с 29 мая бразильцы заменили американских морпехов в «международной зоне безопасности».

Последние бои

10 июня конституционалисты прервали переговоры при посредничестве миссии ОАГ и отказались давать согласие на новое расширение «международной зоны безопасности». Резко участились обстрелы позиций миротворческих сил с их стороны.

Утром 15 июня 1965 года в нескольких местах повстанцы при поддержке танков, миномётного и артиллерийского огня атаковали позиции американцев и бразильцев. Отбив атаку, американские десантники начали продвижение от «линии связи» на юг. За два часа было захвачено три десятка кварталов Сьюдад-Нуэво, подбито 3 повстанческих танка – два L-60 и один АМХ-13.

Силы конституционалистов начали разлагаться, многие бросали оружие, переодевались в штатское и переплывали реку Озама. Захват всего Сьюдад-Нуэво и полный разгром конституционалистов казался делом ещё нескольких часов. Но тут получивший нагоняй из Вашингтона генерал Палмер приказал остановить атаку. Тем не менее, бои 15 июня, в которых погибли 67 повстанцев и были ранены 23 американских и 5 бразильских солдат, стали нокаутирующим ударом для конституционалистов. Они вернулись за стол переговоров.

Примирение

Последовали месяцы напряжённых переговоров при посредничестве ОАГ, прежде чем 31 августа 1965 года обе стороны подписали соглашение о примирении. 3 сентября был приведён к присяге временный президент Эктор Гарсия-Годой. Население разоружалось, объявлялась всеобщая амнистия, военные-конституционалисты без каких-либо условий реинтегрировались в состав доминиканской армии. В течение полугода после восстановления порядка в стране должны были пройти президентские выборы. Межамериканские миротворческие силы отвечали за поддержания порядка в течении всего переходного периода.

Основные проблемы миротворцам на этом этапе доставляли бывшие лоялисты. Утром 9 сентября, получив распоряжение президента об увольнении с должности начальника Учебного центра армии по причине ликвидации этого учреждения, генерал Вессин-и-Вессин поднял подчинённых на базе Сан-Исидро и повёл их с танками на столицу. Около моста Дуарте путь ему преградил батальон американских десантников. Два американских офицера доставили Вессин-и-Вессина в аэропорт и посадили на самолёт, вылетевший во Флориду, куда генерала назначили консулом Доминиканской Республике. Он имел все основания заявить, что «вынужден был покинуть страну под угрозой американских штыков».

Генералам Алвиму и Палмеру пришлось провести ряд «профилактических» бесед с доминиканскими генералами, предупредив их, что в случае любой угрозы власти временного президента Гарсии-Годоя миротворческие силы будут реагировать быстро и решительно. 19 декабря только быстрая переброска вертолётами во второй по величине город страны Сантьяго роты «Чарли» 2-го батальона 508-го пехотного полка спасла полковника Каамано, осаждённого с небольшой группой сторонников в отеле толпой лоялистов. К февралю 1966 года все активные участники противостояния покинули страну, получив должности в доминиканских посольствах в различных странах. Полковник Каамано отправился военным атташе в Лондон.

В 1967 году он уехал на Кубу и в 1973-м высадился с группой вооружённых сторонников в Доминиканской Республике в попытке начать партизанскую войну. Но на этот раз он был быстро разгромлен военными, взят в плен и расстрелян.

На выборах в июне 1966 года, признанных наблюдателями ОАГ в целом честными и свободными, победил центрист Хоакин Балагер, бывший последним президентом во времена диктатуры Трухильо. 28 июня начался вывод Межамериканских миротворческих сил, завершившийся 27 сентября 1966 года. За время военной операции погибли 27 американцев (9 морпехов и 18 десантников), были ранены 172 американца и 17 латиноамериканских солдат. В ходе кратковременной гражданской войны и последующих боёв погибло 2825 доминиканцев.

США успешно справились с задачей предотвращения превращения Доминиканской Республики во «вторую Кубу».

Литература

Платошкин Н. Н. Интервенция США в Доминиканской республике. 1965 года. – М: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2013

Lawrence Greenberg. US Army Unilateral and Coalition Operations in the 1965 Dominican Republic Intervention – US Army Center of Military History, 1986

Lawrence Yates. Power Pack: U.S. Intervention in the Dominican Republic 1965–1966 – Combat Studies Institute, U.S. Army Command and General Staff College, 1988

Jack Ringler. US Marine Corps Operations in the Dominican Republic April-June 1965 —Historical Division USMC, 1970

История ALM

Коммунистическая Группировка Сан-Паулу

Старый активист Бразильской Коммунистической Партии, и член её Центрального Комитета, переизбиравшийся на конгрессах 1954 и 1960 годов, Жуан Карлус Маригелла был одним из важнейших лидеров внутренней Революционной Тенденции, пытавшейся радикализировать политическую линию БКП. Наиболее сильным влиянием Маригелла пользовался в Сан-Паулу, где и была образована достаточно большая группа его последователей, называвшая себя «Крылом Маригеллы» (Ala Marighela).

10 декабря 1966 года Маригелла направил открытое письмо Исполнительному Комитету БКП, в котором он отказался от своего членства в ИК и объявил себя сторонником революционных позиций.

Приглашённый в качестве специального гостя, он, не спрашивая разрешения у Центрального Комитета партии, отправился на конференцию «Организации Латиноамериканской Солидарности» (OLAS), проходившую в Гаване в июле-августе 1967 года. Узнав об этой поездке, руководство БКП направило ноту протеста Коммунистической Партии Кубы, в которой заявлялось, что Маригелле не было разрешено присутствовать на конференции. Тотчас же после получения ноты, Маригелла отвечает

Исполнительному Комитету следующим образом:

«Не запрашивая разрешение у партии, я присутствовал на конференции, во-первых потому, что не обязан просить разрешения ни у кого на осуществление революционных действий, а во-вторых потому, что я не признаю Центральный Комитет той революционной властью, которая обладала бы правом решать, что мне следует делать, а чего не следует…»

Жуан Карлус Маригелла

«…Я намерен встать на путь вооружённой борьбы, подтверждая свои революционные позиции…»

Кроме того, находясь в Гаване, Маригелла пишет ещё два письма. Первое, датированное 28 сентября 1967 года, направлено бывшему адмиралу Арагану (номинальному руководителю MRNM), скрывавшемуся в Уругвае, с предложением об объединении сил в деле развития вооружённой борьбы.

Второе послание предназначалось самому Фиделю Кастро: в нём Маригелла выражает солидарность с Кубинской революцией, а так же вносит несколько предложений-поправок, рекомендуемых для рассмотрения на следующей сессии OLAS.

Эти три послания, которые позднее будут известны под общим названием «Гаванские письма», обозначат начало деятельности Карлуса Маригеллы, как «главного партизанского лидера Бразилии», взамен уже дискредитировавшего себя революционного националиста Лионеля Бризолы, все воинственные авантюры которого окончились провалом.

Вернувшись в Бразилию во второй половине 1967, очарованный концепцией фокизма (кубинской теорией, основывающейся на действиях малых групп партизан в различных частях страны), и получивший от кубинцев некоторую сумму в долларах США, Маригелла реорганизует группу своих сторонников в Сан-Паулу в «Коммунистическую Группировку» (Agrupamento Comunista de São Paulo – AC/SP), которая позже станет ядром «Национально-Освободительного Действия».

Принятие руководящих принципов OLAS, а так же целенаправленный отказ от партийной схемы, приводят к превращению AC/SP в своеобразный полюс притяжения для многочисленных диссидентских групп, рассматривавших вооружённую борьбу в качестве основного метода бразильской революции. В Гуанабаре диссидентская ячейка БКП, базировавшаяся в «Национальной Технической Школе», в конце 1967 окончательно покидает ряды партии, присоединяясь к «Коммунистической Группировке». В дальнейшем, благодаря широким связям активистов этой группы в университетской среде, ячейка будет расширятся за счёт присоединения к ней многочисленных учащихся, повернувшихся к вооружённой борьбе после студенческих бунтов 1968 года.

В сентябре 1967 года Маригелла посылает первую группу бразильцев, состоявшую всего из семи человек, для прохождения военного обучения на Кубе. Чуть позже эта группа получит название «Первой Армией ALN» (I Exército da ALN).

В феврале 1968 года лидер AC/SP излагает свои воззрения и руководящие принципы в документе «Заявление Коммунистической Группировки Сан-Паулу». Согласно ему, первоначальная вооружённая деятельность должна была вестись в городах, но, для того, чтобы победить в этой революционной войне, после создания базовых городских групп поддержки, следовало распространить свою деятельность и на сельские районы, где из вооружённых рабочих и крестьян и будут формироваться колонны революционной армии.

Три основных принципа лежали в основе борьбы Маригеллы:

«а) обязанность каждого революционера – делать революцию;

б) не спрашивать ни у кого разрешения на революционную деятельность;

в) приверженность революции и пути вооружённой борьбы».

В марте 1968 года, следуя собственным принципам, Маригелла организует дебютное нападение на инкассаторский автомобиль «Итало-французского Банка» на проспекте Санту-Амару в Сан-Паулу. В апреле AC/SP выпускает первый номер своего журнала «Партизан» (O Guerrilheiro), который должен был служить главным информационным органом групп, в чью задачу входило развитие партизанской борьбы в стране.

Помимо того, что здесь были опубликованы «Заявление» и «Общая декларация I Конференции OLAS», – базовые тексты организации, – Маригелла позволил себе уточнить политическую линию «Коммунистической Группировки», заявив, в редакционном предисловии, что

А) главным врагом бразильской герильи и всего человечества является североамериканский империализм;

Б) борьба AC/SP базируется на тезисе «революции в два этапа» – т. е. первоначальной целью организации является «национальное освобождение Бразилии» (борьба за национальную независимость от империализма), в процессе утверждения которого ведущую роль должен сыграть пролетариат.

Установление подлинной национальной демократии будет сопровождаться «уничтожением военно-бюрократического аппарата Государства и замена его структурами вооружённого народа».

Так же в 1968 году Маригеллой был опубликован текст «Некоторые вопросы бразильской герильи», составленный ещё в октябре 1967 года в Гаване.

Здесь Кубинская революция рассматривается в контексте мировой социалистической революции, и выводится как пример триумфальной победы партизанской армии над регулярным войском, несмотря на поддержку контрреволюционных сил североамериканским империализмом и отсутствие «классического» условия – мировой войны, которую можно было бы преобразовать в войну гражданскую.

Здесь же главарь AC/SP выводит три фазы развития партизанской борьбы в Бразилии:

1) планирование и подготовка герильи;

2) запуск вооружённых действий и период стратегического отступления («выживания герильи перед натиском Государства»)

3) рост партизанских сил и переход к маневренной войне.

В июле 1968 комбатанты «Первой Армии ALN» возвращаются с Кубы, и инициируют хорошо подготовленные в военном отношении вооружённые акции. Не останавливаясь на достигнутом, Маригелла тотчас же приступает к организации ещё одной группы («Вторая Армия ALN» или «Группа 25-ти»), которая так же отправляется на Остров Свободы, где и проходит усиленный курс военно-политической подготовки в период с марта по сентябрь 1969 года.

Итак, при поддержке «Первой Армии», «Коммунистическая Группировка», ведомая жаждой деятельности, организует и проводит первые серьёзные вооружённые акции:

– Нападение на «Торгово-промышленный Банк» на проспекте Сан Габриель;

– Нападение на финансовое агентство «Alameda Barros» на проспекте Анжелика;

– Ограбление почтового поезда, следовавшего по маршруту Эстрада де Ферру Сантус – Жундиан;

– Нападение на автомобиль с деньгами агропромышленной корпорации «Massey Ferguson» в Альто де Пиньейрос;

– Нападение на дом коллекционера оружия в Аламедия Рибейран Прету;

– Взрыв автомобиля, принадлежащего сотруднику Департамента Полиции и Общественного Порядка (DOPS) в Сан-Паулу, на проспекте Маржиналь;

– Взрыв в доме директора телекоммуникационной компании «Contel»;

– Нападение на оружейную фабрику «Indústria Rochester» в Моги Дас Крузес.

Эта последняя акция представляла собой наиболее дерзкую и сложноорганизованную вылазку, когда около тридцати боевиков на пятнадцати автомобилях обезвредив охрану, экспроприировали 23 ящика с динамитом, 21 трубку пластида и 4 мешка хлората калия.

Операции AC/SP 1968 года были ограничены исключительно районом Сан-Паулу, и принесли в казну организации более 530 тысяч крузейро, а так же позволили значительно увеличить арсенал группы.

12 октября 1968 года, продолжая развитие революционного насилия, в Сан-Паулу был убит капитан армии США Чарльз Родни Чендлер. Операция была исполнена Марку Антониу Брас де Карвалью – человеком абсолютного доверия Маригеллы, при участии двух бойцов «Народного Революционного Авангарда» (Vanguarda Popular Revolucionária) – другой организацией вооружённой борьбы, зародившейся в среде лиц, склонявшихся к революционному национализму.

В конце 1968 года Маригелла, проанализировав первые опыты вооружённой деятельности, выпускает стратегический документ «Вопросы организации», в котором заявляет, что, не отказываясь от своих «пролетарских» принципов, AC/SP должна содействовать вовлечению в революционную войну как можно большего количества людей, относящихся к различным общественным слоям, заинтересованных в смене режима. Для этого, по мнению руководителя, необходимо осуществлять яркие публичные вооружённые акции («акции вооружённой пропаганды»), которые найдут максимальный эмоциональный отклик у населения.

Документ призывает так же к созданию «Центра Самосовершенствования»: своеобразной военно-политико – философской школы воспитания кадров и руководителей, необходимых для дальнейшего расширения структуры.

Центральным же пунктом текста «Вопросы организации» становится утверждение организационной схемы AC/SP, разделённой на три фронта: «Партизанский», «Массовый» и «Сеть поддержки».

«Партизанский Фронт», согласно Маригелле, предназначался для осуществления вооружённых акций в любом месте страны. «Массовый фронт», имеющий структуру, аналогичную партизанскому сектору, должен был связывать организацию со студенческими, рабоче-крестьянскими и религиозными массами. Он так же должен был иметь «разумную боевую мощь» для осуществления акций небольшого масштаба. «Сеть поддержки», соответственно, оказывала помощь двум вышеназванным фронтам.

Помимо фронтов, документ предполагает формирование мобильных боевых расчётов, «Вооружённых Тактических Групп» (Grupos Táticos Armados – GTA), которые не нужно путать с «Группами огня» (Grupos de Fogo – GF), действующими в «Партизанском» и «Массовом» секторах. GTA и GF имеют независимую друг от друга инфраструктуру и действуют автономно, изредка координируя свои действия в простейших формах.

Преступная деятельность группы Маригеллы, начавшаяся в первые месяцы 1968, завершилась в этом году терактом 17 декабря: около двух часов ночи мощная бомба взорвалась близ Монумента Лётчикам Второй Мировой на площади 14-Бис в Сан-Паулу. На месте подрыва была оставлена газета «O Guerrilheiro», с «Посланием к бразильцам», написанном самим Маригеллой.

В последние дни года Маригелла выпускает письмо к революционерам, известное в истории под броским названием «Тот, кто танцует самбу – остаётся; тот, кто не танцует самбу – пусть уходит» (Quem Samba Fica, Quem Nao Samba Vai Embora). Он объясняет, что деньги, полученные от нападений и грабежей, являются «стратегическим фондом» организации, предназначенным для подготовки и отправки в сельскую местность тех из боевиков, кто особо отличился в ходе осуществления вооружённых акций.

Кроме того, Маригелла призывает к объединению всех вооружённых групп страны для единой борьбы против империализма и военной диктатуры, невзирая на то, к каким политическим течениям относятся те или иные боевые организации. «В любом случае, тот, кто танцует самбу – останется, а кто не танцует – пусть уходит», заключает Маригелла, используя фразу из популярной песни самба-исполнителя Жамелана.

Завершает своё послание руководитель AC/SP воинственной тирадой, породившей тот безумный суицидальный героизм, с которым бразильские боевики, очарованные харизмой Маригеллы, исполняли свои революционные акции: «Перехватите инициативу, возьмите на себя ответственность, сделайте это! Лучше совершить ошибку, и поплатиться за это жизнью. На самом деле, мёртвыми являются те, кто не делает ничего».

Монахи-доминиканцы и «Коммунистическая Группировка»

Ещё в начале 1968 года «прогрессивный» монах фрей Освальду Аугусту де Резенде Жуниор, проникнувшись революционными идеями Теологии Освобождения, организовал несколько собраний в доминиканском монастыре на улице Каиби, квартал Пердизас, Сан-Паулу, в которых участвовали следующие служители культа:

Фрей Карлус Альберту Либаниу (Фрей Бету)

Фрей Фернанду де Бриту (Фрей Тимотео Мартинс)

Фрей Жуан Антониу Кальдас Валенса (Фрей Маурисио)

Фрей Тито де Аленкар Рамус

Фрей Луис Фелипе Раттон

Фрей Магну Жозе Вилела

Фрей Франсиску Перейра Араужу (Фрей Чико)

Решение о присоединении к «Коммунистической Группировке» не было результатом экспрессивности или волюнтаризма, но исключительно скрупулезного анализа политических сил, действующих в стране. Фрей Освальду в ходе собраний тщательно разбирал позиции Бразильской Коммунистической Партии и «Народного Действия» (где так же, ввиду исторических корней, имелась широкая прослойка левых христиан). Обе политические организации мятежный монах критиковал за «бюрократизм» и «доктринальный догматизм», ведущий к параличу действия. В то же время он указал, что внутри городского комитета БКП Сан-Паулу существует группа лиц, возглавляемая Карлусом Маригеллой, которая отвергает примиренческие позиции своей партии, и стремится развязать революционное действие вопреки официальной позиции ЦК и самого генсека Престеса.

Фрей Освальду, который уже был знаком с Маригеллой, а так же фрей Бету (параллельно являвшийся членом логистической сети «Народного Революционного Авангарда») призвали всех собравшихся немедленно присоединиться к AC/SP. Началось постепенно вовлечение монахов в дела (в основном, материально-технические) «Коммунистической Группировки Сан-Паулу».

В середине 1968 года на служителей культа была возложена первая ответственная миссия. Руководитель AC/SP приказал монахам заняться изучением территорий вокруг трассы Белен – Бразилиа, где изначально планировалось установить «стратегический район» для развития сельской герильи. Район Консейсан де Арагуайя, где доминиканский орден имел большое количество монастырей, являлся приоритетным в деле планирования партизанской войны. Теоретически, герильерос могли рассчитывать здесь на большую поддержку религиозных деятелей и их паствы.

После получения 3 тысяч крузейро, фрей Освальду распределил задачи исследования среди семерых своих последователей, вызвавшихся участвовать в экспедиции. В течение 20 дней группа тщательно изучала социально-экономическую ситуацию в городах Гурупи, Педру Альфонсу и Итакажа в регионе Риу Вермелью, а так же ознакомилась с территорией на севере штата Гояс, ограниченной городами Токантинополис и Арагуатинс.

Особое внимание было уделено острым общественным проблемам, которые можно было бы использовать в развитии классовой войны на селе.

Обязательным условием так же являлось изучение всех возможных коммуникаций: дорог, рек, трасс, крупных лесных переходов и т. п., дабы не упустить из виду аспект мобильности – один из самых важных факторов выдвинутой Маригеллой теории «мобильной партизанской колонны». Кроме того, на карандаш были взяты все местные крупные коммерческие предприятия, способные, через «экспроприации», обеспечить герилью необходимыми финансовыми ресурсами.

С этого момента, монахи полностью включаются в работу структуры AC/SP: получив «псевдонимы», они становятся полноценными членами материально-технической сети организации, имевшими прямой доступ к Маригелле и Жоакиму Камара Феррейре («Толедо») – второму человеку в «Коммунистической Группировке».

Во втором полугодии фрей Франсиску Перейра де Араужу («фрей Чико»), имевший давние связи с экс-губернатором штата Пернамбуку Мигелем Арраесом, бежавшим после переворота 1964 года в Алжир, отправляется в Париж, где некоторое время занимается организацией работы зарубежной информационной сети Маригеллы.

В сентябре месяце группа монахов во главе с фреем Бету получает новое задание: на их плечи возлагается ответственность за издание журнала «Партизан». В тот же момент фрей Освальду отправляется в Рио-де-Жанейро, дабы наладить связи с местными коммунистическими диссидентами и Флавиу Таварисом, представителем «Движения Революционного Действия».

AC/SP расширяет своё влияние

Очень быстро идеи Маригеллы распространились внутри студенческой среды, завоевав множество сторонников в различных городах, чему способствовал климат политического мятежа 1967-68 гг. Вскоре, ранее мало кому известное «Крыло Маригеллы», трансформировавшееся в AC/SP, стало настоящим авангардом революционной борьбы, привлекающим к себе повышенное внимание молодёжи по всей Бразилии.

В марте 1968 Маригелла устанавливает контакты с группой «Corrente» из Минас-Жерайс. В Бразилии (столице) «Коммунистическая Группировка» наладила отношения с группой Луиса Вернека де Кастру Филью, объединившего около двух десятков старых членов БКП, надеявшихся с помощью вооружённой борьбы нанести поражение правительству. Другой фракцией, состоявшей в большинстве своём, из студентов местного Университета, являлась группа Жозе Карлуса Видаля.

Унификации обоих коллективов содействовала уличная борьба: именно в ходе многочисленных стычек с полицией и фашистами, обе группы осознали идентичность своих целей. Ко всему прочему, Карлус Видаль, являвшийся бывшим последователем «Националистического Революционного Движения» (MNR) имел контакты с Флавиу Таварисом, который и свёл своего товарища с Жоржем Мишелем Собринью, ставшим своеобразным связником между группой в Бразилии и AC/SP.

Параллельно с деятельностью монахов-доминиканцев, активисты коллектива из Федерального Округа, при содействии эмиссара Маригеллы Эдмура Периклиса де Камаргу, начали изучение территории вокруг городов Формоза, Поссе, Никеландия и Унай, где в тот момент обострились земельные конфликты. Кроме того, близ города Риу Бартоломеу была создана своеобразная «база обучения», где активисты практиковали стрельбы из переданных из Сан-Паулу автомата и пистолета, а так же экспериментировали со взрывчатыми веществами на основе хлората.

В Рибейран-Прету местным членом Компартии Иринеу Луисом де Мораесом так же была создана революционная ячейка, получившая имя «Вооружённая Сила Национального Освобождения» (FALN), которая в конце 1967 установила тесные контакты с «Коммунистической Группировкой». В последующем, после разгрома этой маленькой организации в октябре 1969 года, её спасшиеся от арестов боевики присоединятся к «Тактической Вооружённой Группе» Виржилиу Гомеса да Силвы.

«Национально-освободительное Действие»

В январе 1969 года «Коммунистическая Группировка Сан-Паулу» впервые использует имя «Национально-освободительного Действия» (Ação Libertadora Nacional) в документе «О проблемах и стратегических принципах». Новое название было введено по инициативе Маригеллы и должно было вызывать ассоциации с «Национально-Освободительным Альянсом» (Aliança Nacional Libertadora) – антиимпериалистическим фронтом прогрессивных сил, сражавшихся в 30-х годах за установление революционно-демократического правительства против диктатуры Жетулиу Варгаса. В этом же году, для перевода структуры на национальный уровень, руководитель ALN разработал несколько документов, посвящённых стратегии, тактике и технике герильи.

В тексте, изданном в январе, выводится тезис, повествующий о тактическом характере городской герильи, тесно связанной с сельской партизанской войной, которая имеет, в свою очередь, уже стратегический характер.

Боевики ALN, день за днём реализующие нападения на банки и коммерческие конторы, не должны забывать о проблеме сельской работы, являющейся главной целью организации.

В апреле ALN официально утверждает эволюцию организационной схемы выпуском документа «Характеристики нашей нынешней структуры», в котором вновь, уже на общебразильском уровне, озвучиваются стратегические задачи организации. Для исполнения этих задач учреждено «Стратегическое Командование», в чью компетенцию входит «разрешение проблем сельской герильи, развитие тайной работы на селе и монтаж здесь партизанской структуры, центральный контроль за улучшением боевой техники, организация и реализация операций перемещения ресурсов и кадров, стратегическая поддержка».

«Командование» напрямую связано с «региональными координационными центрами», которые должны быть созданы во всех крупных урбанистических конгломерациях для того, чтобы «взять на себя ответственность за развитие городской герильи, расширение и руководство городским массовым фронтом и организацию городской сети поддержки».

Несмотря на столь жёсткую структуру, в документе подчёркивается, что все революционные изолированные группы, защищающие основные принципы ALN, будут рассматриваться как связанные с организацией, хотя бы они и не были напрямую направляемыми национальным руководством в своём планировании вооружённых акций.

Более сложные операции, требующие большой подготовки и эффективности, должны планироваться и осуществляться оперативными координационными центрами, формирующиеся представителями двух или более групп.

В мае 1969 Маригеллой был выпущен документ «Роль революционного действия в создании организации», в котором руководитель ALN рассказывает, как из маленького ядра городской герильи с помощью революционной практики AC/SP эволюционировала в национальную организацию. Он жёстко критикует организации (главной из которых считается БКП), делавшие основную ставку на «голый прозелитизм» и привлечение сторонников с помощью политических манипуляций. По его мнению, прозелитизм только тогда является эффективным, когда он подкреплён действием (вооруженной пропагандой):

«…наш путь насилия, радикализма и терроризма является честным методом привлечения людей. Те, кто присоединятся к нашей организации, не будут обмануты пустыми обещаниями, но будут привлечены исключительно революционным насилием, являющимся основным нашим принципом…»

В августе Маригелла распространяет свой знаменитый «Мини-учебник городского партизана», ставший настольной книгой для бразильских революционеров, а так же весьма скучный памфлет «Об организации революционеров», в котором монотонно повторяются принципы, выведенные в ранее опубликованных документах.

Октябрь обозначился выпуском внутреннего документа под заглавием «Наставления о сельской герилье»: основной мыслью этого труда является, призыв к консолидации групп городской герильи через создание климата мятежа в главных бразильских городах.

Находясь на первой стадии своего роста, организация понимает, как важно сейчас интенсивное развитие психологической войны для того, чтобы держать врага в постоянном напряжении, тем самым отвлекая его внимание от сельской местности. От провинции, где идёт серая и не видимая глазу работа по строительству инфраструктуры, по созданию баз поддержки, по вовлечению крестьян в действия против федеральной власти. Т. е. подготовка к мобильной партизанской войне.

Насилие крестьян, с которыми будет установлен надёжный контакт, должно быть ориентировано, в первую очередь, на углубление классового конфликта: убийства «латифундистов и их прислужников», разрушение и сожжение плантаций, уничтожение и угон скота – всё это необходимо для того, чтобы «ввергнуть село в тот же красный террор, который уже захватил городские центры, который ввергает в настоящую панику буржуев, военных и империалистов».

Маригелла оптимистично утверждает, что 1969 должен стать годом начала сельской герильи, хотя по всем признакам организация морально не доросла до подобной деятельности.

Так же в этом году ALN выпускает тексты «Операции и Партизанские Техники» и «Революционное действие и единый фронт»: малоинтересные документы, слово в слово повторяющие тезисы, ранее высказанные в других трудах Маригеллы.

Вооружённая деятельность в Сан-Паулу

В 1969 году национальным координатором ALN был назначен Жоаким Камара Феррейра («Толедо»), несмотря на то, что сам Карлус Маригелла продолжал часто путешествовать, координируя или разрабатывая стратегические направления герильи внутри страны.

В начале года ALN несёт большие потери в Сан-Паулу.

26 января в перестрелке с полицией погибает главный помощник Маригеллы, координатор «Тактической Вооружённой Группы», Марку Антониу Брас де Корвалью («Маркито»), отличившийся расстрелом капитана армии США Чарльза Чендлера на глазах его же собственных детей в октябре прошлого года.

Таким образом, руководство над GTA Сан-Паулу (состоящей, к тому моменту, уже из двух «Групп действия») переходит к Арну Прейсу.

Так же в январе были арестованы Аргонауто Пачеко да Силва, преподаватель курса обучения по обращению со взрывчатыми веществами, и Жуан Леонарду да Силва Роша, член GTA.

11 февраля полицейский наряд, явившийся в коммерческую контору «Utupes» для того, чтобы арестовать подозреваемого в террористической деятельности сотрудника Амильтона Фернанду Кунья, натыкается на вооружённое сопротивление. В результате, по официально версии, Фернанду Кунья убит в ходе начавшейся схватки. Именно после этой операции агентами была идентифицирована личность Прейса, так же служащего «Utupes», который вынужден передать свои полномочия координатора «Тактической Вооружённой Группы» Виржилиу Гомесу да Силве.

К тому же моменту времени относится и некоторые разногласия между ALN и «Народным Революционным Авангардом», который передал на хранение «Национально-Освободительному Действию» часть оружия, похищенного из арсенала 4 Пехотного полка. В дальнейшем, после многочисленных просьб VPR, боевики ALN неохотно вернули доверенное оружие. Гибель Брас де Карвалью, являвшегося основным связующим звеном между двумя организациями, несколько охладила отношения между структурами.

В этот период первого шквала репрессий, ALN вынужден был выживать, исполняя акции крайне мелкого, бандитского масштаба, вроде атак на пекарню или супермаркеты. В середине апреля происходит попытка ограбления «Итало-Американского Банка» в квартале Фунда, где один единственный солдат Военной Полиции, даже не открывая огня, обращает группу налётчиков в бегство.

Виржилиу Гомес да Силва

Оправившись от позора, GTA Виржилиу Гомеса инициирует серию операций с ограбления 7 мая финансового агентства «Suzano», принадлежащего «Союзу Бразильских Банков». Во время отхода герильерос ввязались в ожесточённую перестрелку с полицией, в результате которой один случайный прохожий убит, ещё трое ранены. Один из боевиков, Такао Аману, был ранен в бедро, и в тот же вечер прооперирован на дому членом медицинского сектора ALN Боанержесом Масса.

В этом же месяце ALN исполнил теракт в представительстве американской корпорации «Allis-Chalmers» на проспекте Агуа Бранка, а так же нападение на ювелирный магазин в Аламеда Жау.

27 мая для того, чтобы увеличить арсенал организации, а так жедеморализовать вооружённые силы, и сделать достойную рекламу организации, вооружённая команда из шести человек осуществляет нападение на гарнизон 15 Батальона Вооружённых Сил в Сан-Паулу на проспекте Крузейро ду Суль. В бою погибает солдат Наум Жозе Мантовани, застреленный близ охранного поста казарм, а так же серьёзно ранен в голову второй часовой Никасиу Консейсан Пупу.

4 июня после ограбления банка «Tonzan» на проспекте Пенья де Франса, отступавшими комбатантами убит сержант Вооружённых Сил Бонавентура Родригес да Силва, у которого похищен пистолет.

В этой же операции ранение в спину получил террорист Франсиску Гомес да Силва, однако, из-за тяжести травм, хирург ALN на этот раз не решился оперировать Да Силву, и он был оставлен своими спутниками в больнице «Боа Эсперанса». Увидев, что причиной травмы являлось пулевое ранение, доктора решили сообщить об этом в полицию. Но Боанержес Масса, Элиана Тоскано Замиховски и Паулу де Тарсу Венсеслан не допустили ареста своего товарища: взяв хирургов в заложники, они угнали карету скорой помощи и под страхом смерти заставили докторов прооперировать раненого товарища в домике на пляже в Сантусе, принадлежавшем активистке ALN Сандре Бризоле.

Продолжая свою революционную деятельность, «Национально-Освободительное Действие» в следующие месяцы осуществляет серию ограблений банков, супермаркетов и транспортных компаний, «разбавляя» эти монотонные акции вооружённой пропагандой:

16.06 Взрыв бомбы в лифте представительства «Бразильского Информационного Канала» (TV CBI);

23.06. Нападение на офис автобусной компании «Viação Leste-Oeste»;

26.06. Теракт против электроподстанции «Light» в Пикете;

08.07. Нападение на финансовое агентство «Банка Бразилии» в Санту-Андре;

12.07. Одновременное нападение на офис «Союза Бразильских Банков» и «Федеральную Экономическую Кассу» на проспекте Гуарапира в Жасанане;

15.07. Первое нападение на офис финансового агентства «Bradesco» на улице Мажор Диого;

24.07. Вооружённое нападение на представительство «Культурной Ассоциации

Бразилия – США» на улице Оскара Порту;

Конец июля: нападение на супермаркет «Pão de Açúcar» в Байрро Пиньерос;

18.08. Нападение на отделение «Коммерческого Индустриального Банка» на проспекте Сан Габриель;

24.08. Теракт против офиса электрокорпорации «Light»;

24.08. Расстрел витрины супермаркета «Mappin», где выставлена экспозиция, посвящённая «Недели Армии»;

29.08. Нападение на инструментальную компанию «Berse Ltda» на улице Аугустиньо Гомеса;

06.09. Взрыв бомбы в Епископальном Дворце;

09.09. Нападение на финансовое агентство «Итало-американского банка» на улице Памплона;

22.09. Второе нападение на офис финансового агентства «Bradesco» на улице Мажор Диого.

19 сентября организация реализует акцию вооружённой пропаганды на полицейском посту № 21, располагавшемся перед зданием Национального Собрания на проспекте Паулиста. Пост представлял собой полицейский автомобиль с двумя вооружёнными агентами, близ которого постоянно находился гражданский гвардеец, контролировавший въезд и выезд с территории.

Около 22 часов к посту подъехал автомобиль, в салоне которого находились Атон фон Филью, руководитель операции Виржилиу Гомес да Силва, Денисон Луис де Оливейра и Мануэль Сирилью де Оливейра Нету. Все четверо вышли, и направились к патрульной машине, якобы что-то спросить. В тот же момент к гражданскому гвардейцу подошёл Такао Аману, заставивший его, под угрозой убийства, встать на колени, и униженно просить прощения.

Агенты, заметив происходящее, попытались отреагировать и открыли огонь в сторону боевиков. Завязалась короткая перестрелка, во время которой полицейский Педру Фернандес да Силва получил несколько ранений в спину, став впоследствии инвалидом. Денильсон и Виржилио отобрали у деморализованных сотрудников автомат и два револьвера 38 калибра, а Такао, высмеяв гвардейца, реквизировал у него табельный пистолет.

В дополнение к «революционной акции», комбатанты облили патрульный автомобиль бензином и подожгли его. Это была одна из последних громких акций ALN в Сан-Паулу в 1969 году.

Церковь и ALN

В 1969 году ALN становится всё более структурированной организацией, расширяет своё влияние по всей стране, получая поддержку студенческих и рабочих секторов, а так же некоторых служителей Католической Церкви.

Организация имеет сеть здравоохранения, логистики, печати. Одной из важнейших баз поддержки, где происходили заседания национального командования, являлся дом французского промышленника Жака Эмиля Фредерика Брейтона, сочувствующего бразильской революции, на улице Соуза Рамос (Вила Мариана), отношения с которым наладил Паулу де Тарсу Венсеслау, координатор логистической сети ALN.

Другим ключевым пунктом материально-технического сектора «Национально-Освободительного Действия» являлся монастырь монахов-доминиканцев в квартале Пердизас, роль которого со временем всё возрастала.

В январе 1969 года, после ограбления Карлусом Ламаркой арсенала 4 Пехотного полка и последующих арестов в Итапесерика да Серра, вскрылись связи, которые поддерживались между боевиками VPR и фреем Бету. Напуганный возможностью ареста, монах покидает свой дом, переезжая на конспиративную квартиру, предоставленную «Народным Революционным Авангардом». Однако, после ареста в марте члена VPR Исаиса де Вале Алмада, власти вновь раскрывают местонахождение мятежного монаха. В панике, фрей Бету направляет прошение провинциальному приору Доминиканского Ордена фрею Домингусу Майя Лейте о переводе его в Семинарию Кристу Рей в Сан Леопольду (Риу-Гранди-ду-Суль). Прошение удовлетворено, брат-доминиканец с облегчением покидает ставший опасным город.

В июле монах вызван в Сан-Паулу, где Маригелла возлагает на него миссию организации схемы тайной переброски скрывающихся товарищей в Монтевидео.

Связавшись с уругвайским собратом, таким же «революционным христианином», отцом Вериссимо, фрей Бету успешно монтирует «коридор» между городами Адуана (Бразилия) и Ривера (Уругвай).

Система работала. Фрей Бету получал шифрованные телефонные сообщения из Сан-Паулу от фрея Фернанду, так же сотрудничавшего с ALN. Используя свои связи среди местного клира, монах размещал прибывших комбатантов в местной церкви. После чего, из Сан-Леопольду он перемещал их на автомобиле в Сантана ду Леваменту, на самую границу с Уругваем, откуда беглецы своим ходом следовали в сторону Риверы, где их уже поджидал падре Вериссимо, сопровождавший беглецов далее в Монтевидео.

Таким вот образом, фрею Бету удалось переправить в Уругвай, в разное время, семь человек. Восьмой, Жозеф Бертольд Кальверт 26 октября 1969 был арестован на границе, так и не сумев достичь Риверы.

Другой доминиканец, фрей Освальду, оказывал неоценимую помощь в путешествиях Маригеллы по стране. С помощью братьев-доминиканцев, ему удавалось надёжно укрывать от взора полиции руководителя ALN.

В конце мая 1969 года фрей Освальду был направлен в Рио-де-Жанейро для укрепления местной структуры AC/SP и передаче своего опыта молодым революционерам. После организации нескольких вооружённых ограблений, добившись значительных результатов в деле подготовки комбатантов Гуанабары, монах-доминиканец, под предлогом прохождения дополнительного обучения богословию, отправился в Европу. Прибыв в город Фрибург, Швейцария, где должны были проходить курсы теологии, фрей Освальду установил контакты с сотрудниками посольства СССР, которые, правда, не получили развития. Обосновавшись в Швейцарии, и даже получив вид на жительство, доминиканец создал здесь небольшое агентство по распространению революционных бразильских новостей в Европе. Кроме того, она начинает активно сотрудничать с революционным журналом «Фронт», издававшемся в Париже. В Бразилии ключевым сотрудником этого швейцарского агентства являлся фрей Фернанду, который так же был отряжён Маригеллой в помощь фрею Бету по поддержке схемы нелегальной переправки боевиков в Уругвай. Ещё одним помощником бразильской герильи ALN являлся фрей Жорже (Джиорджио Калегари), бразилец итальянского происхождения, имевший связи с Издательством «Фельтринелли», которое, в том числе, опубликовало на итальянском языке ряд документов «Национально-Освободительного Действия» (что, в свою очередь, крайне сильно повлияло на самого Джанджакомо Фельтринелли, создавшего в 1970 году по бразильской схеме свои «Группы Партизанского Действия»).

После отъезда фрея Бету в Риу-Гранди-ду-Суль, сектор печати ALN перешёл под руководство другого монаха, фрея Маурисиу (Жуана Антониу де Кальдаса Валенса), который организовал маленькую типографию для печати документов организации прямо в здании монастыря на улице Каиуби.

Психологическая война

С самого начала своей деятельности, AC/SP (а затем и ALN) рассматривала городскую герилью исключительно как тактический инструмент в процессе формирования и развития сельской партизанской войны. Лежащая в основе городской герильи концепция психологической войны требовала установления во всех крупных городах Бразилии атмосферы мятежа и беспорядка, дабы держать репрессивные силы в постоянном напряжении, отвлекая их внимание от сельской местности, где должно было формироваться партизанское ядро.

Немаловажную роль так же играла и «вооружённая пропаганда» – дерзкие и яркие акции, способствующие, по мнению Маригеллы, привлечению в ряды организации новых последователей, склонных к насилию и радикализму.

Как это ни странно, но первая акция психологической войны бразильской герильи была осуществлена в Соединённых Штатах, когда в журнале «Diario de las Americas», издававшемся в Майами, 4 февраля 1969 появилось послание Карлуса Маригеллы, который, нисколько не стесняясь, утверждает, что Бразилия «вошла в фазу партизанской войны, типичными характеристиками которой являются организации засад, осуществления вооружённых ограблений, саботажа, организаций забастовок и массовых волнений». Казалось бы, мелкое событие, на самом деле вызвало живой отклик как в самой Бразилии, так и в Латинской Америке, и, прежде всего, на Кубе.

В мае 1969 ALN пытается добиться поддержки в армейских слоях: используя в качестве повода инцидент с хищением оружия из арсенала 4 Пехотного Полка, организация выпускает целую серию «националистических» листовок и памфлетов, в которых призывает офицеров и сержантов последовать примеру «товарищей, сражающихся за новую независимую Бразилию».

Начиная с июня месяца, дабы поддержать царящее напряжение, связанное с расширением городских вооружённых акций, ALN приступает к практике массовой рассылки писем по адресам банковских агентств и «империалистических» коммерческих контор, в которых содержались угрозы нападения, что доводило до настоящего исступления управляющих, вынужденных содержать в своих офисах большую охрану.

Помимо этого, так же летом 69, ALN в Рио-де-Жанейро регулярно начинает рассылать в зарубежные посольства свои манифесты с весьма тенденциозным описанием различного рода вооружённых акций. Как пример можно привести один из таких документов, распространённый в середине июня:

«Офицеры и сержанты дезертируют из армии и присоединяются к революционерам, унося с собой самое современное оружие и амуницию.

Именно так поступил капитан Карлус Ламарка. Сержант Престес и его товарищи были освобождены из военной тюрьмы городскими герильерос.

Американский шпион Чарльз Чендлер был казнён бразильскими патриотами, так же являвшимися военнослужащими, перешедшими на революционную платформу. Революционная война набирает ход, шествуя по стране вооружившись теориями Карлуса Маригеллы. Пожалуйста, уведомите своё правительство о сложившейся ситуации, т. к. бразильская диктатура пытается скрыть происходящее. Салютуем. Национально-Освободительное Действие».

25 июня, с целью запугивания военнослужащих и поддержания климата насилия, ALN осуществляет демонстративную акцию, размещая близ армейского кордона на книжной ярмарке на площади Саенс Пенья в Рио-де-Жанейро, бомбу большой мощности, но без детонатора, сообщая об акции по телефону властям.

15 августа команда из двенадцати человек захватила центральную студию «Национального Радио» в Пирапоринье, муниципалитет Диадема, Сан-Паулу.

В ходе операции у охранника был отобран пистолет, а так же подвергся жестокому избиению директор радиостанции Либорио Шук. Вышедший в прямой эфир Жильберту Лусиану Белок зачитал манифест Маригеллы «К бразильскому народу», в котором лидер «Национально-освободительного Действия» призвал своих товарищей к усилению боевых действий в городе, дабы отвлечь репрессивные силы от сельской местности, где ALN намеревался начать подготовку к развёртыванию мобильной партизанской войны.

Экспроприации и банковские ограбления, которые организация осуществляла в невиданном масштабе, так же имели своё объяснение с точки зрения стратегии. Изначально выстраивая структуру на кубинские деньги, полученные ещё в 1967 году во время посещения острова, Маригелла всеми силами пытался выйти из финансовой зависимости, грозившей подрывом «национальной» линии ALN. Отвергая возможность финансирования извне, руководитель «Национально-Освободительного Действия» видел в революционных экспроприациях единственно верный путь материальной поддержки бразильской революционной борьбы.

Не менее полезными в деле развития психологической войны, запугивании и деморализации репрессивных сил государства, становятся нападения на полицейские патрули и уличные посты. Хотя солдаты и полицейские были серьёзно вооружены, на первых этапах самоуверенность играла против них: партизаны довольно легко заставали сотрудников врасплох, разоружали их, сжигали машины и унижали на глазах прохожих. Иногда унижали с особой жестокостью, что приводило к смерти безоружных солдат и агентов.

Подобного рода дикие инциденты служили для того, чтобы посеять страх внутри государственных структур, продемонстрировать силу подпольной организации и неэффективность репрессивных мер. Тем же целям служил, например, расстрел супермаркета «Mappin», в витрине которого были выставлены экспонаты, посвящённые проведению т. н. «Недели армии». Крайне эффективным методом запугивания являлись прямые угрозы сотрудникам гражданской и военной полиции: довольно распространённым явлением были телефонные звонки, во время которых боевики ALN зачитывали агентам распорядок дня их жён или детей. Хотя, нужно быть справедливым, за всю свою историю организация не совершила никаких непосредственно агрессивных действий против членов семей военных и полицейских.

Продолжая действовать в том же духе, за несколько дней до 7 сентября, ALN направило властям Сан-Паулу грозный манифест, в котором революционеры требовали запретить все торжества, посвященные ура-патриотическому «Дню Родины» (дню национальной независимости).

В противном случае, организация угрожала провести террористические атаки против населения, в гибели которого будут виноваты сами власти.

В начале октября 1969 года заработала зарубежная информационная сеть ALN, выстроенная фреем Освальду. Маригелла даёт сенсационное интервью французскому журналу «Фронт», опубликованное под заголовком «Бразилия будет новым Вьетнамом». В момент выхода номера, сам Карлус Маригелла был уже мёртв.

ALN в Рибейран-Прету и Сеаре

В Рибейран-Прету группа боевиков ALN под руководством Паулу Эдуарду Перейры рассматривалась национальным руководством как надёжная основа сети поддержки развития сельской герильи в регионе. Руководствуясь приказами Виржилиу Гомеса и Жоакима Камара Феррейры, группа инициирует изучение территории, особо упирая на получение информации о местных коммерческих конторах, банках и арсеналах, которые в будущем, через экспроприации, могли бы восполнять материально-технические расходы герильи. Кроме того, комбатантами были составлены подробные топографические карты и заведены знакомства с крестьянами в городах Бедедуру и Питангейрас, вместе с которыми организованы учебные стрельбы в местечке Агуас Виртуозас.

Дабы установить постоянную связь с национальным руководством, двое членов группы, Гильермо дус Сантус Карвалью и Ари Альмейда Норманья обустраивают в Сан-Паулу конспиративную квартиру. Однако, 19 апреля Сантус де Карвалью был арестован в рамках расследования террористических актов, осуществлённых в Рибейран-Прету участниками FALN. На следующий день в Сан-Паулу была схвачены Ари Альмейда, а в самом Рибейран-Прету Паулу Эдуарду.

Выпущенные из тюрьмы лишь через 2 месяца, активисты ячейки из Рибейран-Прету вновь выходят на Виржилиу Гомеса, который во время личной встречи настаивает на немедленном убийстве Гильермо дус Сантуса, совершившего самое настоящее предательство, сдав своих невиновных товарищей властям. Решение этого вопроса было отложено на более поздний срок, так как деморализованные тюремным заключением бойцы были весьма напуганы воинственной риторикой Гомеса и его требованиями.

В середине октября 1969 года региональная группа размещает несколько бомб близ представительств американских корпораций в Рибейран-Прету, однако, из-за ошибки фабрикации, ни одна адская машинка не срабатывает.

Таким образом, не совершив ни одной путной акции, группа Рибейран-Прету влачит своё существование до ноября 1969 года, когда, после арестов в Сан-Паулу множества боевиков ALN, местная структура была разгромлена.

В штате Сеара, как и во многих других местах, платформой местной сети ALN являлась диссидентская группа Бразильской Коммунистической Партии под руководством Жозе Салеса де Оливейры, который в конце 1967 году покинул ряды партии для развития вооружённой деятельности. С ростом студенческого радикального движения в 1968 году, Салесу удаётся привлечь в свою группу несколько десятков молодых товарищей, в том числе, и оппозиционную фракцию «Народного Действия», так же вставшую на путь вооружённой борьбы.

В начале 1969 года, по приказу Маригеллы, сюда из Сан-Паулу пребывает Сильвиу де Альбукерке Мота с целью ориентации деятельности структуры Жозе Салеса.

Единственной акцией этой региональной группы в 1969 году становится неудачная атака на отделение «Коммерческого Банка Сеары» 4 декабря. Для того, чтобы подсобить неопытным местным товарищам, в Форталезу из Гуанабары в полном составе приезжает «Группа действия» во главе с Рональду Дутра Машаду. Но и она не способна предотвратить крах операции: в то время как боевики Машаду берут под контроль территорию близ банка, местные бойцы под руководством Салеса врываются внутрь. Тем временем, на улице революционеры открывают стрельбу по пытавшемуся скрыться охраннику учреждения. Заслышав выстрелы, товарищи Салеса в панике бегут из банка, даже не сделав попытку изъять деньги.

ALN в Центральной Бразилии

С 1967 года Городской Комитет БКП Бразилии, практически полностью состоявший из радикалов, воодушевлённый концепциями «Революционного Течения», начал подготовку к вооружённой борьбе. Под наблюдением членов ЦК Горкома местные коммунисты в местечке Паракати организовали солидный тренировочный лагерь, где практиковались упражнения в стрельбе, работе со взрывчатыми веществами, а так же марш-броски и физические занятия.

После VI Конгресса БКП коммунистическая группа Бразилии под лидерством адвокатов Томаса Мигеля Прессбургера и Раймунду Нонату дус Сантуса в полном составе покидает партийные ряды, сближаясь с «Крылом Маригеллы».

Во второй половине 1968 года из Сан-Паулу сюда пребывает эмиссар AC/SP Эдмур Периклис де Камаргу, назначенный ответственным за изучение региона на предмет организации здесь «стратегического района» возможной сельской герильи.

В начале 1969, когда работа по изучению территории была в самом разгаре, Эдмур, осознавший бесперспективность дальнейших исследований, неожиданно ссорится с национальным руководством, настаивавшим на продолжении работы. Он покидает Бразилию.

Тем временем, подготовка местной группы, примкнувшей к AC/SP продолжается: во время февральского карнавала 1969 года боевики региональной секции грабят паспортный стол в Аса Норти, откуда забирают более ста чистых паспортных бланков, государственные штампы и печатную машинку. Эта первая акция бразильской группы одновременно привела и к первым потерям: в ходе начавшегося расследования были схвачены 14 человек, большинство из которых являлись старыми коммунистами.

Пережив первый шок, группа быстро восстанавливается под руководством Жозе Карлуса Видаля. В этот же момент установлены связи с Флавиу Таварисом, представителем «Движения Революционного Действия» из Рио-де-Жанейро.

Оправившись наконец от потерь, 7 мая революционеры исполняют налёт на бразильский кинотеатр «Karin», а чуть позже грабят местную бензоколонку.

Присоединение к группе армейского дезертира Паулу Сазара Лопеса да Силва Родригеса, приносит некоторые дивиденды. Так как Паулу Сезар самовольно покинувший Полицейский Батальон Бразильской Армии, прихватил с собой два автомата INA, пополнивших арсенал подрывной структуры. Кроме того, им был составлен список офицеров батальона, а так же нарисована карта-схема военного гарнизона.

В августе 1969 года Жеова Ассис Гомес был отправлен из Сан-Паулу в столицу Бразилии для налаживания связей с Жозе Карлусом Видалем.

Результатом данных контактов стало решение об организации групп в Гоянии и Анаполисе. Выдвинутая идея заключалась в формировании там сетей поддержки будущих сельских герильерос.

Маригелла отправляет Жеове деньги, на которые тот арендует фазенду близ шоссе Гояния – Нерополис, на которой организована база подготовки боевиков. Кроме того, через эмиссара Камара Феррейра отправляет в Бразилию 2 автомата INA, пистолет, 2 винтовки FAL и патроны к ним для укрепления огневой мощи региональной структуры.

В сентябре и октябре, в ходе расследования пропажи несовершеннолетнего Карлуса Густава ду Насименту, структура в Бразилии – Гоянии была раскрыта. Правоохранительными органами было установлено, что ребёнок находился в столице, на малой родине своего отца-дипломата, служившего в Румынии. Случайно получилось так, что ребёнок скрывался в доме, служившим местом встреч местных боевиков. В результате случайного стечения обстоятельств были арестованы четверо членов ALN, у которых изъято 12 единиц огнестрельного оружия различного калибра и масса боеприпасов.

Вскоре властями был схвачен и сам Жозе Карлус Видаль. К началу октября 1969 от партизанской группы уже практически ничего не остаётся.

Последним ударом по структуре в Бразилии стало задержание 12 ноября Жеовы Ассиса Гомеса, главного координатора сельской сети в Гоясе.

ALN в Гуанабаре

В Рио-де-Жанейро активисты «Национально-Освободительного Действия» начали подготовку к герилье ещё в начале 1969 года. С января и до самого апреля продолжались тренировки и изучение политико-идеологических текстов Маригеллы.

Координаторами пока ещё малочисленной организации в Гуанабаре стали уже имевшие связи с национальным руководством ALN брат и сестра Жуан Батиста и Зильда де Паула Хавьер Перейра.

В марте месяце принимает решение о присоединении к ALN группа студентов во главе с Карлусом Эдуардо Фаялем де Лира, которая чуть ранее имела сношения с «Красным крылом», но разорвала все связи с маоистами, будучи противниками жёсткой централизации руководства.

Первой акцией ALN в Гуанабаре стало неудачное нападение на буржуазный кинотеатр «Ópera» в Ботафогу 27 апреля 1969 года. Попытка вторжения была пресечена охранником, в результате чего завязалась интенсивная перестрелка. Удивительно, но, не ожидавшие подобной реакции, пятеро боевиков, даже не сделав попытки совершить кражу из кассы, убежали, оставив на пороге тяжело раненого гвардейца.

Позорный итог первой операции запускает внутри группы ALN/GB процесс отчаянной самокритики и самобичевания. Наблюдая бездействие совершенно деморализованных товарищей, Маригелла посылает в Рио-де-Жанейро фрея Освальду с заданием реструктуризации региональной секции.

С прибытием опытного и предприимчивого координатора, группа Фаяля возобновляет свою деятельность. Уже более подготовленные боевики 12 июня грабят финансовое агентство «Уругвай», принадлежащее «Банку Боа Висты», забирая 4 тысячи крузейро. Фрей Освальду, приложивший неимоверные усилия к обучению комбатантов, ликовал.

Получив уверенность в собственных силах благодаря этому нападению, структура «Национально-Освободительного Действия» в Рио-де-Жанейро провела в течение июля 1969 года следующие грабежи:

– 08.07. финансового агентства «Сан-Кристован», принадлежащего «Территориальному Кредитному Банку» на улице Бела Виста;

– 12.07. конторы по продаже автомобилей «Novocar» на улице Уругвай;

– 29. 07. финансового агентства «Санс Пенья», принадлежащего «Банку штата Минас-Жерайс» на улице Карлус де Васконселус.

Столь интенсивная деятельность привлекла внимание правоохранительных органов, в результате чего в июле же были схвачены Ньютон Леон Дуарте и Жороже Вильсон Фйяль де Лира, застигнутые в момент угона автомобиля, необходимого для очередной акции.

Первые потери порождают кризис внутри организации в Рио-де-Жанейро. Было принято решение полностью уйти в подполье. Вся группа обустроилась в доме на Муран ду Вале, Сан-Кристован, который помимо пристанища, служил так же и оружейным арсеналом организации.

«Раскрытые» властями боевики были вынуждены постоянно перемещаться, чтобы избежать ареста. Себастьян Мендес Филью и Жозеф Бертольд Кальверт бегут из Рио-де-Жанейро в Сан-Паулу. Последний чуть позже через Сан-Леопольду попытается уехать в Уругвай, но будет арестован на границе. Взамен бежавших, руководство ALN послало из Сан-Паулу Атона фон Филью и Марию Апаресида Косту.

Очень скоро во время стандартной проверки документов была арестована Зильда де Паула Хавьер Перейра, которой в середине следующего 1970 года, симулировав сумасшествие, удаётся бежать из тюремного госпиталя.

В августе оперативный руководитель ячейки в Гуанабаре Рональду Дутра Машаду получил от национального руководства ALN задание установить контакты с коммунистической группой вооружённой борьбы в Ресифи для последующей интеграции её в ряды «Национально-Освободительного Действия». Были налажены связи с лидером группы Франсиску Висенте Феррейрой, которого удалось убедить действовать в рамках руководства Маригеллы. Чуть позже ALN начал и здесь реорганизацию сил.

4 сентября происходит операция, поднявшая на уши всю страну: в Рио-де-Жанейро объединённым «фронтом» ALN и MR-8 был похищен американский посол Чарльз Элбрик. Причём, что удивительно, никто из местной структуры «Национально-Освободительного Действия» участия в этой громкой акции не принимал, и даже не знал о её подготовке.

«Акты насилия, проведённые различными организациями по всей стране, должны были потрясти общество, однако этого не случилось – население постепенно начинает привыкать к эскалации революционного насилия.

Франклин де Суза Мартинс, руководитель Диссидентского крыла Гуанабары (Dissidência da Guanabara – DI/GB), во время одной из оперативных встреч, предлагает осуществить беспрецедентную акцию. Похищение. Изучая возможные кандидатуры, террористы пришли к выводу, что наиболее громким может стать похищение посла. Идея вскоре была принята и одобрена Сидом Кейружем Бенджамином, руководителем «Фронта Вооружённого Действия» (Frente de Trabalho Armado) – боевого крыла DI/GB.

После общего совещания, было решено, что идеальной целью похищения, могущим иметь национальные и международные последствия, является посол США Чарльз Берк Элбрик. Основным требованием было освобождение главных лидеров местного студенческого движения, арестованных военной хунтой.

Руководство DI/GB после оперативного планирования, пришло к выводу о необходимости подключения к акции другой организации, обладавшей большим опытом и способной поддержать DI/GB в этой операции. ALN, боевики которого проходили обучение на Кубе, а затем возвращались в Бразилию и проводили здесь десятки самых различных акций (около тридцати ограблений банков и контор продажи автомобилей, два десятка взрывов, кражи оружия, нападения на казармы и полицейские посты), рассматривался руководством как идеальный партнёр для осуществления задуманной дерзкой операции. Призывы Маригеллы, поощрявшего любые проявления революционного насилия и предлагавшего вооружённым группам помощь в деле его развёртывания, так же сыграли свою роль.

В июле 1969 года Клаудио Торрес да Силва, так же член FTA, получив задание от руководства DI/GB, связался с Жоакимом Камара Феррейрой («Толедо») для обсуждения возможного сотрудничества. Тот полностью одобрил идею.

Решено было провести операцию в течение «Недели Родины» (1–7 сентября), когда улицы муниципалитета Сете де Сетембру заметно пустеют.

4 сентября народ Бразилии был удивлён первым столь крупным похищением в стране, исполненным ALN совместно с «Диссидентским крылом Гуанабары», которое позже переродится в «Революционное Движение 8 октября» (Отрывок из книги «Смертельная истина»).

9 сентября ALN в Рио-де-Жанейро осуществил ещё один дерзкий акт по «экспроприации» оружия. В этот день, выскочив из двух «Фольксвагенов», боевики атаковали сотрудников Военной Полиции Штата Гуанабара, которые, вооружённые автоматами, патрулировали окрестности офиса телевизионной компании «TV Excelsior». Не оказывая никакого сопротивления, солдаты отдали своё оружие; тем не менее, один из них был ранен ударом приклада по голове.

В октябре Рональду Дутра Машаду, назначенный координатором Северо-Востока, установил новые полезные контакты в Ресифи с местными диссидентами из PCBR. Окончательно переехав сюда из Рио-де-Жанейро вместе с Дульсе Чавес Пандольфи, он занялся обучением и политическим воспитанием новых боевиков. Для повышения эффективности организации и получения боевого опыта, он же организовал и первую акцию группы ALN штата Пернамабуку – ограбление филиала «Финансового Банка» в Жабоатане.

Начиная с 8 декабря 1969 года структура ALN в Гуанабаре несёт тяжелые потери. Находившимся в отпуске полицейским из Сан-Паулу, на пляже в Копакабане была совершенно случайно опознана и арестована Мария Апаресида Коста в компании с Валетимом Феррейрой. 18-летний студент Феррейра хранил в своём доме на улице Пальмейрас винтовку «Маузер» патроны к ней, мимеограф и печатные клише. Это была «типография» группы.

Следствием этого раскрытия стали аресты Атона фон Филью и Линды Тиала.

Чуть позже были схвачены ещё трое членов структуры, а так же раскрыты две конспиративные квартиры организации.

Тем не менее, несмотря даже на аресты и бегство своих боевиков, ALN в Рио-де-Жанейро продолжал осуществлять акции самофинансирования, столь необходимые для развития национальной организации:

– 27.08. ограблено финансовое агентство «Catete», принадлежащее «Банку Нового Мира».

– 25.09. грабёж агентства «Bonsucesso», принадлежащего «Территориальному кредитному банку».

– 15.10 грабёж агентства «Rua Bela vista», принадлежащего «Банку Байи».

– 29.11. нападение на офис фирмы «Construtora Presidente» на улице Майринк Вейга.

– 05.12. ограбление агентства «Castelo do Banco Bordalo».

– 16.12. ограбление агентства «Méier», принадлежащего «Банку Байи».

Потери в Сан-Паулу

Середина 1969 года обозначилась первыми арестами, потрясшими структуру ALN в Сан-Паулу. Седьмого мая, через несколько часов после ограбления офиса «Союза Бразильских Банков» в Сузано, на углу улицы Мирассоль были схвачены Роланду Фратти, Александр Малавацци и Жозе Жофре де Фариас.

Начиная с августа месяца, силам безопасности государства удаётся ударить глубоко внутрь организации, но, не смотря ни на что, она продолжает свою террористическую деятельность.

8 августа «Группа Действия» Жозе Вильсона Лесса Сабаж нападает на учебный центр «Curso Objetivo», где забирает 8 тысяч новых крузейро наличными и 12 тысяч в виде чеков, которые были сданы на хранение «Луису Рудольфу Гольдману» (вымышленное имя Антенора Майера). Чтобы убедиться, что чеки по-прежнему платёжеспособны, в начале сентября боевики решают купить магнитофон в магазине Лутца Фернанду на улице Сан-Луис в Ипиранге. Товар был оставлен в магазине до тех пор, пока банк не подтвердит валидность чеков.

Но случилось то, чего так боялись комбатанты: магазин был уведомлён, что сданные на проверку чеки являются краденными, и если покупатели вернуться за своим товаром, необходимо сообщить об этом в полицию.

Полагаясь на удачу, на следующий день «Фольксваген» с четырьмя членами ALN на борту подъехал к магазину, чтобы забрать покупку. Жозе Вильсон и Франсиску Жозе де Оливейра зашли в магазин, Антенор Майер остался за рулём, а Мария Аугуста Томас осталась близ входа, контролируя ситуацию.

Трое полицейских уже находились в лавке, ожидая прибытия нужных им покупателей. Как только Жозе Вильсон вошёл в помещение, продавец подал агентам предупредительный сигнал.

Потребовав немедленно сдаться, полицейские открыли предупредительный огонь. В ответ революционеры так же начали стрелять. В результате полицейский Жуан Селачок Нету был ранен в бедро, а продавец, Жозе Жетулиу Борда убит. Мария Аугуста убежала по улице. Жозе Вильсону, раненому в руку, и Франсиску удалось вскочить в автомобиль, помчавшийся по улице Консоласан.

Остановившаяся на красный сигнал светофора, машина комбатантов была настигнута полицейским автомобилем. Трое боевиков выскочили наружу.

Франсиску удалось бежать, а Жозе Вильсон и Антенор, преследуемые полицейскими, к которым присоединились сотрудники Сил Общественной Безопасности штата Сан-Паулу, помчались к зданию на улице Эпитасиу Пессоа, и укрылись в квартире № 46, где проживал Рикарду Роберту Комоду, школьный друг Антенора.

Окружив здание, сыщики предложили бойцам сдаться, на что те ответили категорическим отказом. Жозе Вильсон Лесса Сабаж, фанатичный последователь идей Маригеллы, решил сопротивляться до конца, как это было предложено в «Мини-учебнике городского партизана». Испугавшийся такого развития событий, Роберту Комоду сбежал вниз по лестнице, где и был арестован безо всякого сопротивления. Антенор панически носился из одной квартиры в другую. В отчаянии, он забежал на 7 этаж, откуда попытался спуститься на улицу по водопроводной трубе. Однако, добравшись до четвёртого этажа, он сорвался и рухнул вниз, переломав ноги и таз.

Загнанный в угол Жозе Вильсон сумел застрелить солдата Военной Полиции, храбро ворвавшегося в апартаменты. В отчаянии боевик попытался прорвать осаду, стреляя во все стороны, но был убит.

Но даже после арестов и героической смерти Сабажа, насилие ALN не остановилось. На следующий день после смерти Жозе Вильсона, революционеры запланировали в знак мести осуществить террористический акт против некоей «важной фигуры», имя которой так и осталось неизвестным. Рано утром Исиро Нагами, являвшийся членом «Группы Действия» погибшего Сабажа, поместил мощную бомбу в салон своего синего «Фольксвагена». Во время движения автомобиля, бомба неожиданно взорвалась, разорвав на куски машину, Исиро Нагами и ещё одного участника ALN, идентифицированного значительно позже как Сержиу Роберту Корреа.

Конец сентября стал печальным временем для ALN Сан-Паулу. 24 числа были задержаны члены «Тактической Вооружённой Группы» в Аламеда Кампинас, пытавшиеся угнать два автомобиля. Сопротивление при аресте было отчаянным, как обычно. В итоге, после окончания перестрелки, были схвачены раненые Такао Аману, Луис Аугусту Фожаса Бальбони и Карлус Личжейн. Луис Аугусту в тот же вечер скончался в больнице от полученных травм.

В результате этих арестов, в течение следующей недели подверглась разгрому «Тактическая Вооружённая Группа» и сеть поддержки ALN в Сан-Паулу. Схвачены десятки сочувствующих, раскрыты многочисленные дома и арсеналы, принадлежащие организации. 29 сентября координатор GTA Виржилиу Гомес да Силва оказал сопротивление при аресте и умер от полученных в бою ранений через несколько дней.

В октябре месяце аресты, задержания и обыски продолжились. Всего же за время полицейских операций были арестованы 19 ключевых комбатантов ALN и раскрыто 12 конспиративных явок. Таким образом, к концу 1969 года структура «Национально-освободительного Действия» в Сан-Паулу находилась на грани краха. Продолжавшиеся репрессии заставляют боевиков буквально разбегаться по стране, усиливая региональные группы. Некоторые скрываются в Уругвае.

Эти последние, после разбазаривания денег полученных посредством грабежей, вынуждены были отправиться в Буэнос-Айрес, где 4 ноября 1969 года они угоняют Боинг 707, совершавший рейс Буэнос-Айрес – Сантьяго-де-Чили.

Восемь бразильских революционеров, проникших на борт по поддельным паспортам, заставляют пилота направить самолёт на Кубу. Во время захвата боевики угрожали пассажирам пистолетами и бомбами, а так же заставляли читать листовки ALN, специально изданные на испанском языке.

На Кубе беглецы воспользовались предоставленной правительством Фиделя Кастро возможностью пройти усиленное военное обучение. После чего все они вернулись на родину, готовые к новым свершениям.

Аресты второй половины 1969 года привели к разрушению связей «Национально-Освободительного Действия» с доминиканскими монахами, поскольку большинство из них было идентифицировано или задержано.

Однако самой тяжёлой потерей, понесённой ALN в конце 1969 года, безусловно, стала смерть Карлуса Маригеллы.

Смерть Карлуса Маригеллы

Жуан Карлус Маригелла родился 5 декабря 1911 года в Сальвадоре, штат Байя, в семье итальянского эмигранта и бразильянки суданского происхождения. Его революционная карьера началась в 30-х годах: в 1932 он присоединяется к «Коммунистической Молодёжи» и «Красной Федерации Студентов», в составе которых принимает активное участие в заговоре 1935 года, целью которого было осуществление в Бразилии социалистической революции. В 1936 году, окончив инженерный институт, по приказу партии он направляется в Сан-Паулу для работы в местной коммунистической секции.

В 1939 году Маригелла вновь арестован (уже в третий раз) и отправлен в тюрьму «Фернанду де Норонья», где занимается политическим воспитанием заключённых.

Освобождённый в 1945 году по амнистии, объявленной президентом Жетулиу Варгасом, он в том же году избирается федеральным депутатом от БКП.

Смерть Маригеллы

В течение правительства Дутра Коммунистическая Партия вновь уходит в подполье, поэтому 7 января 1948 депутатский мандат Маригеллы был аннулирован.

Находясь на нелегальном положении, в период с 1949 по 1954 годы Маригелла работает в профсоюзах, увеличивая влияние партии в рабочей среде. Вскоре он входит в состав Исполнительного Комитета и Национального Секретариата БКП.

В августе 1950 года Маригелла впервые публично озвучивает радикальные тезисы: он выпускает манифест, в котором проповедует идею революционной войны. Как член Исполнительного Комитета, он возглавляет делегацию БКП, посетившую Китай в 1952 году. По возвращении, очарованный революционными достижениями Мао, будущий главарь ALN начинает работу по подготовке масс к бразильской революции. Тогда ещё он настаивал на необходимости формирования крестьянской революционной армии (Армии Национального Освобождения), в соответствии со стратегией, выдвинутой Мао Цзедуном и Линь Бяо.

Следующим шагом Маригеллы являлось проникновение в студенческую среду.

С помощью контактов на юридическом факультете Рио-де-Жанейро, ему удаётся завербовать некоторых преподавателей и учащихся. Семена бунта были посеяны, оставалось только ждать урожая.

Стратегия Кубинской Революции, ставшей примером для многих бойцов с режимом в Латинской Америке, противоречила позиции международного коммунистического движения и БКП, вставших на платформу советского примиренческого реформизма. Однако, триумф армии Фиделя восхищает многих старых бразильских революционеров, действующих ещё с 30-х годов, которых до глубины души потрясает тактика «фокизма». Для Маригеллы, человека «поколения Коминтерна», концепция «партизанских очагов» выглядит идеальной для реализации в Бразилии.

После военного переворота 1964 года, Маригелла в очередной раз арестован в одном из кинотеатров Рио-де-Жанейро. Выпущенный благодаря усилиям юриста Собраля Пинту, он переходит к открытой пропаганде идей вооружённой борьбы среди студентов и рабочих.

В июле 1967 года Карлус получает официальное приглашение принять участие в конференции «Организации Латиноамериканской Солидарности» (OLAS) в Гаване, где обсуждаются пути распространения антиимпериалистической борьбы на весь континент.

Не спрашивая разрешение о стоявшей в оппозиции к OLAS Коммунистической Партии, Маригелла отбыл в столицу Кубы по фальшивому паспорту.

Конференция закончилась принятием знаменитых Деклараций, одобрявших вооружённое действие в большинстве стран южноамериканского континента, что ещё более усилило решимость Маригеллы перейти к активной борьбе.

После конференции Маригелла провёл ещё несколько месяцев на Кубе, где его настигла новость об окончательном исключении из рядов Бразильской Коммунистической Партии.

Вернувшись на родину в конце 1967 года, он непосредственно переходит к практике революционной войны.

Итак, осенью 1969 года ALN впервые сталкивается со шквалом государственных репрессий, подбирающихся всё ближе к главному руководителю организации. Началом конца Маригеллы стало задержание Паулу де Тарсу Венсеслау, который выдал полиции телефонный номер, использующийся для экстренной связи с руководством ALN.

Проверка показала, что номер принадлежит доминиканскому монастырю в квартале Пердизес. К тому времени, братья уже находились под подозрением после того, как арестованный в марте 69 боевик VPR Исаис ду Вале Алмада сообщил о близких связях монахов с подрывными революционными группировками Сан-Паулу. За монастырём было установлено пристальное наблюдение, телефон так же прослушивался.

Тем временем, 2 ноября в Рио-де-Жанейро в общественном автобусе были схвачены фрей Тимотео (Фернанду де Бриту) и фрей Иво (Ив ду Амараль), прибывшие сюда для установления контактов с местным прогрессивным клиром.

Привезённые в Сан-Паулу, монахи начали сдавать властям все известные им сведения, касающиеся сети ALN и участия в ней братьев-доминиканцев. В конечном итоге, фрей Тимотео признался в том, что, после отъезда фрея Освальду за границу, именно он был назначен ответственным за контакты Маригеллы и членов логистической сети. Экстренная связь с руководителем «Национально-Освободительного Действия» проходила через книжный магазин «Duas Cidades», принадлежавший доминиканскому ордену: Маригелла (или его доверенные) просто звонил сюда, и называл пароль «Это Эрнесто. Сегодня в мастерской», что обозначало, что встреча должна состояться в 8 часов вечера на высоте 800 в Аламеда Каза Бранка, Сан-Паулу.

Согласившись сотрудничать с властями, фрей Тимотео несколько дней, под наблюдением агентов, ждал звонка. Наконец, 4 ноября телефон зазвонил. Встреча была назначена.

В Аламеда Каза Бранка, близ места будущей встречи, была организована засада. Одни агенты скрывались в близлежащих строящихся домах, наблюдая за происходящим на улице, другие конспирировались под обычных прохожих или под влюблённые пары. В нужном месте стоял «Фольксваген – Фуска» с двумя испуганными доминиканцами в салоне.

Незадолго до назначенного времени, мимо высоты 800 медленно прошёл мужчина, идентифицированный полицией как Луис Жозе да Кунья («Креол»), близкий помощник главаря ALN. Опасаясь спугнуть Маригеллу, его задерживать не стали.

Маригелла явился ровно в 20:00 и направился к автомобилю монахов. После того, как он сел на переднее пассажирское сиденье, фрей Иво и фрей Тимотео выскочили из машины и кинулись на землю. Осознав, что попал в засаду, он выхватил револьвер и попытался оказать сопротивление аресту, но был расстрелян.

Маригелла следовал всем правилам своей собственной концепции, выведенной в «Мини-учебнике городского партизана», не собираясь сдаваться живым.

Помимо револьвера, в кармане своего спортивного костюма он так же носил две ампулы с цианистым калием.

Тем временем автомобиль, на котором главарь ALN прибыл на место встречи, был окружён агентами, но находившиеся в салоне боевики так же сдаваться не собирались. Яростно отстреливаясь, они прорвали оцепление, убив при этом следователя Эстелу Боржес Морату и дантиста Фридриха Адольфа Романа, случайно проходившего мимо места схватки. Сыщик Рубенс Кардозу де Меллу Тукундува был серьёзно ранен.

Так закончилась жизнь Карлуса Маригеллы, однако его организация продолжала жить и действовать, в соответствии с руководящими принципами погибшего вождя. Несмотря на огромную потерю, ALN возродился под руководством Жоакима Камара Феррейры – второго человека в организации.

Удивительно, но, несмотря на всю одиозность этого персонажа, после крушения диктатуры и установления демократического правительства, общество и государство пересмотрело свои взгляды на его деятельность.

Сегодня именем «борца за демократию» Карлуса Маригеллы названы улицы в Рио-де-Жанейро, Сан-Паулу, Риу-Гранди-ду-Суль и мост в Белене.

В Пинар-дель-Рио, Куба, ещё в 1973 году была открыта военная школа имени Маригеллы.

Архитектор Оскар Ньемейер спроектировал Мемориал Карлуса Маригеллы, который должен был быть возведён правительством штата Рио-де-Жанейро в пролетарском районе Санта Барбара, где коммунистические революционеры обычно организовывали свои встречи для планирования вооружённых акций.

А в 2004 году, в 35 годовщину смерти основателя и руководителя ALN, в Сан-Паулу, на доме 815 в Аламеда Каза Бранка, близ которого он и был убит, властями была установлена мемориальная доска.

ALN под новым руководством

Новый 1970 год «Национально-Освободительное Действие» встретило в состоянии ступора. Погиб символ бразильской герильи, харизматичный руководитель Карлус Маригелла, через которого, помимо всего прочего, так же шло множество контактов с представителями региональных групп и многочисленными сочувствующими.

Новым лидером организации становится 57-летний Жоаким Камара Феррейра («Толедо», «Старик»), старый коммунист и товарищ Маригеллы, доказавший свою способность к управлению в ходе операции по похищению североамериканского посла Элбрика в Рио-де-Жанейро.

Поражённый смертью Маригеллы, Феррейра, находившийся в это время в Париже с миссией установления международных контактов для дальнейшей поддержки бразильской вооружённой борьбы, срочно отбывает на родину.

Через Кубу, где в это время проходила обучение «Вторая армия ALN», «Толедо» направляется в Бразилию, куда пребывает в конце января 1970 года. Незадолго до отъезда с Острова Свободы, Феррейра даёт интервью «Радио Гаваны», где подтверждает свою верность принципам Маригеллы.

В этом интервью, «Толедо» говорит, что бразильская революция не закончена, более того: необходимо усилить натиск на военную диктатуру за счёт увеличения темпов вооружённых акций. Касаясь действий в сельской местности, Феррейра призывает боевиков осуществлять нападения на крупные фермы, убивать скот и распространять мясо среди беднейших слоёв крестьян, дабы заручиться их поддержкой и сочувствием, необходимым для развёртывания сельской герильи.

Также «Толедо» отметил, что смерть Маригеллы должна быть отомщена, и напомнил, что объединение всех бразильских революционных сил должно быть достигнуто путём конкретных вооружённых действий.

Похищение американского посла в Гуанабаре, исполненное совместными силами ALN и MR-8, Камара Феррейра приводит как пример подобных действий.

В заключение, «Толедо» предсказал скорую унификацию всех революционных организаций в единую бразильскую сражающуюся партию, которая «нанесёт поражение диктатуре вооружённым путём».

В марте месяце Камара Феррейра поставил перед организацией новую задачу: консолидировать ALN, захватить и повысить инициативу вооружённых действий в городах. Он настаивает на посылке на Кубу как можно большего числа новых боевиков для прохождения обучения, дабы увеличить военный потенциал организации. По возвращению в Бразилию «Второй Армии ALN», Феррейра тут же формирует «Третью Армию».

ALN приступает к реорганизации

На бразильско-уругвайской границе Карлус Фигейреду де Са пытается восстановить схему «коридора», развалившуюся после ареста фрея Бету.

Систему удалось реактивировать, но она снова рушится после ареста 13 апреля Луиса Карлуса Роша Гаспеса, у которого полицией обнаружены важные внутренние документы структуры.

Чуть позже, в мае месяце, Фигейреду де Са, в качестве делегата от ALN, примет участие в крупном подпольном собрании в столице Боливии, куда съехались представители практически всех крупных революционных организаций юга континента. В будущем, продуктом подобных встреч станет создание «Хунты Революционной Координации», куда войдут чилийское «Левое Революционное Движение» (MIR), уругвайские «Тупамарос», аргентинская «Народная Революционная Армия» (ERP) и боливийская «Армия Национального Освобождения» (ELN). «Национально-Освободительное Действие» к моменту объединения будет уже практически уничтожено.

Параллельно с перестройкой структуры, Камара Феррейра запускает в обращение ряд внутренних документов, в которых заявляет о необходимости дальнейшей подготовки к сельской герилье (приостановленной в виду смерти Маригеллы), а так же о временном ограничении, ввиду кризиса безопасности, связей с другими революционными организациями страны.

Помимо этого, анализируя сложившуюся ситуацию, «Толедо» позволяет себе критиковать милитаристскую тенденцию, возникшую внутри организации. Он указывает, что акции «Вооружённой Тактической Группы» слабо связаны с деятельностью Массового Фронта, что способствует изоляции ALN. Для исправления ситуации он рекомендует:

«– изменить качество работы, чтобы переломить политическую изоляцию посредством политических действий, непосредственно связанных с народными секторами;

– консолидировать работу в сельских стратегических районах».

Таким образом, Камара Феррейра становится руководителем организации, единолично направляющим её деятельность, что сразу же не понравилось некоторым молодым товарищам, которые летом 1970 года, находясь на Кубе (в рядах «Третьей Армии ALN»), сформируют оппозиционную группу, позднее ставшую основой «Народно-Освободительного Движения» (MOLIPO).

Только что укрепившаяся организация вскоре переживает новый серьёзный удар. 23 октября 1970 года Жоаким Камара Феррейра был задержан сотрудниками правопорядка, и в эту же ночь умер, как гласит официальная версия, от сердечного приступа.

С арестом и смертью «Толедо» закончилась история ALN как монолитной централизованной структуры, придерживавшейся чёткой стратегической линии.

После потери своего харизматичного вождя, спустя два с половиной года с момента пилотного выпуска, в свет выходит второй номер журнала «Партизан». Подготовленный ещё Жоакимом Камара Феррейрой, он даёт краткое описание многочисленных революционных акций ALN и других вооружённых бразильских групп. В конце журнала печатается «Письмо к боевикам», мрачно призывающее крепить организацию, несмотря даже на потери двух ведущих главарей. Послание подписано «Координационным Национальным Центром» – новым руководящим органом организации.

Борьба в Сан-Паулу

Ослабленный арестами 1969 года, Региональный Координационный Центр Сан-Паулу принимает решение о присоединении к «Фронту Революционной Мобилизации» (Frente de Mobilização Revolucionária), куда так же входят «Вооружённый Революционный Авангард – Пальмарис» (Vanguarda Armada Revolucionária Palmares – VAR-P), «Народный Революционный Авангард» (Vanguarda Popular Revolucionaria – VPR), «Демократическое Сопротивление» (Resistência Democrática – ReDe), «Рабочая Коммунистическая Партия» (Partido Operário Comunista – POC) и «Революционное Движение Тирадентис» (Movimento Revolucionário Tiradentes – MRT).

Во второй половине января несчастья посыпались на головы товарищей из Массового Фронта: были арестованы Мигель Накамура и Жозе Альприн Филью (руководители рабочего сектора), Мария Луиза Локателли Гарсия Белок (координатор студенческого сектора), и многие другие активисты.

В довершение ко всем бедам, большая часть массовой организации с большим трудом приняла новые директивы Камара Феррейры, а в последующем и вообще перешла на сторону диссидентов, находившихся на Кубе.

«Вооружённая Тактическая Группа» (GTA) под руководством координатора Жиомара Силва Лопеса была реструктуризирована, вобрав в себя остатки группы уехавшего в Гавану Карлуса Эдуарду Флёри, и нескольких боевиков, приехавших из Гуанабары. Мало-помалу, элементы, ранее завербованные «Массовым Фронтом» были кооптированы в GTA.

Эта новая реструктурированная группа 2 марта осуществляет нападение на филиал «Союза Бразильских Банков» на проспекте Жабакара. 20 числа совершён грабёж в финансовом агентстве «Brandesco»; в этот же день члены группы огня «Массового Фронта» (который так же, в соответствии с идеями Маригеллы, формировал боевые единицы для осуществления акций небольшого масштаба) под руководством Хироаки Торигой нападают на сотрудника Сил Общественной Безопасности в Ибирапуэра и «экспроприируют» его оружие.

А тем временем аресты продолжились. Вскоре был задержан и координатор «Вооружённой Тактической группы» Жиомар Силва Лопес вместе с активисткой сети поддержки Соней Иполито.

В момент ареста Силва Лопес попытался покончить жизнь самоубийством, проглотив капсулу с неизвестным веществом. Стремясь сохранить ему жизнь, полицейские доставили главаря боевиков в госпиталь «Clínicas», где он был помещён под наблюдение врачей и охраны.

Через несколько часов, пришедший в себя Жиомар, следуя заветам Маригеллы, ещё раз попытался покончить с собой, выкинувшись из окна четвёртого этажа больницы. К счастью, натянутый на первом этаже тент, смягчил его падение, в результате чего тот лишь сломал бедро.

Переведённый в военный госпиталь Сан-Паулу, совершенно деморализованный руководитель, начинает давать показания, позволившие задержать ещё нескольких активистов «Массового Фронта» и логистической сети ALN.

После ареста Жиомара, Карлус Эужениу Сарменту Коэлью де Паз («Клемент») взял на себя ответственность за координацию «Тактической Вооружённой Группы». Военным руководителем GTA становится Жозе Эдезиу Брианецци.

«Группа огня» «Массового Фронта» переходит под командование Жозе Мильтона Барбосы.

Продолжения боевых операций вызывает новый шквал репрессий. 2 апреля 1970 года полиция раскрывает и берёт в осаду дом Дориваля Феррейра на улице Зума де Са Фернандес. Феррейра был членом Регионального Координационного Центра, ответственным за взрывчатые вещества. Осознав неизбежность ареста, боевик попытался прорвать осаду, тяжело ранив одного из сотрудников Сил Общественной Безопасности штата Сан-Паулу, однако в начавшейся перестрелке сам был убит. В доме обнаружены материалы для изготовления сложных бомб, оружие и уже готовые адские машинки.

На другом фронте ALN так же несёт потери. Брианецци и Антониу дус Трис Рейс де Оливейра получают указания от Камара Феррейры организовать сельскую базу поддержки на севере штата Парана, где оба имеют родственников и друзей детства, но не успевают сделать ничего. Брианецци погибает в перестрелке с полицией в Сан-Паулу 13 апреля 1970, а Трис Рейс де Оливейра, член GTA и революционный фанатик, вместе с активисткой VPR Альсери Марией Гомес да Силва будет убит тремя днями ранее во время штурма полицией конспиративной квартиры в квартале Татуапе. Таким образом, работа по учреждению базы организации в Паране закончилась так и не начавшись.

Потери апреля/марта совершенно парализовали деятельность GTA на некоторое время. Упавшее знамя борьбы подхватила группа огня «Массового Фронта», которая 29 и 30 мая совершает налёты на отделение «Банка Бразилии» и супермаркет «Peg-Pag».

Так же в мае состоялась встреча руководящей комиссии «Фронта Революционной Мобилизации», на которой было принято решение о начале подготовки к похищению немецкого посла, которое было исполнено VPR 11 июня этого же года.

Анна Бёрнстин, активистка «Вооружённой Тактической Группы», была задержана 14 июля охранниками супермаркета «Mappin» в Сан-Паулу, обвинённая в попытке кражи сумки. В момент прибытия полиции, Анна открыла огонь из своего револьвера, смертельно ранив агента Исидора Замбольди. На следующий день были схвачены ещё двое комбатантов GTA – Рейнальду Морану Филью и только что вернувшийся из Уругвая Вася Вайтман.

В то время как обездвиженная «Тактическая Вооружённая Группа» теряет своих людей одного за другим, группа огня «Массового Фронта» напортив – интенсивно развивает действие. В течение лета этим небольшим коллективом были исполнены следующие грабежи:

– супермаркета «Peg-Pag» в квартале Индианаполис

– телеграфа в квартале Либердаде

– аптеки на проспекте Жабакара

– супермаркета «Ao Barateiro» на проспекте Коронель Диогу

– инкассаторского автомобиля на улице Соединённых Штатов. В этой операции так же принимают участие боевики VPR и MRT, которыми ранены два охранника.

Во второй половине сентября 1970 состоялось новое заседание комиссии «Фронта Революционной Мобилизации», где обсуждался вопрос похищения уже трёх дипломатов. Эти операции должны были быть последовательно осуществлены в Сан-Паулу, Гуанабаре и на Северо-востоке. Идея состояла в том, чтобы добиться в обмен на жизни послов освобождения из тюрем более 200 боевиков различных революционных организаций.

В ходе обсуждения списка заключённых, требующих освобождения, руководитель VPR Карлус Ламарка поскандалил с остальными участниками комиссии, не согласившись с тем, что в принятом перечне имён боевиков ALN гораздо больше, нежели имён членов его собственной организации. По мнению Ламарки это типичное проявление дискредитации, так как «во фронте нет более значимых или менее значимых организаций».

Тем временем, пока внутри FMR шли ожесточённые споры, в Европе фрей Освальду Аугусту Резенде Жуниор успешно создал сеть информационной войны с бразильской диктатурой. Связавшись с Мигелем Арраесом, руководителем «Бразильского Информационного Фронта», мятежный монах учредил агентства распространения революционных новостей в Париже, Алжире и Италии, где поддержку деятельности доминиканца оказывали местные коммунисты.

После смерти Камара Феррейры, ALN продолжает обсуждать с «Фронтом» возможность осуществления громких похищений. Первоначальная идея об исполнении трёх последовательных операций была, в конечном итоге отвергнута, в связи с гибелью руководителя «Национально-Освободительного Действия», а так же массовых арестов в среде «Бразильской Революционной Коммунистической Партии» (PCBR) на Северо-востоке. После правительственных выборов 15 ноября состоялось новое заседание комиссии FMR, на которой ALN представлял уже Карлус Эужениу Сарменту Коэлью да Паз. Обсуждался вопрос, поднятый Карлусом Ламаркой, о немедленной реализации похищения швейцарского посла в Гуанабаре. Представитель от «Революционного Движения 8 октября», на которое была возложена обязанность подготовки акции, заявил, что для выполнения подобной акции нет ни средств, ни инфраструктуры, ни оружия. Большинство делегатов проголосовали за отсрочку исполнения как минимум на два месяца. Однако командир VPR Карлус Ламарка, игнорируя мнение большинства, решил реализовать операцию во что бы то ни стало. Таким образом, 7 декабря 1970 года в Рио-де-Жанейро был схвачен швейцарский посол Джованни Бухер, отпущенный в январе следующего года в обмен на освобождение и высылку в Чили 70 политических заключённых.

Убийство Ари Роша Миранды

Ари Роша Миранда и Вильсон Койсейсан Пинту провели в рядах «Вооружённой Тактической Группы» очень немного времени. Происходившие из «Массового Фронта», они стремились адаптироваться к новому формату «работы», более жёсткому, чем они себе представляли.

После нескольких вооружённых нападений на банки, оба почувствовали, что принесут гораздо больше пользы в» массовой организации: вооружённое действие было им не по душе. Ведь человека, думали они, нужно использовать, исходя из его личных навыков и характеристик. Они привыкли работать с людьми, используя в качестве аргументов не оружие, но слово.

Поэтому Роша и Пинту попросили отвод из «Вооружённой Тактической Группы». Ответ был более чем суров: комбатант ALN, отказавшийся от борьбы, приговаривается к смерти. Ни о каком «отводе» из GTA не может быть и речи.

11 июня 1970 года группа ALN запланировала нападение на финансовое агентство «Nossa Senhora da Lapa», принадлежавшее «Национальному Банку штата Минас-Жерайс» в Сан-Паулу. И Ари, и Вильсон, несмотря на своё нежелание, участвуют в операции.

Помимо комбатантов ALN, в нападении так же участвовал Эдуарду Лейте («Бакури»), бывший главарь «Демократического Сопротивления» (Resistência Democrática) и один из самых одиозных персонажей бразильской вооружённой борьбы.

Вильсон Консейсан Пинту был оставлен в качестве бойца прикрытия в 30 метрах от банка, в то время как остальные направились к самому офису.

Внезапно послышалась стрельба. Вильсон со своего поста увидел, как «Бакури» просто выстрелил несколько раз в грудь Роша Миранды. После того, как тот упал на землю, Эдуарду Лейте открыл огонь и по самому Вильсону, ранив его в левую руку. Испугавшись, и вспомнив угрозы со стороны руководителей ALN, он решил бежать. Оставив близ банка автомобиль организации, Консейсан Пинту добрался пешком до госпиталя «Сан-Камилу», где чуть позже и сдался прибывшим полицейским.

Миранде повезло меньше: со смертельным ранением в грудь, он был увезён боевиком ALN Хироаки Торигой на конспиративную квартиру самого «Бакури».

Объясняя чуть позже всё произошедшее, выдвигалась версия о том, что Лейте перепутал своих товарищей с охраной банка.

Фарс продолжался: боевики срочно вызвали одного из активистов сетей поддержки организации, студента третьего курса медицинского факультета, для оказания помощи своему уже мертвому товарищу. На следующий день Ари Роша Миранда был тайно захоронен «Бакури» в поле в Эмбу-Гуасу.

Долгое время Миранда был объявлен «пропавшим без вести», и ответственность за его смерть возлагалась на силы безопасности государства. Только с новыми арестами из среды «Вооружённой Тактической Группы», выяснилась истинная картина смерти этого молодого человека.

Борьба в Гуанабаре

Аресты конца 1969 года в Сан-Паулу привели к тому, что отсюда в Рио-де-Жанейро бегут Карлус Эдуарду Файял де Лира и Паулу Энрике Роша Линс, с задачей реструктуризации сил. Они создают «Региональный Координационный Центр Гуанабары» (CR/GB), под чьим руководством действуют две «группы огня»: группа Паулу Энрике Линса и группа Мариу де Суза Прата.

9 января 1970 комбатанты экспроприируют финансовое агентство «Lido», принадлежащее «Банку штата Минас-Жерайс», а 17 февраля грабят филиал «Национального Бразильского Банка» на проспекте Бразилии, «зарабатывая», в общей сложности, около 50 тысяч крузейро.

Намереваясь усилить огневую мощь организации, 25 января активисты GR/GB организуют налёт на завод «Andaraí», охранявшийся непосредственно бойцами Вооружённых Сил. Главной целью было оружие часовых. После условного сигнала, группа во главе с Карлусом Эдуарду Файял де Лира нападает на один из постов, избивает солдата и отнимает его автомат.

Боевики двух других расчётов, под руководством Паулу Энрике Роша Линса струсили, и не стали атаковать заранее намеченные посты.

Во время отступления, из-за небрежного обращения с оружием, смертельное ранение получает Луис Афонсу Миранда Коста Родригез, чей труп на переднем сиденье брошенного автомобиля был позже обнаружен полицией.

11 марта 1970 года на полицейском дорожном посту в Ларанжейрасе была остановлена машина, в салоне которой находились трое боевиков CR/GB.

Подозревая, что водительское удостоверение Жорже Раймундо Жуниора поддельное, агенты приказали ему, а так же Ромулу Нороньа де Альбукерке выйти из салона и проехать на патрульном автомобиле в полицейский участок, в то время как третий боевик, шофёр Мариу де Суза Прата, должен был следовать в сопровождении сотрудника Военной Полиции Ньютона де Оливейра Насименту за патрулём. Пользуясь беспечностью полицейских, не обыскавших задержанных, Мариу де Суза Прата во время движения обогнал полицейский автомобиль, блокировал его своей машиной, а затем застрелил сопровождавшего его солдата из револьвера, после чего скрылся. Таким образом, революционер «выиграл» ещё год жизни: он будет убит 4 апреля 1971 года на конспиративной квартире в Кампу Гранди, после того, как застрелит майора Жозе Жулиу Тожа Мартинеса.

13 марта праздник насилия ALN в Рио-де-Жанейро продолжился. Сержант Лажоа Родригу де Фрейтас остановил красный «Фольксваген», в котором находились трое революционеров, для обычной проверки документов.

Осознав, кто находится перед ним, полицейский попытался задержать преступников, но Карлус Эдуарду Файял де Лира успел выхватить оружие и тяжело ранил самого сержанта, а так же капитана Фредди Пердигана Перейра. В ходе начавшейся погони двое боевиков сумели убежать, а Файял де Лира, загнанный в угол, вынужден был силой захватить проезжавший мимо автомобиль, в котором находилась сеньора Жуанита де Суза вместе со своим 9-летним сыном. Вытолкнув женщину на тротуар, комбатант унёсся вместе с ребёнком на заднем сиденье. Не зная о наличии пассажира, сотрудники правоохранительных органов открыли шквальный огонь, в результате чего мальчик был ранен в подмышечную область. В конце концов, Файялу удалось оторваться от полиции, и, бросив автомобиль с раненым ребёнком на улице Сикейра Кампус, он скрылся пешком.

Потеряв связь с товарищами, Файял вынужден был обратиться за помощью к своим родителям, проживавшим в доме престарелых. Именно там 16 марта он и был арестован, но в последующем его обменяли, в числе других сорока заключённых, на похищенного в VPR немецкого посла.

Арест Файяла вызвал приостановку деятельности CR/GB, закончившуюся полным демонтажем структуры после ареста Рональду Дутра Машаду и Паулу Энрике Роша Линса: первый был задержан в Ресифи 28 марта, а второй – в Натале 13 апреля. В следующие недели в Гуанабаре были арестованы ещё двое членов «Тактической Вооружённой Группы».

После крушения CR/GB, в Рио-де-Жанейро создаётся временный руководящий совет, взявший на себя ответственность за реорганизацию сил в регионе.

30 июня 1970 года Джесси Джейн, активистка «Массового Фронта» «Регионального Координационного Центра Сан-Паулу» вместе с Колумбу Виейра де Суза Жуниором и братьями Эйральду и Фернанду Пинья Фрейре, в международном аэропорту «Галеан» (Рио-де-Жанейро) захватывает самолёт, выполняющий рейс Рио-де-Жанейро – Буэнос-Айрес. Джейн требует в обмен на жизни пассажиров освобождения 40 заключённых, которые должны были быть затем перевезены на Кубу на этом же борту. Возглавлял список политических узников Вашингтон Алвис да Силва, комбатант ALN и, по совместительству, отец самой руководительницы операции.

Однако попытка шантажа была пресечена спецназом ВВС. В ходе штурма Эйральду Пинья Фрейре покончил с собой, выстрелив в шею.

В середине 70 года структура в Гуанабаре несёт очередные потери: организацию покидает Мариу де Суза Прата, его жена Марилена Виас-Боас Пинту и Жозе Карлус Авелину да Силва, которые присоединяются к местной группе «Революционного Движения 8 октября».

В июле месяце GTA Гуанабары, усиленная двумя товарищами вернувшимися с Кубы, осуществила два крупных нападения. Одно на полицейский участок в фавеле Асуль, где было украдено оружие (включая автомат) и униформа, а второе – на финансовое агентство, принадлежавшее «Коммерческому Индустриальному Банку Минас-Жерайс» в Леблоне.

19 августа, в ходе попытки ограбления филиала «Национального Банка штата Минас-Жерайс» в Рамусе, был застрелен охранник заведения. Расправившись со стражем, революционеры ворвались внутрь учреждения, и потребовали отдать им ключи от сейфа. Находившийся за стойкой клерк испуганно сообщил, что ключи находятся только у управляющего, которого сейчас нет на месте. Расстроенные налетчики покинули финансовое отделение, так и не получив ни одного крузейро.

Результатом этой провальной акции стал арест одного из её участников Отони Гимарайеса Фернандеса Жуниора.

Ослабленный постоянными потерями, ALN в Рио-де-Жанейро в следующем году вынужден начать действовать совместно с другими организациями штата.

Борьба на Северо-востоке и в Минас-Жерайс

В Форталезе (штат Сеара) неудачная попытка грабежа филиала «Торгового Банка» 4 декабря 1969 деморализовала на некоторое время местную группу Сильвио Альбукерке Мота. Однако, после отъезда на Кубу главаря, когда новым координатором деятельности в Сеаре стал Жозе Салес де Оливейра, дела заметно пошли в гору.

10 марта 1970 года в столице штата была совершена оккупация фабрики «Кока-Кола», в ходе чего так же была изъята касса, что принесло в казну группы около 8 тысяч крузейро. Эта и другие вооружённые акции ячейки связаны были исключительно с социально-экономическими условиями региона: в отличие от больших городов, боевики ALN не совершали здесь «экспроприаций» или налётов на крупные коммерческие учреждения.

Уничтожение теплообменника автобусной компании, кража мимеографов и пишущих машинок из института Химии и Математики, атака на казарму 23 Регионального Полка в июле 1970 года: все эти операции становятся настоящими подвигами группы Жозе Салеса.

Чтобы улучшить результаты работы, координатор «выписывает» из Сан-Паулу нескольких опытных комбатантов, после чего группа перемещается вглубь Сеары, дабы начать работу по подготовке сельской герильи в районе Карири.

В начале августа в регион пребывает адвокат Тарсисиу Лейтан де Карвалью, назначенный политическим комиссаром ALN/CE, который не только читает боевикам лекции, посвящённые политическим вопросам и психологической войне, но и проводит критический анализ деятельности группы. По его мнению, организация в регионе оторвана от масс, в связи с чем он предлагает начать издание газеты, раскрывающей идеи ALN, и содействующей привлечению новых сторонников.

Структура ALN Сеары вскоре наладила хорошие отношения местной секцией «Бразильской Коммунистической Революционной Партии» (PCBR), следствием чего стало осуществление нескольких совместных операций, таких как нападение на инкассаторский автомобиль «Банка Лондона» 16 марта 1970, и ограбление филиала «Банка Бразилии» в Марангуапе 11 августа того же года.

Если интенсивность вооружённых действий или величина экспроприированных сумм не могли идти ни в какое сравнение с деятельностью ALN в крупных городах, то о качестве насилия этого сказать никак нельзя. 29 августа боевики ALN/CE похищают и убивают бизнесмена Жозе Арманду Родригеса, главу фирмы «Ibiapaba Comercial Ltda» в Сан-Бенедикту. Напав на головной офис компании, революционеры связывают и увозят коммерсанта.

После чего пытают. Согласно медицинскому заключению, он был жестоко избит, а затем застрелен. Труп предпринимателя был сброшен в ущелье в горах Серра де Ибиапина.

Налётчики изъяли в офисе компании 32 тысячи крузейро без какого-либо сопротивления. Зачем им понадобилось убивать коммерсанта? Трагическую абсурдность ситуации придаёт тот факт, что двое из убийц являлись бывшими семинаристами, сторонниками теологии освобождения.

Ночью во время бегства из Сан-Бенедикту, вблизи Сан Луис ду Куру, вся группа была блокирована полицией. Отстреливаясь, четверым из шести революционеров удалось уйти лесами. Двое других были арестованы, и сразу же начали сотрудничать со следствием.

В следующие дни аресты, задержания и обыски продолжились, после чего командование ALN приняло решение демонтировать структуру в штате Сеара.

Жозе Салес де Оливейра переехал в соседний штат Пернамбуку, остальные избежавшие арестов направились в Сан-Паулу.

В Пернамбуку, точно так же, как и в Сеаре, ALN действовал совместно с PCBR. Однако, после задержания местного координатора Рональду Дутра Машаду, 28 марта в лапы полиции в Ресифи попал его заместитель Перли Сиприану, сдавший властям три конспиративные квартиры ALN и PCBR, а так же содействующий в идентификации множества лиц, причастных к деятельности революционных организаций штата.

На одной из этих квартир сыщики нарвались на вооружённое сопротивление, в результате чего тяжёлое ранение получил следователь Жоаким Франсиску де Мелу. Бой прекратился только после того, как агентам удалось ранить боевика Маурисиу Анисиу де Араужу, находившегося внутри. Здесь же было изъято оружие, боеприпасы, агитационные материалы. В результате расследования полиция установила причастность местной группы ALN к ограблению аптеки при госпитале «Жайме де Фонте», а так же к нападению на заправку на проспекте Роза и Силва.

К концу полицейской операции, 31 марта 1970 года, были арестованы двенадцать элементов, принадлежащих к структуре ALN/PE.

Примерно в этот же момент, Паулу Энрике де Оливейра Роша Линс, следуя указаниям национального руководства ALN, приезжает в город Наталь с целью реструктуризации деятельности в штате Риу-Гранди-ду-Норти.

Наладив контакт с местным коммунистом Авелину Батистой Нету, Паулу Энрике приступает к созданию структуры в этом штате.

Однако, 13 апреля оба революционера были арестованы. После неудачной попытки самоубийства, Паулу Энрике выкладывает полиции всю имевшуюся у него информацию о структурах ALN в Гуанабаре и на Северо-востоке.

Между тем, в Белу-Оризонти (штат Минас-Жерайс) усилия ALN по реструктуризации своих сил после разгрома Corrente, дали свои первые результаты. Была сформирована небольшая группа радикальной молодёжи, незамедлительно приступившая к стрелковым занятиям. После подготовительного этапа борьбы, заключавшегося в распространении в городе брошюр «Национально-Освободительного Действия» и нанесении на стены различных надписей подрывного характера, эта группа реализовала своё первое нападение: 6 июня 1970 года был ограблен супермаркет «Merci» в квартале Лоурдис. Через месяц последовало второе нападение – на этот раз, на супермаркет «Camponesa».

В начале августа коллектив ALN/MG был усилен прибытием из Рио-де-Жанейро Маркуса Нонату де Фонсеки, уже известного властям благодаря своей деятельности в «Тактической Вооружённой Группе» Гуанабары.

В конце сентября численность структуры вновь пополнилась – из Сан-Паулу приехал Альду Са Бриту, получивший задание подготовить акцию по похищению британского консула в Белу-Оризонти, которая должна была стать прологом к грандиозной многоходовой операции по освобождению двухсот политических заключённых.

Попытка развития сельской герильи

В начале 1968 года Карлус Аугусту да Силва Сампайо, левый студенческий лидер из Белена (штат Пара), воодушевлённый идеями «Революционного течения внутри БКП», устанавливает контакты с Карлусом Маригеллой.

В сентябре того же года, к нему из Сан-Паулу пребывает боевик Жуан Батиста с заданием организовать в штате структуру ALN. С помощью местного студенческого главаря, Батисте удаётся сколотить из местной молодёжи небольшое активное ядро, отличившееся, на первых этапах своей деятельности, лишь распространением листовок и росписью стен.

В июне 1969 Карлус Аугусту вместе с товарищем Жуаном Альберту Капиберибе совершают поездку в Рио-де-Жанейро, где Маригелла поручает им начать работу по изучению и подготовке сельской территории в регионе реки Арагуайя, между городами Империатриз и Мараньян. Здесь же, в Рио-де-Жанейро, Карлус Аугусту встречается с монахами-доминиканцами Иво и Фернанду, которые уже имели опыт работы с сельскими массами.

Тем временем семинарист Нестор Мота, так же назначенный Маригеллой ответственным за подготовку сельской войны, отправляется в Консейсау де Арагуайя для установления контактов с Жуаном Карлусом Рамальо, руководителем местной секции «Базового Движения Образования» (Movimento de Educação de Base). Вскоре сюда же переезжает и Капиберибе.

17 августа Флавиу Аугусту Невес Леан де Салес, изгнанный из региональной группы за пристрастие к марихуане, по собственной инициативе, но прикрываясь именем ALN/PA, осуществляет нападение на коммерческую фирму «Gelar» в Белене.

Спустя некоторое время происходит ещё один громкий инцидент, встревоживший население. 25 августа от взрыва бомбы, спрятанной на заднем дворе собственного дома Флавиу Аугусту, погибают его мать и сестра.

В связи с этим, антитеррористическая деятельность полиции Белена усиливается в разы. Карлус Аугусту да Силва Сампайо вместе с Жуаном Моасиром Сантьяго Мендосой спешно бегут в Рио-де-Жанейро, спасаясь от репрессий. Туда же отправляется и сам виновник всех бед Леан де Салес, который через некоторое время присоединяется к «Вооружённой Тактической Группе» Гуанабары. Завязав со своей вредной привычкой, он становится крайне нервным и отличится в будущем проявлениями ненужной жестокости во время осуществления акций.

Вернувшись через некоторое время обратно в Белен, Карлус Аугусту получает сообщение, что Альберту Капиберибе уже подготовил местность в Токантинсе для установления первичной базы сельской партизанской войны. Карлус Аугусту отбывает обратно в Рио-де-Жанейро за дальнейшими инструкциями.

После его возвращения, группа ALN/PA с целью добычи оружия организует неудачное нападение на автомобиль офицера Военно-морского Флота. Это вновь вызывает шквал репрессий: власти усиливают конкретную работу для обнаружения группы, систематически проводящей в городе вооружённые акции.

После смерти Маригеллы группа Белена теряет всякую связь с новым командованием организации. Только в апреле 1970 Карлус Аугусту вновь восстанавливает контакты с Национальным Координационным Центром, который к тому моменту возглавил Жоаким Камара Феррейра. Он сообщил, что, сразу же после возвращения с Кубы «Второй Армии ALN», часть её боевиков будет отправлена в штат для непосредственного начала сельской герильи.

В июне 1970 года Жозе Силва Таварис, бывший боевик Corrente, и член группы, вернувшейся с Кубы, получает от Феррейры задание отправиться в Белен для развития «стратегического района». Лидер «Национально-Освободительного Действия» настаивал на том, что перед началом непосредственных боевых действий, необходимо провести должную политическую работу с массами. В июле была куплена ферма между городами Императриз и Мараньян, которая будет служить основой для развития стратегической работы. В сентябре месяце Таварис наконец приезжает в столицу штата, откуда тотчас же направляется в зону, где уже давно работает Капиберибе.

Однако, репрессивные органы, усилившие свою борьбу с терроризмом в апреле месяце, обнаружили несколько конспиративных убежищ, организованных ALN в сельской местности. Более того: 7 сентября был арестован сам Альберту Капиберибе, вместе с женой и сестрой ожидавший на остановке прибытия автобуса в сторону Императриза. На следующий день, так же в автобусе на Императриз был задержан Жозе Таварис.

В ходе последующих розысков в «стратегическом районе» были схвачены ещё двое прибывших сюда боевиков ALN/PA, успевших довольно широко развернуть политическую агитацию среди крестьян.

В результате этой же операции, сыщики совершенно случайно раскрыли базовую группу «Национально-Освободительного Действия» на экономическом факультете университета Белена, имевшую прямую связь с Капиберибе, которую возглавлял Роберту Рибейру Коррейя, ответственный за выпуск подрывной газеты «Революционная борьба», ставшей рупором революционеров Пары.

Так закончилась попытка ALN организовать «стратегический район» сельской герильи на стыке штатов Гояс, Пара и Мараньян; территории, известной как Консейсан-ду-Арагуайя (Клюв попугая). Вскоре в руки правосудия попадает и основной вдохновитель сельской партизанской войны, Жоаким Камара Феррейра.

Смерть Феррейры окончательно меняет лицо «Национально-Освободительного Действия». Нарушая руководящие принципы и Маригеллы, и «Толедо», организация всё больше и больше дистанцируется от широких масс, становясь всё более жестокой и кровавой.

Деятельность «Координационного Регионального Центра Сан-Паулу» в 1971 году Юри Хавьер Перейра и Карлус Эужениу Сарменту Коэлью да Паз, члены Временного Национального Руководства, за отсутствием подходящих кандидатур, взяли на себя руководство над региональной секцией ALN в Сан-Паулу. В Региональный Координационный Центр (CR/SP) так же входила Лидия Герленда, заменившая Марсиу Лейте Толеду, покинувшего ALN по идеологическим мотивам и впоследствии убитого.

В новом 1971 году национальное командование столкнулось с серьёзной проблемой: помимо оппозиционной деятельности находившихся на Кубе членов «Третей Армии ALN», недовольных стратегией развития организации, в самой Бразилии разгорелся конфликт между «Тактической Вооружённой Группой»

Сан-Паулу и местным «Массовым Фронтом».

В начале 1971 года CR/SP провёл серию совместных акций с другими революционными организациями, наиболее громкой из которых стало убийство промышленника Эннинга Альберта Бойлесена 15 апреля, исполненное объединённой группой ALN и «Революционного Движения Тирадентис» (MRT).

Совместно с «Народным Революционным Авангардом», отношения с которым весьма ухудшились после осуществления похищения швейцарского посла в Гуанабаре, ALN 22 января грабит инкассаторский автомобиль «Банка Андраде Арнауд» в квартале Камбуси.

Некоторые другие подобного рода операции проводились в первой половине 71 в основном в союзе с MRT и зарождающимся «Марксистским Революционным Движением» (Movimento Revolucionário Marxista):

– 18 января: массовый угон автомобилей с общественной стоянки на проспекте Агуа Бранка, сопровождавшийся закидыванием территории «коктейлями Молотова» и избиениями охранников.

– 31 января: ограбление супермаркета «Pão de Açúcar» на улице Маэстро Элиас Лобу.

– 4 февраля: ограбление супермаркета «Pão de Açúcar» на улице Сан-Габриель.

– 6 февраля: ограбление супермаркета «Fioreto» на улице Силва Буэну.

– 10 февраля: ограбление фирмы «Mangels do Brasil» в Ипиранге.

– 10 марта: нападение на филиал «Торгово-промышленного банка», расположенного в промышленной зоне Вилларес, в Рудже Рамос, и попытка подрыва моста через реку Тьете в квартале Жагуаре (окончилась крахом, в связи с отказом детонатора).

– 29 марта: нападение на ювелирные магазины «Divinal» и «Botura & Miranda» на улицах Амалия Норонья и Оскар Фрейре соответственно, в квартале Сумаре.

Сотрудничество длилось вплоть до апреля 1971 года, когда обе эти организации были разгромлены.

Ещё в прошлом году ALN прикладывает усилия для восстановления сектора печатной прессы, разрушенного после арестов братьев-доминиканцев в октябре 1969 года. В 70 году ответственным за прессу был назначен Рафаэль де Фальку Нету, наладивший связи со студентом журналистского факультета Жорже Фиделину Гальваном де Фигейреду, действовавшим вполне легально, и обеспечивающим правовое прикрытие подпольной работы, а так же уменьшавшим затраты за счёт помощи третьих лиц, не принадлежавших к ALN. Арест Рафаэля в середине 1970 года несколько тормозит развитие проекта. В конце этого же года за дело берётся Монир Тахар Саб («Шариф»), назначенный ответственным за обустройство подпольной типографии организации.

В марте 1971 года на деньги, предоставленные Мониром, Жорже Фиделину организовывает типографию на улице Домингус де Моралис. С помощью Ладислау Криспина де Оливейра, он выпускает пять номеров газеты «Venceremos», и третий номер журнала «O Guerrilheiro» (сентябрь).

Фиделину пишет статьи для обоих изданий, становясь, таким образом, главным редактором печатного сектора ALN. Кроме того, подпольная типография параллельно развивает деятельность в области подделки различных документов. Дабы обеспечить предприятие необходимыми материалами, CR/SP осуществляет в середине 1971 семь грабежей: нескольких школ, фирмы, нотариальной конторы, полицейского участка и офиса Министерства Труда, где изымаются не только деньги, но и офсетный пресс, печатные машинки, машины и материалы для ламинирования, мимеографы, клише и бланки документов идентификации.

Весной происходит рост деятельности организации, особенно контрастирующей с упадком предыдущего года. Помимо «Вооружённой Тактической Группы» под командованием Карлуса Эужениу Сарменту Коэльу да Паз, активно развивается так же «Группа огня» (Grupo de Fogo) «Массового фронта» под руководством Жозе Мильтона Барбосы, Антониу Карлуса Бикалью Лана, Антониу Сержиу де Матоса и Мануэля Жозе Мендес де Абреу.

10 мая ALN осуществляет нападение на таксомоторный парк «Бандейранте» в Ипиранге, в ходе чего погибает один из охранников.

В дополнение к акциям, приведённым в тексте, осуществляются бесчисленные кражи автомобилей, мотоциклов и т. д. В 1971 году ALN проводит 25 акций вооружённой пропаганды и 15 ограблений различных коммерческих учреждений. Так же исполняются и необычные акции, такие как угон грузовика-рефрежератора компании «Swift» 17 мая, продуктовый груз которого в этот же день был распределён между жителями фавелы Пальмарис в Санту-Андре.

С целью повышения огневой мощи, а так же для демонстрации военного потенциала и деморализации репрессивных сил государства, ALN реализует серию специальных акций:

– 19 июля, во время проведения футбольного матча с участием команды Вооружённых Сил в парке Аклимасан, солдат, охранявший грузовик игроков, были избит и разоружён;

– 17 августа солдат Жуан Гедес Ножейра, доставлявший курьерскую почту, на улице Аспикуэльта был избит и обезоружен;

– 13 сентября команда боевиков ALN атакует военный автомобиль на проспекте Гальтер, в Пиньейросе, в результате чего было захвачено два пистолета.

В дополнении к этому, члены «Вооружённой Тактической Группы» в разное время сожгли пять полицейских автомобилей, предварительно разоружив находившихся в них пассажиров.

Для того, чтобы прекратить подобные действия, принявшие систематический характер, полиция Сан-Паулу развернула крупную спецоперацию: в районах наибольшей активности революционеров были припаркованы армейские автомобили, якобы внезапно сломавшиеся, рядом с которыми скрытно располагались полицейские засады.

23 сентября, около трёх часов дня, к остановившемуся на улице Жуана Моура армейскому грузовичку, подъезжает «Фольксваген» с пятью вооружёнными активистами на борту. Трое мужчин и одна женщина выпрыгнули из машины и быстро направились в сторону военного транспорта. Девушка, идентифицированная как Анна Мария Насинович Коррейя, взяла на прицел водителя, в то время как трое других, обойдя машину с левого борта, извлекли из салона автомат. Внезапно на улице появилась засадная полицейская команда, руководитель которой громким голосом приказал боевикам сдаться. Ответом ему был шквал свинца. В начавшемся ближнем бою были убиты члены ALN Антониу Сержиу де Матос, Мануэль Жозе Мендес Нунес де Абре и Эдуарду Антониу да Фонсека. Анна Мария бросилась наутёк вниз по улице. Шофёр автомобиля боевиков так же умчался.

6 октября Монир Тахар Саб и Ютака Насикава были точно таким же образом ранены после попытки атаковать автомобиль Военной Полиции, припаркованный на проспекте Курисину. Тогда в завязавшейся перестрелке Монир получил пулю в горло, а Насикава в живот. Спасённые двумя своими товарищами, они были вытащены из-под огня и увезены на квартиру Диаса да Коста Филью.

Опасения за жизнь Монира заставили комбатантов на следующий день похитить медика Анисиу Коста Толеду, который после осмотра сообщил, что без квалифицированной стационарной помощи раненый умрёт в течение нескольких часов. 13 октября, при содействии брата Монира тот был перевезён в госпиталь «Сан-Камило».

Руководство организации вообще не заботило, что с их раненым товарищем будет дальше – к тому моменту Монир всё больше отдалялся от ALN, приняв позицию «Народно-Освободительного Движения» (MOLIPO). В конечном итоге, незадолго до своего ранения и последующего ареста, он был исключён Юри Хавьером Перейрой из рядов «Национально-Освободительного Действия».

Однако, два этих инцидента, закончившиеся для ALN весьма печально, заставили региональное командование отказаться от дальнейшей практики уличных нападений на полицейские патрули и машины.

Другая чреда вооружённых акций ALN в 1971 была приурочена к очередным годовщинам гибели Маригеллы и Жоакима Камара Феррейры:

– 26 октября ограблен офис электрокомпании «Light» на улице Силва Буэну, в Ипиранге;

– 27 октября подорвана и, в последующем, обстреляна контора управляющего завода «Supergel» в Жагуаре;

– 29 октября команда боевиков оккупирует завод «Вулкан» в квартале Сокорро;

– 1 ноября в ответ на повышение тарифов на проезд в общественном транспорте, группой диссидентов ALN (которые вскоре оформятся в MOLIPO) совершено нападение на автобус транспортной компании «Tusa» в рабочем квартале Вила Эмма. Автобус сожжён, а полицейский Кабу Нельсон Мартинес Понсе, пытавшийся помешать преступлению, убит;

– в начале ноября осуществлены два поджога в автопарке общественных автобусов, а так же нападение на редакцию журнала «Folha»;

– 3 ноября сожжён автомобиль американского посла;

– в этот же день взорван дом генерального директора компании «Sears», и обстрелян коттедж директора корпорации «Chicago Bridge»;

– в течение первых недель ноября проходят массовые акции мирной пропаганды в центре Сан-Паулу, с раздачей листовок и брошюр.

В соответствии со схемой подготовки и развития организации, 4 декабря структура в Сан-Паулу решила усилить свою огневую мощь самодельными ручными гранатами. Первые снаряды сделала Лидия Герленда, однако они не взрывались. Вторая проба закончилась печально: преждевременным взрывом одной из гранат девушке оторвало правую руку.

На следующий день, когда «Вооружённая Тактическая Команда» искала способы лечения своей раненой подруги, троица боевиков ALN, рассекавшая на автомобиле по городу в поисках докторов, угодила в полицейскую облаву. Бросив автомобиль, комбатанты попытались скрыться, перепрыгивая через заборы частных домов. Таким образом, они оказались на улице Вериссиму.

Здесь одна из активисток группы, Линда Тайя, остановила автомобиль супружеской пары. Выкинув чету из салона и уложив на земле, революционеры внезапно подверглись атаке со стороны сотрудника Сил Общественной Безопасности Владимира Тромбеттаса, находившегося неподалёку и наблюдавшего все их манипуляции.

Владимир сцепился с Жозе Мильтоном Барбосой, сумев отобрать у него автомат. В этот момент Линда выстрелила, и ранила военного в руку.

Однако к тому времени к месту действия уже спешила группа полицейских, преследовавшая боевиков. В начавшейся перестрелке Жозе Мильтон погибает, а Линда Тайя получает тяжёлое ранение в голову.

Когда агенты приблизились, революционер Жельсон Рейшер, ранее поднявший руки вверх, внезапно открыл огонь с близкого расстояния, ранив одного из сержантов. Воспользовавшись суматохой, он сумел бежать.

Восстановившаяся после травмы Линда, отвечая на вопросы полиции, разразилась воинственной и горькой речью, заявив, что «когда боевик GTA попадает в лапы полиции, он должен либо убить самого себя, либо погибнуть, но никак не сдаваться живым», как это случилось с нею. Если бы не ранение в голову, сказала Линда, она так же сопротивлялась бы до смерти, как и её товарищи.

8 декабря чудом спасшийся от ареста (а скорее всего – и от смерти под пытками) Жельсон Рейшер, взяв в помощники ещё двоих соратников, наконец исполняет свой долг товарища: прямо на улице он похищает медика Эуклидиса Фонтеньо Маркеса, который оказывает помощь раненой Лидии Герленде, а позднее, за справедливую плату, делает ей протез правой руки.

Несмотря на интенсивную деятельность CR/SP в 1971, к концу года организация фактически истощила свои силы, благодаря непрерывным ударам со стороны властей. Деятельность «Координационного Регионального Центра Гуанабары» в 1971 году Боевая группа Гуанабары, закончившая свою борьбу в 1970 году неудачной попыткой ограбления «Национального Банка Минас-Жерайс» в августе месяце, вследствие осенних арестов к началу 1971 года была практически дезорганизована.

Ослабленная постоянными потерями, «Тактическая Вооружённая Группа» из Рио-де-Жанейро вынуждена обратиться к стратегии осуществления вооружённых акций в сотрудничестве с другими революционными группировками в формате единого фронта.

25 января 1971 была исполнена первая совместная операция подобного рода: большая группа комбатантов ALN, MR-8, PCBR, VPR и MRT, унифицированная в «Команду имени Роберту Спигнера» осуществляет нападение на полицейский дорожно-пропускной пост № 10 на улице Перейра Ландима, похищая один автомат INA.

В апреле местная GTA уже самостоятельно исполняет налёт на автостоянку в Вила Изабель, откуда угоняются 4 автомобиля.

Пример товарищей из Сан-Паулу заставляет Региональный Координационный Центр Гуанабары (CR/GB) задуматься о выпуске собственного революционного журнала. С этой целью 22 июля боевики грабят офис издательской конторы RUF, откуда уносят электронный копировальный станок, мимеограф и несколько печатных машинок. Неделю спустя, 29 июля, необходимые для издания финансовые ресурсы были получены посредством нападения на инкассаторский автомобиль, забиравший деньги из кассы госпиталя «Ordem Terceira da Providencia», что принесло революционерам 56 тысяч крузейро.

Несколькими днями спустя после этого, из Сан-Паулу в Рио приезжает Соня Ипполиту с заданием организации местного Сектора Документации. При помощи Антониу Карлуса Ногейры Кабраля, она в короткие сроки на одной из конспиративных квартир организует мини-лабораторию по фабрикации поддельных документов. Материал для этой деятельности был добыт с помощью двух летних нападений: на Секретариат регистрации актов гражданского состояния 9 августа, где были украдены две тысячи различных бланков, множество печатей и факсимиле, и 17 августа на Избирательные Участки №№ 5 и 18, где похищено 1500 электоральных карточек.

Наконец, в августе увидел свет первый номер журнала CR/GB «Ação» (Действие), который, как и его аналоги в Сан-Паулу, полностью посвящён описанию революционной деятельности региональной группы.

Опять же, как и товарищи в Сан-Паулу, в середине 1971 боевики из Рио ориентируют свою борьбу на осуществление акций вооруженной пропаганды и операций запугивания. В качестве наиболее эффективного метода проведения подобных акций, избраны нападения на полицейские патрули.

Таким образом, бойцы осуществили атаки на полицию на проспекте Прада Жуниор 31 июля, на Площади Авай 19 ноября и на улице Диас да Круз 31 октября. На площади Авай была проведена целая хитроумная операция: смоделировав дорожно-транспортное происшествие, комбатанты GTA дождались прибытия патрульного автомобиля, после чего разоружили агентов, приковали их наручниками к столбу, а полицейскую машину подожгли, после чего разбросали близ места действия несколько десятков листовок.

Воодушевлённые удачной атакой на больницу «Ordem Terceira da Providencia», члены «Тактической Вооружённой Группы» планируют осуществить подобное же нападение на частную клинику доктора Эйраса в Ботафогу. Определив в качестве даты операции 2 сентября, революционеры договорились о прибытии из Сан-Паулу трёх опытных боевиков во главе с Жозе Мильтоном Барбосой для усиления.

В ходе самой атаки на бронированный автомобиль, охрана среагировала оперативно – началась интенсивная перестрелка, во время которой боевиками не только были убиты оба стража, но и случайно ранены доктор клиники и один из пациентов. Операция принесла налётчикам 80 тысяч крузейро, а так же два пистолета убитых инкассаторов.

Эта акция стала центральной темой вышедшего в октябре второго номера журнала «Ação», в котором революционеры оправдывают убийства следующим образом:

«Пресса диктатуры стремится использовать смерть охранников в своих интересах, представляя их как невинных жертв. Однако, должно быть ясно, что убитые, сознательно или нет, выступали в качестве защитников эксплуататоров и их правительства, защищая его с оружием в руках от атак партизан. Таким образом, эти люди и подобные им, не могут ожидать никакой пощады, никакого сочувствия».

Расследуя два идентичных нападения близ госпиталей, 9 октября федеральная полиция задерживает Карлуса Альберту Масьеля Кардозу и его подругу Эмелинду де Жезус Мела и Силва. Выдав некоторые особо ничего не значащие сведения, Карлус Альберту завоёвывает доверие сыщиков, и даже более того – соглашается сдать ещё нескольких своих товарищей. 10 октября в сопровождении двух агентов он отправляется на предположительное место встречи с двумя своими соратниками, но до неё не доходит: нанеся побои сыщиком, он скрывается. Однако, товарищи не поверили в историю его освобождения, и на следующий день решением революционного трибунала он, обвинённый в предательстве, был приговорён к смерти.

13 января во время встречи, трое «палачей» озвучивают Карлусу Альберту приговор. Тот пытается спастись бегством, но его преследуют Флавиу Аугусту Невес Леан де Салес и Антониу Карлус Ногейра Кабраль, стреляя по ногам. Раненый, он пытается скрыться в доме на улице Бернарду, но здесь его настигают и убивают выстрелом в голову.

Тем временем, параллельно с реализацией собственных нападений, CR/SP вновь восстанавливает тесные связи с группами вооружённой борьбы, действующими в регионе. Начиная с августа 1971 года в формате единого фронта с PCBR и VAR-P были осуществлены следующие акции:

– 19 августа нападение на резиденцию коммерсанта Жайме Пазуэлло;

– 23 августа одновременный грабёж двух бензоколонок на улице Барата Рибейру и проспекте Виейра Соуту;

– 16 сентября нападение на бронированный грузовик «Банка Брадеско» и похищение 20 тысяч крузейро;

– 28 октября атака на отделение «Итало-Американского Банка» на улице Конде де Бонфин, во время которой был ранен патрульный полицейский;

– 30 октября налёт на ювелирный магазин «Missagea», где украдено 40 тысяч крузейро и множество драгоценностей.

8 ноября, усиленная прибытием из Сан-Паулу Юри Хавьера Перейры и Жозе Мильтоном Барбосой, региональная GTA исполняет грабёж Центрального Кооператива Производителей Молока, забирая из сейфа 50 тысяч крузейро, хотя согласно плану нападение должно было принести более двухсот тысяч.

Эти деньги отчасти пошли на выпуск третьего номера журнала «Ação», который увидел свет в середине ноября.

Ошибка руководства

После смерти Жоакима Камара Феррейры лишённая руководства организация перешла под командование Временного Национального Координационного Центра (Coordenação Nacional Provisória – CNP), куда входили ряд региональных координаторов ALN.

В январе 1971 года CNP выпускает документ под названием «Анализ трёх лет борьбы», где, посредством самокритики, организация пытается приблизиться к позициям «Группы 28-ми» (коллектив боевиков, проходивших обучение на Кубе, вставший в оппозицию новому командованию и проводимому им курсу) и сочувствующего ей «Массового Фронта».

Отсутствие жёсткого руководства по-прежнему сказывается на работе организации: в январе начинаются проблемы на Северо-востоке.

В отсутствии там координатора, группа из Пернамбуку, без санкций и разрешения организации преобразуется во «Фронт Освобождения Севера и Севера-востока» (Frente de Libertação Norte-Nordeste). CNP вынужден признать новую организацию, дав ей полную свободу тактических действий, но настояв на стратегической связи с ALN. Руководство делает всё, чтобы сохранить единство разрушающейся структуры.

Рост разногласий по поводу дальнейшего развития, начавшихся с демарша прокубинской «Третьей Армии ALN», закончился для одного из членов CNP крайне печально: сначала Марсиу Лейте Толеду был лишён своего статуса в руководстве и понижен до звания обычного боевика «Группы огня», а затем и вовсе убит.

Позиции Марсиу Лейте, напрямую высказанные им Временному Национальному Координационному Центру, будут иметь для него самого самые трагические последствия: он был казнён по обвинению в «развитии пораженческой и отступательной тенденций». Утром 23 марта 1971 года руководители организации получают письмо от Марсиу, написанное им в комнате пансионата в квартале Индианаполис, Сан-Паулу.

Три фразы, выведенные жирным шрифтом, красуются на первой странице:

«Революция не имеет определенного срока и никуда не спешит», «Не спрашивать разрешения ни у кого на совершение революционных действий», «Не бояться делать ошибки! Лучше совершить ошибку, чем не делать вообще ничего». Каждая фраза, принадлежащая Карлусу Маригелле, была подкреплена личным опытом Марсиу Лейте.

Работая над документом, этот молодой человек, должно быть, размышлял о тех трагических переменах, произошедших в его жизни в 1968 году, когда он ещё являлся членом Бразильской Коммунистической Партии и студентом факультета Политической Социологии Университета Макензи в Сан-Паулу.

У него была невеста Мария Инес, с которой он проживал вместе в съёмных апартаментах на улице Консоласан, планируя выстроить крепкую семью.

Но романтические милитаристские концепции, эксплуатирующие образ Фиделя Кастро и Че Гевары, притянули молодого человека к Карлусу Маригелле, который поведёт таких же как и он к захвату политической власти посредством вооружённой борьбы.

Импульсивный идеалист Марсиу покидает БКП, для того, чтобы в начале 68-го присоединиться к «Коммунистической Группировке Сан-Паулу». Письмо командованию являлось концентрацией всех сомнений, терзаемых Марсиу. «Я подвергаю критике сложившуюся ситуацию тотального оборончества, поскольку наблюдаю полное отсутствие воображения, необходимого для выхода из кризиса. Эта задача является очень серьёзной, поскольку на карту поставлено доверие к методу избранной нами борьбы.

Тупик, в котором мы оказались, угрожает подрывом революционного движения Бразилии, полным застоем и последующим его вымиранием». Этот пессимистический тон на корню подрубал надежды, возлагаемые на воинственную революционную методологию, воодушевлённую кубинским примером, и буквально загнавшую в угол «Национально-Освободительное Действие». Марсиу вспомнил свой первый арест в 1968 году, когда полиция пронюхала о его намерениях посетить Кубу.

Скрыв свою связь с группой Маригеллы, он был выпущен через три дня.

Вспомнил он и попытку улететь в Гавану через Рим 6 августа того же года, когда его вновь задержали в аэропорту Рио-де-Жанейро. Снова проведя несколько дней за решёткой, он оказывается на свободе. Наконец, он достигает своей цели, и почти два года живёт на Острове Свободы под псевдонимом «Карлос». За это время он научился обращаться с оружием и взрывчаткой, постиг азы теории городской и сельской герильи. В июне 1970 года он тайно возвращается в Бразилию, чтобы принять участие в вооружённой борьбе.

Учитывая его острый ум и знания, полученные на Кубе, Марсиу быстро движется вверх по иерархической лестнице ALN. В конечном итоге, он становится одним из членов Национального Координационного Центра.

Однако, после смерти Жоакима Камара Феррейры, он на долгих четыре месяца потерял всякие контакты с организацией, и не мог их восстановить. Преследуемый властями, он перемещался по стране, пытаясь выйти на связь со структурой.

В начале февраля 1971 года он впервые публично, в форме дружеского диалога, излагает другим членам CNP своё неприятие методологии и политической траектории «Национально-Освободительного Действия». Но товарищи рассматривают данный демарш просто как нарушение внутренней дисциплины, а не как акт самокритики.

Находившийся в глубоких сомнениях, Марсиу отказывается от поста регионального координатора ALN в Гуанабаре. Но, после короткого периода размышления, он всё-таки решается взять на себя эту ответственность, однако решение о назначении его в Рио-де-Жанейро уже отменено. Более того – его выводят из состава CNP. Именно тогда Марсиу присоединяется к «Группе огня» Сан-Паулу, в составе которой принимает участие в нескольких ограблениях. Его недовольство растёт:

«Я вошёл в эту группу, надеясь, что мы будем действовать в определённых рамках автономии, и применять свои знания и умения на пользу движения… Я сражался в группе около двух месяцев, и испытал большое разочарование в методах и целях этой структуры…»

Этот молодой человек рассматривает свою работу в «Группе огня», как «изнурительную», полную «колебаний перед лицом врага».

В конце письма Марсиу отказывается от революционной иллюзии, комментируя своё решение покинуть организацию: «нет никакой возможности продолжать терпеть ошибки и политические промахи, совершённые руководством, и которые уже нет возможности исправить.

/…/

Я никогда не был и не буду карьеристом, оппортунистом или пораженцем.

Я не стесняюсь, и не скрываю своих убеждений. Я буду продолжать работать на благо революции, потому что это мой единственный путь. Я буду стараться быть эффективным там, где это больше всего нужно, и отвечать за всё сделанное лично».

Письмо к руководству было подписано именем «Висент» – псевдонимом, избранным Марсиу после своего возвращения в Бразилию с Кубы.

После того, как послание было передано товарищам, в тот же день, 23 марта, Маурсиу был приглашён на встречу для подробного объяснения своих позиций. Захватив револьвер 38 калибра и самодельную гранату, он отправился на улицу Касапава. Он ещё не знал, что «Красным Трибуналом» он обвинён в предательстве. Он никак не думал, что недовольство организации его замечаниями вылилось в смертный приговор.

Возле дома 405 по улице Касапава, Марсиу был расстрелян двумя своими бывшими товарищами по Временному Национальному Координационному Центру – Юри Хавьером Перейрой и Карлусом Эужениу Сарменту Коэлью да Паз. Получив семь пуль, он умер на месте.

«Национально-Освободительное Действие» взяло на себя ответственность за это убийство, выпустив следующее коммюнике:

«Мы выслушали товарищей, непосредственно связанных с ним, и приняли решение. Революционная организация, сражающаяся с режимом, не может позволить никому иметь информации больше, чем требуется только для его работы. Тем более не может позволить поддерживать пораженческие и отступательные настроения в своих рядах. Каждый товарищ, принимая на себя ответственность, должен осознавать последствия этого шага.

/…/

Таким образом, никаких отступлений быть не может. Политические разногласия всегда будут уважаться. Но отступления тех, кто взял на себя ответственность, никогда! Защита наших кадров и структуры от пораженческих тенденций, является стратегическим вопросом. Революция не позволяет отступать!

Или свободная Родина, или все умрём за Бразилию!

«Национально-Освободительное Действие»

Убийство Марсиу Лейте Толеду вызвало волну недовольства внутри организации Юри и Карлус Эужениу, единолично вынесшие и исполнившие смертный приговор в отношении своего товарища, были временно выведены из состава CNP.

В попытке искупить свою вину, Юри Хавьер Перейра отправляется в Гавану, где вновь пытается вести переговоры с «Группой 28-ми» («Третьей армией ALN»), но результат оказывается более чем печален: диссидентский коллектив официально откалывается от ALN, образуя чуть позже «Народно-Освободительное Движение» (Movimento de Libertação Popular – MOLIPO). В добавок ко всем бедствиям, «Национально-Освободительное Действие» к концу года теряет большую часть своего «Массового Фронта» в Сан-Паулу, который так же переходит на позиции MOLIPO.

Наблюдая за медленным, но верным крушением структуры, лидеры группы бразильских боевиков, находящиеся за рубежом, – Роланду Фратти, Аргонаута Пачеко да Силва и Риккардо Сараттини, – предлагают реформировать политическую линию организации. Таким образом возникает «Ленинская Тенденция ALN» (Tendência Leninista da ALN – TL/ALN), охватившая своим влиянием практически всю заграничную структуру «Национально-Освободительного Действия». В августе TL выпускает документ «Необходимая самокритика», в котором излагает свою точку зрения на стратегию развития организации.

Ответом становится текст «ALN и Единство революционной левой», выпущенный национальным руководством 25 августа, и позднее опубликованный в третьем номере журнала «Партизан» в сентябре 1971.

Здесь главной причиной всех бед бразильской революции назван не милитаризм, а отсутствие единства революционной левой, которая так и не сделала качественного скачка, так и не смогла объединить своих сил в борьбе с диктатурой. Более того – с каждым месяцем революционные силы всё больше распыляются, чему содействует процветающий в левых рядах оппортунизм и мелкобуржуазное поведение, приводящее к отказу от исполнения приказов, пороку самодостаточности и анархизму.

Было очевидно, что ALN не намерен отказываться от своих милитаристских позиций последних лет. Ещё более усугубляло ситуацию деятельность Карлуса Эужениу Сарменту, который, находясь во главе «Тактической Вооружённой Группы» Сан-Паулу, пошёл по пути чистого спонтанеизма, осуществляя без разбора множество самых различных, и, в основном, ненужных акций, подвергая риску всю организацию, что давало ещё один повод для критики стратегии ALN.

В конечном итоге, национальное руководство решает избавиться от одиозного командира – в октябре Карлус Эужениу был отослан на Северо-восток для развития там сельского сектора.

Тогда же в октябре 1971 в рядах бразильских боевиков намечается новый всплеск интереса к документам, выпущенным «Ленинской Тенденцией».

Пытаясь пресечь оппозиционные воззрения, на следующий месяц командование запускает в обращение декларацию, в которой руководители TL иронично именуются «левыми интеллектуалами из разряда летописцев и книжных червей, принимающими ту или иную точку зрения на волне «моды», но никак не революционерами». Насмешливый тон национального руководства весьма напоминает резолюции VI Конгресса Бразильской Коммунистической Партии, который, в своё время, с той же степенью юмора критиковал «авантюристские» позиции Маригеллы и Алвиса.

Чуть позже, в попытках отвоевать расположение заграничной «диаспоры», ALN выпускает «Письмо к зарубежным товарищам» и документ «Анализ конъектуры бразильской революции»: проникнутые воинственным духом послания, в которых, взывая к «первоначальным тезисам Маригеллы», члены национального руководства пытаются уверить товарищей в необходимости дальнейшей «активной защиты».

В конце 1971 года командование публикует «Ориентации для зарубежных товарищей», в которых, с критической точки зрения, рассматривает успехи групп, проходивших обучение на Кубе. Четыре «Армии ALN» (последняя, состоявшая всего из семерых человек, находилась на острове с конца 1970 по июль 1971) были обвинены в отходе от революционных идеалов, т. к. большинство из членов этих контингентов, за редким исключением, отказались возвращаться в Бразилию. Те же, кто вернулся, привнесли в организацию искажённые кубинскими инструкторами политические и идеологические позиции, что содействовало медленному разрушению структуры.

Подобного рода послания, естественно, никак не содействовали установлению единства между бразильской и зарубежной частью ALN.

Разгром ALN в Минас-Жерайс

С приездом из Гуанабары в 1970 году Альду Са Бриту де Суза Нету, дела группы ALN из Белу-Оризонти (штат Минас-Жерайс) пошли на лад.

Предприимчивый комбатант, имевший значительный опыт вооружённой борьбы, взялся за строительство инфраструктуры и логистической сети, необходимой для развития вооружённого действия в регионе. Вскоре он пришёл к выводу, что для дальнейшей деятельности группы требуются деньги.

6 января 1971 года группа огня совершает налёт на «Национальный Банк Минас-Жерайс» в Белу-Оизонти. Около пяти часов вечера четверо вооружённых боевиков выскакивают из подъехавшего к отделению «Фолксвагена» – трое забегают внутрь, а Мильтон Кампус де Суза остаётся контролировать вход. Охранник заведения был легко обезврежен, после чего его, а так же всех находившихся внутри клиентов и сотрудников, налётчики загоняют в туалет, где и запирают. Управляющий агентством выдаёт революционерам 89 тысяч крузейро наличными и 4 тысячи банковскими чеками.

Всё складывалось как нельзя лучше до того момента, как вблизи отделения случайно не появился сотрудник Военной Полиции, заинтересовавшийся происходящим внутри. Нервничавший Мильтон Кампус извлекает револьвер и начинает угрожать солдату: вся эта гротескная сцена привлекает внимание прохожих, скопившихся близ дверей банка в ожидании зрелища. Не ожидав такого развития событий, Мильтон ничего другого не придумывает, как спрятать оружие и более-менее спокойно уйти в город, бросив свой пост. Спустя полчаса он будет арестован.

Тем временем, находившиеся внутри трое налётчиков были весьма удивлены, когда увидели близ входа толпу народа. Выйдя, один из боевиков бьёт первого попавшегося гражданина по лицу, яростно крича, что это ограбление и все они должны лечь на землю лицом вниз. Шум и крики возле финансового учреждения приводят к появлению на месте происшествия патрульного автомобиля. Комбатанты заскакивают в свой «Фольксваген» и пытаются скрыться. За ними с включённой сиреной неотступно следует полицейская машина.

Не рассчитывая на подобный исход операции, налётчики даже не имели экстренного плана бегства. В итоге, они случайно выехали на улицу, где располагался Отдел по борьбе с бандитизмом, агенты которого присоединились к погоне.

В квартале Флореста беглецы решают бросить автомобиль, попытавшись уйти от погони пешком. Но этого боевикам не дали сделать преследователи. Начинается интенсивная перестрелка, во время которой случайной пулей был убит четырнадцатилетний подросток. Тем временем, боевику Маркусу Нонату де Фонсеке удаётся остановить автомобиль «Aero-Willys», на котором он и покидает место боя. В тот же момент Ньютон Мораес и Альду Са Бриту забегают в один из близлежащих домов, продолжая отстреливаться на ходу. Мораес, в конечном итоге, сдался без сопротивления, а Альду, попытавшись бежать через окно, получил ранение, от которого и умер утром следующего дня.

Аресты Ньютона Мораеса и Мильтона Кампуса, вкупе с гибелью главного координатора, приводят к полному демонтажу структуры ALN в Минас-Жерайс.

Избежавшие арестов участники структуры бегут в Сан-Паулу.

Ленинская Тенденция

В то время как вернувшиеся в Бразилию члены «Третьей Армии ALN», недовольные руководством, рвут все связи с организацией и образуют собственную группу (MOLIPO), элементы «Национально-Освободительного Действия», находящиеся за пределами Бразилии, и так же не согласные с проводимой политической линией, пытаются посредством теоретических изысканий переориентировать организацию.

На Кубе Риккардо Сараттини Филью, Роланду Фратти и Аргонауту Пачеку да Силва формируют т. н. «Островную группу», претендующую на роль координационного организма всех находящихся за рубежом боевиков ALN.

Троица, невзирая на возможную реакцию национального командования, заявляет о необходимости реформирования политической стратегии в соответствии с «ленинскими постулатами» о связи революционных организаций с массами.

Вскоре «Островная группа» устанавливает связи с Жозе Мария Криспином, представителем ALN в Италии, напрямую связанным с «Бразильским Информационным Фронтом» Мигеля Арраеса. Тот посещает Кубу и в ходе личной встречи полностью поддерживает новые ориентиры, заявляя, что их необходимо донести до всех представителей зарубежной «диаспоры» ALN, дабы сформировать внутреннюю тенденцию.

Фратти и Сараттини отправляются в Чили, где в среде осевших боевиков «Национально-Освободительного Действия» уже процветают самокритичные настроения, благоприятствующие развитию новой идеологической линии.

Во время многочисленных дискуссий, Фратти был избран делегатом для переговоров с национальным руководством Бразилии. Кроме того, именно он составляет документ «Необходимая самокритика», который становится отправной точкой истории «Ленинской Тенденции ALN» (Tendência Leninista da ALN – TL/ALN). В послании, датированном августом 1971 года, критикуются нынешние позиции организации, изолированной от масс вследствие слепого милитаризма, и выстроившей структуру, неадекватную поставленным задачам.

Отклонившаяся от правильной линии организация забыла, что «революция является продуктом деятельности масс». Это отклонение связано с двумя факторами: «присоединением к организации мелкобуржуазных элементов, особенно, студентов, проникнутых радикальным духом» и «влиянием на эти элементы фокистских тезисов Реже Дебре».

Первый фактор привёл к усилению городских вооружённых акций, никак не связанных с массами, в то время как второй содействовал отказу от работы в массовом движении и игнорированию необходимости создания революционной партии (Мобильной Партизанской Колонны).

Осуждая ультрарадикальные позиции ALN, зарубежные диссиденты подняли руку на самого революционного пророка Маригеллу, который, по их словам, «рассматривал экспроприации банков как критерий политического воспитания кадров», что привело к «включению в организацию множества мелкобуржуазных радикалов, в ущерб справедливому ленинскому тезису о необходимости привлечения в революционную партию рабочих и крестьян».

Продолжая свою критику, TL заявляет, что внутри организации построен «настоящий культ городского партизана», а концепция «свободной тактики» привела к гибельному спонтанеизму и отказу боевиков от исполнения приказов собственных же координаторов.

Для исправления «левацкого уклона» и коррекции политической линии ALN, диссиденты предложили план, состоявший из пяти пунктов:

1) Разработка широкой программы, объединяющей все базовые социальные слои и классы в общей стратегии национально-освободительной и демократической революции;

2) Организация единого фронта нового типа, охватывающего не только политические организации и партии, но и другие силы, заинтересованные в революции, главным образом, рабоче-крестьянские;

3) Необходимость создания «революционной марксистской партии», возглавляющей революционный процесс, так как отсутствие оной не позволяет направлять и развивать «высшую стадию классовой борьбы – вооружённую борьбу». Для этого диссиденты предложили созвать конгресс, который бы не только определил структуру и политическую линию, но и организовал военно-политическую школу для подготовки профессиональных революционных кадров;

4) Формирование «Революционной армии народа» (Exército Revolucionário do Povo), способной переломить хребет установленной в Бразилии системы военно-бюрократической диктатуры. Диссиденты не отвергали априори необходимые для создания такой армии формулы «очага» или «мобильной колонны», или же стратегии «осаждения города деревней» и «всеобщего городского восстания». Вообще не касаясь темы непосредственного строительства ERP, «Ленинская Тенденция» предложила трансформировать «Тактические Вооружённые Группы» в «Отряды вооружённой пропаганды» (Destacamentos de propaganda armada – DPA), являющиеся главным инструментом активной политики как в городе, так и в деревне. DPA, в отличие от GTA, не будут иметь тактической автономии, но будут действовать исключительно под руководством военно-политического комиссара. Подчёркивалось, что не все члены такого отряда должны быть марксистами: достаточно лишь принятия национально-освободительной и демократической программы ALN;

5) Необходимость развития внешней политики, и в частности, установления связей с мировой социалистической системой. Игнорируя советско-китайский конфликт, «Ленинская Тенденция» призывает крепить отношения не только с Кубой, но и с другими странами, поддерживавшими вооружённую борьбу в Третьем Мире. Кроме того, рекомендовалось наладить контакты с прогрессивными организациями капиталистического мира, и, прежде всего, с революционными группами в Латинской Америке, дабы вписать движение в Бразилии в «континентальный революционный процесс».

Документ, синтезировавший в себе позиции зарубежных боевиков, начавших сомневаться в истинности путей, указанны Маригеллой, подвергся ироничному издевательству со стороны национального руководства ALN в Бразилии.

Отметим, что TL/ALN отнюдь не выступала с фракционистских, раскольнических позиций: на самом деле, было предложено с помощью всеобщего конгресса реформировать вооружённую организацию в сражающуюся марксистскую партию. Отвергая «авангардистский милитаризм» ALN, заинтересованный «исключительно в подготовке комбатантов, а не политических солдат», диссиденты предсказывали скорую смерть организации в случае продолжения следования воинственной линии.

Убийство Эннинга Альберта Бойлессена

Действия бразильских революционеров вызывали опасения у крупных предпринимателей, боявшихся, что эскалация насилия может дестабилизировать находившуюся на подъёме экономику. Кроме того, коммерсанты боялись похищений.

Значительное присутствие представителей коммерческих кругов Сан-Паулу на торжествах и церемониях, проводимых военным правительством, публично демонстрировало поддержку бизнесменами работы, направленной на борьбу против городской герильи, весьма беспокоящей общество.

55-летний Эннинг Альберт Бойлессен являлся датским предпринимателем, принявшим в 1959 году бразильское гражданство. Постепенно, с помощью связей в верхах бразильского политического и коммерческого сообщества, он поднимается по карьерной лестнице топливной корпорации «Grupo Ultra», становясь, в конечном итоге, председателем совета директоров.

С воодушевлением приняв военный переворот 1964 года, предотвративший, по его мнению, установление в стране «левого синдикализма», он не раз оказывал моральную (по крайней мере) поддержку правительству, позволяя себе даже публичные высказывания против действий революционных группировок.

Любитель искусства и крупный меценат культурно-просветительских сообществ, Бойлессена так же волновали и социальные проблемы страны.

Именно на его деньги был создан «Интеграционный центр Школа-Работа», готовящий квалифицированные рабочие кадры.

Однако, для «Народного Революционного Авангарда» Бойлессен являлся «агентом ЦРУ» и покровителем репрессивных структур, финансирующим специальные отделы по борьбе с «подрывными элементами». Не в силах осознать изменение общественных настроений и гибельность своей стратегии борьбы, революционные группы не верили, что государство самостоятельно расправляется с вооружённым подпольем. Они были склонны доверять различным слухам, повествующим о прямой поддержке органов охраны правопорядка крупными бизнесменами и североамериканскими спецслужбами.

Итак, в ходе очередного обсуждения будущих акций единого революционного фронта, Карлус Ламарка, командир «Народного Революционного Авангарда» передаёт через Эрберта Эустакиу де Карвалью представителю «Революционного Движения Тирадентис» Андре Камаргу Герра листок с тремя именами:

Эннинг Альберт Бойлессен – директор «Grupo Ultra»

Пери Ижель – президент «Grupo Ultra»

Себастьян Камаргу – президент строительной компании «Camargo Correia».

Причём напротив имени Бойлессена Ламарка поставил крестик, указав его как основного кандидата на ликвидацию.

Наблюдение за бизнесменом началось в январе 1971 года.

На собрании MRT 17 февраля Бойлессен «официально» был приговорён к смерти «революционным трибуналом». Неделю спустя, осознав, что без участия более опытных товарищей исполнение столь сложной операции невозможно, лидер «Революционного Движения Тирадентис» Деванир Жозе де Карвалью внёс предложение о привлечении к акции ещё нескольких боевиков из «братских» структур. Бойлессен выигрывает ещё несколько недель жизни.

Смерть Деванира, который был убит 5 апреля в перестрелке с полицией, вообще поставила под вопрос само исполнение акции. Члены MRT Димас Антониу Каземиру и Жильберту Фариа Лима, полные решимости во что бы то ни стало реализовать убийство в виде мести за гибель своего руководителя, обращаются к командирам «Тактической Вооружённой Группы» ALN Карлусу Эужениу Сарменту и Жозе Мильтону Барбосе с просьбой оказать помощь в подготовке и реализации акции.

Таким образом, сформированная из представителей MRT и ALN «Революционная Команда имени Деванира Жозе де Карвалью», 9 апреля приступает к финальной подготовке.

Первая попытка 14 апреля сорвалась – поджидавшие Бойлессена близ домаего детей палачи не знали, что предприниматель экстренно уехал по делам бизнеса в Гуанабару. Решено было перенести операцию на следующий день.

Около 10 часов утра 15 апреля 1971 года, в момент, когда предприниматель сел в свой автомобиль в Аламеда Каза Бранка и собирался было ехать на службу, две машины с членами «Революционной Команды» заблокировали ему путь. С левой стороны подошёл Юри Хавьер Перейра, и, просунув руку с пистолетом в ветровое окно, попытался выстрелить в бритую голову бизнесмена, но промахнулся. Бойлессен, воспользовавшись моментом, выскочил из машины и в панике помчался прочь. Это было бесполезно. Жозе Мильтон Барбоса, подошедший с правой стороны, выпустил в спину предпринимателю автоматную очередь.

Юри так же три раза выстрелил. Пошатываясь, раненый Бойлесен прошёл ещё несколько метров, а затем упал на тротуар. Хавьер Перейра сделал последний контрольный выстрел, снеся бизнесмену практически всю левую сторону лица.

Близ тела боевики оставили листовки, озаглавленные «К народу Бразилии:

«Есть ещё много таких же, как и он, и мы знаем, кто они. У всех их будет такой же страшный конец, независимо от того, сколько времени это у нас займёт. Важно то, что теперь они везде и всегда будут чувствовать за спиной поступь Революционного Трибунала. Глаз за глаз, зуб за зуб!».

Вся операция длилась не более двух минут. Свидетелями произошедшего стали десятки прохожих, торопившихся в этот час на работу.

ALN в Сан-Паулу в 1972

После неопределённости конца прошлого года и потери нескольких важных кадров, новый 1972 год боевики «Национально-Освободительного Действия» встретили в приподнятом настроении. В четвёртом номере журнала «Партизан», вышедшем в январе, чётко прослеживаются оптимистические настроения и надежды на скорое возрождение герильи в Бразилии. Надежды эти подкрепляются описанием семидесяти пяти различных вооружённых акций, исполненных революционными организациями в течение 1971 года в Сан-Паулу.

Антониу Карлус Бикалью Лана, вставший у руля «Тактической Вооружённой Группы», реформирует её, создавая внутри GTA две «Группы огня». На волне поднявшейся эйфории, 10 января ALN, с целью получения материалов для издания очередного номера журнала «Venceremos», осуществляет одновременные налёты на колледж «Фернанду Диас» и кадровое агентство на улице Маэстру Элиас Лобу, захватывая, в обще сложности, около 130 тысяч крузейро.

Спустя неделю, 18 числа, был арестован один из боевиков GTA Жильберту Тельму Сидней Маркес, который тут же указывает властям местонахождение своей конспиративной квартиры, на которой схвачена его подруга, так же участница «Вооружённой Тактической Группы», Элиана Потигара Маседу.

Распутывая связи арестованных, 20 января полиция выходит на след координаторов одной из групп огня Алекса де Паула Хавьер Перейры и Жельсона Рейшера. Остановленные на дорожно-пропускном пункте на проспекте Республики Ливан, революционеры выходят из своего «Фольксвагена» и открывают по агентам шквальный огонь из автомата и пистолета, убивая одного сотрудника, и тяжело раня другого. Игнорируя все предложения о капитуляции, оба комбатанта сопротивляются до самой смерти.

22 числа в ловушку попадают Жозе Перейра да Силва и его жена Гастон Люсия де Карвалью Бельтран, прибывшие на одно из раскрытых мест встреч.

Оставив жену на автобусной остановке, Жозе Перейра удаляется для того, чтобы встретить Антониу Карлуса Бикалью Лана. Тем временем, агенты в штатском пытаются схватить Люсию, но та, достав из сумочки револьвер, открывает огонь, тяжело ранив двоих сыщиков. Укрывшись в одном из близлежащих баров, девушка, прошедшая курс обучения на Кубе, более часа отбивает атаки многочисленных полицейских, прежде чем погибнуть.

В течение нескольких дней GTA теряет пятерых своих боевиков. Надежды на «качественный скачок» тают с каждым днём. Ситуация усугубляется ещё и депрессией, в которую впал Жозе Перейра да Силва после гибели своей жены. Спустя несколько месяцев, он окончательно покинет организацию: не дожидаясь, пока очередным «революционным трибуналом» он будет приговорён к смерти, Жозе Перейра оставляет записку на квартире Юри Хавьера Перейры, в которой объясняет мотивы своего поступка, после чего уезжает в Рио-де-Жанейро, где он и был задержан 8 мая.

26 января следует новый удар – арестован член национального руководства Элисиу Перейра Фортес, который соглашается содействовать в поимке ещё одного своего товарища. 28 числа, около 11 часов утра, в сопровождении полицейских агентов Перейра отправляется на проспект Родригеса Алвиса, где должна состояться встреча с одним из боевиков GTA. Но тот, подъехав к месту на бежевом «Фольксвагене», сразу всё понял, и, не теряя ни минуты, просто застрелил предателя даже не выходя из машины, после чего скрылся.

3 февраля разгромлена типография на улице Домингус де Мораес, где схвачены двое боевиков, занятые печатью журнала «Venceremos». Один из арестованных, Жорже Фиделину рассказывает полиции о том, что на следующий день он должен встретиться с основным руководителем ALN Юри Хавьером Перейрой.

4 числа происходит попытка задержания автомобиля, в котором находятся сам Перейра и Антониу Карлус Бикалью, однако революционерам удаётся ранить троих сотрудников правопорядка и успешно скрыться.

6 февраля GTA исполняет налёт на офис фирмы «Monteiro S/A» в Пиньейросе: после изъятия 40 тысяч крузейро, боевики тратят ещё пять минут на разговоры с сотрудниками и расписывание стен революционными лозунгами.

Выйдя на улицу, налётчики расстреливают фасад конторы, серьёзно ранив при этом двух офисных работников и управляющего. Стремясь поддержать динамику вооружённых действий, члены стремительно разрушающегося «Национально-Освободительного Действия» в апреле и начале мая осуществляют два налёта на банковские отделения, с целью добычи средств для поддержки собственных товарищей, находящихся в подполье.

Примерно в этот же момент в голову Юри Хавьеру Перейре приходит мысль о необходимости покушений на иностранных предпринимателей, являющихся «проводниками интересов североамериканского империализма» в Бразилии. Дебютом подобных психологических акций стал налёт на резиденцию Майкла Дрейнтона, советника президента фирмы «Isopor». Ворвавшись в дом, шестеро комбатантов во главе с самим Юри, разрисовывают стены и обыскивают комнаты в поисках денег и драгоценностей. Однако плавный ход акции, которая должна была закончиться поджогом, был прерван прибытием к дому полицейского автомобиля. Все шестеро высыпают на улицу, и плотным пистолетным огнём заставляют агентов ретироваться, после чего удаляются сами.

Тем временем, в эмиграции всё больше набирают вес позиции «Ленинской Тенденции», что было связано с получением группой эмигрантов в Чили крупной суммы в долларах, привезённой из Уругвая Карлусом Фигейреду де Са. Которому, в свою очередь, деньги передали бойцы «Тупамарос», заработавшие их похищением бразильского консула в Монтевидео Алоизиу Диаса Гомиди.

На внутреннем фронте дела так же шли не лучшим образом. В мае с Северо-востока вернулся сосланный за милитаризм Карлус Сарменту Коэлью да Паз в сопровождении Арнальду Кардозу Роша. Полностью провалив задачу развития сельского региона, Коэлью объяснил это неблагоприятными социально-экономическими условиями. После некоторого обсуждения ситуации с Юри и Луисом Жозе де Куньей, Карлус Сарменту уехал обратно с задачей реорганизации «Фронта Освобождения Севера и Северо-востока». Арнальду Кардозу, в свою очередь, был направлен в штат Байя, где безуспешно пытался развить деятельность в сельской местности.

12 июня «Команда имени Гастон Люсия Бельтран» во главе с Юри Хавьером Перейрой осуществляет нападение на офис коммерческой фирмы «D. F. Vasconcelos» на проспекте Индианаполис, где забирает 130 тысяч крузейро.

14 числа полиция обнаружила в ресторане «Varela» в квартале Моока группу из четырёх комбатантов, отмечавших столь удачное, по теперешним временам, нападение. Опасаясь атаковать революционеров внутри, агенты выставляют засаду близ входа, дожидаясь, пока товарищи закончат свой торжественный обед.

После того, как квартет покинул стены заведения и направился к автомобилю, послышался приказ о сдаче. Моментально среагировав, боевики извлекают оружие.

Начинается бой, ставший фактически концом «Национально-Освободительного Действия».

Антониу Карлус Бикалью Лана первым вступил в схватку, очередью из автомата прострелив обе ноги офицеру Военной Полиции. После чего успел ранить ещё двух сыщиков. Пользуясь огневой мощью своего оружия, он покидает место происшествия, захватывая машину. Маркус Нонату де Фонсека, тем временем, был убит возле входа в ресторан, где он хотел скрыться от полицейских пуль. В это время Юри и Анна Мария Насинович Коррейя, хотя и получившие ранения, продолжали сопротивляться.

В какой-то момент лидер ALN упал, и больше не поднялся. Анна Мария, расстреляв все патроны, в конечном итоге предпочла сдаться, однако рассвирепевшие агенты, невзирая ни на какие мольбы о пощаде, застрелили её.

18 августа в ходе оперативных мероприятий на квартире в Вила Мариана был схвачен Жозе Жулиу де Араужу, выдавший полиции местоположение «альтернативной точки» – места, предназначенного для экстренных встреч боевиков в случае чрезвычайной ситуации (в данном случае – гибели руководителя). Во время поездки на предполагаемую «альтернативную точку», Жозе Жулиу выхватил оружие из кобуры охранявшего его агента, после чего выскочил из машины и помчался по улице Теодору Сампайо. Здесь он попытался захватить автомобиль для дальнейшего бегства, но преследовавшие его полицейские не дали этого сделать. В завязавшейся перестрелке Жозе Жулиу погиб. Организация потеряла ещё одного фанатика-революционера, отлично подготовленного на Кубе. Гибель Юри Хавьера Перейры, основного руководителя ALN, и трёх ключевых боевиков GTA, совершенно подломило силы структуры в Сан-Паулу, парализовав региональную группу до конца года.

Ещё одним результатом «битвы у ресторана Varela» стала акция отмщения, направленная против владельца Мануэля Энрике де Оливейра, который, по предположениям боевиков, и сообщил полиции о нахождении в его заведении разыскиваемых членов ALN.

В 7 часов утра 21 февраля 1973 года «Фольксваген», в салоне которого находился сам Мануэль Энрике в сопровождении маленького племянника, подъехал к ресторану. Здесь его уже ждали четверо вооружённых бойцов «Команды имени Авроры Марии ду Насименту Фуртаду». Предприниматель был расстрелян прямо в автомобиле, несколько пуль случайно задели и его племянника. Мануэль Энрике, 39-летний португалец, приехавший в Бразилию чуть больше года назад в поисках счастья, оставил после себя жену и двух маленьких детей, совершенно беспомощных в чужой стране.

Дабы не было никаких сомнений по поводу причин убийства, близ тела были разбросаны листовки ALN, отпечатанные в студенческой типографии «Центра трудовой ориентации» Университета Сан-Паулу.

Разгром в Гуанабаре

3 января 1972 «Команда имени Жозе Милтона Барбосы», – боевика ALN, погибшего 5 декабря прошлого года в Сан-Паулу, – атакует почтовое отделение в фавеле Новая Голландия в Бонсусессу. После разоружения охраны, революционеры наносят на двери офиса через трафарет портрет самого Барбосы. На выходе, Флавиу Аугусту Невес Леан де Салес, автор многочисленных ненужных проявлений жестокости, зачем-то стреляет в грудь солдату Мануэлю Алвису Са Филью.

17 января, при участии члена национального руководства Луиса Жозе де Куньи, осуществлено нападение на отделение «Банка Брандеско» в Копакабане. Начиная с этого момента, весьма ослабленная GTA Гуанабары укрепляет связи с другими революционными группами региона с целью проведения операций в формате единого фронта. Первой такой акцией в 1972 году становится разоружение охранника склада ВМФ в Сан-Кристоване 21 января.

Задержание в Сан-Паулу и последующее убийство Элисиу Перейры Фортеса 28 января, ввергает в ступор «Тактическую Вооружённую Группу», в которую теперь входят лишь два человека – Флавиу Аугусту Невес Леан де Салес и Антониу Карлус Ногейра Кабраль.

Кое-как оправившись от ударов судьбы, 31 января GTA совместно с местными членами VAR-P и PCBR грабит офис Министерства Труда и Социального Обеспечения в квартале Олария.

На следующий день Леан де Салес вновь дискредитирует себя излишним насилием. На шоссе Висенте де Карвалью автомобиль с обоими членами GTA на борту был остановлен полицейским патрулём. Нисколько не раздумывая и не смущаясь, Флавиу открыл огонь из автомата по агентам. А так как всё это происходило в людном месте, своей беспорядочной стрельбой боевик ALN ранил четверых случайных прохожих, один из которых скончался на следующий день.

В 1972 году, в честь 150-летия независимости Бразилии, правительством был запланирован ряд мероприятий. Одним из них был парад с участием группы Военно-Морского флота Великобритании из пяти кораблей, которые прибыли в порт Рио-де-Жанейро 5 февраля.

Желая познакомиться с городом, английские матросы вечером вышли прогуляться.

Сойдя на берег, 19-летний моряк Дэвид Кутберг и его товарищ Пол Стоуд взяли такси для поездки в центр Рио, предвкушая долгую ночь веселья и удовольствий.

Здесь же, близ порта, в салонах двух автомобилей скрывались девять членов «Фронтовой Команды», составленной из боевиков ALN, VAR-P и PCBR.

«Революционный Трибунал» на этот раз выбирал жертву наугад. Никакого значения не имела личность «приговорённого», важен был лишь общественный резонанс, вызванный убийством.

На углу проспекта Риу Бранку, напротив отеля «Сан-Франсиску», один из автомобилей догоняет такси с английскими матросами. Через боковые стёкла революционеры расстреливают пассажиров салона. Дэвид Кутберг умирает на месте, Пол Стоуд и водитель такси каким то чудом остаются невредимыми.

Лижия Мария Салгаду Нобрежа закидывает внутрь салона несколько листовок с приговором «Революционного Трибунала». Кутберг осужден, как всегда, без права апелляции, как представитель «империалистического государства», противодействующего «справедливой борьбе Ирландской Республиканской Армии».

Скрепив своё сотрудничество кровью, «фронт» продолжает действовать: 25 февраля осуществлены одновременные нападения на отделения «Банка Территориального Кредита» и «Банка Байи», что приносит комбатантам более 100 тысяч крузейро.

16 марта одиозный Флавиу Аугусту Невес Леан де Салес совершает серьёзную ошибку, повлекшую за собой изгнание из рядов «Национально-Освободительного Действия». Направляясь на очередное собрание «фронта», на улице Карвалью де Суза его автомобиль был остановлен в рамках операции «Пара-Педру», систематически практиковавшейся полицией для поиска угнанных машин. Выйдя, Флавиу Невес представился матросом, вышедшим в город по специальному заданию своего командира, и поэтому не имеющим документов. Он предлагает лейтенанту Военной Полиции проследовать вместе с ним на проспект Мерити, где якобы его и дожидается начальник, который даст все объяснения. Лейтенант в сопровождении одиннадцати полицейских направляется в сторону проспекта, где в местном баре уже собрались четверо революционеров для обсуждения будущих действий. Именно сюда Флавиу и привёл полицию.

Подбежав к столику своих товарищей, он полушёпотом предупреждает об опасности. Поняв, что это не шутка, те извлекают револьверы и выбегают из бара, унося с собой полуживого Леана де Салеса, которого полицейские таки успевают ранить в шею.

Окончательно разочаровавшись в своём товарище, региональная группа ALN выпускает специальное коммюнике, в котором заявляется о полном разрыве отношений с дискредитировавшим себя «мелкобуржуазным поведением» товарищем. Коммюнике было доведено до сведения всех организаций «фронта»: на Флавиу Невеса наложена анафема национального масштаба.

Теперь в региональной вооружённой группе Гуанабары остаётся лишь один Антониу Карлус Ногейра Кабраль.

Операции «фронта» так же были парализованы после ареста 29 марта двух боевиков VAR-P, которые, кроме всего прочего, указали властям квартиру, на которой проходил лечение изгнанный из ALN комбатант. Заявившись сюда, агенты нарвались на яростное вооружённое сопротивление, итогом которому стала гибель трёх ключевых участников «Вооружённого Революционного Авангарда – Пальмарис»: Лижии Марии Сальгаду да Нобрега, Антониу Маркуса Пинту де Оливейра и Марии Режина Лейте Лобу Фигейреду. Спастись удалось лишь непотопляемому Леану де Салесу.

9 апреля разрушение региональной структуры в Гуанабаре продолжилось арестами участников медицинского сектора поддержки. На следующий день сыщики идентифицируют конспиративную квартиру в квартале Линс де Васконелос, использующуюся в качестве подпольной типографии. Установив, что внутри никого нет, агенты выставляют засаду.

Утром следующего дня сюда наведываются трое подозрительных типов, которым немедленно был дан приказ поднять руки. На это подозреваемые ответили огнём из пистолетов. В итоге, двоим удалось скрыться, третий же погиб от полицейских пуль. Убитым оказался последний член «Тактической Вооружённой Группы» Гуанабары Антониу Карлус Ногейра Кабраль.

Несмотря на разгром GTA, второстепенные участники структуры пытаются реорганизовать свои силы, чему мешают аресты в среде «союзных» организаций VAR-P и PCBR. Дабы укрепить дух товарищей и продемонстрировать, что организация жива, приехавшая из Сан-Паулу Аврора Мария де Насименту Фуртаду в апреле единолично подготавливает и выпускает пятый номер журнала «Действие». На следующий месяц она публикует шестой номер (ещё два номера под её редакцией выходят в июле и сентябре).

После смерти Юри Хавьера Перейры, в Сан-Паулу с задачей реорганизации уезжает Луис Жозе де Кунья. Его место временного координатора, за отсутствием других кандидатур, занимает реабилитированный Флавиу Салес.

14 августа, необходимость добычи средств для выживания, выводит структуру из паралича. Наспех сколоченная Флавиу новая «Группа огня» грабит отделение «Союза Бразильских Банков», унося с собой 93 тысячи крузейро. Эти деньги на некоторое время отдаляют неизбежный крах организации в Гуанабаре.

Тем временем, из Сан-Паулу для усиления пребывает Эльбер Жозе Гомес Гуларт. 9 ноября, во время встречи с Авророй Марией де Насименту Фуртаду, оба революционера случайно нарываются на полицейский патруль.

После требований предъявления документов, Аврора извлекает из сумочки пистолет и двумя выстрелами в грудь убивает сотрудника Военной Полиции Мариу Домингуса Панзариеллу. Убегая по трассе, лавируя сквозь потоки автомобилей, она не перестаёт отстреливаться от преследующих её полицейских. После того, как у неё кончились патроны, Аврора была схвачена. Тем временем Эльбер, бросивший на улице чемодан, в котором находился автомат, бежал в другом направлении.

Во время допросов арестованная созналась, что следующим утром она должна встретиться с другими участниками «Группы огня» для обсуждения новых акций.

10 ноября, в сопровождении сыщиков, девушка направилась в сторону улицы Магеллан Коуту. Заметив вдалеке припаркованный «Фольксваген», Аврора вырывается из рук полицейских и, истошно крича, бежит в его сторону.

Двумя выстрелами в спину сотрудники правопорядка прервали её бегство.

Тем временем, из окна автомобиля был открыт шквальный огонь по полицейским, что заставляет их ретироваться. Но осознав, что их подруга мертва, революционеры уносятся прочь.

Аврора Мария де Насименту Фуртаду являлась наиболее опытным участником региональной группы Гуанабары, за плечами которой были десятки вооружённых акций в Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро. Её потеря обозначала практически полное фиаско структуры, не способной более восстановиться.

Предсмертный хрип ALN

Долгое молчание ALN в Сан-Паулу было нарушено 16 января 1973 года в Сан-Паулу, когда команда боевиков «Национально-Освободительного Действия», движимых банальным желанием раздобыть денег для выживания, атаковала офис транспортного агентства «Util». На данном этапе от некогда мощной организации осталась лишь малочисленная «Вооружённая Тактическая Группа». Временный Национальный Координационный Центр умер, передав свои уже небольшие полномочия Региональному Координационному Центру Сан-Паулу.

Боевыми действиями, которые проводят остатки организации, командуют Антониу Карлус Бикалью Лана и Арнальду Кардозо Роша, которые инкорпорируют в GTA несколько малоопытных персонажей из сочувствовавшего ALN студенческого сектора.

С присоединением студенческих кадров, приходит осознание того, что без влияния в народном движении, которое было практически сведено к нулю после отхода от организации MOLIPO и «Массового Фронта», дальнейшая военная деятельность не имеет никакого смысла. Александр Ванукки Леме, в связи с этим, получает задание организовать несколько студенческих групп для обсуждения политических событий – первый шаг к вербовке новых боевиков.

Несмотря на многочисленные удары со стороны властей, ALN удаётся сохранить практически в неприкосновенности свой Сектор Печати и Информации. В связи с этим, продолжается выпуск альманаха «O Guerrilheiro», а в Рио-де-Жанейро восстановлено издание журнала «Ação», девятый номер которого, подготовленный уже погибшей Авророй Марией де Насименту Фуртаду, повествует о вооружённой деятельности различных бразильских партизан в конце 1972 года.

В этот же период «Революционное Движение 8 октября» (MR-8) приходит к самокритичному выводу о том, что продолжение неограниченных ничем вооружённых акций приведёт к разрушению революционных организаций и перерождению политического действия в банальный бандитизм, как это случилось, например, с «Революционным Движением Тирадентис». Данную позицию поддерживает и 12 номер газеты «Ação», изданный остатками структуры ALN в Гуанабаре. Но, в отличие от MR-8, комбатанты «Национально-Освободительного Действия» уводят критику в сторону, заявляя, что к разрушению организации ведут только акции, лишённые непосредственного политического содержания, а также наличие внутри структуры «тактических отклонений», уповающих на начало в стране «мирных реформ» – это намёк, прежде всего, в сторону «Ленинской Тенденции», которая постепенно завоёвывала всё больше сторонников среди зарубежных кадров.

Но, даже несмотря на самокритику, в своей предсмертной агонии организация продолжала руководствоваться концепцией бессмысленного и неограниченного насилия, осуществляемого его членами.

21 февраля 1973 года «Команда имени Авроры Марии де Насименту Фуртаду» осуществляет акт мести – убит владелец ресторана «Varela» в квартале Моока Мануэль Энрике де Оливейра, доложивший полиции о присутствии в его заведении четверых боевиков организации, в результате чего погибли Юри Хавьер Перейра и двое его товарищей.

Пытаясь поквитаться с властями за перманентные потери своих товарищей, параллельно с подготовкой убийства Мануэля Энрике, организация разрабатывает планы атак непосредственно на высших представителей следственных органов.

В одном из документов, изъятых на конспиративной квартире в Сан-Паулу ещё в 1972, сыщики с удивлением обнаружили весьма обширные списки офицеров Вооружённых Сил, сотрудников Бюро Безопасности и агентов Отряда Информационный Операций – Центра Операций Внутренней Защиты (DOI–CODI).

Незадолго до этого, подобные же списки были отправлены в Чили, для рассмотрения тамошними политическими эмигрантами. «Народный Революционный Трибунал» принял решение, что наибольшее воздействие на государство окажет «казнь» представителя DOI.

Выбор пал на доктора Октавиу Гонсалеса Морейра Жуниора, начальника полиции 33 лет, сотрудника DOI и бывшего руководителя одного из отделов Обыска и Изъятия.

Ведя повседневную жизнь в Сан-Паулу, в пятницу ночью, после очередного дежурства, он отправлялся в Рио-де-Жанейро, где жила его невеста. Здесь он всегда был без оружия. Отдыхал на пляже в Копакабане, играл в волейбол. Беззаботный, несмотря на все инструкции начальства, обеспокоенного деятельностью революционеров. Офицер полагался на Бога и удачу. Воспользовавшись этим, активистка ALN Бетти Шашамовиц хорошо изучила распорядок дня полицейского, и передала всю информацию «Команде имени Жетулиу де Оливейра Кабраля». Судьба Октавиу Гонсалеса Морейра Жуниора была предрешена.

В пятницу 23 февраля офицер как обычно уехал в Рио-де-Жанейро. Проведя субботний день со своей подругой, утром в воскресение, оставив вещи на квартире, где всегда останавливался, он направился на пляж в Копакабану.

Играл в волейбол, общался со своим другом Карлусом Альберту Мартина. И не заметил автомобиль, припаркованный на проспекте Атлантика, на углу с улицей Республика Перу, в салоне которого сидели члены группы огня, представлявшие все до сих пор действующие организации «революционного фронта» – Флавиу Аугусту Невес Салес де Леан и Мериваль де Араужу от ALN, Рамирес Мараньян ду Валле от PCBR и Джеймс Ален Луз от VAR-P. Ещё несколько комбатантов заняли стратегические точки вокруг.

В какой-то момент Октавиу пошёл к телефону-автомату, чтобы позвонить своей невесте. Три боевика направились в его сторону. Пляжный коврик в руке у одного из них, скрывал карабин 12 калибра.

Подойдя вплотную к телефонной будке, один из членов группы выстрелилв спину офицеру. Второй выстрел был направлен в сердце, но пуля попала в золотое распятие на шее полицейского. Джеймс Ален Луз произвёл три выстрела из револьвера в лицо сыщику. В это время Рамирес Мараньян ду Вале пытался убить Карлуса Альберту Мартина, но тот, получив два ранения, сумел убежать. Близ тела революционеры разбросали листовки, после чего скрылись.

2 марта 1973 года в Сан-Паулу, во время стандартной проверки частного дома, полицейский агент получает пулю в ногу от неизвестных злодеев, которым удаётся скрыться. Один из них, бразилец японского происхождения, во время бегства теряет портфель с идеологическими документами «Национально-Освободительного Действия». 15 числа того же месяца, при участии сотрудников, замешанных в инциденте двумя неделями ранее, был нанесён новый визит на подозрительную усадьбу, где был обнаружен тот самый «ниссей» (бразилец японского происхождения), а так же два других неизвестных лица. На требование открыть дверь, революционеры ответили выстрелами. В итоге им удалось ранить двух офицеров. В начавшемся бою, все трое, идентифицированные как члены «Вооружённой Тактической Группы» Франсиску Сейко Оккама, Арнальду Кардозу Роша и Франсиску Эммануэль Пентеаду, были убиты.

В тот же день, когда в перестрелке погибли три комбатанта ALN, на другом конце Сан-Паулу был арестован Александр Ванукке Леме, который немедленно начинает выдавать полиции всю известную ему информацию о деятельности и структуре организации. Помимо всего прочего, он сообщает о намеченной на следующий день встрече с Рональду Кейружем в квартале Брас.

Доставленный на место свидания, Александр, под пристальным наблюдением агентов, расхаживает туда-сюда вдоль по проспекту Селсу Гарсия. Он позволяет себе даже взять бутылку пива. Сделав пару глотков, он швыряет бутылку в сторону, на краткий миг отвлекая внимание полиции, а сам стремглав бежит через дорогу. Но до противоположной стороны не добегает – не успев вовремя затормозить, грузовик «Мерседес-Бенц» сбивает беглеца, который умирает от полученных травм на следующий день.

Однако, сыщики ещё около двух недель скрывают гибель Александра, что содействует успешному проведению операции по ликвидации студенческой структуры, выстроенной погибшим.

Конец ALN

13 апреля 1973 года в Рио-де-Жанейро в схватке с полицией погибает боевик местной «Тактической Вооружённой Группы» Мериваль де Араужу.

Этому предшествовала другая история.

5 апреля был арестован руководитель «Национального Вооружённого Сопротивления» (RAN) Амадеу де Альмейда Роша, который тут же начал давать подробнейшие показания, содействовавшие полному разгрому его же собственной организации. Был задержан, в том числе, и член RAN профессор Жак Морейра де Альваренжа, университетский преподаватель Араужу, знавший о его деятельности в ALN. На допросах маэстро раскрыл свои связи с комбатантом, а так же указал место, где обычно он с ним встречался.

Полиция накрыла «точку», Мериваль оказал сопротивление, пытался бежать, но был убит.

Освободившийся через месяц Жак Морейра де Альваренжа уже был приговорён «Красным Трибуналом» к смерти без права апелляции.

28 июня 1973 года Томас Антониу да Силва Мейреллес Нету, один из последних надёжных боевиков ALN, вместе с двумя товарищами ворвался в колледж «Veiga de Almeida» на улице Сан Франсиску Хавьер, и, после коротких поисков, обнаружил профессора в одном из кабинетов за написанием текста по курсу психологии. Четыре пули сразили преподавателя, менее чем через три недели после выхода на свободу. Перед взорами прибывших полицейских предстала страшная картина: труп, лужи крови и аббревиатура ALN, написанная на стене чёрной аэрозольной краской.

Исполнив свой последний «приговор», организация широкими шагами продвигалась к финалу, теряя кадры один за другим.

13 июля, Луис Жозе де Кунья был опознан полицией на проспекте Санту Амару. Ранив двух женщин при попытке захвата автомобиля, он был убит в начавшейся перестрелке.

16 числа того же месяца погибает ещё один ключевой комбатант GTA Эльбер Жозе Гомес Гуларт, убитый в Ипиранге при попытке прорыва полицейской осады. ALN по-прежнему свято чтил заветы Маригеллы, поэтому руководящие кадры «Вооружённой Тактической Группы» редко когда сдавались добровольно: в основном, все они были убиты при аресте.

При Эльбере был найден документ, в котором организация рассматривает причины поражения левых бразильских революционных сил:

«– централизация и ускорение обмена информацией между репрессивными силами режима;

– повышение технической подготовки сотрудников правоохранительных органов, а так же совершенствование методов допроса;

– установление государством контроля над профсоюзами, факультетами и массовыми движениями;

– успешная агитационная антипартизанская кампания правительства;

– выдвижение абсолютно безумных революционных проектов;

– отсутствие политического единства левых, и неопытность в ведении войны;

– невосполнимые потери в вооружённых группах и сетях поддержки;

– большое количество боевиков, сбежавших за рубеж».

В тексте однозначно признавался успех контрреволюционного правительства, опиравшегося на средний класс: «…и действительно, мы не можем сказать, что действия правительства были неэффективны».

1 октября 1973 года остатки организации в Сан-Паулу под руководством Флавиу Аугусту Невеса Леан де Салеса, объединив силы с «Революционной Коммунистической Партией Бразилии» и «Вооружённым Революционным Авангардом – Пальмарис» осуществляют теракт в офисе по продаже билетов чилийской компании «Lan» на проспекте Риу Бранку. Ранены шестеро полицейских и шесть гражданских лиц. Взрыв назван акцией протеста против свержения 11 сентября в Чили народного правительства Сальвадора Альенде.

Теракт в представительстве «Lan» считается последним проявлением вооружённого насилия бразильской герильи, и знаменует собой окончание периода вооружённой борьбы коммунистов с целью захвата власти.

В свете арестов 73 года, положение ALN становится критическим.

Соня Мария Лопес де Мораес

В Сан-Паулу остаётся лишь одна группа «Массового Фронта», контролируемая Бетти Шашамовиц, и укомплектованная неопытными элементами, присоединившимися к организации в конце 1972. Эта группа пыталась развивать деятельность внутри профсоюзов Сантуса, распространяя листовки и газеты.

Окончательный роспуск организации произошёл после смерти последнего из членов национального руководства, Антониу Карлуса Бикалью Лана.

Преследуемый властями, 30 ноября он был обнаружен полицией на проспекте Пинеду, Санту-Амару, в сопровождении Сони Марии Лопес де Мораес. Когда к паре приблизился полицейский патруль, боевики достали оружие, и, отстреливаясь, попытались бежать. Окружённые, они продолжали яростно сопротивляться, пока не были убиты. Таким образом, «Национально-Освободительное Действие» было обезглавлено.

После смерти Бикалью, Бетти Шашамовиц, переезжает в Рио-де-Жанейро, где проживает вместе с Флавиу Невесом Леаном де Салесом. Лишившись помощи Бетти, группа, развивавшая агитацию в портовых районах Сантуса, была деморализована. В апреле/мае 1974 были арестованы все активисты этого пропагандистского коллектива.

ALN в Бразилии умер. Но за рубежом оставалась ещё «Ленинская Тенденция» во главе с Роланду Фратти, который, пользуясь привилегиями, данными правительством «Народного Единства», сумел собрать в Чили довольно большое количество бразильских беглецов и политических эмигрантов.

Открытые дебаты между ALN и TL, проходившие в газете «Единство и Борьба», издающейся в Сантьяго, окончились явно в пользу последних.

После свержения Альенде, «Ленинская Тенденция» рассыпается: ядро во главе с Рикарду Сараттини Филью оседает в Аргентине, остальные разъезжаются по Европе.

В то время Куба признала одного из идеологов TL, Жозе Марию Криспина, в качестве «руководителя» фактически уже несуществующего ALN. Криспин отправляется в Аргентину, где пытается, с помощью товарищей, сформулировать новую политическую линию организации, основывающуюся на исторических позициях Маригеллы. Однако ничто уже не могло оживить умерший проект. Вскоре после этого и «Ленинская Тенденция» канула в лету. Организация окончательно закончила своё существование.

Тупамарос

Для понимания сущности подпольной организации, действовавшей в шестом десятилетии двадцатого века в Уругвае, необходимо немного рассказать об историческом контексте, в котором развивалась история этой организации.

Уругвай долгое время имел полушутливое прозвище «Американская Швейцария». Объективный фундамент для этого действительно был. Благодаря президенту Батлье, в «восточной республике», как ещё называют страну, было введено подлинно демократическое правление, базировавшееся на коллегиальном управлении и парламентаризме. Как в настоящей Швейцарии. Именно за этот парламентско-демократический строй, разительно отличавший Уругвай от других стран Латинской Америки, страна и получила своё знаменитое название – «Американская Швейцария».

Уругвай – это страна с населением чуть меньше 3 миллионов человек, с довольно большой плотностью расселения – на один квадратный километр здесь приходится 16 жителей. По большей части, этнический состав населения представляет собой потомков европейских иммигрантов. Естественно, что этот факт крайне способствовал развитию самобытной уругвайской культуры, уходившей, тем не менее, корнями в европейскую традицию, что стало одним из главных отличий Уругвая от остальной Латинской Америки, где чувствовалось сильное афро-индейское влияние.

В самом Уругвае индейский вопрос был решён ещё в прошлом веке – фактически, все аборигены были полностью истреблены. После европейское население составило большую часть войск Хосе Хервасио Артигаса и в значительной степени смешалось с индейским населением территорий, на которых федералистский вождь вёл свои кампании: в итоге влияние аборигенов в уругвайском обществе было выражено достаточно очевидно, хотя и незначительно.

Экономика Уругвая базировалась, главным образом, на сельскохозяйственной платформе. Здесь не было никаких полезных ископаемых, по крайней мере, в достаточном для использования количестве; как известно, не было и нефти. Поэтому единственным природным богатством Уругвая считается земля.

В стране главным столпом экономики было животноводство.

И сегодня разведение скота широко распространено по всему Уругваю, благодаря наличию многочисленных естественных пастбищ. Так, максимальное количество животных, которых могут выдержать уругвайские поля, равняется девяти миллионам голов.

Животноводство, начиная со времён колонизации и до самых 30-х годов 20 века, переживало постоянное развитие и рост. Но, начиная с этой даты, в этой области сельского хозяйства развился застой, из которого можно было выйти, только коренным образом поменяв метод производства. Но, как оказалось, частные землевладельцы упорно не желали менять что-либо в своём хозяйстве.

Утрированно, мы можем сказать следующее: в начале века Уругвай имел 1 миллион жителей и около 9 миллионов голов крупного рогатого скота. То есть покупательная способность была следующей: 9 животных на каждого жителя. Когда население перевалило за 3 миллиона, покупательная способность в области внешней торговли сократилась на треть. Учитывая, что перераспределение доходов от разведения скота было фактом, поддерживающим экономическую активность страны, радикальное уменьшение относительного дохода привело к серьёзным последствиям в долгосрочной перспективе. Эти экономические последствия производственного застоя не были заметны тотчас же.

Начало Второй Мировой войны позволило, с одной стороны, продавать воюющим странам всё имеющиеся в наличии мясо, но с другой стороны, конфликт привёл к резкому сокращению производственного импорта всех типов, ибо центральные державы задействовали все свои производственные мощности на благо войны.

В итоге возникла ситуация необходимой экономии. Но, нет худа без добра – сокращение импорта привело к развитию национальной индустрии, давшей множество новых рабочих мест и ускорившей развитие внутреннего рынка.

Прорыв

Когда закончилась Вторая Мировая война и её благотворное действие на экономику Уругвая начало спадать, война в Корее поддержала спадающий было рост производства. Но это продолжалось недолго. Началась инфляция, оказавшая серьёзное влияние на покупательную способность граждан.

Образовавшийся с развитием индустрии рабочий класс начал активно сопротивляться сокращению заработной платы. В то же время трудящиеся организовали борьбу за повышение уровня оплаты труда, вызвав бурную реакцию со стороны буржуазии. Управляющие классы в ответ на требования рабочих имели наглость обвинить их в том, что именно они порождают инфляцию перепроизводством. Естественно, в требовании повышения зарплат было отказано. Вместо этого усилились репрессии в отношении организованных рабочих.

В этих трудных экономических условиях, в конце 50-х – начале 60-х, организуются рабочие сахарных плантаций на севере страны.

Трудясь и проживая в нечеловеческих условиях, эти рабочие организуют серию маршей по всей стране ради того, чтобы сообщить общественности о своём ужасном положении.

Сначала они просто требовали соблюдения трудового законодательства: несмотря на то, что трудовой кодекс действительно был несправедлив, но даже эти несправедливые законы владельцы латифундий не утруждались соблюдать.

Затем они потребовали экспроприаций нескольких непроизводственных латифундий общей площадью около 22 тысяч гектаров, где использовались устаревшие методы производства, и передачи их в долгосрочную аренду самим трудящимся. Под руководством синдиката работников сахарной промышленности взволновались служащие плантаций «Silva y Rosas», «Cainsa» и «Artigas» – все они просто просили земли для обработки. Понятно, что никакие из требований не были удовлетворены. Более того, владельцы латифундий нагнали на плантации массу полицейских и охранников, которые, по мере своих сил, успокаивали беспорядки и волнения.

В тот же момент, бывший член центрального комитета Социалистической Партии Рауль Сендик, прибывший в провинцию для развёртывания профсоюзной борьбы, начинает активную агитацию внутри синдиката: под лозунгами «Экспроприаций латифундий», «За землю!», «Земля или смерть!» профсоюзные активисты разворачивают солидарные действия на границе трёх государств (Уругвая, Бразилии и Аргентины), и в итоге многие из них оказываются в тюрьмах.

Работники сахарных плантаций провели четыре марша на Монтевидео, получив большую поддержку от многих людей. Группы активистов левых партий, синдикатов и независимых организаций решили оказать всестороннюю поддержку товарищам с сахарных плантаций.

В процессе солидарной работы был сделан ряд выводов. Один из них, и самый важный, заключался в том, что правительство на официальные просьбы людей, которые просто хотят работать в человеческих условиях, отвечает жестокими репрессиями, нарушающими саму легитимность правительства, обязанного прежде всего соблюдать свои собственные законы. Вместо этого, оно лишь расширяет репрессии против трудящихся.

Более того: под покровительством властей были сформированы фашистские банды из татуированных свастиками молодчиков, которые нападали как на отдельных личностей, так и на представительства левых партий и организаций. Самым диким эпизодом того времени стала атака фашистов на Республиканский Университет при потворстве шефа полиции Монтевидео.

В этом тяжёлом политическом климате назревает вероятность военного переворота. Осознавая этот факт, «Национальный Народный Конгресс», объединивший ряд профсоюзов, в 1964 году одобрил «План сопротивления государственному перевороту».

Отныне главным принципом организации трудящихся стал лозунг «Вооружайся и жди». Повсюду, особенно в пролетарском районе уругвайской столицы Ла Таха, начинают возникать «группы самозащиты».

«Координация»

Боевая поддержка движению трудящихся сахарных плантаций, а также многочисленные группы самозащиты группировались вокруг структуры, получившей название «Координация», предназначавшейся для объединения и координации действий отдельных людей и коллективов по развитию солидарной работы. Перед лицом насилия со стороны государства и легализовавшихся фашистских банд, действовавших под прямым покровительством полиции, активисты, уже не надеявшиеся на соблюдение законности, решили в случае необходимости использовать все средства для защиты рабочего движения, включая и вооружённое насилие.

Таким образом, на одном из «маршей на Монтевидео», проводимых работниками сахарных плантаций, произошёл ряд инцидентов, в ходе которых погиб рабочий, застреленный правыми элементами.

Тотчас после этого эпизода юридический советник профсоюза работников сахарной промышленности (UTAA), на который правительство решило возложить всю ответственность за произошедшее, Рауль Сендик, вместе с несколькими другими товарищами ушёл в подполье. В последующем многие исследователи замечали, что поворот Сендика к методам вооружённой борьбы (именно в 1963 году он организовал первую партизанскую акцию, ограбив оружейный магазин) произошёл под влиянием вышедшей сентябре того же 1963 года книги Эрнесто Че Гевары «Партизанская война».

Спустя несколько месяцев активисты «Координации» инициировали процесс политической дискуссии, в которой анализировалась ситуация в левом движении, результаты Алжирской и Кубинской революций, а также процессы политической борьбы в Латинской Америке.

Что же касается непосредственно уругвайского левого движения, активистами был признан его огромный вклад в социальную борьбу в стране.

Но «Традиционных» левых обвинили в приспособленчестве к Системе, в результате чего они прекратили генерировать в народных секторах реальные идеи изменения режима, постепенно ведущего страну к полной нищете. Наиболее мощная левая сила – Коммунистическая Партия Уругвая – была обвинена в полном подчинении геополитическим интересам Советского Союза, в связи с чем вся её деятельность велась в контексте противостояния «Восток-Запад». Также в ходе дискуссии прослеживалась тяжёлая критика в адрес левых революционных демагогов, давно утерявших веру народа. Надо сказать, что эти демагоги на критику в свой адрес отвечали довольно жёстко – например, Родни Арисменди (генеральный секретарь Компартии Уругвая) и Карлос Кихано (директор интеллектуального левого журнала «Марш») в своих анализах политической ситуации переходили на прямые оскорбления «Координации» и предупреждали об опасности «экстремистского сектантства».

Впрочем, излишняя демагогия, приводящая к параличу действия, была свойственна всем политическим силам страны – люди уже не верили разглагольствующим политикам, осознав, что эти болтуны ни в коей мере не собираются решать их социальные проблемы.

В течение этого дискуссионного процесса в недрах «Координации» были сформулированы два тезиса. Оба базировались на необходимости начать политическое действие новым способом.

«Тупамарос»

Первый тезис рассматривал классический сценарий политической партии со своим военным аппаратом. Второй же предлагал сценарий стратегической защиты и структуризации военно-политической организации.

Наконец, состоялся общенациональный конгресс, так называемый Конвент, на котором рассматривались эти два тезиса.

Конвент одобрил стратегию военно-политической организации, реструктуризировал устав этой новой формации, а также была одобрена «Стратегия защиты», ставшая основным догматом новообразованной группы.

Ибо соотношение сил в тот момент было не в пользу народного движения, и ни о каком «нападении» не могло быть и речи. Только защита.

Итак, была учреждена подпольная военно-политическая организация, чьей первой серьёзной задачей должно было стать создание материально-технических баз для последующей организации вооружённой пропаганды. С политической точки зрения, стратегической задачей данной группы стало терпеливое накопление сил, а точнее, содействие народному лагерю в накоплении сил. Так как народные массы в большинстве своём уже созрели для революционной борьбы и откинули мысли о том, что только политическая парламентская сила сможет решить проблемы страны.

С самого начала организация самоопределялась как социалистическая. При этом имелась в виду только социализация общества, в котором, в полном соответствии концепции Гевары о «Новом Человеке», основной целью человеческой деятельности была помощь другим людям, а не получение прибылей. Это общество должно было быть сформировано в ходе исторического процесса, процесса борьбы. «Движение Национального Освобождения – Тупамарос» никогда не имело чётко определенной модели будущего общества. Предполагалось, что каждый отдельный народ со своей историей и своей самобытностью самостоятельно должен был избрать для себя формы необходимого социального развития.

Конгресс закончился в январе 1966 года. Согласно его решению, учреждённая организация MLN-T должна была взять на себя организацию процесса социально-политической борьбы, которая, в свою очередь, приведёт к национальному освобождению от империализма. Ибо кажется невозможным, чтобы народ решал свою судьбу, не разорвав железных пут зависимости.

Был также решён и национальный и политический вопросы. В своей борьбе MLN-T должно было соединить все возможные силы, даже те, которые не признавали необходимости глубоких социальных изменений, но которые готовы были встать против Империализма, будучи также его жертвами.

Позиция по данным вопросам была принята в штыки теми, кто поддерживал Коммунистическую Партию, стратегия которой определялась противостоянием Востока против Запада и включала в себя отрицание «прогрессивности» некоторых слоёв общества или некоторых политических течений.

Итак, MNL-T приступила к первому этапу своей борьбы – к формированию необходимых материально-технических баз.

22 декабря

22 декабря 1966 года в ходе операции самофинансирования произошло столкновение боевиков организации с полицией, в результате которого погиб один товарищ.

Начались задержания друзей этого товарища, среди которых, логически, были и члены MLN-T. Руководство «Тупамарос» решило, что в целях безопасности некоторые ребята и девушки должны уйти в подполье.

В течение нескольких дней на нелегальное положение перешли 22 человека.

Однако полиция не прекратила своих розысков «политических бандитов»: происходили обыски в представительствах политических партий и помещениях, использующихся народным движением. В одном из таких убежищ агентам удалось обнаружить скрывшегося товарища, который в ходе начавшейся перестрелки погиб.

Вся инфраструктура организации была срочно демонтирована. Из столь трудного положения можно было выйти лишь за счёт солидарности народа, который, кстати, в тот момент совершенно не знал, что собою представляет организация, только сейчас вышедшая на общественную сцену.

Хотя ранее проводились небольшие операции с использованием имени «Тупамарос», но в глазах общественности MLN-T по-прежнему оставалась лишь группой «политических бандитов», а не структурированной военно-политической организацией.

Парадоксально, но лишь после несчастий 22 декабря общественность Уругвая узнала об истинной деятельности данной формации.

Сделав необходимые выводы, руководство приняло решение медленно наращивать свои силы, внимательно присматриваться к каждому кандидату на вхождение в организацию и жёстко следить за дисциплиной подпольного функционирования, правила которого были крайне строгими.

Декабрьское происшествие заставило кардинально поменять базовые установки. Была признана необходимость политической работы с массами как единственного способа продолжить существование организации. Первой задачей, требовавшей немедленного решения, стало создание новой минимальной инфраструктуры и развёртывание политической работы, которая изначально была начата неправильно, с помощью помещений и средств, предоставленных солидарными с организацией людьми. Началось строительство небольших домиков-шалашей в курортной зоне; там, где было меньше трудностей в приобретении земли. Они позволяли проживать здесь подпольщикам и при этом не обращать на себя особого внимания окружающих. Инфраструктура медленно, но верно, развивалась, численность также медленно и упорно росла.

Была создана новая техническая база в зоне Пахас Бланкас, ставшая позже известной под именем «Маркеталия», – в честь свободной крестьянской республики, организованной в начале 60-х годов колумбийскими повстанцами. Позже была основана другая база недалеко от города Пандо.

В тот момент, когда создавалась эта инфраструктура, организация на время отошла от активных действий. Всеобщие выборы выиграл генерал Хестидо – человек с незапятнанной репутацией, на которого возлагали свои надежды многие люди. Необходимо было выждать, пока генерал похоронит все чаяния народа. Ожидание не было долгим, поскольку вскоре генерал умер и его заменил вице-президент Пачеко Ареко. Пачеко Апеко, сторонник сильной руки, начал действовать особо жёстко. Его правление происходило с постоянными обращениями к чрезвычайным мерам безопасности, особенно к статье об «Осадном положении» Государства.

Была установлена закамуфлированная диктатура. Пачеко Ареко ухитрился сохранить Парламент, но он абсолютно игнорировал его деятельность, управляя страной посредством специальных декретов, в обход палаты депутатов.

Захват Пандо

Перед лицом сложившейся ситуации MLN-T начало развивать оперативную деятельность, кульминацией которой стал захват города Пандо 8 октября 1969 года.

В ходе этой блестящей по своему исполнению операции были захвачены пожарная часть, центральный телефонный узел, два банка, из которых были экспроприированы деньги, и полицейский комиссариат, где произошло столкновение со множеством раненых и одним убитым со стороны полиции.

Операция, отлично исполненная в своей первой части, из-за ошибок, совершённых при отходе, закончилась военным крахом. Погибли три боевика и были схвачены около тридцати, среди них – один товарищ из руководства.

Удивительно, но провал в Пандо, так же, как и трагедия 22 декабря 1966 года, благотворно повлиял на развитие организации – военный крах повлёк за собой политический рост MNL-T. Этот рост в конечном итоге усилил организацию, но, в то же время, он и стал одним из факторов, которые привели движение к последующему провалу. Ускоренный рост не позволил формации подогнать свою подпольную инфраструктуру под такое количество боевиков. Это ощущалось не только внутри структуры MLN, но и снаружи. Начали появляться CAT (Комитеты Поддержки Тупамарос), некоторые из которых действительно имели контакты с организацией, однако же большинство являлись откровенно «дикими» структурами, действовавшими автономно вне стратегических схем MNL-T, а следовательно – приносившими больше вреда, нежели пользы.

Строго говоря, «Движение Национального Освобождения – Тупамарос» никогда не вело герилью. Оно осуществляло операции по оснащению, самофинансированию и вооружённой пропаганде. Герилья, напротив, это форма военного действия. Её цель – уничтожение живой и материальной силы противника.

MLN же стремилось, прежде всего, к накоплению политического веса.

Движение отличалось от остальных традиционных левых групп своей методологией политического действия. Оно осуществило множество акций – захватов в заложники высоких персон, оккупаций фабрик, символических вооружённых операций, – лишь для того, чтобы обратиться к трудящимся и завоевать политический авторитет.

Организация была структурирована в колонны, которые включали в себя, обычно, около 100 человек. Однако у каждой колонны имелась своя «периферия поддержки», иногда насчитывавшая до 300 активистов, не занимавшихся непосредственно боевой деятельностью, но обеспечивающих тылы MLN-T.

Вообще, главным организационным принципом был концентрический круг.

В центре, внутреннем ядре, помещалась организация. Вокруг неё формировалось солидарное движение. И чем дальше человек стоял от центрального ядра, тем более вялые отношения с ним поддерживала организация.

Необходимость политической работы заставила руководство сформировать особую политическую колонну – так называемую «Колонну 70». Эта колонна, в свою очередь, поддерживала связь с легальным политическим организмом MNL-T, который позже участвовал в левой коалиции «Широкий Фронт».

Этот политический инструмент сражающейся формации получил название «Движение Независимых 26 Марта», в честь даты, когда «Широкий Фронт» впервые появился на публике.

Переворот

Подпольное действие на территории, контролируемой врагом, было очень дорогим удовольствием, и вызывало большие человеческие и материальные потери. Перед необходимостью освобождения из тюрем наиболее опытных боевиков руководство решило организовать серию побегов из мест заключения.

8 марта 1970 года из тюрьмы сбежали 8 девушек, активисток движения, через главный вход тюремной часовни. Намного позже, в ночь с 29 на 30 июня 1971 года, 38 боевиков покинули тюрьму через тоннель, прорытый их товарищами из-за пределов учреждения. В конце концов, через другой тоннель, вырытый из тюрьмы строгого режима «Пунта Карретас», ранним утром с 6 на 7 сентября этого же года, сбежали 111 боевиков.

В то время как эти действия действительно служили освобождению опытных боевиков, верно и то, что они вновь загружали подпольную организацию членами, находившимися в подполье. Организация была подпольной, но её члены в большинстве своём были легальными персонами.

Перед интенсивным действием организации правительство при поддержке ручного Парламента издало декрет о «Внутренней Войне». Вместе с этим были объединены репрессивные силы. Полиция, которая исполняла главные функции карательного аппарата, получила неограниченные права. Теперь совместными усилиями (Армия, Флот и Воздушно-Военные Силы) силовые структуры государства развернули репрессии против широких слоёв общества. Повсеместно применялись пытки как средство получения информации. Нарушение прав человека приобрело чудовищные формы.

Как говорилось выше, ускоренный рост организации после военного краха в Пандо не позволил адекватно реструктуризировать нормы функционирования подпольной структуры, и поэтому различные формы конспирации, в частности, «защитные перегородки», не были соблюдаемы с особой тщательностью. «Перегородки» эти должны были поддерживать организацию разделённой на герметичные отдельные отсеки: в случае, если репрессии уничтожат одну часть движения, другая не потеряет ничего. Не было времени на взращивание нового боевого состава, поэтому «перегородки» имели большое значение, позволяющие каждому отдельному индивидууму знать не больше, чем необходимо для его работы. Но конспиративная деятельность раздувшейся организации была не на высоком уровне, и поэтому, в связи с широким применением пыток, репрессивные органы смогли бы достичь успеха, собрав необходимую информацию для разгрома MLN.

И хотя «Тупамарос» смогли на первых этапах сохранить свою организацию практически в целостности, наличие весьма большого количества боевиков неизменно ухудшало качество оперативной работы.

Именно благодаря этому на протяжении 1972-73 гг. были задержаны или убиты большинство руководителей организации среднего уровня. Вскоре движение потеряло последние возможности регенерации, ибо вторая фаза провала была напрямую связана с установлением в стране военной диктатуры, которая уничтожила народное движение, левые политические партии, синдикаты и т. д.

Многие боевики и симпатизанты MLN-T были вынуждены покинуть страну, способствуя развитию международной солидарности, но они так и не сумели восстановить уничтоженное движение.

Пожалуй, самым драматичным в этой ситуации было то, что именно «Тупамарос» своими действиями в 71–72 годах создали все необходимые условия для военного переворота 27 июня 1973 г.

Ответом рабочего и народного движения на установление диктатуры стала всеобщая забастовка с оккупацией рабочих мест, длившаяся 15 дней. Но стачечное действие было уже лишено военной поддержки, которую ранее оказывало MLN-T. Ведь именно уничтожение подпольной военно-политической организации диктатура рассматривала как первый этап на своём пути вперёд к тоталитарному государству.

Устранив внутреннюю военную угрозу, диктатура со всей своей мощью обрушилась на народное движение, безоружное и лишённое вооружённой поддержки.

В течение первого периода диктатуры ни одна политическая партия не имела реальной силы – ибо само существование партий, даже представлявших интересы буржуазии (таких как консервативные Национальная Партия и Колорадо), находилось под запретом.

Но со временем гражданско-военная диктатура утратила свою былую привлекательность в глазах народных масс и, кроме того, потеряла поддержку Соединённых Штатов. А с начала 80-х годов в стране началовызревать «тихое» народное сопротивление. В конце концов, диктатура лишилась главной своей силы: армейские генералы договорились с лидерами политических партий о проведении свободных выборов, которые вновь привели в правительство одну из консервативных партий страны – Партию Колорадо. Диктатура окончательно пала.

Реорганизация

Под народным давлением новый Парламент одобрил закон об амнистии, благодаря которому получили свободу все политические заключённые. Члены MLN-T были объединены старыми руководителями для дискуссии о необходимости реорганизации движения. Были проведены три консультативных пленарных заседания, которые собрали более 500 бывших боевиков. Эти заседания присвоили право бывшим главарям движения сформировать временное руководство, поставившее своей целью объединение всех старых активистов и симпатизантов для обсуждения новой политической линии и созыва нового общенационального Конгресса.

Заключённые были освобождены в марте 1985 года. Миновало несколько месяцев, и в декабре этого же года состоялся Третий Национальный Конвент MLN-T, установивший базовые принципы нового политического движения.

Однако стало очевидным, что впереди ещё долгий процесс дискуссий и общественной практики, ибо необходимо было не просто выработать множество совместных формулировок, но и объединить в единое целое очень различные опыты боевиков, томившихся в тюрьме, живших в изгнании и подпольно существовавших в самом Уругвае всё это время с момента разгрома организации.

Конвент ратифицировал также некоторые формулировки, принятые на подпольной встрече ещё в 1968 году. В первую очередь, эти формулировки относились к использованию Диалектического Материализма как научного инструмента познания и изменения общества.

Не менее важной была признана концепция Демократического Централизма – организма коллективных решений, обязательных для исполнения каждым отдельным индивидуумом, подчинение меньшинства решению большинства, выборность всех управляющих органов на всех уровнях организации и полная демократия в решении фундаментальных и функциональных задач.

Была ратифицирована концепция международной борьбы, которая понималась как необходимость совместных действий всех зависимых стран для национального освобождения каждой отдельной страны.

Среди других резолюций также был одобрен новый устав политического функционирования MLN-T.

В общем, руководители консервативных партий Уругвая предвещали короткую жизнь для этой новой реинкарнации MLN-T. Но движение приступило к реализации своих политических задач, и уже в 1985 году состоялся цикл встреч с различными персонами и политическими организациями, посвящённых вопросу объединения усилий в совместной политической работе. Эти встречи продолжились на протяжении более двух лет, и в финале были достигнуты соглашения о формировании единого политического организма – «Движения Народного Участия», движения за национальное освобождение и социализм.

В 1989 году новая формация дебютировала на парламентских выборах, завоевав два депутатских мандата.

Примечания

1

El Segundo Encuentro de Intelectuales de America Latina у el Caribe. La Habana, diciembre 1985.

2

Iglesia у Estado en America Latina. Мех., 1979. Р. 71.

3

Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 4. С. 228.

4

Consilium, diciembre 1981.

5

Granma. La Habana, 8. XII 1985.

6

Fidel у la religion. La Habana, 1985. P. 333.

7

Casa de las Americas. La Habana, 1985. N 151. P. 36.

8

Так называют кварталы трущоб в Аргентине.

9

L’Osservttore romano, 10. VIII 1980

10

Action. Buenos Aires, junio 1987

11

Латинская Америка. 1979. № 2. С. 141.

12

Nicaragua: la nueva frontera. Managua, 1983. P. 22.

13

Nicaragua: la nueva frontera. Managua, 1983. P. 22.

14

El Informador Publico, abril 1987

15

Clarin. Buenos Aires, 14. Ill 1986

16

La Nation. Buenos Aires, 14. Ill 1986

17

Noticias, Aliadas. lima, mayo 1986

18

La dimension politica de la fe a partir de la opcion por los pobres. Lovaina, 1980

19

Analisis. Santiago de Chile, 11.V 1987

20

Niticias Aliadas. Lima, 10.IV 1986

21

Nuevo Amanecer Cultural. Managua, 10.VIII 1985

22

Analisis. Santiago de Chile, 28.XII 1987

Content

Герилья. Красные партизаны Латинской Америки
Составители Александр Колпакиди и Марат Нигматулин

Для чего нужна эта книга?

Хуан Росалес Христиане и марксисты в Латинской Америке

Ярослав Голубинов Герилья в лесах Арагуаи

Вадим Трещёв Последний бой «грязной войны»

Ярослав Голубинов Грязные методы «Грязной войны»: локальные конфликты – холодная война – Латинская Америка – Мексика

Ярослав Голубинов Кровавая Ла Виоленсия

Илья Полонский Чилийская герилья Как коммунисты воевали против Пиночета

Ярослав Голубинов Против Пиночета

Вадим Трещёв «Другая Куба» на американском пороге

История ALM

Тупамарос

Примечания