Айлин Берт

Семь грехов

© Айлин Берт, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Плей-лист

Florence + the Machine – Seven Devils

MILCK – Gold

Andy Black – We don’t have to dance

Nathan Wagner – Lonely

Fever Ray – If I Had A Heart

Claire Wyndham – Kingdom Fall

Zayde Wolf (feat. Ruelle) – Walk through the fire

Предисловие

Цитаты из завета греховного мира

«Смертная жизнь оставляет в конце лишь отпечаток энергии. Какая же эта энергия – покажет результат пребывания в смертном теле».

* * *

«Весы правосудия безошибочны и беспристрастны. Они указывают дальнейший путь души – в Светлые владения или Темные владения».

* * *

«Весы взвешивают поступки, совершенные когда-то смертным, и выявляют, какой грех или добродетель управляли его сущностью в большей степени».

* * *

«Доминирующий в душе грех или добродетель принимает оболочку определенной расы».

* * *

«Цель каждой души – идти по пути благодетели, противоположной смертному греху».

* * *

«Цель запятнанной грехом души – найти возможность искупления в Темном мире и начать свой путь с повторного перерождения в смертном мире».

* * *

«Цикл будет повторяться, пока душа не избавит себя от отпечатка грехов».

* * *

«Мир тьмы не знает солнца. Мир света не знает ночи. Мир смертных знает и то, и другое».

Общий сбор

Глава 1

Четыре стражника, обессилевшие и озлобленные за долгую смену, с усилием распахнули массивные двери. Их гнев моментально сменился непреодолимым интересом, как только они увидели женщину, вошедшую в тронный зал. Они уважительно поклонились ей и снова встали навытяжку. Шлейф сладкого аромата, исходящий от рыжеволосой дамы, дурманил смотрящих ей вслед мужчин. Изящная походка сопровождалась ритмичным покачиванием бедер, а чешуйчатый хвост, как маятник, усиливал гипнотическое действие. Зал был огромен и мрачен. Ряд высоких каменных колонн протянулся вдоль ковровой дорожки, ведущей к искусно выкованному трону. Восседающий на нем мужчина, как и вошедшая огненно-рыжая женщина, были представителями рода Гордыни[1]. Величественные крылья и рога ярче всего демонстрировали их принадлежность к благородному греховному виду. О влиятельном положении мужчины свидетельствовали многочисленные перстни на пальцах, королевская тиара и не сходившее с лица выражение высокомерия и презрения ко всем существам ниже его. Остановившись у трона, демонесса сделала низкий реверанс и наконец заговорила:

– Темный Владыка.

– Неамара, – правитель Даэтрэн едва заметным кивком поздоровался с демонессой, – рад видеть тебя в здравии и полной сил. Слышал, последнее дело прошло не без препятствий. Но важен сам результат, не так ли? – произнес он, поигрывая перстнями, издававшими металлический стук, опускаясь на подлокотник металлического трона. Этот звук будто эхом вторил его холодному голосу. – Но речь, конечно же, не об этом. Есть одно дело, которое должно быть выполнено незаметно, желательно без лишних ушей, но требующее твоих боевых способностей. Пропало более сотни представителей грехов, бесследно. При работорговле всегда известно, кому продаются рабы. Тут все сложнее… Они просто исчезают без вести. Что более важно, пропали наши сородичи, а это уже веская причина заинтересоваться этим делом. Выяснилось, что за пропажей грехов стоит некая группировка во Френзисе, что неудивительно. Я хочу знать, что происходит и как эти паршивцы посмели отловить неприкосновенных.

Внимательно выслушав поручение Владыки, Неамара произнесла:

– Я дам распоряжение Ивгерду. Сейчас под его руководством как раз было создано элитное подразделение бойцов. Они займутся этим…

Не дав завершить Неамаре речь, Даэтрэн взмахом руки остановил ее:

– Это дело требует твоего личного участия. Я доверяю тебе как сокровной представительнице нашего рода и надежной исполнительнице. Ты долгое время управляешь Домом Мерсерус, и, должен признать, успешно.

Разговор прервался. Из-за находившейся неподалеку двери послышались приглушенные шаги. Из нее, громко скрипнув петлями, вышел представитель Алчности[2] – эльф-некромант, одетый по всем канонам своего народа. Длинные полы его магического одеяния тянулись вслед за эльфом по лестнице.

– Давно надо было смазать эту чертову дверь! – сморщился он, услышав над своим ухом резкий протяжный скрип. Опешив от неожиданности застать в зале самого Владыку и некую посетительницу, эльф откашлялся и приступил к положенным при дворе приветствиям. – Темный Владыка, прошу простить, – он перевел взгляд на демонессу, – Госпожа…

– Что ж, я как раз хотел вас представить. Полагаю, вы еще незнакомы. – Даэтрэн чуть потянулся в своем явно неудобном кресле. – Неамара, думаю, некромант тебе понадобится на случай… экстренных мер. Америус – мой нынешний советник. Он неплох в искусстве магии и будет тебе полезен, тем более он сам изъявил желание разобраться в этом деле. Неамара – баронесса Дома Мерсерус и мое доверенное лицо в военных кампаниях.

– Очень рад знакомству! – Америус протянул руку баронессе.

Неамаре такое приветствие показалось странным и непристойным. Однако она пожала его руку в ответ, дабы не начинать совместную работу с неудачного знакомства:

– И я очень рада. – Демонесса заметила, что рука некроманта безжизненно холодна. – Надеюсь, наше сотрудничество приведет к продуктивному результату.

– Так, давайте опустим эти формальности, – поторопил их правитель. – А где минотавр[3]?

– Эмм… – Америус немного замешкался. – Кимар изъявил желание дождаться нас перед главными воротами замка.

– Что ж, напомни ему, что теперь он должен являться ко мне при каждом отчете. Теперь я, а не Боруг, отдаю приказы, – повелительным тоном объявил Даэтрэн.

– Всенепременно, – эльфийский советник медленно кивнул, сложив руки за спиной.

– Тогда вернемся к делам насущным. Вам необходимо встретиться с моим информатором во Френзисе. Его зовут Деос. Он будет ждать вас в трактире «Высокий градус». Он поймет, по какому вы делу, как только вы произнесете слова «пропавшие грехи». Деос в подробностях расскажет о своих наблюдениях. Когда все будет выполнено, жду вас с отчетом. – Задумавшись, Темный Владыка добавил: – Да, и еще кое-что. Я разослал весть о начале вашей операции всем предводителям, во все еще не вовлеченные в это дело греховные владения. Возможно, вам кто-нибудь поможет. И я надеюсь, Неамара, ты позаботишься о своих новых соратниках должным образом. Предоставь им кров и прояви полагающееся гостеприимство. Твое поместье вполне для этого годится.

– Если это необходимо, – сдержанно ответила демонесса, подавляя вскипевшее внутри недовольство.

– Необходимо. Совместное проживание порой приносит большую пользу. Коллективный разум может помочь в ситуациях, которые кажутся трудными и безвыходными. Прислушивайся к мнению своих спутников, но не забывай, что решение за тобой. Америус, ты свидетель моих слов.

– Да, Темный Владыка, – согласился маг.

– А теперь прошу удалиться и не беспокоить меня, пока не вернетесь с результатом.

Поклонившись, демонесса и некромант спешно направились к выходу из тронного зала. Стражники заранее распахнули двери перед парой влиятельных грехорожденных, без заминки выполняя свою монотонную работу. Они вышли из замка Темного Владыки и спустились по длинной каменной лестнице на центральную улицу города.

Демефис был столицей Темных владений и полностью оправдывал это звание. Мрачные монументальные здания стояли четкими рядами. Во владениях Гордыни всюду царили строгая система и порядок. Как и дома, все находящиеся в столице грехорожденные существа безоговорочно подчинялись законам властителя. Величественные постройки тянулись островерхими крышами к вечно темному и беспросветному небу. Золоченые статуи богов пантеона, выстроенные в ряд перед парадными ступенями, молчаливо хранили чертоги правителя.

Неамара и Америус стали искать глазами минотавра, который должен был дожидаться их снаружи. Озадаченный эльф наконец повернулся к демонессе. Неамара только теперь смогла внимательно изучить своего новоиспеченного соратника. Она отметила его статный вид, леденящий рассудительный взгляд и длинные волосы цветом темнее греховного неба. Его красоту и стать подчеркивало превосходно сидящее на нем магическое одеяние, а темный цвет одежды сильнее выделял бледную кожу представителя Алчности. За его спиной находился посох, на вершине которого располагался идеально круглый графитовый камень.

Некромант тоже не упустил возможности скользнуть глазами по новой компаньонке. Долгий взгляд был бы дерзостью, и советник не мог себе этого позволить. Он успел заметить волнистые рыжие волосы, корсет из укрепленных кожаных ремешков с красующимся посередине гербом Дома Мерсерус, на котором изображался меч с перепончатыми крыльями, высокие сапоги, закрывающие голени и переходящие в легкую защиту коленей, а также набедренные ножны, в которые были вложены демонические клинки, загорающиеся по воле своего владельца огнем. Броня была высокого качества, какую и подобает носить знатной личности. Но все это не имело бы никакого эффекта, если бы не прелестная фигура яркой представительницы рода Гордыни.

– Надеюсь, Кимар скоро объявится. Он предупредил меня, что может отлучиться ненадолго. Стоит подождать его тут, иначе мы можем разминуться. – Маг немного замялся и после паузы продолжил: – Раз такое дело, можно представиться друг другу снова, не ограничиваясь рамками придворного этикета. Меня зовут Америус. В настоящее время я советник Темного Владыки, а в прошлом – придворный маг, состоящий в коалиции…

Не успел он договорить, как непонятно откуда явившийся черный ворон сел на его плечо.

– Хватит плести эту чушь! Представь лучше меня, я хотя бы сделаю это эффектнее! – Ворон распахнул крылья, показывая их блеск и размах. Такая демонстрация испортила прическу хозяина птицы.

– Я, каррр, магистр темных знаний – Вейл Мудрый.

Смущенный таким наглым поведением, Америус шикнул:

– Что ты такое творишь?

– А для тебя, красотка, просто Вейл.

– Прошу прощения за эту невоспитанную птицу, но нам придется ее терпеть, – извинился Америус. – Это мой ворон. Приклеился ко мне как банный лист.

– Это кто еще к кому приклеился, каррр?!

– В общем, это не совсем то знакомство, которое я себе представлял. Но вижу, я тут не один, кто хотел бы представиться тебе.

Только эльф отошел в сторону, как появился следующий спутник демонессы. Впечатляющий своими массой и ростом, алый минотавр комично смотрелся в компании стройного, легкого эльфа. За его массивным металлическим доспехом торчала громадная двуручная секира. Он опустил свою тяжелую руку на плечо предводительницы, и та почувствовала, как ее колени немного дрогнули от неожиданности:

– Кимар, будем знакомы! Говорить о себе не люблю, мои боевые способности расскажут обо мне больше. Обсуждение других тем я с удовольствием поддержу, желательно за кружечкой доброго эля! Хе-хе. А там, может, и разговор о личной жизни зайдет…

– Добро пожаловать в команду! – поприветствовала его баронесса. – Интересная компания у нас подбирается. Итак, мы отправляемся во Френзис, к нашему информатору. Думаю, стоит пойти по тракту. Это не самый короткий путь, но, по крайней мере, с нами ничего не приключится.

– Надеюсь, агент будет еще трезв, когда мы прибудем, – усмехнулся Америус.

Взору компании наконец показался Френзис – город представителей Блуда[4]. После величественных строений и архитектурных красот Демефиса сильный контраст представляли грязные, однотипно узкие улицы, кишащие стаями крыс. Серое небо и мелкий дождь завершали эту удручающую картину.

– Вот мы и на месте! – Эльф с сожалением посмотрел на свою грязную и мокрую обувь. – Давайте-ка быстро со всем разберемся и отправимся обратно в столицу. А то у меня такое ощущение, что именно тут начинаются границы ада.

– Давненько я здесь не был, – сказал Кимар, осматривая местность. – В прошлый раз, помнится, тут были мордобой, выпивка, пустые карманы и снова мордобой. Да-да, именно в такой последовательности. Но не будем отвлекаться, пока не найдем трактир «Высокий градус».

Новоприбывшие скитались по переулкам в поисках заведения. Их сопровождал запах гнили, исходящий то ли от деревянных домов, то ли от скопившегося вокруг мусора. Покосившиеся от времени двухэтажные жилища сомнительно украшали веревки с бельем, соединявшие дома через улицу. Отовсюду доносились звуки характерных для этого места развлечений. С перекошенных балконов, перегнувшись через хлипкие перила, черти вожделенно смотрели на демонессу. Они свистели ей вслед и предлагали провести незабываемый вечер. Кое-кто, обладавший не столь зоркими глазами, предпочел посвистеть вслед стройной длинноволосой эльфийке. Шокированные происходящим, воины ускорили шаг.

Вдалеке виднелась ярко освещенная часть города. Путники оказались на пестрой длинной улице, которая завлекала прохожих обилием всевозможных увеселений. Блудницы в откровенных нарядах прохаживались вдоль оживленных мест, предлагая свое тело за символическую плату. Тут же валялись пьяницы, в карманах которых шарили местные проходимцы. Вскоре заветная вывеска замелькала в глазах троих чужаков.

– Никогда не думала, что буду так рада увидеть френзисский трактир! – Неамара вцепилась в дверную ручку заведения.

Внутри стоял невероятный шум – звон бокалов, песни пьяных посетителей, смачные удары кулачных бойцов. Кажется, все черти собрались в одном заведении. Новые столичные лица заставили обернуться большинство посетителей, еще способных соображать. Как одичалые голодные звери, они облизывались, нагло и жадно разглядывая редкую для этой местности крылатую диковинку.

– Итак, как мы найдем нужного нам черта среди такого количества представителей Блуда? – пробормотал Кимар, не отводя взгляда от уставившихся на него местных.

– Могу поспорить, это тот самовлюбленный парень, что сидит в центре с закинутыми на стол ногами, – прищурив глаза, предположил Америус.

– Попробуем узнать у трактирщика, – предложила демонесса. – Это лучше, чем наугад подходить к каждому.

Невозмутимый трактирщик начищал бокалы с таким вниманием, будто находился в обществе воспитанных знатных особ, не требующих особого внимания. Сам владелец заведения был из рода Зависти[5]. Змеи на его голове и чешуйчатая кожа в некоторых местах не давали усомниться в его происхождении. Краем глаза он увидел подходящих к нему троих путников, вызвавших переполох.

– Приветствую вас, дорогие гости! Желаете выпить? – Трактирщик с подозрением осмотрел вооруженное трио, предполагая, что те ошиблись местом.

– Я ищу Деоса. Знаешь такого? – Неамара оперлась локтями на стойку, чтобы лучше расслышать ответ посреди стоящего шума.

– А как же! Вот он, наш главный обольститель! – хозяин заведения указал на представителя Блуда в центре.

– Как я и думал, – напомнил некромант о своей догадке.

– Редко встретишь представителей Зависти в этих краях. Как тебя сюда занесло? – поинтересовалась демонесса.

– Ха, ты, видимо, хотела сказать, редко встретишь свободных представителей Зависти в этих краях? Что ж, это долгая история. До того как стать хозяином трактира, я прошел длинный и тернистый путь. Конечно, начинал, как и все, с бандитизма. Но сейчас прекрасно себя чувствую! Место меня устраивает, а о судьбе своих сородичей я давно перестал волноваться.

– Что интересного происходит в городе? – спросила предводительница.

– Слышала о непобедимой Фурии? – обрадовался возможности посплетничать трактирщик. – Это новая звезда арены гладиаторов. Еще ни одного поражения! Такого не было со времен легендарного бойца, ожившего Бога войны. Тебе стоит на это посмотреть, а возможно, и поучаствовать, если хватит духу. Еще говорят, местному властителю из банды контрабандистов требуется помощь в одном деликатном деле. Он испытывает трудности с подземными стоками Френзиса. Там завелось нечто опасное…

– Ну уж нет, это без меня! – бросил эльф, заметив, как увлеченно слушают рассказ трактирщика его спутники.

– Посмотрим. Спасибо за информацию, – поблагодарила хозяина заведения Неамара и направилась в сторону указанного посетителя.

Пришедшим сразу бросился в глаза эффектный вид агента Даэтрэна, представителя Блуда. Он выглядел очень уверенным в себе, и не без причины. Он действительно был хорош даже среди своих сородичей: кожаный доспех, подчеркивающий мышцы, хищный горящий взгляд и правильные, мужественные черты лица, способные вызвать зависть не только у рожденных с этим греховным чувством. Татуировки, сплошь украшающие красноватую кожу, говорили о бурном прошлом этого черта, а может, и настоящем. О его принадлежности к чертовскому роду говорили хвост с острым концом, напоминающим наконечник стрелы, и маленькие рога, выглядывавшие из-под черных с медным отливом волос. Деос обратил внимание на подошедший к нему отряд, но даже не шелохнулся.

– Деос, я так понимаю. Тебя-то я и ищу, – начала демонесса.

– Сегодня, золотце, я занят. – Он медленно опустил ноги со стола и взял в руки бутылку. – Как видишь, у меня уже есть компаньон на этот вечер, – черт вгляделся в надпись на бутылке, – «Похотливая дева».

– По названию, да и по виду – редкостная дрянь, – осмелился высказаться некромант.

Выпив залпом бокал горячительного напитка, представитель Блуда сморщился и ответил:

– Согласен, – он отставил бутылку на край стола. Затем начал осматривать Неамару, не стыдясь задерживаться взглядом на самых пикантных местах. – Все здешние пропойцы свернули шеи, как только ты вошла сюда. Чувствую, мой вечер все-таки будет за тобой.

– Да что этот черт себе позволяет?! – взревел Кимар.

– Подожди, здоровяк! Не кипятись! – агент Даэтрэна замахал руками. – Я знаю, кто вы и зачем пришли сюда. Скорее всего, по поручению нашего общего нанимателя. Так что дело осталось за малым – кодовое слово.

– Пропавшие грехи, – строго сказала Неамара. – И я хочу наконец услышать твой отчет.

– Что, даже не познакомимся? Печально. Я проследил за деятельностью всех местных группировок и выяснил, что к бесследному исчезновению грехов причастны работорговцы, называемые Душегубами. В числе рабов были представители Гордыни, что является строжайшим нарушением законов. Не знаю, что смогло их побудить к таким неосмотрительным действиям, но наверняка им обещали достойную плату. Рабов приводят в главный штаб работорговцев. Предположительно их содержат в подземной части здания. Что происходит с ними дальше, мне пока неизвестно. Совать голову в осиное гнездо… Ну, понимаете.

– Ладно, раз ты так настаиваешь на знакомстве, можешь рассказать о себе. – смягчилась Неамара, обдумывая только что сказанное Деосом. – Только, прошу, покороче.

Это явно воодушевило представителя Блуда. И он, как бы невзначай, стал поигрывать мускулами. Однако демонесса оставалась равнодушна.

– О себе? Но тут все видно и так. Прекрасен собой, идеален как телом, так и душой. Женщин при виде меня бросает в пот, мужчин, думаю, тоже. Впрочем, по-настоящему потеть они начинают, вступив со мной в поединок, – черт ухмыльнулся, как будто о чем-то вспомнив. – Одним словом, искусный боец. И любовник… Что из этого больше мне подходит, даже не знаю.

Прослушав эту оду себе любимому, Америус не выдержал:

– Деос, тебе больше подходит определение «напыщенный павлин с раздутым эго». Смотри, как свой чертовский хвост распустил…

Деос хмыкнул, окинув взглядом мага с ног до головы:

– Кстати, как вам Френзис? Впечатляет, не правда ли?

Эльф закатил глаза:

– Это дно аморальности и всеобщей деградации?

– Тебя явно кто-то обидел из представителей Блуда! Ну конечно, такому тщедушному типу явно все отказывали. Френзис – это дух свободы, а не сжатых в женский кулак эльфийских яиц. Выйди наконец из-под магического купола и пробуди свое затухшее мужское начало в пылу истинных наслаждений.

– Все, довольно! – жестким тоном оборвала их Неамара.

Деос и Америус опешили от такого резкого замечания.

– В следующий раз я прибегну к насильственным методам успокоения, – добавила представительница Гордыни.

– Ох, это будоражит мое воображение, миледи, – ехидно улыбнулся черт.

– И позову на помощь Кимара, – она укоризненно посмотрела на Деоса, и тот решил не отвечать. – Расскажи мне, как сейчас обстоят дела во Френзисе.

– Да ничего нового. Борьба за власть над Френзисом актуальна как никогда. Как всем известно, он поделен на контролируемые территории между местными бандами. Сейчас мы находимся во владениях контрабандистов, иначе именуемых Поставщиками запретного. В данный момент другой участок города, над которым властвует банда работорговцев, Душегубы, может стать участком других банд. Дело в том, что две банды – Вестники и Поставщики запретного – догадываются о вашем скором визите к главарю работорговцев. Не спрашивай, откуда они это знают: наши информаторы повсюду. Возможно, кто-то, развесив уши, подслушивает нас прямо сейчас. Жди в скором времени предложений по сотрудничеству от двух сторон, если ты соизволишь поддержать кого-то из них.

– Благодарю за содействие, Деос. Тогда мы выдвигаемся на территорию работорговцев, – сообщила своим спутникам Неамара.

– С вашего позволения я присоединюсь к вам, – внезапно поднялся Деос. – Будем откровенны: без помощи местного знатока, который чувствует себя тут как рыба в воде, вам придется несладко. Тем более у вас явная нехватка высококвалифицированных мастеров дальнего боя. – Он умело закинул лук за спину и хрустнул пальцами. Эльф со скорбью в глазах вздохнул.

– У тебя нет других дел? Темный Владыка не нуждается в твоих услугах? – взглянула на него предводительница.

– Наш покровитель дал мне понять, что я могу вам помочь, если захочу.

– А ты уверен, что твои навыки нам пригодятся? – с недоверием спросила Неамара.

– Ох, обижаете, командир! Если сомневаетесь, то извольте мне продемонстрировать свои умения.

Деос недолго подыскивал возможность для исполнения трюка. Улыбнувшись, он прицелился в сторону трактирщика, который до сих пор бережно полировал бокалы.

– Это тебе за «Похотливую деву»! Предлагать такое пойло постоянному клиенту – высшая дерзость.

Его боевая стойка, натянутая сильной рукой до предела тетива и сконцентрированный взгляд демонстрировали мастерство. Вылетевшая со свистом стрела устремилась точно в бокал, находившийся в руках трактирщика. Стеклянный сосуд моментально разбился на мелкие осколки, которые разлетелись во все стороны, будто граната.

Представитель зависти отпрянул в сторону от неожиданности и, не сомневаясь в том, кто был виновником случившегося, завопил:

– Деос, черт тебя дери! Пошел вон отсюда!

– Вообще-то, я целился ему в голову. Повезло, – ухмыльнулся черт. – Пора идти, в ближайшее время мне лучше здесь не появляться.

Когда бойцы собрались уходить, к ним подошел ничем не примечательный представитель Блуда:

– Рагут, главарь контрабандистов, хочет вас видеть! У него есть выгодное предложение для вас…

– Передай своему хозяину, чтобы не рассчитывал на мой визит, – оборвала его демонесса.

– Он ожидал такого ответа и все же настаивает, – продолжил гонец. – Рагут будет ждать вас на базе Поставщиков запретного. Это около рынка, не пропустите.

Сказав это, представитель Блуда быстрым шагом покинул заведение, не дожидаясь ответа.

Вспомнив о «деликатном деле» в подземных стоках, Неамара обратилась к союзникам:

– Возможно, нам следует посетить этого Рагута. Опасное существо в стоках необходимо устранить, но мы вполне можем выслушать, что за выгодное предложение нам готовит главарь контрабандистов.

– И что вас потянуло купаться в этой выгребной яме? – удивился Деос. – Неужели исключительное великодушие?

– Скажем так… – помедлила баронесса, – тут присутствует спортивный интерес.

– Так и знал! Собираете подвиги, чтобы потом было чем пристыдить засидевшихся без дела рогачей? Должен признать, вы меня еще больше взволновали.

Четверка вышла из «Высокого градуса». Перед демонессой неожиданно пронеслась едва различимая тень. Неамара оглянулась, но таинственная фигура уже исчезла.

– Он повернул за угол. И что-то вложил вам в карман, – Деос хорохорился, гордясь, что школа информаторов не прошла для него даром.

Неамара достала небольшую записку, написанную аккуратным почерком, не свойственным представителям Блуда.

Достопочтенная Неамара!

Я, Сайлес, глава банды информаторов, приглашаю вас к себе на аудиенцию.

Предложение заканчивала большая чернильная клякса, видимо упавшая от долгого размышления над содержанием следующих строк.

Я никогда не умел хорошо писать в официальном стиле… поэтому не буду затягивать с главной мыслью моего письма. Нас объединяет общая цель, а наши совместные силы могут поспособствовать ее быстрому достижению. Для более детального разговора приглашаю вас в резиденцию информаторов.

С нетерпением жду нашей встречи!

– Вот как нынче называют бандитские притоны, – заметил Америус.

– Предлагаю начать с главаря контрабандистов, – решила баронесса. – Мы все равно уже на их земле. А потом наведаемся к информаторам и расспросим об их планах. Деос, ты знаешь, где находится база Поставщиков запретного?

– Конечно! Все информаторы знают это.

– Тогда показывай дорогу.

Глава 2

Путники уверенно направились от «Высокого градуса» в сторону рынка. Они следовали за примкнувшим к ним новым участником, полностью доверившись его превосходному знанию города. Несколько суетливых улиц осталось позади, и отряд попал на базар контрабандистов. То, что там творилось, напоминало улей горгонских ядовитых ос. Толпа моментально увлекла с собой только что подошедших и двинулась в глубь рынка, конца которому не было видно. Так как дождь считался обыденным явлением в краях Блуда, пространство было укрыто тентом, что помогало уберечь уязвимые к повышенной влажности изделия. Уличные торговцы перекрикивали друг друга, желая поскорее избавиться от товаров и тем самым утереть нос конкурентам. Носильщики расталкивали прохожих, держа на голове высокие сосуды. Френзисский рынок был уникальным местом. Если что-то было невозможно найти, то стоило только заглянуть в квартал Поставщиков запретного – и поиски завершались незамедлительно.

Нужен крем из помета огнехвостов? Пожалуйста! Дейфия предложит даже что-то поэффективнее против жирности кожи.

Обломки от магических вещиц, сломанные украшения или другие «мертвые» детали? Обращайтесь к барахольщику Велну! В этом хламе порой встречаются поистине редкие вещи. Так, кто-то умудрялся откопать в груде костей древние кольца и браслеты из сплава редких металлов. Другие счастливчики находили у мародеров легендарное оружие. К счастью, продавцы об этом даже не догадывались, а их невежество оборачивалось несомненной выгодой для покупателей.

Среди изобилия товаров нашлось место и полуголым распутницам. Какой же Френзис без самой прибыльной отрасли? Как и на прилавках с хмельными напитками, тут предлагались развлечения на любой вкус, разной степени сладости и выдержки: юноши и девушки, Зависть и Гнев, истощенно худые и необъятно полные. Здесь могли удовлетворить запросы любого изощренного в пристрастиях клиента. Разница между сферами любовных развлечений и винного промысла заключалась только в одном – в первом случае за дегустацию приходилось платить сразу.

Пока четверо бойцов проходили мимо этого развратного многообразия, две хорошенькие блудницы высмотрели Деоса и стали зазывать его, оказывая знаки внимания в своей откровенной манере.

– О, Деос! Когда же ты заглянешь к нам, искуситель? – Сладкоголосые распутницы вызывающе изгибались, оголяя прикрытые части тела. – Мы соскучились по тебе.

Деос лишь улыбнулся, но и этого было достаточно, чтобы чертовки растаяли от его дерзкого оскала. В ту же секунду они заметили идущего следом благородного эльфа.

– Эй, сладкий!

Америус осторожно взглянул на них, сомневаясь, что обращение было адресовано ему.

– Да-да, ты. Испробуй моей кровушки, – блудница облизнула искусанные губы.

– А хочешь моей? – вторая девушка захлопала ресницами, уронив с плеча лямку платья. – А можешь взять нас обеих. Вместе мы воплотим твои самые смелые фантазии.

Минотавр подошел к темному магу, заметив его растерянное выражение лица:

– Ты чего, Америус? Еще немного, и тебя можно будет спутать с чертом: гляди, как покраснел! Жарко стало? – Кимар обернулся на кокетливо хохочущих чертовок. – Неужто эти бестии смутили тебя?

Деос, не сбавляя темпа, развернулся и взглянул на покрасневшего некроманта:

– Кстати, это мои девочки. В свое время я их многому научил, когда они еще были несильны в своем ремесле. Так что смело можешь брать, рекомендую.

– Нет уж, воздержусь, – нервно буркнул Америус, убирая за ухо упавшую на лицо прядь волос.

– Воздержание вредно, друг мой. Ты не живешь, а существуешь в постоянных запретах. Ради чего все это? – спорил информатор.

– Ради уважения к себе. Тебе не понять.

– Мужчины, соберитесь. Я понимаю, что в такой обстановке это сложно сделать, но нам бы не следовало забывать о главной задаче, – напомнила Неамара, идя впереди них и не оглядываясь. О своем высоком статусе она не забывала и сейчас, когда, казалось бы, можно было позволить себе расслабиться и оставить на время все почетные титулы. Но по грязному рынку она несла себя так же величественно, высоко подняв голову и широко расправив перепончатые крылья, как и по тронному залу Темного Владыки.

– Командир, я этого давно и с лихвой насмотрелся, – произнес алый бык, и тут его внимание привлекла статуэтка, которой размахивал вдалеке крикливый торговец. – А вот это находка! Миниатюрная копия знаменитого молота Гамеда.

– Итевис, дай мне сил! – пробормотала демонесса.

Вскоре рыночная толпа разошлась по торговым лоткам, ослабив давление на попавших в эту воронку грехов. Демонесса и ее трое компаньонов углублялись все дальше в рыночные излишества. Ткани, посуда, травы, духи, мелкие животные: все это соседствовало бок о бок, как и фрезисские банды, которые так различались между собой методами ведения дел, способами заработка и взглядами на будущее общей родины. Неудивительно, что многие задерживались в торговом квартале на целый день.

Запахло разнообразной едой: чем-то пряным, сдобной выпечкой, а еще чем-то мерзким, что вполне ожидаемо в этих скверных местах.

– Пссс! Эй! Наемник, взгляни сюда, – подозрительного вида черт настойчиво подзывал Кимара. Он распахнул удлиненную куртку, во внутренних карманах которой располагались флаконы с какими-то порошками. – Чистый териадокс, без разбавления дешевым аналогом, – хвалил торговец. – А вот это – эссенция шэкуины. Эффект, поверь, не хуже.

– Нет-нет! Так позорно откинуть копыта я не желаю.

– Поддерживаю, – услышав категоричный отказ минотавра, сказал Деос. – При всей моей любви к расслабляющим средствам, это, как я говорю, бомба замедленного действия. Поджег фитиль – и его уже не потушить, как ни старайся.

– Неужели здравые мысли все же посещают твою забитую грязью голову? – чванливым тоном произнес некромант.

– В отношении меня тебе еще многому предстоит удивиться, друг мой.

– Книги! Рукописи! Свитки! Перья птиц! Пергаменты! – перечисленное торговцем заинтересовало мага и вмиг отвлекло от перебранки.

– Не могли бы мы… – Америус замедлился, попав под влияние магнетических слов.

Миндалевидные глаза Неамары посмотрели на эльфа, моментально ответив на его недосказанный вопрос. Но спустя несколько мгновений демонесса соизволила дополнить свой ответ, пожалев поникшего некроманта:

– Если к концу дня у нас останется время, каждый сможет заняться чем ему угодно.

Эльфу ничего не оставалось, кроме как тоскливо провожать взглядом удаляющийся островок рая для книголюбов. На несколько секунд он потерял связь с реальностью. Этим моментом воспользовался нескладный кучерявый черт, который все это время околачивался неподалеку от зажиточных путников. Он просунул руку в узорчатую поясную сумку мага, быстро вынул оттуда кожаный кошель и хотел уже было скрыться в толпе, но тут же был пойман с поличным. Деос успел схватить за шкирку мелкого преступника.

– М-м-м… мастер Деос, я вас не узнал! – черт испуганно зажмурился, будто ожидая удара.

– Ну конечно! Хочешь сказать, что я неотличим от базарного сброда? – с оскорбленным видом спросил информатор.

– Н-нет… то есть да! – воришка сжался, боясь сказать что-то не то.

– Давай сюда кошелек, – потребовал Деос.

– Ай, да держите! Все равно там почти пусто, – ощупывая напоследок скромный кошель, промолвил парень.

– Чему вас только учат в гильдии воров? – взвыл Деос. – Алчность не прячет в кошелек свои основные сбережения. Это отвлекающий маневр для таких, как ты, балбес! Я еще затылком видел, насколько грязно ты это делаешь.

– Вы вроде с такими не водитесь? – воришка вдруг перевел разговор, взглянув на колоритные лица товарищей информатора.

– А теперь, на удивление, вожусь.

Вор внимательно посмотрел на него, ожидая, что тот посвятит его в подробности, но его интерес остался неудовлетворенным.

– Все, шуруй отсюда! – бросил бестактному карманнику Деос. – Даже не вздумай что-нибудь украсть с прилавков, а то приведешь за собой толпу обозленных торгашей прямо к стенам гильдии.

– Вам виднее, мастер Деос!

Черт проводил взглядом убегающего вора и лукаво взглянул на жертву преступления:

– Ваше эльфийское благородие, кажется, вас чуть не облапошили. – Деос кинул кошелек некроманту. Тому пришлось извернуться, чтобы поймать его на уровне колен. – Как насчет вознаграждения за доблестный поступок? Поделитесь тем, что лежит у вас во внутреннем левом кармане?

Америус был поражен и напуган наглостью и осведомленностью информатора. Его тайник, который он так долго продумывал, с лету раскрыли!

Увидев, как побледнело лицо эльфа, Деос произнес:

– Да ладно, я просто хотел проверить, насколько ты скуп. Можешь оставить свои пожитки себе, – успокоил черт и повернулся к Америусу спиной.

– Как щедро с твоей стороны, – крикнул ему некромант вдогонку.

Информатор продолжал вести за собой отряд, огибая прилавки и все дальше уходя от переполненного центра крытого рынка. Торговые ряды стали реже, и на окраинах базара оставались торговцы с самым невостребованным товаром. Теперь суматоха ушла на задний план и команде открылось место их назначения.

– Вон там гнездятся Поставщики запретного во главе с этим слизняком, – Деос указал на самое большое здание, напоминавшее амбар. – Смотрите-ка, как тут все изменилось. Вокруг колья и рвы. Наверняка еще кислотой их заполняет, когда слышит какой-нибудь шорох под стенами. Как боится за свою жизнь!

– А подойти-то к нему можно? – спросил Кимар, пытаясь взглядом найти проход.

– Предполагаю, что можно, – ответил Деос. – Стоило мне отлучиться в Демефис на несколько недель по делам, как здесь произошли глобальные перемены.

Подойдя ближе, путники увидели поднятый мост, который и был единственным входом в неприступную крепость Поставщиков запретного. На другой стороне стояли двое часовых с угрюмыми квадратными лицами.

– Чего надо? – рявкнул не самый сообразительный на вид контрабандист.

– Рагут пригласил нас к себе, – отозвалась Неамара.

– Ничего не знаю. Он ожидает демонессу с рыжими волосами.

– Дурень! Это она, – крикнул на него второй сторож. – Не думал, что помимо своей туполобости ты страдаешь еще и дальтонизмом. Опускай ворота!

Мост со скрипом и грохотом опустился, и отряд вслед за баронессой торопливо преодолел переправу. Ее надежность была сомнительна, как и все построенное во Френзисе. Двое контрабандистов с усмешкой наблюдали за привыкшими к совсем иным условиям чужакам.

– Вам прямо и наверх, – направил их второй черт, который являлся главой сторожевого тандема.

Воины последовали его указаниям и вошли в амбар. Большая площадь базы контрабандистов окупалась сполна. Каждый метр был заставлен ящиками, которые возвышались до самого потолка. Работа кипела. Члены банды копошились в этих ящиках, разбирая и сортируя товары. Четверка двинулась прямиком к старой и прогнившей деревянной лестнице. Поднявшись, отряд оказался у двери в кабинет главы Поставщиков запретного. Дверь была открыта, и пришедшие без спроса вошли внутрь.

Сидевший за столом черт, услышав звук шагов, отвлекся от бумажных дел и обратил внимание на гостей. Многочисленные татуировки покрывали его лицо и лысую голову. Орнаменты говорили о его принадлежности к банде контрабандистов. Сложно было бы поверить, что этот представитель Блуда является их главарем, если бы не его деловитый вид и дорогие украшения.

– А-а-а, вас я и жду! Рад, что мое предложение не осталось без внимания! – заговорил Рагут хриплым неприятным голосом.

– Я так понимаю, твой интерес связан с моим скорым визитом к работорговцам, – предположила демонесса.

– Точно! Люблю сообразительных! – криво улыбнулся черт. – Я хочу предложить тебе свою помощь… точнее, помощь моих подчиненных. Ты же представляешь, сколько в штабе будет работорговцев, готовых дать тебе отпор? Даже вместе со своими дружками ты вряд ли справишься. Я же дам гарантию, что вы дойдете до их главаря живыми.

– Ладно, представим, что я воспользуюсь твоим предложением, но зачем тебе помогать нам? – поинтересовалась баронесса.

– Мне кажется, все и так очевидно. Мне нужна их территория. Чем больше владений будет под моим контролем, тем больше влияния я буду иметь.

– С чего ты решил, что я не смогу решить вопрос с их главарем мирно? – продолжала Неамара.

– Можешь попробовать, но только не удивляйся, если прием будет не слишком радушным. Тебя ждет серьезный отпор, вполне вероятно, со смертельным исходом. Разумнее воспользоваться моим великодушием. А главное, хочу отметить, безвозмездным.

– Предположим, я отдам предпочтение твоей банде. В чем выгода для города, если вы укрепите свое положение на двух территориях?

Рагут еле сдерживался. Он был настолько раздражен, что, казалось, слышался скрежет его зубов:

– Я сейчас должен уламывать тебя, как бабу из представительного рода Гордыни? – Он повысил голос и тут же, будто вспомнив, произнес: – Ох, прости, это же и есть ты.

– Давай-ка повежливей! – встрял в разговор Кимар. – А то можешь потерять помимо волос еще и нос в придачу.

– Твои угрозы тут неуместны, минотавр. Ты на моей территории. Забыл? – главарь деловито сложил руки в замок. – Никто и не заметит, если среди прочих зверушек на вертеле окажется твоя туша.

– А в твоих интересах расположить меня к себе, – сообщила ему демонесса. – Будешь продолжать хамить – и о нашем временном союзе даже речи не будет. В данный момент преимущество не на твоей стороне.

– Какие же вы все, столичные, ранимые, – пробормотал черт. – Тогда слушайте. Твоя выгода очевидна. Эти сплетники только и могут, что подглядывать за другими в щели. Я говорю о Вестниках, если ты не поняла. Мои подчиненные отлично организованы, они имеют опыт даже в боевых действиях. Вы без проблем проникнете внутрь и выполните свою карательную миссию. Что касается планов на будущее… Под моим управлением город и все общественные заведения получат усиленную защиту, но – не буду скрывать – за большой подоходный налог в мою казну. Ну и, конечно, рынок запрещенных товаров увеличится вдвое.

– В любом случае мне надо выслушать обе стороны, чтобы прийти к окончательному решению, – сказала Неамара.

– Воля твоя. Только не верь броским речам Вестников, они только и умеют, что языком чесать.

– А что не так с подземными стоками? Я слышала, что тебе требуется помощь.

– Да, я уже оставил пару своих отрядов в этих проклятых каналах, а то и больше. Мы не были готовы к такому. В стоках завелся некто, именуемый Крысиным королем. По словам выживших, а лучше сказать, по словам подлых трусов, спасшихся за счет тех, кто остался, чтобы противостоять ему, это настоящий подпольный король Френзиса. Он невероятно велик и нападает не один, а со своими мелкими приспешниками. Так что я хочу, чтобы ты поскорее с ним разобралась. Это угроза не только для моих подчиненных, но и для всех местных жителей.

– А для чего тебе нужны подземные стоки? Оставил бы их в покое, заколотил бы вход – и дело с концом. Сомневаюсь, что вопрос только в безопасности горожан, – баронесса продолжала изводить главу контрабандистов.

– Во-первых, крысы стали смелее и нападают стаями на всех, кто проходит мимо стоков. В числе жертв есть и мои подчиненные. Во-вторых, стоки мне нужны для хранения контрабанды, а некоторые проходы я планирую задействовать для быстрого перемещения товара из одной части города в другую. А в-третьих… – Рагут демонстративно сплюнул на пол. – Ты задаешь слишком много вопросов.

– Какой радушный прием, – не открывая рта, процедил Америус.

– А откуда появился этот Крысиный король? – не отступала демонесса.

– Да даже если бы я знал, мне нет до этого дела. Крыса должна быть устранена, и точка. Не беспокойся, плата будет достойной. Даже для такой избалованной дамы, как ты.

– Тогда мы пойдем. Где находится вход в стоки?

– Отлично, хватит трепать языком, – обрадовался черт. – Все предельно просто. Отсюда сразу повернете направо, потом еще раз направо, затем прямо, пока не увидите…

– Лавку охотничьих трофеев, – опередил его Деос.

– Вот, этот смазливый парнишка знает. Не пропадете, – сказал Рагут. – А сейчас – простите, дела не ждут, и так заболтался с вами.

Отряд молча покинул кабинет главаря Поставщиков запретного и спустился в ангар, где при виде их черти закопошились еще быстрее.

– Очаровательный тип. Слов нет! – произнес Америус, обойдя на лестнице одного из представителей Блуда, несшего коробку и не собиравшегося уступать дорогу эльфу. – Такое нахальное существо не должно иметь вообще никакой власти!

– Поэтому я бы настоял на знакомстве с Сайлесом, – отозвался Деос. – Он единственный, кто хочет по-настоящему помочь городу, а не преследует собственные корыстные интересы.

– Еще успеем, – бросила Неамара. – А сейчас, Деос, веди нас в подземные стоки.

– Все, что пожелаете, командир, – сказал черт и решительно направился ко входу в подземелье.

* * *

– Я думал, хуже уже быть не может, – темный маг отчаянно закашлялся, а его глаза налились слезами.

– А ты позеленел, придворный чистоплюй, – съязвил Деос, вальяжно проходя мимо. – Может, лучше подождешь нас наверху?

– Так, собрались, бойцы! – голос Кимара низко гудел в туннелях подземелья. – Быстро разберемся с этой крысой, а потом уже будем отмываться.

Они продолжили свой путь по стокам. Несколько поворотов уже было позади, когда отряд оказался в просторной части подземелья. Свет от посоха здесь сильно рассеивался и уже не так ярко освещал путь, как в узких туннелях. Остановившись, Неамара рукой подала знак соратникам, чтобы те замедлили шаг:

– Тссс… Слышите?

– Лично я слышу только урчание в животе Кимара, – с полной серьезностью заявил Деос.

Через несколько секунд шуршание, писк и стук многочисленных когтей по кирпичному полу заполнили все пространство. Словно из разворошенного муравейника со всех углов повалило нескончаемое количество крыс. Они наступали все ближе и все плотнее окружали отряд Неамары. Оцепленные встали спина к спине. Стаи крыс, шипя и пища, бросались на них со всех сторон. Кимар схватился за двуручную секиру и стал прорубать путь в туче подступавших грызунов. Деос достал из своего тактического нагрудного ремня пару разрывных бомб. Два мощных взрыва в нескольких десятках шагов от отряда оставили за собой могильник из сотен окровавленных крысиных трупов, который тут же заполонили их живые собратья.

– Есть идеи? – прокричал соратникам Деос.

– Их слишком много! Мы будем отгонять их целую вечность. Отходим назад. В узком туннеле они не смогут нас зажать, – предложил минотавр.

В это время Америус произносил заклинание. Прикрыв глаза, он ударил посохом в пол. Из навершия, увенчанного графитового цвета камнем, освободилась энергия. Магическая сущность объяла весь отряд и создала сияющий фиолетовый барьер. Орды крыс бросались на стену, взбирались друг по другу, но не могли преодолеть защиту.

– Это сдержит их на какое-то время, – напряженным голосом произнес некромант.

Оглушающий рев прогремел в глубине подземных коридоров. Что-то огромное неслось по туннелю, с грохотом задевая кирпичные стены.

– Кажется, наша основная цель на подходе, – уверенно сказала Неамара, держа наготове клинки, охваченные пламенем. – Приготовьтесь!

Подземный король Френзиса предстал перед командой воинов. Его размеры внушали страх: он больше походил на минотавра, чем на крысу. Сев на задние лапы, он внюхивался в воздух. Красные глаза неподвижно разглядывали подоспевший ужин. Крысиный король пронзительно заревел. Его приспешники с писком разбежались, уступая дорогу к намечающемуся пиршеству. Крысиный предводитель, с грохотом содрогнув землю, опустился на передние лапы и тяжело побежал к магическому барьеру. Оскаленные острые зубы и длинные когти готовились разорвать преграду к желанному лакомству. С замиранием сердца четверо воинов смотрели на надвигающийся таран. Крысиный король обрушился на них – и тут же отлетел назад с громоподобным звуком. Магическая защита издала сильный треск и раскололась на месте удара, как яичная скорлупа. Америус пошатнулся и с трудом удержался на ногах.

– Я так долго не протяну, – признался некромант, вцепившись в посох.

Все готовились к падению барьера и почти безнадежному сражению с Крысиным королем и его ордой.

– Америус, ты можешь пустить Крысиного короля за барьер, оставив других крыс за его пределами? – вдруг спросила Неамара.

– Вполне возможно. Главное – успеть возвести его до пробуждения предводителя крыс.

Пока оглушенный враг лежал на земле, Америус приступил к возведению барьера. Он высоко поднял посох, и его навершие вобрало в себя остатки магической энергии. Эльф выглядел измученным. Капельки пота проступали на его белоснежной коже. Он повторил заклинание более громким голосом и ударил оземь основанием жезла. Земля под ногами содрогнулась. Стаи крыс отбросило еще дальше. План сработал – теперь Крысиный король остался один на один с ловцами и сам попал в ловушку.

– Рааагх! Покончим с этим крысиным переростком! – завопил минотавр.

Крыс только начал приходить в себя. Он мотал головой, пытаясь сфокусировать все еще потерянный взгляд. Алый бык уже несся ему навстречу, решив принять удар на себя. Крысиный король клюнул на эту приманку: он был не против проглотить самую крупную жертву первой. Но Кимар умело оборонялся. Удары секирой всякий раз приходились по голове Крысиного короля. Раны, нанесенные двуручным оружием, сильно кровоточили, но лишь больше разъяряли его. Спустя несколько минут крыс повалил минотавра. Тяжелые латные доспехи с грохотом обрушились на пол. Деос, уже выпустивший к тому времени во врага множество ядовитых стрел, не прекращал обстрела. Но лишь одна стрела, попавшая ему прямо в глаз, заставила зверя зареветь от боли. Он отвлекся от Кимара, пытаясь резкими движениями головы избавиться от жала. Воспользовавшись случаем, Неамара, все это время наносившая по врагу быстрые удары огненными клинками, которые поджигали шерсть и оставляли сильнейшие ожоги, отступила на несколько шагов и, разбежавшись, проскользнула под телом огромного существа. Крысиный король застыл. Покачнувшись на ослабевших лапах, он тяжело повалился на бок. Неамара замерла. С отведенных в сторону клинков медленно капала шипящая алая жидкость, распространяя запах крови. Демонесса привстала, чтобы взглянуть на поверженного врага. Крысиный король был побежден. Из его распоротого живота, разносящего омерзительное зловоние, вытекала желтоватая жидкость, а следом – еще не успевшие до конца перевариться останки прежних храбрецов.

Весть о гибели Крысиного короля громким писком прокатилась до последних рядов его верных приспешников. Орды крыс испуганно разбегались, создавая бешеную какофонию. Они исчезали в подземных коридорах и прятались в дырах стен.

– Думаю, теперь они будут не такими смелыми, – проговорил Деос, глядя вслед уходящей крысиной волне.

Когда Америус убедился, что опасность миновала и больше нет необходимости поддерживать барьер, он тут же развеял его.

– Какую часть крыса заберем в качестве доказательства? – поинтересовался Кимар, разглядывая поверженного короля.

– Только ничего зловонного! – воскликнула демонесса, пряча клинки в ножны.

Кимар замахнулся тяжеленной секирой, с усилием произнеся:

– Тогда… – Двуручное оружие моментально отрубило хвост крысиного предводителя. – Этого вполне хватит.

– Как думаете, от чего этот крыс так раздобрел? – Деос присел, изучая подземное чудовище.

– Причина может быть любой, – отозвался Америус. – Не исключаю, что он мог съесть что-то из контрабандного товара, привезенного, к примеру, с ядовитых болот Зависти. Это могло повлиять на его… размеры.

– Что ж, тут нам делать больше нечего. Идемте, – демонесса развернулась в сторону выхода, не желая задерживаться больше ни на секунду.

Отряд выбрался из подземных стоков и поднялся по узкой тропинке, отделяющей их от улиц Френзиса. Исходящий от смелой четверки запах нечистот дополнял окружающий смрад. Минотавр опоясался длинным крысиным хвостом, несколько раз перекрутив его вокруг себя. Бойцы замедлились на середине жилой улицы.

– Мой профессиональный рост налицо. – Америус остановился, наигранно позируя в замызганном одеянии: – Из придворного мага и советника в чистильщика канализаций Френзиса.

– По крайней мере, мы избавили жителей от этого монстра. – Неамара сдержала рвотный позыв. – Ладно, это не особо утешает… Возвращаемся к Рагуту, отдадим ему крысиный хвост.

– Предлагаю с порога просить надбавку. Кто еще нам оплатит непредвиденные расходы? – маг намекнул на испорченные вещи.

Внезапно на голову эльфа приземлился ворон. Он с любопытством рассматривал вымазанных в сточных водах воинов.

– Разумный подход, Вейл! Ты выбрал единственное чистое место, – подметил хозяин птицы.

– Вы поглядите! Да это же наш некромант, только крохотный, – Деос засмеялся над парой, облаченной в черное.

– После того как мы закроем деловой вопрос с главой контрабандистов, надо где-то переночевать и помыться, – понимая, что она никак не сможет смириться с новым ароматом, сказала баронесса. – Сегодня наша встреча с информаторами точно отменяется.

– У меня есть на примете одно место. Там должно быть безопасно и вполне комфортно, – поразмыслил Деос.

– Тогда вперед, – поторопила Неамара.

Глава 3

Изнуренные богатым событиями днем, четверо путников зашли в полузабытый бордель. Скрип пола выдал появление отряда.

Даже поддерживаемый в помещении полумрак не мог спрятать многочисленных изъянов заведения: потертая мебель, прожженные насквозь портьеры и облупившаяся грязно-желтая краска. Зал был почти пуст, но больше всего четверку поразила танцовщица. Объемная дама из рода Чревоугодия[6], о чем говорили ее многочисленные лапы и глаза, танцевала вокруг шеста, торчащего из прогнившего деревянного пола, и союзники с опаской подумали, сколько этот шест еще может выдержать. На паучихе не было видно белья: возможно, оно было скрыто под жировыми складками или попросту отсутствовало. Зрелище было не для слабонервных. Танец проходил под аккомпанемент трех музыкантов, игравших неторопливую музыку. Пока гости привыкали к обстановке, из дальней комнаты выбежала чертовка, роскошно выглядящая на фоне скромного убранства.

– О, посетители! Добро пожаловать в «Храм наслаждений». Меня зовут мадам Киаса, я хозяйка борделя. – После небольшой паузы она продолжила: – Сейчас наше заведение переживает не лучшие времена, как вы уже, наверное, догадались. Но я готова предложить вам выпивку в баре, также вы можете присесть и посмотреть танец Рагны, – она указала рукой на увесистую паучиху. Длинные рукава платья Киасы касались пола, который не мыли, кажется, уже сотню лет. – Подождите-ка, Деос?! – шокированно воскликнула хозяйка борделя.

– Мадам Киаса, – представитель Блуда поцеловал руку чертовки. – Вы как всегда очаровательны! – Оглядевшись, он добавил: – Что-то сегодня пустовато…

– Так здесь уже давно. «Храм наслаждений» находится в неудачном месте. Обострение войн между контрабандистами и информаторами привело наши дела в упадок. Никто из клиентов не хочет угодить меж двух огней и получить случайную стрелу.

– Вижу, пока я отсутствовал, ситуация во Френзисе все-таки усложнилась. Скоро все решится, вот увидите, – попытался воодушевить хозяйку Деос.

– Надеюсь, ты прав, – опечаленным голосом ответила Киаса. – Но вы здесь явно не затем, чтобы выслушивать мои жалобы.

– Мы бы хотели переночевать, – кивнул информатор. – А также принять ванну и привести одежду в порядок.

– Ох, я настолько поглощена удручающими мыслями, что не обращаю внимания на такие вещи. Простите мою бестактность! Я скажу своим девочкам, чтобы занялись вашей экипировкой. К утру она будет лежать у вас. А пока ваши покои готовятся, не желаете чего-нибудь выпить или перекусить?

– После такого длинного дня не помешало бы, и желательно чего-то покрепче, – воодушевилась Неамара. – Вряд ли у вас найдется «Мон Эль Альярно»…

– К сожалению, такого действительно нет. Но есть прекрасная альтернатива. Как насчет «Кафрейн»?

– Сойдет, – уже без прежнего энтузиазма согласилась баронесса.

– Деос? – спросила у старого знакомого Киаса.

– Мне как и достопочтенной миледи.

– А вам, господин? – повернулась она к некроманту.

– Чашечку чая.

– Пффф, – Деос не мог скрыть своего презрения.

Не обращая на него внимания, Америус продолжил:

– Любого сорта. И что-нибудь съедобное для птицы.

– Чай должен был остаться, – заглядывая в нижние ящики серванта, пробормотала владелица борделя. – Вас устроит «Демефисский цветочный сбор»?

– То что надо! Чайный глоток цивилизации не помешает, – одобрил маг.

– А вам? – с опаской взглянув на Кимара, поинтересовалась чертовка.

– Три кружки эля и любое мясное блюдо!

– Будет сделано. А сейчас, пожалуйста, присядьте, пока ваш заказ готовится.

Товарищи по оружию уселись за ближайший от сцены стол. Внимание гостей невольно обратилось на танцовщицу из-за отсутствия других развлечений. Паучиха Рагна, приободрившись от такого внимания, начала активнее двигаться в такт музыке, а вместе с ней – будто живущие своей жизнью бока. Ее танец скорее напоминал ритуальное действо. Выбрав себе цель для зрительного общения, она подмигивала Америусу всеми глазами по очереди и в завершение исполнила волну, во время которой отряду все же удалось разглядеть на ней что-то похожее на нижнее белье.

– Как это теперь развидеть? – простонал эльф, закрыв глаза рукой.

Смущенные воины, кроме Деоса, с готовностью отвлеклись на принесенный им заказ. Америус не спеша пил чай. Почувствовав желанное умиротворение, он достал из поясной сумки небольшую книгу и принялся читать. Ворон, спрыгнув с плеча хозяина на стол, жадно клевал рыбные палочки. Деос разливал по бокалам «Кафрейн». А Кимар состязался в уничтожении пищи на скорость с Вейлом.

– Не хочешь откусить? Нога очень сочная! – минотавр поднес к лицу демонессы обглоданный кусок мяса.

– Не надо тыкать мне этим в лицо! – брезгливо отодвинулась Неамара.

– Эмм… Простите, командир! Все эти манеры, этикет – не мой конек, – с набитым ртом произнес Кимар. – А вам не помешало бы поесть. Как эта грешная земля еще носит таких дохляков?

– После тех стоков и запахов мне совсем не хочется думать о еде, – объяснила демонесса. – Лучше расскажи о себе. Теперь есть эль и удобный момент для таких разговоров. Кроме имени и твоих боевых навыков, нам пока ничего не известно.

Полностью опустошив кружку эля, минотавр опустил ее на стол.

– Путь мой начался с работы обычным наемником тут, во Френзисе. Где же еще заниматься преступной деятельностью? Потом я был замечен местной шишкой. Как же его звали, черт побери?! Ниртос?

– Не слышал о таком, – задумчиво заметил Деос.

– Да и с чего бы тебе его знать? Уверен, это было задолго до твоего перерождения. Тем более тут чуть ли не каждый день сменяется власть.

– Ну уж не утрируй, – заспорил Деос.

– Ладно, не суть. Какое-то время я был его телохранителем. А потом мне все надоело. Перерос я эти мелкие разборки. Вернулся в Огстард, опять начав с самых низов, только теперь – в армии Гнева. А сейчас я уже дослужился до полководца алых быков – берсерков, своего личного подразделения. Боруг – наш вождь, он доверяет мне вопросы стратегического планирования и военной подготовки.

– Достойный профессиональный рост. Почти тем же самым занимаюсь и я, – выслушав минотавра, сказала Неамара.

– Для меня это необычно, – заметил Кимар. – У нас же чистой воды патриархат. Женщин к власти не допускают, тем более – к военному делу. Я хоть во многом имею консервативные взгляды, но эти ограничения не поддерживаю. Да за себя и скажу, что ходить под женским началом меня ничуть не задевает. Главное – не наличие мужского достоинства, а навыки тактического ведения боя, командирская жилка… Стержень. У тебя, Неамара, это есть. Это я могу с уверенностью заявить, опираясь на свой немалый опыт.

– Спасибо на добром слове, – поблагодарила быка демонесса.

– Вот и поглядите, как интересно вышло. За столом собрались такие разные существа: птица свободного полета, – Деос показал большими пальцами на себя, – подкаблучник… – продолжил он, посмотрев на Америуса, который продолжал читать книгу. – Даже меня не слышит – так сильно зажат, бедняга.

– Деос, я предупреждала. Без оскорблений!

– Я же помогаю ему открыть в себе мужество… Все, все! Больше не буду. – Информатор решил сменить тему, пока стоическое терпение командира не дало трещину: – Так ты, бык, уже порядком стар. Пара седых волос даже есть, – внимательно изучая минотавра, продолжил черт. – Неужели пошел по пути искупления?

– Это вряд ли! – отозвался Кимар. – Я не задавался такой целью. Живу ощущениями. Хотя… Кое-что во мне изменилось. Я научился контролировать внутреннюю ярость. Стал сдержаннее. Может, это и поспособствовало моим внешним переменам.

Демонесса искоса посмотрела на безучастного эльфа, уткнувшегося в книгу:

– Теперь ты, Америус. Тебе так и не удалось полноценно рассказать о себе.

Маг поднял голову:

– Да, Вейл тогда не вовремя прилетел. Я советник Даэтрэна в разных правительственных сферах. В прошлом был придворным магом и состоял в коалиции «Ольентис Де Фур», но покинул свой пост, устав от дворцовых интриг и скандалов.

– А мне кажется, это от тебя все устали! – закаркал Вейл, уплетая остатки рыбных палочек.

– Этот ворон мне уже нравится, – улыбнулся Деос.

Америус покраснел:

– И такое возможно. Я мало кому нравился, не вписывался в светское общество. Был белой вороной, как говорят, и нашел себе подобного. – Договорив, некромант демонстративно погладил ворона.

– А что собой представляет коалиция «Ольентис Де Фур»? – спросила баронесса.

– Если говорить обобщенно, то магические коалиции алчности – это группы придворных магов, которые объединились на основе общих интересов. Я решил присоединиться к «Ольентис Де Фур» по единственной причине – у них большая библиотека с очень редкими экземплярами. Также из всех общественных сфер они финансово поддерживают социально-культурную деятельность Тельвейс-Ан-Тира.

– Деос, может, ты еще чего-то не поведал в нашу первую встречу? – перешла к другому спутнику демонесса.

– Нет уж! Простите, я больше не выдержу! – эльф резко тряхнул книгой, но сильно пожалел об этом: из старой рукописи выпало несколько страниц, и ему пришлось поднимать их с грязного пола.

– Раз наш метатель заклинаний против, я не стану его травмировать. Ведь его психика еще девственно-чиста… Я придумал кое-что получше. – Деос поднялся со своего места. Выпрямившись и поправив волосы, он подал руку Неамаре: – Не составите ли вы мне пару в танце? – И, договорив, он одарил демонессу ослепительной улыбкой.

– Деос, ты издеваешься? Чтобы в таком виде… – Неамара удивленно посмотрела на него.

– Вас мало что может испортить. А вдруг завтра такой возможности уже не будет? И наши бездыханные тела останутся лежать в какой-нибудь френзисской канаве. Я предпочитаю жить сегодняшним днем.

– Хм, сначала мне представился грубиян, а теперь – галантный джентльмен. Где же были твои манеры при первой встрече?

– Я многогранен.

– Только не смей расценивать это как что-то большее.

– Что вы! Как я могу позволить себе такую дерзость! Это всего лишь танец, не более.

Недолго поколебавшись, Неамара ответила на предложение согласием и подала Деосу руку. Грязная, пропахшая кровью Крысиного короля и танцующая с одним из представителей низших греховных народов, каким бы привлекательным он ни был, – это точно была не она. Демонесса решила объяснить это безрассудством от легкого опьянения.

– Чур, руки не распускать! – пригрозила она партнеру.

– Да за кого вы меня принимаете? – сыграл оскорбленного черт.

– За представителя Блуда.

– Что ж, справедливо…

Деос вывел свою партнершу в просторную часть зала в непосредственной близости от музыкантов. Он не соврал о своих намерениях и вел себя прилично на протяжении всего времени. Он мягко обхватил демонессу за талию, а та в свою очередь положила ему руки на плечи. Они двигались размеренно и плавно, в такт играющей музыке.

– Красиво смотрятся вместе, да? – Кимар подтолкнул локтем эльфа. – Жаль только, что такие связи осуждаются элитой Гордыни. Но когда и кому это мешало?

Америус не отвечал и продолжал читать.

– Эх, сразу вспоминается молодость… Легкодоступные девки, случайные связи, а потом – бац! И видишь ее… Одну на миллион! Первая настоящая любовь. Если ты понимаешь, о чем я.

Эльфийский маг бесповоротно ушел в себя. Страницы стали сменяться значительно быстрее.

– А ты, это… Что читаешь? – не отставал от него бык. – Судя по тому, как ты глотаешь этот фолиант за один вечер, что-то интересное.

– Ваши покои готовы, господа! – сообщила хозяйка борделя. – Ванны набраны. Одежду попрошу оставить у входа ваших комнат.

Америус протяжно выдохнул:

– Самое время! Прошу меня простить, Кимар, я сильно устал сегодня.

– Понимаю, – ответил бык. – Ты сделал больше, чем все мы, вместе взятые. Отдыхай.

Некромант медленным шагом покинул зал. Взлетевший со стола ворон устремился за ними и сел на плечо хозяина, когда эльф уже почти поднялся к покоям. Минотавр остался в одиночестве с ностальгическими мыслями и изредка поглядывал на танцующую пару.

Глава 4

На следующий день отдохнувшие, чистые и готовые к новым подвигам воины вышли на улицы Френзиса. Погода никого не радовала. Потоки ливня быстро смыли с лиц героев весь положительный настрой.

– Ты что-то не в настроении, Америус, – подметил Деос, глядя на недовольного мага.

– А ты долго будешь за мной следить? У меня просто голова болит. Подобная погода и не такое может сотворить, – бросил Америус. – И с чего это я вообще перед тобой оправдываюсь?!

Стена дождя не щадила и без того мрачный образ некроманта. Черные длинные волосы, прилипшие к лицу и насквозь промокшей одежде, сделали его похожим на побитого и ощипанного ворона.

– Я думал, наоборот, такая погода тебе по душе! – ехидно улыбался Деос. – Как-никак она отражает твой внутренний мир.

– Много ты знаешь о моем внутреннем мире, – хмуро произнес маг.

– Красавчики, простите, что прерываю! – даже незначительно повышенный тон Кимара мог привести в смятение любого. – Мы идем какими-то непонятными задворками.

– Все под контролем, здоровяк! Повернем за угол налево, потом направо и окажемся на главных улицах квартала информаторов, – успокоил Деос.

Отряд продвигался через узкий проулок, следуя навигации черта, который хорошо помнил все лазейки в родных местах. Стены домов почти смыкались и вынуждали грехов идти друг за другом. Стекающий с неровных крыш проливной дождь имитировал проход под водопадом.

– Удачную дорогу, однако, ты выбрал, – демонесса сверлила недовольным взглядом идущего впереди проводника сквозь падающие сверху потоки воды.

– Командир, я искренне сожалею. Я сам уже раскаялся в своем выборе, – кротким тоном ответил Деос. – А почему бы не попросить нашего лучезарного мага о магическом барьере?

– Я не собираюсь растрачивать свою магию на такое.

– Но зато ты растратил впустую свое настроение. Хотя терять тебе было нечего.

– Тем более что барьер может поддерживаться исключительно в статичном положении, – продолжил Америус, не реагируя на комментарии Деоса. – Поэтому не стоит говорить о вещах, в которых ты ничего не смыслишь.

Наконец воины вышли из удручающе одноликих лабиринтов и оказались в колодце – небольшом дворе, окруженном со всех сторон заброшенными домами. Здесь отряд поджидала вооруженная шайка бандитов из восьми отпетых негодяев. Они преградили единственный выход на жилые улицы.

– Так-так! Улов идет прямо к нам в руки! Вот чудеса! – бандит шумно вздохнул. – Парни, принюхайтесь. Денежные… На недельный отдых в борделе хватит!

– А ты получше принюхайся. От меня пахнет чужой кровью и смертью, – Неамара одарила его угрожающим взглядом.

Предводитель бандитов выразительно втянул в себя воздух:

– Действительно. Вижу, что вы, как и мы, предпочитаете зарабатывать насилием. Только разница в том, что вы под крылом Темного Владыки. Поэтому сейчас же вытаскивайте свои королевские побрякушки, иначе получите по стреле в зад.

Члены отряда осмотрелись. Со всех сторон, из каждого окна их держали на прицеле лучники.

– Слушай, парфюмер! – устрашающий бас Кимара разнесся эхом по двору. – Это твой единственный шанс убежать со своими прихвостнями, иначе последним, что ты почуешь в своей никчемной жизни, будет запах твоей же мочи.

Черт криво улыбнулся, косясь на своих подручных:

– Парни, поубавим гонор этих правительственных прихвостней.

Главарь бандитов потянулся к колчану. Отряд Неамары приготовился к бою. Остервенелый дождь прекратил бить по крышам. Воцарилось напряженное безмолвие. Внезапный дикий выкрик отвлек всех участников предстоящего сражения и нарушил молчание.

Огромные зубчатые гарпуны пронзили насквозь черта, возглавлявшего бандитов, и тот беспомощно обмяк. Созданием, убившим главаря банды, оказалось Чревоугодие. Гарпунами же были мощные хитиновые лапы паучихи, торчащие из-за спины. Шесть черных блестящих глаз внимательно смотрели на отряд Неамары.

Крики бандитов напомнили о неминуемой битве. Два минотавра из шайки главаря уже бежали на Неамару, держа наперевес тяжеленные молоты. Но она скользила между неповоротливыми быками, выжигая их темную шкуру ударами клинков. Лучники также целились в Неамару, но всякий раз попадали по своим. Ее движения были непредсказуемы, что усложняло их работу.

Кимар отвлек на себя двух бандитов. Пара лучников обстреливала его, но тот шел напролом, вскинув руки. Стрелы звонко отскакивали от его тяжелых доспехов, лишь изредка попадая в незащищенные части тела. Но бык не чувствовал боли. Легкие раны только раззадоривали берсерка, а выпущенная кровь обернулась новым притоком сил. Кимар ударил одного бандита секирой по голове, с одного удара разделив ее на две части. Другой черт в ужасе отступал, но, столкнувшись со щитом паучихи, бессильно упал навзничь. Булава представительницы Чревоугодия добила лежащего на земле бандита.

Тем временем Деос укладывал лучников одного за другим, как мишени в каком-нибудь френзисском тире. В окнах заброшенных домов больше не осталось никого, кто нарушил бы покой давно покинутых стен. Америус, находившийся на расстоянии от основных боевых действий, неожиданно стал целью стрелы, выпущенной одним из лучников, сбившихся в углу колодца. Она пронзила его руку, державшую посох. Эльф схватился за рану, но тут же сконцентрировался, готовясь к ответной атаке. Трое лучников единовременно выпустили стрелы, надеясь добить мага. Америус резко повернул посох в руках, приняв оборонительное положение. Стрелы с треском падали, ударяясь о тонкую защитную вуаль. Некромант в тот же момент произнес следующее заклинание. Темная туманная нить выскользнула из блестящего камня его посоха, стремясь настичь обидчиков. Она пустила еще два корня, которые начали опутывать свои цели. Трое лучников попали в объятия тьмы. Туманные нити кружили вокруг бандитов, иссушая их тела. Те страдальчески выли и извивались, пока заклинание не высосало из них все жизненные соки. Тогда три нити слились в одну, и струйка энергии вернулась к Америусу, медленно скользя по его магическому одеянию. Ранившая мага стрела упала на землю. Сквозная рана затянулась. Вскоре единственным напоминанием о ней стал продырявленный рукав.

Бой закончился. Растерзанные тела бандитов заполнили колодец, который еще недавно был их надежным укрытием. Представительница Чревоугодия, небрежно переступая через тела поверженных врагов, направилась к четверке воинов. Ее суровое лицо украшал боевой раскрас, по-видимому нанесенный загустевшей кровью. Плотные черные волосы были заплетены в косы и собраны вместе. Облаченная в тяжелую кирасу, она грузно ступала по земле.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила ее Неамара. – Позволь узнать, почему ты решила вмешаться?

Паучиха долго молчала, внимательно осматривая всех членов отряда.

– Так-так, подождите… – Она развернула свиток и, нахмурившись, начала читать: – Трое представителей грехов задействованы в операции «Пропавшие грехи». Глава операции – демонесса Неамара, баронесса Дома Мерсерус и эксперт по военным делам Гордыни. Участники операции: Кимар – минотавр, главнокомандующий войском алых быков – берсерков, и Америус – некромант, личный советник Темного Владыки. – Паучиха свернула свиток и кинула подозрительный взгляд на Деоса: – Я долгое время наблюдаю за вами, но все не могла понять, кто этот четвертый. Подумала, что это местный танцовщик, забывший сменить сценический костюм, которого вы по ошибке наняли в качестве провожатого. Он сбивал меня с толку.

– Да что не так с моей броней?! – воскликнул уязвленный Деос.

– Я Ферга. Боец-ветеран из клана Черных вдов. Защитница предводительницы клана, – представилась паучиха, игнорируя его возглас.

– Ну ничего себе! Кто-нибудь из вас хоть раз видел Черных вдов? Каракурты тут обитают повсеместно… Но чтобы Черная вдова покинула свои паучьи пещеры! – Деос, мгновенно позабыв об обидных словах воительницы, не мог скрыть своего восторга. – Ходят жуткие слухи об уродливости Черных вдов, но все оказалось не так плохо. Вы даже на порядок симпатичнее этих мясистых каракуртовских дев!

Паучиха скривилась:

– Самый сомнительный комплимент, который только может быть. Хочу сразу внести ясность… – Она обратилась к демонессе: – Мы помогаем не из уважения к вашему властителю, а из-за уважения к нашим пропавшим боевым сестрам. В письме говорилось, что вас можно найти во Френзисе. Несколько чертей по моему расплывчатому описанию ваших лиц указали в сторону борделя. Повезло, что к тому моменту вы еще далеко не ушли, а сильно болтливый черт сумел перекричать даже грохочущий ливень.

– И клан Черных вдов послал лишь одну защитницу? Это шутка? – ухмыльнулся Деос.

– Мы берем качеством, а не количеством, как ваш род, сорняками заполнивший каждый свободный участок грешного мира.

– Эй-эй, полегче! – воскликнул представитель Блуда.

– У нас общая цель, – сказала Неамара. – Мотивы второстепенны. Твоя помощь нам пригодится.

– Ну, тогда скрепим начало нашего союза, – Ферга плюнула себе на руку и протянула ее предводительнице отряда.

– О нет! Давай обойдемся без этого. – Демонесса сразу вспомнила о вчерашнем окороке, предложенном Кимаром. Теперь тот жест казался ей вполне пристойным.

– Мне говорили о вашей брезгливости, – Черная вдова замялась, продолжая держать руку. – Впрочем, не так важно, кто ее пожмет.

– Ладно, я могу! Традиции я уважаю, – Кимар быстро повторил действие паучихи. Закрепление союза состоялось.

– Мощное рукопожатие. Настоящего воина, – оценила паучиха. – Хотя чему я удивляюсь после того, как ты разрубил того черта пополам.

– Давайте не будем терять время. У нас еще по плану встреча с информаторами, – напомнила баронесса.

– Чудно! – откликнулся Деос.

Отряд вышел из колодца на улицу. Квартал Вестников так же, как и весь Френзис, был утыкан деревянными неказистыми домами, но, в отличие от запущенных построек других территорий, тут все выглядело ухоженнее. На балконах висели горшки с болотными горгонскими цветами. Кто-то подметал перед входом в таверну. Хотя от этой уборки появлялось только больше пыли, сам факт наведения порядка уже удивлял. Да и ставший привычным доносившийся отовсюду смрад тут вытеснялся запахами местной еды. Горожане старались не обращать внимания на конфликты правящих группировок и создавали миролюбивую среду. Без сомнения, это был все тот же Френзис, но с виду намного цивилизованнее и безопаснее.

По всей видимости, местные жители хорошо знали Деоса. Они приветствовали сородича словно героя, громко выкрикивая его имя. Информатор Темного Владыки без особого желания всего лишь раз помахал им рукой. Америус смотрел, как жизнь на улицах замирала, когда по ним проходил Деос.

– Ммм… – многозначительно промычал эльф. – Местная знаменитость?

– Да. Тебе это, к сожалению, незнакомо. Просто представь, будто весь свет смотрит на тебя, – иронично произнес черт. – Насладись этими фантазиями. А может, тебе повезет и лучи моей славы действительно попадут на твою неизменно мрачную гримасу.

– Сложно, наверное, быть тайным агентом, когда каждый второй тебя знает? – спокойно спросил некромант.

– Поверь, легко. Тем более что решение сложных задач – мой коронный номер, иначе я бы не пробился к верхушке грешной пирамиды, – гордо ответил черт.

Деоса интересовала новая соратница. Он краем глаза рассматривал паучиху, измалеванную вражеской кровью и издающую угрожающее звяканье кольчугой при ходьбе.

– Я слышал, у вас проходят ритуалы, в которых Черные вдовы совокупляются друг с другом во время кормления вашего божества, – не удержался от вопроса черт.

– Еще одно его слово – и ты лишишься своего шелудивого напарника, – обратилась грозная воительница к Неамаре. – Я уже поняла, что в команде он выполняет роль раздражителя.

– Ну зачем так резко! – всплеснул руками информатор. – Я лишь интересуюсь культурой греховных народов, особенно – закрытых общин.

– Всем известно, что ты интересуешься лишь плотскими удовольствиями, – презрительно заявила Ферга.

– Кстати, об этом… А сторонних приглашают участвовать в этих оргиях?

– В качестве пищи – да. Меньше будет мороки с добычей.

– Э-э-э, нет, спасибо. – Ответ Черной вдовы мгновенно прекратил пылкие фантазии представителя Блуда. – К слову, мы почти на месте.

Неподалеку виднелось еще одно деревянное здание, солиднее и больше окружающих жилых домов. Строение походило на ратушу – эти же функции оно и выполняло. К зданию примыкали две пристройки: судя по всему, это были дозорные вышки.

Деос поздоровался с Вестниками на входе, попутно перекинувшись с ними парой слов. Длинная прямоугольная комната, в которую они прошли, была чем-то вроде фойе. Члены банды занимались тут чем угодно, но только не делом. Вестники, сидевшие за низким столом и игравшие в карточную игру, привстали. Может, они слишком уважали бывшего коллегу, а может – заранее испугались, ожидая, что в резиденцию заявится начальник, чтобы объявить им о завершении их службы.

– Новобранцы, вольно! – насмешливо выкрикнул агент Даэтрэна, обрадованный реакцией членов банды.

– Ни черта не смешно, Деос, – прогудел симпатичный парень, успевший наслушаться в свое время его шуток.

Вестники уселись обратно. Другие представители Блуда, находившиеся чуть дальше, кивнули местной знаменитости и вернулись к своим делам.

– Я так понимаю, у важных шишек сейчас совещание? – вслух сделал вывод Деос по неформальной обстановке в штабе.

– Можешь удивить их появлением некогда значительной, а теперь сверхсолидной шишки, – ответил ему тот же парень.

– Так я сейчас и сделаю! – сказал Деос и, уже шагнув вперед, вдруг остановился. – Кстати, после нашей последней продуктивной беседы, где я тебе поведал о своих рабочих техниках, число мимолетных романов возросло? Хотя бы опиши реакцию женщин в трех словах…

– Штабелями не падают, – буркнул вестник, не отрываясь от карт.

– Хмм… – удивился Деос.

– Так что, твой беспроигрышный метод выстреливает через раз.

– Господа, я вас не отвлекаю? – не выдержала Неамара.

– Простите, ваша милость! – заискивающе извинился Деос перед баронессой и быстро прошел дальше.

Он постучал в дверь. Отклика не последовало, и он прислушался. Внутри кипели бурные дискуссии. Тогда Деос ворвался на совещание без приглашения. Пятеро чертей, согнувшись над картой, бойко обсуждали вопросы по размещению временных баз. Среди них был и Сайлес. Он задумчиво разглядывал отмеченные дротиками точки на карте. Увидев пришедший отряд, он выпрямился, и на его лице появилась легкая улыбка. Глава банды информаторов, как и все члены этой группировки, был одет в черную кожаную броню, а его голову покрывал капюшон. Ничего во внешности предводителя не говорило о его статусе. Он умело сливался с рядами своих подчиненных. Вестники засуетились, увидев команду Неамары, способную повлиять на исход затянувшейся борьбы, и молча покинули кабинет Сайлеса.

– Здравствуйте, почтенные гости! Как приятно, что такие важные и занятые особы все же уделили мне время. – Возглавляющий Вестников черт на секунду отвлекся: – Кого я вижу! Деос собственной персоной!

– И я несказанно рад видеть тебя, мой старый друг!

Двое чертей обнялись и вернулись к разговору с командиром отряда.

– Тебя сопровождает мой бывший лучший агент, с ним ты не пропадешь, – обратился к Неамаре Сайлес и похлопал по шее своего друга. Деос сделал вид, что стесняется. – Перейдем к насущным вопросам. У меня есть предложение по сотрудничеству. Я давно хотел убрать работорговцев с соседних земель. К этому я медленно, но верно шел. Долгое время разрушал их структуру изнутри, внедряя лучших информаторов. Осталось только запустить механизм. Ты спросишь, чем мне насолили Душегубы? А я отвечу: мне не нравится ни их мышление, ни их бизнес, ни их способ решения проблем. Я хочу привести Френзис к процветанию, сделать из него что-то более цивилизованное, где главенствовать будет дело информаторов – безопасное и прибыльное. Я помогу тебе разобраться с Цензиром, главой работорговцев, с наименьшими потерями. Мы зайдем с фланга и выполним свое дело максимально чисто. Тебя заинтересовало мое предложение?

– Расскажи подробнее про план, – попросила его демонесса.

– Конечно! Каждый ресурс нужно ценить, даже членов других банд. Представь, что произойдет с ними, когда их многочисленная банда развалится? Они пойдут на разбой, беспорядки внутри Френзиса участятся. Я планирую рекрутировать их в наше информаторское общество. Итак, мои двойные агенты, сейчас работающие под прикрытием прямо в штабе работорговцев, уже изучили все лазейки, которыми мы можем воспользоваться. Есть тайный проход, ведущий прямиком в подземную часть штаба. Скоро начнется смена моих Вестников, которые будут его сторожить. Вам придется подождать начала их караула. И тогда они откроют тебе калитку на заднем дворе и помогут в бою с главарем Душегубов.

– Как мы распознаем, что это Вестники? – поинтересовалась Неамара.

– Деос, ты помнишь Ильмайса? – обратился к своему бывшему агенту Сайлес.

– Который напился и завернулся в твой ковер? Как такое забудешь.

– И из-за его похмелья мне пришлось выкинуть это творение ручной работы, – добавил глава информаторов. – Да, он. Если все-таки возникнет недоверие, спросите: «Где продается рыба?» Они ответят: «Через кожевенный квартал, поворот налево – там будет рыбацкая улица».

– Сколько лет этой байке про рыбу? – возмутился агент Даэтрэна.

– Не поверишь, Деос, она все еще работает.

– Ты не думал, что после убийства главаря работорговцев найдется другой претендент на его место? – предположила Неамара.

– У Душегубов нет иерархии, – пояснил предводитель Вестников. – В их системе все примитивно. Могу привести пример из мира дикой фауны – хорукс. Вот, взгляните на экземпляр позади вас.

– Тот, что слева?

– Деос, как можно не отличить голову летающей твари от наземной? Хорукс посередине.

– Для меня все насекомые одинаковые, – объяснился черт.

– У них самое вкусное и сочное мясо под панцирем, – рассматривая коллекцию голов созданий, обитающих в Темных владениях, сказала Ферга.

– Я рад, что хорукс вызвал у вас такой интерес, но разговор не об этом, – твердо произнес Сайлес. – Я хотел уделить внимание их жизненному укладу. Есть королева хоруксов и ее рабочие. Стоит рабочих хоруксов лишить королевы, как они начинают бесцельно расползаться по сторонам. Никто из них не готов брать на себя ответственность. Но когда они обзаводятся новой королевой, их блуждание снова принимает целесообразный вид.

– И ты решил стать королевой Душегубов? – сыронизировал Деос.

– Называй как хочешь! В общем, Душегубы сменят свой род деятельности на более… так скажем, безобидный. А кто не захочет – для тех путь короткий.

– Принять в свои ряды Душегубов? Ты уверен, что поступаешь правильно? Они отличаются особой любовью к садизму, а это против принципов Вестников, – напомнил ему Деос.

– Все мы имеем право на второй шанс. Возможно, мне удастся повлиять на их взгляды.

– Надеюсь, сейчас за твоей добротой наблюдают свыше, – фыркнув, Деос направил взгляд в потолок.

– Как долго вы знакомы с Деосом? Почему он покинул вашу банду? – спросила баронесса, наблюдая со стороны за их разговором.

– Сколько мы знакомы… – Сайлес погрузился в свои мысли. – Даже и не вспомню. Деос – парень перспективный, и его амбиции вряд ли бы удовлетворило одно место работы, где есть предел для профессионального роста. Он пошел дальше – и я горжусь, что выходец из моей банды теперь служит настоящей элите.

– Польщен, – Деос сделал поклон на королевский манер.

– Ха-ха! Вижу, время, проведенное в благородном обществе, пошло тебе на пользу, – засмеялся Сайлес.

– Я принимаю твое предложение, – сказала Неамара.

– Это лучшая новость за сегодня! – обрадовался глава информаторов. – Так, примерно через три часа Ильмайс и Табер приступят к работе. И тогда вы можете смело подходить к заднему двору штаба работорговцев. Деос вас проведет.

– Не волнуйся, Сайлес, – Деос пожал руку своему другу. – Еще увидимся.

– Удачи вам! Запомните, у Цензира нет левого глаза – так вы поймете, кто вам нужен. Подкрепление подоспеет, когда главарь Душегубов будет в ваших руках. А до тех пор мы не сможем вторгнуться на их территорию. Иначе весь наш план провалится и начнется ненужная резня.

– Понимаю – «рыба гниет с головы», – кивнула ему Неамара. – До встречи.

Глава 5

Кимар шел неторопливым шагом, замыкая отряд. Квартал работорговцев вызывал у него неподдельный интерес. Он отметил для себя, что эта территория отличается от других лишь наличием сомнительных лиц, которые так и ждали подходящего момента для нападения. Алый бык вспомнил, что когда-то этот квартал принадлежал другой банде чертей и тут он был всего несколько раз. Но отличительные особенности территории Душегубов стали заметны чуть позже.

По оживленной улице группа работорговцев вела закованных в цепи пленников. При малейшем промедлении одного из рабов душегуб ударял его ногой, и остальные пленники падали за ним следом. Душегубы не зря себя так прозвали. Они любили разного рода изуверства и глумления над беспомощными. Любимым местным развлечением был спор, кто оригинальнее подойдет к мучению, не повреждая внешнюю привлекательность и целостность товара. Из-за таких ограничений работорговцы научились находить методы воздействия на психику, доводя пленных до полного отчаяния.

Вдалеке виднелось столпотворение. Грехи всех слоев: кровожадного вида бандиты, роскошно одетые представители высших каст, грозные воины в солидной броне – оккупировали сцену, возбужденно выкрикивая все возрастающие цены. Аукцион был в самом разгаре. Из клеток выводили рабов, рассказывая об их преимуществах и демонстрируя внешние качества. Душегубы срывали с пленных женщин одежду, доказывая честность своих слов тем, кто сомневался в упругости или размерах их достоинств.

– Я не люблю решать конфликты с помощью агрессии, но впервые рад, что мы пойдем на этих негодяев с поднятым оружием, – прокомментировал увиденное Америус.

– Солидарен, друг, – поддержал его Кимар.

– Они даже не представляют, что сегодня их делам придет конец, – отметила предводительница отряда.

Взгляд минотавра привлекла одна интересная вывеска.

– Гладиаторская арена «Эль и кровь», – прочитал вслух алый бык. – Слушайте, а может, заглянем на арену гладиаторов? Уж очень хочется посмотреть на эту непобедимую Фурию, о которой с таким восторгом говорил трактирщик!

– Мы и так отклонились от основной цели, – строго ответила Неамара.

– Всего один бой – это недолго! Тем более нам же надо где-то потянуть время, – убеждал демонессу Кимар. – Если ее сравнивают с ожившим Богом войны, такое нельзя пропустить! Истории о нашем сородиче, выступавшем на арене гладиаторов, разлетелись по всем владениям Гнева. Крепким был, однако, тот минотавр. Сколько боев он пережил?

– Ладно, идем, – осознав, что Кимар иначе не успокоится, уступила Неамара.

Гладиаторская арена Френзиса больше напоминала очередную таверну: отсюда и название. Бойцы состязались на выделенном небольшом пространстве, окруженном высокой решеткой с магическим защитным полем. Одной из необычных услуг была возможность попробовать себя на ринге. Однако предложением пользовались немногие: либо слишком самоуверенные, либо до беспамятства пьяные. Вокруг арены толпились озверевшие посетители. Запахи пота, перегара, крови и испражнений, кажется, являлись визитной карточкой культурно-развлекательных заведений Френзиса.

– В таких местах можно по-настоящему ощутить, что все-таки мы в мире грехов, – промолвил Америус, неуверенно ступая вперед.

Кимар же, в отличие от эльфа, чувствовал себя в своей тарелке:

– Рахх, такая атмосфера вызывает у меня теплые воспоминания! Бои в честь Узмира… Только тут это делается на потеху клиентам.

Увидев вошедших воинов, бородатый черт в представительном костюме направился им навстречу:

– Новые лица в моем заведении! – Он оценивающе осмотрел каждого члена команды. – Вижу, вы знаете толк в сражениях. Меня зовут Бенор. С какой целью вы посетили мою гладиаторскую обитель?

Неамара устремила взгляд на арену:

– Слышали, что тут выступает непобедимая Фурия. Расскажите о ней.

– Ах, мое сокровище… Мой ядовитый бутончик, – глаза Бенора сразу засверкали. – Ей нет равных! От ее магических штучек до ближнего боя не доходит и половина противников. А формы-то какие, ух! Все приходят взглянуть на нее, – хозяин потер руки. – Обогатила меня эта Фурия несказанно!

– Что ж, не терпится увидеть. Люблю красивых и опасных женщин, – с заметным интересом произнес Деос.

– Долго ждать вам не придется. Как раз пришло время ее выхода!

Бенор прокашлялся и, поправив прикрывавшие проплешины волосы, громко обратился к публике:

– Дамы и господа! Вот и настал момент, когда непобедимой Фурии бросит вызов очередной смельчак. Пожелаем удачи гладиаторам, и пусть победит сильнейший!

В зале сразу наступила тишина. Пьянчуги и местные задиры, будто под гипнозом, завороженно смотрели на арену. У членов отряда Неамары возникло ощущение, словно они просто потеряли слух. Даже в библиотеке Дома Тревалиан было слышно хотя бы шуршание страниц. Но тут безмолвие прервал звук ржавых механизмов, исходящий из подземной части помещения. На противоположные стороны арены поднялись две клетки, в них находились долгожданные гладиаторы. Наконец затишье сменилось ревом пробудившейся толпы. Теперь пятерка воинов воочию могла рассмотреть знаменитую Фурию и признать, что Бенор не соврал, по крайней мере, про ее внешнюю привлекательность.

Звездой арены гладиаторов оказалась представительница греха Зависти. Ее кожа была зеленого цвета с редкими желтоватыми вкраплениями. Змеи на голове непобедимой Фурии имели тот же окрас, а цвет ее глаз можно было разглядеть даже издали – изумрудный с черным вертикальным зрачком. Тело горгоны покрывали глубокие шрамы, как давно зажившие, так и свежие. Ее одежда была расписана этническими узорами, а значит, раньше Фурия, возможно, жила в племени. Откровенный наряд состоял из длинной бежевой юбки с разрезом до бедра, на которой были вышиты змеи, сандалий на деревянном каблуке со шнуровкой, полностью оплетавшей ноги девушки, кожаного с бахромой коричневого топа на одно плечо, а также деревянного украшения, которое извивалось змеей вокруг ее руки до локтя.

Фурия стояла в клетке. Как и у всех представителей Зависти, ее боевым атрибутом был тахшем – магический предмет, напоминающий по форме плоское кольцо. Она сосредоточенно смотрела сквозь магический диск на своего противника – огромного минотавра.

– Бойцы готовы! К бою! – хрипло прокричал владелец гладиаторской арены.

– Шесих эхш шайхим таэх руаш, – прошипела Фурия.

– «Пусть твоя душа познает лучшую жизнь в другом теле», – почти шепотом перевел Америус, вслушиваясь в горгонский язык.

– Меньше слов, шавка! Покажи, на что ты способна! – надрывая глотку, провоцировал представитель Гнева.

Гладиаторы медленно двигались к центру. Мощный бык готовился к смертельной атаке. Напряженные лапы минотавра занесли над его головой огромный двуручный молот, и он с диким кличем несся навстречу Фурии. Горгона остановилась. Она шипела на своем языке, обрывисто и устрашающе. Тахшем она удерживала на уровне груди двумя руками. Она будто выплевывала насылаемое проклятье, как ядовитую слюну. Мощь и жестокость отражались на ее лице. Из середины диска ее тахшема вырвался клубок зеленого дыма и полетел в сторону нападавшего минотавра. Противник сделал вдох и тут же выронил оружие. Из его носа потекла зеленоватая жижа. Он с недоумением дотронулся до своих ноздрей. Душераздирающий крик заполнил арену. Минотавр обессилел и упал, а из его рта потекла шипящая пена. Тело на глазах покрылось волдырями, дыхание стало хриплым и тяжелым. Спустя несколько мгновений он перестал шевелиться и глаза его застыли. Яд не покидал его бренное тело и после смерти, добравшись до железных доспехов. Вскоре от гигантского минотавра остались только кости, которые тоже медленно исчезали.

– Это было быстро, – прозвучал исчерпывающий вывод Деоса.

– Он пренебрег главным правилом – нельзя недооценивать противника, – с грустью в голосе прокомментировал Кимар, испытывая жалость к сородичу.

– И снова Фурия побеждает! – торжествующе объявил Бенор. Он подошел к новым зрителям, обращаясь к ним лично: – Ну как она вам?

– Я хочу выступить против нее на арене, – уверенным тоном произнесла Неамара.

– Я надеюсь, мне послышалось! – неодобрительно воскликнул темный маг. – Ты видела, на что она способна? Это безумие! Ты понимаешь, что я не смогу тебе помочь? Это ограждение блокирует любую магию!

– Америус, еще ни разу не было такого, чтобы я проиграла, тем более в бою, – ответила демонесса. Самоуверенность читалась в ее голосе и взгляде. – Так что? – Неамара повторно обратилась к владельцу гладиаторской арены.

– Конечно-конечно. Идемте! Нам в левую дверь и вниз по лестнице, – черт указал демонессе направление.

Темный маг с силой схватил ее за руку. Но, поняв свою ошибку, отдернул ладонь обратно. Неамара посмотрела на него с удивлением. Печальные глаза Америуса были наполнены тревогой.

– Одумайся. Этот бой стоит таких рисков? – не теряя надежды, пытался образумить ее эльф.

– Я докажу, что непобедимых для меня нет, – сказала предводительница. Ничто не могло удержать огненную воительницу, когда на кону стояла возможность подтвердить свое превосходство.

– Расслабься, паникер! Она способна навалять при желании любому из нас. Научись доверять женщинам. – Деос, в отличие от эльфа, не сомневался, что Неамара выйдет из схватки победительницей.

Бенор проводил демонессу до двери и вернулся обратно. Он светился от счастья, представляя ожесточенное, но красивое противостояние, которое повысит интерес к его заведению на ближайшие месяцы. Он подошел ближе к болельщикам Неамары, и заговорил, найдя возможность утешить свое корыстолюбие.

– Уважаемые, как насчет того, чтобы наблюдать за своей дорогой подругой свысока, через головы этих оборванцев? – на полутон ниже произнес Бенор. И он подозвал чертей, на чьих спинах возвышались мягкие сиденья с высокими спинками. Замученные на вид юнцы еле удерживали на себе это чудо френзисской мануфактуры.

– Я-то не прочь, – улыбаясь, произнесла Ферга. – А вот припасена ли у тебя замена на тот случай, если у несчастного паренька сломаются ноги под моим весом?

– Им не привыкать, – ответил Бенор.

Однако носильщики при этих словах отступили назад, не настолько уверенные в своих силах.

– Знаете, почему я вас невзлюбила в ту же минуту, как узнала? – пытала его взглядом паучиха. Бенор осторожно пожал плечами. – Потому что для вас все – расходный материал. Чья-то жизнь, чувства, родная земля. Все продается. Только сегодня мне пытались всучить, нагло наживаясь на моем горе, разные услуги, начиная с забвения боли в объятиях близких мне по духу Чревоугодий и заканчивая ритуальными услугами, тем самым заранее похоронив моих, возможно, еще живых сестер.

Владелец гладиаторской арены «Эль и кровь» спокойно выслушал, что накипело у паучихи относительно народа Блуда, и вернулся к предложениям своего заведения.

– А вы, господин, больше всего переживающий за судьбу своей подруги, не хотите поддержать ее, находясь на переднем плане, почти как полноценный участник сражения? – обратился к Америусу черт.

– Я доверяю больше своим ногам и к тому же уверен, что моя голова за стеной лишь отвлечет ее от поединка, – отказался эльф.

Бенор недовольно отогнал прислужников в угол и вновь произнес свою любимую фразу, обращаясь в этот раз ко всей аудитории:

– Дамы и господа! Вот и настал момент, когда непобедимой Фурии бросит вызов отважная воительница. Пожелаем удачи гладиаторам, и пусть победит сильнейший!

На арену вновь поднялись клетки с бойцами. Две соперницы дернули решетчатые дверцы и ступили на землю. Непобедимая Фурия решила не экспериментировать и пойти по известному пути. С той же желчью она наговаривала проклятие на противницу. Неамара осторожно двигалась вперед. Пламя огненных клинков медленно развевалось, повторяя движения хозяйки. Демонесса поджидала момент, когда ядовитое облако вырвется из магического диска. Наконец проклятие оборвалось едким шипящим звуком. Смертоносный зеленый клубок покинул свое вместилище и направился исполнить коварное предназначение. Он почти достиг своей цели, но тут Неамара резко увернулась. Ядовитый дым продолжил свой полет мимо нее, столкнулся с высоким ограждением и растворился.

Беспроигрышный план Фурии провалился: враг оказался проворнее других противников.

Гладиаторы ходили по кругу, не отводя взгляда друг от друга, как два зверя, неспособные ужиться в одном замкнутом пространстве. Горгона нашептывала новое проклятие, водя свободной рукой по центру тахшема, но не прикасаясь к нему. В ее речи прозвучали незнакомые слова, и Неамара готовилась к чему-то непредвиденному. Тут они двинулись навстречу друг другу. Фурия напрягла руку, будто удерживала что-то весомое. Она быстро схватилась за рукояти своего магического оружия, и в тот же момент из него выстрелила каменная глыба размером со снаряд для катапульты. Неамара молниеносно отпрыгнула в сторону. Она сделала кувырок и наблюдала за разбивающимся вдребезги камнем уже со стороны.

Фурию переполняла ярость. Она уже произносила следующее заклятие и делала это значительно быстрее. Горгона шла навстречу демонессе, желая поскорее покончить с ней. Шипящее заклятие призвало трех ядовитых змей, которые вынырнули из диска, спикировав на врага. Их пасти были широко раскрыты, а на обнаженных клыках проступал смертоносный яд. Взмахнув крыльями, Неамара вихрем рванула навстречу змеям, обнажив огненные клинки. Одним ударом она разрубила гадюк на кусочки. Они упали на землю – мертвые, но все еще извивающиеся. Неамара продолжила нападение и направилась к своей сопернице. Попытка избавиться от нее закончилась ранением. Фурия быстро отразила нападение заточенным на случай вынужденного ближнего боя краем тахшема. Неамара рухнула. Диск Фурии глубоко рассек ее плечо. Горгона ликовала, готовясь нанести последний удар. Она замахнулась острым диском, но Неамара успела сбить подходящую Фурию, ударив ее по ногам, и моментально обезоружила ее, надавив ногой на руку, сжимавшую тахшем. Демонесса стояла над поверженной горгоной, поднеся огненные клинки к ее шее. Змеи на голове Фурии неистово шипели, пытаясь дотянуться до рук врага, но тут же прижимались к земле, касаясь исходящего от клинков огня.

Публика бешено загудела. Их неразборчивые крики постепенно сложились в единое слово – «смерть».

– Слышишь, чего они жаждут? – хриплым голосом заговорила горгона. – Исполни их желание. – Она наблюдала за зрителями, которые еще недавно пели дифирамбы в ее честь. – У славы век короткий.

Демонесса молчала. Фурия взглянула на нее с ненавистью:

– Молчишь? Хочешь растянуть свою победную минуту? Даже после моей смерти память обо мне останется с тобой навсегда в виде шрамов. Мне уже спокойнее умирать с этой мыслью. – Фурия зловеще улыбнулась, из-под пухлых губ выглянули острые клыки.

Неамара уже забыла о своем увечье, хотя кровь непрерывно стекала по ее руке на один из клинков, поднесенных к шее горгоны.

– Я не стану тебя убивать, – объявила сопернице баронесса.

– Оставишь меня на растерзание местным ублюдкам? Прискорбная кончина… – протянула Фурия, задыхаясь.

– У меня на тебя иные планы.

Горгона подняла на нее удивленный взгляд.

Неамара развернулась, обращаясь с речью к публике:

– Как победитель я имею право делать с ней то, что считаю нужным. Я забираю ее!

– Это против правил! – забрызгал слюной Бенор, не удовлетворенный окончанием боя. – Существует только один исход – смерть проигравшего!

Публика одобрительно зашумела.

– Хочешь оспорить мое решение, черт? Спускайся сюда, укорочу твою бороду и твое блудное достоинство заодно.

Владелец арены испуганно забегал глазами. Кимар, расталкивая толпу, уже целенаправленно шел к нему. Бык остановился, вплотную подойдя к низкорослому черту. Горячий воздух из ноздрей минотавра оставлял испарины на его лысой макушке.

– Хе-хе, все же иногда надо делать исключения, – дрожащим голосом проговорил представитель Блуда. – Друзья, мы же с вами не какие-нибудь звери, чтобы не проявить долю милосердия! – голос черта ломался, переходя в неприятный писк.

Зал с негодованием продолжал смотреть на Бенора. Часть публики не понимала причину остановки представления, а другая часть и вовсе не знала, что такое это внезапное милосердие.

Черт напрягся, боясь спровоцировать одну из сторон:

– На такой чудесной ноте предлагаю всем выпить «Победный удар» за счет заведения!

Публика радостно зашумела, подкупленная бесплатной выпивкой. Бенор, покрывшийся пятнами и чуть не заработавший сердечный приступ, с облегчением выдохнул:

– Да будет проклят весь пантеон крылатых гордецов! Какие же я убытки понесу, – он схватился за голову. – Элисма, неси счеты!

Недавние противницы вместе вышли из двери, ведущей из подземелья в зал для посетителей. Фурия обернулась и впервые увидела арену с этой стороны. Неамара позвала соратников к выходу, и те, без всякого желания прозябать тут дальше, покинули «Эль и кровь».

– Давай я подлечу тебя, – предложил демонессе маг, когда вся команда остановилась на улице. Он поднес посох к плечу Неамары. Холодный свет быстро остановил кровотечение и скрыл глубокую рану, не оставив рубца. После Америус осмотрел и горгону: – А ты не ранена?

– Я не нуждаюсь в твоей помощи, гахдаешгар! – огрызнулась Фурия.

– Что ж, приятно познакомиться, – отошел от нее подальше некромант.

– Как твое имя? – поинтересовалась Неамара.

– А это имеет значение? – прошипела горгона.

– Имеет, раз я спрашиваю, – властным голосом заметила демонесса.

– То имя мне уже не принадлежит, – ответила представительница Зависти. – Ныне я предпочитаю зваться непобедимой Фурией.

– Только внесу небольшую поправку. Твой статус непобедимой перешел ко мне несколькими минутами ранее, – напомнила ей огненная воительница. – Так что будешь просто Фурией. Пока у тебя не проснется желание раскрыть свое настоящее имя.

– «Ядовитый бутончик», как сказал тот черт, звучит куда приятнее, – сразу предложил свою версию Деос.

– Не проснется, – проигнорировав его реплику, ответила Неамаре Фурия.

– Оставим эту бессмыслицу. От тебя требуется делать то, что ты умеешь лучше всего. Поможешь нам – и я дарую тебе свободу. Поясняю: для ее получения ты будешь должна вместе с нами отыскать и поймать опасного преступника, по вине которого без вести пропало множество представителей разных грехов, – сообщила горгоне Неамара.

– А какие гарантии, что, когда мы отвлечемся, она не захочет нас прикончить? – спросила паучиха.

Горгона мрачно улыбнулась.

– Ненадежный союзник в тылу страшнее злейшего врага. – Ферга плюнула под ноги, с недоверием посматривая на представительницу Зависти.

– Я не стану так рисковать. В моих же интересах поскорее избавиться от вашей малоприятной компании, – заявила горгона.

– Черт, бери на вооружение этот комплимент, – паучиха обратилась к информатору. – Только он может понравиться Черной вдове.

– Думаю, уже прошло достаточно времени, – сказала предводительница. – Деос, покажи нам, где находится штаб работорговцев.

– Штаб работорговцев? – удивилась Фурия.

– Это и есть часть той работы, которая от тебя требуется. Один из шагов, отделяющих тебя от полной свободы, – произнесла демонесса.

– Ох, я пройду его с особым наслаждением, – проговорила Фурия под неистовое шипение змей.

Глава 6

– Где продается рыба? – невозмутимым голосом спросил бывших коллег информатор Темного Владыки, подойдя к штабу Душегубов.

– Черт… Деос, избавь нас от этого, – шепотом ответил один из Вестников. Двое агентов под прикрытием настороженно огляделись по сторонам. – Идемте, пока Душегубы не сообразили, что к чему.

Вестники приоткрыли деревянную решетку, пропустив внутрь отряд Неамары. Небольшой задний двор, на удивление, контролировался лишь двумя часовыми. Штаб работорговцев раскинулся почти на всю территорию, окруженную плотным бревенчатым частоколом. Большая часть окон выходила на другую сторону, где велась бойкая торговля рабами. Вокруг не наблюдалось ничего примечательного: несколько ветхих скамеек, проросшие сквозь глиняную землю неприхотливые сорняки и с виду заброшенный широкий колодец.

Неамара подошла к колодцу, который единственный напоминал потайной ход в обиталище Душегубов. Он был пустым и неглубоким. На его мрачном дне проглядывался бегающий по каменным стенкам еле заметный свет.

– Спуск в подвал здесь? – ожидая подтверждения своих слов, спросила Неамара.

– Да. Там будет несколько работорговцев, приготовьтесь, – ответил агент Сайлеса.

– Я спущусь первой. Деос, ты за мной.

Демонесса ухватилась за веревку. Проверив, что она достаточно хорошо закреплена, огненная воительница быстро соскользнула вниз, оказавшись на самом дне колодца. Притаившись за бочками, она прислушивалась и присматривалась к окружению.

– Двое, – тихо произнесла Неамара.

– Слышу, – Деос, пригнувшись, уже присел рядом.

Голоса двух Душегубов раздавались за поворотом. Тусклый фонарь отбрасывал тени беседовавших чертей.

– Ты берешь на себя правого, – тихо сказала Неамара. Деос подтвердил свою готовность кивком.

– Помнишь девку из «Горячей неги»? – послышалось за углом.

– Их десятки! Какую именно?

– Самую фигуристую. Конфеткой, что ли, ее звали?

– Ну!

– Доигрался с ней так, что…

– Навечно лишился дара речи, – закончил за него рассказ Деос.

Пущенная им стрела пронзила шею Душегуба. Тот захрипел, схватившись за горло, и беспомощно сполз по стене. Второй работорговец в тот момент уже заливался кровью из рассеченного клинком Неамары горла. Путь был расчищен. Неамара и Деос медленно шли вдоль стены, пытаясь предугадать, сколько еще Душегубов может таиться впереди.

– И-и-и! – долетел со стороны колодца страдальческий возглас.

Америус упал на голову минотавра. Кимар поймал его, избежав лишнего шума. Некромант, упавший спиной на рога алого быка, мучительно скорчился.

– Что это было? – раздался могучий голос из дальнего конца темного коридора.

– Не знаю! Крысы, наверное, – равнодушно вякнул другой Душегуб.

– Пойду посмотрю, – не унимался первый.

«Что вы вытворяете?!» – было написано на лице Неамары, не имевшей возможности высказать свое недовольство прямо.

Тяжелые шаги приближались. Такая походка могла принадлежать только представителю Гнева. Демонесса прижалась к стене, крепко обхватив рукояти клинков. Громадный душегуб-минотавр показался из-за угла. Неамара взмахнула клинком. Работорговец терял равновесие. Он уперся локтем в стену, истекая кровью и теряя силы. Деос поймал его, когда тот начал падать вперед. С трудом уложив тело в кровавую лужу, он измученно потер лоб:

– Ну и махина!

– Эй! Гасер? Чего ты там застрял? – заорал работорговец пропавшему товарищу. – Все шутишь? Только попробуй опять кинуть крысу мне в лицо!

– Лучше бы это была крыса, – усмехнулся про себя Деос.

Второй не выдержал и пошел на поиски своего приятеля, прихватив с собой стоявшую на бочке лампу. Деос натянул тетиву лука. Работорговец-черт размашисто промаршировал к месту происшествия и, увидев на каменной кладке кровь, резко остановился.

– Какого… – он не успел договорить.

Деос выскочил ему навстречу и выпустил заранее подготовленную стрелу, оставив часового без глаза. Работорговец упал на колени и, обмякнув, повалился на пол. Деос нагнулся к нему и забрал из его вялой руки чудом уцелевшую лампу.

Весь отряд был в сборе. Двое Вестников, как и было обещано, спрыгнули в колодец следом.

– Сколько их здесь еще? – обратилась предводительница к только что присоединившимся информаторам.

– В коридорах больше быть не должно. Цензир в последний раз был здесь, в темнице, – голос Вестника садился из-за полушепота. – Тут он развернул свое второе рабочее место. Десять Душегубов в том же крыле присматривают за рабами, заточенными в клетки.

– Отлично. Нас тоже немало. Справимся, – подбодрила Неамара нервничающих агентов Сайлеса. – Постарайтесь не сильно покалечить главаря работорговцев. – Демонесса повернулась к своим соратникам: – Его нужно допросить.

– Это уже сложнее, – произнес алый бык. Строгий взгляд главы отряда не допускал отклонений от плана, и Кимару пришлось добавить: – Сделаем все возможное.

– Попробуем вначале припугнуть этого Цензира, но маловероятно, что он сдастся без боя, – договорила Неамара. – Идемте!

Команда умелых бойцов и двое Вестников осторожно подбирались к темнице. Темень подземных коридоров, изредка разбавленная небольшими лампами и свечами, рассеивалась все усиливающимся светом. Оттуда прозвучал ужасающий вопль.

– О нет! За что мне эти муки?! Опять запел, – обреченно замычал кто-то из работорговцев.

– Молчи, зараза! Башка уже раскалывается от твоего нытья, – пригрозил заключенному второй Душегуб. – Не заставляй меня снова применять силу.

Воины подошли к распахнутой решетчатой двери. Свет резал глаза, быстро привыкшие к подземной тьме. Отчаянный вой пленника стал невыносимым. Подготовившись, отряд ворвался в темницу. Деос шел за Неамарой, направив стрелу на стража-черта, стоящего около захламленного бумагами стола. Повязка на левом глазу позволяла понять, что перед ними главарь Душегубов. Десять работорговцев, бывших здесь же, схватились за оружие. Цензир жестом руки велел им ждать. Соратники Неамары выстроились кругом, не спуская глаз с врагов.

Демонстрируя желтые гнилые зубы, предводитель банды коварно улыбнулся в предвкушении веселья:

– Кто это тут у нас? Как по заказу – представители почти всех грехов!

Бандиты дружно засмеялись.

– Вы избавили меня от долгих затруднительных поисков, – главарь работорговцев оценивающе рассматривал команду, словно перед ним был товар, за который можно выручить достойную сумму.

Шестерка захватчиков окинула взглядом темницу. В зале было много пустых клеток, и только в одной из них, в глубине, притаились запуганные пленники. Разные грехи, включая Гордыню, ютились в тесноте. Решетки с антимагическим полем, как и на гладиаторской арене, блокировали способности расположенных к магии грехов. Никто из них не мог воспользоваться своими силами.

– О, оказывается, в наших рядах были подставные лица, – увидев подоспевших двух Вестников, присвистнул главарь Душегубов. – Не ту сторону вы, ребята, выбрали.

– Не время паясничать, Цензир. Отвечай, куда делись остальные рабы? Кто за всем этим стоит? – рассерженно потребовала Неамара.

– Ты действительно полагаешь, что я тебе вот так выскажу всю правду? Выдам своего самого крупного заказчика? – хохотнул одноглазый черт. – Жаль будет лишиться таких чудесных кандидатов на продажу. Душегубы! Отправим этих наивных идиотов прямиком в портал перерождения.

Не дожидаясь окончания слов главаря работорговцев, Ферга бросилась в нападение и протаранила щитом двух лучников. Не успели они подняться на ноги, как шипы моргенштерна раздробили их черепа. Став за спину Черной вдовы, Фурия колдовала над тахшемом. Трое других противников бежали на паучиху, удерживая в руках молоты и булаву. Горгона плавно водила рукой по центру диска, готовясь выпустить чуму. Ферга задержала одного несущегося на нее быка щитом. От лобового столкновения тот отлетел назад. Деос прицелился в бегущих на Черную вдову работорговцев и ранил одного из них в руку. Представитель Чревоугодия от неожиданности выронил щит. Стрелы задели и другого врага, который уже тоже был близок к паучихе. На несколько секунд двое работорговцев были выведены из строя.

Ферга снова ринулась на душегуба-минотавра, скрывшись за щитом. Он держал молот наготове, но не успел пробить защиту Черной вдовы, как паучьи лапы проткнули его по бокам, не оставив шанса на реванш. Горгона обошла Фергу и отпустила руку, удерживавшую что-то невидимое в центре диска. Рой громко жужжащих мух вылетел из тахшема и напал на двух врагов, ранее пораженных атаками Деоса. Работорговцы бросили оружие, отгоняя налетевшую армию насекомых. Горгонские мухи не оставляли живого места на врагах, превращая их в сплошные черные тучи. Душегубы закричали, осознав невозможность противостоять наступлению. Чумные мухи залетали в уши, вылетали изо рта и в конце концов совсем завладели их телами.

Тем временем Америус залечивал раны попадавших под удар Вестников. Кимар расчленил двух работорговцев и помчался на помощь союзникам. Он схлестнулся со своим сородичем, который пустил в ход мощный молот. Алый бык отразил его нападение. Противники удерживали скрещенное оружие над рогами, и Кимар закончил это противоборство резким ударом головы. Враг не был готов к такому приему и потерял концентрацию. Кимар не дал ему возможности собраться и довершил уготованную ему расправу.

Неамара атаковала двух защищающих Цензира бойцов. Лучник выпустил в нее стрелу. Молниеносный рефлекс демонессы помог ей парировать атаку Душегуба. Стрела отскочила от лезвия клинка и ударилась о металлическую решетку. Следующая попытка вражеского лучника атаковать предводительницу оборвалась точным ударом Неамары в его сердце. Ослабевший Душегуб выронил из рук стрелу и упал под напором демонессы. Второй лучник, безуспешно пытавшийся поразить огненную воительницу, был уничтожен следом. Цензир, оставшийся один среди врагов, все же не собирался сдаваться. Его первая выпущенная стрела промчалась мимо уклонившейся Неамары, а вторая задела лишь ее крыло.

Третьей попытки у главаря не было.

Огненный клинок рассек его кисть, и лук выпал из цепких пальцев. Сильный удар демонессы рукоятью второго кинжала пришелся Цензиру в челюсть. Черт свалился на землю, ошеломленный таким приемом.

Неамара приблизилась к охваченному паникой главарю:

– Твоя жизнь в моих руках. Говори все, что знаешь, и я, возможно, сжалюсь над тобой. Повторяю свой вопрос: кто за всем этим стоит?

– Я… Я действительно почти ничего не знаю. Он предложил большие деньги за работу, и я не задавал лишних вопросов. Важным условием было то, что ему нужны представители всех грехов. Для чего и почему – я не узнавал, – испуганно промямлил Цензир. Былая насмешка вмиг сошла с его лица.

– Кто это был? – спросил у него Деос.

– Я не знаю его имени. Могу лишь сказать, что это представитель Алчности и у него длинные черные волосы.

– Ну, теперь дело раскрыто! – воскликнул агент Даэтрэна. – Это наш эльфийский маг Америус, хитро играющий на две стороны.

– Очень смешно! – недовольно посмотрел на него некромант. – Но, судя по такому скудному описанию, это действительно могу быть и я. Нам нужны подробности. Вспомни что-то примечательное в его внешности.

Главарь сплюнул накопившуюся кровь:

– Был… Был у него шрам, идущий по всей губе… И еще, помню, отсутствовал безымянный палец на левой руке. В остальном – обычный остроухий в бабском тряпье.

– Не может быть! – поразился темный маг.

– Что такое? – встревожилась Неамара.

– Это может быть Сагелиос. Но для чего ему понадобились рабы, да еще в таком количестве? – не понимал эльф.

– Вы были знакомы? – поинтересовалась предводительница.

– Бегло – да. Он тоже был придворным магом, но главой другой коалиции. У всех, кто состоит в этом магическом сообществе, отсутствует палец. Это хорошая зацепка, – воодушевился некромант.

– Так, подождите, а как он сумел незаметно перемещать рабов? – терялся в догадках Кимар.

– Он использовал магический портал. В жизни раньше не видел такого. Думал, что это все россказни, но нет… – до сих пор пребывая в полном изумлении от увиденного, сообщил Цензир.

– Да, на это способны только поистине могущественные маги, и Сагелиос входил в их число, – подтвердил слова черта Америус.

– Что еще ты помнишь? – выпытывала демонесса.

– Он просил быть избирательнее… – Цензир задыхался. Видно было, что слова давались ему с трудом. – Выбирать рабов, склонных к разрушению. Я-то, конечно, этим не занимался. Посылал всех подряд. Я… все сказал; теперь отпусти меня.

Неамара не успела ничего ему ответить. Голова работорговца вдруг упала на пол и откатилась на несколько шагов, а из шеи хлестнула кровь. Сбоку от демонессы стояла Фурия с окровавленным лезвием тахшема.

– Что ты творишь?! – голосом, полным негодования, воскликнула предводительница. – Решения здесь принимаю я!

– Этот башедаз должен был умереть. Он еще обошелся малой кровью, – оскалилась горгона.

– Он мог рассказать нам больше! – гневалась демонесса.

– Он больше ничего бы не сказал.

– Откуда тебе это знать?

– Я просто знаю.

– Последний раз я прощаю такое непослушание, запомни это! – пригрозила ей Неамара.

Фурия ничего не ответила. Она встала позади соратников с чувством победной эйфории. Месть, как ничто другое, питала ее и насыщала жизнь смыслом.

– А ведь мы могли взять его в заложники и выманить таким образом Сагелиоса. Сделать вид, будто Душегубы так и продолжают вести свою деятельность, – расстроилась демонесса.

– Это было бы слишком рискованно – сидеть в логове врагов, держа их главаря. Они бы предпочли наброситься на нас, – произнес Америус, глядя в остекленевшие глаза Цензира.

– Думаю, ты прав, – кивнула демонесса. – Деос, обыщи стол. Вдруг найдешь что-нибудь примечательное.

Информатор отошел и начал перебирать стопки бумаг.

– Как вы? – вспомнила о Вестниках Неамара, и тут же испугалась, увидев лишь одного из них.

– Табер ушел, чтобы подать остальным знак о начале операции, – ответил Ильмайс. – А так все отлично! Руки и ноги целы. Если бы не ваш маг, нас бы уже не было. Безмерно вам благодарен, – черт неуклюже поклонился эльфу.

– Не стоит, – остановил его Америус.

Нарастающие голоса, молящие об освобождении, напомнили озадаченному отряду, что пленники еще не выпущены.

– Надо освободить этих бедолаг из клетки и расспросить об этом маге, – предложила баронесса. – Ключи кто-нибудь видел?

– Здесь какая-то связка валяется, – сообщил ей Деос.

Он подвинул ключи на край стола. Демонесса взяла их и стала подбирать подходящий к замку. Наконец четвертый ключ идеально подошел и прокрутился внутри механизма. До смерти напуганные и одичавшие пленники выскочили из клеток, едва не сбив с ног своих спасителей. Успевшая отскочить Неамара избежала прямого столкновения. Кимар же остался в самой гуще и лишь вынуждал быстрое течение разбиваться о него, как о скалу. Америусу повезло меньше: выбитая пленниками решетка отшвырнула его в сторону. Он уцелел, но по его ногам будто бы прошелся легион минотавров. Он тихо застонал, согнувшись над истоптанными сапогами:

– Вот тебе и вся благодарность.

– Эй! Постойте! – крикнула освобожденным пленникам Неамара. Но к тому моменту последний из них уже скрылся из виду. – Эти обезумевшие рабы погубят себя и выдадут нас! – встревожилась Неамара, услышав их топот на лестнице.

– Не волнуйтесь, – сказал Вестник. – Вторжение уже началось. Пленники как раз пробегут в момент захвата штаба. Работорговцам сейчас точно не до них.

Слова информатора успокоили Неамару. Помощь прибыла незамедлительно после победы над главарем, как и обещал Сайлес.

– Все-таки кое-кто предпочел остаться с нами, – заметила Ферга притаившуюся в тени фигуру.

Пленник, осознавший, что его заметили, робко направился к выходу. Как оказалось, в углу опустевшей клетки осталась одна девушка, которая, судя по ее неспешным движениям, не торопилась примкнуть к одичалому стаду. Ее белые волосы неестественно развевались в разные стороны. Они подчинялись собственным законам левитации, так же как и наряд девушки-привидения, который устремлялся назад, гонимый порывами для нее одной существующего ветра. Легкое серебристо-серое платье струилось до самых пят белокурой пленницы. От этого девушка казалась невесомой. Ее шаги не производили ни малейшего звука. Она остановилась перед Неамарой, изучая ее своими безжизненно-белыми глазами, будто покрытыми бельмом. Кто-то мог увидеть в них лишь поверхность, а кто-то – разглядеть глубину. Но было очевидно, что это представительница Уныния[7].

Демонесса, не дождавшись, пока девушка заговорит, была вынуждена начать разговор сама:

– А ты, я смотрю, не торопишься за остальными.

После недолгого молчания девушка сказала:

– Мне некуда торопиться.

– Как тебя зовут? Ты видела того некроманта?

– Мое имя Хелин. Мне не удалось его застать. Полагаю, я должна быть этому очень рада, – ее речь была так же монотонна и медлительна, как и она сама. – Я хочу присоединиться к вам. Чтобы поймать этого Сагелиоса.

– Ты можешь постоять за себя? – с сомнением в голосе поинтересовалась демонесса.

– Могу. Я в свое время была лучшей ученицей академии Уныния. У меня особые взаимоотношения с магией, уж поверьте.

– Что ж, можешь присоединиться, – согласилась Неамара. – Посмотрим, что из этого выйдет.

– Вы не пожалеете. Я вам пригожусь, – кивнула девушка в подтверждение своих слов.

– Нашел что-нибудь? – обратилась баронесса к Деосу, все еще перебиравшему бумаги.

– Ничегошеньки. Зато добрался до его личных переписок. Интересно ли вам, сколько в общем счете у него подружек? Было, – быстро поправил он себя, вспомнив о лежащей на полу голове.

– Деос, давай без лишних подробностей, – попросила демонесса.

– Как вам будет угодно, – любезно ответил черт.

Новая призрачная спутница подошла к большому сундуку возле стола. Откинув его крышку, она забрала свои вещи: небольшой тубус и неприглядный мешочек, в котором лежало что-то выпуклое. Она встала рядом с Неамарой, показав, что теперь готова следовать за ней.

– Может, стоит дождаться Сагелиоса тут? – размышляла демонесса. – Он должен будет прийти за новыми рабами.

– Сагелиос неглуп, – повернулся к ней темный маг. – Он сюда не сунется без уверенности, что все безопасно. У него однозначно есть свои источники, которые расскажут о произошедшем сегодня. Оставаться ждать его здесь нет смысла. Мы только потеряем время. Лучше продолжить поиски. Пусть информаторы контролируют это место и, если возникнет какая-нибудь подозрительная активность, свяжутся со мной через Вейла.

– Конечно, – согласился Вестник. – Теперь бывший штаб работорговцев будет под нашим пристальным контролем. Только… Кто такой этот Вейл?

– Мой ворон. Он будет периодически прилетать к вам.

– Я вас понял, – кивнул информатор Америусу. – Если что-то найдется, я все передам вашей птице.

– Благодарю, – ответил некромант.

– Думаю, теперь мы можем выйти через главные ворота, – объявила баронесса.

– Не совсем. Сайлес ждет вас на заднем дворе. Он хочет переговорить с вами перед завершающим шагом захвата, – сказал Ильмайс. – Поэтому нам необходимо вернуться тем же путем. Тут есть приставная лестница, по ней будет проще забраться наверх.

– Тогда идем обратно к колодцу, – скомандовала соратникам Неамара. – И не забудьте взять эту чертову голову.

Отряд вместе с Вестником двигался по коридору. Каменный пол подземелья был устлан телами поверженных разбойников. Воины подошли ко дну колодца и начали взбираться по лестнице наверх. На поверхности их ждали Сайлес и его двенадцать верных лучников. Глава Вестников подошел к Неамаре и учтиво поклонился:

– Благодарю за помощь! Теперь мы у вас в вечном долгу. Каждый, кто сегодня проявил себя, получит ответную помощь, если когда-нибудь будет в этом нуждаться. Отныне Вестники – ваши союзники.

– И тебе спасибо, Сайлес, – ответила демонесса. – Полагаю, мы избежали множества напрасных боев, заручившись вашей поддержкой.

– Так и есть, – подтвердил черт.

– И что дальше? – спросила его Неамара.

– Дальше дело за мной. Выступлю с речью, брошу голову в центр. Все пойдет по намеченному плану, не волнуйтесь.

– Тогда желаю удачи, – сказала баронесса на прощание.

– Она мне не нужна, – самонадеянно улыбнулся главарь информаторов. Сайлес поднял за волосы голову своего давнего заклятого врага. – Цензир, ты будешь хорошо смотреться в моем кабинете на стене, среди падальщиков. За мной, Вестники! Пора сделать объявление.

Черти уверенно вышли наружу. Неамара и ее бойцы выбрались следом с заднего двора штаба работорговцев. На некогда шумных улицах воцарилась тишина. Недавно бесчинствовавшие Душегубы подняли руки. Их луки были брошены у ног. Неамара вскинула голову: на крышах домов, держа в боевой готовности стрелковое оружие, выстроились лучники в капюшонах. Один из них кивнул ей, позволяя следовать свободно. Отряд вышел на дорогу, где располагался главный торговый квартал. До конца длинной улицы на крыше каждого дома стояли стрелки. Все работорговцы застыли на месте. Попытавшиеся ослушаться приказов лежали мертвыми. В нависшей тишине послышался голос:

– Душегубы, ваш предводитель пал от моей руки! С этого дня эта территория принадлежит Вестникам. Сдавайтесь, и ваша жизнь не изменится. У вас будет все, что было прежде. Вам лишь придется признать меня своим новым лидером.

– Думаешь, он справится? – спросила Неамара у Деоса.

Бойцы покидали оккупированную информаторами зону.

– Сайлес? – удивился Деос. – Он может убедить кого угодно. Даже если что-то пойдет не так, у него всегда в запасе есть план «Б». Да и положение у Душегубов сейчас незавидное, а жить-то всем хочется.

– Хорошо, – вздохнула предводительница. – Наконец Демефис…

– Знаете, – начал Деос, – если хотите поскорее добраться до владений Гордыни, то я слышал об одной короткой дороге…

Глава 7

Бойцы пробирались через Гнилую рощу. Так обитатели греховного мира когда-то прозвали территорию Блуда, которая простиралась дальше границ Френзиса. Отряд шел осторожно: много слухов ходило о непредсказуемости этих с виду спокойных мест. И дело было не в изредка встречающихся диких животных, а в самой земле и растениях, настроенных враждебно к забредшим путникам. Изуродованные деревья, все еще носившие редкую иссушенную листву, выпячивали из-под неплодородной земли гниющие корни. Их кора была покрыта гнойными наростами, которые странно пульсировали и иногда прорывались, изливая густую желтоватую жижу. Деревья увядали, но жестокая мать не отпускала их, подпитывая своей болезненной любовью. Они медленно извивались, будто бы испытывая невыносимую боль. Не хватало лишь протяжных мучительных стонов, которые подтвердили бы это.

Воздух был пропитан запахом гнили и сыростью. В этот раз отряду еще повезло: дождь немного моросил, но после френзисского ливня казалось, будто его нет вовсе. Но многострадальная земля никогда не успевала высохнуть под постоянно плачущим серым небом. Вода размягчала гнойные наросты и усугубляла повальную язвенную болезнь.

Семь грехов шли по мягкой зловонной земле, постоянно смотря под ноги. Время от времени они встречали трупы животных и других грешников, которых постепенно подтягивали корнями к себе деревья. Умершие имели те же нарывы, что и вся растительность гнилых земель, что говорило об их скором слиянии с нездоровой природой. Члены отряда с опаской оглядывались по сторонам, отовсюду ожидая угрозы.

– Лучше бы мы пошли более длинным путем. Стать удобрением для этих плотоядных растений – перспектива малоприятная, – сказала Ферга, добавив в конце ругательства, смысл которых был понятен лишь ей.

– Дело в наростах, ашезхен. Смотри под ноги – и все будет нормально, – заверила ее Фурия.

– Да чего вы переживаете? У нас же есть такой чудесный целитель, – Деос хлопнул по спине некроманта.

Глаза Америуса расширились, и он судорожно схватился за посох как за единственную спасительную опору:

– Осторожнее! И не надо полагаться все время на меня! Я, черт возьми, не всемогущий. С подобным я еще не сталкивался. И смогу ли я вернуть душу в непотребную плоть, которую изнутри поглощает гниль?

После слов Фурии и Америуса путники уже не отвлекались и внимательно смотрели под ноги. Они проходили недалеко от странного озера, совсем нетронутого гниющей заразой. Некромант, как и все, глядел вниз, испытывая неимоверную досаду за свою испорченную обувь. Внезапно в его левый глаз сбоку ударил яркий свет. Но маг неуклонно продолжал смотреть на землю. Назойливый луч продолжал дразнить эльфа, бегая по его лицу, как солнечный зайчик. Америус морщился и закрывал глаз, но в итоге не выдержал. Он взглянул в сторону луча и застыл.

– Вы это видите? – обратился он к соратникам восторженным голосом.

Все посмотрели в направлении взгляда мага.

– Нет. О чем ты? – Неамара искала источник такого интереса.

– На дне озера, – продолжал эльф. – Это оно! Я не верю своим глазам.

– И лучше не верь. Это озерный черт, – уверенным тоном произнес Деос.

Америус не придал значения словам Деоса и продолжал твердить:

– Свечение не может быть видно всем существам. Оно открывает себя только достойнейшему. «Лишь избранный узреет свет на дне, и силу он откроет, что дана извне», – маг завороженно проговаривал слова, уже спускаясь к озеру.

– Кто-нибудь, вразумите этого идиота, и желательно побольнее! – воззвал к боевым товарищам черт.

Весь отряд наблюдал за зачарованным членом отряда.

– Америус, в тихом омуте…

– Черти водятся. Знаю я эти ваши поговорки, – отмахнулся от Кимара возбужденный эльф.

– Америус, ничего там нет! Мы должны продолжать наш путь, – пыталась убедить его Неамара, но маг упрямо продолжал идти на свет.

Воины были уже на берегу. Многие отметили, что озеро и его прибрежная зона не были заражены местной болезнью. В головах некоторых возникла мысль, что местные водоемы не подчиняются законам здешней земли, но это была лишь теория. Взволнованный некромант торопливо снимал с себя одежду. Он смотрел на дно озера, боясь потерять из виду мерцающий из воды свет.

– Неужели наш брезгливый маг будет нырять? – не успокаивался Деос.

– Кто-нибудь, подержите мои вещи! – эльф нервно тряс посохом, расстегивая одной рукой узкие черные брюки, но вдруг опомнился и покраснел.

Черная вдова вышла к Америусу.

– О Ферга, благодарю! – маг небрежно накинул вещи на паучиху, покрыв ими ее голову.

– Я вообще-то хотела тебя вразумить, – она высунула лицо из-под его вещей, свирепо смотря на мага шестью пронзительными глазами.

Хелин молча наблюдала за этой сценой и представляла, что паучьи лапы Черной вдовы идеально подошли бы в качестве вешалок, но маг не разглядел в них очевидных достоинств.

Америус уже шел по старому помосту из досок, часть из которых была сломана и провалилась в воду. Озеро было на редкость глубоким. Дно в мутной воде с трудом проглядывалось, и лишь яркая световая точка давала представление о примерной глубине водоема. Помост высился на почерневших высоких балках и больше походил на трамплин из-за большой высоты. Ослепленный желанием поскорей достать источник света, некромант почти мгновенно дошел до конца помоста. Он понимал, что способен спрыгнуть в воду, но выбраться обратно самому не получится. Однако маг был готов на любые отчаянные поступки. Набрав полные легкие воздуха, он прыгнул в непроглядную бездну. Шестеро грехов оцепенело ожидали возвращения Америуса. Они стояли всего несколько секунд, но им казалось, что тянется целая вечность. Водная поверхность уже давно разгладилась, и силуэт эльфа исчез в озерной темноте.

– Что-то его долго нет, – обеспокоенно пробормотал Кимар. – Я пойду погляжу.

Алый бык осторожно ступал по помосту, обходя провалы. Но вдруг вода под мостом забурлила, и из нее вынырнул Америус, панически шлепая руками по воде и бешено вопя:

– Оно приближается! Вытягивайте меня из воды, скорее!

Кимар заторопился. Копыта громко застучали по доскам. Одна его нога с грохотом провалилась между досками. Америус срывал голос в жутком вопле, крича ругательства, которые были неизвестны даже Ферге. Кимар с трудом вытащил ногу из дыры и почти достиг конца помоста. Он уже свесился с обрыва, протягивая руку перепуганному до смерти магу:

– Хватайся, горе ты алчное!

Америус жадно схватился за руку минотавра и моментально взлетел на помост.

– Бежим! – кричал он, уже сверкая белоснежными пятками. Кимар помчался следом, перескакивая провалы.

– Объясните, что вообще происходит?! – воскликнула Неамара.

– Нет времени объяснять, приготовьтесь! – Америус вырвал из рук Ферги посох и вещи, оставив последние на берегу. – Сейчас все увидите.

Из воды вылетела чудовищного вида рыбина. Она выпрыгнула на помост, окончательно разрушив его. Огромное рыбье тело было покрыто наростами, напоминающими водоросли или ил. На уродливом туловище озерного черта была приплюснутая широкая голова с маленькими глазками. С нее, словно на удочке, свисала та самая световая приманка, на которую еще с берега клюнул хладнокровный некромант. Широкая пасть рыбы, оснащенная тонкими, как иглы, зубами, при желании могла бы одним махом заглотить всех членов отряда. Рыбина ползла по суше к семи грехам, передвигаясь на грудных плавниках. Трое отчаянных бойцов ближнего боя двинулись на озерного черта. Ферга держала перед собой тяжелый железный щит, направляясь прямиком к врагу. Неамара незаметно обходила его сбоку, пока Черная вдова была на передовой. Озерный черт нацелился на паучиху: он разинул бездонную пасть и ринулся на Фергу. Она быстро отпрыгнула в сторону, однако это бы не спасло Фергу от нападения монстра, если бы не помощь Кимара и Неамары. Минотавр порвал правый мягкий бок рыбины, и та захлопнула пасть, испытав внезапную боль. Демонесса пронзала ее клинками с другой стороны, разукрасив алым цветом тушу.

Однако раны на теле рыбы вдруг стали затягиваться прямо на глазах. В скором времени озерный черт полностью восстановил свой прежний вид. Деос использовал ядовитые стрелы, прицеливаясь в жаберные отверстия, но и к яду чудище было неуязвимо. Обладавший неимоверной регенерацией, монстр быстро приготовился к повторной атаке. Жертва была на примете, и он набросился на паучиху, открыв усеянную иглами глотку. На этот раз рыбью прыть поубавил внезапно прилетевший ворон Америуса, который выклевал ей левый глаз. Ворон кружил вокруг чудища, привлекая его внимание. Озерный черт терпеливо ждал, когда птица окажется достаточно близко, и тогда распахнул свое единственное смертоносное орудие для победной расправы. Вейл почти очутился в его игольчатой пасти, но огромный камень, выпущенный Фурией из тахшема в этот миг, настиг рыбу. Глыба залетела в пасть чудища, сломав несколько зубов.

Озерный черт пришел в ярость. Он стал биться и извиваться, повалив с ног всех бойцов, находящихся рядом. Они отползли от обезумевшего черта, пока тот бесчинствовал. Неамара и Кимар, попав под острые жабры, получили глубокие кровоточащие порезы. Америус направил посох на раненых соратников, проговаривая целительные слова. Вокруг пострадавших выросла сияющая сфера, быстро исцелившая их.

Хелин стояла в стороне от всех и колдовала над хрустальным шаром, молча смотря на врага. Внутри ее магического атрибута появилась почти незаметная энергия. Молния недолго колебалась и застыла, образовав ровную горизонтальную полосу. Полупрозрачная искра метнулась из хрустального шара в сторону монстра и, долетев до его головы, испарилась. После продолжительного бешенства озерный монстр оцепенел. Заклинание Хелин ввело его в забытье. Фурия, не теряя времени, направилась к нему. Встав вплотную к уцелевшему глазу озерного черта, горгона наговаривала порчу. Она смотрела через магический диск, пронзая рыбу взглядом. Таинственная речь закончилась, и взгляд Фурии наполнился ослепляющим светом. Глазница врага начала зарастать камнем. Твердая оболочка, вызванная проклятием колдуньи, стремительно захватывала озерного черта, постепенно превращая его в неподвижную скалу. Однако тут заклинание Хелин стало ослабевать, покрытое панцирем чудище попыталось двигаться, и каменная оболочка начала трескаться и осыпаться.

– Бейте, пока не поздно! – крикнула изо всех сил горгона.

– Предоставьте это мне! – выкрикнул Деос.

Он с хулиганской ухмылкой подкинул в руке бомбу и тихо произнес: «Сейчас будет взрыв».

Шипящий снаряд залетел в щель между выбитыми зубами озерного черта. Отряд успел лечь на землю перед тем, как прогремел разбойничий фейерверк.

Бой завершился. От легендарного озерного черта осталась только груда камней. Воины приходили в себя после неожиданных событий. Америус подобрал свое магическое снаряжение и, отвернувшись, начал спешно одеваться. Он ощущал полнейший упадок сил. От холода его бил озноб. Промерзший до самых костей маг был еще мокрым. Он выжимал волосы, не пытаясь бороться с ощущением того, как его затылок испепеляют взглядом, а кое-чьи глаза даже изливают яд. «Конечно… Они все смотрят на меня».

Одевшись, некромант повернулся. Шестеро воинов неотрывно смотрели на него. Напряженная тишина оборвалась возгласом Америуса:

– Да, да! Я виноват, признаюсь!

Но все продолжали молчать.

– Так, еще кое-что, – проговорил эльф, вырывая из удочки озерного черта сохранившуюся сферу. Заветный свет в ней померк сразу же после гибели чудища. – Это мне пригодится.

– Кто-нибудь скажет, когда этот скупердяй успокоится? – бранилась Ферга.

– Алчность не угомонится, пока не получит все, – присоединился к осуждениям Деос.

Эльф внимательно рассматривал предмет, затянувший его в сети. Он надавил пальцами на сферу, и каменная оболочка превратилась в пыль. Остался лишь круглый почерневший шар намного меньше шара Хелин. Маг спрятал его во внутренний нагрудный карман.

– Ты знаешь, сколько он в свое время убил твоих сородичей-коллекционеров? Озерный черт любит таких, как ты, клюющих на блестящую наживку, – продолжал Деос.

Некромант закатил глаза, в этот же момент на его плечо сел ворон.

– Вейл, я говорил тебе не лезть в бой, никогда! – вспылил Америус.

– И это твоя благодарность? – возмутилась птица.

– Ты меня тогда не понял?

Ворон отвернулся, оскорбленный таким отношением, и улетел прочь.

– Ну и зачем ты его обидел? – обвинила Америуса Неамара.

– Он вернется, – без волнения произнес Америус. – Всегда возвращается.

Семерка продолжила свой поход через Гнилую рощу. Зараженная земля вновь полностью завладела их вниманием.

– Расскажи, что еще занятного ты собираешь? – не отлипал от некроманта Деос. – Я вот какое-то время коллекционировал белье своих любовниц, но, когда его уже некуда было складывать, отложил эту затею до расширения жилищных условий.

– Ты просто отвратителен! – произнес эльф.

– Ха-ха! – засмеялся бывший Вестник. – А я тебя все больше обожаю.

Не все то золото, что блестит

Глава 8

Стражники городских ворот отдали честь вернувшейся из дальнего странствия баронессе Дома Мерсерус. Неприступный Демефис распахнул свои ворота, укрыв наконец своих отважных детей от опасностей внешнего мира. Его золотые храмы, ухоженные сады и многочисленные элитные магазины приветливо встречали путников. Глазами великого отца Темных владений – Демефиса – были его преданные воины, блюдущие порядок в его древнем, но все еще крепком теле. Устами его был провозглашен влиятельный Дом Гемирос, чьи жесткие решения не подлежали критике и чье правосудие различалось для своих и чужих. За поддержанием его внешней красоты следил Дом Эврем. Архитекторы подходили к облику города как к кропотливой работе над гобеленом, а стилевые приемы соответствовали основам неизменной догмы: «единый и узнаваемый». За насыщение отвечал Центрим, привозящий хозяину продукты исключительно высшего качества и вкуса. Мыслительные процессы Демефиса, его память, традиции и тайны всего народа надежно оберегались Домом Тревалиан. Его культурное наследие протекало по венам и всюду напоминало о несметных богатствах и влиянии расы Гордыни. Сердцем, дарующим всем этим органам жизнь, был возвышающийся над городом замок Темного Владыки. Оно задавало ритм жизни всему Демефису. Когда его пульс учащался, жизнь в городе ускорялась вместе с ним, если же оно замедлялось, город также входил во временный анабиоз.

– Я тут еще ни разу не была. Гордецы уже не знают, куда тыкнуть своим превосходством. – Ферга постучала кулаком по постаменту, на котором громоздилась скульптура бога войны и покровителя героев – бесстрашного Агайдена. – В этом отполированном до блеска золоте есть что-то отталкивающее.

– Руки! – закричал стражник, увидев кощунственное отношение к городской святыне.

Ферга вскинула ладони и насмешливо взглянула на него блестящими черными глазами. Стражник ругнулся, упомянув что-то про мерзкий вид паучьего народа.

Семерка воинов сильно выделялась среди демефисского бомонда. Увидеть представителей всех грехов, путешествующих вместе, казалось почти невозможным. Эффектная компания занимала почти всю широкую улицу столичного города. Знать здоровалась с Неамарой, не выказывая интереса к ее необычным спутникам. Несмотря на внушающие размеры Демефиса, заблудиться в нем могли лишь дикие горгоны, не знающие общегреховный язык. Указатели провожали заплутавших чуть ли не до дверей нужного им дома.

Замок Темного Владыки не требовал подобных указаний. Он был виден со всех сторон столицы. Все дороги вели к центру Демефиса, где и была воздвигнута цитадель единоличного управления. Властитель греховного мира, любящий беспрекословное подчинение, наблюдал за своими владениями свысока.

Отряд демонессы подошел к парадной лестнице замка. Уже отсюда ощущался размах королевских владений. На входе Неамару поприветствовали знакомые стражники. Двери с ослепляющим золотым узором медленно открылись. Вошедший отряд встретил верный помощник правителя.

– Баронесса! – крылатый сородич поклонился Неамаре. – Его Темнейшество ожидает вас на террасе в западном крыле замка.

– Благодарю, Фаэдос. Не надо меня провожать. Эти грехи пройдут со мной, – демонесса указала на свой отряд.

Верный слуга Владыки не стал им препятствовать. Баронесса пользовалась неоспоримым доверием властителя, что никак не могло заставить приближенных правителя Демефиса сомневаться насчет ее помыслов.

Неамара прошла сквозь парадный зал и поднялась по лестнице на третий этаж. Соратники следовали за своей предводительницей. Длинный мрачный коридор слабо освещался настенными подсвечниками. Повеяло странным холодом. Холодом, который исходит не от стылого воздуха, а от общей атмосферы и от ужаса при мысли об обитающем тут Властелине – мрачном, величавом и далеко не приветливом к простому греховному народу.

В безмолвных стенах замка слышался лишь стук каблуков баронессы по мраморному полу и грохот боевых доспехов. Дойдя до самого конца, демонесса и ее спутники оказались перед дверью, которую, поклонившись, отворили перед ними стражники.

Грехи оказались на террасе. Ее ограждение было сделано из добротного бежевого камня, а в углах были высечены фигуры двух представителей Гордыни – богини Мервиллы и бога Итевиса. Просторная площадка террасы была украшена черными цветами в изящных глиняных горшках.

Первеливис – особенный и очень капризный цветок. Он не переносит соседство с другими растениями и со временем вытесняет их, выделяя удушливые масла, которые безопасны для грехов и используются в дорогой парфюмерии. Красота, властность и нетерпимость ко всему чуждому – эти качества объединяли грех Гордыни и первеливис. Именно поэтому он был символом высшего греха и изображался на гербе города.

Окруженный охраной, Властитель греховных владений сидел за столом. Отряд остановился перед ним на почтительном расстоянии. Правитель Демефиса неспешно сделал глоток из бронзового кубка и поставил его на стол. Тяжелый взгляд Владыки поднялся на представителей этнического разнообразия Темного мира. Работающие на него грехи прекрасно знали, что следует делать, когда Его Величество удостаивал их своим вниманием. Неамара, Америус и Деос присели в поклоне.

– Похоже, не все осведомлены о том, как надо вести себя перед Владыкой, – послышался голос Даэтрэна.

Баронесса, стоявшая впереди, повернулась к оробевшим соратникам. Ее взгляд заставил их задуматься. Ферга начала громко втягивать в себя слюни, готовясь исполнить чревоугодный жест приветствия. Америус, услышав, что делает паучиха, в ужасе подскочил на месте.

– Ферга, не смей! Нас всех, к черту, четвертуют, – громко прошептал встревоженный эльф.

– Какую из моих частей? – проглотив слюну, отшутилась Черная вдова.

Маг просто закрыл глаза в ожидании неминуемого выговора. В тот же момент Хелин попыталась повторить реверанс Неамары. Ноги под тонким платьем изогнулись в полуприседе, и, дрожа от напряжения, она замерла в этой позе. Казалось, что представительница Уныния попросту мучается от боли в животе или не в силах больше сдерживать нужду. Кимар поставил секиру лезвием вниз. Такой жест на его родине говорил, что он готов к переговорам. О преклонении перед крылатым алый бык даже не думал. Фурия не шелохнулась. Увидев, что ждать от соратников чего-то путного нет смысла, баронесса поспешила оправдаться:

– Простите их невежество, Владыка! Их нормы поведения отличаются от наших. Многие ни разу не бывали в столице.

Даэтрэн недовольно махнул рукой в сторону Неамары:

– То, что они с тобой, – единственное, что спасает их от моего гнева. Что меня больше волнует… – Он оглядел баронессу. – Я не вижу головы преступника. Неужели ты пришла сообщить мне о провале?

Неамара опустила голову. Даже в неукротимом нраве баронессы было слабое место – признание поражения, уязвляющего ее самолюбие. Потеребив рукоять клинка, она произнесла:

– Дело усложнилось. Банда работорговцев работала на некоего эльфа Сагелиоса, который, в свою очередь, и был заказчиком этих рабов. В данный момент место его пребывания неизвестно.

После недолгого молчания на лице Темного Владыки появилась ярость, а кубок стал сжиматься в его руке.

Америус шепнул про себя:

– Ой, нехорошо…

– И это все, что вы узнали?!

Неамара зажмурилась, когда Даэтрэн замахнулся на нее. Измятый бронзовый бокал с грохотом упал под ноги демонессы. Она приоткрыла глаза, чтобы убедиться, что беда миновала.

– Неамара, я послал тебя как лучшую из моих подчиненных. И ты не оправдала моих надежд. Я разочарован!

Красное вино растекалось по плитке, словно выражая желание Даэтрэна пустить кровь стоящих перед ним грехов.

– Примите мои извинения, Владыка. Я лишь прошу дать мне еще немного времени, – добавила демонесса.

Правитель тяжело вздохнул. Пальцы его нервно застучали по деревянному столу:

– Пусть будет так. Ситуация оказалась сложнее, чем я предполагал. Признаюсь, меня немного пугает то, что за всем этим стоит представитель Алчности. Мотивы чертей всегда понятны, а что ждать от ушлого некроманта? В любом случае я не позволю какому-то свихнувшемуся магу подорвать мою репутацию! Это уже не мелкие хулиганства банд, а серьезное преступление, требующее неотложного вмешательства. Посмотрим, может, со своей новой командой ты настигнешь этого мерзавца. Я не поскуплюсь на достойную награду для каждого и даже забуду об их неучтивом поведении. Главное – достаньте мне его!

– Кха-кха, – откашлялся темный маг, осторожно привлекая к себе внимание. – Простите… Владыка, думаю, нам надо начать с осмотра его дома; возможно, там удастся найти какую-нибудь зацепку. Стоит попросить помощи у правительниц Алчности.

– Ты прав, Америус, – поразмыслив над сказанным, согласился Даэтрэн. – Я свяжусь с ними, а вы готовьтесь к отправлению в Тельвейс-Ан-Тир. – Он посмотрел вдаль на открывающуюся с террасы западную часть Демефиса. – Пока ты тут, Неамара… Твои подчиненные из Дома Мерсерус вторые сутки пытаются утихомирить разбушевавшуюся чернь! Эти неблагодарные змеи устроили бунт непонятно из-за чего. Возможно, с твоей помощью мы сможем подавить восстание.

– Горгоны? – уточнила демонесса.

– Они самые. Надеюсь учуять отсюда их безоговорочную покорность сегодня же. – Властитель перестал оглядывать свои владения и перевел взгляд на Неамару.

– Постараюсь разобраться с этим как можно скорее, – кивнула она.

– И обратись перед уходом к Фаэдосу. Пусть выдаст вам сколько надо золота в дорогу. Заодно скажи ему, чтобы принес мне новый кубок, а лучше сразу три, – успокоившись, приказал Даэтрэн. – Если вести от других будут такими же скверными, придется запастись.

Он махнул рукой, тем самым заявив об окончании разговора. Баронесса поклонилась и направилась вместе с отрядом к выходу.

Им снова пришлось отправляться по срочным поручениям Темного Владыки.

* * *

Бойцы оказались на пороге жилого дома. Входная дверь была не заперта. Демонесса об этом знала и не стала стучаться. Никто из слуг не встретил их у порога. Вскоре члены отряда поняли, что дом заброшен. По крайней мере, об этом говорили опустевшие комнаты и комки пыли, разлетевшиеся по полу, как перекати-поле. Неамара подошла к двери, ведущей на нижний ярус осиротевшего дома.

– Все слуги Демефиса уместились в одном погребе? – удивленно спросил Деос, прекрасно осознающий, что такое вряд ли возможно.

Отряд спустился в подвал. На деревянных полках до сих пор пылились ящики, бутылки, банки и прочие вещи, которые всегда жалко выкинуть. За захламленным стеллажом спряталась слившаяся с темными стенами дверь.

Демонесса открыла ее и спустилась по ступеням.

Отделка стен сменилась необработанным камнем. Установленные в стенах факелы подсвечивали его шероховатую, грубо высеченную поверхность. Бугристые ступени вели налево. Члены отряда молча шли за предводительницей. Справа на стене кто-то намалевал неразборчивые слова. Для Фурии и Америуса они сложились во вполне понятное предложение. Эльф прочитал про себя: «Тут жизни нет, ступай обратно».

– Сколько времени тут живу, никогда не знал о существовании целого подземного города, – заговорил Америус после прочтения оптимистичного совета.

– Чтобы не портить красоту Демефиса неприглядными домами – точнее, лачугами, – Даэтрэн предпочел скрыть нищету под землей, – объяснила ему демонесса.

– И тебя, советника Его Темнейшества, не ввели в курс дела? – поразилась паучиха.

– Сам не понимаю. Ведь это важная деталь, которую я должен всегда держать в уме, – голос эльфа звучал расстроенно. Его задело то, что властитель не был с ним до конца откровенен.

– А что, вы думаете, чувствует информатор, чей чуткий нос не вынюхал, куда с улиц города утекает большая часть слуг под вечер? – выразил недовольство некогда лучший Вестник.

Вскоре тесный проход вывел их в широкое помещение, напоминающее огромную арену. Трущобы встретили отряд обзорной площадкой. Воины заглянули с нее вниз.

Город шумел. Кирки стучали по камню. Голоса рабочих отдавались эхом, отражаясь от стен. Подземный город, изгибаясь спиралью, уходил в глубины ада. Поселения располагались на деревянных пристройках, протянувшихся вдоль массивных каменных глыб. Дома поселенцев были построены из всего, что попадалось под руки. В ход шли куски помятого проржавевшего металла, гнилые доски и замусоленная ткань, которая часто заменяла настил для крыши или использовалась вместо двери.

– Обстановочка-то не ахти, – оборвал молчание, вызванное общим шоком, Деос.

– Сколько же тут уровней? – спросил темный маг, который держался подальше от сомнительной деревянной конструкции, нависшей над пропастью.

– Столько, сколько прибывает новых беженцев. Этажи постепенно уходят все ниже. Относительно недавно тут еще обнаружили богатые залежи золота. Теперь это не только подземный город, но и шахты для добычи драгоценных металлов, – рассказала баронесса.

– И все это золотое величие построено на горбах рабов, – впервые за весь путь заговорила Фурия. – На горбах моего народа.

– Не только вашего… – добавила Неамара.

– С лицевой стороны никто не заметит небрежность стежков на изнанке канвы, – тонким голоском выдала Хелин.

– Переведите, пожалуйста, что говорит эта бледная как смерть женщина. Проще понять горгонский, – недовольно буркнула паучиха.

– Это означает, что Демефис успешно маскирует свои недостатки, – попытался объяснить Ферге минотавр.

– Нам надо попасть на второй уровень, – сказала Неамара, разглядев там повышенную активность поселенцев.

Отряд шел по крутому узкому мосту, пристроенному к стенам каменоломни. Бойцам приходилось всячески уклоняться, обходя выпирающие камни. Первый уровень трущоб был заполнен хибарами, которые, как поганки, тесно стояли бок о бок. Члены отряда с ужасом заглядывали внутрь. Скрюченные от холода рабочие спали на брошенных на пол износившихся подстилках, смутно напоминающих тонкий матрас. Другие измученные тяжелой неблагодарной работой представители Зависти сидели у костра, на котором зажаривались куски чего-то неопределимого. Они одновременно испытывали к появившимся жителям верхнего заоблачного мира злобу и страх. Часть жителей трущоб пряталась в своих крохотных лачугах, поспешно задвигая за собой занавески. Запуганные, они напоминали беспомощных животных, загнанных в угол жестокими охотниками. Несколько горгон просили подаяние, протягивая руки перед богачами. Они жалобно молили бессердечных чужаков отсыпать им несколько монет из туго набитых кошелей, которые, несомненно, есть у всякого обитателя поверхности. Но большая часть поселенцев всем видом показывала, что здесь не рады вельможным господам.

Пройдя сквозь жилые постройки, воины подошли к лестнице, которая вела на второй уровень трущоб. Столкнувшись с теми же препятствиями, что и на мосту, они наконец увидели беспорядки, устроенные взбунтовавшимися жителями. Женщины и мужчины яростно кричали что-то на горгонском. Гремучие змеи скучились вокруг разорителей их гнезд, выражая свое недовольство настойчивым треском. Шипение утихло, когда вооруженная компания Неамары подошла к сдерживающим волнения стражникам.

– Ваше превосходительство! – увидев Неамару, замельтешил самый высокий стражник.

– Доложи обстановку! – потребовала баронесса.

– Один представитель Зависти посмел напасть на командующего стражей подземного города. Мало того что после этого преступления половина наших решили перевестись в более безопасное место, так еще теперь все поселение отказывается работать.

– Этот воин начал не с корня проблемы, а лишь с созревших плодов, – послышался откуда-то спокойный старческий голос.

Из толпы вышел покрытый морщинами змееголовый мужчина. Он попытался подойти к баронессе, но стражи приставили кинжалы к его горлу.

– Отставить! – рявкнула Неамара.

Крылатые надсмотрщики нехотя исполнили приказ баронессы. Престарелый мужчина сделал неуверенный шаг вперед:

– Если хотите услышать мое объяснение, следуйте за мной. Боюсь, ваши подчиненные не позволят мне договорить.

– Зачем его выслушивать! – взревел недовольный сородич баронессы. – Киньте его в темницу до начала суда. Не удивлюсь, если он и был зачинщиком этого бунта!

– Я сама решу, что мне делать! – заявила Неамара, оборвав его. – Пойдемте, – повернулась она к пожилому представителю Зависти.

Старик кивнул и повел отряд за собой. Хижина – чуть больше остальных лачуг горгонского квартала – была почти пустой. На полу был разложен потрепанный половик. Мужчина жестом пригласил демонессу присесть, но огненная воительница отказалась, не сумев побороть в себе брезгливость, присущую каждому, в чьих жилах течет кровь Гордынского рода.

– Представьтесь, пожалуйста, – вместо этого сказала ему Неамара.

– Я Шахзмас, старейшина этого поселения.

– Объясните, что стало причиной вашего конфликта со стражей.

– Он назревал уже давно… Мы находимся под гнетом ваших воинов почти с самого основания подземного города. За неповиновение они запугивают нас показными наказаниями особенно непослушных рабов. Некоторые из нас погибли, и никто даже не поинтересовался, что стало причиной смерти. Наверху им быстро нашли замену. Обратиться за помощью мы не можем – сами знаете, на чьей стороне закон. Но два дня назад они перешли черту. Наши женщины терпели их надругательства в обмен на покой и неприкосновенность других жителей поселения. Но и этого им было мало… Они добрались и до «гешисдезшад», что значит «дарованные единственному».

– Не знала, что городские горгоны продолжают следовать племенным обычаям, – удивилась Фурия.

– Следуют, тамеаш, – молвил старик.

– Не понимаю… – насупила брови демонесса.

– Это сложно понять представителям других грехов. Горгона связывает себя клятвой с мужчиной с благословения шамана. Происходит обряд при свидетельстве духов умерших старейшин. Их связь отныне неразрывна. Это делалось отчасти и для отведения злых помыслов, что обитают в греховной сущности горгон. Ритуал Зуасшай помогал сохранять мир в их сердцах, полных губительной зависти. Благодаря этому в отношениях поселенцев не оставалось скрытой ненависти к ближним. Все имели блага в равной степени и одного партнера до конца своих дней. Каждый, кто давал клятву, уже не мог порвать связь с избранником.

– Хорошо, я поняла, – сказала Неамара. – Командующий стражей посягнул на честь женщины, давшей клятву.

– Так и есть. Мужчина, что был связан с «гешисдезшад», не смог сдержать свою обиду. Змеи искусали осквернителя священных устоев. Он умер бы от отравления, но его спас эльфийский целитель. Я не могу осудить своего соплеменника за действия против стражи, я понимаю его чувства. Но нам очень повезло, что все обошлось без несчастных случаев, иначе… – старейшина многозначительно покачал головой.

– Вы правы. Если бы я знала раньше, что за самоуправство развели мои подчиненные, такого бы не случилось. Но за всеми невозможно уследить.

– Теперь вы знаете. Горгоны больше не могут терпеть этих унижений. Я тут бессилен. В их сердцах посеяна смута. Мой народ в отчаянии.

– Этого больше не повторится, – пообещала баронесса.

– Благодарю вас. Не многие бы встали на сторону слабых. На сторону чужаков.

– Шахзмас, среди вас не живет женщина по имени Зиртуаш? – послышался позади голос Фурии.

Мудрец задумался:

– Не припоминаю такого имени.

– У нее глаза разного цвета – желтый и серый, – описала горгона.

– Нет. – Старейшина на мгновение помедлил, а потом уверенно ответил: – Точно нет.

Неамара выбралась из лачуги старейшины. Она решительно зашагала к страже, опорочившей достоинство Дома Мерсерус. Ее гнев можно было почувствовать с дальнего конца трущоб. При виде шагающей к ним баронессы вся гордость стражников испарилась, вместе с еще недавним чувством всевластия.

– Как вы посмели творить такое за моей спиной? – в глазах демонессы вдруг загорелся новый огонь, совсем не тот, что обычно.

– О чем вы? – удивился стражник.

– Не смей притворяться! – оборвала его Неамара. – До таких гнусных поступков не опустились бы самые беспринципные черти!

– Увольнение не скоро, сами понимаете… – растерянно промямлил стражник.

– Вы поставили под сомнение честь всего Дома Мерсерус, подорвали его репутацию. Вы обязались защищать всех жителей Демефиса без исключений, а не терроризировать не защищенные высшим судом слои населения. Я такое не прощаю.

– Но…

– Повесить десятки Гордынь мне не дадут. Но я знаю приговор похуже смерти. Отныне вы будете наблюдать за шахтами «Догерстен».

– Где работают отъявленные преступники? – в ужасе взглянул он на пылающую злобой Неамару. – Но там же одни отморозки!

– Вот и посмотрим, кто кого поставит на место. А главное, останется ли от вас вообще что-нибудь, – злобно улыбнулась баронесса. – Где сейчас ваш командир? – она схватила высокого надсмотрщика за горло, приблизив его лицо к себе.

– Еще в… в лазарете, – заикнувшись, ответил он.

– А теперь проследуйте к выходу, господа, – закончила разговор Неамара.

– Кимар, – обернулась она к алому быку. – Проследи, пожалуйста, за этими насильниками. Проводим их в замок для дальнейшего перераспределения.

– Конечно, – пробасил минотавр.

Стражи подземного города послушно побрели за быком. Остальные члены отряда сопровождали нарушителей в конце. Старейшина поселения почтительно склонил голову, выражая этим бескрайнюю благодарность демонессе. Скопище горгон перестало шипеть. Застыв на месте, они проводили взглядом странную компанию до подъема на первый уровень.

Потрясенная случившимся, Фурия испустила смешок:

– Наверное, об этой свободе ты говорила? Выбор огромен, все дороги открыты… Быть падалью в этих непригодных для жизни подвалах или вернуться на болота, ожидая прихода новых работорговцев. Вот они – возможности!

– Ты так говоришь, будто я повинна во всем этом, – взглянула на нее Неамара.

– А разве нет? Ты давно могла повлиять на этот ужас, имея такой вес среди высших демефисских зазнаек. Но ясно же, что ты никогда не задумывалась о проблемах других рас.

– Даже если бы я приложила все усилия, чтобы помочь жителям трущоб, мой голос ничего бы не значил против остальных. Их устраивает сложившееся неравноправие. Что уж говорить о самом Темном Владыке. Твоя ненависть ко мне необоснованна.

– Ты – Гордыня, и этого достаточно. Я не могу принять ваше безразличие к другим грехам, если уж вы провозгласили себя властелинами греховного мира. Вы единолично нарекли одних союзниками, других – заклятыми врагами, а некоторых – вечными рабами. Кажется, ваше участие в мировых процессах косвенно, но вы одним решением поставили вечное клеймо на весь род Зависти. Нас не спасает изоляция. Охота на горгон идет беспрерывно. А самое смешное – что вас бы в жизни не заинтересовало это дело с пропавшими грехами, если бы в их числе не были ваши сородичи.

– Этот спор бесполезен, – отрезала Неамара, уходя вперед.

Горгона ухмыльнулась и замолкла.

– Пока тут не началась драка, на которую я бы с удовольствием взглянул, если бы она происходила в жидкой грязи, хочу сказать… – Деос прервался, в последний раз оглянувшись на подземное поселение. – После увиденного я могу смело провозгласить Френзис комфортным для жизни городом.

– Недалеко вы ушли от этой ямы, – бросил ему Америус, стараясь побыстрее подняться к выходу.

Отряд довел стражей Дома Мерсерус до замка. Неамара сообщила о своем решении Даэтрэну, и тот безо всякого интереса разрешил ей распорядиться судьбой подчиненных как она посчитает необходимым. После всех произошедших за день событий воины наконец могли провести вечер в покое.

Глава 9

Пестрый отряд не спеша шел по мощеным улицам, оглядываясь и гадая, какой особняк мог бы принадлежать их предводительнице. Мрачные каменные дома были очень похожи. В их архитектурном решении не наблюдалось излишней вычурности, которую любила Алчность: в этих строениях была статность и элегантная сдержанность. Их внешний вид словно пытался повторить облик влиятельных хозяев.

Поместье Неамары располагалось немного в стороне от городского центра. Длинный двухэтажный дом был огорожен высоким кованым забором с тяжелыми воротами. Еще издалека завидев демонессу, из входных дверей поместья выбежала представительница Блуда. Тяжело дыша, она отворила ворота семи грехам.

– Госпожа! – она низко поклонилась Неамаре. – Вас так долго не было. Мы уже стали думать, что произошло что-то нехорошее.

– Тайлима, – демонесса не придала значения словам служанки. – Это мои гости. Прошу исполнять их волю так же старательно, как и мою.

– Как скажете, госпожа, – покорно молвила чертовка, закрывая ворота за вошедшими во владения новыми лицами.

Семерка оказалась на ухоженной территории поместья. Вдоль вымощенной дорожки красовались небольшие статуи из черного мрамора. Каменные фигуры изображали различных созданий Темных владений, выступая в роли наглядного справочника о зоологическом мире грехов.

На входе в поместье отряд встретила представительница Зависти, расплывшаяся в улыбке, которая больше походила на хищный оскал. Она придерживала дверь заходящим внутрь грехам, встречая их поклоном.

Гости и хозяйка поместья очутились в просторном холле. Посреди него находились две полукруглые лестницы, ведущие на второй этаж. Пространство благоухало цветами. Как в общей атмосфере, так и в деталях чувствовался утонченный женский вкус. Парчовый ковер, изготовленный вручную первоклассными мастерами, переливался золотом, подчеркивая дороговизну интерьера. Стены были увешаны картинами в резных деревянных рамах. На них были запечатлены боги пантеона и сцены великих сражений.

Деос заливисто засвистел, разгуливая по холлу:

– Ну и дела!

– Тут больше десяти спальных комнат. Можете располагаться в той, которая вам больше всего понравится. Исключая, конечно, мою. Она находится между двумя лестницами на втором этаже.

– Что прикажете, госпожа? – поинтересовалась служившая в доме горгона, держа положенную дистанцию с высокородными.

– Приготовьте нам хороший ужин. В этот раз изобилие мяса на столе будет очень кстати, – Неамара направила взгляд на Кимара, а потом на Фергу.

– А-а-а, понимаю. Незамедлительно приступим. – Служанка быстро удалилась в направлении кухни.

– Пока готовится ужин, предлагаю всем немного отдохнуть, – сказала демонесса. – А после в трапезной вас будет ждать накрытый стол.

* * *

– Ферга, расскажи что-нибудь о своем клане. Вы до сих пор воюете с Каракуртами? – поинтересовалась у нее Неамара.

Воины сидели за длинным столом, сделанном из массива дорогого гордынского дерева. По правилам высшего этикета, на нем было по две тарелки и по семь столовых приборов на каждую персону. Пара позолоченных высоких подсвечников излучала теплый свет и манила прикоснуться к изыскам высокой кухни.

– Ты же понимаешь, что распространяться о таком особо нельзя, – ответила паучиха на вопрос предводительницы. – Живем себе тихо. Ничего не меняется. Мы, пауки и наша богиня. Воюем ли мы с Каракуртами? Нет. Враждуем. Но порой приходится покушаться на их жалкие жизни. Чрево богини не дремлет, – закончив на этом, Ферга принялась рвать острыми зубами кусок сочного мяса. Черная вдова решила не утруждаться и оставить чистыми все ненужные, на ее взгляд, приборы на столе.

– Когда же ваша бесполезная вражда закончится? – возбужденно спросил Деос, выискивая взглядом вилку для рыбы.

– Никогда. Она длится испокон веков. – Ферга быстро слизала стекающий по губам жир. – Счастливого воссоединения не получится. Если только Каракурты не признают единственное божество и не отрекутся от своего. Но даже это им не поможет. Мужские особи не примут участи быть принесенными в жертву богине.

– Все равно не понимаю. У вас же один и тот же бог, разница только в имени! – Деос оставил мучительные попытки найти нужный прибор, когда понял, что здесь никто не заметит отсутствия или наличия лишнего зубца на вилке.

– Он точно нарывается! Могу я подправить его смазливую мордашку… булавой?

– К сожалению или к счастью, но его целое лицо нам еще пригодится, – придержала пыл Черной вдовы Неамара.

– О лучшей защите я и мечтать не мог! – воскликнул благодарный ей Деос.

– Дело не столько в имени, сколько в половой принадлежности. Ай, да что объяснять черту! – паучиха махнула рукой. Потом, взяв за хвост небольшую обезглавленную тушку рыбы, закинула ее себе в рот, не церемонясь с костями. – А так, я хотела сказать… – Тут Ферга позволила внутреннему обжорливому демону выразить свое одобрение в скверной манере. – За меня уже все сказал мой желудок. Яства знатные!

Неудобно стало лишь побагровевшему Америусу, который каждый раз брал стыд за поведение других на себя.

– Черт, я так испугался, что машинально схватился за отсутствующий на спине лук, – закачал головой заметно повеселевший Деос. – Такой рык, конечно, – сущее осквернение этих стен.

– А в погребе есть что-нибудь крепкое? – не унималась Черная вдова. – Сдобрить бы это все самогоном! Можно что-то недорогое. Все равно выпью залпом и ничего не почувствую.

– Быть такого не может! Устойчивей меня к спиртному нет, – заявил Кимар.

– Тебе ничего не говорят эти лапы за моей спиной? Я – Чревоугодие.

– Это не сильный аргумент. Давай заключим пари. Будем пить, пока кто-то из нас не отключится, – предложил минотавр.

– Так, прошу за пределами моего дома, – всполошилась Неамара. – Не хватало мне тут пьяных потасовок!

– Тогда при удобном случае, бык! – в паучихе пробудился дух соперничества.

– Хелин, а ты чем занималась до нашей встречи? – успокоившись, спросила демонесса.

Представительница Уныния задумчиво смотрела на камин.

– Хелин!

Девушка вздрогнула. Пустые глаза вернулись к жизни:

– Извините, отвлеклась… Какой был вопрос?

– Чем ты занималась до нашей встречи?

– Поиском себя… своего предназначения. Видимо, как и во время смертной жизни, мне это не очень удается, – печально произнесла заклинательница.

– Хорошее дело, – поддержал девушку Кимар. – Когда же еще его искать, если не сейчас?

– А помимо поисков что-то еще было в твоей жизни? – пыталась узнать баронесса.

– Я художница.

– И в каком стиле ты пишешь? – Неамара задала уточняющий вопрос, так как немного понимала в искусстве и покупала работы известных мастеров.

– Гротескный символизм.

– Чего? Что только от уныния и безделья не придумаешь, – отвлеклась Ферга от двух надкусанных сарделек, которые она держала одновременно в разных руках.

– Знаешь, со мной даже к гротеску прибегать не придется, – заметил Деос. – Все от природы увеличено, где надо. Вот, к примеру, изобразить меня богом наслаждений ты можешь? – он сделал величественное выражение лица.

– Вполне. Это не должно составить труда. Заказчики часто обращались ко мне с подобными просьбами, – ответила Хелин.

– С натуры, полностью обнаженным? – заулыбался черт.

Америус поперхнулся чаем.

– Такой опыт у меня был. Можно повторить, – спокойно отозвалась заклинательница. И этот вопрос не помог выведать, есть ли у нее эмоции.

– Ты еще упомянула, что училась в какой-то академии Уныния. Где она находится? – прервала полет фантазии Деоса Неамара.

– Не в Тельвейс-Ан-Тире? – выдавил из себя темный маг, все еще борясь с попавшим не в то горло чаем.

– Да, именно там, куда мы направляемся. Какое-то время я училась магии у моего прославленного сородича Хайдара. Он говорил, что у меня врожденный дар и врожденное нежелание учиться. Природную леность сложно побороть, ничего не поделаешь. Он был уже стар, а значит, близок к искуплению. Работал без устали и не щадил себя. Основал академию для представителей нашего рода, интересующихся магией. И было там всего лишь девять учеников… Я ушла через какое-то время, так и не доучившись. Наконец, впервые за долгое время у меня появилось желание сделать что-то важное, и я примкнула к вам. Надеюсь, я не перегорю слишком быстро, как это обычно бывает.

– А как насчет тебя, ядовитый бутончик? – спросил представитель Блуда, перевалившись на другой подлокотник стула, поближе к горгоне. Змеи на голове Фурии выдали ее раздражение. – Понял. – И Деос так же быстро вернулся на прежнее место.

– А вы, великодушная хозяйка этого имения? Расскажите, каково это – быть баронессой Дома Мерсерус? Как справляетесь с возложенными на ваши хрупкие плечи обязанностями? – снова понеслись из уст Деоса нескончаемые вопросы.

– Бывает непросто. Вы и сами сегодня заметили, что мне не удается делать все идеально. Но когда проблема появляется, я знаю, как с ней бороться, и к этому больше не возвращаюсь. Я не считаю управление и принятие решений невыносимым бременем. Сложнее в моей работе другое. Меня напрягает бездействие, свойственное руководящей должности. Именно бездействие физическое. И даже постоянные тренировки не могут заменить настоящего боя. Для меня такие задания, как это, сродни отдыху. Можно выпустить пар, вспомнить, с чего я начинала когда-то. И это помогает не терять форму в реальных боях, – договорила Неамара и обратилась к темному магу: – Кстати, о задании… Америус, я хочу узнать больше о коалиции, в которой состоял Сагелиос.

– Если бы я много знал о ней… Расскажу, скорее всего, поверхностные вещи, но, может, они помогут тебе составить общее представление. Сагелиос и есть основатель коалиции «Кифиаль Он Трезильс». Это закрытое сообщество. Войти в него могут только те, кто доказал свою безоговорочную преданность. Например, как я слышал, окончательное вступление в «Кифиаль Он Трезильс» сопровождается отрезанием пальца. Брр… – Америус передернул плечами. – Редкий извращенец этот Сагелиос. Знаю, что они алчны до скрытых знаний. И, уверен, знают многое, что неведомо другим. Члены сообщества постоянно отправлялись в разные экспедиции. Жаль, я и малейшей частицы не знаю об их открытиях, если, конечно, у них получилось что-то откопать.

Под конец трапезы сытые бойцы молча откинулись на стульях. Каждый задумался о чем-то своем. Некоторые из них уже дремали. Обсудив волнующие темы, демонесса вспомнила давно назревший у нее вопрос, который не касался соратников или их общего дела:

– Кимар, как думаешь, почему в нашем мире, мире грешников, так много вседозволенности?

Бык вздрогнул, отвлекшись от своих мыслей. Он положил локти на стол, еще какое-то время размышляя над вопросом огненной воительницы.

– Не знаю, как представляют наш мир смертные; возможно, в виде горящих котлов или изощренных орудий пыток. Но как это способно направить заблудшие души на путь истинный? А вот когда ты начинаешь видеть в искушенном мире весь ужас, то это подталкивает к тому, чтобы работать над собственной душой. Прозрение наступает тогда, когда ты начинаешь замечать дурное во вседозволенности. Усвоит ли душа урок, бесконечно варясь в котле с кипящей водой? Осознание должно идти из глубины, а не держаться на телесных муках. Во вседозволенности открывается прозрение. Заметьте, Темные владения и созданы для очищения души. Сможет ли Гордыня при всей полноте власти относиться достойно к другим? Сможет ли Уныние преодолеть давление своих земель и начать действовать на благо радости? Сможет ли Зависть полюбить данное ей и найти покой в удаленных болотах, подавив ненависть к более зажиточным расам? И сможет ли Блуд в мире порока отказаться от плотского в пользу духовного?

– В этом есть доля истины, я полагаю, – задумался над его ответом Деос.

– Благодаря нашему сражению с озерным чертом ко мне пришло вдохновение, – вдруг пробудилась Хелин. – Картина будет называться «На крючке у собственной слабости».

– Даже спрашивать не стану, кто там будет изображен, – произнес Деос, обрадованный сюжетом будущего шедевра. – Если что, я готов ее выкупить.

Америус сжал губы и отвернулся, якобы невзначай, в сторону заинтересовавшей его скульптуры. Магу очень хотелось поскорей уединиться, чтоб хотя бы на время перестать быть объектом обсуждения соратников.

– Что ж, отряд, день был насыщенный. Чувствую, что сон постепенно завладевает моим разумом. – Неамара прикрыла рот рукой и зевнула. – Можете продолжать беседовать дальше, а мне еще надо поговорить с экономкой.

– Думаю, нам стоит последовать твоему примеру и отправиться на покой, – темный маг охотно поддержал баронессу, угадавшую его желание. – Завтра всем предстоит долгий путь.

Огонь в камине по-домашнему потрескивал и погружал в дремоту. Один за другим члены отряда вставали из-за стола и разбредались по комнатам. Вскоре трапезная опустела, а угли медленно догорали, оставляя лишь воспоминания о теплом вечере.

* * *

Неамара вошла в свои покои. Она испытала особое блаженство, почувствовав себя в одиночестве в родных стенах. Не было больше Френзиса и его атмосферы нищеты. Не было скользких жителей, которых волнуют только вопросы быстрого обогащения и распутства. Не было тех ужасных стоков, отвратительной вони и вездесущих крыс. По крайней мере, пока… Она могла расслабиться и не думать о том, что ждет ее впереди. Демонесса находилась в комнате, где она обычно отдыхала на бархатном диванчике, привезенном из Тельвейс-Ан-Тира, и лежа разглядывала свою коллекцию клинков, располагающуюся в витринах из темного дерева. Она чувствовала сильную усталость. Ноги гудели и наливались тяжестью. Ей еще предстояло принять ванну, но слабость никак не позволяла встать. Неамара решила, что может позволить себе полежать хоть немножко. Когда короткий отдых на любимой софе закончился, баронесса пошла за своей сорочкой.

Она отворила дверь в спальню, и неожиданная сцена заставила ее отшатнуться.

Попятившись, она задела высокую напольную вазу и едва успела спасти ее от трагичного конца. На огромной кровати с балдахином лежал Деос. Будучи полностью раздетым, он без малейшего стеснения раскинулся поперек царского ложа на атласном черном белье. Неамара потеряла дар речи. Подходящие слова никак не приходили ей в голову.

– Ты, видимо, перепутал! Это моя комната, а не Хелин! – выпалила демонесса. – Тут не пишут с натуры!

– Мой гротеск привел тебя в изумление? Согласен. Еще не было равнодушных к совершенству…

– Деос, вставай, сейчас же! – возмущенно воскликнула Неамара.

– Хотел бы я пошутить и насчет этого, но ты меня с концами прогонишь из отряда. Я ничего не перепутал, обворожительная демонесса! Я пришел именно к тебе.

– Ты, я так понимаю, все же расценил тот танец как нечто большее?

– Не совсем. Я лишь хотел провести с тобой еще один вечер. Принес нам сладости, вино…

– Но забыл одеться? Поднимись уже наконец с моей кровати и прикройся одеялом.

– Мой способ расслабления особенный. – Он подошел к низкому столику с конфетами и бутылкой вина. – Никто из женщин не бывал прежде одухотворен так, как после проведенного со мной времени. – Черт вальяжно держал бокал вина, расплескивая напиток по стенкам. – Это лишь отдых двух свободных грехов, не более.

– Что-то похожее я уже слышала, но степень дозволенности каждый раз немного растет.

Деос подошел к демонессе, прикрытый атласной тканью. Уверенный и чертовски самодовольный. Наглая ухмылка не сходила с его лица. «Действительно, бог наслаждений», – прокралась в голову баронессы непристойная мысль.

– Знаешь, не всех женщин можно завлечь этим, – сказала она Деосу.

– Раскройте тогда секрет, как можно заманить особо неприступную и строптивую даму?

– Романтикой, но она тебе несвойственна.

– Ты же слышала, что я многогранен? Особенно в любовных делах.

Он потянулся к стулу позади демонессы, где лежали его вещи. Личные границы Неамары были нарушены. Запахи Гордыни и Блуда слились в один, создавая удивительную, уникальную в своем роде композицию.

– После такого инцидента я могла бы тебя казнить, а возможно, и посадить на кол, это в моей власти. Но признай, что я крайне великодушна.

– Несомненно, миледи! – его любимый поклон, который выражал ироническое презрение к дворцовым формальностям, завершил их разговор. Какое-то время Деос находился в соседней комнате, поспешно одеваясь. Потом дверь захлопнулась.

Неамара все еще стояла на том же месте, ни разу не обернувшись в сторону нежданного гостя. Это происшествие ее странным образом взбодрило. Она выглянула в коридор в поисках служанки:

– Тайлима!

– Да, госпожа? – чертовка поднималась по лестнице с ведром воды.

– Принеси мне, пожалуйста, новый комплект постельного белья и поменяй его.

– Сию минуту, госпожа!

Горячие мысли не давали покоя демонессе: «Стоит признать, он превосходно вписался в общий антураж спальни. Татуированное тело, алый цвет кожи, выражающий безудержную страсть. И огненно-рыжая демонесса, как вишенка на торте, завершает эту картину пылающего хаоса…»

Входная дверь заскрипела. Неамара вздрогнула, прогнав иллюзии из головы.

– Простите, госпожа. Я быстро поменяю белье, – забежала в спальню суетливая служанка.

Тайлима, как и обещала, умело разобралась с постелью и вышла. Неамара защелкнула за ней замок, чтобы подобные неожиданности уже точно не повторились. Вдруг этому бесстыднику еще взбредет в голову улечься к ней в постель.

Глава 10

Проложенный между двумя союзными государствами тракт, спасающий путников от большей части дорожных бед, благополучно привел отряд в земли Алчности. Иногда склонные к сентиментальным и поэтическим речам путешественники называли владения темных магов «раем во тьме». Но рай этот был обманчив. Красота фиолетовых просторов могла моментально пленить, но стоило страннику притронуться к ней, как она тут же показывала свою изнанку. Оборотная сторона открывала истинную сущность алчных земель. Дорога проходила между многочисленными кристальными образованиями: аметисты принимали причудливые формы, уподобляясь скалам, деревьям, аркам и даже животным. Кристаллы магнетически блестели и переливались. В их неровных гранях отражались искаженные лица и фигуры проходящих мимо грехов. Картины в кривых зеркалах играли с путниками. Кимар неотрывно наблюдал, как его тело принимает то вид костлявого некроманта, то мигом трансформируется в шарообразное Чревоугодие. Сквозь сверкающую поверхность алый бык разглядел необыкновенное существо.

– Взгляните! Какой красавец! – восторженно воскликнул минотавр.

Сиреневая птица, услышав Кимара, уставилась на него. Дивное создание искрилось, как и сами кристаллы. Птица нахохлилась. Она медленно раскрыла веером хвост, усеянный крупными полупрозрачными камнями.

– Это кристаллитовый павлин из отряда игольчатотелых, – отреагировал на возглас Кимара алчный соратник. – С виду он довольно спокойный, но при ощущении опасности выпускает кристаллы, острые, как иглы. Некоторые мужские особи в момент половой активности могут и напасть без видимой причины. Поэтому советую тебе умерить свои эмоции. – Павлин, будто понимая речь Америуса, вышел из укрытия, высоко переступая лапами. Члены отряда остановились в стороне, стараясь не раздражать своенравную птицу. – Многие наши сородичи, не обладающие храбростью, заметив павлинов, не выходят из укрытия, пока птица не исчезнет. Так что не стоит его недооценивать и тем более – к нему приближаться.

– Наверное, их перья стоят дороже, чем эльфийские портки из заговоренных нитей, – предположила Ферга.

– Таких портков не существует, – ответил темный маг. – А перья кристаллитового павлина перестают блестеть и теряют свой первозданный вид, как только извлекаются из тела птицы. И ценности они никакой не несут.

– Досадно. Некроманты небось локти искусали от такой несправедливости? – хохотнула Черная вдова.

– Возможно, первое время так и было, – произнес эльф. – Сейчас же осталось мало глупцов, которые надеются, что чудо случится именно с ними. Природа алчных земель скупа на такие щедрые жесты.

Тельвейс-Ан-Тир был еще неблизко. В полутьме кристальные образования ярко светились, не давая путникам сойти с дороги.

– У меня уже в глазах рябит, – проворчала Ферга, потирая поочередно все свои веки.

– Замечали ли вы, что цвета олицетворяют каждый из грехов? – послышался за спиной паучихи блаженный голос.

– Ох, началось… Люблю разглагольствования. – Ферга ускорила шаг, надеясь, что это убережет ее от намечающегося монолога Хелин.

– Цвет везде играет важную роль. Он выражает суть предмета, а если предмет одушевленный, то выплескивает энергию души. Взять эти земли… – взгляд с мечтательной поволокой пал на лежащие вдали волшебные края. – Они пропитаны всеми оттенками фиолетового: глубокий индиго, торжественный пурпурный, спокойный сиреневый. Этот цвет несет в себе таинственность, роскошь и интригу. В нем заключены фантазии, магия, амбиции… Много ли он может сказать о своих носителях? Достаточно, чтобы понять, кто находится перед вами.

– Взгляд художника на мироустройство Темных владений и их обитателей; интригующе, – последовал комментарий от черта.

– Вот ты, Деос, истинный носитель красного. Алая палитра – основа Блуда. О чем говорит этот цвет? Он говорит о страсти и энергичности. В этом цвете первостепенно физическое, материя, животные инстинкты. Поэтому он распространился и на Гнев. В его бликах – акцент на жестокости, мощи, агрессии. И взять серый – совсем иной цвет. Полная противоположность энергетики красного. Мое обличье. Цвет духовной составляющей. Цвет скуки, статичности и долгих раздумий, в которых, кажется, время замедляется…

– Давайте лучше вернемся к лекциям местного зоолога. Это казалось куда увлекательнее, – оборвала ее Ферга.

– Мелодия… Слышите? – Кимар заставил всех прислушаться к новому звуку.

Постепенно в долине фигурных кристаллов начали попадаться на глаза еще не встречавшиеся растения. Источником доносящейся мелодии оказались деревья. Свисающие до земли прозрачные ветви с бледно-сиреневым отблеском соприкасались между собой от легкого дуновения ветра. Их чарующий перезвон разносился по долине, лаская слух. Склонившиеся деревья играли на своих хрупких струнах из тончайшего хрусталя.

– Меня всегда восхищали эти деревья. Чуждые этому миру. От них исходит такое спокойствие, – прислушалась Неамара.

– Да, пока они не затянут тебя в свои объятия, – добавила Черная вдова, вспомнив растительность Гнилой рощи.

– Это хрустальные ивы, – темный маг продолжил знакомить товарищей с экосистемой родных мест. – У нас их еще называют «слезы Фалеорис».

– Дай-ка угадаю, из отряда мелодичных? – с нескрываемым сарказмом спросил Деос.

– Из отдела смертноцветных. Если срезать с них ветви, то они не отрастут и деревья больше никогда не будут цвести. Если следовать в этом направлении, можно наткнуться на целые мертвые поля, где стоят голые ивы. Сейчас правительницы всеми силами пытаются предотвратить эту трагедию, и срезание ветвей карается по закону, – поведал некромант. – Еще одна мудрость от Темных владений – не все может принадлежать тебе. Иногда остается просто созерцать.

– А почему их называют «слезами Фалеорис»? – увлеклась рассказом Америуса Хелин.

– Издеваетесь? Я надеялась, что никто об этом не спросит, – взвыла Черная вдова.

– У нас есть легенда об эльфийке, безответно полюбившей некроманта. Он пользовался ее чувствами, пока не нашел более выгодную замену – не столь прелестную, как она, но имеющую колоссальную власть. Когда бедная девушка все поняла, она не смогла справиться с обидой, и ей ничего не оставалось, кроме как уйти в дикие земли Алчности. Она без конца лила слезы, пока они не начали звенеть, как хрусталь. Обретя покой в природе, она стала ее частью, воплотившись в образе ивы, которая так напоминает длинноволосую девушку. И так как эти ивы, по легенде, произошли от настоящей эльфийки, то, получается, у них есть душа. А значит, если дерево смертельно ранить, повторно возродиться в том же теле оно не сможет. Мелодия ивовых ветвей всегда напоминает мне об этой печальной истории, – эльф с радостью поделился с соратниками фрагментом из сборника алчных преданий.

– Волшебная легенда, – тихо сказала заклинательница.

Хрустальные ивы постепенно исчезали из поля зрения путников. Дорога продолжала вести их к столице Алчности. Вдруг Фурия замедлилась. Она нахмурила брови, будто стараясь что-то понять.

– Приоткрыть завесу тайны мы сможем через оголенных женщин. Всех разновидностей грехов, – после долгого размышления загадочно произнесла она.

– Эмм… Тогда нам нужно развернуться в сторону Френзиса, – засмеялся Деос.

– Я не шучу, цазшаем, – зашипела в ответ горгона.

– Я уже давно это понял, – протянул Деос.

– Откуда ты знаешь это? – спросила демонесса, в голосе которой слышалось недоумение.

– Иногда я слышу, а порой и вижу… – разоткровенничалась горгона. – Это не описать словами.

Речь о предчувствии Фурии не получила продолжения. Скорее многие подумали, что она безумна, ведь и по одному виду можно было догадаться о нездоровье ее психики.

Тем временем алый бык не мог подавить интерес к необычным светящимся объектам. Он трогал аметистовые громады – гладкие, с острыми гранями. Но минотавру этого было мало. Он взглянул на Америуса и озвучил назревшую у него идею:

– Слушай, а что будет, если я отколю кусок этого камня?

– Ничего, – отрезал эльф. – Но ты понимаешь, что он превратится в обычный булыжник?

– Вот мне и любопытен этот процесс.

– Тогда можешь смело удовлетворить свое любопытство.

Кимар подготовил секиру для удара. Кусок от кристалла звонко отскочил на землю. Прозрачные грани упавшего аметиста тут же стали тускнеть. Черный шершавый камень заполнял блестящий многогранник, превращая уникальность в обыденность. Вскоре на земле остался лежать простой булыжник, не имеющий ничего общего со своими алчными родственниками. Минотавр поднял его и повертел со всех сторон.

– Ну как, теперь доволен?

Земля резко задрожала, не позволив быку ответить. Гора кристаллов, от которой он отколол кусок, содрогнулась. Бойцы разбежались в стороны, стремясь укрыться от внезапного землетрясения. И до того казавшиеся исполинскими, залежи начали стремительно расти вверх.

Все подняли головы. Перед ними стояло каменное человекоподобное существо, возникшее из кристаллов за считаные секунды. Крошечная часть его головы была повреждена – судя по всему, секирой минотавра. Из его рта вырвался воинственный рык – чужеродный и пугающий.

– Ходячая энциклопедия, – обернулась к темному магу Ферга. – Что мы только что пробудили?

– То, от чего следует уносить ноги, – ответил ей эльф. – Похоже, это голем.

– Поздно уносить ноги! – выкрикнула предводительница. – Защищайтесь!

Издав протяжное гудение, напоминающее звучание боевого рога, разозленный голем, поднятый из глубокого сна, приметил для себя одну из соучастниц дерзкого разбоя. Это была Хелин. Каменное существо протянуло свою могучую руку, чтобы схватить ее.

– Хелин! – с очевидным запозданием крикнула демонесса.

Рука голема настигла застывшую на месте призрачную деву. Монстр с хрустом сжал кулак. А когда раскрыл его, на землю посыпались лишь обломки хрупких кристаллов, росших на его ладони. Хелин же мгновенно появилась у него за спиной.

– Все нормально, – сказала представительница Уныния своим соратникам.

Каменное существо завопило, явно недовольное тем, что добыча выскользнула из рук. Его прозрачные поблескивающие глаза уставились на отряд. Деос, недолго размышляя, кинул под ноги голема бомбу. Команда быстро отбежала назад. Взрыв разбросал клочьями землю вперемешку с мелкими острыми камнями. Опустившись, песчаная завеса открыла вид на неизменный облик гиганта.

– Тут я бесполезен, друзья, простите! – удрученно сообщил товарищам Деос.

Бойцам ближнего боя ничего не оставалось, как броситься на голема. Кимар, Ферга и Неамара кружили у грузных ног гиганта. Три смертоносных оружия задевали его торчащие кристаллы, но добраться глубже воинам никак не удавалось. Тело врага было неуязвимо. Голем раздраженно отбросил их ногой, как надоедливых мошек.

– Нужна идея получше, – лежа на спине, сдавленно выкрикнула паучиха.

Неамара успела увернуться от удара с помощью крыльев. Выбрав новую тактику, она вилась вокруг голема, то взлетая, то нападая на него с земли. С гиганта сыпались камни, как щепки с дерева. Но это помогало лишь отвлечь его от менее защищенных товарищей.

Попытки Фурии пробить твердую кожу голема камнем не увенчались успехом, ровным счетом как и воздействие на нее ядом. Гигант стойко отражал все нападения искусных воинов. Хелин долгое время держала в руке магический шар, а ее пальцы плавно скользили по его гладкой окружности. Внутри возникла крошечная слепящая точка. Она начала пульсировать – сначала медленно, а потом ускоряя свой ритм. Точка становилась все больше. Заклинательница закрыла глаза. Хрустальный шар медленно поднимался в воздух, зависнув над рукой Хелин. Девушка выглядела измотанной, ее лицо было сильно напряжено. Наконец сияющая энергия вырвалась из хрустальных стен и устремилась к голему. Она беспрепятственно проникла в его глаз и очутилась внутри каменного существа. Голем согнулся. Он вцепился ручищами в свою голову и начал сдавливать ее с такой силой, что кристаллы на ней ломались. Недавний воинственный крик сменился мучительным воем. Чудовищная сирена оборвалась мощным взрывом. Голова гиганта разлетелась на крупные осколки кристаллов. Его тело, простояв на ногах несколько секунд, упало на землю, сотрясая ее непомерным весом.

– Невероятно! – ошеломленно уставился на представительницу Уныния Деос. – Все-таки сила мысли – стоящая вещь!

Хелин тяжело дышала. От потери большого количества энергии почва уходила у нее из-под ног. Заклинательница оперлась на стоящего рядом алого быка. Кимар подхватил худенькую девушку и попытался аккуратно посадить ее на землю. Хелин вырвало. Черная жижа, как результат израсходованной свыше нормы магии, вылилась у нее изо рта.

– Я восстановлю ее силы, – сказал присевший рядом темный маг.

С помощью посоха он быстро выполнил целительный ритуал.

Воины повернулись к павшему врагу. Голема было уже сложно отличить от обычной груды камней. Вся красота гиганта ушла вместе с его внезапной кончиной.

– И ты, знающий эти земли как свои пять пальцев, не мог нас об этом предупредить? – возмутилась Неамара, когда некромант излечил Хелин.

– Вероятность того, что по пути может попасться спящий голем, такая же, как… – Америус остановился, придумывая сравнение.

– Как наткнуться на озерного черта? – помогла ему демонесса.

– Примерно. Но мы особо везучие… – эльф закачал головой. – Похоже, что все живое и неживое в Темных владениях хочет нас проучить.

– Я бы выразился немного иначе, но и это в полной мере отражает мою мысль, – добавил Деос.

– Хелин, как ты? – некромант вернулся к пострадавшей соратнице.

– Намного лучше. Спасибо, – ее голос звучал даже живее, чем обычно.

Неамара облегченно выдохнула. Она выразительно посмотрела на каждого бойца своего отряда:

– Вы вынуждаете меня выстроить вас колонной и не спускать с вас глаз, чтобы вы ничего не натворили! А я очень не хочу быть надзирателем.

– Будьте моим личным надзирателем, я не против, – предложил ей Деос, вызывающе улыбаясь.

Неамара взглянула на дерзкого черта, но ничего не сказала.

Семь грехов продолжили идти в сторону Тельвейс-Ан-Тира. Еще какое-то время они двигались по тракту, пока не увидели вдали прозрачную светло-фиолетовую полусферу, внутри которой виднелись очертания зданий.

– Почти пришли, – уставшим голосом объявил Америус.

Отряд приближался к защитному барьеру. Разводы магической энергии медленно плавали по его стенам. Трое бойцов, ни разу не бывавшие в этих краях, замерли.

– Так вот как это выглядит, – произнес Кимар, рассматривая незнакомое ему явление.

– Отгородились от неугодных гостей, умно, – оценила задумку эльфов Ферга.

Фурия оставила свое мнение при себе.

– И как попасть внутрь? – спросил минотавр.

– Сейчас увидите, – ответил маг.

Не дойдя до защитного барьера, семерка грехов оказалась перед уходящим вниз туннелем. Объятый магическим светом спуск привел их к воротам, за которыми стояли четверо магов.

– Америус! – позвал его короткостриженый беловолосый страж. – Кого ты привел сюда?

– Похоже, водится там теперь не пойми с кем, – внимательно разглядывал лица незнакомцев другой эльф с сильно оттопыренными даже по эльфийским меркам ушами. – Собрал весь греховный винегрет.

Неамара не умела долго ждать, тем более когда наглые простаки забывали свое место. Она быстро подошла к чрезмерно щепетильным стражникам, готовясь обрушить на них волну возмущения. Но Америус, коренной житель Тельвейс-Ан-Тира, остановил ее, шепнув, что разберется сам.

– Эй вы, поаккуратнее с выражениями! – влез в беседу третий караульный. В сторожевой компании он выделялся большими, выпученными глазами. – Америус теперь птица высокого полета.

– Так он всегда таким был, – подтвердил первый заговоривший с Америусом стражник.

– Но сейчас совсем иное дело, – продолжил пучеглазый страж, с интересом разглядывая демонессу. – Видишь, кто с ним рядом? Теперь он равен греху Гордыни, только что крыльями не обзавелся.

– Кхм! Господа, мы до сих пор стоим за решеткой, – напомнил Америус.

– Глубоко извиняемся! – произнес короткостриженый эльф.

Четверо магов выстроили посохи в ряд. Эльфийское слово из уст караульных заставило ворота сдвинуться с места, и магическая преграда впустила воинов. Не успел Америус пройти мимо стражей, как между ними продолжилось обсуждение сплетен о нем.

– Как думаешь, он спит с этой красоткой? – спросил ушастый эльф.

– Америус-то? Ни разу его ни с кем не видел. Эта область явно вне его интересов, – бросил в ответ белобрысый.

– Странный малый… Всегда был с прибабахом, – подхватил молчавший до этого четвертый стражник.

– Как говорится, добро пожаловать домой, – буркнул себе под нос Америус.

* * *

После долгого пути уставшие воины появились во владениях Алчности – помпезном и изысканном Тельвейс-Ан-Тире. Он вновь поразил отряд своими масштабами и огромным светящимся куполом, полностью покрывающим город. Подсвеченный со всех сторон фиолетово-синими огнями, Тельвейс-Ан-Тир завораживал с первой секунды. Архитектурные эльфийские ансамбли были гармоничны как с инженерной стороны, так и в плане художественно-эстетического решения. Строительство в Алчности было отдельным видом магии. Каждое здание украшалось витиеватыми узорами, маленькими башенками, красочными витражами и элегантными балконами. Тельвейс-Ан-Тир расположился на протекающей по его территории реке Тир, и узкие изогнутые мосты соединяли между собой острова, застроенные изящными особняками.

Отважная команда перешла через один из таких мостов, направляясь на официальный прием с тремя властительницами города. Грехи шли медленно, ведь путешествие выдалось не из легких. Хотелось остановиться и присесть в одном из уютных заведений, откуда исходили манящие ароматы прославленной традиционной кухни народа Алчности.

– Знаменитый Тельвейс-Ан-Тир. Красив и морально душен, как наш эльфийский маг! – выразительно воскликнул Деос, любуясь встречными эльфийками.

– Тут просто сказочно! – не смогла сдержать эмоций даже апатичная Хелин.

– Не назвал бы это сказкой; скорее мишурой, – сказал Америус. – Мишурой, прикрывающей убожество. Мы потеряли главное, что должны нести за собой материальные вещи, – эмоции. Все это для нас стало обыденностью.

– В полку философов прибыло, – недовольно проворчала Ферга.

Америус повел своих соратников через небольшой сквер. По разным сторонам участка, усеянного мелкими цветами, размещались жилые строения, похожие на миниатюрные кукольные домики, такие же очаровательные и компактные. Магические цветы, как звездное небо, придавали романтичности этому тихому скверу. Вдоль извилистой дорожки стояли будто свитые из ветвей скамейки. Между ними росли тонкие деревья, чьи ветки образовали над лавочками гирлянду из светящихся сиреневых ягод.

– Прелестно, – неприязненно отозвалась об увиденном паучиха.

– Ягоды очень сладкие, но, правда, вяжут. – Кимар высунул язык, вытирая его о густой мех на руке.

– Дай-ка мне! – по-ребячески толкнула его локтем Ферга, срывая плоды с дерева.

– Не… – начал было говорить некромант, но из-за своей медлительности не успел. – Уже поздно.

– Вот это магия! – пришел в восторг минотавр. – Гляньте! Шкура засияла.

– Теперь главное – успеть в нужное время добежать до уборной, – укоризненно посмотрел на своевольных спутников темный маг. – Если помните, я говорил, что алчные земли ничего не дают даром, и то, что с виду кажется привлекательным, может быть небезопасным.

– Да пустяки! Главное, чтобы из ягод не вырос новый голем, – загоготала Ферга, нарушив романтичную атмосферу.

Эльф почесал затылок, в очередной раз ощутив неловкость за свою компанию.

Арочный проход между домами вывел отряд на мост, по праву называющийся одной из самых важных и известных достопримечательностей Тельвейс-Ан-Тира. Доврэ Саэп пересекал самую широкую часть реки Тир. Мост стойко выдерживал большой поток прохожих уже множество греховных тысячелетий. Доврэ Саэп украшали фонари, внешне напоминающие колонны. Основание фонарей обвивали кованые лианы. Капители были выполнены в форме раскрытых кувшинок, в которых горел яркий магический свет.

Доврэ Саэп связывал остальные островки алчной столицы с главной площадью, на которой был возведен дворец трех правительниц. Семь грехов поднялись на середину изогнутого моста, где с возвышенности открывался вид на весь центр. В самом его сердце высилась фигура эльфийки с поднятыми руками и соединенными ладонями, из которых бил вверх мощнейший поток воды.

– Кто это? – спросил минотавр, подходя ближе.

– Индирис. Кто ж еще способен воздвигнуть себе памятник при жизни? – ответил ему эльф.

– Скромность – явно не ее достоинство, – осуждающе произнесла Ферга.

Кимар остановился у гранитного бортика фонтана. Бодрящие брызги обдали его с ног до головы. Он с блаженством умылся. Собираясь зачерпнуть немного воды, алый бык удивленно воскликнул:

– Америус, тут твой ворон купается!

Темный маг торопливо направился к Кимару. Вейл барахтался в воде, радостно расплескивая вокруг себя крыльями воду.

– Я только что прилетел из смердящей ямы, имею полное право на ванну! – закаркал ворон.

– Опять ты за свое. Вылезай оттуда! – сказал недовольный некромант, пряча лицо от влажности. Вейл в ответ взлетел на плечо мага и отряхнулся.

– Есть вести от наших друзей из Френзиса? – спросила у непослушной птицы демонесса.

– Никак нет, огненная леди! – отчитался ворон. – Я проделал длинный путь. Нарвался на бандитов, заклевал их до смерти, спас барышню из высокой башни. – Вейл всматривался в лицо хозяина, выискивая в нем хотя бы тень восхищения или жалости. – Думаю, я заслужил поощрение.

– И что же ты хочешь на этот раз? – с подозрением уставился на него эльф.

– Хрустящие ароматные орешки из вон той лавки, – он повернул голову в сторону киоска с тряпичной лиловой крышей.

– Ладно, идем.

Небольшая палатка расположилась около фонтана, предлагая всем желающим быстрый и питательный перекус. Там продавались орехи, политые разными фруктовыми сиропами, а также в соленой обсыпке и обжаренные в ароматном масле. Хозяина птицы сразу бросило в пот от цен.

– Какие орехи вам приглянулись, сударь? – неожиданный вопрос вывел мага из оцепенения.

Америус пытался выискать орехи подешевле.

– Дайте немного берсгока, – определился некромант.

– Предупреждаю, он очень жгучий. Собран в вулканических землях Гнева, – предостерегла его торговка.

– Не пойдет! – вскрикнул ворон. – Я же сказал – хрустящие и ароматные!

Продавщица выслушала его пожелания:

– Тогда отдайте предпочтение агахтусу. Это редкий земляной орех из песчаных дюн Уныний с ярко выраженным вкусом и хрустящей корочкой.

Позади темного мага толпились нетерпеливые товарищи. Времени уговаривать бесстыжего ворона поменять свои предпочтения не было.

– Хорошо, положите в этот небольшой стаканчик, – эльф указал на самый маленький бумажный кулек на витрине.

Торговка сразу набрала лопаткой ровно то количество орехов, которое подходило под выбранный размер стаканчика.

– С вас двадцать три золотых, – веселым голосом объявила она.

Некромант сглотнул.

– Черт, ну и цены в ваших зажиточных городишках! – закричал в ухо алчному соратнику минотавр.

– Сбрось цену, женщина! Ваша алчность не знает предела! За эту сумму Чревоугодию можно питаться неделю, – поддержала Кимара Ферга. От этих криков эльф оглох на оба уха.

– Вы хотите сказать, что я спекулянтка? – пискнула продавщица.

– Цена очень даже адекватная, – прозвучал усыпительный голос Хелин. – Вы не представляете, с каким трудом добываются эти орехи.

– Представительница Уныния знает, о чем говорит, – оживилась торговка, получив поддержку. – Двадцать три золотых. Ни больше ни меньше!

Скрепя сердце темный маг отдал золотые монеты в руки эльфийки. Команда отошла к фонтану, где несчастный маг развернул кулек и высыпал на руку содержимое.

– Ты на чьей стороне, Хелин? – обозлилась на поведение призрачной барышни Ферга.

– О чем ты? – растерялась заклинательница. – Я не с Сагелиосом, если ты об этом.

– Не важно… – пробурчала Черная вдова.

– Дорого ты мне обходишься, друг! – угощая ворона, сказал эльф.

– А я не прогадал с выбором кормильца, – произнес в ответ на это Вейл.

Америус подождал, когда ворон доклюет с его ладони последние орешки, и взмахнул рукой. Вейл взлетел и скрылся за башнями эльфийского замка.

После незапланированной остановки бойцы продолжили свой путь. Дворец правительниц, как и все в Тельвейс-Ан-Тире, выглядел незаурядно, но превосходил в своей вычурности все остальное. Лепнина на фасаде здания была втиснута в каждый угол, над каждым окном и под крышами даже самых маленьких башен. Все это выглядело как многоуровневый торт с излишними слоями взбитых сливок.

Над главным входом во дворец находился фриз, где были изображены три представительницы народа Алчности. Сидящая на троне в центре эльфийка была увенчана короной. Две другие женщины расположились чуть позади. Одна из них держала посох, а ее поза воплощала воинственность и силу. Вторая сжимала в одной руке свиток, а другой указывала вдаль, что символизировало устремленность в будущее, рост и процветание Алчного государства.

Фасадные ворота с элементами ковки в виде цветочных мотивов вели во внутренний дворик. Стражники на входе выпрямились, увидев подходящую к ним баронессу и ее команду. Без лишних вопросов они в поклоне отворили ворота. Семерка вошла во дворик, где росли уже знакомые им деревья со светящимися ягодами. Несколько миниатюрных фонтанов в виде ваз успокаивающе журчали в открытом колодце, образованном стенами дворца. Отряд следовал за Америусом, под ногами шуршала декоративная щебенка, переливающаяся серебром. У следующей двери, ведущей во внутреннюю часть дворца, стоял представитель Алчности, совсем не похожий на стражей порядка Тельвейс-Ан-Тира. Его одежда походила на десерт, удивительным образом гармонируя с обликом царского комплекса. По всей видимости, эльф обладал высоким придворным чином.

– Ваше благородие! Америус! Приветствую вас и ваших спутников! Извольте последовать за мной. Царицы уже ожидают, – официальным тоном произнес он и проводил грехов внутрь.

* * *

Эльфийки, представшие перед отрядом, были совершенно непохожи друг на друга. В стоящей посередине женщине бойцы безошибочно различили Индирис – официально провозглашенную правительницу Алчности. Слухи, ходившие по всем уголкам Темных владений, и статуи, украшавшие улицы города, совершенно не врали о ее пленительной красоте. Мягкое выражение лица царицы располагало к себе при всей ее манерной сдержанности. Эльфийка была одета в облегающее платье из бархата глубокого фиолетового цвета. Ухоженные руки были сложены в замок и располагались под грудью. Ее светло-сиреневые раскосые глаза выделялись на фоне густых черных волос до плеч. Образ царицы завершала диадема, переливающаяся изумрудными камнями.

По левую сторону от нее стояла Телаис – суровая и на редкость крепко сложенная эльфийка. Под ее руководством находились вопросы магической обороны и безопасности города. В отличие от Индирис, Телаис в повседневной жизни предпочитала удобный костюм, выполненный на мужской манер. Как и у всех боевых магов, на ней были облегающие черные брюки, а в качестве верхней части костюма она выбрала жакет, короткий спереди и удлиняющийся от боков. Белые волосы девушки были собраны в косу, лицо выражало строгость и сдержанность.

По правую сторону от Индирис была Фелисси, та самая представительница Алчности, что привела свой народ к процветанию почти во всех сферах деятельности, но не обладала ни должной харизмой, ни запоминающейся внешностью. Эльфийка, наделенная скромными данными, любила носить черные свободные платья. Глаза ее были серыми – блеклыми и бесстрастными. Мелкие кудри, похожие на пружины, доходили до угловатого подбородка. Три главные фигуры на политической арене Алчности внимательно рассматривали появившуюся в их кабинете семерку грехов.

– Баронесса, – поприветствовала Индирис приятным бархатным тембром. – Америус.

Некромант и демонесса уважительно поклонились, выходя вперед к властительницам.

– Мы получили известие от Даэтрэна и с нетерпением ждали вашего прибытия. Теперь и нам очень интересно узнать планы Сагелиоса. Кто бы мог подумать? – Царица закачала головой, посматривая на своих помощниц.

– Всех этих придворных магов давно пора проверить на верность. Нужно было держать их под строгим контролем! – Телаис ударила кулаком о собственную ладонь. – Для чего они нам нужны? Только для поддержания силы барьера! А мы им дали слишком много воли! Позволили формировать группы и даже не вникали в их устройство. И вот к чему это привело! – выплеснула раздражение эльфийка.

– Успокойся! Ты прекрасно знаешь, что коалиции придворных магов выполняли и другие функции внутри нашей системы. Взять коммерческую сферу… – на секунду остановившись, Фелисси вспомнила, что перед ней посторонние. – Но не будем отклоняться от главного. Если говорить честно, Сагелиос наделен могуществом и его действия вызывают у меня опасения. Рабы нужны ему неспроста. Он что-то задумал, причем нечто масштабное.

Фелисси молча теребила пальцы, а потом, закрыв глаза, стала размышлять о чем-то своем, неведомом посторонним.

– Что бы он ни задумал, мы должны это скорее выяснить, – сказала Индирис. – Вы же здесь для того, чтобы получить доступ к его дому? Вы его получите. Зайдите в архив, что расположен в конце коридора на втором этаже. Покажите это заверенное мною разрешение архивариусу. – Эльфийка протянула Неамаре связанный лентой свиток. – Он поможет вам снять магическую печать, защищающую дом Сагелиоса. – Ее мягкий голос стал значительно тверже: – И можете смело перевернуть там все, если будет необходимо.

– Так мы и сделаем, но перед этим позвольте задать вам пару вопросов, – сказала Неамара.

Индирис понимающе кивнула.

– Вы пытались задержать членов коалиции «Кифиаль Он Трезильс»? Допрашивали их?

– Как только гонец доставил нам письмо от Темного Владыки, мы тут же дали распоряжение страже найти и привести сюда всех, кто был связан с Сагелиосом. И что вы думаете? Никого. Они опросили всех, кто соседствовал с ним или же регулярно взаимодействовал с коалицией. Никто их давно не встречал. Конечно, это наше огромное упущение. Члены «Кифиаль Он Трезильс» регулярно покидали Тельвейс-Ан-Тир, отправляясь в экспедиции, и могли там задержаться на несколько месяцев. В городе они оставляли с десяток эльфов, чтобы те занимались подзарядкой конденсаторов. Но даже их не нашлось в городе, – рассказала Индирис.

– Это усложняет дело, – огорчилась демонесса и задала властительницам следующий вопрос: – Получается, у вас есть все магические ключи к печатям домов жителей Тельвейс-Ан-Тира?

– Так и есть, – после недолгого молчания ответила Фелисси. – Мы используем эти возможности только в случае крайней необходимости, как, например, в ситуации с Сагелиосом. Это мера предосторожности. Каждый владелец имущества во владениях Алчности обязан предоставить шифр к его магической печати. Все это хранится в условиях предельной секретности и под правительственной защитой. Никто не будет вторгаться в ваши владения без веской причины.

– Значит, коалиции магов созданы только для поддержания барьера? – поинтересовалась Неамара, вспомнив слова Телаис.

– Это их основная обязанность, – опять взяла слово Фелисси. – Я не буду вдаваться в подробности. В придворных коалициях состоят исключительно способные маги. Группы некромантов ежедневно заряжают магические конденсаторы, которые, в свою очередь, поддерживают барьер. Это все, что вам следует знать. Конечно, роль коалиций на этом не заканчивается.

– Как сейчас обстоят ваши дела с другими греховными владениями? – спросила Неамара.

– Стабильно, – хмуро произнесла Телаис. – Политический союз с Демефисом крепчает, а с другими владениями отношения продолжают ухудшаться. Сложно найти контакт с невеждами, живущими по своим дикарским законам.

– Хах, – не выдержал Кимар, услышав политическую тему. – Для начала вам стоило бы научиться уважительно относиться к другим культурам, и тогда, может, и отношения бы наладились?

– Как бы хотелось по своим дикарским законам разнести за оскорбления эти наглые эльфийские черепушки, но, как видите, дикарь уважает чужую правовую систему, – добавила Ферга.

Телаис с невозмутимым выражением проигнорировала сказанное. Когда атмосфера начала накаляться, Индирис предпочла избежать продолжения беседы.

– Ульфимис, – громко позвала царица стоящего за дверью эльфа.

Тот зашел в кабинет.

– Аудиенция окончена. Проводи баронессу и ее спутников до архива.

Эльф поклонился и пропустил семерку в коридор. Неамара и Америус простились с эльфийками и последовали за вышедшими из кабинета грехами. Ульфимис попросил идти за ним.

Воины зашагали среди серебряных стен и резных колонн. Некромант повернулся к Ферге и Кимару. Негодование с примесью замешательства застыло на его лице:

– Вам жить надоело?! Какой черт вас дернул за язык?

– Не я! – воскликнул Деос.

– Буду я еще терпеть их гнусную речь, – сердилась паучиха.

– Признай, что та эльфийка тоже далека от деликатности, – подметил Кимар.

– Иногда стоит промолчать. Это вам совет на будущее, – сказал темный маг. – По крайней мере, необходимо понимать, с кем уместно говорить в подобной манере.

Ферга на это громко и горестно простонала. Кимар не стал пререкаться с Америусом, осознавая, что такое действительно может ухудшить и без того далеко не безоблачные взаимоотношения между народами. Завершив блуждание в дворцовом лабиринте, отряд оказался у самой последней двери. Ульфимис исполнил поклон перед демонессой и направился обратно, оставив воинов у входа в архив. Неамара немного растерялась перед закрытой дверью, но решила, что будет правильным оповестить архивариуса об их прибытии стуком. Однако сигнал остался без внимания.

– Это бесполезно. – Эльф опустил ручку двери и кивнул предводительнице, чтобы она зашла первой.

Неамара очутилась в огромном архиве, напоминающем нескончаемую библиотеку. Зал был двухэтажным. Стеллажи, забитые фолиантами и свитками, доходили до самого потолка. Освещался архив одним крупным светильником, с металлического основания которого свисали стеклянные гроздья, усеянные скоплением крошечных огоньков. В центре зала стоял единственный письменный стол. Дальше друг за другом шли ряды стеллажей.

Демонесса застыла над представителем Алчности, который так и не обратил внимания ни на стук в дверь, ни на звуки, сопровождавшие шествие тяжелой, звенящей броней команды. Эльф был полностью поглощен работой.

– Извините, я по очень важному делу, – голос демонессы был напряженным.

Архивариус медленно опустил перо в чернильницу. После этого он достал шелковый платок и протер им очки. Наконец, взглянув исподлобья, одарил баронессу своим вниманием.

– Что же это за важное дело, способное отвлечь меня от работы? – Окинув взором странную компанию, он сморщился: – Кто вы такие? На вид шайка бандитов из френзисской подворотни.

– Эй, бумажная крыса! Повежливей, иначе очки тебе уже не понадобятся, – нависла над ним Черная вдова.

– Видимо, я не ошибся, – с неприязнью отвел глаза эльф.

– Где вы видите шайку бандитов? – Неамара приняла позу, подчеркивающую ее светскую принадлежность и безупречные формы.

Поправляя спадающие с переносицы очки, архивариус посмотрел на нее внимательнее:

– Ну, сударыня! Я так сразу и не вгляделся… Приношу глубочайшие извинения!

Демонессе удалось добиться достойного обращения от архивариуса.

– Какой же я тебе бандит, Нериос? Совсем не узнаешь старого приятеля?

Архивариус сощурил глаза, разглядывая лицо подошедшего к столу Америуса:

– Приятель? Я помню, как в библиотеке ты бросил меня, а сам убежал с украденным трактатом «Магических созданий». А ведь мы планировали сделать это вместе! Я чуть не лишился работы в архиве из-за тебя!

Америус лишь пристыженно опустил голову, не говоря ни слова в ответ. Архивариус вновь взялся за перо.

– Что вы хотели? Есть ли у вас разрешение вообще тут быть? – недовольно проворчал работник, накапав чернилами на стол.

Неамара показала разрешение, подписанное Индирис. Архивариус раскрыл свиток и внимательно изучил документ, с разных углов подсвечивая лист магической настольной лампой.

– Что же, все официально заверено. Судя по информации, изложенной здесь, вам требуется снять магическую печать с дома Сагелиоса, – эльф поднял глаза на демонессу.

Неамара кивнула:

– Все так.

– Подождите минуту, – архивариус встал из-за рабочего места и исчез за дальними стеллажами. – Так… Сабелус, Саганис. Ага, вот! Сагелиос! – Эльф торопливо вернулся назад с небольшим свитком. – М-да… Сложную же он печать поставил, будто там таится сокровищница самого Владыки. Держите! Как будете у входа в его дом, прочитайте слова из свитка, а в завершение поднесите сам свиток к барьеру. Должно получиться! Если возникнут трудности, вы знаете, где меня найти. – Архивариус бросил на Америуса суровый взгляд: – И знаете, кому вернуть свиток.

– Спасибо за помощь, – сказала баронесса.

Но эльф к тому моменту уже снова согнулся над стопкой бумаг. Отвлечь его от рабочего транса не мог бы даже начавшийся Армагеддон.

Глава 11

Квартал, где некогда жил разыскиваемый преступник, находился на островке Камер-Фрэйарс. Небольшие двухэтажные усадьбы, одна краше другой, встречались на пути идущего отряда. Похожие между собой, но различающиеся деталями дома боролись за внимание новой публики. К одной из усадеб был пристроен флигель, где жильцы проводили банкеты и устраивали званые вечера; у другой имелась оранжерея, густо засаженная растениями; в третьем доме было воздвигнуто нечто похожее на крепостную башню, на плоской крыше которой владелица лежала на кушетке, почитывая книгу. Тельвейс-Ан-Тир поражал еще и тем, что центр и окраина города внешне не сильно разнились. Разница наблюдалась только в масштабах строений, но не в их исполнении. На это влияло женское руководство, для которого обустройство городской среды было чуть ли не первостепенной задачей.

Америус остановился напротив одного из домов. Приблизившись, Неамара заметила, как по границе его стен проходит еле заметная магическая вуаль.

– Мы на месте! – произнес темный маг. – Проговори слова и не забудь приложить свиток к защитному барьеру. Если хочешь, это могу сделать я.

– Я попробую сама, – ответила Неамара.

Огненная воительница развернула свиток и принялась читать написанный в нем текст. Ей сразу стала ясна реакция архивариуса на печать. Магические словосочетания выговаривались с большим трудом, но баронессе все же удалось прочесть заклинание до конца. Следуя инструкции архивариуса, она приложила свиток к магическому барьеру. Послышался щелчок в дверной скважине. Магическая вуаль рассеялась, позволив команде беспрепятственно пройти в дом.

– Сработало! Посмотрим, что тут скрывает Сагелиос, – заинтригованно произнес некромант.

Дом таинственного эльфа, как и его фасад, на первый взгляд совсем не выдавал загадочную сущность своего обладателя. В обстановке и имеющихся предметах не наблюдалось ничего примечательного: стандартный эльфийский дом с обычным оснащением.

Члены отряда разошлись по этажам в поисках зацепок. Демонесса остановилась на входе, осматривая черный консольный столик с серебряной патиной. Несколько причудливых фигурок и пустой подсвечник вряд ли поведали бы что-то ценное. Неамара прошла дальше и попала в комнату, разделенную несколькими круглыми арками. Ее соратники разошлись по одному на каждый участок гостиной.

Сагелиос любил мрачные цвета. Темные оттенки преобладали в гамме покрашенных стен, пола и мебели. От всех имеющихся световых источников исходил насыщенный узнаваемый свет – по всей видимости, Америус только что напитал их магией. Баронесса изучила сервант, стоящий около высокого окна. Через его стеклянные дверцы виднелся дорогой столовый сервиз, ниже – чайный набор, особенно ценимый у алчного народа. Она завершила осмотр буфета и огляделась.

На противоположной стороне комнаты Деос согнулся над ящиками, в которых были сложены предметы, необходимые для приготовления колдовских зелий и других заготовок. Он перебирал их, крутя в руках незнакомые ему вещи: баночки с вязким содержимым, связанные нитью прутья одинаковой длины, мешочки с непонятным порошком.

– Обычные маговские побрякушки, ничего интересного, – произнес Деос и, побросав все обратно в коробки, отряхнул руки.

Неподалеку кружила Ферга, изучая главный чревоугодный алтарь в углу комнаты.

– Обеденный стол совсем пустой. Лишь бестолковые канделябры. Домой он, видимо, давно не захаживал… – ее голос был безрадостным из-за отсутствия на столе хоть одной завалявшейся печенюшки. Черная вдова дунула на подсвечник, и с его поверхности взлетела пыль, доказывающая, что уборка тут не проводилась слишком давно – или же Сагелиоса просто не волновала чистота.

Хелин, как призрак, витала между арками, нагоняя тоску беспрерывным зеванием:

– По-моему, мы только теряем время.

Неамара вдруг остановилась перед портретом эльфа. Вглядываясь в его лицо, она вспомнила о тех чертах, о которых им поведал перед смертью глава Душегубов.

– Это же Сагелиос? – спросила Неамара некроманта, шуршавшего неподалеку.

– А? – отстраненно отозвался маг. – Да, это он. – Америус продолжил поиски в книжном шкафу.

Фурия и Кимар спустились со второго этажа. Бык подошел к демонессе, застывшей в ожидании новостей.

– Наверху только кровать да шкаф, забитый вещами, – ответил минотавр на ее вопрошающий взгляд.

– Что-то же должно тут быть… – гуляя по гостиной, сказала предводительница.

Внезапно стена, на которой висел портрет Сагелиоса, стала медленно поворачиваться. Искатели вздрогнули. Когда неприятный звук скребущего по полу камня перестал резать слух, у невидимой ранее стороны стены возник высокий камин.

– Кто сейчас это сделал? – оглядела спутников Неамара.

Все лишь перекинулись взглядами. Америус стоял у шкафа, держа в руках странную книжку. Члены отряда поспешили к нему.

– Вот те раз… – удивился Деос. – «Обнаженные зарисовки греховных дев». Не такой уж наш маг невинный, как оказалось.

– Я взял ее лишь потому, что она выделялась среди остальных! – взбудоражился Америус.

– Но успел пролистать, экий шалунишка. – Черт вырвал том из рук некроманта, спешно пропустив страницы между пальцами.

– Так, угомонитесь! – остановила их демонесса. – Главное – что мы что-то открыли. Обнаженные греховные девы… Ты говорила об этом? – посмотрела она на горгону.

– Я не имела ни малейшего представления, как это точно должно выглядеть, – ответила Фурия.

– Кто бы мог подумать! – отвлекшись от картинок, Деос взглянул на змееголовую спутницу. – У кого какие еще скелеты скрываются в шкафу? Мои – банальные до невозможности…

Изучив книгу, которая привела стену в движение, Неамара подошла к возникшему камину. Приглядевшись, в его портале под магическим пеплом она различила высеченное на камне очертание ладони. Баронесса подозвала товарищей взглянуть на находку:

– Что думаете об этом?

– Все и так ясно. Пройти дальше сможет только член «Кифиаль Он Трезильс», – первым ответил Америус. – Где только его теперь искать?

– Похоже, что за камином секретный проход, – предположил Кимар.

– Эльфийскими секретиками пахнет, не иначе. Туда надо прислонить руку, но, боюсь, не для наших ладоней это задумано. По остаткам примятого пепла можно разглядеть отсутствие безымянного пальца, хм… – протянул задумчиво Деос.

– Ш-ш-ш… Темная магия. Эльфы одного племени, – прошипела Фурия.

– Видно, что камин регулярно зажигали магическим огнем, вероятно, уже после отпечатка, – вяло произнесла Хелин.

– Предлагаю просто снести его, – выдвинула идею Ферга. – Нет? Как хотите. Забыла, что у остроухих все сложно, как в сплетении паутины.

Демонесса присела ближе к камину, чтобы внимательнее рассмотреть содержимое топки. В углублении для ладони она заметила примятый пепел, образовавший очертание левой руки с отсутствующим пальцем. Сам пепел имел выраженный светло-фиолетовый цвет, говорящий о его магическом происхождении.

– Америус, сможешь разжечь в нем огонь? – спросила она.

Некромант кивнул. Неамара потянулась левой рукой к выемке в каминном портале. Громкий бас Кимара остановил ее:

– Стой! Вдруг сейчас все взлетит к чертям?!

– От пепла? Максимум мы так и не сможем его открыть, – унял его беспокойство темный маг.

Демонесса положила ладонь на пепел, согнув безымянный палец. Отпечаток зафиксировался. Девушка скомандовала магу зажечь огонь. Америус направил посох на топку. Огонь разгорелся. Больше ничего не произошло.

– Конечно, это бы не сработало, – раздраженно пробормотала Неамара.

Эльф так же быстро потушил огонь.

– Так мы ничего не откроем, – вздохнул темный маг.

– Деос, попробуй поставить книгу на место и вынуть ее снова, – обратилась к черту баронесса.

Информатор выполнил просьбу командира. Книга вернулась на полку шкафа. Затем Деос опять вытащил ее. Сторона стены с камином так и осталась повернутой в гостиную. Демонесса потрогала настенные щели, пытаясь зацепить пальцами выступ, но стена прочно соединялась с другими.

– Есть добровольцы, желающие пожертвовать своим пальцем? – обратилась к бойцам Неамара, вопросительно повернув к ним голову.

Компаньоны демонессы стали переминаться с ноги на ногу. Кто-то сделал вид, что не расслышал, а у кого-то внезапно пробудился интерес к окружающим предметам.

Смелее всех оказался бык:

– Командир, я бы это сделал, но, боюсь, моя рука с трудом уместится даже в каминный портал. – Для убедительности минотавр развернул свою ручищу ладонью вверх.

– Деос? – строгим тоном спросила демонесса.

– Но тогда я не смогу так резво натягивать тетиву! – заверещал черт, сделав жалобные глаза.

– Ладно, – сказала Неамара, понимая, что требует от своих бойцов слишком многого. – Извините, это плохая затея.

– Фух! Я уже думал перейти к эмоциональному давлению на оппонента, – выдохнул Деос.

– Нет! – решительно заявил маг. – Это должен сделать я! Возможно, только я смогу вернуть себе палец после этого. Предполагаю, что и для открытия прохода требуется именно эльф. А среди нас это только я.

– Может, все-таки получится найти кого-то из коалиции «Кифиаль Он Трезильс»? – спросила Хелин.

– Сомневаюсь, – возразил Америус. – И сколько времени это займет? Так не пойдет. Я уже принял решение! Неамара, прошу, сделай это.

Некромант подошел к столу. Положив палец на его край, Америус ждал, когда демонесса возьмет в руку клинок. Предводительница, столкнувшись с необходимостью причинить боль своему спутнику, заколебалась. Маг не подавал никаких признаков страха. Неамара сильно этому удивилась. Лицо Америуса было непоколебимым.

– Давай, – подбодрил он баронессу.

Она зажмурилась. Послышался громкий удар. Палец упал. Некромант зажал губу и тихо замычал. Кровь хлынула на стол. Он быстро завернул кисть в подготовленный заранее платок и подошел к камину. Убрав тряпку, которая моментально окрасилась кровью, некромант положил руку на пепел и разжег посохом огонь. Пламя вспыхнуло и тут же угасло. Задняя панель в каминном портале приоткрылась. Когда дело было сделано, Америус снова прижал платок к ране, чтобы замедлить кровотечение.

– Получилось! – воскликнула демонесса.

Не имея пока настроения разделить с товарищами радость, некромант молча вернулся к столу. Присев на стул, он приложил отрубленный палец обратно. Кровь продолжала течь. Америус взял в правую руку посох и сквозь зубы проговорил: «Фаэрелэд Амэ Довэт. Истаэмас Онеру». Он повторил эту фразу несколько раз. Палец постепенно начал прирастать. Напряженность некроманта ушла. Он протер вспотевший лоб и, испустив продолжительный вздох, откинулся на спинку стула.

– Что ж, повезло. А то из-за отсутствия пальца стать общемировым изгоем… – высказался пораженный черт, впервые увидевший фокус, доступный для исполнения только представителям Алчности.

– Можешь идти? – спросила у Америуса Неамара.

– Да… Спускаемся вниз, – эльф медленно поднялся с места, опираясь на посох.

Предводительница толкнула каменную панель рукой. За ней скрывалась кромешная темнота. Глава отряда нащупала в проходе твердую поверхность и на полусогнутых ногах проскользнула внутрь. Огненные клинки озарили помещение. Неамара осмотрелась. Маленькая комната, в которой едва поместились бы четверо из них, обрывалась резким спуском. Прямая деревянная лестница была прикреплена к выступу. Демонесса поднялась в полный рост.

– Заходите по одному, – негромко выкрикнула она в проем каминного портала. – И подготовьте лампы.

Напоследок Неамара посмотрела на портрет Сагелиоса, висящий сейчас на секретной стороне дома. Волосы мага были такими же, как у Америуса, только более редкими на висках, а ближе ко лбу и вовсе отсутствовали. На верхней губе красовался шрам.

«Зачем Сагелиос его оставил, ведь он мог от него запросто избавиться? Памятная метка?» – размышляла баронесса.

Темные глаза Сагелиоса выглядели еще более зловещими в свете пламени клинков. Хмурые густые брови утяжеляли взгляд. Прямой острый нос придавал образу пугающую серьезность.

С ощущением, будто Сагелиос следит за вторгнувшимися в его дом, огненная воительница аккуратно ступила на прямую лестницу. Спустившись, она оказалась в подвале, стены которого были выложены каменными кирпичами. В самом конце потайной комнаты виднелся высокий столик. Демонесса подошла к нему ближе. На его наклоненной поверхности лежали книга в темном кожаном переплете, похожая на гримуар, и черное перо. Непонятный символ, вышитый на обложке красными нитями, не мог объяснить огненной воительнице, что скрывается на страницах книги. Неамара потянулась к ней, но остановилась, подумав, что стоит дождаться знатоков магии.

– Давайте быстрей, – поторопила Неамара шедших за ней, желая выведать у Америуса, что он может сказать об этом гримуаре.

Шестерка грехов окружила столик, изучая объект на подставке.

– Что это? Можно ее открыть? – спросила эльфа Неамара.

– Если меня не подводит память, то именно так выглядит переговорная книга, – проводя пальцами по выпуклому символу на обложке, сказал Америус.

– Что? – не поняла демонесса.

– Переговорная книга, – уверенно повторил он. – Запирается по принципу дверной печати. И свиток из архива теперь нам в этом не поможет. С помощью этой книги оставляют тайные послания, которые можно увидеть, только имея ответ на вопрос.

– Какой вопрос? – поинтересовалась Неамара.

– Сейчас узнаем, – увлеченно ответил маг.

Америус открыл книгу на первой странице. Та оказалась пустой, как и последующие десять.

– Как говорилось в трудах Федалиоса Аме Тезиа «О непростых книгах и их использовании», все страницы будут чистыми. – Темный маг листал книгу с большим любопытством. – Тогда берем перо, – комментировал он свои действия.

Когда Америус взял лежащее рядом с книгой черное перо, гримуар засветился магическим светом и страницы сами перевернулись до первой. Постепенно на ней появлялись какие-то надписи. Сначала их было сложно прочесть из-за бледного цвета, но потом они стали ярче, давая возможность их разобрать.

– «Имя забытого божества Уныния», – неуверенно произнес темный маг, будто сомневался в правильности прочитанного. – «Имя забытого божества Уныния»… – снова повторил некромант, не веря своим словам. – Похоже, это конец нашего путешествия. Откуда мы можем это узнать? Разве у Уныния вообще есть божества?

– Нет, – тихо ответила Хелин, не отрывая мутных глаз от надписи.

– Только не говорите, что все пропавшие без вести грехи приносились в жертву этому выдуманному богу. Чтобы Алчность поклонялась богу Уныния?! – ухмыльнулась Неамара.

– Надо искать знающих, – произнесла Фурия. – Знающих имя забытого бога.

Неамара задумалась. Члены отряда продолжали стоять рядом, молча всматриваясь в надпись на странице гримуара.

– Похоже, нам действительно ничего не остается, кроме как попытаться узнать имя этого божества, – поразмыслив, заговорила баронесса. – Может, в древних книгах хранится такая информация?

– Нет, это невозможно! – воскликнул некромант. – Все первоисточники давно изучены, мы бы уже знали о существовании божества Уныний.

– Ладно… – откинув эту мысль, продолжала думать Неамара. – Может, тогда есть обходные пути? Эту книгу можно теоретически перехитрить?

– Исключено, – снова ответил эльф. – Она работает по аналогии магической печати, имеет, так сказать, свой уникальный ключ. Увидеть тайное послание можно, лишь написав кодовое слово.

– Тогда надо искать кого-то из коалиции Сагелиоса, – твердо заявила Ферга.

– Мы уже это обсуждали. Никого из них нет в Тельвейс-Ан-Тире. Куда нам бежать на поиски? – спросил ее Америус.

Черная вдова опустила глаза, так и не ответив магу. Хелин оторвала туманный взгляд от книги и повернулась к членам отряда:

– Думаю, мы можем попытаться найти ответ в Призрачных землях. У меня есть старый знакомый, который живет во владениях Уныний. Он глава местной общины. Возможно, он знает что-то об этом загадочном боге или его последователях. Надеюсь, Хас за это время не сменил маршрут передвижения общинного лагеря.

– Стоит попробовать, – недолго подумав, согласилась Неамара.

– И ради одного имени мы поползем в эту мерзлую пустыню? – возмутилась паучиха.

– Есть иные предложения? – Неамара строго посмотрела на Черную вдову. Защитнице ничего не оставалось, кроме как снова промолчать.

– По всей видимости, больше мы ничего тут не найдем, – оглядевшись в подземной комнате в последний раз, сказала демонесса. – Идем на выход.

Неамара повернулась в сторону лестницы. Семерка грехов поднялась и миновала низкий проход в каминном портале. За последним вышедшим резко захлопнулась каменная стенка. Камин вновь выглядел обыкновенно.

– А если бы дверь закрылась раньше? – с опаской оглянулся минотавр, который шел последним.

– Похоже, дом знает, где каждый из нас, – ответил черт.

Отряд направился к выходу – за исключением Деоса, который задержался у книжного шкафа.

– Думаю, потенциальному мертвецу эротические этюды больше не понадобятся, – бросил он невзначай, надеясь услышать чье-то согласие.

– Деос, оставь все на месте, – баронесса пригрозила ему пальцем. – Нам еще надо будет туда вернуться.

Печально вздохнув, информатор распрощался взглядом с «Греховными девами» и догнал уходящий отряд.

В спальном квартале воинам так почти никто и не встретился, исключая одного зашедшего в дом эльфа и дамы, сидевшей на скамье в тенистой аллее. Бойцы дошли до моста, соединявшего Камер-Фрэйарс и оживленный островок под названием Эмеорфалье.

– Америус, где нам можно остановиться? – поинтересовалась Неамара.

– Надо подумать… – озадачился некромант. На мосту он начал оглядываться по сторонам, вспоминая подходящие гостиницы поблизости. Отряд проходил мимо доски объявлений. Их часто устанавливали на мостах, соединявших острова, где представители Алчности и гости Тельвейс-Ан-Тира занимали себя чтением красочных объявлений. Кроме Деоса никто не обратил внимания на яркий плакат, на котором были изображены пурпурный занавес и сияющая сцена.

– Как насчет «Шарле де Лантье»? – предложил черт.

Темный маг задумался об озвученном варианте и после ответил:

– Место хорошее. Цены на комнаты низкие из-за компактности. Поэтому чаще там останавливаются такие, как мы, – путники, не планирующие долго задерживаться в городе.

– Тем более там будет чем заняться, – агент Темного Владыки указал на рекламный плакат. – Вечер поэзии. Окультуримся по полной программе.

– Решено, – сказала демонесса. – «Шарле де Лантье».

* * *

Неамара стояла на балконе своей комнаты, любуясь видами Тельвейс-Ан-Тира. В городе кипела жизнь. Пары не спеша прогуливались, останавливаясь у витрин уличных магазинчиков и рассматривая предметы, предназначение которых было понятно исключительно этому народу. Фиолетовые огни создавали непередаваемую атмосферу, наполняя город волшебством. Внизу открылась входная дверь гостиницы, отвлекая Неамару от наблюдений. Из «Шарле де Лантье» вышел высокий некромант с идеальной осанкой. Неамара сразу узнала своего напарника.

– Америус, ты куда направляешься? – крикнула демонесса.

Некромант остановился, обернувшись в сторону голоса.

– Я должен отнести печать Нериосу, иначе он мне припомнит еще и это, – маг вытащил свиток с печатью, показывая его Неамаре. – Хочешь пойти со мной? Я буду рад, если ты составишь компанию.

– Прогуляться перед ужином было бы неплохо.

– Отлично, идем.

Они шли по аллее, которую еще недавно наблюдала с балкона Неамара. Вид отсюда был куда лучше. Уличные рестораны полнились посетителями. В лавках торговали сладостями и выпечкой. Пряные ароматы разносились по нарядно украшенной улице. Фонарные столбы, установленные вдоль аллеи, были стилизованы под хрустальные ивы. Множество огоньков украшали ниспадающие ветви искусственных деревьев. Справа протекала величественная река, по которой мелькали проплывающие лодки. Алчное волшебство было повсюду. Оно обитало в самом духе города.

Неамара успела заметить, что даже в такой располагающей к отдыху атмосфере эльфы не могут побороть свою суетливость. Когда большая часть греховных народов только мечтает о таких возможностях, Алчность подсчитывает потраченные на развлечения время и деньги. В их ежедневно повторяющемся расписании было отведено всего пару часов на забавы. Все неукоснительно выполняли этот пункт, но никто не знал, как получать от него удовольствие. Вечно пытающиеся все успеть эльфы измаялись в ожидании перехода ко сну. Баронесса перестала следить за жителями, чувствуя, что их торопливость, как болезнь, заражает и ее.

Представительница Гордыни и некромант вызывали интерес у проходящих мимо горожан. Америус хмурился, испытывая сильный дискомфорт от любопытства сородичей, которые всегда отличались особенной увлеченностью чужим… чем угодно: имуществом, статусом, внешностью и, конечно же, личной жизнью. Тем временем Неамара проявляла любопытство к многочисленным лавкам, мимо которых они проходили.

– Хочешь остановиться? Мы можем взглянуть поближе, если тебя что-то заинтересовало, – заметив это, предложил темный маг.

– Нет-нет. Навряд ли я найду этому применение.

Демонесса несколько раз встретилась с полными презрения взглядами эльфиек, крепко держащих под руку своих худосочных кавалеров. Неамару это сильно смешило. Неуверенные в себе женщины вели себя одинаково. Чтобы убедиться в собственной правоте, баронесса предпочла спросить хорошо понимающего своих сородичей компаньона.

– Ты не знаешь, почему они на нас так смотрят? – с наигранной наивностью спросила демонесса.

– Если не учитывать нашей специфической природы, то – пусть это прозвучит высокопарно – их блеклый мир ослепила яркая вспышка.

Неамара засмеялась:

– Не ожидала, что ты способен сочинить подобное.

– Даже такой брюзга, как я, порой может выдать что-то не входящее в его привычный лексикон.

– А как твоя личная жизнь? Не связал ли ты ее с какой-нибудь эльфийкой?

После этих слов Америус заметно порозовел.

– Нет. И, если честно, никогда не хотел. – Он неторопливо шагал, смотря себе под ноги. – Жизнь при дворе в коалициях убедила меня, что всех алчных представительниц волнует что угодно, только не сам партнер. Деньги, власть, сила… но не истинные чувства. Тут Алчность не лучше Блуда, – он улыбнулся. – Только Деосу этого не говори. Эльфийки могут официально встречаться с одним представительным лицом и при этом иметь в любовниках несколько других грехов. – Он помолчал какое-то время и, чтобы продолжить разговор, задал встречный вопрос: – А ты?

– Вот уже долгое время мне не до этого. Дом Мерсерус захватил и эту часть моей жизни.

– Что ж, могу представить. Первое время, когда я только вступил в должность советника, приходил домой и сразу валился с ног.

– Кстати, как твой палец? – вспомнила баронесса.

– Все нормально. Будто ничего и не было.

– Ты повел себя очень благородно, Америус.

– Я лишь сделал то, что требовалось. Да и любой из нас поступил бы точно так же.

– Ты себя недооцениваешь. В тот момент по лицу Деоса было видно, что он вообще пожалел о том, что присоединился к нам.

Америус усмехнулся, вновь вспомнив его реакцию, и уверенно свернул с беспокойной торговой аллеи на небольшой пирс. Пришвартованные лодки были художественным творением, не лишенным знакомого алчного изящества. Их носы были украшены расписными черепами, из глазниц которых струился блеклый свет. В лодках стояли перевозчики, внешне неотличимые друг от друга. Темные фигуры, облаченные в мантии, неподвижно ждали новых пассажиров.

– Мы могли бы дойти пешком, – кинув удивленный взгляд на соратника, сказала Неамара.

– Я решил разнообразить нашу прогулку. – Америус ступил одной ногой на покачивающуюся лодку и протянул руку демонессе. Та не отказала ему в проявленной любезности, хоть и понимала, что с ее ловкостью помощь скорее понадобилась бы нерасторопному напарнику. Эльф и сам об этом догадывался, но выполнял принятые галантные жесты.

– Куда плывем? – из капюшона выглянуло едва различимое лицо.

– Мы как, сразу на главную площадь или по видовому маршруту? – маг обратился к Неамаре, усаживаясь спиной к лодочнику.

– Тебе решать, – ответила она.

– Тогда… проплывите вдоль островов жилого квартала Гальвандес с остановкой на главной площади.

Лодка тронулась. Она медленно плыла по алчным водам, создавая еле заметные волны. Суета самой оживленной улицы уносилась все дальше, оставляя двух грехов в блаженном ночном безмолвии. Неамара очарованно оглядывалась по сторонам. В Тельвейс-Ан-Тире она была не в первый раз, но каждый визит оборачивался новыми восторгами. В глади реки Тир отражалось все наследие алчного народа. Баронесса посмотрела на магический купол, защищающий своих жителей от всевозможных невзгод. В эту живописную панораму идеально вписывался образ сидящего в лодке Америуса, от которого так и веяло благородством и притягательной отчужденностью. Мир и его окружение были ему неблизки и неинтересны.

Америус чувствовал ее взгляд, но не позволял себе смотреть на демонессу. Пересечься взглядами значило бы открыться, а потемки его души были загадкой порой даже для него самого. Его противоречивые чувства и внутренняя борьба со своими установками постоянно заставляли эльфа изучать себя и терпеть неудачи. Тишина уже длилась слишком долго, и он обдумывал темы для разговора, которые мог бы начать. К счастью, неловкое молчание прервал удивленный возглас Неамары:

– Неужели это все… – Она пристально смотрела в глубь реки Тир.

– Души алчности, да. Ждут своей очереди, бедняги. И, по-видимому, ждать придется долго. Темные владения как никогда переполнены неисправимыми грешниками.

В воде плавали многочисленные светящиеся тени. Они проносились рядом с лодкой, заманивая присоединиться к их бесцельному странствию. Неамара наклонилась к воде, рассматривая танцующие вокруг лодки силуэты.

– Лучше долго на них не смотреть, – предупредил некромант. – Я не раз был свидетелем неожиданных заплывов. Многие переворачивали лодку, попутно цепляя с собой пассажиров и лодочника в придачу. Да и вода тут ледяная.

Над рекой кружил ворон, готовясь приземлиться на плечо Америуса.

– Смотри, что я украл прямо из рук одного богатенького мага, – похвастался Вейл своим уловом, положив блестящий предмет на сиденье эльфа.

– О нет! Верни это обратно владельцу, сейчас же! – подвинул он брошь ближе к ворону.

– Но ты сам меня учил воровать! – упрекнул мага питомец.

– Что за наглая ложь?!

– Ладно, ладно! Но как ты себе это представляешь? Простите, это ваше. Я передумал. Или… нижайше кланяюсь, при полете зацепил когтями?

– Меня это уже не волнует.

– Как нетактично! Ты же в ответе за тех, кого приручил!

– Вообще-то, я не собирался тебя приручать, – Америус вздохнул, прикрыв глаза. – Пожалуйста, оставь меня хотя бы сейчас.

Вейл повернул голову, чтобы взглянуть на причину, препятствующую их разговору:

– Так-так! Ты наконец нашел себе пташку. Вкус у тебя недурственный… Но ты поаккуратней, рыжая бестия наиграется с твоим хрупким сердцем и бросит. А дальше-то мне жить с тобой и залечивать твои душевные раны.

– Ты сам напросился! – Америус потянулся к птице, пытаясь ее схватить.

Ворон тут же взлетел, не даваясь ему в руки:

– Ты же мог меня поранить! А хотя нет, не мог. Скорость и реакция – не твой конек.

Некромант готовился сказать птице пару ласковых на прощание, но Вейл уже исчез, подтвердив этим свою правоту.

– Мы причалили, – объявил лодочник.

Толчок о пристань поставил точку в его предложении. Лодочник набросил на кнехт веревку и крепко привязал ее. Америус помог Неамаре выбраться и заплатил ему. Каменная лестница вывела пару прямо на площадь, где находился дворец.

– Зайдешь со мной или подождешь здесь? – спросил Неамару маг.

– Лучше подожду.

– Понимаю, – улыбнулся он. – Скоро вернусь.

Он действительно вернулся спустя несколько минут. Было заметно, что маг торопился, чтобы не заставлять свою спутницу ждать. Обратный путь они прошли пешком. Их разговоры уже не были такими откровенными, и по большей части Неамара задавала вопросы о тех местах, через которые пролегал их маршрут. Эльф охотно делился знаниями, справляясь с этим лучше любого гида. Демонесса и не заметила, как они снова оказались у «Шарле де Лантье».

– Мне кое-что еще надо сделать, – сказал некромант, остановившись напротив заведения.

– Не забудь, скоро начнется вечер поэзии, – напомнила баронесса.

– Я как раз подоспею к началу.

Глава 12

Стол, за которым расположились семеро бойцов, стоял в центре зала, прямо напротив сцены. Узнаваемые по плакату пурпурные портьеры из тяжелого бархата были собраны подхватом, намекая на скорое начало вечера поэзии. Интерьер «Шарле де Лантье» был тяжел для глаз. Экстравагантные пилястры облепляли каждый метр стен обширного зала, делая его чрезмерно объемным. Основные цвета заведения производили не менее навязчивый эффект: настенные узоры были выполнены едким синим цветом на желто-оранжевом фоне. Потолок утяжеляли декоративные элементы и низко свисающие на цепи люстры, освещающие пространство холодным сиреневым светом. Жаждущие окунуться в мир искусства эльфы только начинали приходить. Разодетые гости нашли очередной повод для соперничества. Каждый нарядился в нечто невероятное, пытаясь затмить сидящих за соседним столиком. В этом старались преуспеть в равной степени и мужчины, и женщины: броские короны из перьев, украшенные камнями топы из хитиновых панцирей поверх магических мантий, меховые многослойные юбки, – каждый был увешан чем только мог. Похоже, гости решили проявить свое творчество уж если не в стихах, так в создании изощренных костюмов. В этих нарядах было и жарко, и колко, и совершенно неудобно, но, по мнению представителей Алчности, жертвы того стоили.

Америус сидел между Кимаром и Деосом. Клубы табачного дыма раздражали его легкие и резали глаза. Вскоре в придачу подоспел неприятный запах, исходивший от уже прилично подвыпившего минотавра. Некромант спрашивал себя: «Почему он опять оказался в неудачном месте и почему не возле Неамары?» Эльф взглянул на Хелин, которая тоже сидела в отравляющем смоге, но ее флегматичная натура позволяла ей спокойно переносить все удары судьбы. Америус задержал дыхание, но вскоре сдался и глубоко вдохнул, надрывно закашлявшись.

– С каких пор здесь можно курить? – сдавленно прохрипел некромант.

– С тех пор как тут появился я, – Деос подмигнул проходящей мимо стройной официантке. Она стеснительно улыбнулась ему в ответ, по пути наткнувшись на угол стола. – Никто не может устоять перед моим обаянием. Ну, кроме одной недостижимой женщины, которая все же скоро станет моей. От меня просто так не избавиться, – он открыто обращал свои слова к демонессе, сидящей напротив. Черт расслабленно покуривал цигарку, закинув другую руку за голову. Неамара гордо промолчала, делая вид, будто бы слова были адресованы не ей.

– Я уже на себе почувствовал, что ты как назойливая муха – насядешь и не спрыгнешь, – бросил ему эльф.

– Заметь, что из всех я насел именно на тебя. Может, потому что кое-кто унылый, как…

– Как я? – встряла в разговор Хелин.

Америус скорчил гримасу.

– Ты, моя невесомая птичка, по сравнению с нашим магом, сущий ураган эмоций, – черт подмигнул заклинательнице и затянулся.

– Мне просто кажется, что Америус полон мрачных мыслей. Он, как и я, до сих пор копается в себе, – раздумывала девушка-призрак.

– Знаете, я уже устал, что ни один день не обходится без разговоров обо мне! – Темный маг разгонял обступающий его дым.

– Это твой звездный час, парень. Вряд ли ты тут кого-то так интересовал в свое время, – с насмешкой произнес Деос.

Америус не выдержал и вырвал цигарку из его рта.

Не ожидавший такого черт вытаращил глаза:

– Вы это видели? Я уверен, что это был самый дерзкий поступок в жизни нашего книжного червя.

Кимар не сводил с них глаз:

– Ваша пара будет меня преследовать вечно. Уймитесь хоть на один вечер.

– Скоро тебя накроет белая горячка, силач, если ты продолжишь пить такими темпами. Посмотри на Фергу, она трезвее Америуса, – крикнул ему в ответ Деос.

– Ха-ха! Давай, бык, еще по одной, – паучиха встала, вынув пробку из огромной бутылки. Резкий запах спирта ударил в нос всем сидящим за столом. Кружки щедро наполнились до краев.

Бык принюхался:

– Что на этот раз?

– Настойка на болотной змее, – раскрыла главный ингредиент Ферга.

– А я-то гадал, что плавает в моей кружке, – минотавр ткнул мясистым пальцем в всплывшую рептилию, чтобы удостовериться, что она мертва. – Похоже на сколопендру.

– Это просто маленькая змейка, нечего бояться, – успокаивающим тоном ответила Черная вдова.

– Я наивно предполагал, что та медовуха – это предел возможной крепости… – бык указал на пустой двухлитровый графин. – У меня от нее аж сжалось все внутри. – Он вернулся к дегустации нового напитка. – Она хоть не ядовита, эта настойка?

– Ядовита, – кивнула Ферга. – Но что для такого крепыша этот крохотный объём? Были, конечно, редкие случаи с летальным исходом…

– Ладно! Спор есть спор! – минотавр набрался мужества и уже был снова готов к противостоянию.

Они подняли кружки, чтобы опустошить их до дна. Черная вдова откашлялась в кулак, подготовив связки для застольной речи:

– Пусть крепок будет наш дух, а оружие изобильно омывается кровью врагов, как наши бокалы омываются веселящим эликсиром!

– Видимо, это единственный тост за вечер, который еще не прозвучал, – тихо сказал информатор.

Вечер поэзии набирал обороты. Высокообразованные, благовоспитанные компании эльфов заняли все столики в заведении. Они общались на полтона тише обычного, не мешая выступающим поэтам изливать свои складные речи. Выдрессированные строгим, не прощающим ошибок обществом, они разрывались между представлением на сцене и невиданным раньше шоу команды Неамары. Никто из владельцев или посетителей даже не пытался поставить на место иноземцев. Оценивая возможные последствия замечаний, каждый эльфийский интеллигент предпочитал промолчать. За столами обсуждали уж точно не выступающих, а ту самую громкую семерку. Главное, что вооруженному до зубов отряду не было дела до их недовольств. Они продолжали праздновать еще один успешно пережитый день в своей непринужденной манере.

– Попробуй это! Вдовьи корзинки. Конечно, паутина тут мелкорослого крестовика, а не аргиопы, но эльфы выбирали с учетом их слабого желудка, – предложила собутыльнику паучиха, дегустируя недавно принесенную порцию этнических блюд Чревоугодий.

– Нет, меня устраивает и привычное мясо. Не люблю экспериментировать с едой, – ответил ей Кимар. Он усердно закусывал вялеными мясными ломтиками последнюю выпитую кружку настойки.

К выбивающимся из местного общества посетителям подошел представитель Алчности. Одетый в бордовые длинные одежды, вышитые серебряными нитями, он вел себя по-барски. Гладкие волосы чуть ниже плеч подчеркивали острые черты лица. Он держал в руках стеклянный кувшин, наполненный жидкостью цвета ржавчины с густым слоем пены.

– Меня одолевает любопытство, кто же осмелился притронуться к этим годами никому не нужным помоям, – произнес скрежещущим голосом эльф.

– Так возрадуйтесь, в кои-то веки ваши запасы поредеют, – бросила ему в ответ Ферга.

– Не могу, к сожалению. Сейчас я проиграл крупную сумму денег моему партнеру – второму владельцу «Шарле де Лантье». Я утверждал, что привезенный им из дальних мест алкоголь так и останется на полках до конца наших дней.

– Что в этом случае говорят остроухие? – обратилась к алому быку паучиха. Кимар в ответ пожал плечами. – Соболезную вашей утрате, – выдала Черная вдова, жестом прогоняя хозяина заведения. – Не стойте над душой.

– Да, конечно. Я принес ваш следующий заказ – бражку «Паучьи путы».

– Давай сюда! – Ферга вырвала кувшин из рук темного эльфа. – Знаю я ваши порции. Иди, ублажай своих постоянных гостей.

Эльф, озадаченный и возмущенный тем, какие личности забредают в его заведение, быстро удалился. В это время уже успели выступить несколько поэтов. Интерес гостей к новым постояльцам «Шарле де Лантье» не угасал. Особенно их волновал вопрос, по какой причине эти грехи собрались вместе и зачем они обвесились всем этим оружием и броней, идя на культурный вечер. Кто-то даже предположил, что это запланированный ход, для привлечения внимания, который неоспоримо сработал. На стол семерки нескончаемо приносились все новые закуски. Отряд отдыхал как только мог. Оживленные разговоры не умолкали.

– Я привыкла к разного рода слухам, – заметила демонесса.

– А как вы все-таки добились такого высокого положения? – поинтересовался Деос. – Наверное, пришлось пару раз помять бесподобным телом ложе Темного Владыки?

– Думай, что говоришь, Деос! – воскликнула Неамара.

– Да, да, знаю… Эшафот уже прямо перед моими глазами. Петля мысленно обогнула мою наглую шею, – сказал он, когда понял, что сболтнул лишнее.

– По нему видно, что с кем он и может волезчь, востечь… Тьфу ты! ВОЗЛЕЧЬ, так только со своим вторым «я»! – язык алого быка перестал его слушаться после первой кружки бражки. – Онемение языка – это нормально?

– «Паучьи путы» же… – меланхолично пролепетала Хелин. – Название всему дается неспроста. Америус, – обратилась призрачная девушка к некроманту, – расскажи что-нибудь еще о коалиции «Кифиаль Он Трезильс».

– Как вы эту эльфийскую чепуху запоминаете?! – негодующе вскрикнула Ферга. – Чертовы маги…

– На самом деле, я уже тогда рассказал вам все, что знаю, – сделав глоток чая, сказал темный маг.

– Интересно, что в качестве подтверждения своей идентичности они выбрали такой болезненный способ, – продолжила Хелин.

– Ты про палец? – спросил ее эльф.

– Да, безымянный палец… Ведь в этом есть смысл. Для них главное – раскрыть тайны мироздания. Найти на все происходящие явления объяснение или, по крайней мере, откопать среди всего известного незнакомое название, имя… Поэтому они так символично отрезают палец – чтобы показать, что для них нет ничего безымянного.

– В таком контексте я об этом не думал, – удивился ее словам Америус.

– Хелин, а ты сегодня не заходила в академию? Как поживает твой учитель? – спросила Неамара.

– Нет, – сказала заклинательница после недолгого молчания.

– Почему?

Хелин не ответила. Похоже, объяснить это она никак не могла.

– У тебя еще будет возможность, когда мы вернемся с ответом на вопрос в дом Сагелиоса, – утешила ее предводительница, почувствовав, что уточняющий вопрос потревожил девушку, хоть это и не отразилось на ее лице.

– Слушайте! – встрепенулся Деос. – Я его, кажется, знаю! Давайте посмотрим, что он выдаст.

На сцену впервые за весь вечер в качестве выступающего поднялся черт. Он был одет в свободную белую рубашку в знак того, что он – свободный поэт, обитающий вне времени и пространства в своих грезах. Рыжая шевелюра была собрана в хвост. Горбатый нос и кривые тонкие губы таили за собой редкую красоту души. Поэт дождался, когда в зале стихнет шум, чтобы исполнить свои строки:

Да! Я бандит, но вот в душе поэт.

Так и сложился мой портрет.

Мечтаю жизнь я посвятить стихам,

Но как же быть с судьбой, предписанной грехам?

И каждый грешный день по лезвию ножа,

А хочется ходить по острию пера,

Которое способно ранить словом

Не меньше, чем снаряд под огненным напором.

Но Блуд, считают все, не может быть поэтом.

И, кажется, пора, смириться с сим сюжетом,

Но нет, я стану тем, к чему лежит душа,

Ведь к творчеству совсем она близка!

Поэт поклонился. Зал вяло поаплодировал уходящему со сцены черту.

– Высший уровень бездарности, – последовала оценка Америуса.

Соратники не стали озвучивать свое мнение, в отличие от эльфа, который то и дело закатывал глаза и недовольно бурчал, слушая в промежутках между беседами часть выступлений.

– Вынужден откланяться по естественной нужде, – Деос резко поднялся и пошел между столами в направлении бара. Отряд вернулся к застольным разговорам.

Агент Даэтрэна прошел мимо уборной и свернул к ступеням, ведущим на сцену. Там к выступлению готовился другой участник вечера поэзии. Услышав чье-то приближение, представитель Алчности, бледный и невзрачный, как моль, отвлекся от беглого повторения своего стиха и был неприятно удивлен.

– Простите? Что тут делает прислуга?! – эльф вопросительным взглядом уставился на распорядителя, когда яркий, затмевающий все остальное хвостатый «реквизит» появился на сцене.

– Придержи язык! – заявил ему бывший Вестник. – А не то прислуга щелкнет пальцами, и один эльф сразу впадет в немилость при дворе.

– Ах ты! – выкрикнул эльф. Реквизит в его глазах приобрел голос.

– Тихо! Надорвешь раньше времени связки и – прощай, слава… – информатор расплылся в издевательской улыбке.

Поэт понял, что лучше уступить, чем рисковать своим положением, и скрылся за занавесом.

– У нас внеплановое выступление еще одного представителя Блуда, – объявил распорядитель вечера. – Как вас зовут? – тихо спросил он черта. Тот шепнул ему свое имя. – Поприветствуем Деоса!

Примелькавшиеся эльфийские лица поэтов, как и их истертые темы богатства и власти, неожиданно сменил еще один черт, на этот раз куда более яркий и привлекательный, чем его предшественник. Впервые за вечер Деос сумел приковать внимание всех гостей без исключения. Неподвижные холодные эльфийки внезапно схватились за веера. Бывший Вестник вынул из кармана куртки чуть помятый лист бумаги. Бережно расправив его, он приготовился к речи, и открыл было рот, но был нахально прерван.

– Эй! Деос! – загорланила Черная вдова. – ДЕОС!

Зал обернулся на грубый голос, режущий слух.

– Горшок совсем в другой стороне!

Гости «Шарле де Лантье» снова обернулись к сцене.

– Мои верные поклонники. Что с них взять! Не хотят делить кумира со столь огромной аудиторией.

Зрительницы заулыбались. Кавалеры недовольно смотрели на своих растаявших спутниц, вечно пребывавших до появления этого пижона в состоянии скорби.

– Посвящается теме неразделенной любви, – объявил слушателям черт.

Он знал, что сердце его черство,

Эгоистично и развратно.

Что полюбить ему непросто,

И путь греха шел безвозвратно.

Блуд был ужасным лицемером,

Пускающим лишь пыль в глаза.

Он насыщался новым телом

И уходил, не проронив слова.

Затронуть струны его сердца,

Пустить в свой сокровенный храм.

Никто из дам не мог пригреться,

И он ломал их пополам.

Он исполнял свой хитрый план,

Лишь утоляя чувство жажды.

Ни разу не склонив свой стан,

Чтоб извиниться хоть однажды.

Но кара всяких настигает,

Пришел и Блуда час расплаты.

И дева жизнь его меняет,

Растасовав по новой карты.

Он обнажил ей свое тело,

Впервые получив отказ.

И он не понял, в чем же дело?

Что так внутри болит сейчас?

А истина пришла позднее,

Но время вспять не повернуть.

Из кукловода он ловчее

Избрал марионетки путь.

И в рабстве он готов служить,

Забыв, как выглядит свобода.

Желая доступ получить

К своей богине из высшего рода.

– Кто-нибудь поверил хоть одному его слову? – скептическим тоном отозвалась Ферга. – Черти не меняются! Да никто не меняется в этом грешном мире. – Она повернулась к своему сопернику, который в этот раз почему-то помалкивал во время его любимых философских дискуссий: – Что ж, еще одна победа…

Алый бык лежал, уткнувшись лицом в стол. Паучиха, приложив все силы, подняла его и облокотила на спинку стула, и тот без сопротивления сел, свесив голову назад.

– Ферга! – возмущенно воскликнула демонесса.

– Что? Он сам был инициатором этой затеи! С его стороны было опрометчиво соглашаться на этот спор с Чревоугодием. Это то же самое, что я бы предложила ему устроить спарринг, в котором, как бы ни старалась, проиграла. Но надо отдать должное, он держался дольше, чем все некогда поспорившие со мной.

Фурия, которая за весь вечер по традиции не обмолвилась ни с кем ни словом, не выражала своих эмоций, и лишь змеи выдавали ее настроение. Судя по их поведению и шипению, она была совсем не рада происходящему. К этому моменту их гиперактивный товарищ вернулся.

– Думаю, это тебе понадобится, – Деос отдал Неамаре сложенный лист бумаги. – Вдруг в один тоскливый вечер ты раскроешь его, чтобы вспомнить о таком незабываемом Блуде, как я. – Он сел на единственный свободный стул и закурил. – Заглянешь в свою опочивальню, где лежал обнаженный красавчик, и вспомнишь о том дне, когда я был весь твой, а ты этим не воспользовалась…

– Кхм! – Неамара приказала ему взглядом замолчать, пока не поздно.

– Это лишь мои фантазии, простите! – выпустив облако дыма, оправдался черт. – Я с головой окунулся в поэзию и не могу из нее выйти. О нет! Старикан пропустил мое выступление? – только заметил спящего быка Деос.

– Он отключился только под конец. Боролся до последнего, – обнадежила его Черная вдова.

Беседовавшие грехи вынуждены были отвлечься на голос, объявляющий победителя поэтического конкурса. Жеманный эльф с зализанными назад волосами, который вел торжественный вечер, попросил гостей «Шарле де Лантье» ненадолго отвлечься и уделить ему минуту внимания.

– Уважаемые дамы и господа! – он оглядел сидящих в зале гостей и сжал губы, остановив взгляд на столе буйной семерки. – В который раз вечер поэзии удивляет нас талантами, глубокими мыслями, искрометными метафорами и сильнейшей подачей конкурсантов. Браво! Похлопаем нашим поэтам!

В зале раздалось дружное рукоплескание.

– Жюри уже сделало свой выбор, но и вы, дорогие друзья, вольны выбрать своего любимца! Я назову имена всех участников, а вы поддержите самого достойного, на ваш взгляд, претендента на приз зрительских симпатий!

После оглашения нескольких конкурсантов, которые получили негромкое одобрение зала, очередь дошла до Деоса, и оглушительные аплодисменты резко заполнили зал «Шарле де Лантье». Женская часть зала кокетливо захихикала. Деос, развалившийся на стуле, ухмыльнулся, будто бы такая реакция была для него обыденным явлением.

– С неоспоримым лидерством обладателем приза зрительских симпатий вечера поэзии становится… – ведущий вечера сделал намеренную паузу. – Деос! Прошу вас на сцену.

Информатор поднялся с места. Когда он проходил через ряды, эльфийки заглядывали в его глаза в надежде, что он заметит кого-то из них. Деос ловко вскочил на сцену, перескакивая через ступени.

– Какой же приз меня ждет? – громко поинтересовался черт у ведущего мероприятия.

Быстрый взмах руки распорядителя – и приз был уже доставлен на сцену.

– Венок из медноцветных бессмертников! Пусть ваше вдохновение не угасает, как жизнь в этих редких цветах. Радуйте и дальше своим творчеством женскую половину Темных владений! – пожелал ему фальшиво радостный голос эльфа.

– Это и есть мой долг! – ответил Деос и артистично поклонился публике.

Слуга, который был сородичем победителя, открыл серебряную шкатулку. Оттуда засиял медным блеском восхитительный венок из цветов, прорастающих на вулканических землях Гнева.

– Ох, в нем я буду поистине божественен! – не отрывая глаз от приза, воскликнул черт.

Распорядитель взял в руки венок и надел на голову поэта. Черт благодарно махнул рукой своей женской поддержке, красуясь в короне победителя. Со сцены Деоса проводили повторными аплодисментами.

– Не слышал бурных возгласов от этого стола, – черт плюхнулся на место, поправив съехавший набок венок.

Соратники смотрели на него с особым вниманием. Деос окинул взором понурые лица компаньонов.

– Как я в нем выгляжу? – не успокаивался он. – Хочу услышать комментарий от каждого. Начнем с моего главного поклонника… Америус, моя радость.

Темный маг в очередной раз лишь раздраженно вздохнул.

– Этого я и ожидал, – ощерил зубы Деос. – Реакция, выражающая прикрытую зависть. Смотри, чтобы змеи не выросли на голове, а то им есть из чего виться.

– Медь отлично гармонирует с твоей мощной энергией и… с цветом глаз.

– Спасибо, Хелин. Большего мне и не надо, – Деос поцеловал ее руку.

Седовласая девушка внимательно осмотрела место, к которому приложились его губы.

– Так болезни не передаются, – шутливо успокоил ее черт. – Это все выдумки Гордынь, пытающихся еще больше углубить пропасть, разделяющую наши народы.

Шум на сцене привлек внимание их стола. Трое победителей, а именно двое представителей Алчности и один представитель крылатой знати, получали награды от членов жюри. Деос развернулся вполоборота и, немного последив за церемонией и ее участниками, опять сел прямо:

– Кто-то помнит выступление этих ребят?

Товарищи лишь пожали плечами.

– Приз зрительских симпатий, как по мне, намного почетнее и значимее, чем призовое место. Как могут объективно оценивать твой талант сухари, малосведущие в искренних эмоциях? Тем более тут видна открытая политическая подоплека. Сам творческий конкурс стал второстепенен, и все это действо превратилось в откровенный фарс. А вот признание неравнодушной аудитории – вот что поистине ценно.

– Согласна, – сухо кинула Ферга. – А теперь, может, на покой?

Среди сидящих за круглым столом не нашлось противника этого предложения. Отряд поднялся как раз в тот момент, когда о завершении вечера поэзии объявили задвигающиеся портьеры. Ферга и Деос взяли под руки Кимара и поволокли его на второй этаж, где располагалось их временное пристанище. К счастью, в команде была женщина, чья сила помогла затянуть на лестницу даже неподъемное тело быка.

* * *

Баронесса вошла в комнату и обессиленно оперлась плечом о стену. При подъеме по лестнице Неамара особенно явно ощутила тяжесть в ногах и пояснице как следствие долгого и утомительного путешествия. К тому же они опять наткнулись на неприятности в виде голема, поэтому ее руки болели еще сильнее. Ударять по камням – неблагодарное занятие, которое к тому же аукается позже неприятными ощущениями.

Она села на стул, вытянула ноги и заметила на столе стакан с водой. Неамара сделала пару глотков и принялась расстегивать сапоги, но мягкий стук в дверь ее остановил. Она затянула верхнюю пряжку обратно. Стук повторился – три ненавязчивых удара. Неамара поднялась, сняла с настенного крючка ключ и открыла дверь. То, что она увидела, ее уже нисколько не удивило.

– Опять тут пахнет чем-то нечистым, – держась за дверной выступ, недовольно молвила демонесса.

– Неправда, я помылся, – произнес в ответ Деос. – Так бы сказала Хелин, будь она на моем месте. Я же предлагаю поговорить по душам.

– По душам? Не помню, чтобы тебя она интересовала. Дай-ка вспомню слова из твоего творения: «Желая доступ получить…»

– «К своей богине из высшего рода», – с жаром договорил информатор. – Это же фигура речи. Возможность глубже окунуться в мысли…

– Достаточно! – остановила его Неамара.

– Да ладно вам, командир! Что вам мешает выгнать меня, если я перейду черту? – спросил Деос, продолжая настаивать на своем.

– Так и быть, заходи, – сдалась она.

Деос переступил порог, и демонесса закрыла дверь на ключ. Тем временем бывший Вестник осмотрелся. Он отметил, что у влиятельной барышни почти такие же условия, как и у него: поперек длинной комнаты стояла двуспальная кровать с изголовьем из кованого железа, покрашенного в серебристый цвет. Небольшой проход, оставленный в изножье, выводил на балкон. Черт направился прямиком туда. Он привалился на перила и нагнулся вперед, заинтересованно осматривая открывающиеся с балкона окрестности.

– А вид тут хороший, – повернулся он к Неамаре.

– У тебя не такой? – недоверчиво спросила она.

– По всей видимости, мне выделили самую плохую комнату, – Деос с натяжкой улыбнулся. – И тут куда ни плюнь… ранги, иерархия, расовая дискриминация, все дела…

– И что же у тебя за вид? – демонесса встала рядом с Деосом, положив руки на металлическое ограждение.

– Отсутствие окна щедро компенсировали зеркалом… – кисло произнес он. – Я, конечно, не прочь смотреть на себя в отражении, там вид нисколько не хуже всех этих алчных завитушек. Но подышать свежим воздухом было бы куда приятнее.

Информатор Темного Владыки внимательно изучал улицы. Было очень тихо, и среди всех возможных звуков города сейчас раздавался только еле уловимый шум воды. Легкие волны бились о каменные стены каналов.

– Ни единой души… – заговорил Деос. – Еще недавно толпы Алчностей расхаживали по улицам, а сейчас никого. Удивительные существа эти эльфы! Живут по строгому общему режиму. А во Френзисе будто бы до сих пор не закончился первый день с самого рождения греховной земли. Просыпаешься, выглядываешь в окно, а там ничего и не менялось. Женщины легкого поведения как стояли, так и стоят, пьяницы тоже на своем месте. Какое сейчас время – и не разобрать.

Деос опять умолк, продолжая рассматривать опустевшие улицы.

– А нет, взгляните! Все же нашелся вероломный нарушитель порядка. Согнулся в три погибели. Крадется, словно тень. Только вот накидку с каменьями забыл снять. Светится, как эльфский купол, – негромко хохотнул он над припозднившимся прохожим.

Неамара тоже улыбнулась. Эльф двигался действительно смешно. Нет чтобы ускориться и быстро дойти до дома, он предпочел передвигаться крадущимися шагами и короткими перебежками. Плащ был настолько ярким и так переливался россыпью камней, что мужчина походил, по меньшей мере, на какое-нибудь дикое алчное животное с привычными в этих краях наростами. Возможно, он приоделся для свидания и уже успел пожалеть об этом.

– И заметьте: кто изобрел время, по которому мы все живем? – отвлек ее голос черта. – Представитель Алчности. Казалось бы, такая обыденная вещь, как тень, отбрасываемая от предмета, натолкнула его на мысль о создании часов. Он покрутил вокруг продолговатой вазы фонарь и сообразил для грехов приспособление, без которого жить стало сложно. Длительность дня он сопоставил с биоритмами, где потребности в трехразовом приеме пищи и сне обозначили границы между отдыхом и рабочими часами.

– Удивлена, что ты так много знаешь, – взглянула на него демонесса.

– Лишь потому что я Блуд? – на лице черта возникла ухмылка.

Он уселся на перила балкона. Тонкое черное одеяние, перехваченное поясом, немного спало, оголив его грудь и ноги. Он приметил на себе заинтересованный взгляд Неамары и решил объясниться:

– Зато такой вот эльфийский халат висел в номере.

– Такой у меня тоже есть, но он явно шился с учетом физиологических особенностей эльфов, у которых отсутствуют хвосты, да и крылья тоже, – пожав плечами, ответила она ему.

Деос посмотрел на свой свободно гуляющий из стороны в сторону хвост:

– Как думаете, оштрафуют ли меня за перекройку этого чудного расистского изделия? Все же я сделал более универсальную модель.

– Страшнее… – с напряженной интонацией шепнула ему баронесса. – Заставят пожизненно выступать в «Шарле де Лантье».

– Ну, это не самая страшная участь. Кстати… насчет моего сегодняшнего выступления… Удалось ли мне удивить вас? Можно ли было назвать этот поступок романтичным?

– Вспоминая реакцию сидящих в зале женщин, это был несомненный успех.

– А для вас, командир?

– Скажу так: мне стихи еще никто не посвящал.

– Что ж, тогда бессонная ночь за пером и чернилами была проведена не зря.

– Есть ли значение у твоих татуировок? – внезапно спросила демонесса.

– Хотите, значит, поговорить о моих татуировках? – тема явно пришлась черту по душе. – Мне в подробностях рассказывать даже о тех, что не видны?

– Нет.

– Тогда… Все, что вы видите на руках, шее, груди, спине, по большей части указывает на мое отношение к Вестникам: о наших лучших делах, полученных званиях за время нахождения в банде, лишь несколько мотивирующих цитат разбавляют этот рабочий журнал. Все, что ниже… – он провел руками по тем местам, которые и так не вызывали вопросов об их расположении, – рассказывает о самых ярких любовных подвигах.

– Называй вещи своими именами – блудных подвигах, – нарочито исправила его огненная воительница.

– Ну, допустим, – не желая спорить, согласился Деос. – Эти покоренные вершины – самые выдающиеся известные личности: Астели Уар Иседиль – эльфийка, что возглавляет касту особо одаренных магов…

– Знаю, знаю. Можешь только не озвучивать весь список этих счастливиц? – брезгливо попросила демонесса.

– Как изволите, – он расплылся в улыбке, получив ожидаемую реакцию баронессы, а потом его лицо резко переменилось. – Но мое тело до сих пор пусто, так как на нем нет одной важной демонической метки. Оно останется несовершенным, пока на коже не появится напоминание о любовной истории с одной яркой демонессой. Это как Тельвейс-Ан-Тир без своих мостов! Или как Демефис без золотых крыш и пантеона богов! Проще говоря, как Америус без ворона.

– В любом случае, я думаю, на твоем теле уже нет свободных мест.

– Ошибаетесь, самые важные места еще не заняты, – он игриво улыбнулся.

Вдруг мимо них с невероятной скоростью пронесся Вейл. Он сделал круг в небе и пикировал на Деоса. Резким рывком клюва он вырвал его пояс. Черт чуть было не свалился. Пока Деос приходил в себя после неожиданного нападения, ворона уже и след простыл. Теперь черный халат бессмысленно висел на плечах, совсем не прикрывая тело.

– Так даже лучше, эльфийский разведчик… – черт подул на волосы, упавшие ему на глаза. – Вспомнил этих неразлучников на свою голову.

Когда Деос привел себя в порядок, он посмотрел на Неамару как в первый раз и испытал то самое эстетическое удовольствие, захлестнувшее его еще в «Высоком градусе» при виде будущей предводительницы. Острые кожистые крылья возвышались над головой демонессы, которые без лишних аксессуаров возвеличивали ее расу среди других грехов. Рога, как затейливый головной убор, венчали ее голову, которую украшали шелковистые блестящие кудри. Фигура баронессы Дома Мерсерус была ошеломительной, как и ее непреклонный характер. Широкие женственные бедра, узкая талия. «Эта женщина создана для любви», – подумал представитель Блуда и неслышно вздохнул, испытывая тягостное вожделение.

– В Гордыне заключена невероятная грация… – начал Деос. – В походке, движениях, в бою. Все вспоминаю то сражение на гладиаторской арене. Как удивительно вы двигались, сколько гибкости, интересных комбинаций, а эти пируэты и финты… Ох! И все же, хоть и изредка, крылья вам пригождаются. Увернуться от ударов или напустить на врагов огненный ураган. Ужасно досадно, что вы не можете полноценно летать. Будто Всевышний отнял у вас эту возможность, подрезав Гордыне крылья.

– Может, чтобы мы не считали себя выше других? Или, может, чтобы не долетели до тех мест, что нам не предназначены? – предположила Неамара.

– И то и другое вполне имеет место быть, – произнес информатор и спрыгнул с перил. – Пора мне уединиться в своем чулане. Не хочу больше злоупотреблять вашим гостеприимством.

– Да, чувствую, что сейчас не помешает уделить время отдыху, – поддержала его огненная воительница.

Деос пропустил Неамару на выходе с балкона. Ощущая сильную усталость, она размяла спину. Агент Темного Владыки заметил это и сказал:

– Вижу, вас мучает боль в пояснице. Я знаю способ, как ее можно быстро устранить.

Неамара обернулась, рассекая воздух крыльями. Судя по его глазам, которые всегда хитро прищуривались при плутовских планах, Деос не ерничал и говорил совершенно серьезно.

– Массаж в моем исполнении обладает целительными свойствами, когда бессилен даже маг, – продолжил черт. – Побочный эффект после этой процедуры – крепкий сон. Конечно, смотря какой побочный эффект вас больше интересует…

Неамара решила, что массаж был бы сейчас спасением, но принять такое предложение от почти постороннего греха, тем более представителя Блуда, было бы легкомысленно, а главное – рискованно.

– Спасибо, Деос, но нет, – поспешила отказать демонесса, пока его обаяние не начало действовать.

Информатор лишь улыбнулся, будто понимая, что за фасадом несокрушимой гордости демонессы скрывалось странное волнение. Он подошел к двери, сам взял ключ и открыл ее. Затем он повесил ключ обратно и обернулся.

– Сладких снов, – посмотрев Неамаре в глаза, прошептал он перед уходом.

– И тебе… спокойной ночи, – растерянно произнесла баронесса. Впервые кто-то смог заставить ее высокородную натуру смутиться.

Деос хмыкнул и ушел. Неамара закрыла дверь и несколько раз дернула ручку, чтобы проверить, насколько надежно та заперта. Стоя прислонившись к косяку, демонесса долгое время не могла прогнать из головы возникающие картины. За дверью на приличном расстоянии от комнаты послышался голос черта. Неамара рефлекторно вздрогнула.

– Америус, ты чего тут стоишь?! Эти теневые приемы подходят Хелин, но не твоей долговязой фигуре…

Послышались отдаляющиеся шаги.

– И даже не пожелаешь мне приятных сновидений?

* * *

Кто-то беспрерывно колотил в дверь. Неамара вскочила, споткнувшись о ножку рядом стоящего кресла. Выругавшись, она доковыляла до двери под нескончаемый стук.

– Деос, если это опять ты… – заспанным голосом проговорила Неамара, протирая глаза.

– Нет, госпожа, это Лаурис. Эмм… владелец «Шарле де Лантье».

– Что вам нужно? – демонесса продолжала говорить с ним через закрытую дверь.

– Прошу прощения за бестактность, но я вынужден просить у вас помощи.

– Что произошло?

– Происходит и сейчас, госпожа. Ваш друг… тот, что самый большой, барахтается в воде, кричит на весь квартал чье-то имя и не намеревается вылезать. Мы предложили ему гедарский окорок, который он уплетал за обе щеки еще вечером, но он не согласился на это.

Демонесса открыла дверь, уже одевшись.

– Нижайше благодарю вас! – сухо обрадовался эльф, который уже не ждал, что влиятельная гостья откликнется.

Неамара распознала в нем того представителя Алчности, который во время их вчерашних посиделок принес бражку двум выпивохам из ее отряда. Сегодня эльф был в куда худшем расположении духа. На его лице было написано нескрываемое недовольство, и, возможно, лишь принадлежность Неамары к высокому роду уберегла ее от выселения.

Демонесса спустилась по лестнице. Ворчащий всю дорогу эльф шел за ней по пятам. Она прошла через непривычно пустой зал и вышла на улицу. Несколько ночных караульных и трое соратников, по всей видимости, наделенные чутким сном, стояли на набережной, находившейся прямо напротив «Шарле де Лантье». Стражники мялись у воды, не осмеливаясь вытащить нарушителя.

– Видастра! – издал вопль Кимар.

Неамара заглянула вниз. Так и не протрезвевший после бурного вечера соратник поднял на уши всех жителей квартала. Они повыскакивали на балконы, напуганные происходящим. Еще никто не позволял себе такое во время комендантского часа.

– Вы время видели? Изверги! – обрушилось с верхних этажей на демонессу, подошедшую к неспящим грехам.

– Что тут происходит? – спросила она у Фурии, которая выбралась понаблюдать за происходящим.

– У хаземшел помутился рассудок, – не поворачиваясь к предводительнице, сказала она. – О хорошем сне сегодня можно не мечтать – по крайней мере, большей части из нас.

Горгона подняла глаза на свою обычно бурлящую жизнью прическу. Часть змей свернулись между собой, сложившись в затейливую фигуру в виде пучка. Другие были хоть и заторможены, но бодрствовали, как и хозяйка.

– Стражники у входа совсем, что ли, обезумели? – последовала новая волна возмущения с балконов. – Нынче проход в город открыт для всех? – Престарелый ученый эльф посмотрел на часы и охнул: – Мне вставать через три часа двадцать четыре минуты! Негодяи! – бурно выкрикивая недовольства, замшелый представитель Алчности перегнулся через балкон, и с его головы слетел ночной колпак.

Стражники перебежали через мост к упавшему на другой стороне набережной головному убору.

– Убесилус, ваш… ваша конусная шляпа, – схватился за нее караульный, забыв название важного аксессуара для сна эльфов почтенного возраста.

– Это ночной колпак, остолоп. Кидай его сюда!

Теперь стража занялась более важным делом. Для них угодить университетскому профессору темных наук было первостепенной задачей. Есть шанс, что уважаемый при дворе маг сжалится и не распишет в жалобном изъявлении все свои мысли относительно работы ночных стражей, если конусный убор вернется в его руки. Забота о Кимаре полностью перешла на его товарищей.

– Видастра! Может, в этом потоке есть ты? Ответь мне! – снова заревел он.

– А если я скажу тебе, что Видастры тут быть не может, ибо тут обитают лишь души Алчностей? – крикнул ему Америус.

Волосы мага были взъерошены на затылке, а часть рубахи не заправлена. По всей видимости, он тоже собирался впопыхах.

– Врешь, поганец! – ударил ручищами по воде минотавр.

– Бык погрузился в любовные воспоминания. – Америус прижал ладонь к своей щеке, будто Кимар залепил ему пощечину. – Могу лишь предположить, что на него так повлияло творчество Деоса.

– На него так повлиял алкоголь! – поправила его Черная вдова.

Неамара отметила, что единственной, чей дневной облик вообще не отличался от ночного, была Ферга. Она зачем-то выскочила в кирасе, кровяные узоры на ее лице оставались нетронуты со вчерашнего дня и лишь немного потрескались. Кажется, она не умывается и, возможно, спит в броне.

– Ферга, – твердым голосом сказала Неамара.

– Конечно, я! – понимая, на что намекает командир, воскликнула паучиха.

– Хорошо, что ты это осознаешь. А теперь ныряй за ним.

– Я ненавижу воду.

После этого высказывания демонесса поняла, что была права насчет нелюбви Черной вдовы к водным процедурам.

– Ай, черт с вами! Все равно же не отстанете.

Ферга стала снимать кирасу. Она долго топталась на месте, пытаясь нащупать ремешки на боку. Неамара поняла, что это будет долгий процесс и, скорее всего, после спасения соратника им придется сразу же выдвигаться в направлении Призрачных земель:

– Постой.

– Чего? – вопросительно уставилась на нее паучиха.

– Не факт, что Кимар поддастся тебе и поплывет следом.

– Ну? – промычала Ферга.

– Америус, сходи за Хелин. Думаю, только она в силах обуздать его.

Темный маг прикрыл глаза и качнул головой.

– Как я понял, у Хелин летаргия, – отметил он. – Обычные раздражители не способны разбудить ее. Хотя… Я знаю, что нужно.

Взлохмаченный некромант подошел к владельцу «Шарле де Лантье», стоявшему под навесом на входе.

– У вас при себе есть ключи от всех комнат? – поинтересовался у него Америус.

– Да… – растерянно произнес тот.

– Идемте, вы мне пригодитесь.

Довольно быстро некромант вернулся с призрачной барышней. Она остановилась около демонессы, не произнеся ни слова. Глаза ее были открыты, но, по ощущениям, она еще спала. Платье, надетое наизнанку, это подтверждало. Волшебный шар ей в руки вложил Америус. Она умело обхватила его, и внутри запрыгал, врезаясь в стеклянные стенки, белый огонек. Вскоре он остановился.

– А! Где я? – завопил Кимар.

– Подействовало! – облегченно воскликнул некромант.

Хелин сразу же развернулась и пошла обратно к дверям. Испуганный владелец «Шарле де Лантье» открыл перед ней дверь. Исходящий из соседних домов недовольный галдеж утих.

– Вылезай, – крикнула минотавру баронесса.

Проследив, как бык доплывает до выступа, Неамара пожелала своей команде спокойной ночи.

– Ага… – протянули в один голос воины, с недовольством осознавая, что до подъема осталось всего ничего.

Незримая истина

Глава 13

Семеро путников увидели под ногами серый песок. «Началось», – подумала демонесса. «Призрачные земли или Пустыня праха – кому как нравится… Место, которого боятся все грехи, включая Уныний. Место, где вероятность умереть от психического потрясения выше, чем от физического воздействия. Где разум перестает различать, что есть действительность, а что фантазия».

Отряд ступал по зыбкому песку, оставляя глубокие следы на безжизненных землях. Ауру этого места всегда можно было отличить от других владений. Чувства тревоги, тоски и необъяснимого страха тут же овладевали сознанием входящего. Окружающая серость не давала забыть, что здесь нет места радости или надежде и нет шансов обрести душевное равновесие. Пасмурное небо было затянуто неподвижными слоистыми тучами, усиливая ощущение безнадежности. Вокруг ничего не было видно, лишь ровный пустынный горизонт простирался вдаль. Пустыня праха отличилась и самой недружелюбной и холодной погодой. Перед тем как покинуть Тельвейс-Ан-Тир, отряд заглянул к эльфу, торгующему мехами и другими теплыми вещами. Такого спроса на свои товары он давно не встречал и был счастлив снарядить семерку, отправляющуюся на север.

– Добро пожаловать в ночной кошмар! – заголосил Деос напряженным как струна голосом. – Тут тебе ни единой души, ни единого укрытия, ни единого трактира. И за что только держится горстка этих сумасшедших жителей? Это бессмысленно!

Хелин сосредоточенно смотрела прямо перед собой. Сама бы она никогда не вернулась сюда, не будь такой необходимости. Ей всегда было жутко от этих мест, хоть ее сознание было не так подвержено атакам здешних порождений:

– Предупреждаю: если услышите голоса… не просто голоса, а голоса, которые будут звать вас по имени, – не оборачивайтесь. Из их плена мало кто смог выбраться. Если они почувствуют ваше уязвимое место, они поймут, как войти к вам в доверие.

– Даже глазом не поведу, – Ферга затрясла головой. – Я то и дело слышу непонятные звуки. Вижу тени вдалеке. Бррр… А говорят, наши земли – сущий ад.

– Нам не так далеко идти, – продолжила Хелин. – Голоса испытывают на прочность только ступивших на Призрачные земли. Отвлекитесь от их зова и будете в безопасности.

Воины продолжали свой путь. Голоса, доносившиеся с порывами ветра, стали докучать все сильнее. Их слова были неразборчивыми. Шепот, принадлежащий нескольким голосам, создавал невозможное напряжение. Казалось, будто они подавляли остатки рассудка и населяли мозг безумием.

– Уффф, – простонал алый бык.

– Что? Голоса измучили? – проявил любопытство черт.

– Головная боль…

– Вчера ты неплохо погулял, что уж тут говорить, – ухмыльнулся Деос. Слухи об инциденте дошли и до него. – Жаль только, я уже давно спал.

– Ни черта не помню. Лишь тот момент, когда очнулся в холодной воде, – сказал минотавр.

– А ты, Хелин, помнишь что-нибудь? – поинтересовался Америус.

– Я ушла спать, как и все после окончания вечера поэзии. А было что-то еще? – спросила заклинательница.

– Да нет… – вымолвил эльф.

– Скоро мы уже дойдем? – заныл Деос.

– Прошло не так много времени, – ответила ему Хелин.

– А как будто бы вечность, – услышав их разговор, ужаснулся Америус.

– Так кажется, – сказала представительница Уныния. – Апатия проникает в мозг, а тело становится вялым и непослушным. Неизменные виды… Все вокруг угнетает сознание, и время медленно сыплется в бесконечных песочных часах…

– Давайте еще больше разведем меланхолию и дружно окропим эту землю соплями и слезами, – разозлилась Ферга и проревела: – ВЕДЬ ВЫ ЭТОГО И ЖДЕТЕ, ПРИЗРАКИ?

– Хватит орать, Ферга! – осадила ее Неамара.

– Пусть орет, если это ей помогает, – возразила Хелин. – Все уже и так знают, что мы здесь.

На горизонте так ничего и не появилось. Голоса безостановочно нашептывали непонятные вещи, забираясь все глубже в сознание. Окружающая серость вызывала ощущение безнадежности. Бойцы, как в бреду, медленно пробирались вперед, отчаянно желая лишь одного – увидеть оазис среди пустыни.

– ЧЕРТ! ЧТО ЭТО ЕЩЕ ТАКОЕ? – заорала паучиха, бешено тряся ногой.

Волна ужаса прошла по телу всех соратников. Они повернулись к Ферге, схватившись за оружие. На ноге паучихи повисло мерзкое разлагающееся создание. Оно не имело ног и лежало на песке, обхватив руками ногу Черной вдовы. Туловище тянуло за собой выпавшие внутренности, поедаемые мелкими червями. Голова существа не имела кожи – лишь гниющее мясо. Паучихе удалось сбросить нечто с ноги. Она пятилась назад, подготовив для удара булаву.

– Нет смысла, – спокойным голосом остановила ее Хелин. – Только время способно покончить с ними.

– Это невероятно… и чудовищно, – эльф с интересом смотрел на существо, о котором прежде читал, но никогда не видел.

– У них нет души, только пустая плоть. Можешь сам проверить, – Хелин обратилась к Америусу.

– Я вижу, – он продолжал смотреть на тленное тело. – И часто тут такое встречается?

– Периодически. Ползающие отдельно руки, ноги, лежащие неподвижно головы, у которых двигаются рты и глаза… Это неотъемлемая часть аномалий Призрачных земель. Со временем они полностью разлагаются и перестают двигаться. Они не способны причинить нам вред. Идемте. Тут нельзя останавливаться. – Хелин развернулась в предполагаемом направлении лагеря.

– Думаешь, причина кроется в их неудачном перерождении? – Америус шел за ней следом.

– Вполне возможно. Может, здесь есть еще какой-нибудь портал, о существовании которого мы не знаем? Вдруг он работает нестабильно?

– Сомневаюсь. Каждому греху принадлежит лишь один портал.

– Тогда это, как и все тут, остается без логического объяснения. Земли Уныния так и останутся неразгаданной тайной. Все эти тела без души и призраки без телесной оболочки. Ненавижу эти места… – Хелин прикрыла глаза, мысленно переместившись подальше от серой пустыни.

Бойцы устало волочили ноги, подбрасывая тяжелыми шагами песок. Земли Уныния медленно пожирали бдительность и ментальную защиту семерки. Таинственные сущности блуждали в их головах, пробиваясь через закрытые двери сознания. Они рыскали в поисках сокровенного, который каждый надежно прятал в тайниках своей души. Невероятный холод лишь помогал призракам пустыни быстрее установить контроль над разумом путников. Сколько бы они ни шли, вид оставался неизменен. Благо в отряде была Хелин, способная найти путь в этой бесконечной песчаной пучине.

– Могу сказать, что я в первый раз завидую повышенной волосатости нашего силача, – заговорил Деос, стуча зубами. Хоть он и приоделся, но холод все равно пробирал его. – Может, будем общаться между собой? Чтобы отвлечься от этих голосов. Они предлагают уж слишком заманчивые вещи.

– Например? – поинтересовался Кимар.

– Эх, ну все рассказать не получится… тут есть особо уязвимые, так сказать, чрезмерно нравственные умы, которым еще многое неизвестно, – Деос покосился на некроманта. – В общем, мне предлагают разных виртуозных женщин, чьи умения якобы еще способны меня удивить. Говорят, что они не сравнятся с демонессой, тревожущей меня на протяжении всей нашей миссии.

Неамара улыбнулась и с подозрением сощурила глаза:

– Все шутишь?

– Честное информаторское!

Но не все члены отряда могли воспринимать происходящее так спокойно. Некоторые, пребывая в полной тишине, все больше сдавались пронырливым духам.

– Шива… Ши-и-ива. Шива! Пришло время. Прими свой дар. Повернись.

Услышав это, Фурия насторожилась и замедлилась. По ее телу прокатилась неконтролируемая дрожь. Голоса продолжали вытягивать из нее тайные мысли.

– Пора вернуться к истокам. Ты не можешь забыть свое племя. Неси память о нас.

Змеи сворачивались в клубок, извиваясь между собой. Фурия покрывалась холодным потом. Сильное головокружение заставило ее остановиться.

– Хватит отвергать свое имя, Шива.

Горгона медленно повернула голову. Голоса не переставая давили на те рычаги, которые приводили к полному раскрытию сознания. Тень вдалеке торжествующе завизжала, поймав в плен обезоруженный разум. Она мгновенно, не давая опомниться, проникла в мозг горгоны.

Фурия попыталась тронуться с места, но ее ноги вязли в песке. Она отчаянно закричала. Многочисленные руки, внезапно появившиеся из-под земли, затягивали ее все глубже. Горгона была в песке уже по пояс. Она безнадежно хваталась за его поверхность, еще больше закапывая себя в могильник сломленных душ. Смердящие пальцы намертво вцепились в нее.

Наконец сверху кто-то схватил ее за руку. Неамара изо всех сил пыталась вытянуть горгону, но все приложенные усилия были тщетны. Она упиралась ногами в землю, но вскоре песчаное болото стало затягивать и ее.

– Быстрей! Вытягивайте ее! – закричала демонесса подбегающим к ним соратникам.

– Что ты делаешь? Оно затянет и тебя! Отпу… – Фурия не успела договорить, скрывшись с головой в песке.

Неамара продолжала держать ее. Мертвые руки тянули к себе уже их двоих. Неамара по плечо опустила руку в гиблый зыбун.

Кимар кинулся на помощь. Он схватил ее за пояс и попытался вытащить сразу обеих спутниц. Но ничего не получилось. Приложив больше усилий, он мог лишь покалечить командира.

– Ты должна отпустить ее, – велела ей Хелин.

– Нет! Хелин, сделай что-нибудь! – упрямствовала Неамара.

Хелин вытащила из поясного мешочка магический шар. Она водила им по кругу, закрыв глаза. Внутри шара появился клубок черной энергии. Темная субстанция дергалась и изменяла свою первозданную форму. Заклинательница сумела завладеть сломленным разумом горгоны, объятым хаосом и диким страхом. Хелин открыла глаза. Клубок в ее шаре утих и побледнел, став светло-серого цвета. В ту же секунду мертвые руки стали прятаться под землю. Кимар наконец смог вытащить из песка Неамару и Фурию. Горгона закашлялась, выплевывая песок.

– Вы в порядке? – нагнулся к ним перепуганный Америус.

Фурия и Неамара молча кивнули.

– Подействовало, – вполголоса сказала Хелин. – Похоже, то, что ты не позволяла ей утонуть, помогло мне установить с ней контакт. Это чудо, – она была очень удивлена, но из-за отсутствия эмоций не могла это ярко выразить.

– Это говорит о том, что надо всегда пробовать снова и идти до конца, а не опускать руки, – ответила Неамара. – И вообще, Хелин, надо было предупредить, что этим все может кончиться!

– Я предупреждала, – кротко произнесла заклинательница.

– И как же? – сурово взглянула на нее демонесса.

– Из плена голосов мало кто смог выбраться, – повторила Хелин.

Предводительница вздохнула:

– Надо выражаться яснее.

– Еще немного, и мы доберемся до перевалочного пункта Хаса, – сменила тему заклинательница.

– Хорошо, – оживилась Неамара. – Чем быстрее мы доберемся, тем лучше.

Глава 14

На бескрайних пустынных равнинах расположился крошечный лагерь Уныний, затесавшийся среди нескольких призрачных строений, он будто бы пытался скрыться от посторонних глаз, пряча за полупрозрачными светящимися стенами свое, чуждое для Пустыни праха естество. Обступивший поселение мираж обитал не только здесь. Загадочные города были раскинуты по всем Призрачным землям, всякий раз вызывая в фантазии путешественников мысли об их загадке. Семеро путников устремились к лагерю, веря, что, подобно одинокой зажженной свече, он способен уберечь их от наседающей отовсюду тьмы. Но этому временному пристанищу был отпущен такой же короткий срок, как и восковому источнику света. Каждые двое суток коммуна Уныний была вынуждена передвигаться. Долгое пребывание на одном месте приводило к частым и агрессивным нападениям аномальных сущностей. Обитатели малочисленных общин превратились в кочевников, не имеющих постоянной крыши над головой. Чтобы окончательно не потерять связь с внешним миром, они выработали маршрут, по которому регулярно возвращались к своим прежним местам обитания.

Охраняющий границы лагеря представитель Уныния, увидев подходящую группу грехов, громко позвал кого-то по имени. На его крик отозвался худой обросший мужчина. Его одежда была выполнена из грубой ткани, напоминающей холщовый мешок. Многослойная мешковина уберегала от морозов. Завершала его облачение накидка из курчавого меха. Его длинные волосы и борода продолжали развеваться в моменты безветрия, демонстрируя принадлежность мужчины к роду Уныния. Лицо его было покрыто мелкими морщинами и выражало безмятежность, которую можно было счесть и за меланхолию.

– Хелин! – мужчина подошел к своей знакомой, тепло приветствуя ее. Они соприкоснулись лбами, положив руки друг другу на плечи. Такое приветствие, по всей видимости, являлось традицией местной коммуны.

– Не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова. Что занесло мою бывшую подопечную в Призрачные земли, еще и в такой большой компании?

– Здравствуй, Хас! Долго рассказывать… Мы пришли сюда в поисках ответа, и только ты способен направить нас. Никто не знает эти земли лучше тебя, – ответила Хелин.

– Надеюсь, я смогу помочь. Может, познакомишь меня со своими друзьями для начала? – Хас обвел глазами шестерых спутников Хелин.

– Ах да… Это Неамара, она возглавляет наш отряд, как ты – коммуну, – представила она. – Это Америус, Ферга, Деос, Кимар и Фурия.

– Рад знакомству, – любезно кивнул им староста. – Но в эти особо трудные для нас времена я вынужден просить вас о встречной услуге. – Он оглянулся по сторонам и поманил отряд за собой: – Проходите. Вы, вероятно, сильно устали. Обсудим все подробности внутри.

Отряд направился за предводителем коммуны Уныний. Лагерь был поставлен на скорую руку, но располагал всем необходимым. По пути встречались косые палатки, потрепанные жизнью в суровой пустыне, но покрытые защитной пеленой. Она сдерживала проникновение обитающих тут созданий в разум, когда он больше всего уязвим – во время сна.

На весь лагерь было всего несколько котелков, висящих над большим разведенным костром. Женщины чистили местный овощ хасуто и бросали его в кипящую воду. Резко пахнущие плоские плоды были единственным ингредиентом в готовящемся супе. Для общины этот овощ был чуть ли не священным даром этих неплодородных земель. Хасуто спасал их во время серьезного голода и входил в каждодневный рацион. В конце лагеря стояло несколько закрытых бочек с водой; эти запасы старались расходовать лишь при крайней необходимости. Вода была в дефиците и доставлялась либо нечасто появляющимися караванами, либо изредка покидающими свою общину жителями, которые делали вылазку на территорию Алчности. Настрой обитателей кочевого лагеря был предельно мрачным. Сильно подавленные, они медленно перемещались по своему временному пристанищу, выполняя мелкие поручения предводителя коммуны. Хас остановился, готовясь продолжить диалог в более защищенном месте.

– Так о какой встречной услуге речь? – спросила его Неамара.

– Еще недавно нас было двадцать три, но теперь наше число сократилось до пятнадцати, – начал староста издалека.

– Что случилось с вашими жителями? – Неамара напряженно посмотрела на него.

– Не волнуйтесь, – угадав опасения демонессы, ответил Хас. – Ничего нового Призрачные земли пока не преподнесли. Кто-то больше не смог продолжать такое существование и покинул свой народ в поисках новой жизни, – сказав об этом, он взглянул на Хелин. – Кое-кого поглотили земли. Временами мы вынуждены платить такую дань. Другие же не вернулись из похода за провиантом. В общем, совпадение неминуемых бед, что сильно пошатнуло моральный дух и сказалось на общем самочувствии. Я вот что прошу… – произнес Хас, наблюдая за своими приближенными. – Члены коммуны не могут даже нормально отдохнуть. Они вымотаны. Некоторые по двое суток дежурят на границе лагеря. Многие не могут побыть со своими любимыми… Вы бывалые и, что еще важнее, волевые воины, раз сумели досюда дойти. При необходимости сможете справиться с ночными угрозами, а значит, и охрана лагеря не покажется вам тяжелой ношей. Одна ночь под вашим контролем – и мы в расчете.

– Это меньшее, что мы можем для вас сделать, – согласилась с его условием Неамара.

– Тогда договорились. А теперь расскажите, что же заставило вас сюда явиться?

– Возможно, я сейчас задам необычный вопрос… – подготовила старосту демонесса. – Мы пытаемся узнать имя вашего забытого бога. Бога всех Уныний, – уточнила Неамара.

– Что за абсурд… – Хас отошел к женщине, готовящей в самом центре лагерного поселения: – Пахмэ, как сегодня с ужином? Найдутся лишние порции для наших гостей?

Женщина покачала головой:

– Если только их значительно уменьшить…

– Не стоит! – вторглась в их диалог демонесса. – У нас есть свои запасы.

– Тогда на одну проблему меньше, – в голосе старосты послышалось облегчение. – Вернемся к абсурду. Какой еще бог?

– Мне об этом так же, как и вам, ничего не известно. Нам только предстоит это выяснить.

– Кажется, ваша миссия невыполнима, – рассудил Хас. – Хотя… можете попытаться. Я знаю место, где собралась группа Уныний, чья отстраненность от своих земляков вызывает у меня вопросы. Мы прозвали их сектантами. Я бы так не заинтересовался ими, если бы не одно «но». В то время как мы передвигаемся в другие укрытия, их лагерь стоит на одном и том же месте. Всегда. Вы же знаете, как мы живем? Наше выживание неразрывно связано с подвижностью. Только постоянное передвижение спасает нас от верной гибели. Не чудо ли, что они до сих пор живы и не потеряли разум?

– Вы уверены, что они постоянно там проживают? – уточнила баронесса.

– Я не могу быть полностью уверенным, но я не первый, у кого они вызвали интерес.

– Вы пытались с ними поговорить? – осведомилась Неамара.

– Пытались, но нам ни разу не удавалось построить диалог. Никто даже вообразить не может, что в головах у этих отщепенцев. Да и не факт, что это последователи какого-нибудь божества. Спрашивать мудрости у сектантов – сомнительная затея.

– Нам ничего другого не остается. Это наша единственная надежда на ответ, – сказала представительница Гордыни.

Хас задумчиво потрогал колышущуюся бороду:

– Со своей стороны, могу лишь пожелать вам удачи в этом нелегком деле.

Один из жителей общины, выглянув из палатки, позвал главу коммуны. Староста махнул ему рукой.

– Я вынужден отлучиться. Необходимо кое-что уладить до наступления ночи. Вы пока располагайтесь.

– Хас, – отозвала старосту Неамара, когда он уходил. – Вы не думали оставить это все? Увести то, что осталось от общины, в более безопасные земли?

– И куда нам идти? – задал он ей встречный вопрос и тут же продолжил: – Где нас ждут? В Демефисе? Мы не годимся на роль слуг, и навряд ли кто-то из нас хотел бы такой жизни. Тельвейс-Ан-Тир? Мы хоть и владеем магией, но кто нас пустит занять место в такой отрасли? Это вам, сударыня, легко говорить. Лучше уж мы останемся тут. Все же здесь есть очевидные плюсы. Сюда редко кто заходит. Нас не ждет участь стать рабами или быть убитыми. А к поведению здешних обитателей мы приспособились. Но сейчас нет времени для подобных разговоров.

На этом Хас покинул гостей. Молчавшие все это время компаньоны Неамары размышляли над услышанным. Условное время близилось к ночи. Жители коммуны приступили к позднему ужину, а семерка устроила передышку перед тем, как вступить на ночной пост.

* * *

Наступило время караула. Жизнь в лагере остановилась. Костры погасли, котлы остывали, жители общины исчезли в палатках. Неамара стала обходить посты, чтобы проверить, как обстоят дела у ее часовых. Она медленным шагом шла по окраине поселения, приближаясь к призрачным дворцам.

Так впервые представительница Гордыни прошла сквозь их прозрачные стены. Оказавшись внутри, она огляделась. Дом, а скорее небольшая усадьба, демонстрировал лишь свою фасадную сторону. Сооружение было построено из непонятного материала. Он напоминал минеральные образования, такие как сталагмиты в пещерах. Тысячи сосулек, тянущихся от пола в хаотичном порядке, от высоких до самых низких, наслаиваясь и сливаясь с несколькими сразу, придавали усадьбе невообразимую форму.

Сквозь ряды сталагмитов прорезались маленькие полукруглые окна, а крыши здания, которых было несколько, образовывали неровные шпили с нагромождением штыков разной высоты. В этой сумбурности было свое великолепие – будто сказочное творение природы, но давнее, незнакомое современному грешному миру. Можно было даже подумать, что это и есть проделки былой природы, если бы не аккуратно вырезанные окна и треугольная дверь, подчеркивающая характер строения. Поняв, что задержалась тут достаточно долго, Неамара вернулась к обходу.

Вдруг рядом с собой демонесса заметила Хелин. Ее волосы и меховая накидка колыхались, хотя ветер давно утих. Встретив взгляд предводительницы, она опустила глаза и произнесла:

– Сегодня на удивление спокойно. Благодать.

– Скучаешь по кочевой жизни? – спросила ее Неамара, сильнее закутываясь в бурую шкуру.

– Совсем нет. Я лишь рада, что сегодня ночью мы не вляпаемся в новую передрягу.

– Многое ли изменилось тут после твоего ухода?

– Смотря что ты имеешь в виду, – начала Хелин. – Жизненный уклад не поменялся. А вот сами члены общины – да. Когда я уходила, нас было около пятидесяти. Все, кто здесь теперь, мне незнакомы. Кроме троих. Рано или поздно Хасу придется смириться со своим поражением. Эти земли никогда не станут для нас родными, и они нас никогда не примут.

– Как думаешь, почему во владениях Уныний нет строений, кроме призрачных?

Вопрос командира заставил заклинательницу задуматься. Она потянулась к неровной стене бесплотного здания, будто выискивая в его неосязаемых гранях ответы.

– По моим предположениям, это кара нашего народа. Мы не можем строить фундаментальные дома, как бы ни старались. Они теряют материальную оболочку, – рука Хелин прошла сквозь стену. – За леность и праздность мы платим самой дорогой монетой – домашним уютом и покоем. Все, что мы видим вокруг, – это иллюзии домов, замков – того, что мы не сможем никогда достичь. Результат нашего бездействия при смертной жизни можно описать одним словом – пустота. Но я не могу понять, почему тогда так благосклонно отнеслись к другим грехам? Может, дело в другом. – Она сжала руку в кулак, пытаясь обхватить один из сталагмитов, зная, что это невозможно.

– Я так и не узнала, как ты попала за решетку к Душегубам? – поинтересовалась Неамара, когда почувствовала, что затронутая тема может быть для спутницы болезненной.

– По собственной глупости. – Хелин наконец опустила руку и посмотрела на предводительницу: – Тебе больше по душе короткая версия или длинная?

– А короткая какая?

– Меня ударили по голове, и очнулась я уже в логове работорговцев, – на одной ноте проговорила Хелин.

– Тогда мне ничего не остается, как попросить тебя рассказать длинную.

– Я была на мели. Знаешь, как это бывает у вольных художников? Хотя… откуда тебе знать. Ничего не оставалось, кроме как поехать в самый богатый город, облаченный с головы до ног в золото. На всех досках объявлений я развесила предложение для знатных особ воспользоваться услугами художницы. Что может порадовать Гордыню так, как идеализированный портрет в роскошных хоромах? В тот момент я остановилась в заведении, называемом «Под покровом Овинны». Признаться, риск был существенный. В этом гостевом доме денег мне хватило бы ровно на две ночи. Но клиент нашелся довольно быстро. К слову, это была милая дама, жена какого-то состоятельного демона. Получившийся портрет ей очень понравился, а за время моей работы мы разговорились, и она великодушно предложила мне погостить у нее до нового заказа. Я приняла ее предложение. Хотя плата за проделанную работу была достойной, я решила, что деньги мне еще пригодятся и лучше их не растрачивать. Прошло четыре дня, и к знатной демонессе прибежал гонец: домоправительница «Под покровом Овинны», у которой я остановилась до этого, сообщила ему, где я сейчас. Гонец принес приятную весть о том, что для меня нашелся новый клиент. Вскоре я поняла, что поторопилась радоваться. Я прибыла во Френзис, нашла нужный мне дом и постучала. Дверь открыли два подозрительных недружелюбных типа. Уже тогда надо было бежать… Но я зашла, сообщив о причине своего визита, и они указали мне на лестницу. Тут начинается короткая версия моего рассказа – меня ударили по голове, и очнулась я уже в логове работорговцев.

– Да… – протянула демонесса, внимательно выслушав Хелин. – Душегубы использовали все способы для поиска рабов.

– Мне посчастливилось быть спасенной вами. Спасибо за это еще раз.

– Это тебе спасибо за помощь. – ответила ей встречной благодарностью Неамара. – Без тебя, возможно, мы бы никогда не сдвинулись с места. Ты стала нашим проводником по Призрачным землям.

– Впервые за долгое время у меня есть цель, а значит, я могу продолжать бороться с внутренним недоброжелателем, который постоянно наводит меня на мысли о моей никчемности. Мне это было необходимо, – сказав это, Хелин задержала взгляд на Неамаре, и демонессе показалось, что она хочет сказать что-то еще.

– Что такое?

– Ты мне поначалу показалась совсем иной. Этот вздернутый подбородок, надменный взгляд. Тогда я боялась, что ты мне откажешь. Не позволишь стать частью команды. Но за всем этим видом скрывалась чувственная натура, готовая броситься на помощь, даже не думая, насколько это может быть опасно.

– Я действительно рада, что ты разглядела что-то большее за моим надменным взглядом, – с улыбкой сказала Неамара.

Еще какое-то время они стояли молча, глядя друг на друга, и демонесса решила, что пора вернуться к обходу.

– Пойду пройдусь вокруг лагеря, – сказала она.

Хелин кивнула и молча продолжила всматриваться в пустыню.

* * *

Неамара проходила мимо Фурии, одиноко караулящей южную часть временного поселения. Удостоверившись, что там не было опасной активности, демонесса устремилась вглубь лагеря. Когда она уже отошла довольно далеко, вдруг услышала за спиной голос Фурии:

– Объяснишь, зачем ты пыталась меня спасти? Тебя затянуло в песок вместе со мной, но ты не отпустила руку. В чем причина такого безрассудства?

– Я отвечаю за каждого, кто находится под моим командованием, и не важно, в каких мы отношениях, – остановившись, ответила Неамара. – Можешь не благодарить.

– Тут есть и заслуга Хелин. – Фурия нахмурилась, произнеся себе под нос что-то на горгонском. Это было похоже на ругательство. – Все же я хотела сказать тебе спасибо, – пересилила себя горгона.

– Скажи лучше, что заставило тебя обернуться? – подошла к ней Неамара.

– Прошлое…

– Это связано с твоими проявляющимися способностями?

– Отчасти. Думаю, ты заметила, что я еще не до конца умею правильно трактовать то, что приходит мне в виде обрывков.

– Да… Но это в любом случае поражает. Многие ли из горгон такие, как ты?

– Этим одарены не все. Я прямая наследница дара шамана. Но получила способности намного раньше, чем должна была. – Фурия отвернулась.

– Почему именно ты стала наследницей дара? – поинтересовалась демонесса.

– Потому что только у меня проявились эти силы. Тогда прямого наследника в племени не было; по крайней мере, ни у кого подобные способности не наблюдались. Однажды я ощутила странное беспокойство. Я чувствовала, что это как-то связано с моим ушедшим в топи соплеменником. Я рассказала об этом шаману. Он без слов последовал за мной на поиски, полностью полагаясь на мой внутренний зов. Мое беспокойство не было ложным. Мы нашли Зеахшме тонущим в болоте. Даже мы порой становимся жертвами собственных земель. Я успела его вытянуть. И с тех самых пор я училась у наставника как будущий шаман племени, который в нужный момент заменит прежнего.

– Когда мы были в подземном городе, в Демефисе… – вспомнила Неамара. – Про кого ты спрашивала у старейшины?

– Про ту, кто не дает мне покоя.

– Очередная жертва в списке мести?

– Моя первая в списке жертва. Это даже больше, чем просто месть. Это и личные счеты, и расплата за загубленные судьбы… Тот работорговец, которого я убила, был замешан в этом не напрямую, а Зиртуаш стала причиной моей мести всем.

– Что же произошло между вами?

– Между нами ничего. Она была из моего племени. В тот день нас назначили охотницами. Зиртуаш пошла своим путем, я своим. Пока я проверяла ловушки, мое тело вдруг ослабло. Я почувствовала опасность, надвигающуюся на племя. Но я была слишком далеко. Когда я вернулась, большая часть моих соплеменников была мертва. Других, послабее, захватили и заковали в цепи. Командующий работорговцами черт держал за запястье Зиртуаш. Та, похоже, покорно наблюдала, как бьют наших. А потом… Фраза работорговца расставила все на свои места: «Ты молодец, девка, не соврала о поселении. Тебя определим в хорошее место». Меня накрыла ярость. Я побежала на работорговцев, утопив нескольких в ядовитом облаке. А потом… все как в тумане. Я очнулась уже закованной в цепи с оставшимися сородичами. Раненые, мы волочились за тем мерзким чертом и нашей дорогой Зиртуаш, которая была свободна от кандалов и плети, подгонявшей нас всю дорогу до Френзиса. Я поклялась отомстить ей за всех, кто страдал и до сих пор страдает по ее вине.

Повисла гробовая тишина. Неамара переваривала рассказ горгоны, а колдунья молчала, так как добавить к сказанному было нечего.

– Прошлое стоит принять, каким бы тяжким оно ни было. Сделай выводы, меняйся, если это необходимо. Но не беги от него, – сказала демонесса. – Иначе если не пески, то что-то другое напомнит тебе о нем и раздавит под весом горьких воспоминаний. Месть или принятие – решать только тебе. Но любое решение поставит точку в затянувшейся войне с прошлым. Что ж, я пойду. Подумай об этом на досуге, Фурия. – Неамара направилась внутрь палаточного лагеря.

– Шива.

Огненная воительница обернулась.

– Что? – переспросила она.

– Шива, – повторила горгона. – Меня зовут Шива.

– Это уже начало…

* * *

Бессонная ночь продолжалась. Почти закончив первый круг патрулирования, Неамара задержалась в северной точке лагеря, где за далекими барханами проглядывался целый призрачный город, особенно крупный и густо застроенный конусной архитектурой. Разгулявшийся ветер бросал песчаные волны на фантомные фигуры.

– Невероятный вид, правда? – проговорил Америус, неожиданно подошедший сзади.

– Согласна, – не поворачиваясь, ответила демонесса.

– Смотришь на эти иллюзорные замки и не знаешь, почему они появились. Дух захватывает.

– Можешь узнать мнение Хелин по этому поводу. У нее есть довольно интересная версия.

– Боюсь, все версии будут ошибочными. Мы до сих пор не можем объяснить даже, казалось бы, обыденные вещи. Что же говорить о замыслах Всевышнего.

Маг и воительница вновь засмотрелись на замки. Но безмолвное созерцание было снова прервано комментарием эльфа:

– Эти представители Уныния совсем обессилели, но продолжают бороться. До сих пор удивляюсь их воле. Должно быть, так они идут наперекор своему существу. Мы же все глубже закапываемся в собственные пороки, умножая разнообразные блага. Обрекаем себя на вечную жизнь в изобилии… несчастном изобилии.

– По-твоему, изобилие – это несчастье? – задумалась демонесса, сравнивая жизненные условия двух народов.

– Ты видела среди Алчности хоть одно счастливое лицо? – Америус обернулся к ней, ожидая ответа.

– Не припомню.

– Вот-вот… – ухмыльнулся некромант и отвлекся на заледеневшие руки, которые колол обжигающий морозом песок. Ненадолго спрятав их в длинную утепленную накидку, он зашелестел чем-то внутри.

– У меня кое-что для тебя есть, – маг достал продолговатую коробочку. Чуть приоткрыв ее, он помедлил. – Когда мы были в Тельвейс-Ан-Тире, я вспомнил об одной удивительной лавке. Раньше я туда часто захаживал полюбоваться на необычные предметы и никогда не мог уйти с пустыми руками. Как же я боролся с желанием унести с прилавков все! – Вспомнив, что отклоняется от главной мысли, он открыл узорчатую коробочку и передал ее Неамаре: – Это нелизгит. Редкий камень, который добывается во владениях Гнева.

Демонесса смотрела на драгоценность, не в силах оторвать взгляд:

– Он как будто светится.

– В этом его особенность. Дело в сердцевине камня. Она действительно обладает легким свечением, словно внутри сокрыта огненная искра. Взглянув на него, я понял, что этот камень олицетворяет тебя: золотая оправа с живым пылающим сердцем. И как он схож с твоим цветом глаз! Нелизгит еще называют светлячком, – Америус незаметно наблюдал за демонессой. – Он должен быть твоим.

Неамара потрогала янтарный камень, а затем пробежала пальцами по изящной цепочке, на которой он висел.

– Ты не возражаешь? – темный маг потянулся руками к ожерелью.

Неамара кивнула, позволив надеть на себя украшение. Америус обошел ее, чувствуя необъяснимый трепет. Он бережно приподнял наверх ее вьющиеся волосы. Знакомый сладковатый аромат окутал его. Он почувствовал влечение… Особое влечение. Чувство, которое никогда до этого не испытывал. Внутри него что-то надломилось. Он понял, что уже в плену, безвозвратно. Ему хотелось как можно дольше возиться с этим украшением, чтобы не отходить от Неамары и продолжать касаться ее.

– Америус, ты там замок сломал?

– А? – вопрос вернул его к реальности. – Почти все, – произнес он, застегивая цепочку на тонкой бархатной шее.

От ощущения холодных рук Америуса дрожь пробежала по телу Неамары. А может, дело было вовсе не в холодных руках, а в самих прикосновениях?

– Готово, – прервал внутренние размышления Неамары голос эльфа.

– Оно прекрасно, спасибо, – она одарила Америуса легкой улыбкой.

Эльф удовлетворенно кивнул. Они молча смотрели вдаль, любуясь панорамой несуществующего города.

– Товарищи! Вы тут пропустили самое интересное, – громкий голос Кимара прервал благоговейную тишину. – Взгляните, какой ужин нас сегодня ждет. – Он держал за ноги безглазое существо с огромной пастью. – Таких еще две туши. Нашим унылым друзьям оставим.

Глава 15

Утром по подсказкам старейшины отряд нашел лагерь фанатиков, который с виду совсем не отличался от коммуны Хаса. Ничего в нем не выдавало обосновавшийся там культ. Единственным, что успела заметить Хелин, – их палатки не были защищены магическим блоком от вторжения духов. Вместо этого они были обтянуты самой обычной тканью. В остальном – никаких признаков религиозной атрибутики: ни амулетов, ни примитивных скульптур. Команда бойцов подошла ко входу в лагерь, и местные стражники уже собирались встретить нарушителей их добровольной изоляции, черпая энергию из магических шаров.

– Стойте! – крикнул молодой поселенец. – Еще одно движение – и ваш разум покинет вас! Сюда не пускают чужаков!

Парень на первый взгляд казался самым обычным местным жителем, но, изучив его повнимательнее, воины заметили в его внешности кое-что необычное. В то время как глаза других Уныний отличались чистым белым цветом, глаза сектанта оказались ярко-красными. Движения сторожа были судорожными и нервными, что тоже нехарактерно для инертных заклинателей.

– С кем я могу поговорить? – спросила демонесса.

– Ты глухая? – воспаленные глаза парня расширились. – Тебя тут никто не ждет! Повторяю последний раз!

– Я проделала очень долгий путь, чтобы найти ваш лагерь. Я не уйду, пока не получу нужные мне ответы! – не унималась Неамара.

– А теперь ты проделаешь такой же долгий путь, топая в обратном направлении. Если продолжишь настаивать, то я возьму под контроль твоё тело и заставлю идти, пока не сотрется обувь.

– Что тут происходит? – к двум сторожам подошел мужчина, одетый в длинную серую мантию до пола. Поверх нее была накинута небрежно сшитая кожаная размахайка[8].

– Эти чужаки совсем обнаглели! Они…

– Тссс! – нервно затряс указательным пальцем перед лицом сторожа подошедший.

Парень послушно утих. Старший вышел к незнакомцам. Убрав скудные белые волосы назад, он внимательно посмотрел на Неамару нездоровым взглядом. Выражение его лица имело все признаки одержимого. Он быстро сократил расстояние, почти соприкоснувшись носом с незваной гостьей. Демонесса не выдержала и сделала шаг назад.

– Это ты! – захрипел он. – Точно… Тебя я и видел в своем сне. Ты исполнишь его волю через мои указания.

– Волю кого? – опешила огненная воительница, настороженно посматривая на своих соратников.

– Того, чье имя вы не знаете, но хотели бы знать, – произнес он. – И прежде чем получить желаемое, вы должны сделать подношение. Принесите алмаз «Ронове», погребенный в заброшенных катакомбах.

Представив, что им вновь придется куда-то идти, а потом опять возвращаться, Неамара недовольно заскрежетала:

– Почему так сложно?

– Сложно? – недоуменно повторил лидер сектантов. – Вы первые чужаки, которые могут узнать его имя. Это настоящий дар, не стоит пренебрегать им. Исполните его волю, и тогда вы станете единственными из непосвященных, удостоившихся этой чести.

– Постой. Мы будем первыми из чужаков? – переспросил темный маг.

Сектант быстро перевел на него взгляд:

– Именно так.

– Вы и есть староста этой коммуны? – вновь заговорила демонесса.

– Я? – удивился фанатик. – Я глас незримого. Канал, через который он общается с этим миром, – звучно произнес он, будто обращаясь с проповедью к прихожанам храма.

Демонесса разозлилась. Вся эта недосказанность выводила ее из себя.

– А что, если я вытрясу из тебя что мне требуется? – она придвинулась к нему вплотную, как он в первый раз. – Советую тебе дать ответ прямо сейчас.

Члены отряда опасливо взглянули на стражников позади их лидера. Те, к счастью, не слышали угроз Неамары.

– Думаешь, я боюсь потерять свою жизнь? – без малейшего испуга молвил мужчина. – Ты попробуй. Помаши клинками, и все ответы сгинут в песках вместе с нашими телами. Мы – его верные ученики, наша клятва дороже всякой жизни.

Посмотрев еще раз в красные глаза сектанта, предводительница поняла, что этих помешанных просто так не запугать.

– Ладно… – вздохнула Неамара. – Где он, этот ваш камень?

– На стыке миров, между всевластием и обреченностью, находится столб. Он и приведет вас к алмазу.

– На стыке? На каком еще стыке, черт возьми?! – ругнулась баронесса.

Фанатик молча попятился назад, заходя за спины своих подручных. Когда их лидер скрылся в лагере, сторожи почувствовали, что власть над судьбой странствующих снова вернулась в их руки, и закрыли собой проход между баррикадами.

– Уходи, демоница! – с угрозой произнес юнец.

– Я еще вернусь, – предупредила его Неамара и развернулась к необитаемой части пустыни.

Воины отошли подальше, чтобы обсудить дальнейшие планы.

– Вы это слышали? – возбужденно вскрикнул маг. – Значит, о том, что Сагелиос и его коалиция давно знают имя их божества, он не в курсе.

– Или это вообще другая секта и у них совсем иное божество, – голосом, полным скепсиса, произнесла Черная вдова.

– Или просто Сагелиос узнал имя их божества через иные источники, – раздумывала вслух демонесса.

– Возможно… Он всегда знал больше, чем мы, – согласился некромант.

– Но в чем мы теперь можем однозначно быть уверенными – это в том, что Сагелиос не был в прямом контакте с этими фанатиками, – добавил Кимар.

Сильный порыв ветра прервал их беседу. Подхватив песок, он царапал лица и напористо насвистывал, из-за чего членам отряда пришлось подождать, пока незваный гость их покинет.

– Будет буря, – пробормотала Хелин, когда снова стало тихо.

– Что вы думаете? – вернувшись к прерванному обсуждению, спросила Неамара. – Стык миров…

– Я думаю, имелась в виду граница между владениями, – выдвинула свое предположение заклинательница.

– Если думать логически, – заговорил Америус. – Всевластием наделены представители Гордыни, а в обреченном положении находится народ Уныния.

– Получается, так. Наша территория как раз граничит с Пустыней праха, – кивнула Неамара.

– А это не так далеко, – утвердила Хелин. – Вы готовы продолжить путь?

Команда последовала за призрачной девушкой. Продолжать странствовать по этим злополучным краям никто не хотел, но новые обстоятельства не оставили выбора.

* * *

Отряд демонессы пробирался сквозь усилившуюся песчаную бурю, полагаясь на поверхностные сведения о катакомбах. Пепельного цвета песок попадал в глаза и больно обжигал лицо. Окоченевшие от холода воины проходили сквозь дома-привидения, мечтая пригреться в одном из них. Завывания ветра пели в унисон с тихими таинственными голосами, исполняя печальную мелодию своим редким гостям. Измотанная семерка стала идти медленнее. Кто-то останавливался, оборачиваясь спиной к свирепой буре, и согревал руки и лицо единственным возможным способом – горячим дыханием.

– Где же эти катакомбы? Скоро наши заледеневшие тела станут единственными осязаемыми предметами в этом проклятом месте, – ворчал Америус, закашлявшись от попадавшего в рот песка.

– Смотрите! – хриплым голосом заговорила Ферга, указывая пальцем куда-то вдаль.

Сквозь бурю проглядывались очертания вытянутого каменного столба.

– Мы почти на месте, – воспрянув духом, сказала Неамара.

Каменная глыба была уже неподалеку. Разбушевавшиеся пески, создающие непроглядную пелену, больше не могли скрывать катакомбы. Отряд был на подходе к желанному укрытию. Продолговатый столб вызывал любопытство. Сложно было сказать, приложил ли к его созданию руку кто-то из разумных существ или же его форма была природным творением. Но у утомившихся воинов были более важные задачи, чем гадать о происхождении этого объекта. Пройдя немного дальше камня, путники увидели высокие двери, ведущие в подземелье. Это сооружение внешне походило на усыпальницу с парадным величественным входом.

Воины всей силой надавили на врата древних катакомб, и те тяжело распахнулись. Буря ворвалась в проход, втолкнув отряд внутрь, и путники поторопились закрыть двери. С большим трудом борясь со стихией, они заперли ворота на засов. Герои грузно осели, облокотившись о врата катакомб.

– Фух! – воскликнул Деос. – Это путешествие запомнится мне надолго.

Отдышавшись, бойцы поднялись на ноги.

– Я тут припас то, чего нам так не хватало во френзисских стоках, – минотавр опустил походную сумку. – Масляные лампы. Налетайте, не робейте!

Члены отряда разобрали небольшие светильники, которые быстро рассеяли мрак.

– Так-то лучше, – оглядевшись по сторонам, сказала Неамара.

Теперь можно было внимательно рассмотреть, что утаивали за собой входные двери подземелья. Сразу после врат начиналась широкая лестница, чьи ступени в некоторых местах обвалились и раскрошились.

Спускаясь по лестнице, воины достигли первого яруса катакомб. Стены были каменными, в них располагались глубокие пустые ниши. Никаких гербов, знакомых узоров и других опознавательных знаков, указывающих на то, какому греху могли принадлежать эти подземные угодья, не было. Стояла давящая тишина. Было очевидно, что тут никого нет, но от этого не становилось спокойнее.

– Ни единой души, по крайней мере на этом уровне катакомб, – стоя в арочном проходе, ведущем вглубь, произнес Кимар.

– Все равно будьте настороже и смотрите в оба, – остерегла Неамара.

Отряд направился в коридоры подземелья. Те переходили в небольшие комнаты, в которых кроме знакомых уже стенных ниш не было ничего.

Раздался громкий шум. Фурия, находившаяся ближе всего к его источнику, встревоженно повернулась. Змеи на голове горгоны замерли, готовые к атаке.

– Упс! Простите. Что-то нечаянно задел ногой, – извинился перед взволнованными соратниками Америус.

Фурия сердито посмотрела на упавшего эльфа.

– Бехзе шиосатш пиахс тэше, – выплюнула горгона и отвернулась от некроманта.

– Ты мне тоже безумно нравишься! – в ответ выдал Америус.

Она удивленно на него посмотрела, но поспешила за остальными, увидев, как далеко те ушли.

– Ты, похоже, переутомился после долгого пути. Давай я тебя понесу? – Ферга потянулась к сидящему на полу эльфу.

– Нет-нет! Спасибо, я сам справлюсь, – отшатнулся некромант.

– Ну, как хочешь. – Черная вдова пожала плечами и, достав фляжку с неизвестным содержимым, сделала несколько глотков. – Ух, отлично бодрит!

На первом ярусе катакомб воины не нашли алмаза «Ронове».

Узкая винтовая лестница в конце коридора вела на следующий уровень. Воины медленно спустились по ней. Члены отряда шли друг за другом, размыкая колонну лишь во время осмотра комнат. По пути им встречались разбросанные кости, покрывшиеся древним слоем пыли. Кому они принадлежали, оставалось загадкой. Заскучавшие за время безрезультатных поисков грехи стали беседовать между собой. Фурия, размышляющая над реакцией мага на ее слова, решила задать мучивший ее вопрос в лоб:

– Ты знаешь наш язык, шотзум?

– Прошу, просто Америус, – тактично предложил он Фурии. – Знаю – громко сказано. Я владею им лишь поверхностно. Когда-то меня отправили к вам с небольшой делегацией Алчности в качестве посла. Уже не помню точного названия того племени… Гахай или Гамэх.

– Гамэх. И как?

– Отважно удирал под горгонский камнепад, – ответил эльф.

– Ну, хотя бы они дали шанс убежать, – удивившись опрометчивости сородичей, сказала горгона. – Наше племя сразу убивает чужаков. – Она тут же поправила себя: – Убивало.

– Значит, твоего племени уже нет? – с сочувствием в голосе спросил он. – Расскажешь, как все это случилось?

– Может быть, но не сейчас, – взгляд горгоны обеспокоенно устремился вниз.

– Что такое?

– Мы тут не одни, – тихо произнесла Фурия.

– Эй! Мы нашли необычный пьедестал, но он опять пустой, – прозвучал издали приглушенный крик Неамары.

Фурия и Америус устремились за отдалившейся частью отряда. В этот раз комната сильно отличалась от всех предшествующих. Это был большой круглый зал с высоким потолком. Члены отряда со всех сторон изучали выделяющийся экспонат.

– Может, есть какой-то тайник? – трогая постамент, проговорила Хелин. – Тут ощущается небольшая впадина… Отличное место для алмаза.

Семеро грехов пошли по новому кругу. Кроме пустующей выемки, никаких надписей или других подозрительных неровностей на подставке найдено не было. Терпение Кимара заканчивалось.

– Во имя Узмира, сколько можно возиться? Вы меня в гроб загоните! Благо копать недалеко, – заревел алый бык.

Он подошел к пьедесталу, обхватил его огромными алыми ручищами и вырвал с корнем у самого основания. Каменное сооружение с грохотом упало рядом с местом недавнего возвышения.

– Напомните в следующий раз не задевать его просто так, – не ожидав такой реакции от своего компаньона, сказал Деос. – Даже близкие к искуплению порой поддаются зову внутреннего зверя.

– Похоже, тайников никаких нет, – спокойно произнесла Хелин. На сумасбродное действие быка она даже не обратила внимания.

– Может, эти сектанты нас обманули? Хотели таким образом от нас избавиться? – предположил Деос.

– Мы уже здесь, и если мы начали поиски, то доведем дело до конца. Возможно, он будет еще ниже, – ответила Неамара.

– Я чувствую… что ниже что-то есть, – сказала Фурия.

– Больше не спорю! – вскинув руки вверх, сдался Деос. – Если это подтверждает ядовитый бутончик.

– И кто-то есть… – добавила Фурия.

– Тогда будьте начеку! – объявила всем Неамара и двинулась ко второму выходу из зала.

Воины последовали за ней. Стены мертвых катакомб снова оживились игрой света и тени: семь темных фигур заплясали в теплом свете фонарей. На следующем винтовом спуске Америус вдруг услышал хохот:

– Слышали?

– Что именно? – спросила идущая за его спиной Ферга.

– Чей-то смех, – ответил маг.

– Я слышу только наши шаги.

Бойцы спустились на третий уровень. В очередном проходе некромант остановился.

– Стойте! – потребовал Америус.

Члены отряда застыли. Шестеро воинов посмотрели на мага с недоумением в глазах. Никаких звуков не было. Они уже отвернулись, чтобы продолжить движение, как вдруг раздался мужской смех.

– Вот теперь я слышу, – подтвердила посерьезневшая паучиха.

Теперь отряд продвигался вперед с опаской. Беседы закончились. Бойцы напрягли слух, стараясь определить владельца зловещего смеха. Они зашли в следующую квадратную комнату уже вооруженными.

– Голос стал ближе, – поправляя фонарь, сказал Кимар.

Осмотревшись, темный маг подошел к следующему коридору. В самом конце подземной цепи показался бледный огонек. Америус вздрогнул. Алый бык заметил его испуг:

– Что на этот раз?

Маг не расслышал его вопроса, погрузившись в мысли об увиденном. Кимар подошел к некроманту и проследил за его взглядом. Огонек полетел по коридорам. Мигом пронесшись через все пролеты, он почти достиг комнаты, где остановились расхитители гробницы.

Кимар и Америус отошли в стороны, уступая ему дорогу. То, что издалека казалось огоньком, было чем-то иным – тем, с чем некромант был хорошо знаком. Светящаяся эссенция запрыгала по стенам, привлекая к себе внимание всех воинов. Паучиха охнула и заорала:

– Дух! – Размахивая в стороны булавой, Черная вдова попала в бестелесную сущность. Оружие беспрепятственно прошло сквозь сероватое пятно, лишь ускорив его метания. Когда оно исчезло в проходе, все переключились на вторую сущность, появившуюся в комнате, пока все следили за первой.

– Это не духи, а души, – наконец произнес Америус. – Но что они здесь делают?

– Это вопрос к тебе, некромант, – фыркнул Деос.

– По всей видимости, они к чему-то прикованы, – озадачился маг. – И не могут вылететь отсюда.

Все удивленно слушали мага, забыв о цели, с которой прибыли в катакомбы. Оцепенение воинов сняла Неамара.

– Идемте, – сказала предводительница. – Ответ может лежать впереди.

Несколько проходов и комнат осталось позади. Хохот утих. Он был близко, но пропал. Это вызвало у отряда беспокойство. Шаги стали тише, слух – острее, а взгляд – внимательнее. Казалось, все было под контролем, пока сквозь воздух не просвистела стрела. Неамара моментально уклонилась, прижавшись к стене. Под удар попала Фурия. Стрела вонзилась в ее плечо, и горгона от неожиданности вскрикнула.

– Стрелок поблизости, – заметил Кимар.

– Быстро в следующую комнату! – прокричала демонесса.

В коридорах они были уязвимы. Узкие проходы не давали маневрировать. Тихие шаги воинов переросли в быстрый бег.

Вторая стрела. Клинок демонессы отразил ее. Грехи успели забежать в безопасное место и встать за углом, когда очередная стрела промчалась мимо них. Фурия присела на край одной из настенных ниш и уже взялась за древко стрелы, ранившей ее, готовясь ее выдернуть.

– Не надо, – подойдя к ней, сказал Америус. – Для этого есть я.

Фурия что-то сердито проворчала, но не стала сопротивляться. Она почти никогда не работала в команде, хотя уже оценила, что шансы на выживание с таким составом куда выше, чем в одиночку. Когда Америус заговорил на эльфийском, его посох загорелся ярче, и стрела стала выходить сама. Она глухо упала на землю, а рана затянулась. Горгона хмуро кивнула некроманту в знак благодарности.

– Похоже, стрелок один. И находится через проход. Попробуем взять его живым, – заговорила демонесса, дождавшись, когда маг исцелит горгону.

– Так пустите меня вперед! Я этого черта одной рукой обезоружу! – кровожадно воскликнул минотавр.

– Хорошо, – согласилась Неамара. – Готовы?

Воины выпрямились и взялись крепче за оружие. Кимар вышел в проход первым. Звонкий грохот его копыт ускорился. На этот звук вылетела новая стрела. Она отскочила, попав в металлический набедренный щиток минотавра. Следующая стрела в очередной раз не нашла бреши в броне воина, отлетев от нагрудника. Больше попыток не было. Кимар влетел в комнату и схватил стрелка за шею. Оказавшись в воздухе, стрелявший черт выронил лук и залился уже знакомым сумасшедшим хохотом.

– Кто ты? – потряс его свирепствующий минотавр.

Взгляд обитателя катакомб был отсутствующим. Он смотрел на быка, но будто не видел его. От долгого пребывания в подземелье его лицо было черным, словно вымазанным углем.

– Охранять. Убивать. Защищать, – заторможенно проговорил он с одной интонацией.

– Где камень «Ронове»? – сильнее сжимая горло стрелка, допытывался алый бык.

Лучник заулыбался. Его рот раскрылся еще шире, обнажив гнилые зубы.

– Охранять. Убивать. Защищать, – вновь загипнотизированно произнес черт.

– Да он свихнулся! – воскликнула Черная вдова.

– Давай же! Говори! – заорал бык.

Голова стрелка болталась туда-обратно. Он дождался, пока Кимар остановится, и повторил неизменные слова:

– Охранять. Убивать. Защищать.

– Бесполезно. Покончи с его муками, – приказала Неамара. – Он все равно на нас нападет, если ты его отпустишь.

Кимар положил левую руку ему на голову. Быстрый рывок – и шея черта хрустнула. Минотавр разжал правую руку, и тело безумца упало на землю.

– Деос, проверь, есть ли что-нибудь при нем, – попросила демонесса.

Бывший Вестник склонился над трупом. Америус опять закрутил головой, увидев новую парящую сущность, вылетевшую из только что убитого стрелка.

– Душа черта… Она не ушла, а осталась здесь, – наблюдал за метаниями светящегося пятна эльф.

– Это значит одно – умирать нам тут не стоит, – сказала Ферга.

Паучиха сидела возле Деоса и светила ему лампой. Тщательно ощупав уже бывшего обитателя катакомб, Деос повернулся к Неамаре:

– Если надеетесь на алмаз, то его нет. Кроме лука и колчана со стрелами при нем ничего. Хм…

– Вид брони тебя удивляет? – поинтересовалась демонесса, успев разглядеть ее за время обыска черта.

– Не только, – ответил Деос. – У членов банд на луках, как и на телах, часто оставляют опознавательные знаки. – Он еще раз прошелся пальцем по верхней половине древка стрелкового оружия. – Здесь вырезано нечто похожее на череп.

Информатор снял рваную перчатку с руки мертвого сородича и задрал рукав. На коже стража были выбиты кресты.

– На кисти отмечены убитые по контракту грехи, – вслух комментировал Деос. – Он состоял в гильдии убийц. У нынешней гильдии совсем другой символ. А насчет брони… У Блуда, конечно, прогресс в совершенствовании защиты тела ушел недалеко, но его доспех выглядит старомодно, не знаю, кто еще носит такое из существующих банд.

– А значит, такой банды уже давно нет, – утвердительно сказала Неамара.

– Верно, – кивнул Деос.

– Сколько же он тут находится? – ошарашенно оглядывала Ферга убитого стрелка.

– Неизвестно.

– Даже если он и стал со временем невменяемым, то что-то долгое время поддерживало в нем жизнь. Он не нуждался в пище и воде… И это, видимо, камень «Ронове», – заподозрил Америус.

– Думаешь, поэтому сектанты ищут его? Чтобы не отвлекаться от поклонений ни на какие другие нужды? – задалась вопросом демонесса.

– А что тогда происходит здесь с душами? Они обитают тут из-за сдерживающей их силы, – рассуждал эльф.

– Ладно, – спохватилась огненная воительница. – Нет смысла гадать. Двигаемся дальше.

Грехи подбирались все ближе к следующему переходу – на четвертый уровень. До него осталось, по их подсчетам, две просторные комнаты и три коридора. План подземелья оказался очень простым. Ярусы катакомб ничем не отличались друг от друга, за исключением лишь одного зала на втором уровне, в котором находился пустующий пьедестал.

Воины спешно изучили ниши в новой комнате и вышли в длинный проход. Демонесса вдруг замедлилась.

– Тихо! – скомандовала она.

Бойцы остановились на месте.

– Опять, – прошептала предводительница. – Еще один.

– Нет… – с паузой добавила Черная вдова. – Их там несколько.

В этот раз звуки были слишком тихими, чтобы определить примерное место нахождения новых врагов. Неамара очутилась в зале. Рев, раздавшийся из угла справа от нее, привел ее в смятение. Кто-то побежал на демонессу и снес ее с ног. Лампа разбилась. Клинки выпали из ее рук. Огненную воительницу душили деревянной палкой, а кто-то еще, находящийся в той же комнате, бежал из другого конца на помощь нападавшему с истерическим смехом. Послышался свист стрелы. Шаги наступающего врага оборвались, и его тело тяжело свалилось на землю. Враг, сбивший предводительницу с ног, обернулся на звук. Неамара воспользовалась моментом, чтобы достать запасной боевой нож из-за пояса, и проткнула им висок противника. Ферга уже замахнулась булавой, но демонесса ее остановила:

– Он убит! Лучше помоги убрать его.

Паучиха сбросила труп с предводительницы. Демонесса, кряхтя, села. Она ощупала свое горло и несколько раз откашлялась.

– Все хорошо? – спросил обеспокоенный Америус.

– Да… застали меня врасплох, – недовольно хмыкнула она.

– Это был еще один черт, – проверяя, точно ли погиб нападавший, сказала Ферга.

Неамара поднялась, чтобы посмотреть на поверженного противника: это был второй представитель Блуда. На его спине висел пустой колчан. В раскрытой руке лежал длинный кусок дерева – по всей видимости, то, что осталось от его лука за это долгое время.

– А это кто-то из твоих, Ферга, – заговорил Деос.

– Чертов Каракурт по родству мне, как Гордыня, – сморщилась Черная вдова, увидев лицо мертвого мужчины.

Неамара подошла ко второму врагу. Множество черных зрачков неподвижно замерли. Стрела Деоса глубоко засела в его черепе. Он держал в руке моргенштерн, но не имел при себе щита.

– Не будем терять времени, – пройдясь взглядом по трупу, сказала Неамара.

Кимар подал демонессе потерянные во время нападения клинки. Те моментально воспламенились, озаряя светом стены подземелья. Последний коридор был пройден, и воины добрались до следующей винтовой лестницы. Неамара шла первой. Спускаясь, она услышала приближающиеся шаги. Навстречу ей кто-то бежал.

– Хе-хе-хе-хе, – раздался смех.

Сквозь пламя клинков показалось лицо еще одного помешанного обитателя. Представитель Чревоугодия ловко сомкнул свои паучьи лапы, как стальной капкан. Демонесса подалась назад, сбив с ног Хелин. Паук разжал хитиновые лапы, готовясь напасть еще раз. Но как только он их раскрыл, Неамара толкнула его ногой в грудь, и тот кубарем полетел с лестницы. Баронесса молниеносно пробежала по ступеням и успела настигнуть врага еще лежащим. Огненный клинок вонзился ему в сердце. Он взялся ослабевшими руками за лезвие, приподнял голову и издал предсмертный стон. Оружие выскользнуло из его грудной клетки, и паук перестал шевелиться.

Времени на его осмотр не оказалось. Следующий отряд обитателей был на подходе. Из черного коридора доносилось многоголосое монотонное «охранять». Их было трое. Они влетели в узкий проход по одному. В воздухе зазвенело лезвие. Еще раз. И еще. Все закончилось звуками падения чего-то тяжелого. Лампы спустившихся с лестницы членов отряда осветили место событий: за Неамарой остался след из беспомощно дергающихся тел.

– Ну и дела! – вякнула паучиха. – Когда уже меня пустят вперед? – Недовольная своим неучастием в расправе, Черная вдова шагала через преграждающих путь павших врагов.

– Похоже, все, – вслушиваясь в установившуюся тишину катакомб, сказала демонесса. – Проверьте их быстро.

Фурия и Деос бегло осмотрели трупы. Вокруг вооруженных воинов скакали четыре свежих огонька, потерявших недавно свое физическое тело. Горгона отрицательно покачала головой, не найдя ничего интересного.

– Тогда продолжим поиски, – произнесла Неамара, разворачиваясь в сторону необследованной части подземелья.

Они прошли первую комнату и вскоре дошли до второй. Очередные ниши, кости, взлетающая с потревоженных поверхностей пыль – все это вызывало у членов отряда непреодолимую тошноту. Никто уже не надеялся найти здесь причину их вынужденного визита.

– Кажется, мы ничего не найдем, – понурым голосом произнесла Ферга.

– Осталось не так много, – подбадривала их Неамара. – Ну, давайте же!

С недовольным бормотанием и вздохами бойцы побрели дальше по коридору. Уже не осматриваясь, а опустив голову вниз, они растянулись по проходу, напоминая больше выживший после кровопролитной битвы остаток войска, медленно двигающийся в сторону дома, а не ту целеустремленную стройную колонну, которой они прибыли в катакомбы.

– Тут закрытая дверь! – раздался голос Неамары, идущей впереди команды.

Такая перемена резко оживила отряд. Воины осмотрелись. Арочная дверь из дерева с металлическими вставками встретилась им в подземелье впервые. До этого все проходы между комнатами были свободными.

– Поднажмите! – выкрикнул бык, толкая вперед распашные двери.

Растерявшиеся при виде находки бойцы подбежали к минотавру. Петли, не работавшие долгое время, угрожающе скрипнули. Семерка вторглась в давно забытый всеми зал. Но нечто до сих пор поддерживало в нем жизнь.

Зал был ярко освещен. Восемь железных чаш вдоль стен горели неестественным огнем белого цвета. Первым, что бросилось в глаза отряду, было что-то парящее в воздухе в самом конце зала. На вид неживое, но медленно двигающееся. Оно выглядело бесформенным куском ткани, развевающимся от магической энергии. Загадочное создание было намного больше и выше грехов. Из лохмотьев выглядывали костлявые руки и ноги, но вместо лица располагался алмаз, блеск которого затмевал весь имеющийся в зале свет.

– Кажется, мы нашли камень «Ронове», – тревожным голосом заявил темный маг.

– Осталось только его вынуть, – приближаясь к центру зала, согласилась Неамара.

Существо оставалось на месте. Было неясно, просто ли оно следило за действиями демонессы или притаилось для атаки. Неамара ускорилась при подходе к нему. Каблуки отбивали четкий ритм, а в воздухе зашумел стремительный вихрь. Огненная воительница подобралась к врагу одним длинным прыжком. Совершив двойной удар клинками, баронесса приземлилась на ноги.

Напротив нее уже никого не было.

Неамара напряженно огляделась. Обладатель камня «Ронове» тут же появился за спиной Ферги. Пальцы существа сложились в непонятном жесте. Внезапно Черная вдова затрясла головой, будто пытаясь сбросить дурной сон. Резкое помутнение сопроводилось грубым ревом паучихи. Она замахнулась булавой на Фурию. Не ожидая нападения от союзника, горгона запоздало отскочила вбок от шаровидного игольчатого навершия. Моргенштерн успел задеть ее ногу и сломать кость. Раздался болезненный крик. Нога горгоны неестественно выгнулась. Она запрыгала к двери, спасаясь от потерявшей разум соратницы.

– Шива! – взвинченным голосом гаркнула Неамара.

Воины в смятении повернули головы на демонессу, потом взглянули на раненую Фурию, быстро сопоставив услышанное с происходящим.

Опомнившись, Америус побежал на помощь горгоне. Спятившая Ферга бросилась на Кимара. Тот закрыл своим телом Фурию, перекрыв паучихе возможность добить горгону. Булава скрестилась с железной рукоятью секиры.

– Что делать-то? – растерянно завопил бык, обороняясь от своей соратницы.

– Продолжай ее сдерживать! – ответила ему демонесса.

Мучительные стоны Фурии утихали. Посох Америуса, склонившийся над страшным открытым переломом, вправил кость и закрыл ее свежей кожей.

Неамара со злостью налетела на противника. Острие клинка задело парящую ткань. Один миг – и владелец камня «Ронове» исчез. Его тряпичное одеяние завертелось вокруг алмаза, создав воронку. Ткани будто затянулись внутрь камня, и вскоре, сверкнув перед уходом, пропал и сам алмаз. Ферга пришла в себя. Пока баронесса занималась отвлечением врага, Хелин вызволила Черную вдову из его подчинения.

– Старайтесь противостоять его вмешательству, – указала заклинательница.

Мастер тактического отступления начал игру с нападавшими. Бойцы ближнего боя не успевали до него добегать, как создание снова пропадало из виду и тут же появлялось в другом конце зала. Баронесса недовольно зарычала. Она понимала, что так поймать врага не удастся.

– Что насчет магии? – остановившись около дальнобойной части отряда, спросила Неамара.

Существо, затаившееся в углу, наблюдало за группой грехов. Изо рта обозленной горгоны вылился поток шипящих проклятий. Ядовитый смог налетел на противника, но зеленоватое облако тут же испарилось. Угол был пуст.

Обладатель камня показался слева от отряда. Атака Деоса настигла его во время начала материализации. Стрела успела достать врага: она прошла сквозь ткань и попала в стену. Создание закрутилось воронкой и исчезло, появившись на том самом месте, где находилось, когда воины только зашли в зал.

– Кажется, под тканью ничего нет, – удивленно произнес черт.

– Предложения? – осторожно посматривая на таинственное создание, спросила у команды Неамара.

– Есть только один способ его убить… – Америус не договорил, прислонив руку к виску. Некромант закрыл глаза, борясь с неожиданным вторжением в свой разум.

– О нет! – выкрикнул Деос. – Хелин, твой следующий клиент!

Трое воинов с оружием ближнего боя помчались на врага, проникающего в голову Америуса. Деос заметил, как маг уже поворачивает голову и смотрит на него враждебным взглядом. Некромант начал говорить на эльфийском. Зная, чем это может закончиться, Деос подбежал к Америусу и выбил ногой посох из его рук. Маг остановил речь, чтобы поднять упавший предмет. Деос отбросил толчком ноги посох еще дальше. Эльф с ненавистью вцепился в его шею.

– Хелин… – просипел черт, обездвиженный удушающим приемом. – Не хочется его обижать.

Хелин застыла на месте, колдуя над шаром. Клубок тумана внутри его начал рассеиваться. Хрустальный шар избавился от мрака и стал кристально чистым. Америус убрал руки от горла Деоса. Осматриваясь, словно оказавшись в незнакомом месте, он остановился взглядом на Хелин, спасшей его из лап создания, завладевшего его разумом.

– У него есть душа, – заговорил Америус, приближаясь к ней. – Нужно вырвать ее, но для этого мне нужна твоя помощь.

– Я не смогу долго его удерживать, – предупредила представительница Уныния.

– Обездвижь его хотя бы на несколько секунд. Мне этого хватит. Когда услышишь фразу «Аэфасдали Демар Саэхмэр» – начинай!

Хелин хотела переспросить его, но не успела. Некромант отвернулся, начав работу над заклинанием. Кимар, Ферга и Неамара продолжали гонять призрака по залу, чтобы тот не успел пленить кого-нибудь еще. От долгой погони быстро утомился самый крупный охотник.

– Ох. Пропади… оно пропадом! – прерываясь на частые вдохи, произнес Кимар. – Я не был… фух, не был готов к такому.

Хелин внимательно слушала речь темного мага, пытаясь уловить что-то похожее на те слова, которые он ей проговорил. Тонкие руки легли на хрустальный шар в ожидании сигнальной фразы. Наконец она прозвучала. Хелин умело закрутила шар кончиками пальцев. Маг продолжал говорить, прикинув, что так они завершат подготовку к победному удару в один момент.

В хрустальном шаре сверкнула синяя искра. Она светилась все сильнее. Накапливая в себе энергию, вскоре шар заискрился весь, громко шипя и светясь от образовавшейся в нем грозовой паутины. Обладатель камня «Ронове» появился в правом углу зала. Америус повернулся к нему. Хелин подбросила шар вверх, и тот повис в воздухе. Яркий сгусток плазмы, накопившийся в нем, пустил молнию во врага, издав страшный грозовой удар. Молнии сковали тело существа, мгновенно парализовав его. Оцепенение не позволяло ему исчезнуть. Волшебный шар померк и медленно опустился в руки хозяйки.

Сила заклинания Америуса росла. Все находившееся в комнате затряслось и задребезжало от магического напряжения. Эльф перестал говорить. Навершие его посоха засветилось. Америус посмотрел на пораженного молнией врага. Из графитового светящегося камня на вершине посоха вылетели две черные сущности, сотворенные из густого дыма. Приблизившись к цели, они приняли форму двух рук. Напряженные пальцы с длинными когтями обхватили тело таинственного создания. Ткани под их давлением стали сжиматься. Прозвучал странный щелчок, напоминающий звук, когда раскалывают скорлупу ореха. После этого дымчатые руки, призванные магом, растворились.

Душа вылетела из скомканных тряпок и умчалась вверх, исчезнув за потолком. Существо, недавно парившее в воздухе, упало. Ткани, придававшие объем его бесплотному телу, опустились на землю. Опасный противник стал похож на брошенное прачкой грязное белье. Семеро грехов подошли к павшему врагу. Его руки и ноги еще продолжали ссыхаться. Под быстро исчезающей на глазах плотью оголялись кости. Вскоре и они превратились в прах, оставив на земле горстки пепла.

– Вы молодцы, – Неамара посмотрела на Хелин, а потом, переведя взгляд на мага, с испугом проговорила: – Америус, твой нос…

– Ах. Ничего, такое бывает, – маг вытер пальцем кровь, хотя мог достать и платок. Но ему было уже не до манер.

– Уверен? – с сомнением спросила баронесса. – Ты весь дрожишь.

– Да, – подтвердил некромант.

– Так, значит, он все-таки был живым? – поинтересовалась у боевых товарищей Ферга.

– Трудно сказать. Но душа у него точно была, – ответил темный маг.

– С такими способностями это было явно что-то непростое… – обдумывала паучиха.

– Многое у него было от Уныния, – послышался бесцветный голос Хелин. – Но его разум давно перерос во что-то большее. Сложная конструкция, неподвластная пониманию, – ее непроницаемые глаза задумчиво изучали останки.

– Ладно, быстро обыщем его и заберем алмаз, – возвращаясь к главному, сказала предводительница.

Демонесса и Деос стали перебирать тряпки обладателя камня. Подняв очередную складку одеяния, черт обнаружил маленькую записную книжку. Обложка ее выцвела, страницы пожелтели и истончились, а края превратились в труху.

– Поглядите, что таили его одежды, – бывший Вестник покрутил находкой перед лицами соратников.

Неамара отвлеклась на его слова и встала.

– Не медли, – скрипучим голосом заявила паучиха. – Открывай, что там?

Для вида послюнявив палец, Деос деловито открыл книжку:

– Хм. Почерк у него был не ахти. Такой неразборчивый, нечитаемый стиль свойственен обычно бандитам…

– Не растягивай! – прервала его Черная вдова, нетерпеливо постукивая по латной юбке.

– Хорошо, хорошо! – сдался Деос. – Я прочту, с вашего позволения:

Наконец я решился на этот шаг! Больше я не буду работать за бесценок на этого жмота! Я и мои верные напарники переступили порог этих треклятых катакомб, так сильно пугающих впечатлительных глупцов. И что тут? Ничего, кроме затхлого запаха и костей! Я даже могу кричать, и ничто не отзовется в ответ, кроме моего эха, ну или моих товарищей по оружию. Мы не уйдем отсюда, пока не найдем что-нибудь ценное. Даже если тут все-таки есть что-то мистическое, я прославлюсь больше, чем Агайден своими героическими деяниями! Слава или богатства мне точно обеспечены!

– Обычные искатели сокровищ забрели сюда в надежде отыскать богатства, – прокомментировал Кимар.

– Интересно, он пишет об Агайдене как о современнике или уже как о божестве пантеона? Как давно это было? – заинтересовалась баронесса.

– Судя по ветхим страницам, достаточно давно, – сказал Америус и кивнул головой Деосу, чтобы тот продолжил.

Невероятно! Даже представить не могу, сколько дадут за такой чистый алмаз. И это только второй уровень катакомб! Эти идиоты уже собрались бежать наружу, но я их быстро вразумил. Что же скрывается дальше? Мы уйдем отсюда несметно богатыми!

– Этот искатель сокровищ и нашел алмаз «Ронове» на втором уровне. Там мы и видели пьедестал, в котором выемка подходит под размер камня, – осмысливала Неамара.

Уже третий уровень, а ничего ценного так и не нашлось. Не понимаю… Зато я стал слышать непонятный шепот. Что же это? Скорее всего, переутомление и не более. Лишь алмаз в кармане навевает хорошие мысли о беспечном будущем. Правда, напарники совсем потеряли интерес к поиску сокровищ. Как только мы найдем хоть какую-нибудь древнюю безделушку, это изменит их настроение.

* * *

Спустившись ниже, мы столкнулись с несколькими духами, не знаю… чем-то нематериальным, но их место явно не здесь. Что еще хуже – что я ужасно себя чувствую. Выворачивает наизнанку, состояние хуже, чем после недельного запоя. Я не говорю об этом своим. Сейчас их настрой хромает не меньше моего.

* * *

Все плохо. Со мной происходит какая-то телесная трансформация. Излагать свои наблюдения письменно уже невозможно. Я плюнул на бесполезный поиск сокровищ и принялся бежать. Мне даже не с кем обсудить планы, что делать дальше? Все потеряли разум. Ходят за мной по пятам, не произнося ни слова. Я пытался вернуться на третий уровень, но я не могу этого сделать! Я блуждаю все по тем же местам. Как мы сюда пришли? Что такое тут творится?!

– На искателя так начал влиять камень, – произнес Америус. – Он стал изменяться физически и терять память, его напарники тоже подверглись действию алмаза. Этих грехов мы и встретили на пути, в их головах осталась только одна главная мысль – защита камня «Ронове».

– Тут еще кое-что написано, – заметил черт.

Похоже, это моя последняя запись. Я не похож сам на себя, мое тело увеличивается в размерах. Я стал думать, что причина в этом проклятом алмазе и, похоже, был прав. Этот камень не вытащить из кармана, он прирос! Даже попытки отрезать его вместе с плотью не увенчались успехом. Я заметил, как духи, которые поначалу не проявляли к нам интереса, стали липнуть ко мне. Теперь некоторые из них, так же, как и мои безвольные спутники, следуют за мной. Я обречен на погибель, а возможно, и на вечные скитания в этих катакомбах…

– Этот алмаз невероятно силен. Он способен подчинять себе волю разумных существ, управлять ими. Ты уверена, что стоит отдавать его группе фанатиков? Что будет, если подобное повторится? – обеспокоился Америус.

– Только с его помощью мы сможем разговорить сектантов, – сказала демонесса. – Если они его получат, то отнять обратно мы его сможем, лишь прибегнув к оружию. Обсудим это по дороге. Надо доставить алмаз как можно быстрее. Не хотелось бы превратиться в эти летающие лохмотья.

– Оно было Унынием. Ты будешь выглядеть иначе, – обнадежила ее призрачная соратница.

– Ну, это в корне меняет дело, – усмехнулась Неамара. – Уходим отсюда.

Грехи торопливо проходили изученные ранее галереи и залы подземелья. Неамара держала в руке алмаз «Ронове» и не сводила с него глаз, боясь, что он проникнет в ее кожу. Америус приметил интересную деталь:

– Кажется, когда мы избавились от этого искателя сокровищ, души освободились и покинули катакомбы.

– Камень потерял свои свойства? – предположил Кимар.

– Не знаю… Неамара не стала объектом их притяжения. Как ты себя чувствуешь? – обратился эльф к предводительнице. – Может, стоит его передать кому-нибудь?

– Ничего я не чувствую, – сказала Неамара, прислушавшись к своим ощущениям. – Думаю, мне надо держать его у себя. Тот лидер сектантов сказал, что именно я исполню чью-то волю.

– Сейчас еще верить словам умалишенного, – проворчала Ферга.

Семерка уже была на втором ярусе. Все опасались, что с ними может приключиться то же самое, что и с группой древних искателей сокровищ, но, к их удивлению, они ощущали только обычную усталость.

– Шива, значит… – громко произнес Деос, поравнявшись с горгоной. – Странно, что свое настоящее имя ты открыла ненавистной тебе Гордыне. Подождите! Или я один был не в курсе?

– По всей видимости, это стало новостью для всех нас, – вспомнив замешательство соратников, ответил Америус.

– Но лично я предпочту называть тебя бутончиком, как и раньше.

– Мне уже все равно, кто и как будет меня называть! – огрызнулась на Деоса Фурия.

– Вот и отлично, – обрадовался он.

– Я все жду, когда у нас в отряде закрутится какая-нибудь интрижка, – заговорила Ферга.

– Я сумел возбудить в тебе интерес к этой щекотливой теме? – изумился Деос.

– Во мне пока возбудился лишь страшный аппетит. Кимар! – рыкнула паучиха.

– А? – отозвался бык.

– Что там есть у нас в запасах? Достань что-нибудь съедобное. Жуть как живот ноет, – простонала Черная вдова.

– Ферга, не сейчас. Поешь, когда выберемся, – сказала ей Неамара.

– К тому моменту я могу уже умереть с голоду, – буркнула защитница.

– Интрижка? Какого рода? Ссора? – только отреагировала на речь Черной вдовы Хелин.

– Нет… Ферга имела в виду магию между грехами, – ответил ей некромант.

– Магию? Та, что случилась у нас с тобой, когда мы забрали душу у держателя алмаза? – уточнила заклинательница.

– Это не то…

Черт перебил темного мага:

– Как Америус может это объяснить? Доверьте это профессионалу. Когда грехи при взгляде друг на друга жаждут слиться воедино… – произнес наполненным страстью голосом Деос.

– Слышала о таком приеме… Соединение разумов посредством телесного контакта – опасный вид колдовства. Лучше передавать информацию более безопасным способом.

– Хелин, – вздохнул Кимар. – Послушай меня. Это когда в твоей палитре появляется больше ярких цветов в присутствии другого греха.

– А, так это симпатия? – сообразила девушка.

– Да, Хелин, – подтвердил минотавр.

– Кимар, ах ты престарелый дамский угодник! Знаешь подход к каждой женщине, – поразился его находчивости черт.

– Учись, пока я жив, – засмеялся бык.

– Так и что с симпатией? – напомнила им Ферга.

– Ты просто невнимательна, ашезхен. Присмотрись к деталям, – сказала ей Фурия.

– Меня ваша абстрактность когда-нибудь доконает. Этим я уже сыта по горло, – недовольно выдала паучиха. – Обидно, что только я не замечаю какие-то детали.

– Я тоже испытываю с этим затруднения, – пробормотала Хелин.

– И это меня еще больше настораживает. Ведь ты… не в себе.

Хелин испугалась, подумав, что забыла принять физическую форму, но, осмотревшись, ответила:

– Я в себе сейчас.

– Вот про это я и говорю.

Беседа заметно ускорила время, и блуждание по катакомбам подошло к концу. Члены отряда оказались у врат и, потянув на себя двери, приготовились встретить стихийное бедствие, но песчаная буря уже утихла.

– Ух, песок! Как я рада тебя видеть! – Еще недавно Ферга проклинала Пустыню праха, но после подземных приключений была готова зарыться в него.

Сгинувшее ненастье позволило бойцам наконец разглядеть окрестности. Катакомбы располагались почти на границе между землями Уныний и Гордыни. По левую сторону осталась серая холодная пустыня, а по правую – густые мрачные леса. Гробница же стояла на земле высших греховных представителей, что вполне объясняло причину, по которой она не потеряла свою материальность, как строения народа Уныния.

Теперь отряду предстоял долгий обратный путь. Единственным, что успокаивало всех, была закончившаяся буря.

– Как же я доволен, что нам не придется возвращаться через запутанный лес, – обрадовался Деос, засматриваясь на гордынские угодья.

– Не зарекайся раньше времени, – проходя мимо черта, Ферга потрепала его до сих пор хорошо уложенную прическу.

Глава 16

Воины возвращались к лагерю сектантов. На входе их уже ждал лидер фанатиков. Он был совсем один. Вся охрана почему-то оставила периметр поселения без надзора.

– Вот твой алмаз, а теперь говори его имя, – Неамара раскрыла руку, в которой лежал камень «Ронове».

Сектант тут же взял его, желая рассмотреть поближе и убедиться в его подлинности. Демонесса, следуя обсужденному плану, не стала препятствовать.

– Вам удалось завоевать благосклонность нашего бога, – фанатик закрыл глаза, вознося к небу алмаз. – Да, да! Он очень доволен! Пришло ваше время установить контакт с ним. Это будет нелегко для новичков. Божественный нектар очень токсичен для неверующих. Надеюсь, вы оцените столь щедрый жест, оказанный им. Никто из чужаков еще ни разу не принимал участия в «Ночи забвения»!

– Стой, стой, стой! – притормозила его баронесса. – Мы договаривались только о камне, в уговоре не было никакого участия в ваших церемониях.

– Таковы условия Незримого, – серьезно заявил он.

– Может, ты просто скажешь его имя, и мы разойдемся? – предложила Неамара.

– Нет! – отрезал сектант. – Я не могу противиться его воле, он хочет лично поговорить с тобой.

– То есть я должна одна присутствовать на этой «Ночи забвения»?

– В «Ночь забвения» никто не должен остаться в этом мире. Каждый из вас войдет в транс, или же вообще никто[9]. Решать вам! – главу сектантов начала заметно нервировать дотошность представительницы Гордыни.

– Что еще за нектар нам предстоит выпить? Есть ли гарантии, что мы вообще вернемся в этот мир? – задавая такие вопросы, демонесса почувствовала, будто сама стала частью этого помешанного общества.

Неожиданно фанатик разразился истерическим смехом.

– На все воля бога! Он решит, жить вам или нет. Сильны вы разумом или слабы. В любом случае каждый из вас должен выпить божественный нектар. В «Ночь забвения» все обязаны сбросить телесные оковы и войти невесомыми в его владычество.

– Хотя бы скажи, что в составе этого напитка?

– Слишком много вопросов, чужеземка, – вновь вышел из себя фанатик. – Определяйся!

– Что ж, как вы на это смотрите? – обратилась Неамара к своей свите. – Мы же не зря столько для этого сделали, чтобы сейчас уйти ни с чем.

– Я ничего крепче сильно заваренного чая не пил, а мне предлагается выпить настойку, вызывающую галлюцинации, не говоря уже о возможном смертельном исходе, – Америус безнадежно вздохнул. – Если это необходимо, я готов, но мои шансы на выживание после этой «Ночи забвения» крайне малы. Позаботьтесь только о Вейле, если что…

Кимар ударил себя в грудь:

– Аррр, была не была!

– Я надеюсь, хоть этот ваш нектар унесет меня в миры, где ходят обнаженные женщины, – мечтательно произнес Деос. – А может, я увижу обнаженных женщин из светлых владений?

– И не такое пили, знаете ли. Несите, что у вас там припасено! – потерла руки паучиха, выражая свою готовность.

– Если там мы сможем немного поспать, я только за, – зевнула Хелин.

– На меня не смотрите… – прошипела Фурия.

Сектант стоически пережил обсуждение семерки:

– Если вы все наконец обменялись мнениями, прошу за мной. «Ночь забвения» давно началась.

Неамара и ее спутники прошли за лидером фанатиков. Их путь пролегал сквозь кромешную тьму. Все источники света были потушены, и члены отряда вплотную ступали за культистом, чтобы окончательно не заплутать в лагере. В скором времени они заметили единственное яркое пятно, источником которого, как потом распознали бойцы, был огромный костер. Слышались приглушенные голоса фанатиков: слова звучали сумбурно, распознать их речь было практически невозможно. Теперь вошедшие ясно видели происходящее. Все сектанты, находящиеся у костра, уже вошли в транс. Кто-то припадочно смеялся и покачивался, сидя на земле; кто-то танцевал, но выглядел этот танец пугающе; а кто-то вообще заснул и бормотал про себя нечто непонятное.

– Слава Темному Владыке, что мои конвульсии никто из вас не увидит, – наблюдая искоса за этим безумием, прокомментировал Америус.

– Вот она! Ночь уже вовсю идет! – Глаза провожатого, и до того казавшиеся ненормальными, при отблеске в них огня выглядели теперь особенно пугающе. – Садитесь у костра, отключитесь от мирских забот и выпейте божественный нектар. И пусть он укажет вам путь в забвение.

Семерка села в указанном месте. Каждый переглядывался с товарищами, все еще сомневаясь. Потом их взгляд опустился на чаши с нектаром, расположенные около костра. Воины протянули руки к сосудам и только в этот момент ощутили, что костер совсем не греет, а наоборот – от него веет холодом. Пламя костра было иссиня-белого цвета, что говорило, скорее всего, о его магическом происхождении. Чтобы не оттягивать момент, члены отряда залпом выпили напиток и, еще недолго оставаясь в рассудке, постепенно перестали видеть происходящее и потерялись в темной пустоте…

* * *

Неамара проснулась среди густого тумана – настолько густого, что она могла разглядеть вблизи только свои руки. Посмотрев вниз, демонесса испуганно вздрогнула, так как твердая поверхность под ногами отсутствовала. Аккуратно сделав шаг вперед, она удостоверилась, что по туману можно ходить. Вокруг слышались незнакомый гул и голоса. После долгого блуждания вдалеке воительница заметила очертания чего-то живого, на первый взгляд…

* * *

Некромант стоял в обступившей его мгле среди высоченных книжных шкафов. Он неотрывно читал манускрипт, пока крылатая фигура, источающая приятный сладкий аромат, не помешала ему, бросив тень на текст.

Америус не скрыл своего удивления:

– Как это возможно? Ты… ты в моем сне? Или мы в общем сознании? Или что это?

– Не понимаю.

– Вот и я тоже. Я проснулся уже тут, вокруг привычного для меня окружения. Взял в руки первую попавшуюся книгу, и что ты думаешь? Это утраченные знания! Этих экземпляров уже в помине нет в реальном мире. Кто бы мог подумать, что весь наш путь приведет меня к забытому!

Восторг Америуса прервал резкий толчок откуда-то снизу.

– А вот дрожь земной поверхности вполне реальна. Знаешь, что я узнал?! – тут же забыл о происшествии эльф. Он задыхался от переполняющих его эмоций. – Призрачные земли…

Следующий толчок оказался сильнее и обрушил стеллаж с книгами на туманный настил. Земля содрогнулась, и в ней образовалась трещина, в которую провалилась часть дальних стеллажей.

– Нет! Только не это! Я должен забрать с собой как можно больше книг, пока не поздно, – темный маг принялся судорожно собирать все ближайшие к нему тома.

– Америус, у нас нет времени… – взволнованно сказала ему Неамара.

От следующей волны землетрясения они еле устояли на ногах. Книги, манускрипты и древние тексты упали на голову обезумевшего некроманта.

– Как же так! Столько трудов, столько трудов! – эльф уже ничего не замечал. Окружающий его хаос никак на него не действовал.

– Америус, все твои книги – это иллюзия, плод твоего воображения! – воскликнула демонесса. – Что тебе дороже: собственная жизнь или горстка несуществующих книг?

Маг наконец пришел в себя после охватившего его безумства:

– Ты права, как же я опустился до этого? Что бы я делал без тебя. Спасибо, что вызволила меня из алчного помутнения. Уходим!

Эльф побросал из рук все поместившиеся в них сокровища. Неамара с Америусом бежали, пока не перестали чувствовать отчетливых толчков под ногами. Воительница обернулась взглянуть на библиотеку, но вдали уже ничего не было видно – впрочем, как и ее спутника. Ее снова обступил густой туман.

* * *

Недолгое скитание в непроглядном тумане завело Неамару к другому соратнику. Картина была неординарной. Эффектный представитель Блуда с рельефной мускулатурой и татуированным телом лежал на низкой кровати в форме сердца между двумя склизкими студенистыми существами, напоминающими червей.

– Деос? Какого черта тут происходит? – пораженно вскрикнула демонесса.

– А? – бывший Вестник бросил страдальческий взгляд на появившегося некстати командира. – О нет! Только не сейчас. Я наслаждаюсь обществом божественных нимф, видишь? – Он с особым наслаждением наглаживал пиявок. – Я планирую тут остаться еще ненадолго… Нет, что я говорю?! Навечно!

«О Темный Владыка! За что мне такие слабовольные идиоты?» – подумала про себя демонесса.

– Ты ослеп? Это вообще-то не нимфы! Это огромные бесформенные пиявки, которые, между прочим, пьют твою кровь! – разгневалась Неамара.

– Да ты просто ревнуешь меня к этим обольстительницам, я прав? – Деос облизнулся, посматривая на своих иллюзорных подружек. – Пожалуйста, оставь меня.

– Подумай, это видение связано с твоим грехом, – не отступала демонесса. – Ты видишь в своем воображении светлых нимф, я же вижу пиявок, которые через пару минут доведут тебя до предсмертного состояния. Это тебе урок: ты слеп перед истиной. Ты так погряз в своем грехе, что видишь в кровососущих отвратительных созданиях обольстительниц из светлого мира. Очнись! Ты должен бороться со своим желанием!

Деос долго вглядывался в лица своих соседок.

– Ладно, ладно! Я ухожу с тобой. Я верю тебе. – Он откашлялся, готовясь проститься с иллюзиями: – Девушки, пришло время нам расстаться. Я провел незабываемую ночь с вами. «Ночь забвения» мне запомнится надолго.

После слов Деоса пиявки приняли боевую позицию, не желая отпускать пленника собственных грез.

– Эмм… видимо, друзьями мы не расстанемся, – вскочив с кровати, пробормотал черт.

Демонесса приготовилась атаковать наступающих на них любительниц разгульного блуда. Взмах клинками – и тела болотных пиявок превратились в черные сгустки, разрезанные одним ударом. Неамара огляделась. Деос пропал из виду. Темные сгустки объединились с наседающим туманом, вновь обволакивая ее тучами.

* * *

– Посмотри на себя! – звенел вдали глубокий пугающий голос. – Кем ты стал?! Позор своего народа. Проникся этими низменными никчемными чувствами: сострадание, жалость к слабым. Ты не Гнев! Ты пародия на Гнев!

– Молчи, прощелыга! Как ты смеешь мне такое говорить?! – в ответ ему прогремел не менее устрашающий бас.

– Докажи, что ты не слабак, – продолжал давить более молодой голос. – Брось мне вызов. Выпусти свой гнев.

– Не дождешься!

– Это твой шанс вернуть репутацию грозного воина и не остаться для других навечно немощным мягкосердечным стариком.

– Сейчас я тебе покажу!

– Кимар! – окликнула его демонесса, наблюдая со стороны конфликт двух быков.

В тумане стояло два силуэта. Два алых пятна на фоне серой облачной стены.

– Что? Как ты здесь оказалась, Неамара? – растерянно спросил он.

– Это не важно. Не ведись на его провокации!

– Он запятнал мою честь и по закону должен расплатиться за это, – сказал Кимар демонессе.

– Ну наконец-то, мужские слова! – дразнил его сородич.

– Кимар, взгляни на него внимательнее, – начала Неамара. – Разве ты не видишь? Это ты. Тот Кимар, что был когда-то в прошлом.

– Эта женщина несет вздор! Пусть идет вышивать, или что там у крылатых положено! Я никогда бы не стал тобой, – воспротивился этой ужасной мысли двойник.

– Кимар, он пытается внести смуту в твой очевидный духовный рост. Не дай вывести себя на эмоции, которые он так желает получить, – объясняла ему предводительница.

Минотавр взглянул на сородича. На его лице возникла тень печали. Глаза будто смотрели на что-то близкое, но уже давно забытое… некогда пройденное.

– Ты еще только начал свой путь. И я не сержусь на тебя. Я вижу в тебе ту бойкость, что была мне свойственна в те времена. Нетерпимость к тем качествам, которые я со временем приобрел… Я принимаю тебя.

Двойник Кимара медленно исчезал, вскоре превратившись в дымку и став частью всеобъемлющего тумана. Настоящий минотавр исчез за ним следом.

* * *

Демонесса приближалась к двум высоким дверям, расположенным напротив друг друга. Снова вокруг был вездесущий туман. Между одинаковыми дверями стояла Фурия. Она беспорядочно металась то к одной из них, то к другой. Став за горгоной, Неамара услышала непонятные звуки и голоса, доносившиеся из двух дверей. Кое-где демонесса уловила знакомую речь. Поколебавшись еще какое-то время, Шива собралась и подошла к левой двери, где слышались горгонский диалект, крики, зловещий смех и лязг оружия. Она схватилась за ручку, медленно опуская ее.

– Шива! – позвала ее предводительница.

Горгона обернулась:

– И даже здесь ты влезаешь… В какой роли ты на этот раз? Глас совести? Критик? Поборник добродетели? – зашипела змееголовая девушка.

– Спокойно. Я здесь, чтобы помочь тебе, – убеждала ее Неамара.

– Будто ты знаешь, что будет лучше для меня?! – заорала горгона.

– Дверь, что слева, ведет к событиям из прошлого… не так ли?

– Возможно, это мой шанс, – с надеждой в голосе сказала Фурия. – Возможно, я смогу изменить то, что мне не удалось предотвратить.

– Прошлое не изменить, Шива.

– Тебе ли знать об этом?

– Ты загонишь себя в очередную ловушку. Справа то, что происходит в реальном времени. И тебя не волнуют судьбы тех грехов, кого еще можно спасти? Судьбы тех, кто сейчас рядом с тобой? Неужели прошлое того стоит?

– Взглянуть в ее предательские глаза, а возможно, убить ее, даже если не по-настоящему, – несомненно, того стоит, – пугающе оскалилась Шива.

– Ты не одна, кто пережил предательство. Это уже случилось, но из-за твоего непреодолимого желания совершить возмездие могут умереть другие. Что ты выберешь? Погнаться за тем, что давно упущено, или успеть спасти настоящее?

Горгона опустила голову. Сквозь зубы она злобно процедила:

– Ненавижу!

Ручка, за которую все это время держалась Фурия, поднялась на место. Змеи недовольно извивались. Она быстро подошла к правой двери, боясь, что может передумать. Ручка опустилась, и отворилась дверь в туман. Горгона ступила за порог и растворилась среди голосов шести соратников, взывающих о помощи.

* * *

На облачном одеяле раскинулся широкий уставленный блюдами стол. В центре его сидела одинокая черная фигура. Приблизившись, демонесса узнала в ней Фергу. Позади паучихи высились стеклянные песочные часы. Оставшаяся наверху горсть песка застыла на месте.

– О! Неамара, с тобой будет намного веселее! – радостно поприветствовала ее Ферга. – Взгляни на это.

Черная вдова развела руки в стороны, пытаясь наглядно показать выдающийся размах пиршественного стола. Все виды спиртного и съестного были на нем.

– Здесь появляется все, о чем я только подумаю.

Перед паучихой возник стакан с чем-то мутным.

– Оп! – всплеснула руками Черная вдова.

– И сколько ты уже выпила? – осуждающим тоном спросила баронесса.

– Думаешь, я считаю? – защитница широко улыбнулась.

Очередной опустошенный за «Ночь забвения» стакан приземлился на стол. Огромные песочные часы позади Ферги отсыпали небольшую щепотку песка.

– Видела, что позади тебя? – спросила ее предводительница.

Паучиха неловко повернулась, сидя на стуле.

– Это-то? Песочные часы, как по заказу нашей чокнутой Хелин. Пусть там и стоят себе. Все равно поломаны.

– Это твои часы, Ферга.

– Да хоть Кимара! – грозно выдала Черная вдова. – Мне до них дела нет.

– Остаток твоей жизни – это крошечное скопление песка наверху, – не отставала Неамара.

– Прости, но ты бредишь. Такое бывает, если долго находишься в придурковатой компании.

– Что ж, подумай о том, что сейчас хочешь, – сказала Неамара, сложив руки в ожидании.

– Это можно устроить! – воодушевилась паучиха.

Черная вдова щелкнула пальцами. Она материализовала перед собой новую стопку с пагубным напитком.

– Пей и смотри на часы, – велела ей демонесса.

Ферга развернулась с новой изрядной дозой алкоголя в руках. Выпив залпом, она небрежно вытерла рот рукой, всматриваясь в песочные часы. Песок еле заметно осыпался на высокую сероватую горку.

– Да совпадение это все, командир.

– Ферга, поверь мне, в месте, где мы сейчас находимся, не бывает совпадений. Я не знаю, что будет после того, как песка наверху совсем не останется. Жизнь состоит в том числе из запретов, это нужно понимать.

– Черт, только давайте без нравоучений, – осекла Неамару паучиха. – Я встаю, встаю…

Как только защитница поднялась, ее тело испарилось. Следом за Черной вдовой стол утратил свои четкие границы, вскоре слившись с рядами густых туч. Демонесса опять осталась одна.

* * *

Туман разошелся, чтобы представить демонессе терзания последней соратницы. Неамара не сразу поняла, на что стоит обратить внимание, так как в грезах Хелин не было ничего. Лишь по истечении некоторого времени баронесса попробовала взглянуть наверх и обнаружила Хелин, стоящую на краю утеса, основание которого уходило за грани отведенного ему полотна.

– Хелин! – крикнула ей Неамара. – Что ты там делаешь?

Пустой взгляд седовласой девушки обратился к предводительнице:

– Я все время бегу от проблем. Ищу то место, где мне будет проще. Бросаю тех, кто верил в меня. Я и вся моя жизнь бесполезны.

– Прекращай это, Хелин. Сейчас ты занимаешься тем, что спасаешь множество грехов. Ты много раз помогала нам. Мы все делаем благое дело. Ты пошла на это добровольно, и это непохоже на выбор в пользу легкого пути.

– Какая может быть уверенность в том, что я не сдамся и не сбегу в очередной раз? Я постоянно колеблюсь и боюсь, – на последнем слове голос Хелин дрогнул – или это было искаженное эхо.

– Все мы ощущаем страх, поверь, – призналась Неамара. – Каждый из нас колеблется, это нормально. Это не значит, что ты слаба. Самобичевание еще никому не приносило пользу. Если тебе сложно и не с кем обсудить свои проблемы, ты можешь поговорить с любым из нас.

Хелин задумалась. Демонесса вздохнула, подумав, что на девушку повлияли ее слова и она последует за ней. Но спустя мгновение заклинательница уже летела вниз.

– Хелин! Нет! – Неамара зажмурилась, не в силах смотреть на это.

Так и не услышав звук удара о землю, Неамара осмелилась открыть глаза. Призрачная соратница, использовав свои возможности, оказалась внизу без каких-либо травм.

– Спасибо, – произнесла Хелин и испарилась почти в один миг.

* * *

Выполнив свой долг, Неамара блуждала в ожидании, что скоро и она столкнется со своими потаенными пороками, и в этот раз кому-то из компаньонов будет необходимо вызволить ее из оков душевных страданий. Но непроглядный путь вывел ее к висящему над землей громадному шару, который искрился яркими молниями.

– Здравствуй, искательница истины, – раздался из него неестественный гулкий голос.

– Так вот, значит, как ты выглядишь! – поразилась представительница Гордыни. – Огромный туманный шар, парящий в воздухе.

– Ха-ха, – смех имел различимое мужское звучание. – Такого я еще ни разу о себе не слышал. Вспомни, что все происходит в твоем сознании, а значит, это ты меня таким представляешь. Никто не знает моего истинного облика и вряд ли его увидит.

– Для чего это все? Все эти испытания для моих спутников? И почему я не столкнулась с подобным?

– Ты так и не поняла? Твоя миссия тут была другой. Ты прошла даже больше, чем твои друзья. Я хотел донести тебе, что твоя роль – это роль лидера. Ты способна изменить каждого, ты задаешь ритм. С твоей силой воли другие способны преодолеть свои пороки или же покориться им под твоим покровительством. Это и было твое испытание – вывести других из темных закоулков их подсознания.

– Выходит, ты тот, кто пытается направить других на путь истинный?

– Считай, так. Но на самом деле, у всех испытания разные. Как и сны, они могут иметь вид божественной сказки, тяжких реалий или ночных кошмаров. Я очень люблю наблюдать за внутренней борьбой грехов. Это мой любимый досуг. Ты меня сегодня отменно позабавила. И я в тебе не ошибся, ты способна на многое. В тебе заложены безграничные возможности. Мало кто может так стойко противостоять своему греховному началу, но ты это можешь, только пожелав. Эта сила есть у немногих.

– Так ты действительно существуешь?

– А ты как думаешь? Может, да, а может, и нет. Возможно, это галлюцинации, вызванные божественным нектаром. Разве можно быть полностью уверенным? Вот ты точно веришь в то, что существуешь? Или в то, что существует греховный мир вообще?

– Слишком философский вопрос.

– Такие пространные рассуждения наводят нас на более глубинные пути познания, открывают новые взгляды. Я люблю этим заниматься, имея в запасе бесконечность. Философия – очень тонкое дело, и осознание важности этого учения приходит лишь со временем.

– Ты же знаешь, зачем я здесь? – поняв, что наделенный разумом шар не намерен раскрывать свои тайны, демонесса перешла к насущным вопросам. – Скажи мне, откуда Сагелиос, представитель Алчности, знает твое имя?

– Сагелиос? – шаровая молния на секунду утихла. – Не помню такого. Могу точно сказать, что он не был среди нас. Ни один чужак еще не входил в прямой контакт с моими последователями и тем более со мной. Предполагаю, этот эльф откопал древние развалины, а среди них – захороненные свидетельства прошлого, раскрывшие ему мое имя. Поэтому я не против, чтобы ты побыстрее покончила с этим разоблачителем.

– Почему столько тайн вокруг твоего имени? – не понимала Неамара. – Что в нем такого?

– А зачем мое имя знать другим? К тому же склонность грехов к иносказанию и неправильному толкованию меня задевает. Мое имя в итоге перестанет нести тот смысл, который в нем изначально заложен. Никто не знает, что скрывается за именем, даже мои последователи пока не дошли до полного понимания, и я не уверен в их готовности до сих пор. Мир греховных созданий тем более не заслуживает этих знаний. А иные причины я назвать не могу.

– Тебе не кажется, что твои последователи немного фанатичны? Да что говорить, они выглядят сумасшедшими! – вспомнив одержимые лица, воскликнула Неамара.

– Это последствия воздействия наркотического вещества в составе нектара, как они его называют. Но иначе никак. Так они исполняют волю своего бога. Так они могут общаться со мной – посредством бессознательного. У всего своя цена.

– Ты был уверен, что я смогу принести тебе этот алмаз, или же задумал это испытание для того, чтобы я уже не вернулась оттуда?

– Я был уверен в твоем успехе. С могуществом алмаза способен справиться тот, кто обладает внутреннем стержнем, особенной духовной силой, стойким сознанием, – и это ты. В мои планы уж точно не входило избавление от такого способного существа.

– Для чего тебе этот артефакт? И знаешь ли ты, откуда он взялся?

– Это уже мои личные планы, о них я не обязан докладывать. Ты получишь то, зачем пришла, а дальше каждый пойдет своим путем. Могу сказать одно: лишь высшее создание способно держать артефакт такой мощи, не поддаваясь его воздействию. Будь он у обычного греха, неизвестно, к каким последствиям это привело бы. Даже ты в какой-то момент перестанешь быть его хозяйкой, и тогда алмаз «Ронове» станет твоим повелителем. О происхождении самих артефактов ходит много легенд. Точно сказать нельзя, но они намного древнее известного нам мира грехов.

– Теперь можно перейти к главному… Скажи свое имя.

– Ты выполнила мое поручение, и это достойно уважения. Мои приспешники не годились для этой роли, а ты помогла мне в этом трудном деле. Я надеюсь на понимание, что ты и твои спутники не дадите моему имени общественную огласку. Это знание останется с тобой как напоминание о нашей встрече. Если же я узнаю о том, что ты или твои воины меня ослушались, я доведу вас до самоуничтожения. Да, моя сила ослабевает за пределами владений Уныний, но я могу медленно терзать беззащитный разум во время сна, и когда граница между реальностью и фантазией размоется, то…

– Хорошо, хорошо! – остановила его воительница. – Все предельно ясно.

– Мое имя – Хамудех Хагани. – В момент произнесения имени туманный шар заискрился слепящими молниями, еще больше накаляя магическую ауру вокруг себя.

– Благодарю тебя. Это был очень… интересный опыт. Мне пора возвращаться в реальность.

– И мне было интересно поговорить с кем-то новым. Я немного устал от раболепного отношения своих последователей, и с ними не так просто общаться, к каждому нужен особый подход. Прощай, и хорошей охоты на мага!

Серость густого тумана вновь обволокла демонессу. Шар скрылся за тучами, мигая сквозь плотную вату световыми вспышками. Чернота медленно накрывала Неамару и, ненадолго повиснув перед золотистыми глазами, отпустила ее в явь.

Неамара открыла глаза и, резко приподнявшись на локтях, глубоко вдохнула, будто все это время задерживала дыхание.

– Она очнулась! Превеликая Геенна! – громко воскликнула паучиха.

– Ох… Прошу, не орите, – простонала демонесса, приходя в себя. – Долго я была в отключке?

– Не так долго, – ответил ей темный маг. – Прошел примерно час с того момента, как все мы пришли в сознание.

– Кто проснулся последним из вас? – задала вопрос Неамара.

– Хелин, а до этого вроде бы Ферга, – сказал Америус.

– Хм… – задумалась огненная воительница. Она вспомнила свое посещение всех товарищей во сне.

– Мы никак не могли тебя разбудить. Все сильно испугались, что ты так долго спишь, – вновь заговорил эльф. – Ты, как Хелин, будто находилась в летаргическом сне.

– Как я? – взглянула на мага призрачная соратница. Он проигнорировал вопрос, не имея в запасе лишнего часа для того, чтобы разглагольствовать о ее особенности.

– Кажется, эти безумцы нас надурили и сбежали! – гневно забасила Ферга.

– Сбежали? Лагерь же на месте, – Неамара озадаченно оглядела окрестности.

– Да… но он опустел, – ответил Америус. – Я проснулся первым, и в нем уже никого не было. Я не стал их искать. Оставлять вас одних спящими было нельзя. Да и я мог заблудиться.

– Ты все правильно сделал. – Достаточно отдохнув на теплой шкуре после пробуждения, демонесса неохотно поднялась. – Но сама мысль, что, кажется, мы отпустили сектантов с подчиняющим умы алмазом, меня беспокоит, – с тревогой произнесла она.

– Дело дрянь, да? – спросил спутников Кимар.

– Будем надеяться, что все не так плохо, – ответила ему баронесса. – Я общалась с этим… их богом.

– Правда? – удивился минотавр.

– По ощущениям, он вполне вменяем. Не знаю… – растерялась Неамара. – Остается надеяться, что камень ему нужен не для порабощения греховного мира. Да и у нас другой враг на прицеле.

– Ладно, будет повод опять собраться и навалять этой невидимой заднице, если он все же затеет большую заварушку, – выдала Ферга. – Что с именем? Ты его узнала?

– Его имя – Хамудех Хагани, – демонесса думала, что вспомнить его будет сложно, но оно отложилось в голове как имена богов гордынского пантеона, не знать которые было бы стыдно.

– Как? – переспросил Деос.

– Хамудех Хагани, – повторила огненная воительница. – Но он предупредил, что если мы растреплем его имя кому-нибудь еще, то самоуничтожимся, – дословно передала слова божества девушка.

– Прямо так и сказал? – не поверила Черная вдова.

– Да. И я бы не стала расценивать его слова как шутку.

– Рисковать не будем. Тогда возвращаемся в дом Сагелиоса? – предложил Деос.

– Идем. – Неамара вытянула из-под пояса съехавшую с плеч меховую накидку и двинулась в сторону выхода из опустевшего лагеря.

– А как пишется Хамудех Хагани? Через дефис или нет? – Хелин заглянула в глаза демонессы.

– Хороший вопрос, – встревожилась Неамара. – Что будет, если мы неправильно напишем его имя? – с осторожностью спросила она.

– Испепелимся? – усмехнулась Ферга.

– Как говорилось в трудах Федалиоса Аме Тезиа «О непростых книгах и их использовании», «неправильный ответ приводит к смерти хитреца, высасывая из его тела последние жизненные силы», – ответил маг.

– Если бы ты это сразу сказал, мы бы поменяли план, – сердито заявила Ферга.

– Ладно, я пошутил, – признался Америус.

– Отличная попытка, весельчак! Делаешь успехи, – съерничал черт.

– А если правда? – тревожилась Неамара.

– Тогда книга быстро удалит этот ответ, чтобы получить впоследствии правильный, – ответил маг.

– А кто-нибудь помнит, что было у него во сне? – спросил Деос. – В моих воспоминаниях полная неразбериха. Помню женский смех. Что происходило в тот момент, не представляю. Потом появление кого-то другого заставило его утихнуть…

– Нет, друг, – успокоил его Кимар. – Не помню. Будто я все это время пробыл наедине с собой.

* * *

На этот раз отряд добрался до Тельвейс-Ан-Тира без происшествий, и демонессе по ее просьбе было выдано повторно разрешение на использование печати к дому Сагелиоса. Грехам пришлось повторить все те действия, что позволили им спуститься в подвал в прошлый раз.

Несчастный Америус еще не успел позабыть о ментальной пытке, как опять испытал вынужденное насилие. Рука эльфа с отрезанным безымянным пальцем вновь открыла потайную дверь и пустила сыщиков к переговорной книге.

– Кто хочет написать кодовое слово? – остановившись около фолианта, спросил Деос. – Америус, палец прирос? Перо сможешь удержать?

– А ты не шибко наблюдательный для информатора… – с презрительной интонацией выговорил маг. – Я пишу правой рукой, а не левой.

– Не имел ранее чести лицезреть, как вы пишете, уважаемый, – выдал ему в ответ Деос.

– Резче, любовнички! – топчась на месте, рыкнула Черная вдова. – Иначе я в ваши пререкания вставлю свое доброе словцо.

Америус не стал изводить Фергу и взял перо. Старательным изящным почерком некромант вывел каждую букву имени забытого бога Уныния. Кодовое слово впиталось в магический лист – и на этой же странице строчка за строчкой начал проявляться текст.

– Читай же, – подгоняла эльфа паучиха.

Америус послушно принялся озвучивать сообщение Сагелиоса:

Мои дорогие коллеги!

Следуя высшей цели, мы с вами приняли решение разделиться, ибо тайны разбросаны повсюду и рациональнее всего было бы исследовать точки интереса небольшими группами, тем самым не теряя времени, подолгу пребывая в одном месте. Я пишу вам не затем, чтобы напомнить об этом тем союзникам, которые были вынуждены вернуться в Тельвейс-Ан-Тир по стесняющим нас обстоятельствам в виде посменной зарядки конденсатора, а по причине истинно важной. Слушайте же, верные служители ценностям «Кифиаль Он Трезильс»! Я наконец почти достиг того, что изменит Темный мир до неузнаваемости. Вы нужны мне здесь! Это та высшая цель, ради которой нужно бросить все ваши раскопки и исследования, даже если бы они приблизили вас к великому открытию. Вас ждет открытие иной природы, уверяю. Не появляйтесь в городе. Больше нет смысла притворяться, что нам интересны эти придворные игры. Я жду вас в убежище в Запутанном лесу. Не заблудитесь. Всегда ориентируйтесь на указатели.

Америус умолк, давая понять, что дочитал текст до конца.

– Простите, я отключился на моменте «Я достиг того, что изменит Темный мир до неузнаваемости». Что было после этого? – растерянно произнес Деос.

– Про убежище в Запутанном лесу, – сказала Неамара. – И что-то про указатели, но на моей памяти в этом жутком лесу нет ничего подобного.

– Ты была там? – в голосе черта слышалось больше восхищения, чем удивления. – Я читал, из него никто не возвращается.

– Был один эпизод, когда я туда попала, – ответила восторженному информатору демонесса. – Но так как мы не зашли слишком глубоко, то смогли найти обратный путь. Это было везение.

– Ничего себе везение, – пробубнил черт.

– Про указатели… – продолжил маг, закрывая переговорную книгу и кладя на место перо. Темно-коричневый кожаный гримуар перестал светиться. – Думаю, ты не встречала никаких указателей, потому что они едва различимы и имеют магическое происхождение.

– Значит, проблем у нас с этим не будет, ведь у нас есть ты! – воскликнул Деос.

– А тут и начинается самое интересное… – эльф сделал смысловое ударение на последнем слове. – Пока я не увижу знак, иначе говоря, указатель, я не смогу проследить маршрут до его убежища.

– А чуточку попроще для приземленных? – нахмурилась Ферга.

– Разберемся в этом по пути, – скомандовала баронесса. – Главное, Америус понял, о чем речь в письме.

– Прошу вас лишь об одном, – напоследок обратился к соратникам некромант. – Обращайте внимание на каждую приметную деталь в лесу. Увидите узор или рисунок – сразу зовите меня.

Откровения

Глава 17

– Значит, Запутанный лес, – размышлял вслух Деос. – Были еще у кого-нибудь знакомые или знакомые знакомых, кто смог оттуда выйти? – Ответа на вопрос не последовало. – Раз все молчат, видимо, нет.

– Доставайте все, что дает свет, – обернулась к соратникам Неамара. – Мы заходим в лес.

В один момент отряд погрузился во мрак. Ветви густорастущих пышных деревьев навесили свои чудовищные лапы, не давая сумеречному свету проскользнуть в глубь их королевства. Кроны гигантов уходили ввысь. Единственный свет во всем черном лесу исходил от семерых смельчаков, явившихся сюда по собственной воле. Древа-великаны горделиво наблюдали за мелкими наивными созданиями. Было на удивление тихо. Так, что в ушах звенело. Бойцы освещали фонарями стволы деревьев, выискивая любые знаки, оставленные когда-то Сагелиосом. Гробовую тишину прервало бормотание темного мага, читающего слова: «Аралес Аэх Танир… Нет, нет, нет… Навряд ли он бы тратил столько сил на этот знак. Веасте Фара Камерантэ… Что в стиле Сагелиоса? Думай. Гиусан Мевильяр…»

– И так не по себе, а тут еще ты на своем некромантском, – заворчала Ферга. – Можно хотя бы не вслух?

– Я пробую найти магические знаки. Я же не Уныние, чтобы уметь молча их активировать! – возмутился эльф.

Под волшебные слова, которые звучали из уст мага, как молитва, отряд продолжал пробираться через лес. Тьма не давала им расслабиться. Они передвигались медленно, боясь упустить отметины на каком-нибудь дереве. Движение остановилось, когда дорога разделилась на три тропинки.

– Куда дальше? – растерянно крутил головой Деос.

– Следуя логике, мы должны пойти налево, – ответила демонесса.

– Следуя как раз таки логике, мы должны пойти направо, если хотим идти по краю леса, – поправила ее Черная вдова.

– Это обманчивый лес, Ферга, – напомнила ей предводительница.

– Хотите сказать, что если мы идем направо, значит, на самом деле мы идем налево? – не поверил Деос.

– И если поднимаемся наверх, то на самом деле спускаемся вниз, – подтвердила Неамара.

– Да… Нам туда, – сказала Шива, чей отстраненный взгляд говорил о том, что она прислушивается совсем к иным ощущениям.

Все повернули налево. Семерка продолжила свой нелегкий путь. Кимар слеп от фонаря, который держал перед собой на вытянутой руке. Он смотрел по сторонам в поисках заветных знаков, которые даже не мог себе представить. Искать что-то в огромном лесу, да еще и не зная, как оно должно выглядеть, казалось весьма странным делом. Деревья впервые зашумели. Их недосягаемые вершины колыхнул редко посещающий их ветер. Алый бык вспомнил слова из старых былин:

– Налево пойдешь – проблемы найдешь. – После этого Кимар выдержал намеренную паузу. – Направо пойдешь – плоды смерти пожнешь, – утробный голос вызывал еще большую дрожь. – Прямо пойдешь, сам себя подведешь.

– Тогда проблемы кажутся самым безобидным из этого перечня, – высказался Деос. – Да и когда мы в последнее время избегали проблем? – пытался он успокоить себя и своих товарищей.

– Вроде бы законы магического леса всем известны: если хочешь куда-то пойти, то просто идешь в противоположную сторону, – отозвалась паучиха. – В чем же тогда дело? Почему так много грехов теряются в лесу?

– Наверное, долго блуждая, все равно начинаешь допускать ошибки, – высказала свое мнение демонесса.

– Такое чувство, что лес пытается навязать Гордыне сомнения, лишив ее чрезмерной уверенности в себе, – послышалась замедленная речь Хелин.

– Самоуверенность часто заводит в тупик. А вот в сомнениях рождается истина, – дополнил слова представительницы Уныния алый бык.

– Смотрите, на стволе этого дерева кто-то явно хотел что-то скрыть, – отвлекла их Черная вдова.

Ферга подошла к обставленному хвойными ветками стволу. Она ухватилась за одну еловую лапу, пытаясь кинуть ее на землю.

– А-Я-Я-Й! – жалобно завопила намертво приклеившаяся к стволу хвоя.

Паучиха отпрыгнула от говорящих ветвей. Семерка уставилась на еще одно чудо. Лапы заколыхались, издавая громкое шуршание. Они отсоединились от дерева и вытянулись в полный рост.

– Это… это древесный хранитель из сказок? – не веря своим глазам, предположил Деос.

– Я – СТРАЖ ЛЕСА.

Заговорившее создание походило на молодое деревце. Из него будто бы росло восемь веток. Сквозь свисающую игольчатую крону проглядывались знакомые черты греха. Несколько черных блестящих глаз смотрели на незнакомцев.

– Ты Чревоугодие, надо же! – удивилась паучиха.

– Был когда-то. Сейчас я – часть леса.

– Гляди, Кимар, оказывается, в этом мире есть кто-то древнее, чем ты, – усмехнулся Деос. – А что ты делал с этим деревом? – спросил черт у лесного жителя.

– Общался, что ж еще! Это корявый Алеман, мой старый друг, – начал рассказывать страж леса старческим скрипучим голосом. – Кормилец в трудные времена. На нем растут лучшие фольмиры. Сегодня он делился со мной секретами угрюмого Друлла и его…

– Очень любопытно, но у нас нет времени на выслушивание тайн всех деревьев, – прервала его предводительница.

– Знаю я эту неугомонность. Губящая спешка не пойми зачем, – недовольно буркнул старик.

– Отшельник, с каких же времен ты здесь? Может, ты даже знаешь, что все-таки сталось с Итевисом? – не оставлял в покое лесного чудака черт.

– А что с ним сталось? – удивленно спросил он.

– Да нет его больше, уже не счесть сколько лет! – объяснил Деос.

– Быть того не может! – оторопел старец. – А я-то не зря тогда почувствовал, будто бы мир на секунду лишился чего-то существенного, но сразу восполнил эту утрату.

– Удивительно! Таких, как вы, вероятно, больше не существует, – поразился Америус. – Что же заставило вас стать затворником?

– Покой. Уединение. В этой треклятой войне кланов ни того, ни другого не найдешь. В скитаниях я забрел в этот лес. Поначалу он не хотел меня выпускать, а потом я не захотел его покидать. Вскоре он стал моим домом.

– Конечно, вид у тебя… – протянул Деос. – Что за шляпа на тебе, горемыка?

– Можно ее потрогать? – тихо спросила Хелин.

– ЧТО? МОЖНО ЕЕ ПРОДАТЬ? – громко переспросил глуховатый отшельник. – Нет, конечно, нет!

– Вы не поняли. Можно ее ПОТРОГАТЬ? – повторила призрачная девушка, впервые позволив спутникам ясно услышать свой голос.

– А-А-А! Так трогай, милочка, трогай. Только осторожно с маленькими грибочками, ножки у них еще слабые, – приветствовал ее любопытство страж леса. – Кстати, хотите травяного отвара? Несколько побегов гуатропа и тамарина у меня есть, – заметил старец, изучив ощупью поросшие поля шляпки.

– Это к нашему эксперту по чаям, – подтолкнул вперед темного мага Деос.

– Вам что, мало того, что я выпил божественный нектар? – огрызнулся некромант.

– Зря вы отказываетесь! Даже в мои года после него я ощущаю прилив мужской силы, – старик сделал нехарактерное движение бедрами.

– Да куда ему прилив мужской силы?! Девать-то ее все равно некуда, – посмеялся Деос.

– Отшельник, может, грешный мир до сих пор не отпускает тебя из-за твоих пристрастий к странным рецептам? – предположил Кимар.

– Плевать я хотел на искупление. Мне и здесь хорошо! – так эмоционально произнес старец, что даже плюнул. Вероятно, культура Чревоугодий покинула его не до конца.

– И часто сюда забредают такие, как мы? – спросила Ферга.

– Увешанный оружием многочисленный отряд? Нет. А вот глупые караванщики, решившие, что через лес можно сократить путь, бывают, но тоже достаточно редко. А уж если я на них натыкаюсь, то это большой праздник! Не то чтобы я скучал по вашему племени… А вот по вещам – да. Я помогал им выбраться из леса в обмен на какой-нибудь предмет. Так у меня появился чайник, спальный мешок, набор столовых приборов… – восторженно перечислял страж леса, будто все это на него свалилось с неба только сейчас.

– Так, давайте вернемся к тому, зачем мы здесь. Ты можешь нам помочь? – обратилась Неамара к лесному жителю.

– Выбраться? Это да.

– Не выбраться… Мы ищем знаки, странные отметины на деревьях, – сказала демонесса.

– Вы про отметины бофиксуфов? Чертова мелюзга проела кору у половины деревьев! – воскликнул чудак, грозя непонятно кому кулаком.

– Отметины другой природы… рукотворной, магической, – попытался объяснить ему темный маг.

Страж леса глубоко задумался.

– Так ты видел знаки? – нетерпеливо смотрела на него предводительница.

– Видел, видел… Сколько уже я тут живу. Выжгли бедную плоть Бендагора и Медролы! – отшельник гневно затряс дряблыми щеками. – С такими просьбами, конечно, ко мне не обращались, но плата за это будет такая же – ответ меняю на предмет, – старец в предвкушении потер руки.

Семеро грехов полезли по карманам в поисках вещи для обмена. Деос нашел во внутреннем отделении куртки платок, уже достаточно потрепанный и не раз использованный по назначению. Он протянул его стражу леса. Замызганный платок принял форму пирамиды в руке старика.

– На кой мне сдалась твоя тряпка?! – разгневался он.

– Думал, сработает, – прошептал членам отряда черт.

– Я хоть и стар, но ценность вещам знаю! – рассвирепел он. – Вытаскивайте все, что у вас есть. А дальше я уже сам выберу.

Бойцы так и сделали. Кимар снял с плеча дорожную сумку. Бездонное вместилище явило миру свое содержимое, создав в лесу настоящую барахолку. Запасные лампы, курительные приспособления Деоса, книги некроманта, благовония горгоны, тубус с кистями Хелин и прочее имущество семерых грехов не вызвало никаких эмоций у старца.

– Нет, нет, нет! Это все неинтересно! – отмахнулся он.

Воины полезли в личные закрома. Все вытянули на руке по вещи, представляющей, по их мнению, ценность. Бойцы приблизили фонари к сокровищам, чтобы лесной эксперт мог внимательно их рассмотреть и дать свою оценку. Старец важно прошелся по ряду. Судя по скривившемуся лицу отшельника, полупустая фляжка Ферги разбередила его старые раны, связанные с жизнью в клане. Он пожелал поскорее пройти к следующему лоту. Старик остановился напротив Америуса. Пестрое перо неуловимой птицы камшу с болотных земель привлекло его. Но потом темные глаза заметили что-то выпирающее из кармана мага.

– Что это у тебя там? – ткнул страж леса ему в грудь.

– Это… – эльф забегал глазами. – Эм… леденец.

Члены отряда злобно взглянули на Америуса. Затылок некроманта намок от волнения: «Опять… Опять они уставились на меня. И как это возможно, что треклятому безумцу из всего, что у нас есть, понадобился именно трофей, доставшийся от озерного черта? Везение явно обходит меня стороной. И, похоже, только я все это время притягивал к нам проблемы…»

– А ну-ка достань, милочек, – не отступал старик.

– Сейчас… – некромант медлил, сам не понимая, зачем оттягивает неизбежное. – Он уже полизанный, понимаете… И, кажется, намертво приклеился, – нервно посмеялся Америус.

Страж леса, в итоге так и не дождавшись, переключился на другую вещь. Эльф облегченно выдохнул.

– А это что такое? – заинтересованно спросил отшельник.

– Это суэхлаш, – ответила ему Шива. Когда горгона заметила очевидное замешательство на лице старика даже после пояснения, то, не желая сравнивать этот предмет с гордынским музыкальным инструментом, буркнула: – Флейта.

Суэхлаш был выполнен из темной древесины. Украшающая его резьба изображала змею, закрученную вокруг трубки.

– Мне порой бывает очень скучно, когда деревья спят, – старец потянулся к флейте.

Змеи Фурии ринулись на старика. Лица грехов, ожидавших, что он сейчас свалится замертво, вытянулись в ужасе. Горгона зажмурилась и закусила губу острыми клыками. Змеи недовольно зашипели и свернулись. Чудак, погруженный в изучение музыкального инструмента, даже не заметил внутренней борьбы представительницы Зависти.

– Не хочешь взять это? – попыталась отвлечь его Неамара.

Он повернулся к демонессе:

– Что у тебя, душенька?

– Вечный огонь.

– Вечный огонь? Покажи-ка… – замер в предвкушении страж леса.

Демонесса раскрыла кулак. Перед старцем показался небольшой прибор, похожий на карманное зеркальце. Воительница откинула его круглую позолоченную крышку. Окруженное лесным безветрием маленькое пламя неподвижно горело.

– Представь, – сказала Неамара, – в любой момент огонь всегда под рукой.

– Полезная вещь… – задумался он. – Наконец мне не придется тереть омертвевшие конечности деревьев друг о друга. Я смогу мгновенно нагреть чайник и пить чай в мерзлые вечера.

– Именно, – подтвердила его размышления предводительница.

– Договорились, – отшельник схватил магическую зажигалку и запрятал ее в один из многочисленных мешочков, связанных вместе веревкой, перекинутой через плечо.

– Ты смотри осторожнее с этим прибором, – предостерег Деос. – А то спалишь весь лес из-за небрежного обращения с огнем.

Старик, конечно, его предостережения не услышал – или не хотел слышать. Шива покосилась на Неамару. Демонесса повернулась, почувствовав на себе внимательный взгляд. В глазах горгоны было нескрываемое удивление.

– Это действительно вечный огонь? – спросил шепотом Деос.

– Нет, конечно. Это самый обычный огонь. Рано или поздно этот прибор придет в негодность, – успокоила его предводительница.

– Немного отлегло, но лишь немного, – охнул Деос, удовлетворенный ее ответом.

– Идите за мной. Путь неблизкий, – поманил старик воинов.

Отряду снова пришлось пробираться через Запутанный лес. Но сейчас он выглядел для них не так мрачно, как вначале. Столкнувшиеся с неизвестностью, теперь они нашли опору в чудаковатом лесном жителе, слегка помешанном, но вполне миролюбивом. Он брел впереди, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Затруднял его старческие шаги и тяжелый лиственный камуфляж. За весь долгий путь страж леса не проронил ни слова. Остановившись около раздвоенного дерева, старец заговорил:

– Недалеко около близнецов Йорсмуда и Йелрода живет Медрола, – произнес он.

– Ты каждому дереву дал имя? Это же просто деревья! – недоуменно вскинул брови черт.

– Они не просто деревья, да и все тут – камень, кустарник, цветок – достойны иметь имя. У них здесь больше прав, чем у нас – грешных созданий. Темные владения – их родина. Даже животные, хоть и не живут так долго, но имеют свое продолжение в потомстве. Мы же тут гости. Мы должны уважать их законы, – изрек старик. – И относиться к ним с почтением!

Когда отшельник отвернулся, Деос покрутил у виска.

– Старец, неужели ты за все это время не встречал группу эльфов? Или хотя бы представителя Алчности? – решил узнать темный маг.

Страж леса остановился. Кимар чуть было не врезался ему в спину.

– Не помню. Все-таки лес немаленький. Не видел я таких, как ты, – наконец ответил он.

Ландшафт внезапно изменил свой угол наклона. Идти стало труднее из-за крутого подъема. Лес не редел и продолжал держать ровный образцовый строй.

– Америус, а эти знаки работают как печати? – спросила у него демонесса.

– Не совсем. Печать для того и создана, чтобы запечатать вход. Закрыть от посторонних. Магические знаки направлены на то, чтобы указать путь другим. Предполагается, что как только ты увидишь знак, то сможешь его задействовать. Но тут беда заключается в том, что мы не можем его найти. Все члены коалиции «Кифиаль Он Трезильс» знали изначально, что это за знак, и могли при входе в лес сразу идти по проложенному пути. Я не могу угадать слова, заключенные в этом знаке, пока его не увижу.

– МЕДРОЛА! Душенька, – заголосил старик так громко, что Америус вздрогнул. – Давно я к тебе не захаживал! Вижу, оставила мне подарочки. – Отшельник собрал около дерева несколько желтых цветов. – Некогда первая лесная красавица, – тихо произнес он, дабы подруга не услышала его слов. – Но вмиг лишенная этого звания из-за череды накрывших ее неприятностей – бофиксуфов и маговских злодеяний!

Америус не слушал, что говорит местный чудак. Он подошел к Медроле, раскрывшей секрет, мучивший его с самого выхода из Тельвейс-Ан-Тира, – рисунок, в котором содержался ответ. На коре дерева был выжжен орнамент. Узоры сложились в подобие птицы с расправленными крыльями.

– Наконец-то! – в голосе некроманта послышалось ликование. – Ледирасфель Эвас.

Темный маг направил навершие посоха на птицу. Контуры нанесенного магией знака засияли светло-лиловым цветом. В глубине леса проявилось несколько огоньков, горящих так же ярко и насыщенно, как и первый. Дорога к убежищу коалиции «Кифиаль Он Трезильс» была проложена, как и обратный маршрут.

– Необыкновенное чудо, – приблизилась к светящемуся рисунку Хелин. Лиловое свечение оживило ее блеклые глаза.

Хмурый лес Гордыни неожиданно преобразился и стал больше похож на местность алчных угодий.

– Свою работу я выполнил, – произнес спустя время старец, так же плененный изменениями родного места. – На этом прощайте!

– Прощай, страж леса. Твоя помощь была для нас неоценима, – учтиво кивнула демонесса.

Старик выдернул из шляпы травинку, закусил ее и углубился в привычную среду, где магия еще не опорочила природную красоту Запутанного леса. А семерка ступила на подсвеченную тропу. Отряд шел около получаса, гадая, что же может изменить Темный мир до неузнаваемости. Наконец лиловые фонари завели его в тупик. Шесть деревьев, отмеченных магической меткой в форме птицы, образовывали маленький круг. Ничего примечательного в нем не было. На земле лежала лишь масса упавших веток с пожелтевшими и ссохшимися иголками.

– Все ведет к этому месту, – подтвердил очевидное Америус.

– В пустоту? – выдала Ферга, недовольная результатом.

– Обыщите тут все досконально, – дала распоряжение соратникам Неамара.

Отряд разошелся по сторонам. Кто-то, потеряв надежду, выискивал проход в дупле помеченного дерева. Другой принялся расчищать листву у корней. Неамара вела поиски в центре. Она внимательно смотрела вниз и откидывала ногой ветки, пытаясь найти то, что, возможно, было специально запрятано. Вдруг ее каблук ударился обо что-то металлическое.

– Тут что-то есть! – закричала демонесса.

Все подошли к Неамаре. Слаженными усилиями они быстро убрали все ветки. Находкой оказался люк. Железная массивная крышка с проржавевшими по бокам ручками была с виду многовековой, а изображения на древнем барельефе различались с трудом.

– Разойдитесь! – прорываясь вперед, гаркнул минотавр.

Металлическая крышка тут же покорилась силачу. Все по очереди заглянули в глубь люка. Свет от фонаря не доставал до дна, но выхватил железную лестницу. Демонесса остановилась возле нее.

– Двигаемся друг за другом вплотную, – велела Неамара своим соратникам. – Никто не проходит дальше, когда опустится вниз. Неизвестно, что нас там ждет.

– Надеюсь, под землей местные законы не работают, – бросил напоследок Деос.

Глава 18

Повесив ручки фонарей на сгиб локтя, члены отряда спускались в недра земли обманчивого леса. Спуск оказался долгим. Капитальная и тяжелая на вид лестница поскрипывала и крошилась от старости. Демонесса начала жалеть о своем решении: по ее мнению, все же стоило идти по очереди, так было бы безопаснее. Но Неамару пугали мысли о неизвестности и о том, что кому-то придется в одиночку столкнуться с притаившейся там опасностью.

Америус, обвесившийся всеми возможными световыми приспособлениями, в том числе задействовав посох, который был закреплен на его спине, сползал с неописуемым страхом. Воспоминания о неудачном спуске в колодец Душегубов одолевали его до сих пор и напоминали болью в ключицах. Еще больше его пугал Кимар, который в этот раз спускался за ним. Теперь он будет не подстраховкой, а, наоборот, возможной опасностью. Огромные мускулистые ноги с мощными копытами вставали на ступени быстрее, чем эльф перебирал руками. Его вспотевшие ладони скользили, но ему пришлось приспособиться к темпу бычьей прыти. Наконец команда оказалась внизу. Америус был преисполнен гордости, посчитав свои навыки наравне с умениями циркачей.

Грехи столпились около створчатой двери, ведущей в убежище преступной коалиции магов. Собравшись с силами, Кимар, Ферга и Неамара навалились на дверь. Поначалу что-то мешало ее открыть, но в итоге тяжелые створки поддались их натиску. Зашедшие внутрь бойцы остановились. Преградой, блокирующей дверь, оказалось пять растерзанных тел.

– Что тут произошло? – ужаснулась демонесса.

– Кто-то, похоже, выполнил за нас всю работу, – выглядывая из-за спины паучихи, произнес Деос.

Неамара перешагнула через мертвых эльфов и присела, направив на них фонарь, чтобы попытаться понять причину гибели. На бледных лицах читался предсмертный испуг. Один умерший был изъеден до костей, будто бы убийцей было хищное животное. Фонарь в руке демонессы высветил второго – тот был иссушен досуха, по-видимому, став жертвой магии. Третий был убит иным способом: член коалиции «Кифиаль Он Трезильс» получил серьезные ожоги, что говорило о причастности Гордыни. В некоторых местах на телах просматривались язвы, как после проклятий горгон. Двое эльфов также попали под воздействие огненных клинков.

– Не понимаю… – покачал головой Америус.

– Видимо, нападавших было много. Ожоги, яд, порезы… Значит, тут точно были представители Гордыни и Зависти, – рассуждала баронесса. – Хотя порезы могут принадлежать кому угодно. У кого-то из нападавших было прирученное дикое существо? Кто-то из своих или из чужих применил некромантию?

– В этом беспорядке мы мало что поймем, – оторопело произнес Америус.

Они двинулись дальше, так и не получив ответа на вопрос о случившемся. Проход был очень высоким и просторным для подземелья. Вдоль каменных стен висели магические светильники – блеклые, но позволяющие увидеть, куда ведет длинный коридор.

– Это случилось относительно недавно, – сказал Америус. – Магия еще поддерживает свет в резервуарах.

– И мы, как всегда, не успели! – порицала свою медлительность Неамара.

– Может, оно и к лучшему, – задумался маг. – Справиться с толпой некромантов, тем более с приближенными Сагелиоса, было бы почти невозможно.

Вдалеке мелькнула тень, бесшумно пронесшаяся в проходе.

– Что это было? Мне показалось? – в надежде на последнее взглянул на соратников эльф.

– Не показалось, – Неамара схватилась за клинки.

Существо высотой почти до потолка скользнуло обратно – именно скользнуло, за неимением отчетливых шагов. Семеро грехов остановились посередине коридора.

– Это еще что за монстр? – буркнула паучиха, даже по мельком увиденному образу понимая, что с таким ей еще не приходилось сталкиваться.

– Придется познакомиться с ним поближе. Других вариантов нет. – Неамара продолжила подкрадываться.

Бойцы следом за ней подготовили оружие. Метавшаяся из стороны в сторону тварь застыла в проходе. Члены отряда смогли разглядеть в полумраке нечто похожее на гигантскую змею, но вместо привычной змеиной головы из ее тела вырастало туловище греховного рогатого существа. Бойцы успели различить очертания острых предметов в его руках и отметить, что оно имело крылья. Дальше последовал истошный вопль, разлетевшийся по всем туннелям подземелья. Невиданное существо приметило новых гостей и уползло в левый проход.

– Думаете, оно нас испугалось? – спросил Деос.

– Думаю, оно что-то задумало, – уверенно сказала демонесса.

Холодок прошел по спинам воинов, насмотревшихся за последние дни, казалось, всего возможного и невозможного. Но это создание – порождение и греха, и животного – вызывало у них отвращение и панический ужас. Страх нарастал с каждым шагом, приближавшим бойцов к тому месту, где оно скрылось. Те пятеро эльфов, сумевших от него сбежать, по всей видимости, встретили свою смерть, так и не успев отворить входную дверь. Лестницу, отделяющую их от спасения, им увидеть не посчастливилось.

Повернув в проход, где скрылось змееподобное существо, отряд увидел растерзанные в клочья тела еще девятерых некромантов. Обглоданные ноги, руки, сломанные пополам посохи лежали вдоль стен. Хвостатое чудище разбросало части тел своих жертв, передвигаясь по коридору, как часовой на сторожевом посту, что ходит вдоль охраняемого участка. Кровавый путь вел в глубину зала. Бойцы напоследок взглянули друг на друга. Все боялись передать свой страх товарищу. Они отдышались и зашли внутрь, заняв отточенные, не раз проверенные в бою позиции.

Хелин, Шива, Америус и Деос укрылись за спинами незаменимых доблестных бойцов ближнего боя. Однако обретшие надежду на победу, грехи также быстро ее потеряли. Тварь была не одна. Ее визг был не чем иным, как предупреждением о приближающихся врагах. Рядом со змееподобным существом стояло еще более отвратительное с виду создание.

Гигантский паук, искромсавший до костей представителей магической коалиции, тоже был полугрехом и полуживотным. Бледная женщина с нависающими на глаза белыми длинными волосами возвышалась над головой паука. Зрачки ее лихорадочно бегали, выражая полное отсутствие здравомыслия. Она извивалась и неестественно выкручивалась, исполняя мучительную завывающую песнь. Как и у змеиного создания, туловище ее срослось с паучьей головогрудью. Паук зашевелил клешневидными челюстями. Смакуя запах новых тел, он стал издавать пугающий сухой треск. До беловолосой женщины дошло его возбужденное колебание. Ее тихий плач закончился. Искривленное, наполненное болью лицо повернулось на врагов. Правая рука паучьей всадницы указала на бойцов. Сквозь мертвенно-бледную кожу проявилось фиолетовое свечение.

– Это плохо! Разбегайтесь! – заорал Америус соратникам.

Семерка отпрыгнула в разные стороны. Ослепляющий луч, вырвавшийся из ладони существа, попал в стену. Громадный паук поднял передние лапы, готовясь напасть на воинов, бросившихся в левую сторону. В паучьей западне оказались Ферга, Кимар и Америус. Черное блестящее насекомое навело свои острые клыки на мага. Поднятые лапы напряглись и ударились о землю, пустив волну пыли в глаза трем грехам. Америус отвлекся от чтения защитного заклинания, и паук с хищным рывком кинулся на него. Внезапный металлический глухой удар затормозил чудище. Черная вдова успела встать перед некромантом, заблокировав атаку щитом. Яд зашипел на металле, оставляя глубокие вмятины на первоклассном щите чревоугодной работы. Паук противно затрещал. Его массивные челюсти ударились о преграду.

Вторая часть отряда оказалась перед рептилией. Над змеиным телом возвышалась крылатая мужская особь. Взгляд рогатого существа был таким же отрешенным, а движения такими же резкими, как и у его паукообразной союзницы. Создание с трудом владело собой. Оно расправило остроконечные крылья. Костяные кинжалы в его руках, сросшихся, как плавники, со смертельным орудием, воспламенились, рассеяв подземную тьму, озарявшуюся лишь приглушенным магическим сиянием. Его змеиный хвост зашумел, объявив о начале кроваво-огненной резни. Четверо воинов приняли атакующие стойки.

Темные фигуры семи грехов, освещаемые тусклым светом, исполняли свой боевой танец вокруг огромных чудовищ. Словно кружась у огня, они играли с ним, то обжигаясь, то заставляя его на время затухнуть. На стрелы Деоса рептилия почти не реагировала, хотя раненые места кровоточили. Проклятия Шивы не отравляли чешуйчатую плоть. Все умения грехов, помогавшие им в прошлом, были неэффективны.

– Хелин, можешь влезть в его голову? – выкрикнула демонесса, уклоняясь от крылатого чудовища.

– Я не могу уловить его мысли, – ответила ей заклинательница.

Болезненный вскрик заставил всех напрячься. Змей обвил Деоса хвостом и сжимал все сильнее, ломая его ребра. Прямо из чешуи начал проступать яд. И тут Фурия сделала на ней глубокий надрез тахшемом. Рептилия ослабила хватку и выпустила пленника. Деос, задыхаясь, отполз в сторону.

Казалось, грехи бились вечность. Блок, удар, промах. Атака за атакой. Враги без устали крушили и метали. Они не давали воинам шанса подобраться к ним ближе. Повторяющиеся наступления продолжались бы и дальше, пока один из семерки не дал слабину. Ферга пропустила вражеское заклинание и упала на колени. Костлявая рука паучьей наездницы высасывала из нее жизнь.

Секунда – и душа Черной вдовы улетела вверх, полностью скрывшись из виду.

Америус в ужасе замер. Набравшись сил, часть которых он потратил, вылечивая несерьезные раны соратников, он должен был успеть поймать нить, еще связывающую Фергу с ее душой. Эльф не мог медлить: магические слова, стук посоха – и из навершия выскользнула светящаяся полупрозрачная нить. Мелькнувший сгусток вернулся в покинутое тело.

Беловолосая женщина завизжала. Паук был готов растерзать мага. Его хелицеры кровожадно зашевелились, а из их отверстий закапал смертельный яд. Снова атака. Передние конечности существа взметнулись вверх. Но внезапным размашистым ударом Кимар рассек две задние паучьи лапы, из которых тут же полилась густая жидкость. Насекомое затрещало. Женщина взвыла. Связанные одной плотью, они ощущали общую боль. Паук, не привыкший опираться лишь на шесть лап, неустойчиво на них покачивался. Его гигантское брюхо стало ощутимым грузом, тянувшим к земле. Он бился в агонии, потеряв прежнюю прыгучесть и подвижность.

Еще одна нога! Паук устроил неистовый треск. Насекомое клонилось вбок. Разгневанная женщина нацелилась на минотавра. Появившийся барьер мага прервал ее новую попытку вытянуть из воинов жизнь. Магическая преграда сдерживала бешенство израненного паука. Он бился о барьер, набирая мощь. Щит некроманта расходился по швам. Америус закрыл глаза, понимая, что конец неизбежен.

Вдруг паук остановился. Барьер рассыпался осколками, растворяясь на земле. Бегающие зрачки женщины замерли, и она резко свесила голову. Ее тело нависло над головой паука. Из пробитого черепа торчал моргенштерн, и по белым волосам лилась кровь. Ферга оперлась на ее поникшую спину ногой, выдергивая застрявший игольчатый шар. «С этой тварью покончено», – облегченно вздохнули воины. Вторая же еще продолжала бороться за свое существование.

Тем временем бой с крылатым змееподобным созданием только набирал обороты. Хелин пыталась его отвлечь. Рогатый мужчина замахнулся на нее огненными костяными клинками. Призрачная девушка исчезла. Змеиный хвост моментально отреагировал на телепорт и настиг ее за спиной. Чудище отшвырнуло Хелин в стену. Подоспевшие ко второму бою воины помчались защищать пострадавшую. Существо отвлеклось. Удар хвостом – и бойцов откинуло назад.

«У этой твари невероятные рефлексы, – сказала про себя Неамара. – Что ж… посмотрим, кто из нас проворнее». Она взлетела и стремительным движением прорвалась к змеиному воителю. Он тут же парировал ее замах клинками. Последовал моментальный контрудар. Демонессу отбросило на землю. Перекрестный блок оружием спас ее от верной смерти. «Это не может больше продолжаться, – тихо произнесла огненная воительница, подымаясь на ноги. – Придется рисковать».

Неамара пошла в наступление. Еще один натиск. В полете ее клинки вытянулись вперед острием. Замах – и парное оружие опять не достигло цели. Демонесса оказалась в плену. Змеиный хвост в несколько оборотов обвил ее тело. Она не могла пошевелиться. Смертельные объятия хищника обездвижили руки и ноги баронессы. Рогатый воитель поднял ее к своему лицу. Его крылья захлопнулись над пойманной жертвой. Жар усиливался, раскаляя воздух.

– Моим же приемом хочешь меня взять? Не надейся! – вскрикнула демонесса, надавив всей силой на рукояти клинков.

Резкий взмах вверх – и чешуйчатое длинное тело с крыльями было рассечено одним мощным движением. Неамара упала с высоты. Ее план сработал.

Специально сделанная ею ошибка заманила врага в западню ощущением ложной победы. Из отсеченных частей хлынула кровь, и само существо свалилось на каменный пол. Уже лежа оно размахивало плавниками, но теперь лишь сотрясало воздух. Рядом с ним еще продолжал прыгать рассеченный на несколько кусков хвост. Чудище стало беспомощным. Неамара зашла ему за спину и отсекла голову, прервав на этом жизнь последнего мутанта.

– Наконец хоть с одним врагом физическая сила решила ход сражения, – прерывисто произнес бык, опершись руками на колени. – А то я начал чувствовать себя обузой.

С шерсти минотавра на пол текли ручьи пота.

– Скорее вьючным животным, – учащенно дыша, исправил его Деос.

– АМЕРИУС! Чертов умелец! Ты вернул меня к жизни, – счастливая и благодарная паучиха сжала мага в крепких объятиях.

– Ферга… – выдавил некромант. – Опусти меня на землю.

– Ох, прости! Не рассчитала, – паучиха выпустила эльфа из своих лап.

Радостный всплеск эмоций перешел в благостное молчание. Бойцы приходили в себя после затяжного боя. Двое жутких уродливых мутантов неподвижно лежали на земле. Немного отдохнув, Америус начал проговаривать слова. Из посоха искрами вылетели волны света. Окутанный полутьмой зал залился магическим свечением. Резервуары засветились ярче, подзаряженные свежей энергией.

Семь грехов смогли наконец разглядеть напавших на них чудовищ. Демонесса обошла змееподобное создание.

«Кожистые крылья, рога, кисти рук, принявшие вид клинков, владение чудовища огнем», – осматривая безжизненную тушу, комментировала про себя воительница. Она закачала головой, переводя взгляд на его чешуйчатую часть ниже пояса. «Огромный змеиный хвост, способность к отравлению», – демонесса вспоминала, с какими его способностями они столкнулись во время сражения.

– Как бы парадоксально это ни звучало, но все его черты указывают на то, что это существо и Гордыня, и Зависть, – подытожила свои наблюдения Неамара.

– Но это невозможно! – воскликнула с ужасом паучиха.

– Посмотри на эту тварь, – позвал ее эльф.

Темный маг подошел ближе к свесившей руки и голову паукообразной женщине. Он краем посоха дотянулся до ее прилипших к лицу волос. За ними показались окровавленные заостренные уши.

– Она владела некромантией, как не владеют лучшие маги. Ее нижнюю часть, думаю, обсуждать не нужно. Это Алчность и Чревоугодие.

– Я впервые столкнулась с таким блоком, – сказала Хелин. – Их разум… Он будто не один. Мысли смешаны, трудноуловимы. Я металась и так и не нашла подход.

– Так же как и я не мог нащупать душу, – поддержал заклинательницу Америус. – Она была, но будто разбитая… Или собранная из нескольких частей. Ее энергия была особенной, волнообразной. Что это может быть?

– Может, это и есть то, чем занимался Сагелиос? – размышляла Неамара.

– Стоит поискать ответ, – согласился с ходом ее мыслей маг.

Члены отряда разбрелись по каменному залу. Всюду встречалось множество клеток, погнутых неведомой силой. Теперь грехам было известно, что этой сверхъестественной силой обладали поверженные ими мутанты. В одинаковых по размеру клетках лежали изувеченные тела рабов. В трех клетках побольше, расположенных неподалеку, заключенные отсутствовали. Двери двух из них были сорваны с железных петель. Похоже, здесь и содержались эти странные создания, пока не вырвались наружу и не уничтожили все на своем пути.

– Это Улрета! – вдруг закричала Черная вдова.

В конце комнаты на пыточном столе лежало нечто. Правая часть давно умершей представительницы Чревоугодия была соединена с быком. Неподалеку в деревянной тележке находились отходные материалы: ноги, руки, кости двух скрепленных вместе грехов. Все непереносимо пахло гниющей плотью. В теле сиамских близнецов кишели черви.

– Богиня, – с дрожью в голосе произнесла Ферга, скорбно прикрыв глаза. – Приюти свою защитницу и даруй ей временный покой.

После неожиданного оцепенения Черная вдова повернулась к собравшимся рядом компаньонам.

– Этот маньяк сшил ее с минотавром! – завопила она. – Более мучительной смерти я даже представить не могу. За что ей такое?!

Все продолжали безмолвно стоять, не в силах сказать что-то ободряющее.

– Все, что ты теперь можешь сделать, – это отомстить за нее, – нарушив паузу, прошипела Шива.

– Так я и сделаю.

– Похоже, это был его ранний неудавшийся эксперимент, – предположил Америус, подходя ближе к разлагающемуся телу. – Как же Сагелиос смог в итоге сделать то, с чем мы столкнулись?

Невыносимая тяжесть зловония заставила мага отшатнуться назад. Он присел на каменный пол, уже не задумываясь, как раньше, о чистоте своего одеяния.

– Обыскиваем каждый угол, – громко скомандовала Неамара. – Нужна любая зацепка: где он и что собирается делать дальше!

– Может, этот сумасшедший сам стал жертвой своих экспериментов? – повернувшись к компаньонам, произнес Деос. – Многоуважаемый эльфийский чародей, взгляните еще раз на трупы повнимательнее, может, среди ног и рук мы найдем его нечаянно запрятанную голову?

– Я его не заметил, – пробормотал позеленевший маг. – Возможно, стоит проверить в другом проходе. Я с удовольствием схожу туда. – Зажав нос и рот, некромант ускоренным шагом отправился к выходу.

– Я с тобой! – крикнула ему вслед Ферга. – Не хватало, чтобы что-то еще выпрыгнуло на тебя из-за угла.

Другие члены отряда остались на месте в поисках намеков на дальнейшие планы врага. Они обшарили весь зал подземелья. Излазили все под трупами, предположив, что где-то среди этой груды могла затеряться важная деталь. Недалеко от пыточных стояло несколько письменных столов. Пробежавшись по ящикам первого стола, демонесса ничего не нашла. Во втором она наткнулась на пару скомканных листов, в которых оказались лишь списки необходимых припасов. В третьем, нижнем ящике под стопкой книг, нашелся блокнот в твердой кожаной обложке красного цвета. Неамара торопливо открыла его и тут же изменилась в лице. «Записи Сагелиоса! То, что наконец выведет нас на него!»

– Ребята, тут его личный дневник! – сообщила другим о находке демонесса.

Из необследованного зала вернулись Ферга и Америус.

– А у вас что? – обратился к зашедшим соратникам Деос.

– Пара трупов и ничего более… Там, похоже, некроманты спали, а тут работали над своей безумной идеей.

– Хочу отметить, что, судя по количеству погибших, насколько это можно было понять в таком беспорядке, тут должны быть все члены коалиции, – дополнил речь Ферги эльф. – То есть все задержавшиеся на других раскопках прочитали секретное послание в доме Сагелиоса и… полегли здесь вместе с остальными.

– Одной проблемой меньше, – обрадовался Кимар.

– Зато вы нашли дневник, – бросив взгляд на находку в руках Неамары, произнес Америус.

– Нашли… – отрешенно подтвердила предводительница.

Она сжала пальцами блокнот, будто боясь, что он может испариться в любой момент. Ее глаза уже быстро бегали по строчкам.

– Прочитаешь, что там написано? Так будет быстрее, – предложила паучиха.

– Ах да, – опомнилась демонесса.

Неамара вернулась на первую страницу:

ДЕНЬ 1

Этот дневник станет местом моих размышлений. Местом, где будут записываться этапы проведенной работы, успехи или неудачи, встречающиеся во время всех моих попыток. Надеюсь, неудачи все же обойдут нас стороной и мы сможем воплотить в жизнь мой эксперимент… Не хочу называть это экспериментом, не могу себе позволить. Это чудо или новая веха в истории Темных владений. Веха, что будет вечно ассоциироваться с именем великого творца – Сагелиоса. Главное, отступать уже некуда. Дело начато и идет по заданному плану.

ДЕНЬ 16

Первая партия материала доставлена в убежище. Черти работают, четко следуя графику. Мы начинаем. Как долго я этого ждал…

ДЕНЬ 17

Ничего не получилось. Перенесенные в магический резервуар души двух грехов – Зависти и Уныния – не срослись между собой. Когда я открыл крышку, они просто вылетели, ускользнув наверх. Моя теория рассыпается, ударившись о действительность. Душа – это ведь такая же энергия, как и магия, только с более сложным составом. Принцип с заряжающимися резервуарами не работает. Что же я упускаю?

ДЕНЬ 20

Знаю, что это, скорее всего, было ошибочно, но я должен был удостовериться. Если соединить тела двух грехов хирургическим путем, попробовав тем самым создать один физический сосуд, то есть одно тело, также ничего не выходит. Двое подопытных выжило во время этого вмешательства, сохранив в себе две раздельные живые души. Как и предполагалось, состояние плоти никак не влияет на состояние души.

ДЕНЬ 24

Меня осенило! Тот портал перерождения, что мы нашли. Он не воплощает в жизнь телесные формы, как другие известные нам порталы, но он действующий, энергия пульсирует внутри его врат. Что, если наполненный душами резервуар поставить туда? Необходимо это проверить.

ДЕНЬ 25

Опять не вышло. Теперь все вроде бы правильно, но в чем дело? Я поставил резервуар, в котором находилось две души, но эффект получился не тот, которого я хотел достичь. Зато теперь я точно уверен, что портал работает. К сожалению, души так и остались разделенными и успешно переродились уже в новых телах, как и полагается, соответствуя своему прошлому греховному происхождению. Но как их соединить в одно целое, нужно думать дальше.

ДЕНЬ 37

Хочу отметить, что мы уже угробили множество материала, так и не сдвинувшись с места. Я поощряю все идеи своих подопечных касательно попыток изменить природу души, но никто не продвинулся в исследованиях. Пока я анализировал все, что уже было испробовано, ко мне пришли мысли о недооцененных мифах. Достаточно было вспомнить легенду об Узмире. Что заставило его тело трансформироваться? Полная отдача гневу, то есть полное слияние со своей греховной сущностью. Если изменилось его тело, то, возможно, преобразовалась и сама душа. А что, если я доведу до этой стадии подопытных? Конечно, такой эффект, как с Узмиром, мне навряд ли удастся получить, но если просто уловить этот эмоциональный импульс, момент, когда сила их греха зашкаливает… Может сработать.

ДЕНЬ 50

Это оказалось непросто. С Чревоугодием мы обошлись насильственным вливанием еды в организм. Был просто ужас. Все это лилось по полу, подопытная разбухла до таких размеров, что я начал думать, что не успею забрать ее душу в нужный момент. Но получилось! Я почувствовал бескрайнее насыщение, – то, что было необходимо. С Алчностью пришлось повозиться… Одна из проданных Душегубами эльфиек была мне знакома. Это немного облегчило работу. Что может заставить ее алчную душу страдать? Конечно, уничтожение у нее на глазах любимых и ценных вещей. После недолгих пыток она сдалась и раскрыла нам свою печать. Ее вещи через какое-то время были уже здесь. Мы ломали, втаптывали в землю все, что было нажито за ее грешную жизнь. Как же ее выкручивало… Сильнее, чем в тот момент, когда я рубил ей пальцы и резал ножом милое личико. И в итоге я поймал это разрывающее ее изнутри алчное чувство. Теперь резервуар был полон первозданными грешными душами – чистыми эссенциями, не обладающими такой стабильной формой, как обычные души. Их структура изменилась. Они всей своей сущностью хотели поглощать и, оставшись наедине в резервуаре, впились друг в друга. Я думал, в этом противоборстве кто-то да победит, но два необузданных хаоса слились в одну субстанцию. Они трансформировались, как я и хотел. Это был прорыв. Получается, душа видоизменяется только при высоком всплеске своего порочного начала. Насыщенные этими негативными энергиями души не могли находиться в тех узких границах, что были им даны изначально. Эти оковы стали тесны, они искали возможность расшириться, а я им в этом помог, заперев в одном пространстве. Вот поэтому ничего не произошло, когда я перенес «нераскрытые» души в резервуар. Они были инертны по своей природе и не намерены покушаться на чужую собственность. Остается посмотреть, что выльется из этого объединения двух душ с зашкаливающей энергетикой.

ДЕНЬ 51

Невероятно! Получилось. В портале перерождения наконец появился плод моих долгих трудов. Сначала я был ошеломлен, по-другому и не скажешь! Но это намного больше, чем я ожидал. Оно прелестно. Оно завораживает и пугает одновременно. Мое чудо. Преданные члены моей коалиции шарахнулись в стороны от ужаса. Лучшая реакция, которой я и хотел добиться. Они меня, конечно, насмешили. Я принял решение развернуть исследования непосредственно у портала. Вместо клетки я установил барьер, который функционирует за счет заряженных резервуаров, которых у нас сейчас в избытке. Они удерживают мое творение не хуже металлических прутьев. Пока я изучаю природу созданного мною существа, а заодно и странную «молчаливую» природу портала, мои коллеги продолжают подготавливать других грехов к душевной метаморфозе. Все идет по плану.

ДЕНЬ 62

Создание полевой лаборатории было рискованной затеей. Как оказалось, мы тут не одни. Я слышал чьи-то отдаленные голоса и движение. В последние дни чревоалчное существо стало вести себя чересчур громко, что даже магическое поле не в состоянии предотвратить распространение этого воя. Меньше всего я хочу, чтобы это место привлекло чье-то внимание. Поэтому я возвращаюсь обратно вместе с изучаемым объектом, пока он еще находится на стадии привыкания к новому телу и не проявляет излишней активности. Я спокойно телепортировал свое творение в убежище. Существо не колебалось. Возможно, оно даже может слушаться хозяина. А значит, мне не придется тратить время на его воспитание.

ДЕНЬ 64

За мной охотятся. Это не очень хорошо, но, учитывая то, как я все продумал, вряд ли до меня доберутся. Только поставки рабов теперь прекратятся. Хотя материала у меня пока предостаточно. Наемники начали с Френзиса. Что ужаснее – я столкнулся с новой проблемой. Резервуар не вмещает в себя больше двух душ. Это прискорбно. ЭТО ТОРМОЗИТ РЕАЛИЗАЦИЮ МОЕЙ ГЛАВНОЙ ЦЕЛИ! Мне нужно как можно скорее найти вместилище побольше. Что имеет такое могущество? Какой-нибудь артефакт на это способен… Филактерий? Вместительный сосуд?

– На этом все, – подняв глаза от дневника, сказала демонесса.

– М-даа… – промычал алый бык.

– Этот эльф сошел с ума! – воскликнула Ферга. – Возомнил из себя не бог весть что… Поэтому я и опасаюсь всех этих склонных к магии грехов. Головы ваши забиты ересью!

– Ш-ш-ш… Он не закончил. Вместив в хранилище больше разных душ, он создаст то, с чем никто никогда не справится, – прокомментировала услышанное Шива.

– Мы должны предотвратить его попытки! – повысила голос Неамара. – Но мы даже не знаем, где он сейчас.

– Его последний безопасный оплот – это портал перерождения, – произнес Америус. – В голове не укладывается! Он нашел портал перерождения. Еще один. Получается, неохраняемый безмолвными стражами, иначе он бы им не воспользовался. Это нарушает законы мироздания!

– Америус, подожди ты со своим мирозданием. Где он может быть?! – Неамара снова обратилась к дневнику. Пролистнув пустые страницы, она добралась до конца блокнота. На последней было что-то нарисовано.

– Взгляните! – воскликнула она.

Четыре широких изогнутых кола тянулись острием друг к другу.

– Каракули какие-то, – рассматривая рисунок с разных ракурсов, выразила свое мнение Ферга.

– Он не просто так это нарисовал, – убежденно сказала демонесса.

– Не знаю ничего, что могло бы напоминать это изображение, – забасил Кимар.

– Америус, помнишь, мы обсуждали портал перерождения в Призрачных землях, – задумалась Хелин. – Может…

– Сомневаюсь, – ответил ей темный маг. – Там тела и души изначально не уживаются. Идет некое отторжение. У него бы не получилось. А он нашел исправный. И мы не можем слепо туда податься, предполагая, что там находится какой-то второй портал.

– Подумай, куда Сагелиос может отправиться на поиски вместилища? Филактерия? – обратилась к Америусу предводительница.

– Это сложно выяснить. Настолько емкие вместилища – редкость. О том, где такое можно раздобыть, он знает больше, чем мы. Больше, чем кто-либо. Вся его жизнь заключалась в исследованиях земель Темных владений, – эльф разочарованно опустил глаза, понимая, что ничем не может помочь.

– След опять потерян… Что дальше? Получается, все это было зря?! – вспылила баронесса. – Мы добрались до того, что даже откопали имя забытого бога! И что толку? Остается ждать его тут?

– Вдруг он уже в курсе, что здесь произошло? – задалась вопросом Ферга.

– Уверен, что он уже тут побывал. Тела его единомышленников лежат не первый день, – подметил Деос.

– Да, бездействовать нельзя, – согласился Кимар.

– Ему тут делать уже нечего. Рабов нет, помощников не осталось… – добавил темный маг и сразу обратился с другим предложением: – Давайте успокоимся и подумаем. Вернемся в Демефис, отдохнем и сопоставим все факты.

– Америус дело говорит. Я валюсь с ног, – выразила солидарность с некромантом Черная вдова.

Демонесса колебалась. Она получила ответы, но не застала на месте преступника. Такого с ней не бывало. Неамара всегда получала то, что хотела. Если не усилиями других, то своими.

– Хорошо, – наконец произнесла она. – Возвращаемся домой.

Глава 19

На столе из массива дорогого гордынского дерева лежали грязные опустевшие тарелки и обглоданные кости. В камине догорали угли. Свечи устроили игру света и тени, рисуя на стене шесть ссутуленных фигур. Пригревшийся у костра алый бык храпел, посвистывая. Угрюмые грехи сидели в молчании. Заглушив первичные потребности, воины занялись обдумыванием произошедшего. Никто из них не планировал такое увидеть. Рассказал бы им кто-то, что их ждет в недалеком будущем, они свели бы это к больной фантазии сказителя. Вернувшись в реальность, Деос посмотрел на сидящих рядом понурых соратников.

– Везет же Кимару. Спит себе и ни о чем не задумывается, – черт откинулся назад, набросив на себя плед, оставленный на спинке стула заботливой прислугой.

– Не забывай, что его организм уже стар и требует больше времени на восстановление сил, – отметила паучиха.

В трапезную вошла Неамара. Лицо ее было серьезным и неспокойным. Она уселась во главе обеденного стола и окинула взглядом своих компаньонов.

– Пока все не разбежались по комнатам, я хочу с вами кое-что обсудить, – заявила огненная воительница, и, судя по выразительности, с которой она это произнесла, тема была важной.

– Кимар! КИМАР! – затрясла его Черная вдова. – Жалко прерывать твой сон, но тут намечается совещание.

Минотавр вздрогнул, продолжая причмокивать после сладкой дремы.

– Кимар! – повторила паучиха.

– Что? Кто напал? ГДЕ МОЯ СЕКИРА? – заревел он спросонья.

– Все нормально, здоровяк, – успокоил его Деос. – Не суетись. На тебя напал лишь сон.

Кимар приподнялся, чтобы сон не окунул его в новые грезы.

– Раз мы так и не смогли ни к чему прийти, поговорим немного о другом. Кто-нибудь всецело доверяет властителям своих владений? – спросила у сидящих за столом Неамара.

– Я доверяю! – не раздумывая выкрикнула Ферга.

Остальные молчали.

– А кого мне считать своим правителем? – спросила Хелин.

– Можешь считать того сумасшедшего сектанта, – задорно заулыбался Деос.

– Довольно! – рявкнула Неамара, которой было не до шуток. – Тогда начнем по-другому. Уверены ли вы, что Темные владения будут готовы принять то, что мы расскажем об экспериментах Сагелиоса?

– Даже не знаю, – засомневался Кимар.

– Представьте тот момент, когда каждый вернется к своим правителям с отчетом. Если мы откроем правду обо всех событиях, о том, какого прогресса достиг Сагелиос в своем опасном плане, как на это отреагируют ваши верховоды? Думаете, они не воспользуются работами Сагелиоса в своих целях? Даже ты, Ферга, уверена ли, что такое усиление армии не заинтересует главу твоего клана?

– Не думаю. Мы же объясним, что его экспериментальные существа оказались агрессивны и вышли из-под контроля.

– Для многих это будет недостаточным доводом, – произнес некромант. – Так всегда и происходит: все думают, что у них получится лучше, что они справятся, но это не так.

– Америус улавливает мою мысль. Никто не должен воспользоваться его трудами! – Неамара негромко стукнула кулаком по столу. – Все, что произошло, должно остаться между нами. Иначе наш и так далеко несовершенный мир погрязнет в полном хаосе. Все складывается в нашу пользу, никто не выйдет за нами по следу, даже если кому-то все-таки захочется докопаться до правды. Никто не знает, что у Сагелиоса в доме есть потайной ход, а даже если его найдут, то никто не сможет разгадать слово, открывающее тайное послание членам коалиции. А значит, они не обнаружат его убежище и не увидят воочию, чем же он все-таки промышлял. И, конечно, самая главная улика у нас в руках – его дневник, который мы можем благополучно сжечь, когда он нам станет не нужен.

– Получается, мы должны придумать свою версию событий? – спросила Ферга.

Демонесса кивнула.

– Значит, ложь во благо? – коварная ухмылка вновь появилась на лице черта. – Что ж, это мой излюбленный прием.

– Только эта ложь должна у нас совпадать, – объяснила баронесса. – Пусть план Сагелиоса заключался в банальном захвате власти. Будто мы нашли информацию, что он связался с большой группой Уныний, пообещав им за помощь личные угодья в алчных землях. Вполне себе стимул. За это заклинатели должны были контролировать умы рабов и вести их в бой. В общем, безвольные грехи под контролем представителей Уныния были для Сагелиоса дешевыми боевыми единицами. Не только дешевыми, но и эффективными против магов, которые хороши в обороне лишь на расстоянии от противников.

– Прошу прощения, но, насколько я знаю, заклинание контроля над разумом не действует так долго. Да, Хелин? – поинтересовался эльф у хорошо сведущей в этом вопросе соратницы.

– При постоянном вмешательстве в сознание волю можно сломать, тем более если этот грех не имеет возможности сопротивляться, находится взаперти или изнеможен, – ответила Хелин.

– Значит, такое возможно, – удовлетворенно сказала предводительница.

– Это звучит даже реалистичнее, чем если бы мы начали рассказывать всем про мутантов, – отметил бывший Вестник.

– Вот и отлично, – обрадовалась Неамара. – Все согласны?

– Согласен, – поддержал идею баронессы Деос.

– Так будет лучше для всех нас, – добавил Кимар.

Остальные кивком подтвердили свое одобрение.

– Тогда на этом все, – с легким облегчением в голосе сказала Неамара. – Отдыхайте. Остальные нюансы этого сценария обсудим позже.

Она встала из-за стола и направилась в холл, откуда позже послышалось, как она поднимается по лестнице. Соратники тоже не собирались долго засиживаться в трапезной и довольно скоро разошлись по спальным комнатам.

Демонесса, как ни старалась, не могла заснуть. Усталость была страшная, но беспокойные мысли не давали провалиться в безмятежный покой. Она надела легкую шифоновую накидку, больше напоминающую платье, и вышла из спальни. Неамара прошлась вдоль комнат второго этажа, останавливаясь у дверей и прислушиваясь.

«Видимо, только я страдаю бессонницей», – подумала она. Но скорым опровержением ее мысли стали голоса, доносящиеся из конца длинного коридора. Неамара тихо подкралась к двери библиотеки. Голоса были ей знакомы – это был крикливый ворон со своим хозяином. Демонесса постучалась. Голоса сразу умолкли.

– Эм… заходите, – неуверенно донеслось из комнаты.

Неамара закрыла за собой тяжелую дверь. Библиотека со стеллажами до самого потолка давно не попадала ей на глаза.

«Когда я в последний раз заходила сюда и просто садилась почитать? – задалась она вопросом. – Все же получилась прекрасная домашняя библиотека и кабинет».

В середине просторной комнаты располагался макет Темных владений. Все, что было собрано и изучено за время существования этого мира, было отображено здесь. Чудесная работа. Мир как на ладони. Тут и беспорядочные постройки Френзиса, и мрачный пейзаж Пустыни праха. В середине макета – спорные земли: широкие, манящие своей изобильной живностью, но отличающиеся скудными природными дарами. Правее от них блестели кристальные образования. А позади башенок и мостов Тельвейс-Ан-Тира – бескрайний черный океан.

«Что же скрывается дальше его беспощадных вод и есть ли за ними хоть что-то?» – подумала Неамара.

Раздался кашель. Демонесса отвлеклась. У панорамного окна на фоне городского пейзажа стоял некромант. Перед ним на столе высились стопки книг, которых до этого не было. Недавно появившийся тут обитатель уже устроил легкий беспорядок. Много раскрытых фолиантов лежало друг на друге. Черный ворон гордо выхаживал по этим вершинам то вперед, то назад.

– Ты решил расположиться в моей библиотеке? – спросила у мага представительница Гордыни.

– В обществе книг мне как-то комфортнее. Если только ты не возражаешь?

– Нет, что ты. Думаю, книги тоже довольны новым обществом. Появился их истинный ценитель.

– В доме у меня был сущий кавардак… – вспомнил эльф, рассматривая аккуратно разложенные фолианты.

– А с виду ты очень педантичен и чистоплотен.

– Так и есть, просто… Я не обладал таким метражом. Имей я поместье в собственности, все было бы разложено по своим местам. Для моих книг площади катастрофически не хватало.

– Не привирай! Взгляни, во что ты превратил стол, – отметил ворон, продолжая клацать когтями по твердым обложкам.

– Тут лежат лишь те книги, что я использую сейчас. Я уберу их сегодня же, – объяснился перед владелицей имения заметно покрасневший эльф.

– Не волнуйся. Об этом позаботятся мои помощницы, – сказала ему демонесса.

– Нет-нет, – встрепенулся маг. – Лучше я сам. Не люблю, когда ко мне заходят лишний раз.

– Значит, и мне не стоило?

– Я не это имел в виду… – эльф смутился. – Глупо получилось. Как я могу запретить тебе ходить по собственному дому. И, честно говоря, я совсем не против твоего присутствия. Присаживайся.

Неамара приняла его предложение. Она уселась в мягкое кресло напротив стола. Оголившиеся ноги грациозно скрестились, а крылья удобно расправились по спинке сиденья. Хвост Неамары, чешуя которого на свету переливалась от темно-коричневого до золотого, разместился рядом с левой ногой. Упоенно следя за этой картиной, Америус отключился, а когда понял, что уже достаточно долго пялится на ноги Неамары, решил немедленно приземлиться на кресло по другую сторону письменного стола. Убрав волосы за уши, он отодвинул стопки книг, чтобы видеть хотя бы лицо баронессы. Вейл прокатился на одной из книжных горок.

– Может, чаю? – спросил маг, когда наконец был готов к беседе.

– Благодарю, но нет, – любезным голосом ответила Неамара. Ее интересовал более существенный вопрос. – Теперь, когда известны истинные мотивы Сагелиоса, что ты думаешь об этой ситуации?

– Тебя интересует, одобряю ли я его эксперименты с душами? Его открытия мне кажутся скорее сумасшедшими, нежели гениальными. Есть вещи, через которые даже в греховном мире переступать нельзя. Его деятельность переходит рамки, когда душа теряет свою уникальность, обезличивается, а самое главное, становится частью чего-то омерзительного… – эльф нахмурился, вновь представляя последствия смешения грехов.

– Это он просто не пытался соединить душу поистине могущественного существа, – Вейл вскинул голову, намекая на себя.

– И, к счастью, мы этого не узнаем. Пусть это останется поводом для фантазий больного воображения.

– Ты рассказал все ворону? – демонесса недовольно сложила руки.

Маг настороженно взглянул на своего пернатого друга:

– Он замучил меня расспросами. И я полностью уверен, что он никому об этом не расскажет. Да, Вейл?

– Обещаю хранить полное молчание. Для всех я просто глупая птица, умеющая лишь говорить «каррр», – питомец эльфа озвучил, как профессионально владеет вороньим языком.

Неамара вновь посмотрела на некроманта, все еще одолеваемая сомнениями.

– Как бы я на него ни гневался, он предан лишь мне, – убеждал ее Америус.

– О хозяин! Ваши слова как мед горгонских пчел для моих ушей, – Вейл уткнулся головой в руку эльфа, надеясь, что тот расщедрится на редкую ласку.

– Ох, только не эти нежности, – закатил глаза маг.

– Неудивительно! – обиделся Вейл. – Алчность не проявляет щедрость даже в проявлении чувств. – Ворон неуклюже поковылял к книжной верхушке, где гнездился прежде.

– Ладно, ладно! Уговорил. Иди сюда, – Америус потянулся к птице.

– Испугался, что я навсегда улечу от тебя? – поинтересовался питомец, изгибаясь под его рукой.

– Скорее накапливаю бонусы к искуплению, – посмеялся маг.

Воркующая парочка быстро опомнилась, заметив, как за ними наблюдает демонесса.

– Неамара, я вижу, ситуация гложет тебя, – сказал эльф. – Мы найдем его. Рано или поздно.

– Меня не устраивает «рано или поздно».

– Об этом я и говорю, – произнес некромант. – Твоя настойчивость, целеустремленность…

– Или мое неумение признавать поражения? – перебила его воительница.

– Кто, если не ты? Во время поисков Сагелиоса мы свергли работорговцев и возвели на новый уровень информаторов. Мы побывали в Призрачных землях и нашли в катакомбах сильнейший артефакт. Общались с… что бы это на самом деле ни было, с богом Уныний. Смогли выбраться из Запутанного леса. Только ты сможешь довести это дело до конца, – убеждал ее соратник.

Демонесса впервые за долгое время улыбнулась.

– Ну, так-то лучше, – заметив изменения, сказал Америус.

– Ты же знаешь, без вас я бы вряд ли далеко продвинулась.

– Возможно, но тут важнее рука, которая всех направляет, – продолжил он вдохновлять Неамару. – Нам надо просто немного отдохнуть и подумать. Если совладать с мыслями не получится, я помогу тебе отвлечься.

– И что ты предлагаешь?

Некромант вздрогнул, осознав, что, возможно, его предложение прозвучало весьма двусмысленно.

– Прогуляться, например… Или могу…

Позади послышался негромкий шум. С верхних полок стеллажей упало несколько свитков. Вейл уселся на освободившемся месте, стуча клювом по соседней объемной книге.

– Что ты делаешь?! Слезай оттуда! – закричал на него хозяин.

– Каррр! Я хочу вытащить эту книгу.

– С каких пор ты ими интересуешься?

– Твое пагубное влияние!

– Не ругайся на него, – прервала их баронесса. – Я достану.

– Я сам… – приподнялся с места маг, но хозяйка его опередила.

– Думаю, так будет менее травматично, – подмигнула ему Неамара.

Она приставила лестницу к нужному стеллажу и резво поднялась на самый верх. Черная домашняя накидка, не лишенная лоска, заиграла по-новому, соблазнительно облегая точеную фигуру и выделяя ее женственные изгибы. Темный маг остолбенел. Его тактичность в первый раз объявила о резкой смене правил. «Что ты делаешь, Америус? Как низко ты пал! А еще на Блуд наговариваешь», – осуждал он себя.

Неамара вытащила толстенный том с полки. Вейл слетел вниз, приземлившись на письменный стол. Некромант закопошился, когда понял, что демонесса начинает спускаться. Его лицо снова порозовело, сам он начал трогать какие-то бумажки, шелестеть ими и ни с того ни с сего прочищать горло. Демонессу он встретил в несвойственной для себя позе – «Деос на охоте».

– «Мир смертных глазами всеведущего Утэрхэ», – прочитала Неамара название на темно-зеленой обложке книги. – Ночь обещает быть веселой. Там, кстати, есть пара слов о твоих пернатых братьях.

– Я уникум! – не хотел признавать родство со смертными воронами Вейл.

– Не спорю, – посмеялась Неамара. – Америус, у тебя все в порядке? Ты как-то напряжен, – оглядела она его.

– Голова заболела, – эльф прислонил руку к виску, картинно изображая плохое самочувствие. – Может, сон, с которым мы не можем подружиться, поможет исцелить мигрень?

– Ты прав. Надо попробовать снова лечь спать. Спасибо за беседу, – коротко кивнула ему демонесса.

– Было приятно пообщаться, – поклонился маг.

Неамара вышла из библиотеки, тихо закрыв за собой дверь.

– Успел? – спросил ворон, когда дверная ручка издала щелчок.

– Не понимаю, о чем ты? – недоумевал темный маг.

– Оценить ее формы! – вскрикнул Вейл, раздраженный его несообразительностью.

– Что? Ради этого ты разыграл этот спектакль?! – взбесился эльф.

– Я, как настоящий друг, помогал тебе с тем, в чем ты сам себе никогда не поможешь! А ты…

– Это, я так понимаю, влияние Деоса? – перебил ворона Америус.

Неамара, стоявшая все это время за дверью, ухмыльнулась и, покачав головой, двинулась в сторону спальни.

На этот раз демонесса сразу провалилась в сон.

* * *

Неамара несколько раз просыпалась за ночь. Она постоянно ворочалась в постели и бегала к окну, то открывая его настежь, то полностью закрывая. Озноб чередовался с жаром. Ее очередную попытку поспать хотя бы час без перерыва пресек настырный стук в окно. Она подскочила.

– Америус послал тебя следить за мной? – удивилась демонесса гостю, взлетевшему на подоконник. К ноге ворона был привязан сложенный лист бумаги.

– Нет… Каррр. Не сегодня, – серьезно произнес Вейл. – Письмо от трех эльфийских высочеств! Худощавых, но загадочно притягательных. Сказано, дело чрезвычайной важности!

Неамара развязала нить на ноге птицы и с любопытством развернула письмо, желая побыстрее узнать, что требует такой спешки.

Неамара!

Мы не хотели отрывать вас от миссии, результат которой нам важен не меньше, чем Темному Владыке. Но мы предполагаем, что ситуация, сложившаяся в наших владениях, возможно, связана с деятельностью Сагелиоса. Вчера был украден один из двенадцати магических конденсаторов, поддерживающих барьер над городом. Для посторонних это практически невозможно, так как эти резервуары хранятся в секретных местах и доступны исключительно для придворных коалиций. А значит, дело принимает серьезный оборот. Это государственная измена, не иначе. Конденсатор, считающийся древнейшим артефактом, происхождение которого до сих пор неизвестно, теперь в руках эльфов-мятежников. Как он пропал? Кто его украл? И для какой цели? Вдруг в этом замешан Сагелиос? Это вопросы, на которые мы хотели бы получить ответы. Ждем вас при дворе для подробного обсуждения деталей. Надеемся на вашу оперативность.

С уважением, Индирис, Телаис, Фелисси.

Демонесса опустила письмо.

«В этом безусловно замешан Сагелиос, – подумала она. – Он все-таки нашел вместилище. И поступил настолько смело, что никто из нас даже не подумал, что конденсаторы могут быть под угрозой. Но Сагелиос и вся его коалиция находятся в розыске; значит, у него есть союзники в Тельвейс-Ан-Тире, которые сыграли роль исполнителей кражи. Они-то и могут знать, где он сейчас».

– Вейл, буди Америуса! – воскликнула демонесса, обрадованная полученным известием. – Кажется, мы нашли, что нужно.

Срывая маски

Глава 20

Три эльфийки принимали семерку в том же зале, где еще недавно в руки баронессы был передан свиток с подтверждением права воспользоваться печатью преступного мага. Сейчас же алчные властительницы были еще больше озабочены и встревожены, чем прежде. Прямо у них из-под носа за границы магического купола был вынесен предмет, поддерживающий стабильность барьера, который множество веков охранял их государство. Теперь целостность защитного барьера была нарушена, и любой желающий мог вторгнуться в их владения, применив силу к шаткой магической стене. Что больше задело женское представительство народа Алчности, так это предательство их доверенных лиц.

– Итак, сначала исчезнувший Сагелиос, затем кража магического конденсатора. Что дальше? Покушение на правящую власть? – приятный гипнотический тембр Индирис исчез, и незнакомым с ней грехам открылась ее иная натура. Она нервно ходила туда и обратно, смотря под ноги. Однако прекрасное лицо не портила даже гримаса злости.

«Отлично. Вы сами навели себя на правильную мысль. Дальше Сагелиос должен на вас напасть», – обрадовалась размышлениям одной из властительниц Неамара.

Пока отряд добирался до Тельвейс-Ан-Тира, у них было предостаточно времени, чтобы обсудить ту «правду», которую они преподнесут заостренным царским ушам. Действия мага-отступника сыграли им на руку. Сложно было бы усомниться в речи демонессы, когда столько сходится.

– Думаю, так и есть. По тем сведениям, что нам удалось раздобыть, и тем, что мы узнали от вас, все идет к этому. Союзники Сагелиоса – представители Уныния.

Эльфийки ахнули.

– Не может быть! – воскликнула Индирис.

– Мы с трудом вышли на один их лагерь, где заклинатели ломали разум рабов, чтобы те безропотно следовали их командам. Мы убили грехов, работающих на Сагелиоса, освободили пленных, но, боюсь, их разум не восстановится. Выведать что-то о других группах нам не удалось. Предполагаю, мы уничтожили только маленькую часть их сообщества, но теперь мы хотя бы понимаем мотивы Сагелиоса. Финансовой возможности нанять обученных наемников у него не было, но купить рабов, что продаются во Френзисе практически задаром, и напеть представителям Уныния, что за помощь они получат свой дом, которого у них нет, было намного проще. И вот уже в его распоряжении армия, высокоэффективная на ближней и дальней дистанции.

Трое властительниц внимали словам баронессы, пока та не договорила все, что собиралась.

– Спасибо за разъяснение, – успокоилась взволнованная Индирис, будто маг был уже пойман. – Появилась хоть какая-то ясность. Сагелиос хитер. Конечно, он бы не стал делать плацдармом один лагерь. Он их разбросал. Но одновременно он и глуп, что пошел войной на свой народ, способный отстоять свои владения и свою власть даже в момент неожиданного нападения.

– Вернемся к другой проблеме, – заговорила Фелисси, чья незаметная фигура приобретала вес лишь при участии в дискуссиях. – Кто-то передал резервуар Сагелиосу. Я верю, мы найдем тех, кто стоит за этим преступлением. И надеемся, почтенная баронесса, что мы можем рассчитывать на вашу помощь в этом вопросе. По дворцу свободно передвигаются изменники, и мы даже не знаем, от кого ожидать удар в спину!

– У вас есть какие-нибудь мысли? – спросила огненная воительница. – Как мы можем найти причастных к этой краже?

– «Бел Префельс», – вдруг звучно произнесла Индирис. – Вам же известно, что это?

– Если я правильно помню, это праздник, посвященный культурам греховных народов, – предположила демонесса.

«Вот что, оказывается, происходило на площади», – вспомнила Неамара тот момент, когда при подходе во дворец они столкнулись с полосой препятствий в виде строительных лесов и скрытого за мешками нагромождения объектов.

– Все так, – подтвердила Фелисси. – «Бел Префельс» – это фестиваль греховных культур. Проводится это событие исключительно в Тельвейс-Ан-Тире. Изначально основными функциями фестиваля были сближение греховных народов и налаживание международных отношений, но поставленные задачи так и не удалось реализовать. Сейчас же он скорее носит развлекательный и местами познавательный характер.

– Простите, но я пока не улавливаю… – нахмурилась демонесса. – Как связаны между собой кража конденсатора и фестиваль греховных культур?

Похоже, мало что могло потрясти бесстрашную Телаис. Эльфийка, твердо простоявшая молча весь разговор в одном положении, впервые в него вмешалась:

– Каждый житель Тельвейс-Ан-Тира, а также все придворные маги обязаны присутствовать на этом мероприятии. Все покидают свои дома и проводят время на центральной площади, где проходит фестиваль, а представители коалиций еще и обязаны участвовать в придворном бале. Это самое удачное время для того, чтобы провести полноценное расследование. Их коалиционные дворцы будут доступны для тщательного обследования на предмет улик. Они не будут об этом даже догадываться, а значит, мы застигнем заговорщиков врасплох в самый неожиданный момент.

– Хорошо. Хотите сказать, что никого не останется в этот момент в резиденциях?

– Никого там быть не должно. Это официальный приказ. Все придворные маги будут заняты участием в празднике, – ответила Телаис на вопрос баронессы. – Есть еще одна важная деталь, которая поможет вам сузить круг подозреваемых. Нам известно, что в день кражи коалиции «Делим Ти Ферсель» и «Польтес Эм Барсэ» ночью заряжали конденсаторы купола. Именно они были назначены на эти работы, а значит, кто-то из них причастен к краже. Больше никто не получал туда доступ в этот промежуток времени.

– Но чтобы исследовать резиденции этих коалиций, придется дождаться подходящего момента, – дополнила речь воинственной эльфийки Индирис. – Все-таки мало ли кому-то взбредет в голову туда зайти. Когда начнется салют, все придворные маги покинут площадь и направятся на бал во дворец. Тогда они все будут под контролем стражи, и их не выпустят до конца вечера. А вы спокойно отправитесь на обыск. Запомните, салют – это ваш сигнал. За это время вам было бы полезно посетить фестиваль. Возможно, если вы сольетесь с окружением, то выведаете что-то интересное среди толпы.

– Раскроете еще пару-тройку смутьянов, что не желают видеть нас во главе, – на непоколебимом лице Телаис возникла легкая усмешка.

– Как мне опросить подозреваемых, если возникнет такая необходимость? Будет ли у меня возможность присутствовать на придворном балу? – спросила Неамара.

– Конечно, – кивнула демонессе Фелисси. – Вы получите официальное приглашение. В нем как раз участвуют не только придворные маги, но и другие влиятельные грехи. Только… задавайте вопросы подозреваемым осторожно, когда уже соберете достаточно улик.

– Я выдаю вам удостоверение, позволяющее проводить обыск, если возникнет непредвиденная ситуация. В любом случае постарайтесь вести дело тихо. Вот ваши приглашения на бал, – Индирис передала документ и две пригласительные карточки баронессе.

Неамара взглянула на них, а потом на Индирис.

Опережая ее вопрос, эльфийка ответила:

– Второе для нашего бывшего придворного мага, который ныне сопровождает вас, баронесса.

– Слышал? – паучиха ткнула Америуса в ребро железным локтем.

– Радость-то какая, – промямлил темный маг, выразив интонацией свое отношение к этой новости.

– И, конечно, это, – показала Телаис магические печати, которые она заранее припасла для Неамары. – Без них было бы проблематично попасть на территорию подозреваемых коалиций.

Когда все необходимое для расследования было в руках баронессы, команда распрощалась с тремя правительницами и направилась к выходу.

* * *

Не прошло и пары часов с момента прибытия отряда в Тельвейс-Ан-Тир, как учиненный перед дворцом беспорядок магическим образом превратился в сказку, созданную наяву. На главной площади Тельвейс-Ан-Тира теперь был настоящий праздник. Такого буйства красок нельзя было увидеть в естественной греховной природе. Площадь была поделена на специальные зоны, каждая из которых предназначалась определенной расе грехов. Восторженные участники празднества терялись от обилия развлечений и зрелищ. Оригинальные декорации разных народностей завлекали заглянуть к ним, соревнуясь друг с другом по яркости и масштабности. Круговорот веселья затягивал и приглашал присоединиться к массовому безумству.

Около фонтана расположился оркестр, развлекающий посетителей «Бел Префельса» народной музыкой. Кое-что им, конечно, удавалось повторить с трудом, но пляшущих грехов это, похоже, мало волновало. Всюду проводились игры, в которых любой желающий мог испытать себя в ловкости, внимательности, силе и даже в проницательности. У гостей фестиваля появилась редкая возможность приобрести вещицы, привезенные из всевозможных земель – от ядовитых болот до жарких прибрежных окрестностей Огстарда.

Наступил тот особенный день, когда можно было познакомиться со всеми греховными культурами в одном месте. «Бел Префельс» – событие, на которое съезжались со всех концов Темных владений.

* * *

Семеро грехов разошлись, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Публика фестиваля оделась по-праздничному, в отличие от семерки, что гремела броней, как коллектив барабанщиков. Неамара очутилась в изображающем Френзис месте, как она поняла по несчетному количеству чертей. Она вздрогнула, услышав за спиной чей-то голос, обращающийся к ней:

– Кха-кха! Что за блистательная крылатая женщина расхаживает тут в одиночестве? Не положено такой даме не иметь при себе кавалера! – Мужчина в черной маскарадной маске с золотой вышивкой использовал все свое актерское мастерство. Упругое мускулистое тело показалось демонессе очень знакомым. Дразнящий аромат тут же развеял все сомнения. Его имел лишь один представитель Блуда. В этом запахе чувствовалась основная предрасположенность индивида. Композиция состояла из феромонов, тестостерона и прочих веществ, эффективно влияющих на помутнение женского – и не только – рассудка. Завершал эту головокружительную пирамиду терпкий древесный шлейф.

– Кажется, я припоминаю вас, загадочный незнакомец. Не отрицаю, что могла вас видеть обнаженным, – улыбнулась уголком рта демонесса.

– А вы та еще проказница – заявлять такое первому встречному! – не выходя из образа, воскликнул собеседник. – От этого меня еще больше стало манить к вам. Прямо… чертовски сильно.

– У кого вы отобрали маску? – спросила представительница Гордыни, остановив своим вопросом приближение мужчины к ее лицу.

– Но-но, – такое смелое заявление заставило его отшатнуться. – Выиграна честным способом и, позвольте заверить, исключительными талантами обладателя приза.

– Хотите и дальше оставаться инкогнито?

– Если это вас не смутит, – продолжал играть незнакомец.

– Нисколько. Тем более я догадываюсь, кто скрывается под маской, – демонесса посмотрела ему прямо в глаза. Она заметила, как бровь над медным глазом дернулась вверх.

Пообщавшись с гостем, Неамара продолжила свое знакомство с зоной Блуда. Мужчина в маске следовал за ней. Черти зазывали их поучаствовать в карточных играх, выпить френзисскую перцовку и посоревноваться с другими игроками в метании дротиков по мишеням.

– Значит, все-таки Блуд? – вновь послышался голос незнакомца.

– Вы о чем? – не поняла вопроса девушка.

– Культура Блуда вас привлекает больше, раз вы находитесь здесь?

– Не совсем. Так совпало, – не порадовала его ответом баронесса.

Они вышли на длинный ярмарочный ряд, спрятанный под красным навесом. Причудливые фонари ярко освещали торговое пространство. Исходящий от них теплый свет создавал приятную располагающую обстановку. Толпы грехов, выискивающих на рынке какой-нибудь оригинальный сувенир, задерживали проходящих сквозь торговые ряды гостей.

– В этом игрушечном городке не хватает чего-то настоящего, – заговорил незнакомец. – Шлю… простите, чуть не оговорился! Женщин легкого поведения. Еще особо неприятных лиц и…

– Крысиного короля.

– Госпожа, вы нарушаете правила маскарада. Мы договорились о конспирации. Сделаем вид, что я этого не расслышал. Так вот… знаете, все это смахивает на эдакую цензурную версию. Вроде бы в общей картине выглядит правдоподобно, но стоит внимательнее взглянуть на отдельные части произведения, так в глаза сразу же бросаются изъяны: неправильно нанесенные мазки, неестественные позы, исковерканная реальность в угоду большей экспрессивности.

– Такое сравнение оценила бы Хелин, – демонесса улыбнулась. – Где вы набрались такого? Не посчитайте меня чрезмерно предвзятой, но чтобы Блуд был так красноречив – это редкое явление.

– Госпожа, – обладатель полного драматизма голоса любил лесть и разговоры о своей персоне. – Моя работа всегда требовала подвешенного языка и осведомленности по многим вопросам. Скорее не мое желание, а необходимость сыграла решающую роль в становлении той самой личности, которой я сейчас являюсь. Эти качества помогли мне добраться до тех высот, которых я достиг.

Внимание демонессы привлекла лавка с необычными товарами. Ее нисколько не удивило, что такой ассортимент находится у Блуда. У прилавка толпились грехи, покупающие в основном эликсиры, дарующие мужскую силу или же притягательность богини Мервиллы. Некоторые осмелились приобрести некие лизуны с неизвестными веществами в составе. Продавец диковинных товаров заметил любопытствующий взгляд рыжеволосой рогатой девушки.

– Добро пожаловать в лавку «Всякая всячина». Чего изволите? Может, денежный магнит? Эльфы их особенно разбирают.

– Нет, спасибо. В этом я не нуждаюсь. – Неамара продолжила поиск того, что сможет потешить ее грешную душу. Не увидев ничего стоящего, она обратилась к торговцу: – Есть у вас что-нибудь редкое?

Черт внимательно осмотрел демонессу и ее друга. Он сощурился, придавая разговору особую таинственность:

– Надо подумать… Припоминаю, что сохранил кое-что для клиентуры со специфичным родом деятельности. Есть тут у меня две вещи в единственных экземплярах, но стоить они будут прилично. «Чернила ясности» – вещь занятная и очень нужная для таких, как вы. Выливаешь немного чернил на бумагу и – бац! Видишь то, что скрыто от глаз. А еще есть редкая вещица под названием «Эликсир правды», думаю о его свойствах можно догадаться.

– И сколько они стоят? – поинтересовалась баронесса, разглядывая баночки.

– Каждый из этих уникальных товаров стоит по три тысячи золотых. Думаю, цена справедливая, учитывая их редкость.

– Это чистой воды грабеж! – в этот раз незнакомец сыграл борца за справедливость.

– Вы меня обижаете! – не уступал в актерской игре торговец. – Любой уважающий себя Блуд зарядил бы цены за такие вещички до самых небес светлых владений. Только подумайте, сколько хитрых эльфов скрывают секреты под непримечательными записками и отчетами. И оцените, сколько вам может открыться, если вы будете иметь при себе «Чернила ясности». Ваши вложения моментально окупятся. А как насчет ваших вторых половинок? Вдруг под деловым письмом прячется тайная переписка с любовником, а? Как вам такое? Цена уже не кажется такой большой?

– До обременений в виде серьезных отношений я не дошел, – умерил его торговую хватку Деос.

Продавец бросил заинтересованный взгляд на его спутницу:

– Что ж, и с этим я могу вам помочь! Все вмиг решится. Приворотное зелье. Всего тысяча золотых – и любая сердцеедка у ваших ног.

– Дороговато, конечно… – опустились глаза под маской. – За эти деньги можно воспользоваться услугами всех женщин Френзиса. Но я готов отдать за такое зелье все, что у меня есть.

– Деос, даже не думай! – испуг заставил Неамару напрочь позабыть об их игре.

– Не бойся, – успокоил он девушку. – Я добиваюсь своего честными методами, а не магией. В ухаживаниях важен сам процесс, завоевание, охотничий инстинкт… Оставлю такую возможность безнадежному некроманту.

– Эмм… вы будете что-нибудь брать, господа? – черт нетерпеливо облизывал губы.

– А что там насчет «Эликсира правды»? – вспомнила о втором предложении торговца баронесса.

– Ну, все предельно просто. Хочешь вскрыть ложь в словах какого-нибудь пройдохи – подлей ему в бокал пару капель, и его язык сам все расскажет.

– Только мне, миледи, не подливайте, – заметил Деос. – А то я могу вам таких страстей наплести, что навряд ли забудете.

– Не сомневаюсь, – покачала головой Неамара.

Поняв, что торговец хочет уже услышать хоть какой-нибудь ответ, чтобы переметнуться на представительницу Алчности, изучающую ларец с секретом, демонесса сказала ему:

– Спасибо, нам надо подумать.

– Только время мое потратили! Тут не глазеть приходят, а покупать! – рявкнул продавец, эмоционально жестикулируя. К счастью, он быстро отвлекся от бестолковой пары ради готовых расстаться с монетами покупателей.

Неамара и Деос с трудом миновали давку, которая началась около товаров лавочника.

– Вот это я уже понимаю! Черт постарался максимально правдоподобно изобразить френзисскую вежливость, – в шутку одобрил поведение торговца информатор.

Их путь через Блудную ярмарку плавно перешел к увеселениям от Уныний, если это можно было так назвать. На входе их встречали две высокие фигуры, облачившиеся в простыни с прорезями для глаз, которые пытались изобразить аномальные явления Пустыни праха.

– По-видимому, на реквизите тут решили сэкономить, – прокомментировал зрелище спутник Неамары. – Тот, кто занимался декорациями, явно обладает богатым воображением, так и представляю его речь: «Слушайте, а давайте накинем на этих бугаев простыни! Вот страху-то будет!»

Смазавшие первое впечатление привидения быстро забылись, когда двоих грехов посетило дежавю, затронувшее их телесную память. Ноги напряглись, попав в вязкий пепельный песок. На пару минут нахлынули воспоминания обо всех событиях, произошедших в суровой Пустыне праха. В одном из шатров, сидя на земле, расположилась представительница Уныния. На низком столике под безразличным взором барышни стояли перевернутые вверх дном десять одинаковых стаканов. Ее мутные глаза расширились, когда к ней наконец кто-то заглянул:

– Испытайте интуицию, дар Овинны, удачу, внутреннее зрение, сокрытую магию. – Речь седовласой женщины была монотонна и заучена. Она перечисляла понятные для всех грехов версии одного и того же явления.

– О, люблю подобные авантюры! – увлеченно воскликнул Деос.

– Угадайте, какой стакан скрывает в себе секрет? – задала она вопрос гостям.

– Не хотите попробовать? – черт обратился к огненной спутнице.

– Не очень, – отозвалась она.

– А я запросто отгадаю!

– Ну конечно, – усмехнулась демонесса.

– Давайте поспорим? На поцелуй? – задорным голосом произнес черт.

– Не-е-ет, – протянула Неамара. – Хватит меня впутывать в свои хитрости. И не кажется ли тебе поцелуй явным перебором?

– Всего лишь невинный поцелуй в щеку, не более, – он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, против которой было сложно устоять. – Даже наш целомудренный некромант мог бы позволить себе такое.

– Ладно, все равно вероятность того, что ты отгадаешь, крайне мала, – сдалась Неамара.

– Что подсказывает ваше чутье? – взглянула на черта бледная барышня.

Деос несколько раз пробежал глазами по непроницаемым стаканам-близнецам.

– Всегда ходил налево, не буду изменять традициям, – он резко поднял крайний стакан. – Кажется, удача не покинула меня. – Деос приосанился. Его коварная ухмылка показала ямки около ярких губ. Он приподнял бровь в предвкушении неминуемой платы.

– Опять твои хитрости, – демонесса закатила глаза.

– Вы первый, кто за сегодня выбрал верный стакан, – в голосе представительницы Уныния проявилось удивление. – Я ни разу не меняла их местами. Все ищут какую-то сложность. То, что идет первым, кажется пустым по ошибочной мысли – мол, не может секрет быть в самом начале. Забирайте, это ваш приз, – женщина повернула ладонь в направлении предмета, что до этого момента был нераскрытой тайной.

Деос взял в руки свой приз. Им оказался твердый на ощупь продолговатый плод серо-сиреневого цвета, покрытый тонкой шкуркой.

– А что это, позвольте узнать? – недовольный тем, как скромно оценивается редко встречаемая проницательность, спросил черт.

– Хасуто, – ответила бледноликая.

– Тот самый овощ? Какой щедрый приз, – сквозь сжатые зубы неохотно выдавил Деос.

– Для голодающих Уныний это – настоящий дар, – женщина уловила негодование победителя, скрытое под его фальшивой фразой.

– Тогда вспомню о нем в особо тяжкие времена, – пожал плечами информатор и убрал хасуто в сумку, где у него хранились бомбы. – Главное, потом не спутать и не кинуть во врага овощ, – хмыкнул он, представляя себе эту ситуацию.

– Возможно, это сработает даже не хуже, чем заклинание Уныний на временную дезориентацию, – заметила демонесса.

Бывший Вестник придержал полу шатра перед выходящей предводительницей.

– Что ж, раз, по-вашему, это может быть неплохой тактикой отвлечения… – Деос сделал вид, что со всей серьезностью размышляет над озвученным баронессой подходом, но в голове у него крутилось кое-что поважнее. – Так что там насчет поцелуя?

«Вспомнил все-таки», – подумала Неамара, отходя дальше от шатра. Представитель Блуда встал перед проигравшей спор предводительницей.

– Без фокусов! – пригрозила она ему пальцем.

Неамара потянулась к Деосу, чтобы исполнить уговор. Ее губы прижались к щеке черта, и она тут же попала в капкан. Ее сердце учащенно забилось. Идеально соблюдаемый порядок в голове канул в полный хаос. Расставленные по местам мысли погрузились в анархию, руша все, что когда-то было тщательно собрано. Такое во время сближения с этим плутом повторилось с ней в третий раз.

– В такой момент незнакомец должен покинуть даму, дабы сохранить интригу и недосказанность. Тем более по землям Уныний я еще не успел соскучиться. Песок до сих пор напоминает о себе, поскрипывая на зубах. Последний штрих, – мужчина в маске поцеловал руку своей спутнице и пропал из виду.

Переварив все, к чему привела эта случайная встреча, демонесса последовала примеру ее компаньона и вышла из карнавальной зоны Уныний.

* * *

Корчма под открытым небом «Паучьи радости» была забита посетителями. В питейном заведении имелось всего два длинных стола, и грехам приходилось сидеть вплотную. Среди них было сложно не приметить одинокую крупную женщину с торчащими в стороны хитиновыми лапами. Грозного вида паучиха занимала больше положенного места из-за своих остроконечных орудий. Сесть напротив нее никто тоже не осмелился. Возможно, ее измазанное кровью лицо вызывало у мужчин ассоциации с процессом пожирания самцов знаменитой паучьей богиней.

На столе из цельного среза дерева перед Черной вдовой стояла огромная кружка. Суровая воительница от скуки крутила ею по столу, периодически посматривая на прохожих. Недалеко от нее сидели двое чертей. Сказать, что они наслаждались отдыхом, было сложно: представители Блуда таращились на паучиху, осторожно обсуждая известные им истории о Черных вдовах.

– Думаешь, это сборище мужененавистниц действительно съедает мужиков живьем? – наклонившись чуть вперед, спросил у собеседника черт с неаккуратно зашитой губой.

– Уверен. Мало того, я слышал, как они купают своих жертв в чистой воде, перед тем как… употребить, – поежившись, сказал ему сородич с фингалом.

Похоже, эти двое любили поучаствовать в пьяных разборках или просто лезть на рожон. Черт с подчеркнутым левым глазом резко замолчал. Видя его испуганное лицо, другой собеседник почуял неладное. Он медленно повернул голову, ощущая чье-то дыхание.

– Ох ты ж… – замер он от ужаса.

Черная вдова нависла над одним из сплетников. Она не моргала. От этого давящего безмолвного взгляда жертва подалась вбок и врезалась в соседствующего минотавра. Черт трусливо взглянул на быка. Ему повезло, что меховой гигант – благодаря объемной броне или по причине потери чувствительности после крышесносных коктейлей – не ощутил этого толчка.

– Давай лучше пересядем подальше, на всякий случай, – предложил собеседнику друг, наблюдающий за всем со стороны.

Черти стрелой вылетели со своих мест и, похоже, решили найти более дружелюбное заведение, нежели «Паучьи радости».

– Больно мне нужны ваши вонючие тела. Даже маринад не скрыл бы этот душок! – выкрикнула вслед убегающим паучиха.

Ферга села обратно. Хмуро опустив глаза на дно кружки, она оперлась щекой на руку. Но вскоре она снова принялась рассматривать посетителей. Знакомое лицо в толпе ее очень порадовало.

– Эй, командир! – закричала взбодрившаяся Черная вдова.

Неамара уселась на пустующее место напротив своей боевой подруги.

– Представь, эти организаторы празднества не позволили мне участвовать в соревновании по поеданию мелких улиток! Ай, да пошли они в гневную баню! – высказала свое возмущение Ферга.

– Очевидно, они просто испугались! Поняли, что мелкими моллюсками им просто будет не отделаться, – отшутилась демонесса. Она посмотрела на места, где недавно сидели двое представителей Блуда. – Что за конфликт у тебя был с этими чертями?

– Конфликт? Да так… скорее очередное недоразумение на почве предрассудков. Вот скажи, насколько может разрастись ложь?

– Смотря насколько недоступна информация о предмете интереса, – ответила Неамара.

– Что правда, то правда, – согласилась с ней защитница.

– А что ты пьешь на этот раз?

– Угадай! – Ферга с вызовом прищурила свои шесть глаз.

– Медовуха?

– Слишком много ее было за последние дни.

– Самогон? – баронесса попыталась назвать что-то по вкусу представительницы Чревоугодия.

– Да нет же!

Неамара привстала со скамьи, чтобы заглянуть в деревянную кружку паучихи.

– Ягодная настойка? – предположила предводительница, увидев темно-красный цвет напитка.

– Почти. Удивишься, но это сок, – не дожидаясь разгадки, ответила Черная вдова.

– Не поверю, – закачала головой демонесса.

– Честно. Сок из ягод болотных земель.

– В корчме, что ли, все спиртное после твоей облавы закончилось?

– Все там на месте. Просто… Хочется быть в состоянии легкой эйфории, не только находясь под градусом.

– Это похвально, – искренне порадовалась за нее Неамара.

– Да-да… – хмыкнула Ферга.

– Ну и как впечатления от сока?

– Вполне себе сносно, – воительница еще раз попробовала его на вкус.

Неамара улыбнулась.

– Вот и мне смешно, – пробубнила Черная вдова, увидев выражение лица демонессы. – Оказалась в вашей компании – и прощай прежняя Ферга.

Громкий смех гуляк отвлек их от беседы. Паучиха раздраженно фыркнула.

– Ты где-нибудь видела подобный парад идиотизма? – вспылила она. – Взгляни, на эльфа напялили костюм гигантского плюшевого паука. А эти скудоумные восторженно прыгают вокруг него. А игра – убей молотком как можно больше жуков? Кто еще из нас жесток и кровожаден? По крайней мере, мы выбираем себе равных противников, взрослых особей, которые способны дать отпор. Эти же глумятся над беспомощными. Недоделанные изверги.

– Ну, думаю, в других частях фестиваля мы можем найти что-то еще более вопиющее. Перебор во всем – это кредо представителей Алчности. Большей их части, – добавила демонесса.

– Я уже это поняла.

– Наверное, у тебя страшное желание поскорее вернуться домой к Черным вдовам?

– Не сказала бы, – ответила Ферга. – В первые дни, конечно, было сложно привыкнуть к новому ритму жизни, обстановке, лицам с таким малым количеством глаз, – насмешничала она. – Сейчас же вы стали мне близки. Зато за время, проведенное вне дома, я поняла, что хоть Черные вдовы и не шикуют, но мы живем в коллективе, где за тебя каждый порвет глотку. А эти пижоны готовы при удобном случае порвать глотку ближнему, чтобы отобрать у него статус, репутацию или безделушку.

– У всех есть слабые стороны, – вставая с длинного табурета, сказала Неамара. – И есть чему поучиться у каждого народа.

– Расскажешь мне потом, чему можно поучиться у остроухих и у вас. Не обессудь, – паучиха показала, что следующий глоток она делает за предводительницу.

* * *

Следующие полчаса на фестивале демонесса провела с пользой. Выбрав себе платье и обувь для предстоящего бала, она решила сразу сменить надоевшую за последние дни боевую броню на эффектный выходной наряд. Все снаряжение она сложила в мешок, чтобы впоследствии передать его Кимару. Фестивальная территория Алчности мало чем могла впечатлить посетителей «Бел Префельса». Все же уменьшенная версия города, в котором проходил праздник, не могла затмить оригинал.

Неамара шла мимо книжных лавок, где без всякой неожиданности она наткнулась на своего длинноволосого компаньона. Тот прикупил очередную пару книг и, подойдя к другому торговому лотку, начал тихо бормотать: «Опять, Америус… Сколько можно. Черт бы тебя побрал». Он с горечью посмотрел на два только что купленных издания и мгновенно увлекся новым экземпляром, лежащим напротив.

– Америус! – позвала его демонесса.

Эльф выронил книгу из рук, сопроводив ее полет громким возгласом. Огромный том упал на корешок и раскрылся на середине.

– Ну что вы делаете? – завопил продавец. – Если руки пригодны лишь для удержания посоха, то ничего не трогайте от греха подальше! Знаете, сколько лет этой книге?

– Больше, чем прожитых мною жизней. Простите! – некромант аккуратно поднял ее, положил на место и наконец обернулся: – Неамара, ты меня напугала!

Америус обомлел. И впервые сказал то, что пришло на ум:

– Ты прекрасна!

– Спасибо! – поблагодарила его баронесса. – Я долго сомневалась насчет цвета платья. Думала: взять изумрудное или цвета золотого сплава, как его назвал портной. Но, посмотрев в зеркало во время примерки, я увидела на шее нелизгит, и сомнений больше не осталось.

Америус еще раз взглянул на платье демонессы. Ее изящные плечи были обнажены. Шифоновые рукава спадали на локти, образуя по бокам сборку из полупрозрачной ткани. Блестящий корсет акцентировал внимание на приподнятой груди представительницы Гордыни, а юбка платья подчеркивала ее крутые бедра. От колена наряд расширялся, сложная драпировка тянулась по земле, пленительно переливаясь золотом. Такой фасон именитые алчные кутюрье еще называли «рыбкой».

«Сегодня бал у эльфиек пройдет в угнетенном настроении, – подумал Америус. – Во тьму явится лучик света».

– Это, несомненно, твой цвет, – добавил некромант.

Неамара посмотрела на книги в руках мага.

– «Убийственные приемы во время спарринга с минотавром»? Видимо, занятное чтиво, – Неамара еле удержалась от смеха. – Только не говори, что ты решил применить их на Кимаре.

– Со всем, что здесь представлено, я уже знаком. А эти книги уместятся в дорожной сумке и не станут ощутимым грузом. Как долго ты за мной следишь? – Эльф неловко расчесывал пальцами волосы, пытаясь избежать продолжения разговора о ненужных покупках.

– Прости, Америус, но буду с тобой откровенна. У тебя явные признаки ониомании. Я видела, как после покупок ты ругался и проклинал сам себя. Тебе надо научиться брать только необходимое.

«Какой позор…» – подумал некромант, чувствуя, как его одолевает стыд.

– Да кто у нас в команде без греха? – решил защититься маг. – Взять одного Деоса, который навечно будет заключен в свое нынешнее тело из-за безграничной похотливости.

– Ладно. – Демонесса посмотрела на его боевое одеяние: – Только не говори, что ты в этом собрался на бал.

Америус осмотрел свою родную удобную одежду, которая давно стала его второй кожей.

– Я бы с большим удовольствием остался в привычных вещах, но, боюсь, так только больше привлеку к себе внимание. Надо выбрать что-то более подходящее, чтобы мимикрировать, – его лицо искривилось при воспоминании о тех немногих балах, которые он вынужден был посетить.

– Пойдем что-нибудь подберем, – предложила Неамара. – Не только же на книги тратиться?

Отказать демонессе некромант никак не мог. Он явно не был взбудоражен идеей пройтись по портновским мастерским, да еще при этом выбирать что-то для себя. Америус нехотя волочил ноги за демонессой и нес ее достаточно тяжелый мешок, в который сложил и свои недавние покупки. Единственное, что было приятного во всей ситуации, – это то, что алчные торгаши не навязывались так откровенно, как несносные черти. Каждый владелец важно восседал в своем закутке, уверенный, что его товары несомненно лучше, чем у конкурентов.

Неамара заглянула к одному из таких торговцев. Одетый с иголочки эльф, как этого и требовала его профессия, был осчастливлен, что к нему наконец заглянули грехи платежеспособного класса. Он сорвался с насиженного места и тепло их встретил, насколько это было возможно для представителя Алчности:

– Приветствую вас, уважаемые высокородные грехи! Видно, что вы обладаете несомненным вкусом, если ваш великосветский взгляд остановился на этой обители высокой моды. В моей мастерской вы найдете лучшие наряды для официальных и праздничных мероприятий.

– Здравствуйте, – поздоровалась с ним баронесса. – Мы ищем костюм для этого господина.

Эксперт по стилю провел профессиональный осмотр. Он задумчиво чесал свой гладкий подбородок до тех пор, пока его видение не сложилось в полную картину. Поднятый вверх длинный указательный палец объявил о завершении мыслительного процесса. Он закопался в одежные ряды. Америус, ощущая некоторую неловкость, остался на месте, продолжая выполнять роль манекена.

– Чтобы соответствовать вашей женщине, придется поднапрячься, – послышался голос из глубин вещевого царства.

– Она не моя…

– Вот это примерьте. Последний писк моды! – перебил его эксперт по стилю.

Америус, испытывая шок от увиденного, промолчал.

– Давайте, давайте! Не медлите! – бойкий купец помог замешкавшемуся клиенту дойти до примерочной.

Темный маг оказался внутри кабинки. Там же продавец повесил кошмарные странные тряпки. Он с ужасом на них взглянул. Потными холодными пальцами он потянулся к вешалкам. Послышался скрежет когтей по металлу: это Вейл сел на тонкий каркас примерочной кабинки. Хозяин птицы даже не поднял глаза, продолжая натягивать на себя безобразный, по его мнению, костюм.

– А ты что здесь забыл? – спросил он у ворона.

– Захотел тебя проведать, – ответил Вейл.

– Что вы там притаились? Покажитесь же скорее мне и своей спутнице! Мы в нетерпении!

– Сейчас! – выкрикнул Америус.

Немного растерявшись из-за некоторых элементов костюма, а точнее, из-за того, что не знал, как их следует надевать, некромант показался из примерочной. Он облачился в темно-фиолетовый фрак, из которого выглядывало накрахмаленное гофрированное жабо. Из рукавов выглядывали длинные кружевные манжеты. Удлиненные фалды фрака были украшены перламутровыми бусинами. К нижней части костюма прилагались узкие кюлоты с чулками и затейливые башмаки, начищенные до блеска.

– Дивно! Шилось будто специально на вас! – воскликнул владелец мастерской, хлопнув в ладоши. Хоть у эльфа был огромный опыт убеждения, на этот раз в его голосе была слышна откровенная ложь.

– Какая несуразица! – каркнул Вейл.

– Твое мнение никто не спрашивает! – бросил ворону Америус.

«Хотя кого я обманываю, – подумал про себя некромант. – Он прав. Самое нелепое, что будет на этом балу, – это я, да еще и в этом клоунском обличье».

Неамара ощутила ту же неловкость, что и он сам. На нее нашел смех, который быстро сменило сочувствие.

– Нужен классический костюм, – собравшись, серьезно произнесла Неамара. – Этот все-таки для отчаянных модников.

– Да-да, вы правы! – поддакнул ей торговец. – Сейчас все будет!

Эксперт в очередной раз растворился в горе одежды. Америус предпочел на время ожидания скрыться в примерочной.

Ловкими движениями купец с первой попытки отыскал нужную вешалку. Кажется, в этой немаленькой мастерской он знал расположение всех вещей как свои пять пальцев.

– Вот, держите! Классический костюм, без всяких излишеств, – торговец протянул ему комплект через щель между шторами и стенкой кабинки.

Бледная рука схватила его и исчезла за плотной бархатной занавесью. В отражении зеркала через приоткрытую штору некромант увидел Неамару, которая тем временем разглядывала вещи, висевшие рядом с примерочной. Он смотрел на ее безукоризненные формы, длинную шею, алые губы, аккуратный нос… Неожиданно миндалевидные янтарные глаза метнулись в его сторону. Америус встрепенулся. Демонесса, не ожидавшая такой реакции от эльфа, слегка улыбнулась. Он тоже. В этот момент темный маг уже застегивал жилет. Они снова обменялись взглядами, пока владелец мастерской их не отвлек:

– Как вам этот вариант?

Штора резко отодвинулась. Америус стоял в черном парадном костюме. Фрак с удлиненными фалдами без лишних декоративных элементов ему оказался куда больше по душе. Поверх классических брюк были надеты привычные для него сапоги. Любимое темное облачение строгого кроя ему несомненно шло.

– По-моему, то что надо, – ответил удовлетворенный Америус.

– Отлично! – возликовал владелец ателье.

Заплатив торговцу за костюм, двое грехов вышли из портновской мастерской.

– Спасибо за помощь! – сказал Неамаре эльф. – Не обошлось без казусов, но если бы их не было, я бы не поверил, что это происходит со мной в реальности.

– Не за что, – кивнула ему демонесса. – Я не могла позволить себе отправиться на бал со спутником, чья одежда будто бы пережила несколько глобальных войн.

– Сильно заметно? – испугался он. – Твои служанки в последнюю ночь оказали мне любезность и заштопали все дырки.

– Я, конечно, немного приукрасила, – уняла его тревогу Неамара.

Признание демонессы не очень помогло Америусу снять напряжение, хотя он сделал вид, что все в порядке.

– Знаешь, меня кое-что озадачило… – произнесла Неамара.

– Что же?

– Как Вейл доставил мне сообщение от эльфийских правительниц? Как он понял, что они хотят передать мне письмо? Не говори, что и у тебя есть дар предвидения.

– Нет, – посмеялся он. – Все проще. Помнишь магические знаки на деревьях в Запутанном лесу? – Демонесса кивнула. – Так вот, у Вейла такой знак высечен прямо на ноге.

– Зачем же ты так поступил с птицей? – удивилась представительница Гордыни.

– Я не садист, Неамара. Я бы не сделал этого, не будь кое-кто слишком настойчив… Когда я только вступил на службу к Даэтрэну, он сразу заинтересовался моим говорящим питомцем и увидел в нем личную выгоду. Вейл стал переправлять важные сообщения между правителями наших народов и делал это намного быстрее, чем обычные гонцы. У контактирующих сторон больше не возникало сомнений, что письмо дойдет до адресата, ведь посыльные часто даже не добирались до городов. Вскоре эльфийки предложили улучшить систему с помощью нанесения знака, который будет оповещать, что у них есть новости для Темного Владыки. Я сделал это сам. Нанес знак и сразу заживил рану. С тех пор на лапе Вейла загорается символ, когда правительницам Алчности надо отправить срочное письмо. Так случилось и в этот раз. Ты его вряд ли заметила бы в обычном виде.

– Ясно. А почему Даэтрэн не доставил письмо эльфийкам с помощью Вейла, когда мы только собирались обследовать дом Сагелиоса?

– Даэтрэн мне ничего не сказал, а значит, решил воспользоваться наземной доставкой, подумав, что это не срочно. Я не стал предлагать сам, так как Вейл по плану должен был вернуться во Френзис к нашим Вестникам. Думаю, Темный Владыка подсчитал, что, пока мы отсыпаемся после тех событий, сообщение к тому времени уже будет доставлено, даже если придется отправить второго гонца.

– Встали тут посреди дороги! – рявкнул проходящий мимо минотавр, задев темного мага.

– Что-то мы заболтались, – заметила Неамара.

– Да… Мешок оставь мне. Я передам его в надежные руки, – сказал ей эльф перед тем, как расстаться.

Соратники разошлись в разных направлениях. Америус вернулся к делу, от которого был оторван. А Неамара предпочла заглянуть туда, где еще не была.

* * *

Вдалеке слышались ритмичные удары барабанов. Неамара последовала на звук и очутилась внутри зеленой аллеи. Густые заросли скрыли городскую суету и алчные пейзажи. Раздающийся со всех сторон стрекот усиливал ощущение пребывания на дикой необжитой земле. Фонари, искусно сплетенные из ветвей, излучали яркий зеленоватый свет. Неамара подошла к одному из них поближе. Внутри летали болотные светлячки, приманенные странным продолговатым растением. Они порхали вокруг него, мигая крошечными огоньками. Демонесса продолжала идти дальше вдоль вьющейся арки. Барабанная дробь нарастала, перебивая стрекот фонарных насекомых.

Аллея превратилась в целый ботанический сад. Торговцы из рода Зависти продавали различные растения: целебные, хищные, цветущие и плодоносящие. Влажный воздух насыщал организм кислородом. Приехавшие на фестиваль грехи кружили вокруг торговцев, то останавливаясь у одного лотка, то переходя к другому. Среди шума суетливых голосов слышалось пение птиц. Богатая живность болотных земель активно продавалась и расходилась по рукам любителей экзотики. Предприниматели скупали крошечных зверьков, чьи регулярно сбрасываемые редкие меха и чешуя долго бы спонсировали их производственную деятельность.

Горгонские барабанщики сидели на низких табуретах в центре развернувшегося за один день дендрария. Представительницы народа Зависти исполняли племенные танцы на ритуальный манер. Горгоны двигались с закрытыми глазами, вслушиваясь в свои ощущения, чувствуя внутренние ритмы и пульсацию тела. Их, казалось бы, несинхронность смотрелась на удивление гармонично. Танец умиротворял, маня примкнуть к этому медитативному процессу. До демонессы дошел запах знакомых благовоний. На небольшом прилавке торговали подожженными травами, маслами и вытяжками из растений.

К прилавку подошла горгона. Неамара долго смотрела на нее: прямая осанка, сложенные под грудью руки, отставленная вбок нога, выглядывающая из высокого выреза. Никто из прохожих не мог даже представить, сколько раз эта женщина была внутренне сломлена и сколько раз она умудрялась вставать, борясь со всеми невзгодами своей нелегкой судьбы. До сих пор непокоренная, сложная, этим она и нравилась предводительнице.

– Наслаждаешься празднеством? – подошла к ней демонесса.

– А ты смешная, – повернулась к предводительнице Шива, скривив губы в недовольную усмешку.

– Не хочешь перекусить? – Неамара приметила в конце экзотического парка небольшую закусочную.

– Интересно чем – «землей» или «клювом»?

– Что-что? – переспросила баронесса.

– Вот и я тогда задала себе этот вопрос. В меню с горгонскими словами решили не заморачиваться. Выбрали то, что звучит выразительно и интригующе. Вот так Алчность готовится к культурному фестивалю. Уважение и достоверность – два слова, наиболее «точно» описывающие происходящее. Зато гости с удовольствием покупаются на эту ложь, они в восторге от любого непонятного явления. – Только когда Шива озвучила свои мысли, она заметила новый образ своего командира: – Смотрю, ты принарядилась для участия в лицедействе?

– Мое появление в боевой экипировке привело бы публику если не в шок, то в состояние чрезвычайной заинтересованности, которая нам совсем не нужна, – пояснила демонесса.

Они неловко замолчали. Подоспело новое развлечение для любопытных глаз. Барабанщики интенсивнее забили по инструментам. Из аллеи показалась крупная морда змеи с разинутой пастью. Участники фестиваля вздрогнули, но потом расслабились, осознав, что хищник ненастоящий. Огромный змей яркого окраса был сделан из плотной бумаги. Его длинное тело несли на палках восемь грехов. Оно натурально извивалось и поползло по кругу горгонского заповедного уголка.

– Этот суэхлаш… флейта. Она много для меня значит, – Шива смотрела на инструмент в своих руках.

– Я знаю, – сказала Неамара, повернув голову к Фурии.

– Знала и позволила унести весомую часть прошлого с собой, когда я могла оставить ее в том лесу. Не к этому ли ты вела все это время?

– Принять, Шива, – это не забыть. Без воспоминаний ты не будешь собой. Уверена, что во времена твоей племенной жизни было и много хорошего. И моменты счастья, чувства принадлежности, значимости, защищенности… много всего. Так пусть флейта будет тебе напоминать обо всем этом.

– Или о мщении? – глаза Фурии вновь наполнились ядом.

– Может, пора избавиться от мыслей о мести? Может, лучше стоит попытаться помочь тем горгонам, что выжили в тот день с тобой и сейчас находятся в рабстве?

– Возможно… – прошипела Шива, отстраняясь.

Длинный змей приближался к ним. Посетители фестиваля разошлись по сторонам, уступая дорогу красочному хищнику. Шива смотрела на лица грехов, несущих его. Веселые возгласы перешли в низкий хохот. Постепенно счастливые улыбки начали искажаться, сменяясь оскалами. Барабанные удары вызвали гул в ушах горгоны. Фурия закрыла глаза, стараясь сбросить пугающие маски с лиц незнакомцев. В голове гудел гонг, неуклонно требуя чего-то. Глаза со змеиными зрачками открылись, готовые снова взглянуть на искаженные лица.

Сердце Фурии бешено забилось. Ее взгляд был опущен на ноги. Кости. Множество костей… Она шла по ним, не имея возможности поднять глаза. Неприятный хруст. Она остановилась около земного разлома. Одна нога нависла над пропастью. Она пыталась поставить ее обратно, но тело не слушалось. Падение. Темнота. Она не уходила. Фурия продолжала падать вниз. Беспокойно бьющееся сердце успело привыкнуть к долгому полету. Страх ушел, оставив лишь вопрос: «Где же земля?» Раздался знакомый шепот: «Не бойся падать в неизвестность, Шива».

– ЭЙ! – оклик Неамары, как ураганный ветер, развеял тревожную картинку перед глазами горгоны.

Шива очнулась. Лица гостей фестиваля снова приняли дружелюбный вид.

– Ты будто отключилась, – с опасением произнесла Неамара.

– Засмотрелась на змея, – отрешенно ответила Фурия, вспоминая слова из видения.

– Так что там насчет «земли»? – не вдаваясь в расспросы о странном поведении Шивы, спросила демонесса.

Фурия покосилась на предводительницу. Та улыбнулась глазами. Не ответив, горгона направилась в сторону закусочной. Неамара последовала за ней.

* * *

В огромных чугунных чашах горели оранжевого цвета угли. Они придавали фестивальной территории Гнева теплый оттенок, отражающий их невыносимо жаркую местность. Недалеко от уставленной чашами дорожки танцевали акробаты с подожженными поями[10] и прыгали через огненные кольца. Факиры собирали толпы зевак на представлениях с глотанием огня. Огненное шоу стало одним из главных номеров «Бел Префельса». В небо выпускались языки пламени, разгоняя оранжевым светом вечную алчную ночь.

Неамара остановилась взглянуть на шумные развлечения. Зрители и участники экстремальной игры обступили устланную раскаленными углями площадку. Рев, шум и смех витали в горячем удушливом воздухе. Крупный минотавр не торопясь, без заметного напряжения прошелся по обжигающей дорожке. Свой триумф он подтвердил поднятым вверх кулаком. Толпа громко поддержала его воодушевляющими криками. Следующим решил испытать свои силы представитель Алчности. Осмелевший, по всей видимости, после нескольких порций напитков, придающих храбрости, он снял свои остроносые башмаки и уверенно ступил на раскаленные угли. Белые бархатистые пятки эльфа быстро почернели. С расширенными глазами он домчался до середины площадки. Охая и ахая, бедняга допрыгал до конца, получив сильнейший ожог и резкое протрезвление. Гости «Бел Префельса» залились хохотом.

Насмотревшись на эффектное выступление мага, демонесса продолжила идти вдоль пылающих чаш. Недалеко от всех мероприятий ремесленники продавали свои изделия. Знаменитые образцовыми умениями кузнецы и ювелиры из рода Гнева приехали на фестиваль за признанием. Среди всех вещиц Неамару заинтересовали золотые кольца, в которых был заметен колоссальный труд в исполнении мелких деталей. Перед этими шедеврами ювелирного ремесла стояла молоденькая представительница Гнева.

– Это ваши работы? – удивилась демонесса.

– Нет, что вы! Это не женская профессия. – Немного помявшись, девушка добавила: – Но, думаю, вам как женщине я могу признаться, что втайне увлекаюсь этим делом. Тут есть пара моих изделий. – Она указала на несколько подвесок.

– У вас несомненный талант! – похвалила ее Неамара.

– Спасибо! – рогатая девушка заметно повеселела, услышав лестный отзыв влиятельной особы. – Пока нет рядом мастера, пользуюсь случаем втайне выставить свои работы. Нельзя, конечно, так говорить, но его травма прямо перед фестивалем развязала мне руки. – Ремесленница внимательно оглядела представительницу Гордыни. Ее профессиональный взгляд упал на украшение баронессы. – О, у вас нелизгит на шее, еще и редкой каплевидной формы! – удивилась она. – Высочайшего качества. А цепь невероятно тонкой работы!

– А вы продаете изделия с нелизгитом? – спросила Неамара.

– Что вы! Нет. Среди добытой руды вулканических пород он попадается очень редко, чуть ли не в самых недосягаемых глубинах. Лично я его видела всего один раз, а второй имею возможность лицезреть только сейчас. Тем более где я возьму столько золотых, чтобы его выкупить?

– Значит, он настолько редко встречается?

– Ну, примерно как девственный Блуд или голодающее Чревоугодие, – посмеялась ремесленница.

– То есть крайне редко, – подытожила демонесса.

– Вы же слышали легенду об Узмире, связанную с этим камнем? – глядя на украшение баронессы, представительница Гнева вдохновилась на краткий пересказ народного предания.

– К сожалению, нет.

– Поговаривают, что нелизгит – это остатки его терпения и любви, разлетевшиеся на осколки в момент его преображения в чистый гнев. Тот великий день, когда он навечно стал вулканом и освободил свой народ от гнета Гордыни. Красивая все же легенда…

Демонесса заинтригованно слушала представительницу Гнева.

– Вы сами приобрели это украшение или вам подарил его избранник?

– Да, это подарок, – кратко ответила ей Неамара.

– Тогда вам очень повезло. Значит, вас безумно любят. Нелизгит – камень, который дарят с истинным и необратимым чувством любви.

– Что вы имеете в виду под необратимым? – напряглась Неамара.

– Тот, кто дарит камень, навечно будет прикован к тому, кому был сделан подарок. Надо быть всецело уверенным в собственном чувстве. Даритель никогда не сможет полюбить другого, поэтому этот эффект и называют необратимым. Но это тоже лишь легенда.

– Благодарю за то, что поделились ею со мной, – баронесса до сих пор находилась под впечатлением. – К сожалению, мне пора идти.

– И вам спасибо, что почтили своим присутствием мою… кхм… нашу ювелирную лавку, – исправилась ремесленница.

Неамара неторопливо шла, поглощенная своими мыслями. Незаметно для себя она миновала торговое пространство ремесленников и очнулась около уличного театра. На невысоком деревянном подиуме разыгрывалась сцена баталии. Массивные картонные декорации изображали черные суровые горы. Задник сцены был выкрашен в алый цвет. Действо происходило на земле Гнева. По правую сторону выстроились минотавры, по левую – представители Гордыни. Деревянные молоты, секиры и клинки издавали глухой звук при ударах. Быки и демоны беспощадно бились. Половина участников сражения полегла на поле битвы. Неамара пробежалась глазами по скамьям. Семь рядов были полупустыми. В середине третьего сидел выделяющийся даже среди своих сородичей боевой товарищ демонессы. Вопрос с выбором места решился сам собой.

– Кимар!

– А, Неамара, ты вовремя! Сейчас будет самая важная часть спектакля. Присаживайся!

На сцене после яростного сражения остались три минотавра и восемь гордынских воителей. Командующий войском демон вышел вперед, призывая воеводу разгромленной армии подойти к нему. Бык в мощной броне принял его вызов. Между ними возник диалог:

Командир войска Гордыни:

Узмир, сдавайся! Со всех сторон ты окружен!

И как бы ни был весь твой полк вооружен,

Настал конец, признай же поражение.

Или наступит казнь в ответ на отвержение!

Узмир:

Никто не смеет мне давать указы,

Искореню я со своих земель заразу.

Гордыня власти не имеет надо мной.

Всех слуг Итевиса пора изгнать долой!

Командир войска Гордыни:

Ты сам обрек весь Гнев на геноцид,

Прими же свой конец без вражеских обид.

В тебе давно живет лишь ярость и борьба,

Пора покончить с этим раз и навсегда!

Двое предводителей приняли боевые стойки. На этом моменте театральный занавес опустился. В импровизированном зрительном зале наступило легкое беспокойство.

– Похоже, Деос приложил руку к их словам? – повернулся к демонессе Кимар.

– Похоже, что так. В его стиле, – улыбнулась Неамара, вспомнив выступление черта на вечере поэзии. – Ну как тебе театральный номер?

– Хм… спорная подача и сценарий. Знаешь, по одной из версий, правитель Гордыни, Итевис, погиб в этом сражении со всей своей армией. А тут… тут это отсутствует. Итевиса решили вычеркнуть из жертв войны. Представители Гордыни – самые важные гости на этом фестивале, и зачем давить на больное место гордых созданий? Они не переносят никаких неудач и упоминаний о них, поэтому до сих пор отказываются от этой версии событий. – Вспомнив, что рядом с ним сидит женщина этого греха, он добавил: – Не в обиду будет сказано.

– Тссссс! – послышалось недовольство зрителя с заднего ряда.

– Кажется, начинается, – прогремел перед концом антракта голос Кимара.

Занавес снова поднялся. В центре уже стоял артист, играющий роль Узмира. Его обступили со всех сторон крылатые воины. По-видимому, завершающая фаза сражения не изменила сложившийся исход войны. Воевода минотавров был последним, кто остался на поле брани. Актер правдоподобно сыграл роль обессиленного воина, который, несмотря на потерю своих верных бойцов, продолжал крепко держать двуручную секиру:

Я чувствую приток неукротимых сил,

Как будто во мне тысяча, а я всего один.

И тело разрывается под натиском греха,

Во мне иных нет чувств, я стал истоком зла!

После этих слов минотавр заревел. На сцену внезапно опустилась новая внушительная декорация. На переднем плане появился вулкан, спрятавший за собой Узмира. Пропавший из поля зрения артист не сидел без дела: с его подачи выстрелили хлопушки. Несколько театралов вздрогнули от громкого звука. Из жерла вулкана изверглись красные серпантинные ленты и конфетти.

Воин Гордыни:

Да что же это? Гнев наслал на нас?

Убил себя, чтоб вместе с ним погибли мы сейчас?

Вулкан возмездия – карающее пламя,

Раскаты в жерле – его клич, а лава – его знамя.

Крылатые оккупанты драматично упали на хлопушечную россыпь. Конфетти полетело в зал.

Закулисный голос рассказчика:

Война окончена. Утихли голоса.

Орда Гордыни пала. Их обуглены тела.

Но реки лавы продолжают тихо течь,

Чтоб в сердце рода Гнева ясный свет зажечь.

Занавес медленно закрывал финальный эпизод битвы, обернувшейся всем известной катастрофой.

Закулисный голос рассказчика:

С тех самых пор Узмир для Гнева равен богу.

Когда-то в одиночку, не надеясь на подмогу,

От обреченности наружу злости выйти дал,

Сразив своим дыханьем все живое наповал.

Дождавшись окончания заключительной речи, зрители зааплодировали. Хлопки алого быка были такими же громкими, как театральные выстрелы. И дело было не в изменившейся оценке спектакля, а в неколебимой натуре минотавра, чьи действия тихими просто не бывают. Неамара присоединилась к аплодисментам и, когда зрители начали расходиться, поспешила за ними.

– Увидимся, Кимар! – простилась она с быком, поднявшись с кресла. – Хочу еще кое-что успеть сделать.

Она собиралась ознакомиться с последней локацией, пока сигнал о начале разведывательной миссии не был пущен в небо.

– Давай, давай. Развейся! Нечего тут высиживать среди морщинистых увальней, – в результате многолетней работы над своим сознанием у давно прервавшего собственный порочный круг Кимара даже смех был добродушным, хоть его голос и вызывал тревогу у незнакомых с ним грехов.

* * *

Напоследок Неамара заглянула в искусственно воссозданные угодья Гордыни. Пышность, изобилующая золотом, вполне передавала атмосферу столицы Темных владений. Объединение художников и декораторов разных рас смастерило замки из льняных полотен, выглядящих объемно благодаря скрепленным между собой подрамникам. Конструкции были расписаны со всех сторон, имитируя фактуру темного кирпича и золотых крыш. Деятели искусств разукрасили полотна до мельчайших деталей. В нарисованных окнах можно было разглядеть предметы быта и интерьера демефисской знати. Внутри игрушечных домов горели фонари, за счет чего казалось, что постройки наполнены жизнью. Миниатюрная держава крылатых грехов предлагала гостям фестиваля приобщиться к сказаниям о великих героях, посмотрев представление кукольного театра или даже приняв участие в постановке, отличающейся новой интерактивной подачей, где каждый мог включиться в исторические действа.

Без деликатесов гордынской кухни фестиваль не был бы полон. На улице в ряд расположились ресторанчики, приехавшие сюда специально из самого Демефиса. Организаторы «Бел Префельса» не подвели и снабдили временные заведения мраморными столами и золотыми креслами с черной обивкой. Отовсюду веяло роскошью, хоть и недостаточной для полной реалистичности. Остановившись напротив одного из заведений, удостоенных чести представлять столичную гастрономию, демонесса прочитала на доске зазывающую прохожих фразу: «Ваш единственный шанс, не срываясь в Демефис! Жаркое из ребрышек от легендарного шеф-повара Фаледина!»

Вдалеке, находясь в облаке кулинарного пара, шеф ресторана «Высшее для высших», почтительно кивнул своей постоянной посетительнице, проходящей мимо занимательной рекламы. Он особенно ценил то, что сама баронесса Дома Мерсерус выбирает его заведение среди обилия достойных внимания мест Демефиса. Неамара регулярно брала его фирменное блюдо, каждый раз оставляя о нем лестные отзывы. Но сегодня она не стала его клиенткой. До сих пор в желудке огненной воительницы переваривался странный салат из листьев и бобов под коротким названием «Клинок». С горгонского ей великодушно перевела Фурия, каждый раз кривившаяся от халатной работы организаторов над меню. После услышанного остальной ассортимент Неамару уже не интересовал. Любовь демонессы к клинкам выражалась во всем. Особенно это возвышенное чувство могла подтвердить коллекция в ее поместье, которой могли позавидовать многие музеи, не имеющие такого разнообразия парного холодного оружия.

Неожиданные громкие аплодисменты заставили всех гостей фестиваля отвлечься от развлечений. Баронесса посмотрела наверх. Небо озарилось яркими вспышками. Салютные залпы долетали до вершины купола и рассеивались по небосводу синими и фиолетовыми искрами. Ощутив чье-то присутствие, демонесса опустила голову и посмотрела налево. Рядом стояла призрачная напарница, почти соприкасаясь с ней плечом. Как обычно, Хелин молчала. Неамара решила поделиться с ней своими впечатлениями о салюте. Хелин вообще была идеальной собеседницей для того, чтобы выговориться, и для любого мирного разговора по душам.

– Единственный союз, образованный когда-то давно между Блудом и Алчностью, который принес хороший результат, это созданное ими волшебство – салют. Соединение пиротехники и магии. Невероятное зрелище!

– Все-таки бывает чудо и в нашем темном мире, – поддержала ее Хелин, чьи глаза все это время были устремлены в небо.

Новый залп, который образовал под куполом спирали, заставил их утихнуть. Светло-голубые пружины словно ожили. Спирали превращались в змей, их рты открывались, а раздвоенные языки, выглядывающие из пастей, реалистично шипели. Эта ракета, по всей видимости, была выпущена в честь представителей Зависти. Традиционно «Бел Префельс» завершался салютом, который отображал в небе символы всех государств-участников, вне зависимости от политических дрязг. Единственный в истории дружественный жест, обращенный ко всем мировым общностям.

– Красивое платье, – вдруг послышался умиротворяющий полушепот, и, не дожидаясь ответа, Хелин следом произнесла: – Я была в академии.

– И как все прошло? Как учитель? – взволнованно спросила баронесса.

– Я не успела, – в голосе Хелин едва улавливалась печаль. – Он умер два дня назад.

– Мне очень жаль… – У Неамары больше не нашлось слов, чтобы поддержать ее. Вместо этого демонесса задала вопрос: – Он умер от искупления?

– Да, – с трудом проговорила девушка.

В ее мутных глазах отражались разноцветные огни. Казалось, что они увлажнились.

– И кто сейчас управляет академией?

– Сейчас учителя временно замещает Парахсет, но он не годится на эту роль. Он говорит, что, вероятнее всего, академию прикроют. Когда Хайдар слег, все пошло прахом.

– Печальные новости. Может, тебе стоит туда вернуться?

– Мне там делать нечего, – ответила Хелин.

– Как раз таки есть что делать, – настаивала баронесса. – Твои мысли о нереализованных талантах, пустом прожигании жизни, которые, на мой взгляд, безусловно ошибочны, наконец заменят другие.

Хелин ничего не ответила на убеждения предводительницы вернуться к истокам. Ведь, по мнению заклинательницы, истоки были брошены, последствия непоправимы, а возможности сгладить разрыв давно упущены.

– А знаешь, я все равно спокойна, – заговорила после недолгой паузы Неамара. – Я могу с чистой совестью отпустить тебя после нашей миссии. Ты много чем интересуешься, а главное – не видишь мир только в серо-черных тонах. Ты замечаешь каждый его оттенок, а это мало кому дано. Тем более Уныниям.

– Во мне просыпаются отголоски добродетели? – голос призрачной спутницы был безжизненным, но сквозь его монотонность была слышна притаившаяся надежда.

– Думаю, да. В тебе все-таки больше любопытства и жизнелюбия, чем апатии. Главное – всегда задавайся целью, иначе перестанешь различать краски мира, – улыбка Неамары завершила ее речь, а следом прекратилось и небесное волшебство. – Салют окончен, а значит, дела не ждут, – зашевелилась баронесса. – Все придворные маги, должно быть, отправились на бал.

– С кого мы начинаем? – спросила ее Хелин.

– С «Делим Ти Ферсель».

Глава 21

Миновав праздничные декорации, Неамара и Хелин подошли к пятерым воинам, ожидающим их в тихом дворике недалеко от площади. Америус, предавшийся на время ожидания любимому занятию, поднялся со скамьи и убрал книгу в походную сумку. Кимар закинул ее на плечи, и темный маг кивком головы указал всем следовать за ним. Пройдя несколько похожих дворов и временно замерших до конца фестиваля улиц, воины выстроились около крыльца длинного здания.

– Представительство «Делим Ти Ферсель», – провозгласил некромант и развернул данный правительницами свиток. Со стороны он выглядел как герольд, озвучивающий волю своего монарха. Для полного воспроизведения сцены недоставало только коронованной головы, внимающей речи посланника. Америус произнес вслух эльфийские слова, замок щелкнул, и вуаль на входе развеялась. Некромант церемонно свернул свиток.

– Чтобы не терять время, которого у нас очень мало для расследования, предлагаю начать со второго этажа, а именно с кабинета главы коалиции, где и хранятся все бумаги.

– Согласна, но… откуда ты знаешь, что именно там находится кабинет? – с подозрением взглянула на него Ферга.

– Я лишь предполагаю, – повернулся к паучихе Америус. – И не надо так на меня смотреть! Я бы уже использовал массу возможностей, чтобы запутать вас и уйти от наблюдения. А от тебя, Ферга, я мог избавиться еще в убежище Сагелиоса, при этом выйдя сухим из воды.

Паучиха издала раздраженный звук, подобный рычанию животного. Америус печально вздохнул, до сих пор пребывая в полном недоумении от логики некоторых членов отряда. Лестница, ведущая наверх, уже осталась позади. Воины двигались по узкой ковровой дорожке, заглядывая во встречающиеся по пути комнаты. Некромант не ошибся. Как он и сказал, кабинет был на втором этаже. Дверь в него располагалась ровно посередине коридора. Черную вдову это еще больше напрягло. К сожалению, недоверие к чужакам было характерной чертой клана хитиновых защитниц – именно так их еще называли на просторах греховной земли.

Как специалист в области разоблачения тайн и секретов Деос уверенным шагом направился к столу. Неамара и Америус не отставали от него и суетились рядом, обследуя нижние ящики рабочего места главы коалиции. Бывший Вестник начал с изучения документов, лежащих перед глазами. То, что они находились прямо на столе, свидетельствовало о том, что стопка неубранных в дальний ящик бумаг имела значимость в нынешний момент.

– Чушь! – бросая бумаги на край стола, комментировал черт. – Ничего хоть смутно намекающего на связь с нашим преступным магом. Проекты новых зданий. Всякие чертежи. Личные переписки… – Вдруг Деос остановился на одном документе: – Глядите! Письмо от Сагелиоса к главе коалиции!

– Дай посмотреть! – вырвал улику из рук информатора Америус. Он осмотрел письмо несколько раз и вскоре озвучил свой вердикт: – У меня есть сомнения… Предлагаю сравнить почерк с его дневником. – Темный маг протянул раскрытую руку Неамаре, ожидая, когда она предоставит образец, написанный Сагелиосом. – Да, это фальсификация, – твердо заявил некромант.

Сомнительное письмо вместе с записями об экспериментах было передано другим присутствующим для ознакомления.

– Если бы у нас не было дневника Сагелиоса, мы бы могли ошибочно обвинить в этом преступлении «Делим Ти Ферсель», – произнесла Неамара, удивленная таким поворотом расследования.

– Хоть этот сравнительный анализ должен был провести я, ведь меня не зря прозвали почерковедом, – успел и тут похвалиться черт, – но, на удивление, у целителя не только рука наметана, но и глаз.

– Неужели кто-то подкинул его до нашего прихода? – недоумевала Ферга.

– Не факт, – скептически отозвался Деос. – Может, и намного раньше. Среди такого количества бумаг даже глава коалиции мог не заметить его. Тем более оно лежало на самом дне. Что важнее, как оно попало сюда – в место, защищенное печатью? Мои предположения таковы: все это было хорошо спланировано. Скорее всего, некий молодой эльф на побегушках, недавно принятый в ряды коалиции «Делим Ти Ферсель», раскрыв рот где-нибудь во дворце, проглядел, как в его пачку документов проскользнул неприметный лист. И, похоже, две стопки, что лежат на этом рабочем столе, разделены не просто так. Слева – еще не разобранные бумаги, справа – те, что уже изучены придворным магом. Наше, напоминаю, лежало слева.

Черная вдова слушала Деоса, шокированная тем, как черт, ранее нареченный ею шутом в одежде френзисского танцовщика, разложил все по полочкам.

– Вижу, защитница, в ваших блестящих шести глазах восторг, или же вы только сейчас разглядели мою красоту? – поймал ее Деос.

– Хрммфф, – низко прогудела паучиха.

– Значит, забираем с собой это подставное письмо. Только как мы докажем, что оно поддельное, если не можем продемонстрировать дневник? – задумалась демонесса.

– Да… это будет проблематично, – заметил черт. – Стоит осмотреть представительство другой коалиции. Возможно, там найдется то, после чего это письмо не потребуется.

– Так и сделаем, – согласилась Неамара. – На выход.

– Теперь, я надеюсь, моя кандидатура снята с подозрений? – обратился Америус к Черной вдове.

* * *

Планировка коалиционного дворца «Польтес Эм Барсэ» была в точности такой же, как у посещенного грехами представительства «Делим Ти Ферсель». Оказывается, такие разные с виду здания внутри были полностью идентичны. Как бы сказал Америус: «Мишура, прикрывающая единообразие».

Деос уже вовсю рыскал на рабочем месте другого придворного мага:

– Поставки… Торговое соглашение. Еще поставки. А вот это интересно… Письмо в точности повторяется. Даже дата указана та же!

Неамара посмотрела на Деоса. И тот понял без слов, о чем она хочет сообщить ему.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросила его демонесса, когда бывший Вестник хитро улыбнулся.

– Предполагаю, что так, – кивнул он.

– Тогда сбегай, пожалуйста, в лавку того черта, который продает диковинные товары.

– Значит, приворотное зелье… – озорно прищурился черт в ожидании реакции баронессы.

– Еще чего, – провокация сработала слабо, не вызвав у Неамары даже легкого негодования. – «Чернила ясности». И возьми «Эликсир правды», чувствую, он тоже не помешает.

Демонесса передала представителю Блуда увесистый кошель, в котором хранились деньги, выделенные Даэтрэном на расходы операции.

– Слушаюсь и повинуюсь, – поклонился информатор и тут же отлучился для исполнения приказа.

Его отсутствие длилось недолго. Деос нес впереди себя наспех собранный продавцом сверток. Ощутимо полегчавший кошель вернулся к главному казначею. Неамара убрала деньги и приняла пакет у черта. Не утруждаясь аккуратным развертыванием по-особому сложенной упаковки, демонесса порвала ее, и оттуда выглянули пухленькие пузырьки. Помимо этого торговец положил перо для использования чернил в подарок. Неамара погрузила его в баночку.

– Он говорил про пару капель? – спросила она наблюдающего за процессом черта.

– Вроде того, – неуверенно отозвался информатор, а когда предводительница стряхнула чернила с пера на лист, резко опомнился: – Стоп! Он говорил про пару капель «Эликсира правды».

– Почему ты не спросил у него еще раз? – накинулась на него Неамара.

– Я торопился.

Баронесса обмакнула перо, чтобы добавить больше проявляющего раствора на те места, куда не попали капли, но в этом не было необходимости. Черные кляксы расползлись, и документ полностью окрасился. Семерка воинов с опаской смотрела, как пропадают последние строчки, предполагая, что они, возможно, потеряли серьезную улику. Страх прошел, когда на смену черным кляксам появились белые. Довольно скоро отряд имел перед собой доказательство того, что сообщниками Сагелиоса были члены коалиции «Польтес Эм Барсэ».

– Ну, что там в письме? – полюбопытствовал Кимар.

– То, что подтвердит связь коалиции с преступником. Тут указан день, когда один из членов коалиции должен был передать магический резервуар посыльному, а тот, в свою очередь, вынести его за пределы Тельвейс-Ан-Тира. Этот посыльный за достаточно весомую плату был готов не выдавать участников хищения, – изложила ему демонесса.

– Сагелиос нашел себе союзников в Тельвейс-Ан-Тире, так как на тот момент уже был объявлен в общемировой розыск. Но и не мог использовать портал, чтобы переместиться в город, так как барьер блокирует любую магию. Он провернул свой план через «Польтес Эм Барсэ» – коалицию с наибольшим негативным настроем против власти Индирис и ее подручных, – размышлял вслух Америус.

– Точнее, на власть Фелисси, – поправил его черт. – Уже ясно, что Индирис – лишь лицо, смягчающее своим доброжелательным видом ее строгие постановления.

– Если бы в этом трио пропал один элемент, все бы разрушилось. Уж поверь мне на слово. Я выделил среди них именно Индирис из-за ее официально признанного статуса царицы, – объяснил некромант.

– Америус, – начала демонесса, – одним этим письмом мы разоблачим «Польтес Эм Барсэ», а значит, приговорим их к казни. Заслуживают ли они этой участи?

– Эта коалиция давно погрязла в коррупции. Да и это не важно. Страшнее то, что они готовы принять новое государство под началом Сагелиоса, этого безумца. Какую бы они глобальную цель ни преследовали своим мятежом, но связаться с Сагелиосом, даже если они и не до конца знают, чем он промышляет, было явным безрассудством. Разве могут они изменить правление к лучшему, действуя так слепо? А как тебе их безжалостность по отношению к другим сородичам? Подставить целую невиновную коалицию для прикрытия своих действий? Не бери на себя вину за раскрытие чьих-то непростительных промахов, – унял ее беспокойство некромант.

– Ладно… – неуверенно произнесла Неамара. – Вероятно, эликсир позволит нам узнать больше подробностей. Вытянем из них всю правду и поймем, все ли члены коалиции участвовали в последних событиях.

Семерка взяла письмо, которое прошло экспертизу, и вышла из коалиционного дворца. Перед тем как покинуть остающуюся на фестивале часть отряда, пара приглашенных на бал грехов договорилась с соратниками о месте встречи.

– Мост «Доврэ Саэп», – повторила баронесса и, взглянув на некоторые растерянные лица, объяснила так, чтобы никто не ошибся: – Мост, через который мы переходим, чтобы добраться до дворца. С фонарями в виде раскрытых цветков.

Бойцы, которые плохо запоминали эльфийские названия, наконец все поняли. Америус и Неамара поспешили на бал.

* * *

Припозднившиеся гости появились в самый разгар торжественного вечера. Главное развлечение участников бала уже закончилось, а на самом деле даже не началось: все слухи были давно известны и обсуждены, как и действующие лица празднества.

Но когда уже казалось, что все так печально и завершится, явилось чудесное спасение, куда более эффектное, чем плоские шуточки клоунов, приглашенных развлекать элиту «Бел Префельса», и белое вино «Карне ди Блю», традиционно предлагающееся влиятельным персонам. Все уставились на вошедших в зал новых гостей. Шепот заполнил залы дворца: вечно одинокий придворный маг, а ныне сам советник Темного Владыки, явился на бал со своей пассией.

– Готова стать главным номером этого представления? – тихо спросил Америус.

– Мне не привыкать, – улыбнулась Неамара.

Пара неспешно дошла до центра зала. Участники бала вернулись к тому, чем занимались до прихода грехов. По крайней мере, сделали вид, что вернулись. Отведенная для проведения торжеств часть дворца была огромной. Две магические люстры блестели каменьями разных цветов: желтыми, красными, зелеными и синими. Все эти драгоценности добывались в разных частях Темных владений, и затраты на создание интерьерных светильников были неимоверны. В люстры было вложено столько золотых, сколько хватило бы на то, чтобы помочь всем нуждающимся грехам. Что уж говорить о других элементах бального зала. Пол был застелен лаковой паркетной доской, настолько гладкой, что в ней отражались все переливы люстровых камней. Дерево для него было привезено из земель Зависти. Рыжие с пятнами разводы на дощатом полу свидетельствовали о том, что дерево относилось к подвиду, считающемуся священным у горгонских племен. Каким образом добывали запрещенный для вырубки лес, неизвестно. Вероятно, гладкий, идеальный для танцев пол был выложен по трупам нескольких малочисленных племен.

Шесть высоких окон с двух сторон зала были сплавлены из разноцветных стекол. Витражные композиции не отличались оригинальностью.

Дворцовый зал находился под пристальным надзором трех эльфийских властительниц. Бедные подданные алчной короны не могли отделаться от чувства, что за ними следят вездесущие пронизывающие взгляды. В самом конце зала возвышались мраморные лестницы, ведущие на второй уровень. Гости, желающие уединиться и спокойно побеседовать, могли подняться в специально отведенные для этого комнаты. Одно из таких укромных мест собирались использовать для проведения допроса двое грехов, прибывших на секретную миссию и только начавших вживаться в роль участников бала. А пока Америус занимался изучением окружения и обстановки, он увидел пинающих друг друга шутов. «Еще чуть-чуть, и ты бы оказался в этой компании, если бы нарядился в тот кудрявый костюм», – сказал про себя Америус.

Рядом с парой незаметно появился черт с подносом:

– «Мон Эль Альярно», госпожа?

– Неужели Овинна услышала меня? Конечно, – Неамара взяла фужер с любимым терпким вином.

– Господин? – обратился лакей.

– Нет, спасибо, – ответил темный маг.

В поисках съестного некромант заметил длинные столы вдоль стены. Небольшие закуски из рыбы, мясных деликатесов и пахучих сыров были разложены в четкой последовательности и на идеально соблюденном расстоянии друг от друга. Фуршет заманил Америуса единственным блюдом, способным заставить его сдвинуться с места. Фруктовый салат с нежнейшим пудингом засверкал в глазах эльфа ярче люстр.

– Неамара, давай подойдем поближе к тем угощениям, – произнес он, жадно смотря вдаль.

– Ты так и не поел с тех самых пор, как мы прибыли в Тельвейс-Ан-Тир?

– Да, – маг нервно почесал руку.

– Идем.

Некромант, недолго думая, взял за ножку изящную стеклянную креманку, в которой горкой лежало фруктовое ассорти на желейной подушке.

Тем временем участники специфичного клоунского квартета стали бить друг друга по голове барабанными тарелками. Безумный шум заглушил профессиональную оркестровую игру. От неожиданности Америус проглотил целиком довольно крупную ягоду, но тут же продолжил уплетать десерт. Гости бала уже не интересовались игрищами шутов. Зато увеселительные унижения больно нравились представителю Гордыни. Властный самодовольный тип с вздернутыми усами хохотал и бил себя по колену. «Высокоинтеллектуальные развлечения высшего общества, – смотрел с пренебрежением на происходящее Америус. – Как хорошо, что теперь я далек от этих светских раутов».

В сторону некроманта и его спутницы уверенно зашагала эльфийка. Ее белые с серебристым отливом волосы развевались при ходьбе, а черное гипюровое платье обтягивало тонкую фигуру. Она остановилась напротив пары, меча молнии в сторону Америуса, который побледнел еще больше обычного.

– Кто же это пожаловал?! Неужели Америус обзавелся женщиной? – язвительно произнесла представительница Алчности.

– Эмм, не…

– Как это нет? Мы в отношениях. Или я недостойна публичной огласки? – перебив мага, вопросительно посмотрела на него Неамара.

– Не думала, что ты способен любить кого-то кроме своих книг и ворона. Да быть того не может!

Демонесса незаметно ущипнула колеблющегося партнера и взяла его под руку. Некромант стерпел болезненный щипок.

– Лемаэсси, это Неамара, моя… – прежде чем произнести следующее слово, Америус вытерпел внутренние терзания, сравнимые с вырыванием ногтей. – Возлюбленная.

– Ха! – недовольно выдала эльфийка. – Что ж, твой выбор абсолютно ясен. Ты продвинулся в карьере благодаря этой крылатой женщине. А то мы столько лет гадали о твоем неожиданном взлете. Ты ведь даже губы не в состоянии держать в чистоте.

Темный маг обомлел и стал нащупывать по карманам платок, оставив без комментария оскорбительные заявления. Несколько раз за вечер он успел мысленно обругать новый костюм, в котором все лежало не на своих местах.

– Ляфэсси, или… как вас там? Америус, в отличие от вас, занимался личностным ростом и самосовершенствованием, в то время как вы тратили время на ненужные сплетни и уделяли время лишь внешним преображениям. Секрет успеха довольно прост, воспользуйтесь им. Желаю вам хорошо провести время! – намекнув на окончание разговора, высказалась демонесса.

– Приятного вечера! – пожелала сквозь зубы Лемаэсси. Прозвучавшие из уст эльфийки слова больше были похожи на пожелание магу и его спутнице поскорее покинуть этот бренный мир. Недовольная исходом разговора девушка нервно застучала каблуками, удаляясь от собеседников. Увидев, как ее гипюровое платье скрылось в толпе, Америус спросил:

– Зачем этот цирк, Неамара?

– Пусть все думают, что ты нарасхват в Демефисе, – подмигнула ему баронесса. – Ну и чтобы некоторые знали свое место.

Некромант поставил пустую креманку на поднос проходящего мимо официанта.

– Мне показалось или эта девушка к тебе неровно дышит? – спросила Неамара, когда он проверял в отражении зеркала, не осталось ли на его губах остатков десерта.

– Она неровно дышит ко всем мужчинам, что в ее глазах приобрели значимость в обществе, – ответил он безэмоционально, не желая, по всей видимости, дальше обсуждать придворную эльфийку.

– Кстати, ты не видел нашу цель?

– Пока нет, – неуверенно сказал Америус.

Ему было неудобно признаться, что он совсем позабыл о главном, отвлекшись на десерт, барабанные тарелки придворных шутов и несносную любопытную эльфийку. Темный маг решил поскорее загладить свою вину и пустился на поиски, а Неамара решила найти трех властительниц в толпе.

Впервые она внимательно рассмотрела гостей бала. В отличие от «Шарле де Лантье», в котором отряд остановился в первую ночь в Тельвейс-Ан-Тире и поучаствовал в поэтическом конкурсе, здесь эльфам пришлось придержать полет фантазии при выборе своего идеального костюма. Все же на подобных званых вечерах был предусмотрен дресс-код. Здесь на женщинах уместно выглядело вечернее платье, но без аксессуаров в виде перьев, мехов и прочих привлекающих внимание штучек. Зато представительницы слабого пола могли выбрать любой цвет наряда. Мужчинам был позволен лишь традиционный костюм, исключительно в темных тонах. В итоге, осмотрев участников мероприятия, демонесса была вынуждена признать, что ее поиски не увенчались успехом.

– А где царицы? – спросила она у Америуса.

– Они всегда появляются на балу ближе к середине мероприятия, – ответил он. – Возможно, им тоже уже наскучило это глупое времяпрепровождение. Вон он! – воскликнул маг, когда цель попала ему на глаза.

– Кто? – запуталась Неамара, не ожидая такой резкой смены темы.

– Каралиас. Глава коалиции «Польтес Эм Барсэ».

– Как он выглядит? – выискивая его в толпе, спросила Неамара.

– Плешивый маг со скудными белыми волосами. Нос напоминает птичий клюв. Одет в болотного цвета фрак, – сухо перечислил приметные черты эльф.

– Вижу. Как думаешь, может ли он сломаться под женскими чарами? – размышляла она, как раскусить свою будущую жертву.

– Думаю, под твоими каждый сломается. А если это подкрепить выгодным коммерческим предложением, то любая Алчность будет уязвима для допроса.

Неожиданно музыканты прекратили свою игру. Следом утихли надоедливые шуты. Вскоре умолкли и гости, направив все внимание на верхний этаж.

Около лестничной балюстрады появились три эльфийки. Видная дама посередине с аккуратным симметричным каре была облачена в платье цвета фуксии. Правее от нее стояла представительница Алчности в наряде глубокого лилового оттенка. Слева от главенствующей красавицы находилась высокая и плечистая эльфийка в винном платье. Три неизменные части алчного государства – великолепие и грация, интеллект и развитие, мощь и защита. Самая яркая девушка подошла ближе к перилам, смотря свысока на бальный зал.

– Дорогие и многоуважаемые гости «Бел Префельса», – обратилась к слушателям Индирис. – Мы рады вас видеть в столь значимый день, объединяющий наши разные и такие особенные народы. Мы ценим нашу дружбу и надеемся, что за сегодняшний вечер мы станем еще ближе. А сейчас продолжим бал в честь «Бел Префельса» традиционным танцем. Господа, извольте пригласить прелестных дам на танец.

Как по команде, оркестр настроился на новую композицию. Под плавное музыкальное вступление правительницы спустились в зал.

– Придется ненадолго отложить нашу миссию, – Америус подал руку Неамаре.

– Готов поразить публику? – спросила она его с усмешкой.

– Своей неуклюжестью? Ты думаешь, почему я не бывал на светских приемах? Конечно, не упоминая малоприятного окружения и самого наискучнейшего процесса? – ответил эльф.

– Значит, самое время учиться!

Незаметно выдохнув, некромант положил руку на талию баронессы, другой прикоснувшись к ее ладони. После пары неловких движений они приловчились и начали вальсировать. Америус смотрел то под ноги, то по сторонам. Если бы его взор упал на грудь спутницы, он бы точно залился краской.

– Америус, – окликнула его Неамара.

Он посмотрел в ее глаза. Теплые, манящие. На секунду эльф утонул в них, забыв о неподходящей обстановке. Потом, за неимением альтернатив, его взгляд резко опустился на подаренное ожерелье. «Она его постоянно носит», – подумал маг и слегка повеселел. Неамара заметила, куда было направлено внимание ее партнера.

– Скажи, ты знаешь легенду о происхождении нелизгита? – вспомнила демонесса разговор с ремесленницей.

– Нет, конечно!

– Кажется, ты покраснел, Америус. Ты не умеешь врать.

Пальцы некроманта крепче сжали талию баронессы.

– Ну же, – продолжала она.

– Хорошо… – нехотя признался некромант. – Я знаю. Но я не верю в такие вещи.

– То есть ты не боишься последствий?

– Неамара, это чушь, – насупился он.

Предводительница больше не спрашивала Америуса. Она пыталась уловить мысли мага: «Сложно… Его глаза всегда задумчивы и печальны. Неудивительно, что он раздражал многих девушек своей закрытостью. И сколько эльфиек он успел обидеть, не осознавая этого?»

Задумавшись, Неамара даже позабыла, что они танцуют. Так мягко и при этом уверенно вел ее Америус.

– А ты не так уж и плохо двигаешься. Если не считать нескольких раз, когда ты наступил мне на ногу. Но это было на «разогреве».

– Прости, – замялся темный маг. – Я же не Деос. – Потом он добавил с легкой улыбкой: – Зато теперь мы с ним квиты.

Они кружили по залу. Высокий осанистый некромант и уверенная в себе баронесса. Черное с золотым. Длинные волосы мага взлетали при резких поворотах. Крылья демонессы рассекали воздух, создавая вокруг волнующий ветер. Скомканный в начале вальс свел их воедино. Они были похожи на лед и пламя. Но впервые холод не тушил огонь, а огонь не подавлял холод. Это был красивый завораживающий баланс. Таким его считали и пристально наблюдающие за демонессой и темным магом танцующие пары.

– Америус.

– Да?

– Кажется, все уже закончилось.

Некромант огляделся. Все разошлись. Они остались вдвоем и продолжали двигаться уже под бодрую музыку, призывающую перейти к другому стилю танцев. Америус совсем отрешился от реальности. Он остановился, отпустив Неамару. Элегантный поклон завершил затянувшийся танец.

– Пора приниматься за дело, – указав кивком головы на главу коалиции «Польтес Эм Барсэ», который как раз находился в одиночестве у закусок, сказала воительница.

– Удачи, – пожелал ей маг.

Самоуверенно и грациозно, как она умела делать лучше любого из присутствующих, Неамара прошла через пустующую середину зала и встала рядом с ничего не подозревающим эльфом.

– Добрый вечер! – произнесла баронесса, когда сообщник Сагелиоса боролся со все не отлипающим от шпажки куском мяса.

Тот повернулся на женский голос и сильно удивился, увидев перед собой представительницу Гордыни. Глава коалиции быстрее прожевал закуску и поздоровался:

– Добрый вечер, миледи! – Он говорил доброжелательно, но в его голосе чувствовалось напряжение.

– Вы Каралиас?

– Да… А вы, простите? Я вас знаю?

– Неамара, – представилась демонесса. – Как представителю «Польтес Эм Барсэ» я бы хотела сделать вам деловое предложение. Поставки золота на выгодных условиях с возможным хорошим процентом заработка от сбыта продукции торговым компаниям.

– Очень приятно. Давайте обсудим это с глазу на глаз.

* * *

– Великолепное вино. Простите за мою наглость, но не могли бы вы принести те маленькие пирожные с кремовой начинкой? В этом узком платье я даже двигаться толком не могу, – Неамара озорно посмеялась и кокетливо взглянула на эльфа.

– Да… да, конечно. Схожу за ними вниз, не утруждайтесь. Не хватало порвать такой шедевр швейного мастерства. – Каралиас засуетился: – Вам четырех будет достаточно?

– Двух, – улыбнулась она.

– Понял, – маг замялся, похоже, почувствовав, что партнерство может перерасти в более близкую связь.

Дверь за ним закрылась. Демонесса достала маленький флакон, надежно припрятанный под подолом платья. Несколько капель эликсира упало в бокал эльфа. Вино зашипело и забурлило. Неамара вздрогнула от неожиданного эффекта. К счастью, волнение в бокале почти сразу утихло. Демонесса расслабилась и спрятала пузырек обратно в карман на кожаном ремешке, закрепленном вокруг ее голени. На стенках бокала остался небольшой белый осадок. Девушка схватила салфетку и потянулась к бокалу, но тут скрипнула ручка двери, что вынудило ее немедленно вернуться на место. В комнату вошел воодушевленный эльф с блюдом, уставленным сладкими лакомствами.

– Держите, миледи. В зал вынесли новые десерты, я принес вам их попробовать.

– Вы так любезны.

Некромант присел, поправляя тонкие редкие волосы. В его глазах заиграла неделовая искра. Собравшись глотнуть вина, он заметил странные белые разводы. Эльф посмотрел на Неамару, потом на ее бокал. Демонесса не подавала виду.

– Знаете, мне что-то перехотелось, – он поставил фужер с вином обратно на стол.

– Что же вы, не составите мне компанию? – Неамара изобразила удивление. Баронесса почувствовала, что ей придется перейти сразу к финальной части плана.

– Вы не представляете, сколько за этот бал я выпил и съел… – Каралиас откинулся и взялся за живот. Похоже, подыгрывать он не собирался.

Неамара сложила губки и грустно посмотрела на эльфа. Некромант никак не реагировал на действовавший до сих пор прием. Она взяла одно из принесенных пирожных и надкусила его. Жидкий крем капнул ей на декольте. Демонесса стерла его пальцем со светящейся изнутри упругой кожи и съела. Лицо мага было невозмутимо, но подергивающаяся нога выдавала его беспокойство.

– Извините! – демонесса артистично приставила руку ко лбу. – Крем в этих божественных пирожных настолько вкусный, что забываешь о всяких манерах!

– Я вас понимаю. Крем мне тоже показался очень вкусным, таким… аппетитным, – глядя на место, где недавно была капля, произнес с глуповатым выражением Каралиас.

– Давайте же выпьем за наше будущее партнерство, – демонесса подняла бокал.

– Давайте, Неамара. За знакомство! – глава торговой коалиции был обманут, как мышь, приманенная на сыр, забыв под соблазняющим давлением демонессы о странном белом ободке на стенках бокала.

Неамара с упоением смотрела, как Каралиас пьет вино. Немного подождав, она решила проверить, начал ли уже действовать эликсир.

– Что вы думаете о трех правительницах Тельвейс-Ан-Тира? – начала она издалека.

– Я думаю, что им осталось немного. Скоро три неразлучные стервы окажутся мертвы.

Он прикрыл рот. Глаза расширились в полном недоумении. Неамара приподняла под столом платье и достала небольшой кинжал. Клинок моментально оказался у горла эльфа.

– А теперь выкладывай все, что связано с Сагелиосом. Соврать или убежать у тебя уже не получится.

Маг вжался в кресло, косясь на кинжал, острием врезавшийся в его кожу. Верхняя губа эльфа задергалась, выдавая откровенный страх.

– Что ты знаешь о его планах насчет властительниц Алчности?

– Он хочет свергнуть этих мерзких змей. Поделом им! – Каралиас произнес это, неконтролируемо трясясь то ли от одолевающей его ненависти к эльфийкам, то ли под давлением кинжала, упирающегося в его шею. – Сколько перспектив у коалиций на развитие, а они подмяли под себя все золото. НАШЕ ЗОЛОТО! Крутят им как хотят, сдирают пошлины, соизмеримые с чистой прибылью. Три жадные ведьмы! Все им мало… Так еще и к политике никого не подпускают. Кувыркались бы там дальше между собой, да только не в стенах дворца.

– Достаточно! Каким способом он хочет их свергнуть?

– Сагелиос не рассказывал подробностей. Говорил, что нельзя распространяться лишний раз. Я делал только то, что он говорил!

– Где он?

– Да черта с два он бы мне рассказал!

– Говори! Живо! – рявкнула демонесса.

– Он скрывал от нас буквально все. И уж тем более не говорил мне, где его убежище.

Неамара приготовилась надавить на горло мага сильнее, но вспомнила, что врать под действием эликсира он не может.

– Вы где-то тайно встречались с ним в последнее время?

– Я с трудом находил повод для вылазки и, чтобы не вызвать подозрений, смог встретиться с ним лишь пару раз недалеко от границ Тельвейс-Ан-Тира. С недавних пор он был слишком напряжен. Получая от меня отчет о положении дел при царском дворе и готовности нашей коалиции к активным оппозиционным действиям, он сразу исчезал в портале. На последней встрече Сагелиос дал мне четкое задание найти доверенное лицо, которое доставило бы ему резервуар. На этом все!

– Что ты видел, когда Сагелиос выходил из портала? Вспомни хоть что-то, указывающее на место!

– Там всегда был полный мрак. Только… несколько раз я слышал какой-то хруст под его ногами. Довольно странный.

– Что-то еще?

– Говорю же, темно было!

– Все из членов «Польтес Эм Барсэ» участвовали в заговоре? – продолжала допрос Неамара.

– Нет, нет. Внутри коалиции произошел раскол, и все благодаря еще одной змее, в этот раз приближенной ко мне. Видите ли, мои методы ей показались слишком жестокими.

– Имя этой змеи?

– Эальрес. Она и те, кто поддержал ее бредни, отделились и планируют якобы более гуманный план свержения правящей власти. Смешно. В их головах не умещается, что эти актрисы дешевого театра не покинут пост мирно. Никогда! Они вцепились в Тельвейс-Ан-Тир когтями и сжимают барьер все крепче и крепче.

Дверь отворилась. Жертва допроса и следовательница одновременно повернули головы. Вторгнувшимся оказался Америус.

– Как успехи?

– Самое время, – обрадовалась его приходу баронесса. – Он раскололся. Зови правительниц.

Темный маг молча кивнул предводительнице и ушел. Каралиас, недавно присоединившийся к рядам воздыхателей Неамары, заговорил голосом, пропитанным злостью:

– Ты до сих пор не осознаешь, кому перешла дорогу. Он разберется с тобой. Отомстит за всех нас!

– Ты наивен, Каралиас, – насмешливо произнесла демонесса. – По-моему, это ты не осознаешь, что в этом плане ты лишь наживка.

– Кем бы я ни был в твоих глазах, я единственный, кто не побоялся действовать. Все, кто сегодня присутствует на этом маскараде лицемерия, недовольны их правлением, но молчат. Я мог все изменить!

Дверной скрип вновь прервал их напряженный диалог. Комнату украсили три оттенка фиолетового.

– Каралиас ваш. И его развязанный язык тоже, – Неамара передала предателя в руки эльфиек.

– Вы спасли не только нас, но и горожан от беспредела, который мог вылиться из этого мятежа. Мы вам безмерно благодарны, – произнесла Индирис, в чьи обязанности, как у певчей птицы, входило исполнение заливистых трелей. – Надеемся, вы найдете Сагелиоса и вернете нам конденсатор. Без него Тельвейс-Ан-Тир будет беззащитен.

– Теперь вы знаете, где его искать? – командирский тон принадлежал Телаис.

– Каралиас не в курсе, где он, – прямо ответила баронесса.

– И как вы собираетесь на него выйти? – возбужденно спросила эльфийка, отвечающая за безопасность государства.

– Выйдем. За этим меня и послали. Надо только сопоставить все сведения. – Неамара поклонилась, четко дав понять правительницам, что теперь ей пора идти.

– Тогда мы вас не задерживаем и желаем поскорее уладить эту проблему, – с пониманием ответила Телаис, хотя и очень хотела узнать мысли баронессы по этому поводу.

Неамара и Америус удалились из комнаты допроса. Спускаясь по лестнице в зал, где все еще продолжалось празднование, темный маг поинтересовался:

– И как ты смогла его уболтать пойти наверх и при этом подмешать ему в вино «Эликсир правды»?

– Пришлось прибегнуть к ужасным скользким приемам, чтобы влить его ему в бокал, – улыбнулась демонесса. – И ты же знаешь, если бы это не сработало, я бы влила эту сыворотку ему прямо в рот.

– Не сомневаюсь. Но я был уверен в успехе «скользкого приема», как бы мерзко это ни звучало, – в голосе мага слышалась ревность.

– Не фантазируй лишнего, – недовольно покосилась на него баронесса.

Кажется, гости бала оставались в полном неведении о том, что этажом выше происходили события, которые сразу бы разогнали их смертную тоску. Организованные увеселения начали повторяться: вот уже шуты снова пытались взбодрить публику очередной порцией крепких пинков. От этого тошнотворного зрелища некромант так поспешил уйти, что ему пришлось постоять какое-то время в одиночестве, дожидаясь, пока его спутница вальяжно проследует к выходу, как положено на приеме. Дворецкий выпустил пару в сад, через который они могли вернуться к членам отряда.

– Не думаешь, что правительницы выведают у Каралиаса то, что нежелательно? – спросил обеспокоенно эльф.

– Даже под действием «Эликсира правды» он не поведает им ничего, за что мы могли бы волноваться, – ответила ему демонесса. – Он попал в аферу, о которой сам толком не знал. Купился на красивую обертку под пикантным названием «Твой идеальный мир», а на деле получил «Смертельную ловушку».

– В этом вся Алчность, – усмехнулся Америус.

Двое грехов проходили вдоль подстриженных кустарников темно-пурпурного цвета. Они сложились в плотную изгородь, ведущую к узорчатым воротам. Уже приближаясь к выходу, некромант произнес:

– Прости… Забыл спросить тебя о главном. Каралиас дал какую-нибудь наводку?

– Мне даже нечего ответить.

– Вообще ничего?

– Давай дойдем до остальных, – вздохнула Неамара. – Я пока попробую вспомнить, за что можно было бы уцепиться.

– По пути неплохо было бы еще переодеться, – заметил маг. – Надо забежать в примерочную.

* * *

Пятеро воинов ожидали предводительницу и некроманта на мосту. Праздник продолжался. Вдалеке раздавалась музыка, смешиваясь с шумом толпы. Деос смотрел вдаль, на широкое устье реки Тир. По ее берегам раскинулись волшебные дворцы Алчности. Множество лодок было привязано к причалам. Фиолетовые огоньки мелькали в темной воде. Кимар стоял рядом, опершись спиной о мостовое ограждение. Ожидание затянулось. Ферга нетерпеливо бродила взад-вперед. Хелин, медитировавшая сидя на земле, подскочила. По ступеням поднимались Америус и Неамара.

– Ну как? – подлетела к ним Черная вдова.

– Никак. Нам это ничего не дало. Все впустую, – сказала демонесса. – Считайте, просто повеселились на фестивале. Этот эльф осведомлен в его делах хуже, чем мы.

– Что он хоть сказал? – допытывалась Ферга.

– Он подтвердил свою причастность к краже резервуара. Мы, как истинные альтруисты, помогли властительницам разоблачить предателей трона, не получив из этого ни толику личной выгоды. Но о деятельности Сагелиоса Каралиас не знал ничего. Зато он упомянул очень важную деталь, – начала от отчаяния иронизировать Неамара. – Хруст под ногами Сагелиоса, когда он выходил из портала.

– Хруст… – задумалась Шива. – Мне было видение, будто я иду по костям.

– По костям?! – встрепенулся маг. – Черт… Это же ключ!

– Что? – посмотрела на него баронесса.

– Хруст под ногами, кости, – повторил он. – Вспомните его рисунок в дневнике – длинные кривые колья. Это были кости. Только там есть такие гигантские костяные останки! Место, где находится портал перерождения, – это Ничейные земли! – полностью воспроизвел картину воодушевленный эльф.

– То есть то, что он нарисовал в дневнике, – это ориентир. Отлично! – обрадовалась Неамара. – Надеюсь, так оно и есть. Выдвигаемся!

Семикратное превосходство

Глава 22

Ничейные земли, или, как их еще называли, Костяные хребты, были дикой, нетронутой грехами территорией. В этой гористой, труднопроходимой местности царствовали невиданные существа. Иерархия здесь выстраивалась по принципу естественного отбора, и грехи были далеко не на вершине этой пирамиды. Земля тут была сплошь усеяна костями разных размеров и форм, словно почва состояла из твердых животных ископаемых. Пока никому не удавалось изучить все местные формы жизни, что сильно затормаживало процесс освоения территорий разумными существами. Нахождение здесь влекло угрозу не только со стороны диких животных, но и со стороны таких природных явлений, как обрывистые склоны и гейзеры.

Отряд пробирался по острым костям, выискивая во всех крупных останках подобие нарисованных в дневнике бивней. Они шли внутри каньона, окруженного вершинами гор. Покатые костяные склоны вздымались высоко вверх, их пики дотягивались до темного пасмурного неба. При всей схожести с хмурой погодой Френзиса на Ничейных землях не бывало дождей, но молнии постоянно сверкали и били по высоким зубчатым хребтам, подсвечивая яркими вспышками их мертвые вершины. Следом за молниями слышались отдаленные раскаты грома.

– Кто владеет хоть какой-нибудь информацией об этом милом уголке? – спотыкаясь о выпирающие кости, поинтересовалась Ферга.

– Никто не знает об истинном назначении Ничейных земель, – ответил ей Америус. – Одни говорят, что эти земли должны были принадлежать так и не воплотившемуся в жизнь восьмому греху, а другие твердят, что они и задумывались быть ничейными, став еще одной божественной проверкой для греховных народов. И, судя по прошедшим событиям, мы эту проверку провалили.

Бойцы продолжили осматриваться по сторонам. Совсем близко сверкнула молния, выстрелив в горный хребет. Кости, лежавшие на вершине, отскочили от удара и покатились вниз по горе. Гром в этот раз прозвучал куда более ужасающе.

– Я, как единственный из нашего коллектива, кто склонен к писательству, загорелся желанием создать исторический очерк о наших подвигах, который в будущем войдет в летопись важных мировых свершений, – заговорил Деос, подождав, когда оглушающая волна утихнет. – В своем, конечно, стиле. Пока это записано в стихах, но в дальнейшем, возможно, приобретет прозаический вид.

– Началось… – пробубнила недовольно Черная вдова.

– Кимар, – обратился к нему бывший Вестник. – Достань-ка со своего горба гитару.

Америус побледнел. Алый бык притормозил, повернувшись к Деосу:

– Так Америус же сказал ее оставить, якобы она тебе больше не нужна.

– Не ожидал я от тебя такой подлости, мой алчный друг. Все не знаешь, как вложить побольше своих книг в общие сумки? – упрекнул его Деос.

Эльф не нашел слов для ответа и прошел мимо черта, сделав вид, будто не расслышал.

– Что ж… кхм, – задумался информатор. – Бутончик, будь добра, подыграй мне на дудке.

– Это суэхлаш! – поправка Шивы была больше похожа на категоричный отказ.

– Деос, не хватало нам еще музыкального сопровождения. Хочешь созвать всех жителей Костяных хребтов на свой концерт? – возмутилась Неамара.

– Не важно, – отмахнулся от скучных компаньонов черт. – Исполню тогда в виде стихотворения:

Красив и смел он, быстр, умел,

Он совершенен был!

В спасении мира преуспел,

Итевиса в деяниях сместил.

О Деос! О великий…

Все посмотрели на него с недоумением. Черт, довольный, что его провокация сработала, быстро поправился:

– Ой, извините, это альтернативная версия для прелестниц. Сейчас…

Держать порядок в мире грешном

Казалось делом безуспешным.

На семь грехов взвалилось бремя,

Когда другие жили дремля.

Никто не знал, что ждет их скоро,

Если бы маг наслал ту свору,

Что создавал из душ убитых,

Но, к счастью, в дело вникла свита.

Известные в своих кругах,

Умелые во всех боях,

Объединились в первый раз

Бойцы из разных грешных рас.

Вела их общая идея,

Закрыв глаза на это время

На ту вражду и разногласия,

Что вечно правили в их царствиях.

Чтобы поймать того безумца,

Пришлось им много с чем столкнуться.

Они шатнули верхи банд,

Убрав с доски ненужный ряд.

С тех пор во Френзис пришел мир.

Для Вестников как ориентир,

Возник просвет в умах народа,

Торговый город сверхдохода.

Те семь грехов, вернувших Блуду

Надежду на благое чудо,

Недолго пробыли вне боя –

Похоже, такова их доля.

И тайна, что держал их враг,

Тянула воинов в полный мрак,

И забрели они в те земли,

Где плоть и души сораздельны.

И голоса их призывали:

«Остановитесь, вы устали,

Отдайтесь зову, мы едины.

Для спешки нет такой причины».

Они брели, цель в их глазах

Затмила голос, ветер, прах.

В конце концов дошел отряд

До места, где царил сектант.

Он приказал алмаз найти,

И снова семь грехов в пути…

– Голодная Геенна, пощади! Это мы и так все знаем! Переходи к финалу, – вспылила Черная вдова.

– Ферга, Ферга… – зацокал языком Деос. – Так прерывать поэта… Это оскорбительно. Научись смаковать искусство, как то, в чем тебе нет равных. Обрушенный на неподготовленного слушателя финал – это как тяжесть в желудке от переедания. К нему нужно переходить поэтапно, медленно переваривая, тогда и послевкусие ляжет легким и приятным чувством сытости.

– Словами сыт не будешь, – кратко ответила паучиха, все равно придерживаясь своего мнения.

– Тогда по просьбе ненасытной женщины… Финальная часть!

И перед ними маг предстал.

С ним рядом – то, что создавал,

Над чем трудился много дней,

В греховном мире всех грозней.

Но нет во тьме таких преград,

С чем мог не справиться отряд.

Кровопролитное сражение

Шло долго, до изнеможения.

Они дрались без доли страха,

И, находясь в метре от краха,

Все в корень поменял удар.

Враг был лишен защитных чар.

И пала скрытая угроза

Безнравственного симбиоза.

Так воспевается в веках,

Легенда о семи грехах.

– Прошу понять, что мне пришлось опустить описание нашего врага, так как объект еще неизвестен. Позже этот фрагмент будет редактироваться, – объяснился информатор.

– Значит, ты предвещаешь нам счастливый конец? – спросил его Кимар.

– Иначе я не мог! – воскликнул черт. – Если вы не заметили, дорогие компаньоны, я тут выполняю функции менестреля, между прочим, бесплатно. А значит, вдохновляю воинов на геройства.

– Деос, только спешу тебя разочаровать, – посмотрела на него Неамара, выдержав выразительную паузу. – Ты забыл, что мы вынуждены молчать о многих событиях и обнародовать такое не получится?

– Черт! Да разве же это справедливо? – разочарованно протянул он.

– «Похоже, такова их доля…» – иронично процитировал его строчки минотавр.

– Ну, ладно. Было бы куда больнее, если бы в момент моего позднего прозрения я написал уже трехтомник, – утешил себя Деос. – Постойте-ка! А где наша взрывательница мозгов? – оглядывался по сторонам черт. – В прямом и переносном смысле.

– ХЕЛИН! – испуганно закричала опомнившаяся Неамара.

В ответ демонессе отозвался очередной рокот грома. Отряд остановился.

– ХЕЛИН! – повторно выкрикнула Неамара.

– Я здесь! – махнула им рукой заклинательница. – Смотрите, что нашла. Какие-то отверстия с горячим потоком воздуха.

Она склонилась к выходящему из земли пару. Почувствовав, что температура не слишком горячая, как казалось изначально, она подставила под них голову.

– Хелин, чтоб тебя! – срывая голос, выкрикнула демонесса. – Это же гейзеры! Если он активный, то твое лицо сварится при выбросе воды!

– Он не активный! – ответила своевольная девушка.

Под землей зловеще забурлило. Резкий поток воды вырвался из недр. Хелин пропала из виду.

– Ее унес поток? – обеспокоенно смотрел вдаль Деос.

Члены отряда бросились к тому месту, где еще секунду назад стояла Хелин. Неамара бежала впереди, проклиная себя за излишнее потакание прихотям своих подручных. На полпути они услышали за спиной тихий голос:

– Я здесь.

Целехонькая представительница Уныния невинно сложила пальцы в замок.

– Больше так не делай, – пригрозила ей пальцем демонесса. – Когда-нибудь мое сердце не выдержит.

– С появлением нас в твоей жизни оно, наверное, забилось чаще? – склонив голову, поинтересовалась Хелин.

– Несомненно. – Отпустив тревожные мысли, Неамара вернулась к цели их путешествия: – Нам нужно подняться на возвышенность. Заберемся на самую высокую точку вон той горы и попробуем найти то, что зарисовано в дневнике Сагелиоса. Слоняясь в самой низине, мы проведем вечность в поисках.

Все согласились и осмотрели гору, которую им предстояло одолеть. Они свернули налево, отдаляясь все больше от середины каньона. Стоя у подножия горы, они подняли головы: вершин ее крутых склонов не было видно. Их ожидало долгое восхождение вверх по костям. Первой пошла Неамара. За ней по одному поднимались верные товарищи. Воины взбирались медленно, погружая опорную ногу глубже в неустойчивую землю. Кости под ногами с хрустом ломались. Шива вспоминала ощущение, пришедшее ей в видении. «Но там не было подъема», – подметила она про себя.

Восхождение на вершину было долгим и утомительным. Члены отряда теряли первоначальную решительность, замедляясь и время от времени останавливаясь. Легкий ветер приятно охлаждал их вспотевшие тела.

– Наступайте твердо, со всей уверенностью. Не расслабляйтесь! Мы уже очень высоко, – подбадривала их Неамара.

Действительно, гейзерный вулкан, в пару которого недавно развлекалась Хелин, был уже маленьким пятном среди костяных махин. Америус взглянул вниз и пожалел о содеянном. Голова его резко закружилась. Он заглянул одному из самых больших своих страхов прямо в лицо, когда он был не готов к этому. Перед насмерть испуганным эльфом ударила молния. Его глаза на миг ослепли, а душа ушла в пятки. От удара разгневанного неба из земли полетели в разные стороны кости. Потеряв равновесие, некромант замахал руками и закричал:

– А-А-А!

– Держу! – Кимар схватил его за руку и потянул к себе. – Сколько раз я уже спасал твою тощую шкуру? – взглянул он на ошалелое лицо Америуса.

– Думаю, не больше, чем я спасал твою, – ответил маг, тяжело дыша.

– Хе-хе, – бык развернулся и продолжил тяжелыми копытами крошить кости.

Америус перевел дух и поспешил за минотавром. Семерка выдохлась, но их подстегивало то, что большая часть подъема осталась позади. Вид на Ничейные земли приближался с каждым их шагом. Фантастические картины уже раскинулись по сторонам. Рельефная неизведанная земля… Последние рывки отделяли их от цели. Увидев, что ровная поверхность уже близко, путники ускорились, сбивая обувь о застрявшие в земле кости.

Наконец отряд достиг высшей точки горы. Бойцы звучно упали на жесткую землю. Все вытащили свои запасы воды, хранившиеся в небольших флягах, и, вскинув головы, иссушили их до последней капли.

– Долго не рассиживаемся. Молнии тут бьют без остановки, – напомнила им предводительница.

Уставшие после долгого восхождения воины поднялись. С этой точки, казалось, были видны все просторы Ничейных владений. Семерка восторженно огляделась. Это было пьянящее ощущение. Сероватые тучи нависли над костяными громадами. Череда молний озаряла области, спрятанные за нагромождением скал. Узкие каньоны извивались между горами, уводя в глубь рядов костяных изваяний. Приложенные бравой командой усилия все же окупились. Кто из грехов хоть раз лицезрел бескрайние горные цепи с такой высоты?

– Вот это да! – упоенно произнес Деос.

– Да, кто бы мог подумать, что земля, состоящая лишь из костей, может так впечатлить? – поддержала восторженный возглас черта Ферга.

Закончив любование чудесной картиной, которая не только дарила визуальное удовольствие, но и являлась угрозой для жизни из-за постоянных молний, Неамара вытащила дневник Сагелиоса.

– Смотрим еще раз на рисунок, – сказала она своим спутникам. – Ищите четыре искривленных клыка, соединяющихся концами.

Члены отряда начали всматриваться. Множество громадных костей попадалось им на глаза: это были останки непонятных существ, возможно, живущих по сей день, а может, давно исчезнувших во время противостояния конкурирующих видов.

– Так-так. Кажется, есть, – заговорил Кимар.

– Где? – подняла на него голову демонесса.

– Правее, – указал рукой бык. – Ущелье, похожее по форме на колодец. Между тремя горами.

Неамара сопоставила рисунок на последней странице блокнота и находку алого быка.

– Похоже… – задумчиво проговорила она. – Это то, что нам нужно.

– А зрение еще не растерял, – удивленно посмотрел черт на минотавра. – Молодчина, крепыш!

– Я тебе, что ли, только на метание секиры гожусь и ношение походной сумки? Не надейся.

Отряд разом воспрял, увидев новую цель. Каждый запоминал, через какие места им предстоит пройти, что станет для них маяком, если они все же зайдут в тупик или заблудятся среди костей.

В мрачном искрящемся небе показалась черная точка. Она все больше приближалась к семерке, стоящей на вершине горы. Надвигающееся черное пятно приобретало детали: небольшая голова, крылья и клюв. Это был ворон темного мага.

– Вейл! Тут очень опасно! – крикнул ему Америус, когда пернатый друг приземлился на его вытянутую руку. – Что у тебя за привычка вечно появляться, когда не надо?!

– Я хочу хоть чем-то помочь, а ты мне не даешь! – закаркала в ответ птица.

– Хорошо, – сдался эльф, подумав, что помощь ворона, способного изучить окрестности с высоты, может им пригодиться. – Видишь то место?

Вейл переместился на плечо некроманта, внимательно наблюдая за его пальцем.

– Эти острые пики? – пискнул ворон.

– Правильно, – подтвердил маг. – Разведай весь путь от этой точки до того места и сообщи нам, не ждут ли нас какие-нибудь препятствия.

– Каррр. Приказ принял, – сказал ворон, уже набирая высоту.

Семерка проводила Вейла взглядом, пока тот снова не превратился в небе в маленькую точку, и сразу направилась к спуску с горы. Отряд передвигался быстро, но, конечно, не забывая о безопасности. Ногами они проверяли почву на устойчивость и только тогда уверенно делали шаг вперед. Вскоре неровный горный ландшафт сменился плоской поверхностью. Не успели грехи сделать и пары шагов после спуска, как ворон уже вернулся с разведки и опустился на плечо хозяина.

– Чисто, – сказал Вейл, пытаясь освободить когти, запутавшиеся в длинных волосах эльфа. – Движения не обнаружено. Преград тоже.

– Замечательно. Ты нам очень помог. А теперь лети, пока тебя не поджарило молнией, – сказал некромант, помогая птице распутаться.

– Может, хоть тогда твое лицо выразит новую эмоцию? Скорбь по единственному неравнодушному к тебе существу?! – загорланил ворон в ожидании, когда с его ноги спадут оковы.

– Вейл, не сейчас… – ворчливо произнес Америус.

– Ладно, зови, если что. Я буду неподалеку, за горами. В теплых объятиях горячих дамочек.

– Читает мои мысли, маленький стервец, – оценил Деос юмор пернатого ловеласа.

Ворон наконец взлетел, удаляясь в этот раз в сторону блудных земель.

– А не соврал о своих намерениях, – весело хмыкнул Деос.

– Надо поспешить, – сказала демонесса своим компаньонам. – Возможно, мы успеем застать Сагелиоса.

Воины ускорились. На подходе было узкое ущелье, отделяющее их от еще одного гигантского каньона. Когда отряд пробирался по извилистой дорожке, Ферге пришла мысль, которую она поспешила озвучить:

– С чего мы вообще решили, что он будет ждать нас около портала?

– Это его единственное прибежище, – ответил за всех Америус. – Даже если мы его там сейчас не застанем, он появится через какое-то время. Его дело не окончено. Сагелиос одержим идеей, и сейчас он на грани поражения. Он попробует завершить начатое любой ценой. Портал – последнее место, где он может быть в безопасности, а также надежда на достижение главной цели в жизни.

– Но… как он это сделает? Все его подопытные мертвы, а значит, и нет доступных душ в его распоряжении, – спросила озадаченная Хелин.

– Уверен, он все продумал, – снова заявил маг.

* * *

Прошло пару часов с того момента, как бравый отряд спустился с горы и отправился к спрятанному за костяными заслонами месту. Где-то в глубинах горных цепей скрывался портал перерождения, который так резко разрушил давно сложившиеся в головах грешных созданий представления об устройстве Темного мира. Портал был действующий, как писал Сагелиос, но, судя по всему, самостоятельно не выполнял заложенную в него главную функцию – придание физической формы бесплотным сущностям.

Америус весь путь размышлял о предстоящем открытии. Как много, оказывается, неясностей вертится вокруг грешных земель, и, заглядывая глубже в мировые парадигмы, получаешь только больше вопросов, но не ответов. Волочась за остальными, некромант запутывался в клубке своих мыслей. Он пришел лишь к одному выводу: «Портал не работает так, как остальные, по явному обстоятельству – земли ничейные. За другими порталами закреплен свой определенный грех, поэтому они бесперебойно производят в загробную жизнь новых поселенцев».

– Эй, Америус! – крикнула Ферга.

– Да?

Эльф остановился. В миллиметрах от его лица выступал острый костяной нарост.

– Хочешь лишиться своего прелестного глаза? Ты где вообще витаешь? – забрюзжала паучиха.

– Каждый из нас сейчас витает там, где ему было бы больше всего комфортно, – ответил за него Деос. – Зная нашего умелого жонглера душами, он сейчас шуршит страницами в стенах библиотеки.

Бросив на Вестника брезгливый взгляд, будто бы тот забыл одеться и бесстыдно разгуливал в чем родила его грешная земля, Ферга сказала:

– Уже представляю, где бы ты был не прочь сейчас пошуршать… В женском белье.

– Ферга, я молчу о твоих могучих хелицерах, которые мысленно не шуршат, а крошат поток нескончаемой пищи, – с легкой улыбкой произнес информатор.

– Тсссс!

Бойцы умолкли. Демонесса, остановившая их диалог, продолжала идти вперед, но постоянно смотрела в сторону и прислушивалась. Шесть паучьих бусинок любопытно взглянули в том же направлении. Недалеко от отряда из пещеры медленно вылезало крупное животное. Две его головы высунулись наружу. Создание Костяных земель издавало внутренний гул. Звуки перерастали в голосовые вибрации, напоминающие бульканье кипящей воды. Животное двигалось медленно. Из его двух длинных толстых шей, покрытых твердой, как камень, серой чешуей, прорезались заостренные кости. Головы были продолговатыми, покрытыми костяным панцирем, а глаза – мелкими, еле заметными. Показавшееся из укрытия тело существа было облачено в каменистую броню, а его покатая спина была украшена рядом бело-серых костей.

Черная вдова задержала дыхание, находясь в полном изумлении. Ферге пришлось перебрать в голове все известные ей виды зверей и насекомых, но вспомнить что-то хоть отдаленно напоминающее это животное ей не удалось. Пещерное создание показало уже третью пару ног-колонн, но конца его туловища так и не было видно. Паучиха, поборов оцепенение, схватилась за булаву, но дрогнувшая в этот момент рука подвела, и оружие звонко ударилось о металлические доспехи.

– Тихо, тихо, Ферга, – повернулась к ней Неамара, жестом указывая опустить оружие. – На сей раз геройства оставим на потом. Нам нужно сохранить силы на предстоящее сражение.

– Это выглядит… впечатляюще, – приложив усилия, выдавил из себя Америус.

– С таким если встретишься, то вряд ли уже уйдешь целым, – весело произнес Деос. – Как думаете, Сагелиос приготовил нам что-то еще более масштабное?

– Скоро узнаем, а если нам повезет и мы поторопимся, то, может, и нет, – с надеждой в голосе сказала баронесса.

Благодаря медлительности незнакомого зверя – или же проворности отряда – воинам удалось скрыться раньше, чем житель Костяных хребтов полностью вышел из своего логова. Впервые бойцы избежали прямого столкновения с возможным противником, выбрав тактическое отступление. Некоторые в команде испытали облегчение, а другие сожалели об упущенной возможности сразиться с невиданным ранее врагом. Но все были солидарны с мнением предводительницы – надо приберечь оставшуюся энергию для решающей битвы. Протискиваясь в очередную расщелину, где героев ожидал еще один узкий коридор, команда не была готова к тому, что за ней их уже ожидают костяные пики. Выбравшись из нависающих над головой скал, отряд выстроился напротив гигантских кольев, уходящих высоко в грозовое мрачное небо. Четыре продолговатых кости почти соединялись остриями, образуя некое подобие шатра. Толщина костяных выгнутых столбов была чуть ли не больше, чем толщина ствола самого древнего дерева Темных владений.

– Это оно? – спросила паучиха, не доверяя своим многочисленным глазам.

– Похоже на то, – ответил алый бык.

Неамара сделала несколько шагов вперед. Эти кости принадлежали животному, во много раз большему, чем то, встречи с которым они избежали. Было сложно представить, что собой представляло это существо при жизни. А может, это и вовсе был особый вид местной флоры, как кристальные ивы в алчных угодьях или медноцветные бессмертники на раскаленной земле Гнева.

Раздумывая над этим, команда ступила внутрь открытого шатра. Пройдя несколько раз по участку, границы которого были отмечены каркасом, отряд собрался на середине.

– И что мы тут видим? – возмутилась Ферга. – Ничего! А, нет, подождите! Может, где-то в этой кости запрятан рычаг?! – взвинченная паучиха забила кулаком по костяному стволу.

– Так, спокойно, – остановил ее Америус. – Мы уже обсуждали, что это могло быть просто ориентиром для Сагелиоса, а значит, надо внимательно осмотреть все поблизости.

– Не забываем, что мы ищем портал перерождения, – напомнила всем Неамара. – Где он теоретически может находиться?

– Да где угодно. У нас он запрятан в старых развалинах. У Уныния он одиноко стоит среди песков, – сказал в ответ темный маг.

– А под землей? – Неамара посмотрела на глубокий обвал, находящийся неподалеку. Почему-то из него не исходило никаких звуков, говорящих о том, что там притаился активный гейзер. Ни бурления, ни шипения пара…

Неамара осторожно, помня о случае с Хелин, нагнулась к земельной трещине – одной из тех, что всюду встречались им на пути.

Америус с сомнением заглянул в подземный разлом. «Наверное, если из такого извергается гейзер, он должен быть невероятной высоты», – отметил он про себя и отошел назад, после чего произнес:

– Не знаю… Действительно, никаких звуков. Только как туда забраться, при этом не угробившись. Тупиковый вариант.

– Давайте проверим, насколько там глубоко, – предложил минотавр, кинув в темные недра небольшую кость.

Семерка замерла в ожидании, когда брошенный предмет упадет. Полет затянулся. Воины начали переглядываться между собой. Кость летела неестественно долго.

– Там вторая ступень ада? – оборвал тишину Деос. – Где дно этой котловины?

– Может, мы не расслышали? Кинь что-нибудь потяжелее, – сказала демонесса Кимару.

Минотавр огляделся, заприметив около дальнего столба подходящий предмет. В этот раз бык притащил кость размером с его руку.

– Это подойдет? – посмеялся он и с размаху швырнул ее в бездонную пропасть.

Все умолкли и прислушались. В этот раз они ждали еще дольше, чем в прошлый.

– Такое возможно? – удивилась Ферга.

– Странно… – не понимал эльф.

– Что ж. Мы все равно не сможем туда спуститься, – предположила предводительница. – Расходимся. Кричите, если заметите что-то подозрительное. Вероятно, где-то под землей есть цепь туннелей, ведущих в подземные пещеры.

Воины принялись за дело, поделив между собой зоны осмотра. Неамара уже отошла от расщелины, но притормозила, почувствовав, что кто-то из команды продолжает стоять на месте. Она повернулась и увидела Фурию, неотрывно смотрящую в глубь разлома. Взгляд ее был уверенным и полный решимости.

– Шива? Что ты задумала? – взволнованно крикнула ей демонесса.

– Я должна, – произнесла горгона, не отводя взгляда.

– Что должна? – спросила ее Неамара. Внутри ее все перевернулось от нехорошего предчувствия.

– Довериться видению, – ответила Фурия.

Неамару на секунду парализовало, когда нога Шивы повисла над пропастью. Поборов оцепенение, демонесса побежала к ней, понимая, что та не отступится. Горгона шагнула в бездну, как это и было в ее пророчестве на фестивале. Она исчезла в недрах Костяных хребтов задолго до того, как огненная воительница застала бы ее на месте.

– Нет! ШИВА! – отчаянно закричала демонесса.

Члены отряда обернулись на ее крик. Неамара наблюдала, как в темноте пропадает силуэт горгоны. Он становился все меньше и меньше, пока полностью не растворился в бездне. Бойцы, отвлекшись, подбежали к разлому.

Растерявшийся Америус задал единственный вопрос:

– Зачем? Зачем она это сделала?

– Я знала, что ее предсказания до добра не доведут, – произнесла запыхавшаяся от бега паучиха.

– Шива! – продолжала кричать демонесса.

Надежда на то, что Фурия еще жива, продолжала теплиться в ее душе. А может, это был возглас отчаяния и неприятия потери.

– Шива! – вновь крикнула вглубь Неамара.

– Какой уже смысл… – грустно произнес Деос, поднимаясь с колен.

– Такие мероприятия редко проходят без жертв, – Кимар тяжело вздохнул, недовольный собственными словами. Он как никто другой знал, что значит лишиться товарища по оружию. Товарища, который прошел с ним огонь и воду, бой за боем, а под конец нелепо потерял свою жизнь.

Неамара перестала звать Шиву. Как бы она ни пыталась противостоять всему происходящему со змееголовой спутницей, Фурию все же затянуло на дно.

– Идемте, – глухим голосом произнесла демонесса, оставаясь на месте.

– Нам пора, – бык взял ее за руку и медленно потянул за собой.

Неамара поддалась. Правая ладонь разжалась, высвободив из своей хватки кости и пыль.

– Эй! – раздалось из ниоткуда.

Собравшиеся уходить грехи оцепенели от неожиданности. Каждый думал, что ему показалось, и каждый испытал облегчение, заметив, что и другие это услышали.

– Эй! – повторился возглас, доносившийся эхом до команды.

– Нет-нет-нет, – затараторил некромант, будто тронувшись умом.

– Да, ибо мы не на землях Уныний, – тут же рассеял его сомнения Деос.

– Вы еще там? – послышалось из глубины.

– Шива! – кинулась к разлому демонесса.

– Прыгайте! – призвал их голос из-под земли.

– Вы уверены, что это не очередные издевательства земель над нами? – с недоверием произнесла паучиха.

– Уверена! – ответила огненная воительница.

Некромант придерживал рукой Неамару, которая уже слишком низко свесилась над провалом.

– К сожалению, мы вынуждены тебя оставить, – крикнул эльф.

– Америус! – гневно воскликнула Неамара.

Маг прислонил палец к губам.

– Я тебя даже из-под земли достану, гахдаешмар! – из пропасти прозвучало такое дикое шипение, что показалось, будто ожил гейзер.

– Это точно она, – успокоился Америус.

– Доверьтесь мне! – продолжал настаивать голос.

– Позвольте мне прыгнуть первым.

– Нет, Кимар. Это сделаю я, – возразила предводительница.

– Возможно, внезапное исчезновение при приземлении убережет меня от неудачного падения, – прозвучала неторопливая речь Хелин.

– Вы еще тут подеритесь за право первого самоубийства, – высмеял их Деос.

– Хорошо, Хелин, давай ты, – согласилась Неамара, вспомнив, как та в их общем сне не разбилась, прыгнув со скалы вниз.

Заклинательница кивнула. Ее шаги даже не потревожили кости. Она была неизменно спокойной. Несуществующий ветер оживлял ее замершую на месте фигуру. А потом она упала – как тогда, в бессознательном мире. Только сейчас Хелин падала, осознавая свою значимость, а не в знак отрицания своей бессмысленной жизни.

– Я цела! – прозвучал тонкий голос Хелин. – Шива тоже здесь. Рядом со мной.

– Отлично. Никуда не уходите! – крикнула им Неамара.

Настала очередь огненной воительницы. Испытывая легкое напряжение, она помедлила, но лишь на мгновение. До сих пор не пойманный Сагелиос беспокоил ее больше, чем боязнь падения, даже к самому ядру адовой колыбели. Демонесса отдышалась и, когда почувствовала себя готовой, закрыла глаза и прыгнула в разлом.

Глава 23

Это было жутко: ощущение полета в непроницаемой черноте, отсутствие опоры под ногами и невозможность что-то изменить. Полная беспомощность. Застрявший в горле ужас снова обуял, казалось, подготовленные разум и тело Неамары. Теперь демонесса и вовсе забыла, как дышать. Проносящийся воздух свистел в ушах. Тело немело и казалось неподъемно тяжелым. Крылья забились на ветру, но лишь выгнулись назад, неспособные противостоять его мощи.

На протяжении всего полета воздух никак не мог препятствовать летящему телу, но в какой-то момент начал приобретать силу. Сначала он лишь немного сбавил скорость падения, потом еще немного, а под конец замедлил его до скорости неспешного парения. Тело Неамары повернулось вертикально, и вскоре она ощутила под ногами землю. Поток ветра осторожно опустил предводительницу и покинул ее. Пройдя чуть дальше, демонесса осознала, что все уже позади. Она оперлась руками на бедра и глубоко вздохнула.

– Необычные ощущения, не находишь?

Неамара узнала меланхоличный тон Хелин, не поднимая глаз.

– Да… – выдохнула в ответ предводительница, явно не разделяя ее впечатления.

Демонесса выпрямилась, взяла в руки огненные клинки в помощь фонарю Хелин и вспомнила о своей неосмотрительной спутнице. Фурия стояла в нескольких метрах от Неамары.

– Шива… – осуждающим голосом сказала баронесса. – Это было слишком рискованно.

– Но сработало же?

Неамара не могла этого отрицать. Скорее всего, без видения горгоны они бы никогда не рискнули спрыгнуть сюда, а сейчас они близки к цели, и все благодаря смелости змееголовой девушки. Неамара огляделась. Подземные угодья Ничейных земель не побаловали команду природными богатствами.

– Воу-воу!

Баронесса обернулась на голос. Это был Деос, чей задор, судя по выкрику, не пропал даже в смертельной опасности. Как и его предшественница, бывший Вестник приземлился на ноги, не получив никаких увечий.

– Ну и чудеса! – покружился вокруг себя черт, восторженно смеясь.

Следующим спустился Кимар. Внизу это поняли сразу, так как бык вел себя громче всех и его голос было сложно не узнать. Весь полет он настоятельно взывал к высшей сущности Гнева – Узмиру. Скоро и его копыта нашли опору.

– Кто там на очереди? – поинтересовался Деос.

– Америус собирался, – ответил алый бык, поправляя ремень упавшей с плеча походной сумки.

– Тогда прошу меня не отвлекать, не могу упустить самую веселую часть, – черт подкрался поближе к посадочной зоне.

Развесивший уши в ожидании девчачьего визга, Деос изменился в лице, когда некромант прибыл в полной тишине. Уши информатора мог порадовать только далеко не женский крик летящей вниз паучихи. Ферга познакомила соратников с новыми отборными ругательствами. Бойкую защитницу воздух доставил, также совсем не повредив.

– Отлично, мы спустились, – объявил Кимар, когда все были в сборе. – Теперь вопрос: как нам вернуться наверх?

– А это странное устройство не поднимет нас обратно? – задумался Деос.

Америус нагнулся за костью. Он подошел к магическому потоку и бросил ее в глубь течения. Ветер неизвестной природы подхватил предмет и бережно опустил его на землю.

– К сожалению, это был путь в один конец, – произнес некромант, отходя назад.

– Без паники, – сказала Неамара, размышляя, через какой проход им лучше пойти. – Наверняка мы найдем еще что-то. А сейчас – Сагелиос.

Оказавшись в самой глубине подземных пещер, все снова организованно выстроились друг за другом, по привычке шагая осторожно и высоко поднимая ноги. Но здесь, в чреве костяной хозяйки, это оказалось ненужным. Земля была устойчивой, а древние кости за время своего долгого существования истлели и утрамбовались в крепкий фундамент, что, безусловно, должно было облегчить грядущий поединок с магом-отступником. Бойцы не разделялись, хоть на их пути и были разветвления. Они неизменно выбирали правый туннель, осознав, что все коридоры приводили в одно и то же место. Казалось, их невозмутимый дух и четкость строевого марша ничто не могло потревожить, пока земля не затряслась, а кости и пыль с пещерных стен не начали осыпаться.

Это были шаги. Твердые и чудовищно гулкие. Чьи шаги могли вызвать дрожь земли? Следом за ударами ног невообразимого создания последовал рев, пронизывающий до глубины души, его громкость была сравнима со звуками взрывов.

Отважная семерка мгновенно получила контузию. От невыносимого гула они заткнули уши ладонями. Крик был длительным, он нарастал, а потом обрывался стрекочущим рыком. Эхо еще долго не покидало подземную цепь туннелей, отскакивая от стен и наполняя пещерные пустоты.

– Не нравится мне это, – произнес Америус, когда эхо перестало повторять окончание рева.

– Похоже, Сагелиос обзавелся компанией, – сказала Ферга, пытаясь вернуть потерянный слух с помощью прочистки ушей пальцем. – Вижу, тебе уже невесело, Деос.

– Ты заметила? – встрепенулся информатор. – Пожалуй, что да… Я до последнего надеялся, что маг не успеет или что у него не найдется всех компонентов для… Вы понимаете, о чем я.

Остановка не планировалась, и огненная воительница двинулась дальше, увлекая следом своих воинов.

– Мы в аду, Деос. Пора привыкнуть, что путь грешника лежит через тернии, – продолжил разговор Кимар.

– Терний было более чем достаточно за это время, – ответил бывший Вестник. – Теперь я даже не уверен, что мы вернемся отсюда живыми.

– Рано делать такие выводы. Где твой оптимизм, которым ты нас снабжал все это время? Мы даже еще не видели, что нас ожидает, – попыталась воодушевить его Неамара.

– Ты права. Не стоит терять веры и уж тем более раскисать перед финальной частью путешествия, – черт выпрямился, будто бы вспомнил о своих обязанностях менестреля.

– Мы столько прошли не для того, чтобы в конце сложить руки и сдаться, – сказала демонесса. – А если мы это сделаем, то Темный мир будет в большой опасности.

– Все мы здесь, потому что знаем, что на кону. Назад дороги нет, – подтвердил минотавр. – Нет необходимости убеждать нас в масштабах возможного бедствия. И мы – единственный противовес этой беде.

Демонесса обернулась и одобрительно кивнула быку.

Время поджимало, и воины ускорились. Несколько разделенных скальной стеной путей, пара пролетов – и они уже входили в единственный наклонный туннель, откуда лился манящий свет.

– Свет? – сощурился Кимар. – В самой глубокой точке преисподней?

– Не обнадеживайся, – сказал Америус. – Свет тут может исходить только от портала. Мы пришли.

Свечение становилось все ярче. Каждый шаг приближал семерку к долгожданной встрече. Бойцы оказались в гигантском подземном зале. То, что они увидели, заставило их остановиться.

– Неужели это…

– Дракон, – закончила за Хелин Неамара.

– Кажется, сказка стала явью, – произнес ошарашенный Америус.

Проект Сагелиоса достиг завершающей фазы. Высшее творение возвышалось средь костяных громад в сиянии портала перерождения. Воины не ошиблись, перед их взорами был истинный дракон, каким его описывали в сказаниях. Он снова заревел, когда увидел семерых смельчаков, поблескивающих металлом, ростом не более трети его хвоста. Крылья распахнулись и нависли над отрядом угрожающей тенью. Костяные стены затряслись. Близкое нахождение к источнику призывного рева, знаменующего предстоящую расправу, поразило их разум и слух. Обломки древних ископаемых осыпались со стен. Когда неистовство создания из легенд прекратилось, грехи наконец смогли его рассмотреть. Дракон был цвета адского пламени. Острые шипы тянулись вдоль позвоночника. Все его конечности также были усеяны клиновидными иглами. Наконечник его хвоста был похож на стрелу. Над головой возвышались небольшие, чуть изогнутые рога.

Когда мифический враг опустил голову, команда заметила на его спине фигуру. Всадником был не кто иной, как Сагелиос. Неамара взглянула на их давно преследуемого врага. Портрет в доме некроманта был его точной копией, отражающей даже злобный пытливый взгляд с искрой одержимости.

– Сердечно благодарю вас за оповещение о скором прибытии. Очень осмотрительно с вашей стороны. Я как раз успел подготовиться, – высокий голос мага звучал громко, а пещерный зал, подобно арене, по-театральному гулко доносил его до смотрящих. В интонации слышались ирония и надменность, но в каждом слове была еле сдерживаемая агрессия.

Ферга, пренебрегающая всеми прелюдиями, а уж тем более вступительной речью заклятого врага, зашагала к магу, сжимая в руках булаву.

– Но-но-но! – воскликнул Сагелиос. – Зачем же сразу начинать с нападок? В связи с обстоятельствами, которые столь неожиданно сложились для нас, мы очень долго не могли с вами увидеться, а у вас наверняка накопилась уйма вопросов ко мне. Не волнуйтесь, в конце мы приступим к тому, чего каждый из нас так жаждал.

– Как ты смог это завершить? Твоя лаборатория была разрушена, – спросила его демонесса.

– Я осмотрителен. Каждую душу я поместил в сосуд на тот случай, если найду вместилище, способное содержать все семь субстанций.

– Ты хоть знаешь, что твои последователи мертвы? Они все были зверски убиты твоими чудовищными созданиями! – воспылал гневом эльф.

– О Америус! – засмеялся бывший придворный маг. – Они пожертвовали собой во благо великого дела. Кстати, как поживает наш властитель Темных владений? Продолжает и дальше закапывать нас в губительную утопию? Он идет против природы хаоса. Хаос живет, пока в нем бушуют изменения. Скоро так и будет.

– Ты совсем обезумел! – посмотрел на него с ужасом некромант.

– Безумство – удел гениев, дорогой сородич. Тебе, законопослушному слепому заложнику навязанных правил, это сложно понять. Из безумных идей вытекает грандиозность. Взгляните сами! – Сагелиос загремел на весь зал. – Я стал творцом! Создателем всеобщего бога грехов! Какой Итевис, какой Узмир, когда есть Совершенный Грех? Вам выпала честь узреть его первыми! Признайте же его величие! Мои прошлые творения не обладали достаточным умом и терпением, а он понимает, чего я хочу. Он достиг совершенной фазы!

– Объясни только, зачем все это? Что ты собирался делать дальше? – пыталась понять его мотивы Неамара.

– Я собираюсь склонить головы всех грехов перед живым богом и его создателем. Это будет новая эра, в которой все без исключения будут подобострастно служить единому богу. Огромная орда из семи рас под моим руководством. Только представьте размах, представьте эту мощь! Поэтому моя цель – избавить Темные владения от никчемного правителя! Я все изменю. А главное, внесу решающую поправку – над нами не будут властны силы Света. Светлый Властелин не всесилен! Мы зависимы от идеи искупления. Но только тут – в Темных владениях – мы можем жить по своим правилам и творить. Я создал то, до чего бы не додумался даже наш праведный Светлый Властелин. Никто меня не удержит, а потом мне подчинятся и смертные, и благодетели!

– К счастью, если ты устроишь эту разруху, то только здесь, – ответила огненная воительница.

– Ошибаешься, демонесса, – улыбнулся он. – Когда-то миры уже соприкоснулись, и я непременно найду способ это повторить, как только управлюсь в греховных владениях и покорю все народы.

– И все же ты провалился, маг! – воскликнула Неамара. – Ты остался один. Все, кто поддерживал тебя, сгинули. Твой саботаж в Тельвейс-Ан-Тире не состоялся. Все выступили против тебя.

– Наивная Гордыня! Что теперь для меня преграда? Ты? – выпрямился Сагелиос, неудержимо злорадствуя. – Даже твой народ сдастся, впервые замарав свои непреклонные колени. И знаете, мне уже наскучили эти разговоры! Хочу увидеть, как бог карает непослушных, – маг залился истеричным смехом.

Он ударил дракона по загривку, и зверь издал нарастающий вибрирующий рев.

– Деос, целься в мага! – завопила Неамара.

Черт спешно поднял лук на Сагелиоса, но тот скрылся за поднятой головой дракона. Деос выругался и, не теряя предоставленной возможности, прицелился в горло зверя, обтянутое толстой кожей. Алый округлый выступ, как яблочко мишени, не давал покоя виртуозу в стрельбе. Деос выпустил стрелу, и она вонзилась ровно в центр. Но вошла недостаточно глубоко, засев в горле и мелькая желтыми перьями. Рядом с ней появилось еще две.

Дракон заревел, но не от боли, которую для него можно было сравнить с занозой в пальце, а из-за того, что такое маленькое существо посмело прервать его подготовку к бою. Он затряс головой, выпуская пар из ноздрей. Деос продолжил усеивать стрелами его тело. Он пытался попасть и в открывшегося Сагелиоса, но зверь бешено мотал головой, мешая ему сделать точный выстрел. Маг кричал своему творению остановиться, но ярость дракона только усиливалась с каждой новой стрелой. Когда зверь полностью вышел из-под контроля, первым делом он решил выместить злость на своем хозяине. Дракон сбросил его со своей спины, и маг беспомощно вцепился в его рог, повиснув в воздухе. Он испуганно закричал, и этот возглас оказался для него последним.

Дракон сделал взмах головой, и маг подлетел вверх. Еще недавно верный питомец подхватил зубами хозяина и безжалостно переломил его кости, отбросив после этого тело в сторону. Кровь стала медленно сочиться сквозь разодранную одежду Сагелиоса. Семеро грехов в полном удивлении застыли на месте, никак не ожидая, что опаснейший маг падет так быстро и глупо. Дракон залился победоносным криком над собственным пораженным создателем.

– Всади в него пару стрел для уверенности. Не хотелось бы, чтобы он улизнул под конец в портал, притворившись мертвым, – дала распоряжение демонесса Деосу.

Он так и сделал. Три стрелы вонзились в тело мага, как в набитый опилками манекен. Он точно был мертв. И тут в глазах черта отразился огненный шар, летящий прямиком на отряд.

– Берегись! – закричала Неамара.

Отряд бросился врассыпную от пылающего снаряда. В затвердевшей костяной почве появилась воронка, и осколки от окаменелостей шрапнелью разлетелись по сторонам. Воины поднялись на ноги, усыпанные со спины серым прахом, и разбежались. Стоять на месте означало принять верную смерть.

– Хелин! Постарайся отвлечь его, – громко обратилась Неамара к заклинательнице, предполагая, что такой маневр поможет бойцам ближнего боя приблизиться к дракону.

Беловолосая девушка исчезла и появилась перед зверем. Она маячила в его глазах и нервировала резкой сменой места. Горло зверя раскалялось, предупреждая о новом залпе. Огненный шар вылетел в дразнящую девушку, но прошел мимо. Хелин снова появилась перед пастью врага на фоне оседающей позади пыли. Дракон, чье внимание полностью привлекла заклинательница, не заметил, как к нему подкрались трое бойцов. Он яростно щелкал зубами, пытаясь поймать свою цель. Пока Хелин уклонялась от зубов свирепствующего зверя, она не уследила, как его лапа настигла ее в момент телепортации. Она прижала девушку к земле, рассекая беззащитное тело длинными когтями. Хелин лишь вскрикнула, не в состоянии попросить о помощи.

– Хелин!

По тону Америуса было ясно все. Ферга, ощущая полное отчаяние, собралась с силами и с криком напала на обидчика. Удар моргенштерна по берцовой кости ноги наконец пробил чешуйчатую броню. Зверь с ревом отвлекся от пойманной девушки и убрал лапу с ее тела. Он ударил защитницу задней лапой, но та подняла щит в момент удара. Черная вдова упала и резво вскочила. Дракон развернулся к тройке воинов. Тем временем Америус возвращал Хелин к жизни. Поломанные кости медленно выпрямлялись, а рваные раны срастались.

Кимар с не меньшим усердием бил врага секирой по передней лапе. В ответ дракон откинул его назад, и бык распластался на земле, выронив оружие из рук. Многопудовые доспехи затруднили подъем, когда спустя несколько мгновений в него полетел огненный шар. Минотавр успел встать на колени и рывком откинуться влево от летящего ядра, но ударной волной его отбросило еще дальше. Незащищенные броней места иссекли острые обломки. Бык поднял секиру и, чувствуя, как кровь струится по затылку, помчался к дракону. Дух берсерка проснулся в его алой плоти.

Неамара, воспользовавшись крыльями, взобралась на зверя. Клинки моментально вонзались в его тело. Дракон не обрадовался новой наезднице. Он пытался стрясти со спины демонессу, но она цепко ухватилась за ножи, вонзенные по самую рукоять между позвонками. На такой случай у зверя был длинный хвост, которым он владел так же умело, как и другими конечностями. Заостренный конец хвоста полетел стрелой в Неамару и, настигнув ее слева, проколол бок воительницы. Демонесса скатилась вниз, крепко сжимая в руках клинки, и повалилась с грохотом на твердый костяной настил.

Игнорируя страшную боль, она допрыгала до небольшого заслона.

Эльф уже бежал к ней. Сократив расстояние до необходимого, на котором он мог исцелить предводительницу, Америус остановился в недостижимом для врага месте и взялся за посох. Неамара, державшаяся за бок, который без остановки исходил кровью, почувствовала, как кожа волшебным образом затягивается. Испытав облегчение, она повернула голову к магу в знак благодарности.

* * *

Огненная воительница вернулась в строй. Она маневрировала между ног дракона, ища его слабые места. Шива, чьи попытки напустить заразу или отравить врага ядом закончились потраченной впустую магической силой, высвободила из тахшема в дракона каменную глыбу. Она попала по бедру зверя, но даже не вывела его из равновесия. Дракон не глядя снес хвостом горгону с ног и вернулся к троим воинам на передовой. Деос – мастер по попаданию в яблочко – на этот раз целился в глаз, но впервые его преследовала череда неудач. Удивленный своими постыдными промахами, он всякий раз заговаривал новую стрелу в надежде, что именно она будет меткой. Однако враг будто чувствовал летящие в него стрелы. Надо было признать, что рефлексы дракона были схожи с ловкостью лучника.

* * *

Бой длился долго, а чаша весов склонялась то в сторону совершенного греха, то еле заметно качалась в противоположную. Равновесие – редкий гость Темных владений – решило напрямую поучаствовать в этом сражении. Бойцы ближнего боя, чья выносливость была не вечной, все чаще сдавали позиции и попадали под удар. Америус только и успевал излечивать одного и сразу перескакивать к другому. Хелин неоднократно выступала на первой линии, когда опасность потерять воинов, берущих на себя весь урон, была чрезвычайно близка. Отвлекающие маневры заклинательницы часто выигрывали время для восстановления бойцов. Смерть дышала воинам в спину, и темный маг делал все возможное, чтобы отсрочить их неминуемую встречу. Медленно, но верно грехи добивались своего. Все чаще алый дракон показывал, что его кровь не темнее кожи и что «Бог» испытывает боль так же, как и любой обитатель греховной земли.

* * *

Когда Кимар потерял не только контроль над телом, но и присутствие духа, Неамара, оттолкнувшись от земли и ускорившись с помощью крыльев, нанесла удар, повернувший ход сражения в пользу отряда. Кромсающий умирающего минотавра зверь мучительно взревел. Пара клинков пробила чешуйчатую кожу под ребрами и наступательно продвигалась все глубже. Дракон неловко отскочил назад. Воины накинулись на него, продолжая терзать открытые раны. Махина с грохотом повалилась на землю, обвалив кости со скал. Члены отряда возликовали, но – слишком рано. Он был еще жив.

– Что-то не так, – встревожился эльф. – Его раны заживают.

Грехи с оружием ближнего боя попытались добить лежачего врага, но того будто покрыл непробиваемый магический щит. Железо гулко отскакивало, несмотря на то что еще недавно наносило серьезные увечья. Магические приемы тоже не работали, и к этому времени дракон почти пришел в себя.

Деос, наблюдая за тем, как соратники лезут из кожи вон, чтобы добить зверя, был уверен, что его лук уж точно тут не поможет. Но все же сделал выстрел, не имея никакой надежды. Стрела прошла сквозь голову дракона, словно в ней совсем не было костей. Дракон тяжело упал и испустил дух. Деос посмотрел на свои руки, предполагая, что на них было ниспослано высшее благословение.

У всех в глазах был один и тот же вопрос: «Как?»

– Я сам в шоке, – пожал плечами черт.

– Мы сделали это… – произнесла Неамара, не веря своим словам. – Мы смогли.

– Кто-нибудь может объяснить, почему мы не могли его убить? И как Деос, чьи стрелы первоначально не проходили глубже чешуи, смог насквозь пробить голову дракона? – не понимала Ферга.

– Представить не могу… – посмотрел с интересом на Деоса некромант.

– Да и что гадать? Главное – что он мертв, – спокойно забасил Кимар, чье изорванное тело еще недавно не подавало признаков жизни.

– Так. Голова Сагелиоса, – напомнила демонесса.

– Я займусь ею, – вызвался минотавр.

Его мясницкие наклонности и наличие идеального средства для расчленения не вызывали споров о том, кто произведет грязную работу быстро и без смущения. Бык побрел в другой конец пещерного зала, где лежал мертвый эльф.

Успев немного отойти от трудного боя, Неамара впервые позволила себе осмотреться. Только сейчас она осознала, что все это время они бились при хорошем освещении, которое исходило от портала. Жестокое сражение не затронуло объект, что был построен задолго до становления известных ныне государств. Полукруглая величественная арка, проводник между миром духов и миром, имеющим материю, стояла непоколебимо и, как отметил ранее Америус, без присмотра бессмертных стражей. Внутри высокого каменного портала, словно водная стена, искажалось и пульсировало светящееся поле. Сагелиос все-таки сделал невероятное открытие, которое помогло ему в воплощении его опасной идеи. Запрокинув голову, воительница не смогла увидеть конца пещерного свода. Костяные стены скрывались в глубокой тьме. Возможно, где-то здесь, недалеко, есть телепорт, который вернет их наверх. От этих мыслей Неамару отвлек раздавшийся издалека голос.

– Черт! – воскликнул Кимар, проходивший мимо тела дракона. – Он двинулся!

– Кого ты обманываешь, старикан! – отреагировал на его крик Деос. – Может, это ты двинулся умом?

Но Кимар не соврал. Левое крыло дракона поднялось вверх. Творение Сагелиоса трансформировалось на глазах отряда. Красная чешуя сменилась на черную с редкими алыми полосами. Рога удлинялись и утолщались, а тело становилось массивнее и зарастало твердыми гладкими пластинами. Хвост сбросил наконечник и отрастил вместо него тяжелый игольчатый шар. Клыки дракона, до этого не выглядывавшие из закрытого рта, теперь высунулись наружу, пугая кровожадной формой. Из разинутой пасти разнесся рык. Казалось, даже голос зверя изменился, гортанное звучание тянулось низкими внутриутробными нотами. Вязкая слюна дракона растянулась между верхним и нижним рядами могучих клыков, создав ряд толстых струн.

– Боже… это не конец, – омраченно произнес Америус.

– Настроились, бойцы. Все как мы делали ранее, – с явным замешательством сказала Неамара.

Хелин вновь первой пошла на врага. Приманивая дракона, она успела заметить, что запутывать его стало проще. Он был не так поворотлив и проницателен, как раньше. Зато подбежавшим бойцам с оружием ближнего боя новое воплощение показалось не таким уж простым. Теперь его защита достигла совершенства, и зверю даже не приходилось отгонять от себя буйствовавших подле него воинов. Это можно было понять по выпущенным в него стрелам Деоса: если в алой чешуе они застревали, то от черных пластин просто отскакивали. Испробованная тройка проклятий Шивы и на этот раз не подействовала, поэтому горгона решила, что в ближнем бою она будет более полезна отряду.

* * *

На сей раз Деос пытался усыпать задние ноги дракона бомбами, но они лишь добавили проблем его союзникам. Тогда лучник стал целиться в глаза дракона, и теперь попасть в них было куда проще. С третьей попытки стрела Деоса достигла цели. Дракон взвыл, но, не успев закончить возмущенный вой, следом получил вторую стрелу. Лишившись обоих глаз, он на мгновение оказался парализован, и отряд подумал, что с этой секунды ослепший враг не будет так опасен. Но вскоре воины осознали, что дракон хорошо ориентируется с помощью других органов чувств.

Потеря зрения лишь заставила его чаще использовать хвост. Он махнул им в сторону, когда Шива и Кимар были заняты атакой его правой ноги. Их тут же снесло ударом, а внушительные шипы пробили их тела. Кимар еще мог двигаться, защищенный, в отличие от горгоны, тяжелой броней, которая поглотила часть удара. А Шива лежала, даже не пытаясь подняться. Америус, внимательно следящий за всеми членами отряда, уже перемещался по левому краю от дракона, куда отбросило пострадавшую колдунью.

Неамара, выявлявшая уязвимости врага, оценила сравнительную пассивность дракона в бою и подалась наверх. Вновь оказавшись на спине огромного существа, она медленно передвигалась по пластинам. Когда она добралась до шеи зверя, то разглядела на его голове отсутствие нескольких пластин. Там виднелась чешуя, не настолько незащищенная, чтобы зараз проткнуть ее, но и не такая неуязвимая, как панцирь, в который был одет весь зверь.

– Займите его на время! – донесся до союзников ее голос.

Неамара нанесла первый удар по чешуе. Дракон заревел, когда почувствовал, что прореха в его доспехе найдена. Тяжелый хвост разогнался, а демонесса, бывавшая в такой ситуации раньше, свесилась вниз, ухватившись за выпирающие пластины, как за уступ. Шар пронесся мимо. Воительница рывком вернулась наверх.

* * *

Совершенного греха по просьбе предводительницы неистово атаковали снизу ее воины. Хвост, повторно совершающий круговой разгон, остановился. Дракон защелкал зубами, пытаясь захватить настойчивых глупцов, мешающихся где-то под ногами. Он встал на дыбы и грузно опустился обратно, создав ощутимое землетрясение. Грехи не смогли устоять на ногах и их отбросило назад, а в глаза полетели пыль и осколки. Зверь нагнулся к обездвиженным бойцам и широко раскрыл пасть, где раньше времени разыгравшиеся вкусовые рецепторы создали подобие желеобразного озера. Но последний удар Неамары оборвал все его планы. Он снова взвыл, когда был ранен в уязвимое место. Демонесса выдернула парные клинки из пробитой брони и, замахнувшись, вогнала их в самую глубину затылочного отверстия. Дракон издал глухой рокот, а потом и вовсе перестал исторгать какие-либо звуки. Какое-то время он неподвижно стоял, а затем начал заваливаться на бок. В момент его падения огненная воительница ловко соскочила с головы зверя и приземлилась на землю.

* * *

Как и в момент пребывания в прежнем, алом облике, дракон не мог пошевелиться, но находился в сознании, а вынужденный перерыв во время сражения должен был помочь восстановить его организм. Грехи подошли к поверженному зверю.

– Давай, Деос! Волшебная стрела, – напомнил о завершающей части битвы Кимар.

– Подождите…

Едва Хелин выговорила слово, как избранник светлых господ – мастер Деос – успел выстрелить. Воодушевление информатора улетучилось так же быстро, как отлетевшая от головы дракона стрела.

– Вот незадача… – встревоженно почесал он затылок.

– Черный и красный – цвета… – хотела договорить призрачная девушка, но демонесса отмахнулась от нее:

– Хелин, не сейчас.

– Вы не хотите замечать очевидных вещей! – настоятельно заявила представительница Уныния. Этот возглас поверг членов отряда в ступор, а Хелин, наконец завладевшая вниманием, продолжила: – Это должна сделать Ферга.

– Ферга, выполни указание Хелин, быстрее! – торопливо произнесла Неамара.

Черная вдова, скептически пожав плечами, подошла к временно нейтрализованному врагу. Без особых ожиданий она замахнулась булавой, готовясь увидеть привычный отскок оружия. Моргенштерн ударил по виску и беспрепятственно прошел сквозь несокрушимые пластины. Дракон перестал дышать. Ферга удивленно захлопала глазами, поворачиваясь к команде.

– Зря мы недооценивали лекции нашей тихони по цветоведению, – ляпнул Деос, который оставался единственным, кто находил слова в любой ситуации.

– Что же это значит? Первый дракон имел воплощение Блуда, второй – Чревоугодия. Семь душ разных грехов, посеянных в один сосуд… – произнес задумчиво Америус. – Еще пять стадий.

– Пять?! Нам всем конец! – подпрыгнула паучиха.

– В этот раз мы обошлись меньшими потерями, – заметила Неамара. – Мы обязаны довести дело до конца. Приготовьтесь к новой фазе.

Грехи опустились на землю. Вспотевшие, грязные, будто отбывавшие беспрерывные работы на каторге, воины устало смотрели друг на друга. Кимар, получивший чистый платок от Неамары, протер им лоб и шею. Но эти бесполезные попытки освежиться не сильно помогли быку. Привал семерых грехов быстро закончился.

Дракон пробуждался в своей новой форме. Черные пластины медленно сбрасывались с его тела, как при линьке рептилий. Он встряхнулся, раскидав вокруг себя ороговевшие частицы кожи. Плотное телосложение высохло до субтильного. Новая чешуя мерцала сине-лиловым цветом. Рога укоротились, став почти незаметными на фоне других крупных частей тела. Хвост больше не выглядел грозным орудием, а принял знакомый облик с обыкновенным треугольным концом. Из пасти через сомкнутые зубы исходил темно-фиолетовый дым. Совершенный грех моментально преобразился, готовый показать, что приготовила для семерки его третья ипостась.

* * *

Рыхлые облака, сулящие своим цветом смерть, высвободились изо рта дракона. Члены команды метнулись кто куда от шквального огня. Облако задело Фергу и закутало ее в губительный кокон. Черная вдова свалилась с удушливым кашлем.

– Не могу… дышать, – натужно произнесла паучиха.

Когда драконий пар рассеялся, Неамара подбежала к Ферге, а Кимар бросился в сторону врага.

– Америус, нужна помощь! – крикнула демонесса, наблюдая, как Ферга иссыхает на глазах.

Эльф сразу откликнулся на зов предводительницы. Достигнув необходимого для заклинания расстояния, Америус увидел, что стало с паучихой. Дракон имел в своем распоряжении знакомые некроманту магические приемы. Он знал, что исцелять Черную вдову сейчас нельзя. Нужно ждать ее полной мумификации, то есть гибели.

Деос, выполняющий свою привычную работу, удовлетворенно выдохнул, когда его стрелы начали не просто проходить сквозь чешую, но и наносить урон противнику. Шкура алчного дракона была еще тоньше, чем у кровного сородича черта. Но попасть по глазам, как это удалось с обличьем Чревоугодия, лучнику не получалось. Дракон не был так статичен, зато информатор мог постепенно изводить его болезненными ранениями.

* * *

Воины с разных сторон накинулись на дракона. Его калечило любое лезвие, и синеватая чешуя быстро окрашивалась в красный цвет. Глыбы из тахшема горгоны таранили зверя и заставляли отшатываться от силы удара. Охваченный со всех сторон натиском грехов, он, израненный, подлетел вверх и тут же осел на землю. Бойцов оттолкнуло назад. Они быстро поднялись, увидев перед собой возведенную зверем полусферу.

– Атакуйте барьер! – прокричал членам отряда темный маг. – Не дайте ему исцелиться.

Грехи налетели на магическую преграду. Парные огненные клинки, двуручная секира, моргенштерн дружно ударяли по барьеру. Дракон в момент налета троих бойцов успешно подлатывал себя. Защитная полусфера начала давать трещины. Камень Шивы пробил заслон до конца. Воины влетели в пролом, когда дракон уже полностью обновился. Совершенный грех раскрыл пасть, где фиолетовый клубок наращивал объемы темной энергии. Деос выстрелил прямо внутрь зарождающейся погибельной тучи. Дракон сдавленно взревел. Стрела застряла где-то внутри глотки и не давала зверю выпустить накопившийся пар. Он задохнулся в першащих позывах, пытаясь выплюнуть наружу мешающий зазубренный снаряд.

* * *

Дракон, поставленный в сложное положение, залечивал раны, но значительно медленнее того, как обрушивались на него удары. На теле зверя не осталось живого места. Куда не могло достать оружие ближнего боя, доставало метательное. Дракон, долгое время борясь со стрелой в горле, смог освободиться от нее, когда на слизистой зарубцевалась рана. Стрела провалилась куда-то вниз, позволив совершенному греху снова использовать дыхание. Деос потянулся за взрывчатыми припасами, понимая, что враг вскоре снова задействует его.

– Осторожнее, я бросаю бомбу! – оповестил он членов отряда.

Воины послушно разбежались подальше. Первый снаряд прилетел ровно под лапу дракона. Бомба разворотила ее. Дракон склонился вправо, загнув под себя растерзанное запястье. Он повернул голову на обидчика, распахнув рот для встречной атаки. Облако внутри густело и готовилось поглотить шустрого задиру. Деос на опережение кинул взрывчатку прямо в пасть совершенного греха и подался кувырком влево от выходящего пара. Но дыханию врага уже было не суждено коснуться земли – бомба взорвалась прямо внутри его длинной шеи. Дракон окончательно пал, знаменуя о грядущем приходе нового греховного собрата. Голова зверя держалась чуть ли не на одном шейном позвонке, все остальное было разорвано в клочья. Америус уже стоял над драконьим телом. Оно медленно заращивало, казалось бы, непоправимые последствия полученных ранений. Шея обрастала тканью и покрывалась чешуей. Тупой конец посоха мага прервал процесс регенерации.

Настал очередной короткий отдых перед новым этапом. Грехи свесили головы вниз, стараясь прийти в себя после напряженного боя. Лишь Америус копошился в прикрепленных к своему ремню сумках. Вид мага вызывал особенное беспокойство. Черные круги под глазами, болезненный взгляд, слабость в пальцах, которыми он с трудом расстегивал мелкие пуговицы, говорили о том, что силы на следующее сражение у него вряд ли найдутся. Наконец он достал пузырек с темно-коричневой жидкостью.

– Глядите, наш алчный компаньон все-таки не удержался и вытащил свое самое крепкое пойло, – хмыкнул информатор. – Чифир где-то успел заварить.

– Это то, что я не хотел пить до последнего, но выбора нет, – утомленным голосом пробормотал некромант.

– Молодые листья махтуршта? – спросила у мага Шива.

– С другими добавками, – подтвердил он предположение змееголовой девушки.

– Ну и чем вам не чифир? – выдавил с усталой улыбкой Деос. – А он чем-то опасен?

– Перенасыщением, – укоризненно произнесла Фурия, видимо не одобряя такие методы.

– В общем, высокая концентрация этого снадобья восполняет запас маны, но окисляет организм, как яд, – объяснил соратникам Америус.

– Ты хоть раз его пил? – бросила на него настороженный взгляд Ферга.

– Лишь однажды. Все обошлось легкой формой интоксикации. Не переживайте, – ответил некромант, сковыривая ногтем крепко сидящую пробку. – К сожалению, я не могу с вами поделиться. Тут только на одного. – Эльф посмотрел на Фурию и Хелин, владеющих, как и он, ментальным оружием.

– Ты сильно ослаб, Америус. Мы успеваем восстанавливаться в течение боя, а вот ты беспрестанно расходуешь энергию. Я не претендую, – сказала ему Хелин.

– Даэгхен шаул дашзи тадаисш, – горгонская речь прозвучала доброжелательно и любезно.

Америус слегка улыбнулся Шиве и выпил снадобье.

– Кажется, мы засиделись, ребята, – оповестил всех Деос. – Наш бессмертный враг просыпается.

Бойцы вскочили с места, неспешно распределяясь по прежним позициям.

– Ставки, господа? – обратился Деос к мужской части отряда.

– Ставлю на Уныние, – произнес некромант, убирая пустой флакон в карман. Руки мага значительно окрепли, как и его голос.

– Пора бы и Гневу уже показаться, – предположил Кимар.

– А я думаю, Зависть заждалась своей очереди, – игриво произнес зачинщик ставок.

Насыщенные фиолетово-синие чешуйки алчного дракона стали стремительно тускнеть. Существо приобрело неприметный покров, который почти слился с костяным окружением. Сероватая оболочка не поддалась значительным изменениям. Чешуя не упрочнилась, равно как и другие части не обрели защиты. Лишь некромантский дым уступил место холодному пару. Через ноздри совершенного греха проступал морозный воздух, а открытая пасть, непривычно глухо возвещающая о возрождении, исторгла беснующиеся порывы ледяного ветра.

Команда грехов перешла к новой ступени сражения. Не нарушая правила, Хелин отвлекала дракона, а другие бойцы заботились о том, чтобы четвертая фаза поскорее закончилась. Спланированный набег воинов ближней дистанции задержал внезапный шквальный ветер. Бойцы чудом убереглись от пурги, успев укрыться под туловищем дракона, где он не мог их достать.

Деос проверил уязвимость противника к урону от стрел. Острые наконечники без труда проникали в драконью плоть, а значит, и зажигательный снаряд мог доставить немало проблем совершенному греху. Он уведомил соратников о своих планах. Воины выбежали из укрытия и принялись изматывать противника лобовыми атаками, чтобы Деос мог прицельно метать бомбы с тыла. Первый снаряд взорвался около левой лапы. Дракон взревел, когда взрыв обнажил его кость. Деос замахнулся следующей зажженной гранатой в пострадавшую ногу, но совершенный грех исчез и сразу появился за спиной бывшего Вестника. Сложно было сказать, стылое дыхание или магическое воздействие на рассудок заставило Деоса замереть на месте, но исход был одинаков – он не мог пошевелиться. Члены отряда только успели обернуться в тот момент, когда зверь порвал застывшего метателя клыками. Изуродовав пойманную добычу, дракон выплюнул ее на окостенелую почву. Но терзавший Деоса враг не заметил подожженной бомбы в его руке. Искромсанный мертвец лежал на земле уже без нее. Прогремел громкий взрыв. Лоскуты перламутровой кожи, куски мяса и зубы разбросало по земле. Пасть зверя стала похожа на решето. От левой стороны, где, должно быть, застрял снаряд, не осталось ничего. Незапланированная приманка в виде лучника с гранатой сработала быстро и эффективно.

Но дракон с продырявленной мордой не собирался сдаваться. На этот раз совершенный грех появился за спиной Неамары, но повисшая плетью лапа не позволила ему ничего сделать. Невольно низко припав на плечо, он не смог помешать огненной воительнице рассечь перекрестным движением его шею. Так четвертая стадия творения Сагелиоса была одолена. Хелин появилась напротив Неамары. Прозрачный шар в руках заклинательницы наполнялся сгущающимися темными тучами. Черные, как чернила, клубы дыма расползлись по внутренним стенкам. Вздымающаяся грудь дракона застыла.

Грехи собрались вместе и уселись на землю, в их рядах был и оживленный Деос.

– Похоже, я пролежал всю оставшуюся часть боя в отключке? – спросил черт, придерживая оторванный от куртки кожаный лоскут.

– Вне тела, если точнее, – поправил его Америус.

– Тогда выражаю вам свою безмерную благодарность, великий и могучий волшебник, – информатор сидя изобразил поклон. – Кстати, ты тогда поставил на Уныние… Ты просто угадал или ты был в этом уверен? Нашел в этом какую-то закономерность?

– Да, у меня было предположение, и оно подтвердилось. Полагаю, что последовательность возрождения грехов зависит прямым образом от степени их тяжести, – заявил некромант.

– Значит, мы можем заранее понять, какой грех будет ожидать нас дальше? – удивилась Ферга.

– Да… – подтвердил эльф. – Но чем это нам поможет?

– Печально, что я опять не смогу применить ни одного заклинания, – сказала Хелин.

– Ты не одна. Это существо блокирует магию, как и те мутанты, что встретились нам в убежище в Запутанном лесу, – напомнил Америус. – Наши способности начинают действовать, только когда дракон относится к нашему греху и если он полностью сломлен.

– Если теория Америуса верна, то пятый грех будет одной масти с нашим алым быком. Чувствую, обуздать его будет сложно, – сказал Деос, продолжая бороться с болтающимся лоскутом.

– Да что ты пристал к этому рукаву?! – повысила голос Черная вдова. – У тебя вся броня изъедена этой тварью, как будто ее пожрала моль, а ты вцепился именно в него.

– Просто представляю, как он будет мешать сконцентрироваться при выстрелах, вечно подпрыгивая, – произнес информатор, оставив наконец рукав в покое.

Паучиха приблизилась к черту, нагнув голову набок:

– Ну-ка! Что там за надпись красуется на твоей руке? Не могу прочитать.

Деос бегло взглянул на оголенную кожу немного выше локтя.

– А, это… «Бейся как в последний раз. Взять реванш тогда есть шанс», – зачитал наизусть черт.

– Как-то клишированно, не находишь? – высказалась Ферга.

– А чего ты ожидала от моего раннего творчества? – криво улыбнулся Деос.

На этом семерка была вынуждена вернуться в боевые позиции. Порождение Гнева оживало. Перед отрядом происходило превращение тонкой материи цвета пепла в нечто настолько грозное и яркое, что даже глаза не выдерживали этого. Дракон перерождался из магмы. Она обтекала его тело, а поверх нее наслаивалась твердая черно-серая кора. Совершенный грех обзавелся рогами колоссальной толщины, коих не было ни у одного из его предыдущих воплощений. Впервые они были боевыми, будто бы специально созданными для нанесения фронтальных ударов. Конец хвоста создания повис гирей, напоминающей молот. Он зловеще шкрябал по костям во время движения. Облик дракона достиг завершения. Пятнистое тело, ставшее таким за счет двух слоев – плавившейся внутри субстанции и потресканной каменной коры, уже высилось над грехами.

* * *

Очередной призыв принять бой прозвучал из его горящего жерла, имитируя гул перед извержением вулкана. Тело, как разожженные угли, накалилось ярким красно-оранжевым цветом, исходящим сквозь кору из самых недр. Следствием этого накала стало вырвавшееся из его пасти неудержимое пламя. Огненная волна, идущая по диагонали, должна была уничтожить всех бойцов по очереди, но воины ближнего боя не собирались погибать так опрометчиво. Не в этот раз.

* * *

Гневный дракон, как и его второе воплощение – Чревоугодие, был невосприимчив ко многим атакам, не исключая колдовства Шивы и мастерства лучника. Добраться до магматической жидкости, так сильно напоминающей текущую по жилам кровь, было невозможно. Стрелы Деоса легко просочились в его глазницы, но тут же были поглощены лавой, которая заменяла дракону глаза.

* * *

Тогда информатор попытался закинуть бомбу в горящее жерло, но мгновенно вспыхнул в адском пламени. Его отчаянный крик пробрал до мурашек. Боевой дух отряда вмиг сгинул, будто его и вовсе не было. Хвостовой молот дракона забил по земле, оставляя после себя вмятины и перемолотые кости. Мощное оружие настигло горгону, которая пыталась убежать от преследующего ее молота. Число бойцов, способных продолжать бой, стремительно сокращалось.

Неамара спряталась под телом зверя. Заинтересовавшийся Черной вдовой дракон будил в себе новый огненный залп. Его плоть раскалилась до предела, открыв Неамаре обзор на беззащитное место, где магма не прикрывалась броней. Горящее светло-желтым цветом пятно указывало прореху в самом сердце совершенного греха. Огненное дыхание дракона вырвалось наружу. Ферга прикрылась щитом до его атаки. Он нагрелся так, что его можно было заново перековать. Тело зверя остыло после полного исторжения жгучих запасов, и демонесса упустила попытку вонзить в его сердце клинок. Небольшая прореха слилась с бурлящими оранжевыми реками, перестав выделяться на теле. Теперь, по крайней мере, Неамара знала, что делать.

– Хелин! – позвала она девушку, мелькавшую неподалеку.

Заклинательница остановилась рядом с позвавшей ее демонессой.

– Сделай так, чтобы дракон выпустил в тебя огонь.

Хелин послушно исчезла, выдвинувшись с поручением на первую линию.

Перед взором невнимательного зверя появилась девушка-призрак. Она не двигалась, давая дракону возможность безошибочно направить пламенную волну и накопить изнутри необходимый заряд. Угли вновь загорелись, будто бы их раздували кузнечные мехи. Порождение Гнева выпустило огненную бурю на заклинательницу. Щель между отсутствующими пластинами коры опять проявилась. Неамара присела и оттолкнулась от земли. Подхваченная крыльями, она подлетела к открывшемуся месту и всадила кинжал глубоко в сердце врага. Потоки магмы полились из поврежденного источника жизни. Предводительница вовремя вынырнула в момент его неминуемой кончины. Гневное порождение содрогнуло землю своим падением и подставилось под удар Кимара. Он свершил правосудие одним взмахом секиры.

Подошел долгожданный момент для короткого привала. Кимар притащил стоявшую в укромном месте наплечную сумку и зарылся в нее с фонарем.

– Я вдруг вспомнил, что положил сюда перед уходом запасную бутыль с водой, – не отрываясь, сказал алый бык.

Минотавр извлек круглую глиняную флягу среднего размера. Воды хватило с избытком на каждого члена отряда.

– Спасибо, дружище, это настоящее спасение, – чумазое лицо Деоса было настолько черным, что его медные глаза приобрели особую выразительность.

– Сейчас я понимаю, что очень рано выпил то зелье, – вдруг заговорил Америус. Он почесывал ладонь, на которой можно было различить оставшийся от посоха след. – Давайте договоримся, что в следующем сражении вы не будете так часто попадать под удар, а то, чувствую, я не дотяну до финальной битвы, – обратился эльф к соратникам.

– Постараемся, тем более шестой дракон будет тонкокожим. Остается его просто дружно затыкать, – уверенно сказал черт.

– Так и сделаем. Главное – не забывайте, что его дыхание, скорее всего, будет ядовитым, – предостерегла воинов Неамара.

Трепыхания дракона всполошили бойцов. Шестая фаза, имеющая прямое отношение к горгонскому виду, затушила до конца остывающие угли предшествующего греха и отряхнулась от сходившей с его поверхности коры. Оголенное сухое тело не набрало мышечную массу, а тут же покрылось зеленой чешуей, подтверждая догадки отряда. Когти значительно удлинились, завершившись тонкими иглами с проступающим ядом, который шипел и разъедал костяную почву. Желтые хищные глаза вспыхнули странным неугасающим светом. В приоткрытой пасти зверя клубился едкий дым.

– Не смотрите ему в глаза! – настороженно потупив взор, остерегла товарищей Шива. – Ни в коем случае!

Многократно отрепетированный номер вновь разыгрывался на поле брани. Отравляющее облако по сценарию навелось на Хелин, которая неустанно изводила зверя фокусами с исчезновением. Параллельно этому тахшем горгоны разрезал сухожилия задних лап дракона, булава Черной вдовы и двуручная секира минотавра упорно подбирались к его костям, парные клинки демонессы выполняли задачу бить исподтишка. Но главное, все подчинялись новому условию шестой стадии – помнить о смертоносности змеиных глаз врага. Дракон вышел из себя, когда издевки заклинательницы затянулись, а коллективные удары бойцов начали причинять ему слишком много боли. Ядовитые когти впились в плоть тяжело снаряженных воинов, насквозь разъев металл. Им на выручку сразу пришел некромант, рассчитывающий вывести заклинанием яд из крови соратников.

* * *

Но, запрыгнув на загривок дракона, Неамара завершила битву раньше задуманного. Два клинка пронзили глаза существа. Они потухли, как огни, еще недавно озарявшие сцену, но угаснувшие в момент закрытия занавеса. Глубокий удар огненным лезвием в голову привел предпоследнюю фазу к концу. А следом и Шива обрубила попытку совершенного греха регенерироваться одним проникновением тахшема под чешуйчатую кожу.

– Кажется, теперь мы можем смело претендовать на место возле благодетелей без прохождения смертного испытания, – сказал Деос, с трудом нагибаясь, чтобы присесть.

Остальные молча усаживались, испытывая такие же трудности.

– Что ж, в этот раз мы справились лучше? – черт слегка толкнул локтем Америуса.

– Ожидал худшего… – выдавил из себя тот посиневшими губами.

– Ты это… не помри раньше времени, – косо взглянул на него Деос, не скрывая тревоги относительно его самочувствия.

– А после того, как мои услуги больше не понадобятся? Можно будет? – некромант задал вопрос с интонацией, больше свойственной Хелин.

– Осталось немного. Целых шесть этапов пройдено. Мы топчемся около победы. Остается только ее взять, и вы в силах это сделать. Каждый из вас!

Воины кивнули Неамаре, соглашаясь с ней.

– Ну что? – черт хлопнул по коленям, сразу пожалев об этом жесте. – Финальный заход?

– Так точно, – поднялся Кимар.

Воины выстроились по стратегическим точкам. Главенствующая над всеми фазами греховная сущность вносила изменения в свое старое обличье. Чешуя дракона средь подземной тусклости заблестела золотом, чаруя переливами благородного гордынского металла. Подобно одинокому самородку, чудом образовавшемуся в ничего не стоящем известняке, совершенный грех возрос в окружении мертвых стен.

Горделивого потомка самого тяжкого греха перерождение наделило отличительными чертами высшего сословия. Изящно закрученные рога покрылись слоем гладко отполированного золота. Обновленные крылья распахнулись, знакомя наблюдателей с их небывалым величием и несравненным размахом. Никто из предшественников не мог оспорить великолепия этого поистине королевского создания. Он поднялся на задние ноги, громко извещая о явлении главного карателя недостойных. Возвращение на передние лапы сопроводил звон отточенного лезвия. Когти вытянулись и разгорелись пламенем, но пламенем иной природы. Огонь переходил от светло-желтого, почти граничащего с белым, к черному. Хвост оканчивался иглой, остроту которой можно было сравнить лишь с клинками Неамары. И как шипы были заострены сами когти совершенного греха.

Дракон замахал крыльями. Они почти касались костяной кладки подземного зала: настолько их размеры были необъятными. Неамара взволнованно наблюдала за действиями врага, пока не пришла к мысли, что взмахи могут обернуться поджогом всех членов отряда.

– Америус, срочно нужен барьер! – подбегая к магу, выкрикнула она.

Некромант торопливо приподнял посох над головой и приступил к заклинанию. Кисти драконьих крыльев воспламенились зловещим заревом.

– Все сюда! – созывала бойцов Неамара.

Все бросились к Америусу. Совершенный грех ускорил движение, все больше разгоняющее огонь по крыльям. Дракон выгнул их назад и обрушил на отряд всепожирающее пламя. Защитное поле Америуса возвелось в самый последний момент. На барьер нахлынуло стихийное оружие Гордыни. Черно-желтая буря охватила магическую полусферу, поджигая его стены. Как сгорающий лист бумаги под свечой, барьер обугливался прямо на глазах команды. Участок, который эльф обвел для защиты, разрушительный ветер не тронул. Вокруг, не прекращая, продолжала полыхать земля. Вечным огнем, чью силу за всю историю унаследовали лишь несколько представителей Гордыни, последнее воплощение зверя владело мастерски. Высшее пламя не гасло. Воцарился истинный хаос в его подлинном виде.

– Мы в ловушке, – мечась по границе сгоревшего купола, обреченно вскрикнула Черная вдова.

– Не все, – возразила Хелин. – Я буду его отвлекать.

Она исчезла и материализовалась за огненной стеной.

– Я тоже. – Неамара перелетела через преграду вслед за заклинательницей. Черные языки пламени почти дотянулись до ног демонессы.

– Что будем делать? – вопрошающе посмотрел на товарищей Деос. – Отсиживаться тут не дело.

– Твои бомбы, – зашипела Фурия. – Подорви верхние слои земли.

– Неплохо, змейка, может сработать, – хитро улыбнулся черт. – Америус, будь добр, позаботься пока о защите.

Взрывчатка была готова к запуску. Удостоверившись в готовности некроманта, Деос выбросил ее недалеко от места преломления между безопасным участком и горящим. Все еще продолжающие гореть кости разбросало мощным взрывом, а образовавшаяся яма не попала под распространяющееся пламя. Барьер пробило, и задетая осколками сторона обрушилась, позволив воинам выскочить прямиком на врага. Совершенный грех за это время поджег немало других зон. Благо Хелин осознавала, что подход к дракону должен оставаться нетронутым его бессмертным пламенем, и вынуждала его воспламенять отдаленные части поля брани.

* * *

Прибывшая на подмогу Неамаре команда обступила громаду с разных углов. Как полагается защитнице, Ферга атаковала врага в лоб, невольно привлекая его своим вызывающим видом. Она с трудом уворачивалась в металлических доспехах от горящих когтей и неизменно прибегала к помощи своего щита. И он, всячески увиливавший от опасных ударов дракона, не раз принял на себя изрядный урон и загорелся. Вечный огонь охватил его, и Черной вдове пришлось бросить щит, без которого устойчивая оборона была невозможна. Это решение далось Ферге нелегко, но понимание того, что огонь мог переметнуться на руку, державшую щит, подкрепило ее уверенность.

* * *

Две измученные стороны никак не могли вырвать друг у друга победу. Но несгибаемая вера семерки и сплоченность постепенно приближали их к победе. Дух, как и физическую мощь дракона, вконец сломал точный удар Неамары в его тазобедренную часть, приведший к разрыву мышц. В результате тело зверя просело назад. Когда враг почуял неминуемое поражение, то решил поскорее удрать, пока хотя бы целы крылья. Даже такое создание, названное новым богом, не постыдилось позорного отступления, поскольку и оно ведало о страхе перед смертью. А ведь эти качества свойственны несовершенным, но никак не божеству, чьей задачей было покорение всего живого.

* * *

Взмахнув величественными крыльями, он оторвался от земли, устремляясь вверх, где уже не будет скован стенами тесных пещер. Настроенная на окончательную расправу демонесса успела зацепиться за лапу дракона, не намереваясь дарить ему шанс на побег. Несмотря на дикую усталость и одеревенелость рук, она упорно карабкалась по выпирающим золотистым пластинам. Дракон все набирал высоту. Единственным на данный момент доступным ему оружием, способным сбросить последнюю помеху на пути к желанной свободе, был остроконечный хвост, которым он, ориентируясь на свои ощущения, не раз пытался проткнуть Неамару.

Она почти добралась до шеи совершенного греха, где его клиновидный стержень не смог бы ее достать, но разозленный враг все же попал демонессе в плечо. Вскрикнув от боли, воительница не растерялась и цепко ухватилась за отростки на его загривке. Превозмогая боль, она добралась до безопасного места и лишь с третьей попытки пробилась через чешую и воткнула острие между черепом и позвоночником. Но даже после этого дракон не собирался возвращаться вниз и упорно двигался к заветной цели, но что-то резко замедлило его полет. Собственные крылья перестали его слушаться, и он, как ни пытался противостоять падению, упал на дно, где его ждал бесславный конец. Неамара зря опасалась за бегство врага. Как и любая Гордыня, даже наделенная семью душами и крыльями, которым под силу разогнать все тучи Призрачных земель, творение Сагелиоса было обычным пороком, лишенным возможности парить в небесах. И псевдобог разбился, положившись на то, что изначально не дано греховным отпрыскам.

* * *

Бойцы бросились к упавшему дракону. Он распластался по костяной почве, уже не сопротивляясь гибельной участи, готовясь присоединиться к числу забытых гигантов, что упокоились тут, в глубинах. Америус, все еще находясь на расстоянии, остановился с намерением подлечить сквозное ранение демонессы в тот момент, когда она подходила к голове все еще дышащего зверя. Последний удар отделял семерку от завершения этого, казалось, нескончаемого безумия. Огненный клинок вошел в голову дракона, и тот навечно утих.

Воины от полного бессилия свалились на землю прямо рядом с побежденным врагом. После бесконечного грохота боя наступила непривычная тишина. Америус побрел к соратникам, волоча за собой посох, который он сжимал онемевшими пальцами. Его измученный взгляд удовлетворенно наблюдал за живыми товарищами, а сам он испытывал безмерное счастье за то, что никого не потерял в этом бою. Приятные мысли эльфа прервал резкий свет, появившийся из тела дракона.

– Уходите оттуда! – закричал Америус рано потерявшим бдительность воинам.

Он вновь уверенно обхватил посох посиневшими ладонями и настроился на возведение барьера. Труп существа засиял еще ярче. Грехи только сообразили, о чем кричал им эльф, и устремились к подготавливаемому некромантом укрытию. Переброс Хелин к Америусу был слишком коротким: похоже, и для нее семь боев подряд не прошли бесследно. Свечение уже стало нещадно слепить, и Америус не мог больше ждать. Соратники не успевали до него добраться. Если он попадет под удар и погибнет, то жертв будет только больше. Он поставил приподнятый посох на землю и, ощутив сильнейший толчок, провалился в темноту.

Глава 24

Взрыв разнес все в стороны. Взвился столб пыли. Израненный Америус лежал на земле. Барьер снесло импульсной волной. Он откашлялся, избавившись от удушающего першения, и с трудом поднялся. Вздыбившаяся пыль не давала ему ничего разглядеть. Некромант подошел ближе. Увиденное парализовало его. Шесть неподвижных тел. Все его верные союзники пали из-за глупой неосторожности. Множество острых костей пронзили спины пытавшихся спастись грехов.

– Нет! НЕЕЕТ! – вырвался из его груди отчаянный крик, оборвавшийся надрывным плачем.

Америус обессиленно упал на колени. В голове понесся поток мыслей: «Этого не должно было произойти. Они все мертвы. И ты во всем виноват. У меня нет больше сил… Перестань ныть, Америус, хоть сейчас не жалей себя. Тебя взяли именно для таких случаев. Соберись».

Он нахмурился и собрался с духом. Самый тяжелый этап начался – ему предстояло успеть спасти весь состав. Эльф повторял заученные слова, но голова думала совсем о другом: «Что, если магии не хватит на всех или я попросту не успею вернуть тех, кого оставил на потом? Кто точно должен выжить?»

«Неамара… после всего, что мы прошли… ты прошла. Твоя жизнь не должна оборваться так трагично… и не здесь», – некромант вобрал в себя магию. Посох засветился. Он ударил его основанием о землю.

«Кимар. Ты настоящий боевой товарищ и друг. Не представляю нашу команду без тебя. И тот путь, который ты проделал… Я не могу позволить столь близкому к искуплению начинать все заново».

Еще один удар – и еще один оживший соратник.

«Тебе повезло, Деос. Я мог бы сейчас с тобой распрощаться, но… ты будешь жить. Неамара посчитала бы мой поступок преднамеренным, и, скорее всего, она бы мне этого не простила».

Третий член отряда был спасен.

«Еще чуть-чуть… – Америус качнулся вперед, устояв лишь только благодаря посоху. – Никогда не расходовал столько сил. Шива. Наши отношения изначально не заладились, но я привык к тебе. Я понимаю причину твоей боли и закрытости. Пусть повторная попытка продолжить жизнь в этом теле будет к тебе более милосердна».

Фурия получила свою душу обратно.

«Это конец. Еще одно воскрешение – и уже некому будет воскрешать меня. Кто-то один из них… Ферга или Хелин? Ладно. Надо сделать этот выбор. Ферга. Тебе все же придется понести меня на руках после этого…»

Паучиха уже была в рядах воскрешенных.

Но вновь голос совести терзал его разум: «Да кто ты, черт возьми, Америус, такой, чтобы вершить судьбы других? Ты слишком алчный! Открой дополнительный источник силы, который ты утаил от себя из-за собственной жадности. Смерть – это нестрашно. Умереть героем лучше, чем продолжать существование эгоистичным трусом».

Ожившая первой Неамара умоляюще на него посмотрела. Она понимала, что он не выживет после следующего заклинания. Он еле поднял глаза на Хелин и увидел боковым зрением, как Неамара движется к нему. Маг опирался на посох, почти теряя сознание. Из носа хлынула кровь. Руки предательски задрожали. Колени подкашивались, но он продолжал стоять. Он зачерпнул остатки энергии, а вместе с ней и жизненные силы. Навершие заморгало. Удар посохом. Он поймал нить.

«Хелин вернется, – с этой мыслью Америус сполз по посоху вниз. Глаза смыкались. Невозможно бороться. И – тьма. Вот, оказывается, как выглядит конец…»

Неамара подбежала к упавшему Америусу. Он не подавал признаков жизни. Она уложила его к себе на колени. Тело безвольно повисло в ее руках.

– Живи, Америус, живи… Живи, прошу. Глупец, что же ты наделал?! – тряся тело эльфа, всхлипывала Неамара.

Бесполезно. Он погрузился в вечную немоту. Душа вылетела из его тела и ринулась вверх, к поверхности Костяных хребтов.

Кимар положил руку на плечо предводительницы:

– Он спас нас, пожертвовав собой. – Алый бык проводил взглядом улетающий огонек, пока тот полностью не исчез: – Вечная память тебе, лучший соратник.

Шестеро воинов окружили мертвого эльфа. Всех тяготили скорбь, молчание и нежелание принимать свершившееся. Неамара его не отпускала. Она прижала погибшего спасителя к себе. Горький плач демонессы заполнил стены ущелья, отдаваясь в сердцах товарищей болью невыносимой потери.

– Бедняга даже поседел… – с печалью смотрел на погибшего товарища Деос. – Жаль, что теперь я не могу… – Черт остановился. Удивление лишило его дара речи.

Внутренний карман магического одеяния Америуса засветился. Подняв голову с его груди, Неамара зажмурилась. Огонек, что недавно покинул свою оболочку и вылетел из подземного костяного царства, вернулся обратно. Неподвижная грудная клетка мага поднялась. Америус глубоко, с присвистом вдохнул воздух.

Грехи не верили своим глазам. Маг приоткрыл непослушные веки. В окружавший его полный мрак просачивался свет, яркий согревающий свет.

– Америус! – донесся до него еле слышимый женский голос из того самого теплого очага. Между магом и демонессой будто была стена, мешающая им общаться. – Америус! – повторился зов из мира живых.

Он прищурился, всеми силами преодолевая эту завесу. Свет, рассеявший тьму вокруг, наконец принял знакомый вид. Золотистые глаза смотрели на него.

– Неамара… – Эльф попытался сесть. – Я жив? Как это возможно?

– Ты бы нам объяснил, всемогущий! – обрадовался его возвращению извечный оппонент.

– Та сфера из озера, что ты хранил… Она засияла. Как будто она вернула тебя к жизни, – разъяснила ему баронесса.

– «Лишь избранный узреет свет на дне. И силу он откроет, что дана извне», – проговорил маг те слова, что когда-то произнес, спускаясь к озеру в Гнилой роще.

– Теперь понимаю, почему ты так вцепился в этот шар, – посмеялась Ферга, на чьем лице растекся кровавый раскрас.

– Ты нас серьезно напугал, друг. Мы уже с тобой простились, – минотавр так ударил по спине Америуса, что тот прогнулся в пояснице.

– Полегче. Кхм… – произнес некромант. – Хоть я и жив, но чувствую пока себя так, будто меня только что подняли из могилы.

Друзья дали эльфу возможность прийти в себя, а заодно воспользовались временем, чтобы осмотреть все вокруг после взрыва. Портал перерождения продолжал стоять незыблемо. С этого молчаливого очевидца семиэтапной битвы не упало ни одного камешка. Внутри его арки пульсировало живое поле, которое указывало на то, что портал по-прежнему функционирует. У его основания лежал украденный конденсатор. Неамара нагнулась к магическому резервуару, впервые увидев, как выглядит то, на чем держится вся защита Тельвейс-Ан-Тира. Вместилище напоминало богато украшенный ларец, выполненный из черного тяжелого металла. Демонесса опустила раскрытую треугольную крышку пустого сосуда, взяла его в руки и, обернувшись в последний раз на портал, направилась к дорожной сумке, которая стояла в противоположной стороне подземного зала.

«Картина складывается в нашу пользу. У нас в руках предмет, с помощью которого Сагелиос мог без труда прорваться в город и захватить власть», – размышляла Неамара, добираясь до брошенных вещей.

– Отдадим это Даэтрэну. Он уж сам пусть придумывает, как это лучше доставить обратно эльфийкам, – убирая сосуд в чистый мешок, демонесса озвучила свое решение.

Деос околачивался на месте, где еще недавно лежал дракон. Но теперь там не осталось ничего, что бы напоминало о непродолжительной жизни существа из мифов. Осчастливленный этим черт громко произнес:

– Нам повезло! Не надо думать о том, куда можно было бы запрятать эту внушительную улику. Он сам урегулировал этот сложный вопрос.

– Ну, вряд ли кто-то после нас еще заглянул бы сюда, но согласен, так спокойнее уходить. – Кимар наконец мог заняться обезглавливанием Сагелиоса, который продолжал лежать в том же месте, куда отшвырнул его дракон.

Прозвучал узнаваемый удар палача. Кимар поднял голову эльфа за волосы и покрутил ее, осматривая со всех сторон.

– Наведем марафет – и будет как новая. – Минотавр вытащил несколько острых костей, застрявших в затылке мага, что отлетели в него при взрыве. – Хорошо, что его не испепелил вечный огонь, тут уж марафет было бы сложно навести, – посмеялся бык.

– Не поспоришь, – подошел к Кимару болтающийся без дела Деос. – Думаешь, это и вправду был высший огонь Гордыни?

– Он самый, – сказала приближающаяся к ним Неамара, услышав вопрос информатора. – Нельзя оспорить очевидное. Это подтвердили его цвет и продолжительное действие, которое прервалось только после кончины дракона.

– Мне даже немного жаль Сагелиоса… – произнес информатор, смотря, как бык приводит в надлежащий вид главное свидетельство их победы. – Добиться воплощения в явь такого масштабного плана и получить в итоге такую незавидную участь.

– Он сам виноват, – прозвучал за спиной черта ослабленный голос Америуса. – Как он мог предполагать, что высшее существо будет служить неполноценному греху? Никак не укладывается в его же концепцию.

– В любой истории участь злодеев одинакова, – подытожил минотавр, дав понять соратникам, что готов двигаться дальше.

Поиски пути, по которому семерка могла вернуться назад, не продлились долго. Прямо за порталом, где находилось несколько костяных столбов, спрятался переход на верхний уровень: Америус определил по руке, подставленной под поток воздуха, что ветер здесь движется вверх. На этот раз смело шагнув в воздушное течение, маг первым очутился на поверхности Ничейных земель, безмерно радуясь искрящимся молниям, которые еще недавно пытались сбросить его с вершины горы. И только тогда некромант впервые обратил внимание на свои волосы, которые сильно изменились в цвете.

– Почему мне никто не сообщил об ЭТОМ?! – затряс он седыми прядями у лица, когда все добрались до вершины.

– Хотели, но подумали, что ты и сам это заметишь, – ответил за всех Кимар. – Ты же знаешь, из-за чего они появились? Ты проявил неслыханную щедрость для Алчности. Отдал ради нас самое ценное. Для меня твои изменения – отличительный знак настоящего героя. Я никогда не забуду того, что ты для нас сделал, как и все остальные, – минотавр повернулся к членам отряда, ожидая слов поддержки.

– Подписываюсь под каждым словом здоровяка, – сказал Деос.

– Никогда не встречала такой чистой самоотверженной души, – присоединилась Хелин.

– Все мы искренне ценим твою отдачу, о которой никто из нас не мог мечтать, – подытожила демонесса.

Америус тут же смягчился, нервно сглотнув от неожиданных слов благодарности:

– Неловкий момент… Лучше пойдем побыстрее. – Он зашагал впереди всех в направлении ущелья, откуда они пришли. Голова эльфа вжалась от стыда глубоко в плечи.

– Нравится мне этот парень! – Кимар с улыбкой смотрел, как удаляется сгорбившийся некромант.

Когда повышенное внимание к Америусу прошло, эльф вышел из раковины и заговорил:

– Знаете, такое чувство, будто все это было предначертано. Будто это была судьба – встретиться всем нам в один момент и сокрушить чудовище, которое может умереть только при участии всех существующих грехов. Судьба попасть на арену гладиаторов и принять в команду Шиву. Судьба оказаться Хелин в заключении у работорговцев, чтобы впоследствии занять последнее свободное место в наших рядах. Судьба увидеть свет, что сиял лишь мне, который в будущем должен был воскресить меня.

– Похоже на то, друг, – согласился с ним Кимар. – Похоже на то…

Безымянные герои

Глава 25

Семерка позволила себе недолго отдохнуть в трактире «У подножия Гордыни» и вскоре после этого прибыла в Демефис. Государственная награда была торжественно вручена им. Как и обещалось, все без исключения получили свою долю звонких золотых монет. В доказательство успешно проделанной работы Даэтрэну была принесена голова убитого мага. Отчет прозвучал ровно так, как и спланировали воины. Вопросов не возникло. Возможно, лишь потому, что Темного Владыку всегда волновал лишь результат, а может, за его надменным лицом в тот момент скрывалась мудрость. Но, что важнее, предложенная версия утвердилась, и грехи удалились из веющего адским хладом тронного зала в сторону дома их командира.

Как никогда уставшие, несмотря на остановку в трактире, выжатые как горгонский кислый эзельшех, они сели за стол и первым делом накинулись на горячие блюда. Усталость на время отступила под приятным воздействием тепла и сытости.

– Друзья! – обратился к собравшимся черт. – Мы, наконец, впервые собрались здесь объединенные не гнетущими чувствами долга, растерянности, страха и моральной подавленности, а окрыляющими чувствами сладостной победы, облегчения и сброшенного груза с плеч.

– Нельзя ли обойтись без этих пафосных речей? – поинтересовался маг, находившийся не в том расположении духа, чтобы праздновать. Утомленный эльф весь вечер придерживал голову рукой и за все время нехотя поклевал лишь то, что находилось перед глазами.

– Дорогой наш спаситель, при всем уважении к вашей персоне, мы заслужили хотя бы достойный тост во славу безликих героев, коими мы навсегда останемся, – продолжил Деос. – Что же я хотел сказать… Ты сбил меня с мысли. Отпразднуем же нашу победу над злодеем! Он мечтал путешествовать со своим бродячим цирком, но случилась беда: гастрольный тур закончился, не успев начаться, и все благодаря нам. Кто-то из нас за это сложное время успел поседеть, кто-то – похудеть, кто-то – на грамм повеселеть, а кто-то умудрился еще больше похорошеть. Давайте же выпьем за перемены к лучшему!

Ножки стульев одновременно издали неприятный скрип. Семь героев встали со своих мест. Шесть бокалов и одна чайная кружка звонко зазвенели. Усевшись на место и вернувшись к перекусу, Ферга разглядывала изменившегося эльфа:

– Знаете, а седые пряди даже больше идут нашему магу. Теперь хоть выделяется из массы остроухих своим необычным окрасом. Напомнил мне охотника каемчатого.

– Кто это еще такой? – поинтересовался у нее минотавр.

– Да паук с двумя белыми полосами. Кстати, любит, как и Америус, обитать около водоемов.

Кимар залился отрывистым смехом. Некромант о чем-то задумался, пропустив мимо ушей обсуждение его внешности.

– Америус! Все в порядке? – обеспокоилась Неамара.

– Да. Просто… – маг замялся, не зная, как продолжить.

– Просто он вспомнил, что на самом-то деле половина его сородичей ходит с седыми волосами, – помог ему Деос. – Да и у Хелин такой же цвет волос – и ничего.

– У Америуса платиновый блонд, у меня же волосы имеют дымчатый оттенок, – поправила соратника призрачная девушка.

– Прости, упустил важную деталь, – извинился перед ней черт.

– Давай же, Америус, выпей с нами! – призывала его Черная вдова впервые попробовать что-то покрепче.

– Нет, обойдусь чаем, – некромант был по-прежнему категоричен.

– Все-таки что-то неизменно, – посмеялась паучиха и пополнила свой бокал красным вином.

– Эх… А ведь это наш последний совместный ужин, – с грустью произнес Деос.

– Вы смотрите не вздумайте умереть в мое отсутствие, – припугнула товарищей Ферга, размахивая изгрызенным со всех сторон ребром.

– К тебе это тоже относится, – пригрозил Деос ей в ответ. – Доковылять бы тебе без щита до паучьих земель.

– Уж доковыляю. После того, что мы пережили, любая беда покажется смехотворной.

Бурная беседа резко прекратилась. Покой, который они могли наконец себе позволить, был лучшим вознаграждением за их труд. Тишина, повисшая во время ужина, их не напрягала. Они давно пришли к общему взаимопониманию, очень тонко чувствуя климат внутри коллектива и при необходимости приспосабливаясь к нему. Потрескивание дров в камине напомнило баронессе о том, что она оставила напоследок:

– Есть одна вещь, которая у нас осталась незавершенной.

Шестерка повернулась на голос предводительницы. Неамара положила на стол записную книжку в кожаной обложке красного цвета.

– Пора довести это дело до конца, – сказала демонесса, поднимаясь со стула. Она остановилась около пылающего камина с дневником в руке. – Кто хочет это сделать?

– Думаю, эта честь по праву принадлежит вам, командир, – сделал акцент на последнем слове информатор. Деос произнес это с почтением, без всякой высокопарности, с которой он привык высказываться.

Стол загудел, прося Неамару торжественно сжечь главную улику. Она не заставила своих воинов долго ждать. Записи мага очутились в камине. Они сгорали так же быстро, как и грандиозные планы Сагелиоса о порабощении миров. Страницы с наблюдениями закручивались истлевающими завитками, уничтожая то, что могло использоваться во вред другими властолюбивыми кандидатами. На этом и завершился праздничный вечер в поместье баронессы. Так и завершилось дело «Пропавшие грехи».

* * *

Время пришло. Члены отряда прощались друг с другом в холле. Высказав товарищам слова напутствия, они по одному подходили к входным дверям поместья. На пороге их провожала Неамара. Первой на очереди была горгона. В ее руке находился небольшой мешочек, легкий и удобный для долгих путешествий. Она встала напротив демонессы, рассматривая ее напоследок прищуренными змеиными глазами.

– С твоими талантами я могла бы взять тебя в свой элитный отряд, – сказала ей Неамара.

– Чтобы я совсем перестала себя уважать, работая на Гордыню? – негодующе спросила Шива.

– Тогда, надеюсь, ты все же найдешь свое место, – спокойно ответила демонесса и протянула ей лист бумаги с печатью: – Это теперь по праву твое.

– Что это?

– Документ о неприкосновенности, – пояснила Неамара. – Как я и обещала, теперь ты свободна.

– Не стоило идти против устава ради меня, – упрямствовала Фурия. – Тем более что мешает любому черту подтереться этим документом и швырнуть меня в клетку к остальным рабам?

– То, что перед тем, как подтереться, если умеет читать, он испугается того имени, которое стоит за твоей свободой.

– Буду молиться, чтобы мне встретился грамотный работорговец, – съязвила змееголовая девушка.

– А лучше – никакой, – сказала владелица имения. – Учитывая, что мы значительно подсократили их число и свергли главаря.

– Мы же обе знаем, что работорговля на этом не закончится.

Демонесса воздержалась от ответа, найдя ее слова объективными. На этом Фурия решила закончить.

– Прощай, дехзшу! Думаю, наши пути больше не пересекутся.

– Прощай, Шива.

Горгона закинула мешок на плечо и двинулась к выходу. Наконец свободная, но растерянная. Она уходила в никуда на новые поиски себя в этом недружелюбном мире. Рядом с Неамарой показалось что-то темное и крупное. Она отвлеклась от Шивы, которая к тому моменту уже вышла из ворот.

– Пришло время возвращаться домой. Знаешь, внешний мир оказался не так уж плох. Я даже буду скучать, – вздохнула Ферга. – По нашим приключениям, вечерним посиделкам и даже по этому невыносимому черту. И, как оказалось, у Гордыни есть достойные представители своего рода. Обойдемся на сей раз без плевка, – паучиха громко рассмеялась. – Этого ты терпеть не можешь.

– Давай, Ферга. Спасибо тебе за помощь. Скажу, что и о Черных вдовах ходит ошибочное мнение. Ты верная и доблестная защитница, лучшая из всех, кого я когда-либо видела. Счастливого тебе пути.

Паучиха похлопала демонессу по спине тяжелыми железными наручами. Неамара обняла ее в ответ. Ферга загремела броней и исчезла за порогом.

Грузный топот копыт раздался на подходе к порогу. Высокая тень закрыла огненную воительницу и неподвижно нависла над ней.

– Не люблю долгие прощания, – прозвучал басистый голос. – Скажу одно – было честью стоять с тобой в бою плечом к плечу.

– Взаимно, Кимар. Ты знаешь, где меня искать.

– Да, командир. Главное, чтобы однажды мы не оказались по разные стороны.

– Будем на это надеяться.

Они простились рукопожатием. Древний воин Гнева попрощался с большой теплотой и чуткостью. Одно лишнее усилие – и прелестная рука представительницы Гордыни сломалась бы. Хотя он прекрасно помнил, на что способны эти хрупкие руки и сколько в них скрыто мощи. Для него она стала еще одним неоспоримым подтверждением, что женщина может быть отличным воином, а порой и преуспеть в этом больше, чем многие мужчины. Тяжелая бычья поступь удалялась, в конце концов утихнув вдалеке.

Рядом уже стояла незаметно подкравшаяся призрачная напарница. Огромные мутные глаза не моргая смотрели на баронессу.

– Планы на недалекое будущее нарисовались в голове? – спросила у Хелин Неамара.

– Лишь несколько набросков. Не знаю, к какому из них приступить.

– Главное – что они есть. Буду рада, если ты заглянешь как-нибудь ко мне.

– Я постараюсь. – Седовласая девушка оглядела увешанный картинами холл: – На этих стенах не хватает твоего портрета.

– Тогда жду тебя со всеми художественными принадлежностями.

Хелин неуверенно шагнула к демонессе. Чтобы не повторить тот момент, как при первой встрече, когда никто из них не делал встречных шагов, Неамара обняла ее. В ответ Хелин притронулась лбом ко лбу демонессы, выражая уважение к ней, как когда-то прощалась с членом своей общины. Заклинательница беззвучно ушла. Лишь атласное платье скользило при движениях девушки-призрака, производя еле слышимый шелест.

Неамара повернулась на энергичные и уверенные шаги. Греха, одетого в темный кожаный костюм, обтягивающий натренированные торс и руки, нельзя было ни с кем спутать. Из-под невысокой стойки воротника выглядывала татуированная шея. Хвост весело разгуливал по сторонам. Его острый конец крутился, как юркая стрела. Коварные глаза сияли весельем. Черт остановился перед демонессой, излучая манящие флюиды:

– Напоминаю, что я все еще твоя марионетка. Не хочешь подергать за ниточки? Точнее, за одну, и это вовсе и не ниточка.

– Тсссс! Деос, ты неисправим.

– Прости, я не мог это не сказать. Шальные мысли все же напоминают о том, кто я. И романтик, и проказник. Последнее в большей степени, – подметил информатор.

– Ты хоть в чем-то можешь быть серьезным?

– В момент горестного расставания? Хочешь, чтобы я расплакался? В этом мире и так полно печали.

Он обвел взглядом величественный холл, который еще недавно привел его в дикий восторг, и заметил, что он на удивление быстро привык к таким хоромам. Но даже черт, находящийся при Властелине Темного мира, никогда не будет жить среди элиты. Деос ухмыльнулся своей же мысли и вернулся к демонессе:

– Не знаю, куда меня дальше забросит жизнь, но если я буду в Демефисе, обязательно наведаюсь к тебе. Сейчас же меня отправляют по срочным делам.

– Заходи, Деос. Мои двери всегда для тебя открыты.

– Неамара, так я могу и обнаглеть.

Она по-доброму улыбнулась. К его выходкам и резким словам демонесса успела привыкнуть. Она честно призналась самой себе в том, что не могла бы представить отряд без этого острого на язык представителя Блуда.

– Что ж, обнимемся на прощание? – предложил черт.

Неамара не сказала «нет». Ей вспомнилось все произошедшее между ними за эту миссию. В момент, когда демонесса предавалась воспоминаниям, его губы каким-то образом очутились на ее губах. За первой реакцией предводительницы – «Ах ты, наглец!» – последовала вторая: «Он умеет добиваться своего. И в этом он хорош. Держись и не накидывайся, ты баронесса».

– Сладкие губы. Медовые и жгучие. Будто огстардский соус. Как я и предполагал, – чарующим голосом произнес Деос, отходя от Неамары.

– Хочешь проверить, насколько жгучи мои клинки? – угрожающим тоном поинтересовалась она.

– Я все видел, нет нужды, – черт опасливо отошел назад еще на несколько шагов, хотя понимал, что это лишь реакция на неожиданный прощальный жест. – До встречи, богиня из высшего рода!

– Счастливо, Деос.

Информатор исчез за порогом, оставив после себя на какое-то время волнующий шлейф. Последним с лестницы спустился темный маг, похоже, позабывший что-то в библиотеке, которая по совместительству была для него и спальней все эти дни. Ровная осанка, неторопливые шаги, темная одежда, лоснящиеся волосы, спадающие до пояса, – все тот же Америус, но уже немного другой. В его энергии ощущался необъяснимый рост. Белые пряди по-новому обрамляли черные яркие брови и кристальные глаза, делая образ мага более светлым и невинным. Он звонко поставил на пол крупный сундук с металлическими ножками.

– Америус, за вещами ты мог зайти и потом. Все же мы живем в двух шагах друг от друга. – Неамара умолкла. Внезапно пришедшее озарение пришло ей в голову: – Ты уходишь…

– Я решил покинуть Демефис, – он как обычно не смотрел ей в глаза, на этот раз ощущая сильное неудобство и чувство вины. – Мне нужно разобраться в себе и многое обдумать.

Никто из них долго не мог ничего сказать.

– Я тебе очень благодарен, – прервал эльф повисшее неловкое молчание. – Наша миссия изменила меня. Изменила меня и ты. Не знаю, бывает ли такое… Но это короткое путешествие было длиннее всей моей прожитой жизни.

– Ты бросаешь свой престижный пост? Ради чего? – непонимание читалось во взгляде демонессы.

– Даэтрэн сегодня вызвал меня к себе, – маг закачал головой, вспоминая эту встречу. – Я боюсь, что рано или поздно он начнет задавать вопросы о том, что действительно случилось. Он уже не доверяет мне как раньше, это чувствуется. А ты знаешь, как я умело скрываю ложь. А может, я ощущаю это появившееся напряжение между нами из-за того, что он теперь предвзято относится вообще к нашему виду? И все из-за одного отступника? Черт его знает… Я и сам не хочу оставаться, потому как основная причина моего ухода другая. Я не могу регулировать политику правителя, у которого под боком подземный город рабов, а наверху шикует его элита. Скажи мне, чем он лучше шаек чертей?

– Я понимаю. Это твой выбор. Но… куда ты собрался? Что дальше? – пыталась выведать у него Неамара.

– Точно еще не знаю. Я… буду тебе писать. – Он больше не мог говорить. Эмоции стремились вырваться наружу. – Прощай, – он протянул ей руку. С этого они когда-то начали свое знакомство. Неамара ответила на это холодное прощание.

Он поднял сундук и последовал к выходу, так и не осмелившись взглянуть в золотистые глаза предводительницы. Америус уходил непривычно торопливо, но застыл в дверях. Внутреннее противоборство снова вступило в игру. Нерешимость то брала верх, то уступала. А Неамара смотрела ему вслед. Темный маг повернулся в профиль. Сундук глухо стукнул о пол. Америус неподвижно стоял, медленно сжимая кулаки. Оглянувшись, он быстро вернулся к демонессе. Он налетел на нее, крепко сжав в своих объятиях. Рукой он прижимал ее голову, позволив себе уткнуться носом в сладкие волосы и вдохнуть ее запах на прощание. Она не сопротивлялась. Холодный лед вновь касался ее раскаленного тела, вызывая мурашки.

– Я буду рядом, – тихо шепнул он.

Эпилог

Выбрав в качестве союзников банду информаторов, Неамара и ее спутники с наименьшими потерями разобрались с главой работорговцев. Сайлес – предводитель Вестников, как и обещал, навел порядок в своих владениях: уровень преступности резко упал, внешний облик контролируемой части города, как и его внутреннее устройство, заметно преобразились, а деятельность информаторов начала приносить баснословную прибыль. Казалось, жизнь во Френзисе теперь изменится до неузнаваемости, но светлую полосу быстро сменила черная. Сайлес был отравлен, а информаторы развели междоусобную борьбу за место во главе общего дела, на время позабыв о ведении внутренней политики.

Деятельность работорговцев, как оказалось, не прекратилась. Под управлением нового лидера работорговля начала процветать за границами Френзиса.

* * *

До Неамары дошли слухи о том, что ряды последователей загадочного бога бессознательного увеличились. Точно неизвестно, произошло это под мистическим воздействием алмаза «Ронове» или же по другим причинам, но сам факт баронессу немного удивил. Фанатики, до недавних времен враждебно относившиеся ко всем чужакам, стали принимать в свои ряды новых последователей, что противоречило их убеждениям о сокрытии тайн их божества. Они безумно боялись приютить в своем лагере любопытствующих представителей Уныния и не готовы были идти на такие риски. Но, вспомнив о возможностях камня, тем более под управлением Хамудеха Хагани, демонесса догадалась о контроле мыслей и самого разума его новых последователей, что сильно обеспокоило воительницу. Теперь ряды фанатиков могли спокойно пополняться, а риски принять лазутчиков в свое тайное сообщество резко уменьшились.

* * *

Благодаря расследованию семи грехов, найденным уликам и признанию главы коалиции «Польтес Эм Барсэ» был сорван готовящийся переворот. Каралиас и другие эльфы, поддерживающие его союз с Сагелиосом, были казнены. Другая часть коалиции не была в сговоре с магом-отступником, и это уберегло их от попадания в черный список. Ведь Каралиас не соврал при допросе, продолженном тремя эльфийками, и раскрыл имена только реальных изменников, надеясь, что другая группа, как бы он их ни осуждал за излишнюю осторожность, начнет революцию. Действующая власть сохранилась, но в результате неверности некоторых придворных магов царицы стали относиться к ним с осторожностью. Контроль над деятельностью коалиций усилился, что привело к резкому падению доходов приближенных к престолу представителей Алчности. Эальрес – эльфийка, категорично отказавшаяся участвовать в кровавом мятеже, возглавила развалившийся «Польтес Эм Барсэ», который стал существовать подпольно. Ее желание полной реорганизации высшей ветки правления не утихло, и Эальрес стала новой надеждой для эльфов левых взглядов, многие из которых примкнули к реализации ее намеченного плана.

* * *

Баронесса Неамара вернулась к своим обязанностям в Доме Мерсерус. За непродолжительное время отсутствия ее жесткой руки скопилась кипа неподписанных бумаг и несогласованных организационных вопросов, которые сразу свалились на демонессу. В промежутках между рутиной она отводила душу на любимых тренировках. После задания «Пропавшие грехи» воительница часто вспоминала о тех, как оказалось, счастливых временах, полных приключений и дальних странствий в окружении шестерых соратников. С каждым прожитым днем то, что раньше было в ее понимании нормальной жизнью, все больше казалось тяжким наказанием. Она ощущала себя невольной птицей в золотой клетке, что когда-то познала свободу, но была поймана снова.

* * *

По полученному Неамарой донесению, Кимар, командующий спецотрядом быков-берсерков, добрался до Огстарда и с тех пор больше не покидал родных земель. Отомстив за минотавров, ставших жертвами жестоких экспериментов мага Сагелиоса, которые так и остались тайной, он снискал еще больше славы и уважения в военных кругах, особенно у новобранцев, чье неподдельное восхищение считывалось в глазах, стоило только закаленному воину появиться на горизонте. К сожалению, рекруты не ведали всех подвигов своего старого наставника. История о сражении Кимара с драконом сделала бы его вторым бесстрашным героем, что ныне живет среди Гнева.

* * *

Как ни странно, Ферга была одной из немногих участников операции, кто какое-то время присылал весточки командиру. Ее письма были написаны все в такой же грубой и простой манере, как и ее повседневная речь, что несомненно помогало Неамаре при чтении безошибочно воссоздать ее образ. Исписанный паучихой лист был часто залит чем-то или измазан какой-нибудь жирной едой. Среди всех выявленных напитков, что пролились на письма, лишь только один, по чутью демонессы, отдавал спиртным. Ферга так и осталась при исполнении у главы клана Черной вдовы, и после миссии, в которой судьба умерших сестер прояснилась благодаря ее содействию, паучиху встретили со всеми почестями и наградили новым добротным щитом защитницы.

* * *

Искусный лучник и душа компании – Деос – исполнял с поразительной регулярностью свое обещание, данное предводительнице при прощании. Он нередко появлялся в Демефисе по работе и был частым гостем баронессы, пока непонятные обстоятельства не прервали их крепкую дружбу. Вследствие этой неожиданности исчез и сам информатор.

* * *

Об остальных членах отряда так ничего и не известно с самого их ухода. Если Неамара была полностью уверена, что с Шивой они больше никогда не выйдут на контакт, то два других отколовшихся греха оставили демонессу в полном смятении. Попытки огненной воительницы навести о них справки оказались пустой тратой времени, ибо в крупных городах о них никто больше не слышал. Баронесса часто поглядывала в небо, надеясь, что среди парящих воронов будет Вейл, который наконец принесет благую весть о заблудшем маге.

Глоссарий

РАСЫ

1. Гордыня – самый тяжкий из грехов и самый значимый в Темном мире. Имеет привилегированный статус среди остальных рас. Место обитания гордецов является центром политической, торговой и культурной жизни. Правитель Даэтрэн считается Владыкой всего греховного мира. Это звание скорее носит формальный статус, так как все грехи живут автономно и имеют своих правителей. Многие видят во внешности Гордыни явно выраженные черты вымышленного существа – дракона; другие же считают, что так выглядят падшие ангелы, принявшие соответствующий облик. Характерные черты внешности Гордыни: крылья с костяными наростами, рога и чешуйчатый хвост.

Демефис – город Гордыни и столица всех Темных владений. Величественен и грациозен. Каждое здание в нем – архитектурный шедевр. Он хорошо защищен высокими каменными стенами и боевыми машинами. Сооружения Демефиса выполнены в готическом стиле, что делает город одновременно мрачным и изысканным. Все здания выполнены в темных тонах, что особо подчеркивают яркие огни фонарей и блеск позолоченных крыш.

Вера Гордыни предполагает поклонение пантеону богов. Боги пантеона – это исторические личности, которые сделали что-то значимое для своего народа и ада в целом. Все они относятся к расе Гордыни, никто из других грехов не может оказаться рядом с ними в пантеоне из-за нерушимых мировоззренческих взглядов и чувства превосходства над другими расами. Немного данных сохраняется о таких отличившихся в прошлом личностях. Ведением летописей занимается влиятельный Дом Тревалиан.

Всего в пантеоне существует шесть богов: Итевис, Мервилла, Туорен, Овинна, Лувиден и Агайден. Каждый из них символизирует некое качество, и представитель Гордыни молится тому богу, чьи характерные черты он бы хотел перенять в определенный жизненный момент. Так, чтобы получить взаимность в чувствах, грех обращается за помощью к Мервилле, которая почитается у Гордыни как богиня красоты и любви. Воин перед сражением вознесет молитвы Агайдену, отвечающему за отвагу и силу.

С давних времен больше никто из представителей Гордыни не вошел в ряды своих бессмертных сородичей. Говорят, что эти шесть богов при жизни владели первозданным огнем и еще тогда это отличило их среди других. Теперь все ждут, когда кто-то из ныне живущих получит право повелевать пламенем, рожденным из хаоса, и тогда, возможно, он станет новым богом в пантеоне. Из этого первозданного огня возник, по преданиям, Темный мир. Считается, что если представитель Гордыни доказал, что его поступки всегда совершались во благо, то и вечный огонь в его руках не сотворит зла.

Стоит упомянуть о существовании влиятельных домов. Это важная составляющая города Демефиса. Дома состоят в правительственном совете и тесно связаны политикой. Все возникшие вопросы, связанные с управлением городом, решаются через голосование влиятельных домов, но окончательное решение всегда остается за греховным Властителем. Важным фактором существования домов является обязательное участие в совершенствовании города. Каждый вносит вклад в области своей юрисдикции.

Перечень влиятельных домов:

1. Эврем – орден архитекторов. Лучшие умы и творцы этого дома трудились над созданием того безупречного облика, который получил Демефис.

2. Мерсерус – элитный отряд воинов под управлением демонессы Неамары. Дом был лично профинансирован Даэтрэном. Отвечает за безопасность в городе. Открывает клубы наемников, контролирующиеся государством.

3. Тревалиан – дом, влияющий на культурное и историческое процветание города. Строит общественные библиотеки, музеи и другие культурные заведения. Делает информацию общедоступной, но строго оберегает важные документы и ни с кем не обменивается ценными находками.

4. Центрим – дом, отвечающий за торговлю в Демефисе. Контролирует деятельность крупных компаний и мелких предпринимателей. Устанавливает налоговую систему и правила рынка.

5. Гемирос – правовой дом, известный дискриминационной судебной системой, в которой одних ждет смертный приговор, а представителей Гордыни – смягченное наказание в виде штрафа или временного заключения в собственном имении.

Специализация представителей греха: убийца (парное огненное оружие, средняя броня).

2. Алчность – это темные эльфы – некроманты. Имеют бледную кожу, заостренные уши и худую комплекцию.

Самая влиятельная и могущественная из всех магических рас. Алчность на протяжении долгих лет является союзником Гордыни. Их государства процветают благодаря тесным взаимоотношениям, торговым и политическим соглашениям. Город Алчности по праву считается самым красивым и завораживающим. Сооружения тут изящно и сложно сконструированы, город полностью пропитан магией: улочки подсвечиваются сине-фиолетовыми магическими огнями, всюду проложены каналы, по которым жители передвигаются на роскошно украшенных лодках.

Тельвейс-Ан-Тир – столица владений Алчности, прекрасно защищена. Она находится под магическим куполом, который защищает город от внешних угроз. Действие купола поддерживается за счет древних магических артефактов, которые необходимо постоянно пополнять магической энергией, для этого содержатся придворные маги.

Официально народом Алчности правит царица Индирис, но всем известно, что к правлению причастны две другие эльфийки – Телаис и Фелисси. Много ходит слухов об их политическом треугольнике. Это трио привело Алчность к прогрессу почти во всех сферах деятельности, но при этом держит свой народ в ежовых рукавицах. Их законы суровы и многообразны, распускание слухов, связанных с правительницами и порочащих их репутацию, карается смертью.

В городе можно услышать об этих трех эльфийках только с положительной стороны: политические плакаты, скульптуры с великолепно сложенной Индирис и двумя менее яркими фигурами ее помощниц. Ее две тени – опора, без которой совершенный мир Алчности развалился бы как карточный домик. Телаис – несравненный боевой стратег и сильнейший маг. Она – воплощение магической мощи государства Алчности. На ней защита и командование армией города. Фелисси – мудрая и невероятно талантливая эльфийка. Под ее руководством находятся все сферы деятельности Алчности. Именно она привела к процветанию свой народ через глас Индирис. Сама Царица – внешний облик своего народа, харизматичный лидер, который умеет вести за собой и расположить к себе кого угодно. Помимо трех повелительниц Алчности существуют могущественные придворные маги, которые делятся на свои коалиции. Их мнение не учитывается при решении государственных вопросов, но их магические сообщества имеют вес в коммерческих сферах Алчности.

Культура Алчности построена на матриархате. Чувствуется, что ко всему тут прикоснулась женская рука. Это несложно заметить по внешнему облику владений Алчности и по внутреннему мироустройству.

Религии у Алчности как таковой нет. Это научно продвинутое общество с пониманием истинной сущности происхождения души. Некроманты озабочены вопросами обогащения своей нации магическими, научными и денежными благами.

Специализация: некромант-целитель (легкая броня и посох).

3. Гнев – имеет облик быка-минотавра. Это непревзойденные бойцы ближнего боя, которым нет равных по силе наносимого физического урона. Женские особи этой расы отличаются от мужских внешними данными. Мужчины-быки полностью утратили сходство с человеком, а женщины получили от образа минотавров лишь массивные ноги, рога и хвост.

Их царство именуется Огстард, а Боруг – вождь быков, живущих в этой твердыне. У Гнева часто сменяются предводители, ныне правящий Боруг – один из самых долго действующих вождей. Все это объясняется ненасытной сущностью Гнева как греха. Им сложно повиноваться слабому вождю, и они готовы видеть во главе только поистине сильного предводителя. Поэтому власть у Гнева – это насильственный и кровавый путь, проложенный более сильной особью на место более слабой.

Город Гнева – настоящая крепость. Туда сложно пробраться по двум причинам: из-за его расположения в вулканической местности и оборонительных укреплений. Вулкан носит название Узмир. Лава, подобно водопаду, стекает на территорию города, и из-за этого во владениях Гнева стоит невыносимая жара. Вулкан у быков считается божеством и покровителем их расы. На вершине вулкана еженедельно в его честь проводятся бои на смерть. Трупы проигравших скидывают в жерло вулкана во славу Узмира.

Легенда гласит, что Узмир был минотавром. Во время долгой войны Гнева с Гордыней он отстоял свои земли с небольшим отрядом и так разгневался на захватчиков, что всецело отдался своему греху и превратился в бушующий вулкан, сокрушивший врагов. С тех пор он считается богом войны, а минотавры возводят каменные статуи в честь героя своего народа.

Гнев часто можно встретить в наемничьих отрядах, а также в качестве специалистов по работе с металлом и камнем. Многие нашли себя в криминальных отраслях: работорговле и контрабанде.

Специализация: воин (тяжелая броня, двуручное оружие).

4. Блуд – самый распространенный грех. Блуд имеет внешнюю схожесть с чертями: небольшие рога, кожа красного оттенка и хвост.

Представители Блуда – бойцы дальнего боя. Они отлично стреляют из лука и способны справиться с несколькими противниками на большом расстоянии. Место проживания Блуда – город Френзис: место разврата, бандитизма и бедности. Френзис – это грязные преступные трущобы, где небезопасно даже в общественных местах. Тут нет единого управления, город делится бандами на несколько контролируемых районов. Френзис постоянно неспокоен, банды почти ежедневно покушаются на территории соперников. Члены банд делают татуировки на лице и теле, таким образом отличая своих в толпе. Несмотря на опасную обстановку, сюда приезжают за доступными развлечениями, товарами и услугами. Во Френзисе процветают бизнес интим-услуг, работорговля и наркоторговля. Сам город не имеет ничего примечательного: деревянные обветшалые дома, которые очень сложно различить между собой, и грязные улицы, воняющие нечистотами.

Блуд можно встретить почти во всех сферах деятельности. Они неприхотливы и готовы к любому труду. При знатных дворах они работают в качестве слуг. В основном они себя находят в развлекательных сферах и бандитских группировках. Стоит упомянуть, что среди созданных Блудом организаций есть те, которые торгуют информацией, и в этом деле им нет равных.

У чертей нет никаких религиозных течений. Можно сказать, что они атеисты и верят только в силу денег, на которые можно купить желанные удовольствия.

Специализация: разбойник (средняя броня, лук).

5. Зависть – основная часть представителей этого греха живет обособленно от других рас. Так изначально сложилось из-за их расовых, заложенных при возрождении качеств и подсознательной нетерпимости к другим.

Горгоны выделяются среди представителей остальных рас змеями на голове вместо волос, длинными когтями и острыми клыками, чешуйчатой кожей в некоторых местах на теле, змеиными языком и глазами. Имеют общеплеменной язык, в котором превалируют шипящие звуки, характерные для змей.

Горгоны живут небольшими племенами на предназначенных для представителей этого греха землях – ядовитых болотах. Ядовитые болота известны своей богатой, необычной фауной и флорой.

Сформированная группа, состоящая исключительно из сородичей, может враждовать с другими племенами горгон и быть союзниками с иными до того момента, когда у тех появляются явные привилегии и превосходства над другими племенами. Шаман является старейшиной или мудрецом клана, его слово – закон для всех остальных. У шамана всегда есть преемник, который в любой момент должен быть готов принять обязанности главы клана. Шаман способен к магии больше, чем другие соплеменники. Он проводит ритуалы и взывает к силам духов бывших старейшин. Все племена верят, что к новому шаману переходят частички душ древних старейшин, а с ними и их мудрость. Шаман – единственный, кто может ощутить состояния душ, их стадии искупления или внутренние переживания представителей грехов. Помимо этого он имеет дар предчувствия, который проявляется во внезапных видениях или в звучании голосов в голове. Но только истинно одаренные шаманы обладают этими дарами предвидения. Представители Зависти – прекрасные алхимики и охотники. Вся их племенная жизнь состоит из собирательства и охоты на местных диких существ. Горгоны – одни из самых малочисленных грехов, и своей отчужденностью привлекают работорговцев. Часто целые племена становятся жертвами нападения одной группы бандитов.

Специализация: колдун (легкая броня, тахшем – магический обруч).

6. Чревоугодие – данный грех имеет воплощение паука. Отличить Чревоугодий можно по огромным паучьим лапам на спине, наличию нескольких черных глаз и внушительным клыкам. Представители расы паукообразных обычно состоят в одном из двух кланов: в первом можно встретить исключительно Чревоугодий женского пола, а во втором во главе находятся в основном мужчины.

1. Клан Черных вдов чтит традиции и ставит потребности клана превыше всего. Его члены религиозно-фанатичны и бескомпромиссны. Представители клана имеют клички, использующиеся наравне с именем. Почитают паука Черную вдову как божество, коим оно отчасти может и являться. Город Черная Вдова и назван в честь почитаемого паука. В священном зале этого пещерного города живет огромных размеров паук. Неизвестно, что стало причиной такой величины. Предполагают, что этому способствовали постоянные жертвоприношения мужских особей в качестве пропитания или божественная сущность Черной вдовы. Клан уверен, что в теле этого паука живет душа их богини – Геенны. С помощью жертвоприношений, желательно кого-то из мужчин клана Каракурт, Черные вдовы пытаются получить благословение своей богини. Когда же огромный паук умирает – а это случается крайне редко, – они отправляются в паучьи земли на поиски нового воплощения божества. Новая особь, выделившаяся среди остальных особыми параметрами, известными исключительно Черным вдовам, становится новым телом для души Геенны. Нечасто представительницы клана покидают свои земли, за исключением случаев, связанных с решением политических или клановых вопросов. Тот, кто решит покинуть клан по собственной воле, теряет свой статус, имя и возможность вернуться обратно.

Черные вдовы выделяются среди прочих Чревоугодий боевым раскрасом, который они наносят кровью каждый день как ритуальное действо. Считаются грозными бойцами с отточенными навыками. Благодаря близким взаимоотношениям с пауком-богиней живут бок о бок с другими пауками, посему весь город превратился в паутинное царство. Обычные пауки, как питомцы, будут яро защищать своих хозяек в случае угрозы.

2. Клан Каракурт – далек от религиозных идей и предъявляет менее строгие требования к членам клана. Свободные от обязательств, его представители могут покинуть его когда угодно и при желании спокойно вернуться обратно. Их чаще можно встретить на территориях других грехов занятыми в различных сферах деятельности. В основном их предпочитают нанимать в качестве кузнецов, бронников и ювелиров, обычных наемников или телохранителей влиятельных личностей. Стоить отметить, что представители Чревоугодия хорошо разбираются в оружейном и кузнечном деле. Возможно, этому поспособствовало наличие богатых залежей различных металлов и камней в месте их проживания. Отличить представителей этого клана можно по боевому раскрасу в черных тонах, который наносится по желанию.

Глава клана Каракурт – Юсхен, неприятный лысый мужчина с переизбытком веса. Он очень любит принимать у себя дипломатов, зная, что в качестве дружественного жеста в начале встречи ему преподнесут обилие различных вкусностей. В его клане всегда пир, где через край льется выпивка и тарелки с горой наполнены едой. Тут процветает культ еды, а не культ личности.

Но стоит заметить, что клан Каракурт назван не просто так. Каракурт – это мужское воплощение богини Геенны, и два клана на протяжении всей своей истории борются за принадлежность Геенны к мужскому или женскому полу. В клане Каракурт уверены, что Геен (у них божество именуется так) – это отец всех Чревоугодий и воплощается он именно в виде мужской паучьей особи. В городе Каракурт можно часто встретить изображающие его статуи, но на этом его почитание заканчивается. Сам город интересен в плане архитектуры. Стены пещер были отточены до совершенства и приняли вид массивных арок и колонн с узорами. В отличие от города Черных вдов, где все сделано на скорую руку и без излишеств, город Каракуртов выглядит роскошно. Клан совсем не близок к своим примитивным собратьям, обычные пауки охотно нападают на Каракуртов при встрече.

Специализация: защитник (тяжелая броня, щит и одноручное оружие).

7. Уныние – загадочный народ, способный материализоваться и исчезать в любом месте по собственному желанию. Грех Уныния принял облик призрака, их свободная одежда и волосы будто бы находятся в вечном плавном движении, а их мутно-белые глаза словно покрыты бельмом.

Это раса скитальцев, они стараются найти себя среди других грехов, так как их собственная территория тяжела в освоении и урбанизации. Призрачные земли – вообще интересный феномен. Флора и фауна тут попросту отсутствуют. Вокруг – лишь сплошные серые пески и очертания призрачных городов. На этих территориях велика концентрация мистических аномалий – скитающихся душ и неполноценных бездушных тел. Представители Уныния отчаялись в попытках освоить свои земли. При строительстве зданий из любого материала, с использованием разных технологий и магии, спустя сутки все конструкции теряли материальную сущность и становились неосязаемы, а призрачный облик постройки оставался.

На территории Призрачных земель очень редко можно встретить разумных существ. Есть небольшие группы Уныний, которые продолжают жить в своих родных землях. Они проживают в палаточном лагере, но постоянно меняют место его расположения из-за вечных мистических угроз. Передвижение лагеря и охранные смены спасают их от возможных бед. Часто во время сна или даже бодрствования в этих землях приходят видения, и любой начнет путать нереальное с действительностью. На территории Уныния сознание особенно уязвимо. Никто не догадывается о причинах этих явлений.

Уныния с трудом приспосабливаются к мироустройству других грехов. Большая часть Уныний успела переродиться и унести за собой память о своем вероисповедании. Лишь немногочисленные группы Уныний, которые остались жить в Призрачных землях, верят в некоего забытого бога. Их называют фанатиками, что придумали себе новое религиозное течение, а они в свою очередь не принимают в свой культ даже сородичей, считая их предателями.

Специализация: заклинатель (легкая броня и магический шар).

Сноски

1

Одна из рас, существующих в мире грехов.

2

Греховная раса, наделенная магическими способностями.

3

Представитель Гнева.

4

Греховный род чертоподобных существ.

5

Раса змееподобных существ.

6

Раса паукообразных существ.

7

Раса призрачных заклинателей.

8

Размахайка – верхняя одежда со свободно расходящимися, незастегивающимися полами.

9

Описанное в данной главе может быть смертельно опасно. Это плод вымысла. Повторение действий героев чревато летальным исходом. (Прим. ред.)

10

Пои – пара шаров, связанных веревкой или цепью. Инвентарь для кручения или жонглирования.

Content

Айлин Берт
Семь грехов

Плей-лист

Предисловие

Цитаты из завета греховного мира

Общий сбор

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Не все то золото, что блестит

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Незримая истина

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Откровения

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Срывая маски

Глава 20

Глава 21

Семикратное превосходство

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Безымянные герои

Глава 25

Эпилог

Глоссарий

Сноски