Елена Кондрацкая

Сон в тысячу лет

© Кондрацкая Е.А., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Дева танцует.

Вдали от любимой спит светлячок

Уже тысячу лет.

Глава 1

Цветущая слива в саду чудовищ

Мико торопливо шлёпала босыми ногами по деревянному полу. Пол был только что вымытый и оттого блестящий и скользкий. Уже дважды она чуть не уронила поднос с ужином: вываренные добела глаза норовили выскочить из супа, а тарелка с подрумяненными языками едва не перевернула кувшин с золотым саке. Но Мико только ускорила шаг. Если она не поторопится, то ёкай[1] проголодается настолько, что сожрёт не только содержимое тарелок, но и её саму.

Го – пятая и последняя среди лучших ойран[2] – стояла у расписанных облаками дверей и сжимала в руках сямисэн[3] так крепко, что Мико показалось, что гриф вот-вот не выдержит и треснет.

– Где тебя носит? – зашипела она, завидев Мико, и расшитые золотом рукава её чёрного кимоно взметнулись будто вороньи крылья. – Гость устал ждать.

– Прошу прощения, госпожа Го. – Мико хотела было поклониться, но та выхватила у неё поднос. Да так ловко, что тарелки не покачнулись и не зазвенели. Сямисэн ударил Мико в грудь.

– Забери, – скомандовала Го. – И позови Йон. Гость хочет, чтобы она ему спела.

– Слушаюсь, госпожа Го, – Мико поклонилась и отступила в тень.

Ойран закатила глаза, села на пол у двери, поставила перед собой поднос, поправила рукава кимоно и изящным движением открыла дверь.

– Я вернулась, мой господин, – проворковала она, натянув очаровательную улыбку, и поклонилась.

Посреди комнаты полулежал на татами огромный, похожий на кальмара ёкай. Его белое блестящее тело было завёрнуто в юкату[4], два огромных выпуклых глаза смотрели в разные стороны, а зубастый рот скрывался за влажными щупальцами, словно за усами. При виде Го он расплылся в жуткой улыбке и то ли хихикнул, то ли икнул – в любом случае звук больше напоминал бульканье.

Мико брезгливо скривилась и, прижимая сямисэн к груди, побежала к покоям госпожи Йон. Повиляв по коридорам, она в нерешительности остановилась. За месяцы работы в рёкане[5] она так и не смогла выучить расположение коридоров и комнат. Рёкан, словно живой, менялся каждую ночь: лестницы каждый раз вели в разные места, новые комнаты появлялись, а старые – исчезали, коридоры удлинялись, превращаясь в настоящие лабиринты. Старожилы вроде Го, которые за десятки, а то и сотни лет уже срослись с рёканом, став его частью, никогда не терялись. Наоборот, для них существовали короткие пути, тайные ходы и комнаты. С новичками же вроде Мико рёкан забавлялся, меняя повороты и вечно заводя в тупики. Рёкан недвусмысленно говорил ей: «Тебе не сбежать».

Мико это не останавливало, и она терпеливо день за днём рисовала по памяти карту за картой, надеясь отыскать выход. И кажется, теперь, спустя три месяца упорной работы, наконец нашла путь. И, словно чувствуя её замысел, рёкан снова перемешал все коридоры, и вместо покоев Йон Мико оказалась в купальне.

– Ну, нет, только не снова, – пробормотала она, утопая в ароматном пару.

– Кто тут? Мой ужин? – проворковал низкий шипящий голос, и из молочно-белой воды выполз покрытый сотней глаз зелёный змей.

Мико побледнела и поспешила поклониться.

– Прошу прощения, господин, я уже ухожу! – выкрикнула она, таращась на свои ноги и пятясь назад. – Не хотела вас побеспокоить!

– Ты пахнешь человечиной, должно быть, ты очень вкусная.

– Я распоряжусь вас немедленно накормить! – Мико с окаменевшей улыбкой поклонилась ещё несколько раз и выскочила за дверь.

Сердце билось как сумасшедшее. Она так и не привыкла к виду чудищ, с которыми ей приходилось иметь дело каждую ночь. Чувство страха не покидало её ни на секунду с заката до самого утра. И хоть человеческих работников рёкана посетителям было запрещено есть, наказания за это не предусматривалось, поэтому нет-нет, а пару раз в месяц гости кого-нибудь да сжирали. Так, на прошлой неделе ёкай отгрыз голову соседке Мико по комнате за то, что та во время купания недостаточно хорошо вычесала ему из шерсти блох.

Не трогали ёкаи только ойран, потому что те считались личной собственностью хозяйки рёкана – госпожи Рэй. И госпожа Рэй без раздумий убивала каждого, кто зарился на её сокровища. Даже прикасаться к пятёрке ойран без их согласия было нельзя.

– Ты что тут прохлаждаешься? – строгий голос госпожи Рэй нельзя было спутать ни с каким другим.

Мико подскочила, обернулась и поклонилась так низко, как только смогла.

– Прошу прощения, госпожа Рэй. Госпожа Го отправила меня найти госпожу Йон… А я заблудилась.

Мико неуверенно распрямилась и украдкой бросила взгляд на хозяйку. Госпожа Рэй, высокая, худая, в золотом кимоно напоминала гибкую змею, готовую к прыжку. Длинная белая шея держала фарфоровую голову с тяжёлой, украшенной цветами причёской. Фиолетовые глаза глядели надменно, а алые губы изгибались в ядовитой улыбке, демонстрируя ряд точёных клыков. В руках госпожа Рэй держала дымящуюся трубку.

За её спиной стоял мужчина – он был на две головы выше Мико, но госпоже Рэй доставал макушкой лишь до груди. Тёмные волосы небрежно взлохмачены, а глаза – чернее ночи, чернее самой темноты – влажно блестели, с любопытством изучая Мико. Он скользнул взглядом по её лицу, остановился на огромном уродливом шраме, который пересекал левую бровь, скулу и спускался до самого подбородка. Ёкай хмыкнул, втянул носом воздух, и Мико практически услышала, как у него заурчало в животе.

Она судорожно сглотнула, вжала голову в плечи и с трудом удержалась, чтобы не отступить. И снова прижала сямисэн к груди, выставляя между собой и ёкаями никчёмную преграду.

Госпожа Рэй вздохнула так, словно на её плечах лежал весь мир, и взмахнула рукой. В стене за спиной Мико появилась неприметная дверь, сама собой распахнулась и резко затянула её внутрь. Мико вскрикнула, упала на спину, больно ударившись затылком, и подгоняемая всё той же силой, кубарем покатилась по полу. Катилась, пока не достигла конца коридора: ноги с грохотом ударились о стену, а верхняя часть туловища растянулась на полу. Мико застонала, не в силах подняться – коридор всё ещё продолжал вращаться перед глазами. Сямисэн, что Мико не выпускала из рук всё это время, чудом уцелел.

Дверь с четырьмя нарисованными цветками камелии открылась, и из неё выглянула Йон. На вид её было не отличить от Го: то же чёрное кимоно, те же причёска и спрятанное за плотным макияжем лицо. Йон без особого удивления посмотрела на Мико и ничего не сказала.

– Госпожа Го просила прийти в Облачную комнату, – выдавила Мико, протягивая сямисэн.

Йон хмыкнула, взяла инструмент и, переступив через Мико, засеменила в сторону лестницы.

Мико закрыла глаза и обмякла, ожидая, пока мир перестанет вращаться. На этаже ойран она была в относительной безопасности – гости и стражи сюда были не вхожи. Отлично, значит, есть время ещё раз подумать, как она будет выбираться.

Мико представила карту. За эти месяцы она нашла три коридора, которые никогда не меняли своего положения и все вели в покои госпожи Рэй – огромное крыло в восточной части рёкана. Там Мико иногда мыла полы вместе с другими служанками и приметила выход в сад. Куда приведёт этот путь, Мико не знала, но лучшего варианта у неё не было. Ни одна из дверей рёкана не вела на улицу, по крайней мере, если выйти пыталась служанка. За три месяца Мико ни разу не покидала стены рёкана. Пыталась вылезти в окно, но все они были защищены волшебством, и невидимая преграда удерживала лучше любых решёток. Возможно, защищён и сад, но Мико не могла задерживаться в рёкане дольше. Драгоценное время утекало сквозь пальцы, пока она драила купальни и носила ёкаям ужины.

Мико поднялась на ноги и прислушалась. В коридоре было тихо: все ойран разошлись развлекать гостей. После захода солнца рёкан наполнялся ёкаями, а к полуночи госпожа Рэй навещала самых важных из них. Мико выглянула в окно: луна высоко – надо торопиться.

Она юркнула в ближайший коридор – на лестницу для служанок, стараясь не дрожать от страха. Если стража поймает её на побеге, в лучшем случае госпожа Рэй её убьёт, в худшем – отдаст как развлечение кому-то из гостей.

В этот раз лестница вывела куда надо, в один из неисчезающих коридоров. У Мико, которая ничего не ела с самого утра, рот наполнился слюной, а живот свело от обилия ароматов с кухни, что пряталась за поворотом. Две человекоподобные жабы в синих хаори[6] тащили на блюде огромную рыбину. Следом торопились три служанки с подносами. Мико вжалась в стену, стараясь не привлекать внимания. Сегодня она уже один раз не добралась до цели – её перехватили жабы-смотрители и велели отнести ужин гостю госпожи Го. Больше этого повториться не должно.

Дождавшись, пока коридор опустеет, Мико побежала прочь от кухни, стараясь ступать как можно тише. Выглянула из-за угла, оценивая обстановку. Как она и помнила, у входа в крыло госпожи Рэй сидели две жабы-стража и играли в карты. Отлично, позволяют себе вольности, значит, госпожи в покоях ещё нет.

Мико запустила руку за пазуху и вытащила мешочек, полный жирных зелёных кузнечиков, который днём стащила с кухни. Высыпала кузнечиков на пол и спряталась за ближайшей дверью. Кузнечики, оказавшись на воле, застрекотали.

– Ты слышишь? – сказал один стражник другому. И Мико живо представила, как вытянулась его тупая жабья морда, а выпученные глаза завращались в глазницах.

– Ага.

– Опять с кухни сбежали?

– Видать.

Стражи зашлёпали по полу огромными лапами, а Мико направилась к двери, что должна была вывести её из комнаты с другой стороны коридора, у самого входа в крыло госпожи Рэй.

Стражники за углом чавкали кузнечиками, и Мико бесшумно проскользнула за дверь, а потом и в покои госпожи. Замерла на мгновение, выдохнула и размяла холодные дрожащие руки. Вокруг было темно и тихо. Комнату, разделённую скользящими дверями, заливал серебристый лунный свет, очерчивая несколько расписных ширм, стол, заваленный свитками, и широкий футон[7] на невысоком помосте. Мико замерла. Свет лился из распахнутой двери, за которой раскинулся сад.

Мико сделала шаг навстречу свободе. За спиной что-то зашуршало. Она оглянулась, готовая сражаться за свою жизнь, но ничего не увидела.

Нельзя мешкать. Мико побежала. В последний миг она испугалась, что сейчас врежется в ту же невидимую преграду, что защищала окна, но этого не произошло. Мико вылетела на улицу, и её тут же укутало весенним ветром и сладким запахом цветущей сливы. Босые ноги коснулись мягкой травы. Несколько мгновений Мико так и стояла, не в силах поверить, что у неё получилось. Так легко и просто.

Она любовалась белыми цветками слив, лунной дорожкой на глади пруда, в котором блестели спины золотых карпов, и решала, в какую сторону лучше направиться. Но тут раздался удар невидимого колокола, и из окна верхнего этажа послышался крик:

– Служанка покинула дом! Служанка покинула дом! Найти её!

Мико рванула с места. Сердце бешено забилось и подпрыгнуло к самому горлу. Как они узнали? За шумом крови в ушах Мико не слышала, гонятся ли за ней, а страх не давал оглянуться. Она просто неслась сломя голову между деревьями в надежде, что сад вот-вот закончится и она сумеет затеряться. Только вот где затеряться? Мико не представляла, что лежит за пределами сада. Город? Лес? Море? Пустота?

Из-за деревьев впереди появились два стража с копьями.

– Ищи её!

– Сам ищи!

– Тогда я первый её копьём проткну!

– Нет, я!

Занятые спором, они чудом не заметили Мико, и она резко развернулась в надежде скрыться от них за большим, поросшим мхом валуном. Но тут кто-то схватил её поперёк талии и потащил в противоположную сторону – в заросли кустарника. Мико хотела закричать, но ей тут же зажали рот. Мико дёрнулась, но её ударили под колени, повалили и вдавили в землю с такой силой, что с трудом получалось вдохнуть.

– А вот и беглянка, – чёрные глаза пленителя хищно блестели, а губы растянулись в оскале.

Мико похолодела. Лучше бы стражники закололи её копьями. Случилось худшее из возможного – Мико попала в лапы голодного гостя.

Это был тот самый черноглазый мужчина, которого Мико видела за спиной госпожи Рэй. Она забрыкалась, но ёкай всем телом навалился на неё, не позволяя не то что вырваться – вдохнуть. Блеснули белые, нечеловечески длинные клыки, и влажный язык обжёг щёку. Мико бы закричала от ужаса, если бы рука ёкая не зажимала ей рот. Предприняв ещё одну отчаянную попытку дёрнуться или хотя бы отвернуться от клыков, которые вот-вот должны были вонзиться в её шею, Мико заскулила.

– Лежи тихо, и всё закончится быстро, – шёпот ёкая защекотал ухо, и его язык прильнул к шее Мико там, где пульсировала артерия.

«Он сожрёт меня! Сожрёт! Сожрёт!» – стучало в висках в такт ударам сердца.

– Ну, где она? – за кустом послышался скрипучий голос стража. – Чуешь?

– Была тут, – ответил второй и добавил после паузы: – Кажется, побежала к камням.

Стражи зашлёпали лапами, удаляясь. Черноглазый ёкай расплылся в довольной хищной ухмылке. Весь его вид говорил Мико: «Никто нам не помешает».

Он подхватил Мико на руки, забросил на плечо, будто мешок, и поволок в глубь сада. Мико не сомневалась: туда, где никто не почует запаха её крови и не позарится на его добычу. Ёкай не собирался делиться.

Но Мико не могла сдаться. Она ещё слишком далека от своей цели, чтобы умереть сейчас. Теперь, когда ёкай не прижимал её к земле, она могла побороться за свою жизнь. Мико снова забрыкалась, извернулась и принялась осыпать макушку ёкая ударами кулаков. Тот недовольно зашипел, вжал голову в плечи, но не остановился. Мико схватила его за волосы и стала извиваться так, что её невозможно было удержать.

Ёкай зарычал, утробно и низко, как рычат звери, остановился, сбросил Мико на землю и, схватив за руку, хорошенько встряхнул. Плечо отозвалось болью, и Мико показалось, что он вот-вот оторвёт ей руку.

– Ах ты маленькая…

– Райдэн, что здесь происходит? – низкий бархатный голос заставил ёкая вздрогнуть.

Как по команде Мико и Райдэн обернулись. Мико обмерла. За ними, спрятав руки в широкие рукава голубого, расшитого золотыми цветами одеяния стоял высокий мужчина. Снежно-белые волосы ниспадали на плечи и грудь. Несколько прядей сплетались в тонкие косы, на концах которых развевались голубые ленты. Янтарные глаза глядели с тёплым спокойствием. Такое же спокойствие излучало и его бледное, но красивое лицо.

Райдэн оскалился, крепче сжал руку Мико и выступил вперёд, загораживая от незваного гостя свою добычу.

– Ничего, что бы тебя касалось, Акира, – голос Райдэна звучал угрожающе. Его плечи напряглись, а тело подалось вперёд, и Мико показалось, что он, как голодный зверь, вот-вот бросится в атаку.

Акиру его угроза, кажется, совершенно не тронула: ни один мускул на его каменном лице не дрогнул. И сам он напоминал непоколебимую мраморную статую, только волосы и ленты в них беспокоил лёгкий ветер.

– Отпусти девушку, – сказал он, смерив Райдэна строгим взглядом.

– Нет. – Тот выпрямился, оказавшись с Акирой одного роста.

– Райдэн.

– Нет.

– Я бы не хотел, – в голосе Акиры появился лёгкий, едва заметный нажим, но у Мико от этой перемены побежали по спине мурашки, – напоминать тебе о договоре.

Рука Райдэна дрогнула, но пальцы не выпустили Мико. Она притихла, надеясь, что ёкаи всё же сцепятся и ей выпадет шанс сбежать.

– Отпусти девушку, – повторил Акира. – И убирайся с глаз моих.

– Это… просто девчонка. – Райдэн сделал ещё одну попытку заслонить свой ужин.

– Я сам разберусь. Исчезни. И не заставляй меня повторять мою… просьбу в третий раз.

Несколько долгих мгновений пальцы Райдэна ещё держали запястье Мико, а потом разжались. Он запустил руку в волосы, оглянулся, сверкнув полным ненависти взглядом и… исчез.

Мико хотела тут же побежать, но встретилась взглядом с янтарными глазами Акиры, и они буквально пригвоздили её к месту. У Мико перехватило дыхание, а сердце вновь зашлось сумасшедшей дробью. Боги Истока, как же он был прекрасен! Мико не могла оторвать от него глаз, щёки согрел румянец, заворожённая, она даже перестала дышать. В сказаниях и легендах, в рассказах и кошмарных снах ёкаи всегда были пугающими, уродливыми и зубастыми. Так выглядели гости в рёкане и сама госпожа Рэй. И теперь Мико оторопела, не ожидая встретить кого-то настолько удивительно прекрасного. Акира будто весь был окутан солнечным светом, несмотря на царящую в саду глубокую ночь.

– Не бойся, человеческое дитя. – Акира сделал шаг к Мико, и она сжалась, каким-то чудом вспомнив, что перед ней вовсе не просто красивый мужчина, а настоящий ёкай – опасный ёкай. Ноги дрожали, не желая держать её перепуганное тело. – Я не трону тебя.

Акира присел на корточки и погладил Мико по голове. На его лице появилась тёплая улыбка, а в янтарных глазах разлился искрящийся мёд. Каменное спокойствие рассыпалось, будто скорлупа, уступив место весеннему теплу. На мгновение Мико показалось, что за его спиной расправились два крыла, белых с чёрной каймой. Журавлиные крылья. Цуру. Мико не сдержала вздоха облегчения, не веря своей удаче. Из всех ёкаев двора госпожи Рэй ей попался цуру – благосклонный к людям помощник.

– Ты потерялась, человеческая дочь? – ласково спросил Акира, продолжая гладить волосы Мико. – Или хотела сбежать от госпожи Рэй? Боюсь, если ты беглянка, мне придётся тебя вернуть.

– Нет! – вскинулась Мико. – Нет, прошу, отпусти меня!

– Решила сбежать от тяжёлого труда? – понимающе склонил голову Акира. – Я знаю, госпожа Рэй бывает жестока…

– Вовсе нет! Моя сестра… – выпалила Мико прежде, чем успела подумать, и затараторила, надеясь удержать внимание цуру: – Мою сестру Хотару похитил ёкай и утащил в земли Истока. Я пришла, чтобы её отыскать. Я не знала другого способа попасть в земли Истока, кроме как прийти на службу в рёкан на границе миров. Я слышала, что Хотару… Хотару упоминала про это место однажды…

Мико говорила сбивчиво и путано, но Акира не перебивал и внимательно слушал, склонив голову набок.

– Прошу, не отдавайте меня госпоже Рэй! Я должна найти сестру, она – единственное, что у меня есть. Пожалуйста…

Мико опустилась в сейдза[8] и поклонилась, ударившись лбом о влажную от росы землю.

– Пожалуйста!

Она не поднимала головы, только слышала, как тихо зашуршали одежды Акиры, его тёплая рука легла ей на затылок и стала успокаивающе поглаживать.

– Цуру не оставит в беде нуждающегося, – мягко сказал он.

Мико вскинула голову, сердце замерло и забилось с удвоенной силой. Глаза наполнились слезами, и лицо Акиры расплылось, янтарные глаза превратились в два тусклых огонька.

– Вы поможете мне? – воскликнула Мико, прикрывая рот трясущейся ладонью. – Прошу, помогите мне найти Хотару!

– Акира, не стоило утруждать себя поимкой этой служанки, – за спиной послышался стальной голос госпожи Рэй.

Мико вздрогнула, страшась обернуться. Этот голос мог значить только одно: кончено. Всё кончено.

– Схватить её! – скомандовала госпожа Рэй, и стражи позади забренчали доспехами, но Акира выступил вперёд, заслонив Мико собой.

– Сколько она стоит? – тихо спросил он, переводя взгляд с сжавшейся в комок Мико на госпожу Рэй. – Я хочу выкупить это человеческое дитя.

– А? Выкупить, Акира? – переспросила госпожа Рэй. Её тонкие брови взмыли вверх от удивления, а змеиный рот растянулся в ухмылке.

– Да, выкупить. Столько золота хватит? – Акира достал из рукава увесистый мешочек. Мико выпучила глаза. Столько не стоили даже ойран.

Акира бросил деньги, госпожа Рэй ловко их поймала, и её змеиная улыбка стала ещё шире, а в глазах заплясали голодные огоньки.

– Что ты в ней разглядел, Акира? – поинтересовалась она, взвешивая мешочек в ладони. – Что в ней особенного?

– Ничего, – просто ответил Акира. Если бы он что-то и разглядел, то явно не собирался откровенничать насчёт этого с госпожой Рэй. Она сощурилась, внимательно глядя на Акиру и усиленно раздумывая, не упускает ли какой выгоды, отдавая Мико. Упускать выгоды хозяйка рёкана не любила. Мико затаила дыхание в ожидании.

Госпожа Рэй щёлкнула пальцами, и в воздухе появились два свитка. Они развернулись, и Мико узнала контракт, который подписала кровью, когда поступала на службу в рёкан. Его госпожа Рэй бегло просмотрела и убрала в рукав. Второй свиток подлетел к Акире.

– Подписывай скорее! Читать не обязательно, – поторопила она, когда Акира забегал взглядом по строчкам. – Если ты ничего от меня не утаил, то и переживать не о чем. Ты же ничего не утаил, Акира?

– Ты же меня знаешь, Рэй.

– То, что я ни разу не ловила тебя на лжи, не значит, что ты не лгал, – цокнула языком госпожа Рэй и махнула рукой: – Подписывай скорее, не испытывай моё терпение.

Акира вздохнул и прокусил большой палец левой руки. Поморщившись, он приложил палец к свитку, оставляя отпечаток, и договор тут же свернулся и исчез – Мико и глазом не успела моргнуть.

– Вы, цуру, удивительные. Странные, но удивительные, – хмыкнула госпожа Рэй, кажется, довольная сделкой. – Не можете пройти мимо несчастных и никчёмных. Что ж, заглядывай ко мне в гости чаще, Акира. В следующий раз я подберу для тебя кого-то ещё более убогого. Но лучше зайди с чёрного хода. Если о твоих вкусах узнают мои ойран, воспримут это как оскорбление.

Она спрятала мешочек с золотом в рукав, кивнула Акире и гордо развернулась, чтобы удалиться. Мико облегчённо выдохнула.

Когда госпожа Рэй скрылась из виду, Акира обратился к Мико:

– Надеюсь, человеческое дитя, ты не боишься высоты, – с этими словами он подхватил замешкавшуюся с ответом Мико на руки и, расправив огромные бело-чёрные крылья, взмыл в ночное небо.

Мико вскрикнула и спрятала лицо на его тёплой груди. От Акиры пахло солнцем и весенним ветром.

Глава 2

Шрамы и обещания

Мико и Хотару сидели на потрёпанном, но чистом татами в небольшом доме, что достался им от родителей. Сквозь распахнутые сёдзи[9] в комнату забиралась летняя влага, ветер лениво играл со стеклянным фурином[10] на крыльце. Его мелодичные звуки с трудом пробивались сквозь пение цикад, которые обосновались на дереве магнолии, что росло у самых дверей.

– Красивые же? Красивые? – Хотару завалилась на спину, вертя в пальцах янтарные бусы. Её длинные тёмные волосы шёлковыми лентами разметались по полу, розовые губы изогнулись в детской улыбке, а на загорелых щеках расцвёл румянец.

Мико перестала перебирать рис. Спину ломило от долгой работы, но она заставила себя улыбнуться сестре в ответ. Янтарные бусы – такие не полагалось носить обычным людям. Их носили только монахи, и монахи же дарили янтарные бусы в день свадьбы членам императорской семьи – как знак благословения Сияющей Богини. Если Хотару увидят в этих бусах, могут и арестовать. Но сестре, кажется, было совершенно всё равно, она зачарованно любовалась тем, как солнечный свет играет в круглых бусинах.

– Красивые, – сказала Мико, но не смогла скрыть в голосе недовольство, и Хотару это, конечно, заметила.

– Что опять не так? – Она повернулась, надула губки, став выглядеть ещё младше своих лет. Её серая юката распахнулась, открывая взору несколько круглых синяков на шее и плече – подобные следы страстных поцелуев появлялись на коже Хотару всё чаще. Мико нахмурилась и отвела взгляд.

– Я просто хочу, чтобы ты была осторожна. – Она вернулась к корзинке с рисом. – Этот мужчина…

– Что? Что с ним? – Хотару села. Её прекрасного настроения как не бывало. – Он замечательный!

Мико старалась говорить спокойно. Хотару легко вспыхивала, и остудить её бывало непросто.

– Он дарит тебе… безделушки, встречается с тобой после заката, ни разу не зашёл к нам в дом. Замуж звать тебя не торопится, но позволяет себе вот это. – Мико кивнула на шею сестры.

Щёки Хотару стали пунцовыми, и она поспешила закрыть следы поцелуев ладонью.

– Ты не понимаешь, – она покачала головой, пряча глаза. – Всё не так просто…

– У него есть жена?

– Нет! Сияющая Богиня, как ты могла такое подумать?

– Тогда почему же он не зовёт тебя замуж? Неужто дело в том, что у меня ещё нет мужа? Я старше лишь на несколько часов. Он настолько почитает традиции? – Мико говорила сухо, с издёвкой, и с каждым словом раздражение всё больше пробивалось сквозь напускное спокойствие. Да, легко вспыхивала не одна только Хотару. Возможно, поэтому они обе до сих пор были не замужем – кротостью боги их с сестрой не наделили.

– Говорю же, всё не так просто! Он даже не знает, что у меня есть сестра! О такой чёрствой брюзге и рассказывать не хочется!

Мико больно кольнуло под рёбрами.

– Я даже не знаю его имени! А ты уже отдалась ему за это?! – Мико выхватила из рук Хотару бусы. Она больше не хотела защитить Хотару, она хотела сделать ей больно.

– А если и так? Завидуешь? – Хотару попыталась выхватить украшение, но Мико ловко вскочила на ноги, не давая ей это сделать. – Тебе никто подарков не дарит! И самой придётся платить деревенским мужикам, чтобы хоть кто-то из них не побрезговал такой уродиной!

Мико вздрогнула и коснулась шрама на щеке. Глубокая борозда тянулась от левого глаза к подбородку. Мико стиснула зубы, сжала бусы обеими руками и со всей силы дёрнула. Нить жалобно застонала, лопнула, и янтарные шарики рассыпались по татами.

– Прекрати! Верни! – Глаза Хотару наполнились слезами, она бросилась к Мико, повалила её на татами и принялась осыпать ударами маленьких кулачков. – Ненавижу тебя! Ненавижу! Верни всё как было!

Мико прижимала к груди оставшиеся на нити бусины так неистово, будто от них зависела её жизнь. Хотару ногтями вцепилась ей в ладони, и на юкату капнуло несколько рубиновых капель. Оседлав Мико, Хотару продолжала колотить её по голове, плечам, груди – везде, куда могла дотянуться. Мико терпела. Терпела и завидовала. Она завидовала Хотару столько, сколько себя помнила. Красивая младшая сестра, которая, если бы не смерть родителей, уже давно вышла бы замуж за богатого жениха. Талантливая младшая сестра, которая виртуозно играла на сямисэне, пела словно зарянка и танцевала подобно журавлю.

Мико же родители даже не рассчитывали выдать замуж, а потому с детства приучали к работе по дому, отец благосклонно позволял помогать в мастерской ковать мечи. И поэтому, в отличие от своей хрупкой и нежной сестры, Мико выросла крепкой, угловатой, а руки её давным-давно огрубели и покрылись мозолями.

И сейчас, после смерти родителей, Хотару и не думала рушить свой девичий образ жизни, продолжала танцевать и петь, наслаждаясь своей молодостью и красотой и пожиная её плоды, тогда как Мико была вынуждена взвалить на себя всю работу по дому, заботиться о пропитании и никак не могла найти на сестру управу, отчего злилась на неё ещё больше.

– Забирай! – крикнула Мико и швырнула бусы в угол комнаты.

Хотару взвизгнула и бросилась подбирать рассыпанный янтарь. Собрав бусины, она прижала их к груди и принялась баюкать словно ребёнка.

– Ты мерзкая и злая, Мико! Сияющая Богиня свидетель, лучше умереть, чем быть с тобой!

С этими словами Хотару бросилась в свою комнату, специально опрокинув по дороге корзинку с рисом.

– Лучше бы тебя никогда не было! – крикнула ей вслед Мико, заливаясь слезами.

Она ещё долго сидела посреди комнаты, глядя на рассыпанные рисовые зёрна и злясь на обидные, брошенные в запале ссоры слова сестры. В тот момент она правда хотела, чтобы Хотару исчезла, перестала бы каждодневно напоминать, какой у неё – Мико – жизни никогда не было и никогда не будет.

Тогда она видела Хотару в последний раз.

Мико открыла глаза. Похоже, Акира призвал чары, и она погрузилась в сон, как только мощные крылья цуру подняли их в небо. В голове звенело, а на языке ощущался горьковатый вкус жасмина. Мико всё ещё лежала на руках Акиры. Его туфли шуршали по каменной дорожке, мимо плыли сосны, а впереди высился белый замок с десятком изогнутых зелёных крыш. На востоке розовело небо. Они что, летели всю ночь?

– Полёты обычно утомляют, и я позволил себе шепнуть пару слов, чтобы время для тебя пролетело быстрее, – улыбнулся Акира, наблюдая за тем, как Мико озирается по сторонам.

Она, вдруг осознав, что её тело крепко обхватывают мужские руки, ойкнула и дёрнулась. Акира легко рассмеялся и аккуратно опустил её на землю.

– Прости, человеческое дитя, не хотел тебя смущать.

– Я не дитя, мне девятнадцать лет! – Мико зарделась, одёргивая задравшиеся до самых колен рабочие штаны.

Акира неторопливо разгладил складки на шёлковых одеждах. А Мико запоздало подумалось, что, возможно, этому прекрасному ёкаю столько лет, что любой человек для него – не более чем ребёнок. И от этой мысли она почувствовала себя ещё более неловко и глупо.

– Как же мне тебя называть? – спросил Акира, глядя на Мико с нескрываемым интересом.

– М-мико. Можно просто Мико.

– Госпожа Мико?

– Нет! – Мико замахала руками. – Просто Мико. Я… мне… Мико – будет вполне достаточно.

– Хорошо, – благосклонно кивнул Акира, снова пряча руки в широкие рукава. – Тогда я просто Акира.

Он сказал это так просто, с такой лёгкой очаровательной улыбкой, что сердце Мико затрепетало. Стоило поклониться, поблагодарить за спасение или сказать что-то ещё вежливое и воспитанное, но все слова попросту исчезли из головы. Она так и стояла молча, очарованно глядя в тёплые глаза цуру. Не дожидаясь ответа, Акира снова улыбнулся, развернулся и направился вверх по дорожке – в сторону замка. Мико пошла было следом, но замерла и тряхнула головой, напоминая себе, что она всё ещё не в безопасности. В землях Истока нельзя быть в безопасности, с ёкаями нельзя быть в безопасности, даже с такими очаровательными и притягательно-прекрасными, как Акира. Она в нерешительности затопталась на месте, то глядя на замок, то оглядываясь назад, где исчезали в утреннем тумане сосны.

– Ты идёшь? – Акира обернулся.

– В замок? Кто там живёт? – Мико с подозрением уставилась на огромное строение.

– Я. А ты будешь моей дорогой гостьей, – Акира невозмутимо продолжил путь.

Мико, потоптавшись ещё мгновение, побежала следом. Оставаться одной в тумане неизвестно где или принять приглашение цуру, который располагал нужными ответами, – выбор был очевиден.

– Моя сестра Хотару! – встрепенулась Мико, поравнявшись с Акирой. – Ты же поможешь мне её найти?

– Как и обещал, я помогу тебе с поисками. Одна ты в землях Истока долго не протянешь, а в моём замке безопасно. Можешь оставаться столько, сколько посчитаешь нужным.

Мико недоверчиво посмотрела на Акиру. Всем известно, что цуру добры к людям и всегда готовы протянуть руку помощи, но такая щедрость заставляла Мико чувствовать себя неуютно.

– Спасибо, что помог мне. Я заработаю денег и верну золото, что ты на меня потратил, – сказала она, сомневаясь, что сумеет столько заработать за всю свою жизнь. – И за еду я отработаю. Я могу выполнять работу по дому!

– В моём доме достаточно слуг, – пожал плечами Акира. – Не беспокойся о плате. Мне достаточно знать, что помогаю я тебе в благородном деле.

– Если слуги тебе не нужны… Я умею ковать недурные мечи! – Мико не сдавалась.

Акира бросил на неё удивлённый и заинтересованный взгляд.

– Женщина куёт мечи? Где же такое видано?

Мико стиснула зубы. Сколько раз она слышала эти слова – и не сосчитать.

– Я помогала отцу. Он был одним из лучших мастеров Хиношимы. И я знаю все его секреты. Могу выковать такой меч, что рассечёт крыло бабочки!

– Что же плохого сделала тебе несчастная бабочка? – рассмеялся Акира и указал пальцем на лицо Мико: – А это плоды твоего мастерства?

Мико схватилась за шрам и метнула на Акиру гневный взгляд.

– Нет. Я не помню, как получила этот шрам, но с моей работой он никак не связан.

Это была лишь часть правды. Мико помнила обрывки того дня. Помнила, как девять лет назад они с Хотару играли в прятки на опушке леса неподалёку от дома. Помнила, как забрела в лес. А потом воспоминания превратились в разрозненные осколки. Вот Мико стоит у огромного водопада. Вот её кто-то тащит сквозь листву. Она кричит и брыкается. А потом ей было очень больно. Тёмная фигура, спрятанная в солнце. И следующая картина – спина отца, заслонившего собой Мико, с катаны в его руках капает кровь. Мико так и не вспомнила, кто на неё напал, а отец никогда не заговаривал об этом, сколько бы она его ни просила. Он лишь удивлялся и качал головой:

«Ты сама поранилась где-то в лесу, Мико. Вышла оттуда вся зарёванная, в крови и до смерти напугала Хотару. Меня там и близко не было», – повторял он, и Мико не знала, чему верить: смазанным картинам своей памяти или словам отца.

– В любом случае мечи мне тоже не нужны, – нежный голос Акиры выдернул Мико из когтей воспоминаний. – Но если тебе обязательно хочется со мной расплатиться, я подумаю, что это может быть за плата. Такой уговор тебя устроит?

Мико с готовностью кивнула. Акира сверкнул янтарными глазами и протянул ей мизинец.

– Тогда – уговор, – сказал он.

Мико обхватила его мизинец своим:

– Уговор.

Глава 3

Ёкай в высоком замке

Акира выделил Мико просторную комнату на верхнем этаже замка. На татами лежал такой широкий футон, что на нём могли поместиться две, а то и три девушки её комплекции. Таких Мико не видела, даже когда в их доме водились деньги. Футоны – дорогое удовольствие и были только у родителей, Мико и Хотару же, как и многие, спали прямо на татами. А после смерти родителей позволяли себе забираться в их футоны только зимой, чтобы сохранить ткани целыми подольше. В рёкане госпожи Рэй Мико и вовсе спала на тонкой циновке. А уж такой шикарный футон в Хиношиме мог себе позволить разве что сам император. Но здесь, в землях Истока – Мико оглянулась на дверь, – либо Акира был баснословно богат, либо футоны не стоили целое состояние.

– Конечно, он богат, живёт же в настоящем замке, – пробубнила она себе под нос, продолжая оглядывать комнату.

Белые стены украшали простые деревянные панели, на низком столике стояла ваза со свежими цветами. Пройдя мимо ряда утопленных в стену шкафов, Мико подошла к окну. Замок устроился на вершине холма, и вниз, к широкому рву, тянулись лабиринты переходов, зелёных крыш и садов. Интересно, сколько же тут жителей? Из-за тумана ли, но улицы казались пустынными. Впрочем, может быть, местные, как и гости в рёкане, предпочитали ночной образ жизни?

Мико закрыла окно и заглянула в самый большой стенной шкаф. Там обнаружились десятки разноцветных кимоно: от простых юкат до расписанных золотом шёлковых фурисодэ[11]. У Мико даже глаза разбежались от такого разнообразия. Кому принадлежали все эти вещи? Или – мелькнула смущённая мысль – это всё для неё? Мико провела пальцами по нежным тканям. Жаль, что тут не нашлось хакама[12]. Если она собирается искать Хотару, штаны оказались бы практичнее. И тут её пальцы наткнулись на чёрные широкие хакама. Мико готова была поклясться, что мгновение назад их здесь не было!

– Как же это… – пробормотала она, разглядывая плотную хлопковую ткань.

В рёкане госпожи Рэй подобных чудес не случалось, там Мико каждый день находила в общем шкафу только грязно-серую робу из штанов, едва прикрывавших икры, и широкой рубахи с запа́хом.

В дверь постучали, и в комнату заглянула маленькая девочка с короткими ярко-красными волосами. Глаза её были большими, жёлтыми и напоминали кошачьи. Мико оглядела гостью. Не раз она видела изображения этих существ в книгах, не раз слышала о них в сказках, но всё равно удивилась. Неужто это и есть акасягума? Так вот как выглядят настоящие домовые духи?

– Прошу прощения за беспокойство, госпожа. Мы подготовили купальню к вашему визиту.

По дороге Мико любовалась росписью замка. Умелая рука художника изобразила на стенах и дверях горы и сосны, небеса и реки, рычащих тигров и танцующих журавлей. Были на картинах и пейзажи земель Истока – таинственного мира богов, демонов и духов, невольной гостьей которого стала Мико. А где-то в его недрах затерялась и Хотару.

Затерялась. Мико остановилась напротив картины, изображавшей гору, с вершины которой лился, превращаясь в облака, водопад. Есть ли хоть призрачный шанс отыскать Хотару? Ведь если верить легендам, ещё ни один смертный не вернулся из земель Истока в человеческий мир.

Акасягума остановилась и терпеливо ждала, пока Мико закончит разглядывать картину. Мимо вихрем пронеслись ещё четверо таких же красноволосых ребятишек с вёдрами и тряпками. Сколько же домовых духов в этом замке?

В купальне Мико ждали ещё трое малюток. Они ловко раздели её, усадили на стульчик и принялись обливать водой, мылить и натирать мочалкой. Мико вяло возмущалась такому своеволию со стороны духов, но они не обращали внимания и её, уже чистую до скрипа и совершенно голую, толкали на улицу – в огромный, огороженный валунами онсэн[13]. От зеленоватой воды поднимался пар, а с одной стороны, не заслонённой камнями и перегородками, открывался великолепный вид на лес и гору. Мико пригляделась: уж не та ли это гора, что попалась ей на картине? Но разглядеть в утреннем тумане водопад не удалось.

Удостоверившись, что Мико успешно погрузилась в воды горячего источника, акасягума умчались прочь, наконец оставив её в полном одиночестве.

Обжигающе горячая вода пахла солью и хвоей. Мико сползла пониже, на каменистое дно, чтобы вода касалась подбородка, и закрыла глаза.

Перед мысленным взором возникла разгромленная комната Хотару. Мико заглянула к ней только к вечеру следующего дня после ссоры, когда Хотару не спустилась к ужину. И до сих пор корила себя за то, что не сделала этого раньше. Возможно, тогда она могла бы помочь, не дать её забрать.

Мико отупело смотрела на разбросанные по полу вещи и украшения, недоумевая, как она ничего не услышала. Среди беспорядка нашёлся дневник Хотару. Мико перелистала страницы в поисках чего-нибудь, что могло бы ей подсказать, куда исчезла сестра. Тогда-то ей и открылась страшная правда. Возлюбленный Хотару вовсе не был женат. Он даже не был человеком.

«Вчера милый пел мне песни о золотых землях Истока. Моя любовь, увижу ли когда-нибудь я те края, откуда ты родом?» – строки дневника заставили Мико содрогнуться.

Ёкай. Хитрый, хищный ёкай охмурил её маленькую сестрёнку, задурил ей голову и уволок за собой в земли Истока. Но сколько бы Мико ни листала дневник, не нашла ни имени, ни описания злодея. Всё, что ей досталось, – маленькая, возможно, ничего не значащая подсказка.

«Милый обещал, что мы послушаем, как поют ойран госпожи Рэй».

Мико похолодела. О рёкане госпожи Рэй ходили слухи даже среди людей. Это было одно из немногих мест земель Истока, куда могла ступать нога смертного. Отчаявшиеся бедняки продавали госпоже Рэй своих дочерей или самих себя. Другие иной раз заключали с ней сделки, которые тоже раз за разом приводили их или их близких на порог рёкана.

Той же ночью Мико ступила в чащу Сумрачного леса, чтобы отыскать вход в земли Истока, не зная, сумеет ли однажды вернуться домой.

Она вдохнула полной грудью и снова почувствовала сырость поросшего мхом Сумрачного леса. Лес начинался сразу за их с Хотару деревней и укрывал собой высокий холм, на вершине которого когда-то стоял древний храм, а ныне находились двери в обитель госпожи Рэй: невидимый провал в пространстве, неведомым образом соединявший два мира – людей и нелюдей. Мико шла по коридору из красных тории, ветхих и давно забытых прошлыми хозяевами, и вздрагивала от каждого шороха. Ходили слухи, что не всякого гостя госпожа пускает к себе на порог. Кто-то находил на вершине холма рёкан, а кто-то – останки сгнившего храма. Мико на вершине встретили свет десятков бумажных фонариков и аромат цветущей сливы.

Она медленно выдохнула и открыла глаза, отгоняя от себя воспоминания. Всё, что случилось после того, как она переступила порог рёкана, вспоминать не хотелось. По крайней мере, сейчас.

Мико с трудом заставила себя вылезти из горячей воды, которая её практически убаюкала. В купальне, рядом с полотенцами, уже ждала аккуратно сложенная одежда: чёрные хакама и короткое светлое кимоно с вышитыми на широких рукавах хризантемами.

Откуда ни возьмись, в комнате снова возникли домовые духи, и снова Мико не успела и глазом моргнуть, как они вытерли её, высушили волосы и завернули в одежду.

– Господин Акира надеется увидеть вас за завтраком, – сказала одна из малюток, и Мико заметила, что радужки её глаз такие же рубиново-красные, как и волосы, а зубки – острые и мелкие, как у выдры.

Акасягума провожала Мико в столовую мимо всё тех же расписных стен. Мико остановилась у одной из них – на картине, в окружении людей и ёкаев, стояла девушка, вскинувшая над головой меч, похожий на катану. Чёрные волосы распущены, на плечах и бёдрах – доспехи, над головой – сияющее солнце. На лице застыло решительное выражение, кажется, она что-то кричала, а люди и ёкаи взирали на неё с восхищением. Эта картина так отличалась от миролюбивых пейзажей замка, что тут же привлекала внимание.

– Нравится? Эту стену расписала моя бабушка, – Акира появился из-за спины Мико и встал рядом. – Как и многие в этом замке.

– Очень красиво. – Мико не могла отвести глаз от прекрасной девушки. – Кто это?

– Принцесса Эйко. Люди ещё помнят о ней?

Мико удивлённо вскинула брови. Она слышала о принцессе Эйко – героине, превратившейся в чудовище. Она сражалась с ёкаями и демонами, но тщеславие и жажда власти заставили её пойти против собственного отца – императора Хиношимы. Мама часто пела древние песни про принцессу, когда укладывала маленьких Мико с Хотару спать.

– Принцесса Эйко – младшая из семи дочерей императора Иэясу, поцелованная самой Сияющей Богиней, – сказал Акира, не дождавшись ответа Мико. – Тысячу лет назад она принесла себя в жертву, чтобы… спасти человечество от страшных ёкаев. Она и двенадцать монахов, служителей Сияющей Богини.

– В жертву? – Мико недоверчиво сощурилась. – Да, она и её войско низвергли демонов в Бездну. И принцесса, воспользовавшись любовью народа, попыталась свергнуть отца, но не сумела, прокляла императора Иэясу и с позором умерла в тюрьме, разве нет? А спас нас император Иэясу, разделив два мира – людей и ёкаев.

Акира снисходительно улыбнулся, заложил руки за спину и посмотрел на картину.

– Удивительно, как короткие жизни людей и всего лишь тысяча лет могут изменить историю.

– Хочешь сказать, что всё было не так? – У Мико вспыхнули щёки от стыда, будто она только что провалила какой-то важный урок. На мгновение Акира напомнил её отца, который так же снисходительно улыбался, когда Мико совершала ошибки.

– Не совсем, – кивнул Акира, взмахнул рукой, и картина вдруг изменилась. С неё исчезли люди – их место заняли полчища краснокожих рогатых демонов, а над ними, на краю обрыва, стояла принцесса с войском за спиной. – Эйко была выдающейся заклинательницей, могла управлять всеми четырьмя стихиями – нынешним заклинателям Хиношимы не совладать и с одной. Она действительно загнала демонов в Бездну и запечатала врата. И люди действительно стали почитать её едва ли не больше, чем императора, наравне с Сияющей Богиней. А земли Истока от мира людей действительно отделил Иэясу, только вот сделал он это обманом. Использовал силу и душу принцессы для заклинания, а потом убил её, чтобы никто больше не мог использовать её силу и вернуть ёкаев в мир людей. Он боялся, что сама принцесса захочет снова объединить миры.

– Зачем ей это делать? От большинства ёкаев людям одни беды, – с сомнением проговорила Мико. Её – как и всех детей Хиношимы – с детства этому учили, а работа в рёкане только подтвердила: от ёкаев хорошего не жди. Хорошо отзывались разве что о цуру и тануки[14], которые по природе своей были миролюбивы и во всех сказках и легендах помогали людям.

– Эйко обманули. Не сказали, для чего нужно заклинание. И возлюбленный принцессы – ёкай – остался заперт в землях Истока.

– Она любила ёкая? – Мико в ужасе открыла рот. – Настоящего ёкая?

Акира тихо рассмеялся и озорно взглянул на Мико.

– А что, нас нельзя полюбить? – спросил он. Щёки снова обожгло румянцем, и Мико поспешила отвести взгляд, чувствуя, как невольно ускоряется сердце.

– Н-нет, я вовсе не хотела… – пробормотала она вмиг охрипшим от смущения голосом. Да что же это такое? Она бросила быстрый взгляд на Акиру. Он ёкай, а она – человек. Да и к тому же цуру ценят красоту – Мико отвернулась, пряча шрам за волосами, – как ни крути, Акира ей не пара, а значит, и смущаться нечего.

– Она любила прекрасного оками – волка-оборотня с огненными хвостами, – тем временем Акира продолжил рассказ. Картина снова изменилась: теперь Эйко стояла на вершине горы за руку с прекрасным юношей. – Вместе они мечтали о том, что однажды люди и ёкаи найдут общий язык и будут жить в мире. И возможно, их союз – союз двух знатных и сильных родов – положит тому начало. Но император Иэясу был против этого брака. Он видел в нём угрозу стране и своей власти. Говорят, что, когда родилась принцесса Эйко, сама Сияющая Богиня спустилась с небес, подарила младенцу поцелуй, в котором крылась искра божественной силы, и сказала, что девочке суждено изменить мир: сделать так, что люди и ёкаи наконец заживут рука об руку в согласии.

Другой отец возгордился бы дочерью или испугался бы за её жизнь, но Иэясу страшился только одного – потерять власть. Всю свою жизнь, с момента рождения Эйко, он боялся, что дочь, овладевшая магией, благословлённая богиней, заключит союз с могущественными существами Истока и свергнет Иэясу и его старшего сына, наследника престола. Император, как и многие правители, желал упрочить свою власть, и ненависть людей к ёкаям объединяла подданных вокруг него. А что могло оставить об императоре бо́льшую славу, чем победа над ёкаями?

По приказу императора двенадцать монахов три года составляли нужное заклинание, трудясь над ним день и ночь. А когда заклятие было готово, Иэясу дал Эйко разрешение на брак с возлюбленным оками, но сам отказался появляться на свадьбе. Он знал, что добровольно Эйко не согласится участвовать в заклинании, поэтому пошёл на хитрость. Все ёкаи собрались в тот день на острове, что после прозвали землями Истока, чтобы поздравить молодую пару и полюбоваться на церемонию. Пока жених и невеста танцевали брачный танец, чтобы вручить друг другу искру своей души, двенадцать монахов читали заклинание, окружив остров.

Сами того не зная, Эйко и оками во время танца отдавали свою силу монахам, а те создавали границу между мирами. Когда душа Эйко соприкоснулась с душой её возлюбленного, заклинание было завершено. Небо окутала непроглядная тьма, а луна окрасилась в кроваво-красный цвет. Остров исчез из океана, из пространства и времени. Получился такой новый мир-карман среди бесконечности, тонущей в тумане. Частица души Эйко позволяла людям покинуть остров, а частица души ёкая запечатала ему подобных на острове навсегда.

Наивная, любящая Эйко решила, что произошла ошибка, она и подумать не могла, что случившееся – вина её отца. Она покинула мужа и пришла к отцу с просьбой о помощи, но во дворце её уже ждала стража. По приказу императора принцессу бросили в темницу. Поначалу Иэясу не хотел убивать родную дочь, но с каждым днём его подозрительность и страх всё росли, пробуждая демонов в его сердце. Говорят, старший сын подпитывал эти страхи и сводил отца с ума, желая поскорее занять трон. Он шептал ему об угрозе в виде живой Эйко и о мести, что обрушится на них, когда печати сломают и ёкаи вырвутся на свободу. Так или иначе, спустя два года заточения Эйко Иэясу лично спустился в темницу и заколол дочь.

Мико содрогнулась от ужасных картин, что сменяли друг друга на стене, но слушала молча, затаив дыхание и боясь помешать рассказу.

– После этого сын объявил отца убийцей и сумасшедшим, организовал переворот и занял трон. А Иэясу выпил яд, отправившись вслед за дочерью.

Картина снова изменилась, став прежней: принцесса Эйко с мечом в руках, солнцем над головой и восхищённым народом у её ног. В народе о принцессе говорили иначе, как об изменнице и заговорщице, решившей с помощью ёкаев поднять бунт против отца. Император Иэясу – герой, избавивший человечество от вечного страха перед ёкаями, – раскрыл заговор преступницы, но ум его повредился от её заклинаний. Иэясу покончил с собой, и трон занял его сын. Впрочем, и эти истории были лишь древними легендами, полными разночтений и полнящимися выдумками тех, кто брался их пересказывать. Возможно, поэтому Мико никогда не воспринимала их всерьёз и не хранила в памяти, довольствуясь смутными, туманными образами, которые перекрывали друг друга, образуя расплывчатую картинку в голове не самой прилежной ученицы.

В отличие от Мико, которую если и увлекали истории, то только про сражения с ёкаями и доблестных воинов, Хотару обожала слушать про любовь и вечно просила маму рассказать побольше о возлюбленном Эйко и об их встречах под луной. Она даже во время поездки с отцом в город откопала где-то книжку – роман про принцессу Эйко. Правда, по версии писателя, возлюбленным Эйко был вовсе не ёкай, а доблестный воин, который этого самого похотливого ёкая храбро убил на радость принцессе и их любви.

Мико посмотрела на Акиру. А могла бы она его полюбить? Он был красивым и добрым, не похожим на жутких гостей рёкана госпожи Рэй или жуткого ёкая, который пытался сожрать Мико, – пожалуй, полюбить цуру было бы легко.

– А ёкаи, – Мико снова обратилась к картине, чтобы выкинуть из головы ненужные мысли об Акире, – почитают Эйко?

– Когда-то ёкаи тоже хотели жить в мире с людьми на одной земле. Мой дедушка, мои родители верили, что это возможно, – ответил Акира, и лицо его стало печальным. – Но эти времена прошли.

Мико открыла было рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но Акира рассмеялся и хлопнул в ладоши:

– Ну, довольно болтовни! Я тебя так голодом уморю. Пойдём скорее есть!

Они пришли в просторную комнату с белыми сёдзи и выходом в сад. Акира сел на татами за маленький столик, на котором стояла единственная пиала с рисом. Рядом оказался еще один столик, полный еды.

– Надеюсь, ты голодна. Я не знал, что тебе нравится, поэтому попросил приготовить побольше всего, – улыбнулся Акира и кивнул на соседний столик.

– Не стоило так беспокоиться! – Мико в ответ улыбнулась одними губами, поклонилась и послушно села. Стол был уставлен десятком тарелочек: рис, суп, яйца, зажаренная целиком рыбина, разноцветные овощи и грибы, нарезанные и уложенные так аккуратно, что сначала Мико спутала их с цветами. Рот наполнился слюной, а в животе заурчало – последний раз столько еды на столе Мико видела два года назад, ещё до смерти родителей. После же они с Хорату питались только рисом, а в рёкане Мико и остальные служанки довольствовались скудными объедками.

Акира подцепил палочками комочек риса и забросил в рот, с интересом наблюдая краем глаза за Мико, словно за диковинным зверьком, которого боялся спугнуть.

Акасягума вбежала в столовую с глиняным чайником и наполнила чашки исходящим паром чаем, который пах ячменём.

Мико дрожащей от голода рукой взяла палочки и потянулась к румяному рыбному боку. Она даже не заметила, как сочный кусочек растаял на языке, и тут же схватилась за следующий, попутно забросила в рот побольше риса и овощей, запила обжигающим супом с водорослями и повторила всё по кругу. Голод так крепко схватил её за рёбра, что Мико напрочь позабыла о манерах, набив щёки так, что они заболели от натуги. От удовольствия у неё даже выступили слёзы, и Мико поторопилась их вытереть рукавом.

– Боишься пересолить рис? – шутливо поинтересовался Акира. Он, кажется, забыл о еде и, не скрываясь, наблюдал за Мико. – Велеть принести добавки?

Мико забросила в рот два последних зёрнышка и усердно закивала, демонстрируя Акире пустую пиалу. Акира звонко рассмеялся, а в комнату тут же влетели две малютки-акасягума, с трудом волоча целую бадью горячего риса.

– Ешь сколько хочешь, – одобрительно сказал Акира. – Если собираешься искать сестру в землях Истока, понадобится много сил. Ты говорила, что умеешь ковать мечи. А обращаться с ними обучена?

Мико пожала плечами.

– Кое-фто умеу, – ответила она с набитым ртом, расплёвывая рисинки.

– Прекрасно. Я ненавижу оружие, поэтому в моём доме мечей не водится, но знаю, где можно раздобыть хороший клинок. Оружие за воротами моего замка тебе пригодится.

Мико перестала жевать, а еда вдруг потеряла свой чудесный вкус. Она снова вспомнила, где находится. Земли Истока – обитель ёкаев, и большинство из них не так дружелюбны, как Акира. Перед глазами всплыли воспоминания о вчерашней ночи, о голодном ёкае, который прижимал Мико к земле, собираясь сожрать. Мико вспоминала его острые клыки и влажный длинный язык. Хищник, который скрывался за маской привлекательного мужчины, ложь и коварство, которыми пропитаны земли Истока. Сколько ещё раз Мико придётся столкнуться с ними?

– Куда мы направимся? – спросила она, с трудом проглатывая вставшую поперёк горла еду.

– Я провожу тебя к логову цутигумо[15], – беззаботно ответил Акира, а по спине Мико пробежали холодные мурашки.

Цутигумо. Восемь лап, смертоносные челюсти, брюхо, полное яда, и много, очень много паутины.

Глава 4

Цутигумо

У ворот замка их уже ждали две странного вида лошади. Тела у них были тонкие и поджарые, напоминавшие оленьи: раздвоенные копыта и шкура того же песочного цвета. Гривы и хвосты – вполне себе лошадиные, только совершенно седые. Но морды… Посреди морды моргал единственный круглый глаз. Изо лба, изгибаясь назад, рос серый тупой рог. А вот клыки, что торчали из лошадиного рта, выглядели вполне себе острыми.

Мико с сомнением покосилась на эту нелепицу. В седле она сидела всего пару раз в жизни, и не сказать, что это занятие ей особо понравилось. А уж лезть на это зубастое чудо… Впрочем, странная лошадь казалась меньшей из проблем.

– Может, тут где-то есть рынок или лавка, где я могла бы купить оружие? – спросила она, наблюдая за тем, как Акира ласково гладит лошадь по морде. – И вообще, мне точно нужно оружие?

– Тебе нужно не просто оружие, а оружие, способное поразить ёкая. Такие вещи на каждом углу не продаются даже здесь. Поверь, если бы был вариант проще, я бы ни за что не повёл тебя к цутигумо.

Мико в нерешительности покусала губы, переводя взгляд с Акиры на одноглазую лошадь и обратно, а затем всё же взобралась в седло.

– И что? Мы просто придём к цутигумо и попросим у неё меч? – Мико с опаской тронула поводья, и лошадь послушно побрела вслед за Акирой, который уже ехал чуть впереди.

– Я не могу ступать в её владения, – невинно улыбнулся Акира. – Цутигумо сидит в этой пещере так давно, что даже мне трудно представить этот срок. Она украла новорождённую Сияющую Богиню с горы Хого, надеясь заполучить её силу. Но старшие братья Богини нашли цутигумо и в наказание навеки заперли в собственном логове. Говорят, что цутигумо любил молодой цуру, который ходил к ней и пел песни, чтобы её заточение не было таким невыносимым… Когда боги узнали об этом, то наложили новые заклятия, и с тех пор ни один цуру не может переступить порог пещеры. Самое страшное наказание для бессмертных – одиночество.

Мико вздохнула, проникаясь грустной историей, но тут Акира добавил:

– Так что тебе придётся пробраться в пещеру и украсть меч в одиночку. И постараться не быть съеденной.

– Чего?! – Мико натянула поводья так резко, что лошадь недовольно заржала и замотала головой. – Погоди, мы так не договаривались! Никуда я не пойду. Нет уж!

Акира оглянулся, не переставая улыбаться.

– Что ж, в таком случае можешь оставаться в моём замке. В его стенах ты в полной безопасности, но если захочешь их покинуть… Скажу лишь, что существа, которые посещают рёкан госпожи Рэй, – самые милые и безобидные из нас.

Мико сглотнула. Эти слова немного притушили её негодование, но она не сдавалась.

– Так что, ты решил сразу скормить меня огромному пауку?

– Если будешь соблюдать простые правила, то вернёшься живой и невредимой. Я бы не подверг тебя опасности, не зная способа с ней совладать.

– Что за правила? – Мико сощурилась. Лошадь нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и пыталась продолжить путь, но Мико останавливала её, каждый раз грубо натягивая поводья.

– Не тревожь её паутины, не говори с ней, ничего не ешь и не пей. Сделаешь так и уйдёшь невредимой.

– А если нарушу что-то? – Задача звучала не так уж и сложно.

– Полагаю, цутигумо тобой закусит. До тех же пор, пока ты придерживаешься правил, она не сможет причинить тебе вреда, – ответил Акира, направляя лошадь вниз по дороге.

Мико наконец позволила и своему коню двинуться вперёд.

– Но почему? Что ей помешает сожрать меня, едва я проберусь в её логово?

– Это лучше спросить у богов, которые заперли эту цутигумо в пещере. Боюсь, если ты повстречаешь где-то других её сестёр, они полакомятся тобой без всяких правил. К счастью, эти создания настолько редки, что даже мы, живущие вечно ёкаи, их практически не встречаем.

«Живущие вечно ёкаи». Мико посмотрела на Акиру. При всём желании она не дала бы ему больше тридцати, а выглядел он и того моложе. Двадцать пять лет – она бы остановилась на таком варианте, доведись ей встретить Акиру в человеческом мире. Гладкая кожа, лишенная морщин и изъянов. Только когда он улыбался, вокруг глаз собирались сеточки морщинок, но и они бесследно исчезали вместе с улыбкой.

– Сколько тебе лет? – спросила Мико.

– Это важно? – Акира взглянул на неё лукаво, склонив голову набок. Белые пряди поймали солнечные лучи и засветились, сделав его лицо ещё моложе.

Мико смутилась и отвела взгляд. Щёки предательски запылали.

– Нет, просто я…

– Я точно не помню, но кажется, уже больше трёхсот, – задумчиво протянул Акира и звонко рассмеялся: – В какой-то момент я бросил считать.

«Триста лет». Мико сглотнула. Столько себе и представить сложно, не то что прожить.

– Как только ты не помер со скуки? – пробурчала она.

Акира рассмеялся громче прежнего. Он запрокинул голову, и Мико впервые обратила внимание, какая у него тонкая, изящная шея.

«Точно журавлиная, – подумала она, испытывая странное желание увидеть, как же Акира выглядит в своём птичьем обличье. – Интересно, когда он перевоплощается, то сбрасывает одежду? И если да, то появляется ли она на нём заново или приходится ходить голышом?»

Лошади ленивой рысцой пылили дорогу. Высокая трава под набегами ветра превращала холм в беспокойное зелёное море. Над головой с радостными криками проносились птицы. Небо – бесконечно спокойное, ярко-синее в белых пятнах облаков. А внизу – стена леса, который скорее манил тенью и прохладой, чем пугал тёмной неизвестностью. Если бы Мико ничего не знала о землях Истока, то решила бы, что это мирное и прекрасное место, где ей совершенно нечего опасаться. Но она принимала гостей в рёкане госпожи Рэй и видела хозяев этих мест. Мико и Акире-то не особо доверяла и следовала за ним за неимением лучшего проводника в неизвестных землях. Скрепя сердце Мико признавала, что едва ли сумела бы уйти далеко в одиночку без оружия и навыков выживания. Она даже в седле держалась с трудом, что уж говорить о ночёвках в лесах и сражениях с ёкаями. Столкнись Мико хоть с одним из гостей рёкана за его стенами – у неё не было бы шансов. Так что повстречать цуру было большой удачей. А ещё цуру не едят мяса – это Мико тоже немного успокаивало.

Пейзажи земель Истока мало чем отличались от пейзажей родной Хиношимы. Не было ни сказочных золотых полей и рек, ни огненных цветов и птиц, ни ледяных деревьев и плодов. По крайней мере, в тех местах, которые проезжали Мико с Акирой. Разве что всё было более… ярким. Цвета, запахи, звуки. Едва уловимая, но всё же заметная разница, которая заставляла Мико дышать полной грудью сладким, насыщенным ароматами трав воздухом и бороться с нарастающим чувством радости, близким к эйфории, что дрожащим теплом собиралось внизу живота.

Влажный лес зарос мхом, позеленевшие стволы деревьев извивались в разные стороны, будто застывшие змеи. Дорога, очерченная камнями, добралась до нижней точки и вновь поползла вверх – на очередной холм.

Акира уверенно двигался между деревьями, сменяя развилку за развилкой, пока дорога не стала настолько крутой, что валуны, окаймлявшие её, теперь превратились в настоящую лестницу. Когда они добрались до относительно ровной площадки, окружённой камнями, Акира спешился и жестом пригласил Мико сделать так же.

– Дальше придётся идти самой, – сказал он, оборачиваясь. На лице его светилось неподдельное беспокойство, которое он пытался скрыть за мягкой улыбкой. – Поднимайся, пока не увидишь пещеру – это логово цутигумо. – Акира потянулся, чтобы взять Мико за плечи, но остановился, спрятал ладони в рукава и заглянул ей в глаза. – Помнишь правила?

Мико кивнула, заворожённая его взглядом, полным искреннего участия. Она ещё не успела осознать будущей опасности, но тело её уже чувствовало. Мико дрожала.

– «Не тревожь её паутины, не говори с ней, ничего не ешь и не пей», – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Умница. – Акира ободряюще улыбнулся и всё же, не сдержавшись, легонько коснулся её предплечья: – Удачи.

Мико вздрогнула, но руку не убрала. Пальцы Акиры, тёплые и мягкие, придали ей уверенности, и дрожь, будто по волшебству, утихла. Возможно, это и было волшебство.

Каменная лестница, скользкая от влаги, становилась всё круче, а ступени – всё выше, и вскоре Мико запыхалась. Приходилось останавливаться и, хватая ртом воздух, успокаивать дыхание. Но она не позволяла себе отдыхать, потому что чем дольше стояла, тем больше сомнений врывалось в её мысли. Когда она шла, всё внимание захватывали шаги, ритм дыхания и громкий стук сердца, не давая повернуть назад.

Мико никогда не встречалась с цутигумо, даже не видела её изображений, лишь слышала страшилки и стишки, что рассказывали деревенские у костра.

Цутигумо плетёт паутину.

Цутигумо опять голодна.

Она спрячет тебя в тугой кокон,

Ядом сдобрит и съест до утра.

Кто-то говорил, что цутигумо – огромный паук размером больше любого человека. Другие рассказывали, что у цутигумо паучье брюхо и женское лицо. Третьи к картинке добавляли ещё и обнажённые груди. Кто из них был прав, Мико не знала. Впрочем, совсем скоро она перестанет мучиться догадками.

Чёрная пещера уходила вниз – в глубь холма. Из провала веяло прохладой и сыростью. Мико переступила с ноги на ногу, собираясь с мыслями и остатками храбрости. И, не позволяя себе растерять их последние капли, шагнула внутрь.

В пещере оказалось вовсе не темно. Как только глаза немного привыкли, Мико разглядела, что стены светятся зеленью, будто в них были замурованы тысячи маленьких светлячков. Этот свет, пусть и слабый, всё же позволял оглядеться. Хотя рассматривать здесь было нечего – голый камень.

Мико уходила вглубь, всё ниже и ниже, и старалась не обращать внимания на оглушительно колотящееся сердце. Она не сомневалась, что билось оно так громко, что цутигумо уже наверняка её услышала. Пальцы на руках онемели и стали холоднее льда.

Когда выход из пещеры остался далеко позади, проход начал расширяться, на стенах и потолке появились обрывки паутины. Они колыхались от сквозняка и на серебряных нитях тускло блестели, отражая зелёный свет, капли влаги.

Не тревожить паутины.

Мико стала ступать осторожнее, стараясь обходить серебряную вязь на приличном расстоянии – насколько позволяло пространство. Скоро проход превратился в большой зал, своды которого поддерживали щербатые каменные колонны. Здесь тоже всё было в паутине. Она оказалась прочнее и толще, оплетала колонны и стягивалась к большому каменному трону в самом центре.

Трон был пуст.

Мико огляделась. Из зала вели ещё три тоннеля. Куда ей направиться?

«Ладно. Начнём по порядку», – решила она и направилась в правый коридор. Но, подойдя ближе, замерла. Голоса. Нет, ей не могло показаться: из коридора слышались тихие голоса. Мико зажала рот ладонью, страх горячей волной взобрался по спине и обжёг грудь.

– Не тебе выставлять условия, – сказал низкий, но явно женский голос.

– Мы оба кое-что потеряли, – ответил мужской. – Так что…

– Ты потерял гораздо больше. И хочешь гораздо больше. Так что ты должен умолять, а не ставить условия.

Цутигумо? Цутигумо занята гостем. Вот так удача! Мико попятилась. Нужно проверить другие проходы, пока они разговаривают. Мико сомневалась, что правила посещения пещеры распространялись и на гостя цутигумо, и если он заметит Мико, то ей несдобровать – сожрут на пару с паучихой и не подавятся.

Средний проход привёл Мико точно куда нужно – ещё один зал, снизу доверху заваленный золотом, драгоценными камнями, доспехами и оружием. Здесь было всё: от монет до фарфоровых ваз, от самурайских доспехов до золотых одежд. Ножи, мечи, копья, луки. И много-много паутины. Мико обвела взглядом завалы. И какой из этих мечей способен поразить ёкая? Каждый? Можно выбрать любой?

«Схвачу крайний, и на выход», – решила она и потянулась к ближайшим ножнам, украшенным драгоценными камнями.

– Кто здесь?

Рука задрожала. Знакомый голос поразил Мико молнией, заставив мгновенно обернуться. На входе в зал стояла Хотару. Бледная и напуганная, она смотрела на Мико во все глаза и прикрывала рот дрожащей ладонью.

– Что ты тут делаешь! – зашептала она, с опаской оглядываясь. – Если она тебя увидит, тут же убьёт! Ты должна немедленно уйти!

Слова сорвались с губ прежде, чем Мико успела вдохнуть.

– Хотару?

– Уходи, прошу тебя! – Хотару бросилась к Мико. – Ты не должна была меня видеть!

Мико схватила сестру за руку. Это была она! Тёплая, живая, настоящая! Глаза Мико наполнились слезами.

– Я тебя искала! Так долго! Прости меня, прошу, прости! Пойдём со мной!

Хотару заключила её в объятия и… поцеловала в губы. Мико дёрнулась и отстранилась.

– Ты что делаешь?! – На язык скользнула горечь, и он тут же онемел. Онемели и губы. – Ты…

Хотару снова обняла её. Мико пошатнулась. Зал вдруг потускнел и закачался.

– Всё хорошо. Всё хорошо. Я рядом с тобой, – шептала Хотару, поглаживая Мико по голове. – Не бойся. Ты в безопасности.

Мышцы свело судорогой. Мико хотела закричать, но голос не слушался – из горла не вырвалось даже сдавленного хрипа. Она прижималась к тёплому телу сестры и едва могла дышать. Руки повисли безвольными плетями, ноги уже не держали ослабевшее тело, но Хотару не давала ей упасть, покачивая в руках.

– Всё хорошо. Засыпай. Засыпай. Засыпай…

«Когда свинья не боится смерти, мясо её вкуснее. Страх портит кровь», – отчего-то вспомнились слова отца, и Мико провалилась в темноту.

Глава 5

Бабочка в паутине

– Чтобы выковать действительно хороший меч, мало уметь бить молотом под правильным углом. Катану нужно чувствовать, понимать. – Отец вытер рукавом вспотевший лоб, опуская боккен[16]. – Для этого надо уметь ею владеть.

Мико, стараясь отдышаться, ослабила хват, и кончик боккена копнул землю. Отец подошёл, молча поправил ей стойку, вернув меч на исходную позицию, остриём вверх, и бросил на дочь осуждающий взгляд – касаться лезвием земли нельзя. Но боккен из дуба был слишком тяжёлым для её рук, а пользоваться более лёгким – из бука – Мико запрещалось.

– Тяжёлый, – зачем-то попыталась оправдаться она, хотя знала, что отца этот ответ не устроит.

– Это потому что ты работаешь руками. Руки должны быть расслаблены. Весь вес меча на спине. – Он ударил Мико между лопаток. Не больно, но обидно.

Мико всё это знала, тысячу раз слышала, но нужные движения давались с трудом. Её тело менялось, отвечая зову природы, – Мико уже исполнилось пятнадцать. Бёдра стали шире, ноги – крепче, груди – тяжелее, и ката[17], которые раньше получались так легко, теперь будто бы приходилось учить заново.

– Сделай тысячу кесагири[18], – велел отец.

– Сколько?!

– После пятисотого у тебя настолько устанут руки, что начнёшь делать удары правильно. – Отец отошёл к дому и сел на деревянный пол энгавы[19]. Отложил боккен, скрестил руки на груди и уставился на Мико. Он не уйдёт, пока не насчитает тысячу ударов.

Мико глядела на него в ответ, не решаясь приступить к заданию. От одной мысли о том, что ждёт её в ближайший час, тело пробивало дрожью. Она уже представляла, как будут выть от боли руки, как заломит спину и как завтра она будет реветь, пытаясь взять хоть что-то тяжелее сестриного веера. Эти мысли и боль, что ещё не наступила, сковывали тело.

– Начинай, – скомандовал отец, теряя терпение. – И помни, что сдаться значит умереть. И смерть наступает задолго до того, как меч противника пронзит тебя. Ты умрёшь ровно в тот миг, когда примешь решение сдаться. И этого уже будет не изменить. Хочешь сдаться сейчас?

Мико стиснула рукоять боккена и встала в стойку.

– Нет.

Мико с хрипом втянула ртом воздух, приходя в себя. Голова болела так сильно, словно её набили раскалёнными углями, и Мико не сразу поняла, где находится. А находилась она в тесной темноте, что спеленала её по рукам и ногам, лишив возможности двигаться. Темнота облепила лицо, и воздуха едва хватало, чтобы дышать.

Кокон.

Мико закричала от ужаса, но недостаток воздуха и прилипшая к губам паутина позволили ей лишь захрипеть.

Она в коконе.

Она в паучьем коконе!

Мико затрясло, она отчаянно задёргалась, но едва ли смогла пошевелиться. Снова закричала, и в этот раз звук получился больше похожим на сдавленный писк.

Надо выбраться. Пока цутигумо не вернулась и не сожрала её со всеми потрохами. Перед внутренним взором предстал облик Хотару. Это и была паучиха? Как она сумела принять облик сестры? Или… нет, конечно нет, это не могла быть Хотару. Люди не превращаются в цутигумо. По крайней мере, Мико хотелось в это верить.

Мысли о сестре немного успокоили Мико и придали сил. Она снова попыталась пошевелиться. На этот раз сдержаннее, прислушиваясь к своим ощущениям и возможностям. Вывод оказался неутешительным: шевелиться Мико практически не могла. Кокон оказался настолько тугим, что даже не давал грудной клетке полностью раскрыться, да и дышать становилось всё сложнее. Если так пойдёт и дальше, Мико задохнётся.

– Ну и где ты? – послышался мужской голос откуда-то издали. – Я слышал, как ты тут пищала.

Мико затаилась. Это ёкай, с которым разговаривала цутигумо? Это к ней он обращается?

– Тут сотни коконов, так что если хочешь, чтобы я тебя нашёл, подай голос ещё разок.

Мико не была уверена, что хочет. Велика вероятность, что это окажется последним решением в её жизни. Впрочем, решение не кричать тоже может стать последним. А если она выберется из кокона, то хотя бы сможет ещё побороться.

Мико с трудом наполнила лёгкие воздухом и издала подобие крика, которое прозвучало едва ли громче шёпота. Но для чуткого слуха ёкая этого оказалось достаточно.

– В другой ситуации я бы смог тебя учуять, но тут всё провоняло её ядом, сама понимаешь. – Голос приближался.

Мико не понимала, но спорить не стала. Она приготовилась сражаться. Послышался треск – это острое лезвие скользило по паутине, вспарывая её.

– Не дёргайся, – предупредил голос, когда лезвие подобралось к голове.

В образовавшуюся щель нырнули пальцы и потянули полотна паутины в стороны, выпуская Мико на волю. Она хотела выскочить наружу и броситься бежать, но ноги не держали, и Мико рухнула на пол, больно ударившись коленями и локтями. Яд всё ещё бродил в крови.

Мико вскинула голову. Над ней стоял Райдэн – тот самый ёкай, который напал на неё в рёкане. Чёрные глаза влажно блестели, губы расплылись в довольной ухмылке. В руке Райдэн держал нож, на поясе висела катана в ножнах, и ещё одна, подвязанная на длинных шнурках, болталась на плече.

– Ну, здравствуй, беглянка. – Ёкай продемонстрировал белые зубы с двумя выдающимися клыками.

Бежать! Бежать, пока он её не сожрал! Мико поднялась на ноги и, шатаясь, бросилась к выходу. Недостаточно быстро – её так мотало из стороны в сторону, что уже через три шага пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Нет, это была не стена, а ещё один кокон.

Мико отдёрнула руку и обвела взглядом зал. Сотни, если не тысячи коконов облепляли стены, в несколько ярусов висели под потолком. Серебристые, блестящие коконы, полные еды. Мико затошнило не то от яда, не то от ужасной картины. Она зажала рот ладонью и закрыла глаза. Ноги снова задрожали, и Мико осела на пол.

– Если тебя это успокоит, то все эти ребята заявлялись сюда, чтобы героически снести цутигумо голову, – сказал Райдэн. – И все они попались в ту же ловушку, что и ты. Кого ты увидела вместо паучихи?

Мико не ответила, только метнула в Райдэна злой взгляд. Злой, потому что не хотела показывать ему свой страх. Она понимала, что не сможет убежать от него, не в таком состоянии. Что ж, если придётся, она будет кусаться и царапаться до последнего, но легко ёкаю не дастся. Но Райдэн, кажется, не собирался на неё нападать. Он стряхнул с плеча меч и бросил его Мико.

– Лови, ты же за этим сюда пришла. И нам надо побыстрее убираться, пока цутигумо не заметила пропажу. И тебя, и меча.

Мико с сомнением покосилась на катану и перевела взгляд на Райдэна. Тот подошёл ближе и уселся рядом на корточки, так что их лица оказались на одном уровне.

– Ах да. Если хочешь жить, придётся мне довериться, – он пожал плечами так, словно говорил о пустяках. – И выполнить парочку условий.

Условия. Ну, разумеется. Мико стиснула зубы.

– У Акиры есть кое-что, что…

– Даже не проси меня вредить Акире!

Лицо Райдэна вытянулось, ухмылка исчезла, а взгляд ожесточился.

– Надо же, как ты заговорила. Или ты защищаешь каждого встречного мужчину, который был с тобой хоть немного ласков? – Его взгляд скользнул по лицу Мико и остановился на безобразном шраме. Краешек губ дрогнул.

Пощёчина вышла неожиданно звонкой, и Райдэн, явно не ожидав такой реакции, повалился на пол.

– С ума сошла? – зашипел он, хватаясь за мгновенно покрасневшую щёку.

Мико потёрла ушибленную ладонь. Внутри у неё всё горело от гнева, теперь уже настоящего, острого и горького. Она огрела Райдэна прежде, чем сумела осознать возможные последствия, хотела защититься, показать, что сюда, по больному, её бить нельзя – можно получить сдачи. Но сейчас, глядя в чёрные глаза Райдэна, она отчего-то не смогла выплюнуть ему эту правду, поэтому сказала:

– Проси всё, что хочешь, но не смей вредить Акире. Он был добр ко мне, и я не собираюсь…

Райдэн вскочил на ноги. А Мико отшатнулась, закрываясь рукой от возможного удара.

– Да если бы ты… – он осёкся, стиснул зубы, но тут же как-то обмяк и расслабился, закрыл лицо рукой, а когда убрал, к губам уже вновь прилипла привычная ухмылка. – Я спас тебя сегодня, так что ты теперь у меня в долгу. Теперь что бы я ни попросил, ты сделаешь так, как я скажу. А ещё ты никому – слышишь? – никому не сможешь рассказать о нашей с тобой встрече и нашем договоре. И это не обсуждается.

С этими словами Райдэн схватил Мико за запястье, укусил себя за большой палец и кровью нарисовал на её ладони витиеватый кандзи[20], каких Мико прежде не видела. Едва он закончил, знак вспыхнул золотом.

– Глотай, – велел Райдэн и поднёс ладонь со знаком ко рту Мико, но та плотно сжала губы, глядя на ёкая исподлобья. – Глотай, если хочешь выбраться отсюда живой.

Он снова подтолкнул, и Мико, с опаской покосившись на нож в руке Райдэна, прильнула губами к ладони. Она – и другие дети – часто так делали в детстве, рисовали на ладони кандзи «храбрость» или «ум» и «съедали», чтобы обрести их силу. Только теперь это была реальная магия. Язык обожгло, а в воздухе запахло дождём. Мико «проглотила» кандзи и покосилась на руку – знак исчез, будто его и не было.

– И когда ты исполнишь условия сделки, – выдохнул Райдэн, как показалось Мико, с облегчением, – долг будет уплачен.

Она вырвала руку и снова уставилась на ладонь – та всё ещё немного пульсировала после щедрой пощёчины, но не более.

– А теперь – на выход, – бросил Райдэн и подхватил Мико на руки. Так легко и быстро, будто она ничего не весила.

– Пусти меня! – Мико взбрыкнула, но ёкай уже поставил её на ноги.

– Спокойно, пойдёшь на своих двоих. Просто сделай это побыстрее, пока цутигумо развлекается со своей служанкой.

Так цутигумо здесь не одна! Вот как паучиха так быстро настигла Мико – похоже, подслушанный разговор Райдэн вёл не с цутигумо, а с её служанкой. А сама паучиха всё это время была где-то рядом, и Мико её просто не замечала.

Мысленно поругав себя за невнимательность, Мико подхватила меч и развернулась к выходу. Внезапно она поняла, что чувствует себя гораздо лучше: головная боль утихла, а ноги держали крепче. Она оглянулась на Райдэна. Это он сделал? Но как? И как узнал, что она здесь? И как сумел обойти цутигумо? Мико нахмурилась, а Райдэн истолковал её взгляд по-своему.

– Прости, беглянка, но с тобой я не пойду. Мне пока что придётся задержаться. Советую бежать. Мой чуткий слух подсказывает, что хозяйка вернётся с минуты на минуту. И после своих утех она будет очень голодна.

Решив, что ответы на вопросы не стоят жизни, Мико побежала. Она мчалась не оглядываясь. Миновала тронный зал, оплетённый паутиной, и рванула в проход, что вёл наверх. Но, кажется, за ней никто не гнался.

Когда впереди замаячил выход, Мико прибавила шагу, несмотря на то, что лёгкие уже горели от быстрого бега, а катана оттягивала руку.

Солнечный свет ослепил её, но Мико не остановилась и поскакала по ступеням вниз с холма, как можно дальше от пещеры, как можно дальше от паучихи, как можно дальше от Райдэна.

Подошва соскользнула с мха, и Мико, едва не выронив меч, проехала остаток ступеней ногами вперёд. Копчику и спине такое путешествие не понравилось, хорошо хоть затылок удалось уберечь. Мико со стоном села и увидела Акиру. Он беспокойно ходил по площадке из стороны в сторону, так глубоко погружённый в свои мысли, что даже не заметил её впечатляющего появления.

– Акира, – позвала Мико, поднимаясь и отряхивая позеленевшие хакама. – Я вернулась.

Акира оглянулся на голос и замер, будто бы не веря своим глазам, потом его взгляд метнулся к мечу, и лицо просияло улыбкой.

– Я знал, что ты справишься! – сказал он и, вдруг оказавшись рядом, заключил её в крепкие объятия. – Я очень за тебя переживал! Тебя не было целые сутки!

Мико вздрогнула, укрытая теплом широких рукавов.

– И ты всё это время был здесь?

– Я не мог уйти без тебя. Я верил, что ты обязательно вернёшься.

Скрывая улыбку, Мико уткнулась лбом в грудь Акиры. На душе почему-то потеплело. Её ещё никто так долго не ждал.

Глава 6

Кимоно в снегу

Мико чувствовала себя наивной дурочкой, но ничего не могла поделать с тугим клубком смущения и радости в груди. Акира смотрел на неё с восхищением, почти с трепетом, как будто она действительно поразила его до глубины души. Он излучал тепло и свет, согревая им Мико и заодно весь лес, который будто ожил и расцвёл вслед за его улыбкой.

– Как же жаль, что я не видел твоего триумфа! Ах, если бы я мог хотя бы приблизиться к пещере, если бы мог прорваться сквозь заклятия! Но я рад, что тебе совсем не понадобилась моя помощь!

Ей было немного совестно – Акира искренне верил, что справилась она со всем самостоятельно, и Мико даже пыталась рассказать ему правду, но всякий раз, когда открывала рот, язык будто прилипал к нёбу, а ладонь, на которой Райдэн нарисовал знак, начинало жечь. Но Акира учтиво не расспрашивал её о подробностях, а вместо этого продолжал сыпать комплиментами, не сомневаясь в силе, ловкости и уме Мико.

Они устроили небольшой привал прямо в лесу, расположившись на камнях, и Акира достал из седельных сумок флягу с водой, онигири[21], завёрнутые в листья нори, и яблоки.

– Подумал, что ты наверняка проголодаешься, – сказал он, протягивая Мико рисовый колобок. – Страшно там внизу было?

Мико пожала плечами, не уверенная, что сделка позволит ей ответить, но на удивление у неё получилось:

– Страшно. – Она взяла рисовый колобок и уставилась на него невидящим взглядом, вспоминая холод пещеры, тесноту кокона и чёрные глаза Райдэна, от одного взгляда в которые у неё кровь стыла в жилах. Аппетита не было, от яда паучихи всё ещё подташнивало.

Нежные пальцы Акиры коснулись её ладони.

– Ты справилась, – вкрадчиво сказал он, и его янтарные глаза разогнали холод. И Мико снова почувствовала запах жасмина и весеннего ветра. – Для того чтобы спуститься туда, нужна была недюжинная храбрость, но ты не отступила. Ты не только спустилась в логово чудовища, но и вернулась целой и невредимой. Это повод для гордости. Ты потрясла меня. И моё сердце замирает от восторга, когда я смотрю на тебя.

Его рука сжала её ладонь, и Мико снова согрелась в лучах света, что излучал Акира. Она очень хотела ему поверить и одновременно очень боялась этого. Никто прежде не говорил ей столько приятных слов, не называл её потрясающей, не смотрел с восхищением. Ей одновременно хотелось принять похвалу Акиры и оттолкнуть её, убедить его, что это всё неправда, что это ложь и что сама она лгунья, недостойная его тепла. В конце концов, отчасти это было правдой. Она бы не выбралась без Райдэна, это не её заслуга. Но об этом Мико Акире рассказать не могла.

– Не сомневайся, – сказал он, будто угадал её мысли, – ты достойна каждого сказанного мной слова. Даже если ты не видишь собственных храбрости и значимости, их вижу я.

Мико с замиранием сердца посмотрела на Акиру, чувствуя, как согреваются щёки. Цуру – потрясающие существа. Правду говорят в сказках, их действительно легко полюбить. Столько света и добра редко найдёшь в человеке, что уж говорить о ёкаях.

Деревенские рассказывали, что раньше цуру часто посещали мир смертных и помогали людям в трудные времена, учили их искусствам: живописи, музыке и просто коротали время в кругу людей. Но не все люди общались с цуру приветливо и бескорыстно. Их добротой стали злоупотреблять, а кто-то и вовсе пустил слух, что мясо цуру подарит магические способности, а кости принесут удачу. Один лишь жестокий сёгун Тэтцузан заманил в ловушку и убил больше ста цуру. И осыпа́л золотом всех, кто приносил в его замок мёртвых журавлей.

Действительно ли была в телах цуру та самая магия, деревенские не знали – ёкаи-журавли исчезли около трёхсот лет назад. Большую часть истребили люди, а немногие выжившие ушли обратно в земли Истока. О прекрасных журавлях, которые раньше были добрыми друзьями людей, остались лишь легенды и сказки. Их Мико и Хотару очень любили и потому детьми вечно бегали на реку, прятались в траве и наблюдали за гнездовьем журавлей, воображая, что какая-то из птиц наверняка умеет обращаться в человека.

– Вон тот, самый большой! – Хотару указала пальцем на одну из птиц, которые бродили по берегу в поисках пищи.

– Фу, он поймал лягушку! Настоящий цуру не стал бы есть лягушек! – скривилась Мико.

– Это ещё ничего не значит. Вот превратится он в красивого юношу…

– А если в некрасивого?

– Все цуру красивые! Так вот, когда он превратится в прекрасного юношу, я к нему выйду…

– И он тебя засмеёт!

Хотару надула губки:

– Он в меня тут же влюбится! Женится и уведёт в земли Истока, где я буду жить вечно красивой и молодой!

– Или где тебя сожрёт зубастый демон! – Мико сделала страшное лицо, показав зубы и сморщив нос. – Ар-р!

Хотару закатила глаза и перевернулась на спину:

– Не завидуй.

– Я и не завидую! Думаешь, в меня цуру не влюбится?

– Цуру ценят красоту, – заметила Хотару, выразительно взглянув на Мико.

В груди змеёй завозилась обида, но Мико её не показала. Она вскинула подбородок и холодно посмотрела на сестру.

– Ты этого не знаешь.

Хотару в ответ только беспечно пожала плечами. Она всегда так делала, когда была уверена в своей правоте и не желала продолжать разговор. Мико хмыкнула и отвернулась, считая, что перепалка завершилась.

– Не грусти, может быть, на тебя обратит внимание каппа[22], – хихикнула Хотару. – Будете вместе жить в реке и квакать.

Мико вспыхнула, грязно выругалась и бросилась на Хотару с кулаками. Сестра завизжала. Потревоженные криками журавли зашелестели крыльями и улетели.

Мико вынырнула из воспоминаний, поправила меч за спиной и посмотрела на Акиру. Тот, похоже, уже какое-то время молчал и внимательно глядел на неё.

– У тебя печальный вид, я тебя чем-то обидел?

– Меня нельзя обидеть, – делано засмеялась Мико, раздосадованная тем, что неосознанно показала Акире больше, чем хотела. Но тут же посерьёзнела и нахмурилась. – Акира, если тебе триста лет, может ли быть, что ты видел, как люди обошлись с цуру?

Лицо Акиры помрачнело, и Мико даже на мгновение показалось, что и весь лес стал темнее и тише. Она невольно затаила дыхание.

– Я не люблю вспоминать те времена, – сказал Акира. – Люди, да и все мы, совершают ошибки. Иногда эти ошибки стоят чьих-то жизней. Но они же, я надеюсь, учат нас важным вещам. Цуру, по крайней мере, извлекли из этого свой урок.

– Какой?

– У обратной стороны тоже есть обратная сторона, – многозначительно ответил Акира, а Мико заморгала.

«И что это должно значить?» – подумала она, но, боясь выглядеть глупой, решила не спрашивать, а понимающе кивнуть.

– Вот как, – протянула она.

Акира в ответ улыбнулся и пожал плечами – если он и раскусил невежество Мико, то виду не подал.

– Почему ты выбрала именно этот меч? – вдруг спросил он. – Я слышал, что в логове цутигумо хранятся сотни мечей. Почему ты взяла этот?

– А?

Мико оглянулась за спину и смутилась. Почему-почему, потому что Райдэн швырнул ей его в лицо. Мико сбросила ножны с плеча и повертела меч в руках, понимая, что второпях даже не успела разглядеть, что этот ёкай ей притащил. Клинок длиннее и прямее привычной катаны и напоминал скорее её предшественника – тати, но Мико не могла сказать с уверенностью – подобных она не видела. Оплётка на рукояти выглядела потрёпанной, но прочной. Железное навершие и деревянные ножны без рисунков. Единственным украшением служила паучья лилия, нити и лепестки которой сплетались в железную цубу[23].

– Не знаю, просто… взяла этот, – с опозданием ответила Мико и поддела большим пальцем цубу.

С тихим щелчком меч запел, освобождаясь от ножен. Лезвие тонкое, ровное, с чётким рисунком, без зазубрин и сколов. Меч казался самым обычным. Хорошим, прочным, удобным, но вполне обычным, не чета тем лёгким, стремительным, острым мечам, что ковал её отец для богатейших самураев Хиношимы. Мико даже стало немного жаль, что Райдэн принёс именно этот клинок, наверняка в логове цутигумо можно было подыскать и что-нибудь получше. Впрочем, если эта катана способна убивать ёкаев, а Мико выбралась из пещеры живой, то стоит ли жаловаться?

– Чем меч, что может убивать ёкаев, отличается от того, что не может? – пробормотала Мико и обернулась на Акиру: – Этот кажется вполне обычным.

– Такие мечи кузнецы закаляют магией и кровью ками[24].

– Кровью ками? Но как?..

– Говорят, достаточно одной капли, но, признаться честно, я не искушён в подобных делах, так что знаю об этом лишь понаслышке. Видишь паучью лилию? – Он указал на цубу. – Это значит, что этот меч не только способен отнять жизнь ёкая и демона, но и рассекать заклинания – редкая находка.

– Как это? – Мико с сомнением покосилась на кованый цветок. – Разве заклинания можно рассечь?

Акира беспечно пожал плечами.

– Должно быть, те, что написаны? – и рассмеялся: – Узнаем, когда пригодится.

Мико задумчиво покусала губы, ещё раз внимательно оглядывая меч, но так и не найдя в нём ничего особенного, вернула в ножны и повесила на плечо.

– Велю закатить в твою честь пир! – воскликнул Акира, уже вернувшийся в прекрасное расположение духа. – Ты любишь мясо? Я слышал, что вы, люди, очень любите мясо!

Мико вежливо улыбнулась и покачала головой:

– Спасибо, Акира, но мне нужно искать сестру. Боюсь, ни у меня, ни у неё нет времени на праздники.

– Да, ты права, конечно, ты права, – закивал Акира, поглаживая подбородок. – А я знаешь, кажется… кажется, я знаю, кто может помочь нам с поисками.

– Правда?

– Ты уже была на местном рынке?

Мико удивлённо заморгала.

– У ёкаев есть рынки?

– Конечно, – рассмеялся Акира. – Мы же не дикари какие-то. Но сначала вернёмся в замок и передохнём. Рынок всё равно открывается только после заката.

Когда Мико добралась до замка, ехать куда-то ещё у неё уже не было сил. Ноги дрожали, глаза слипались, а желудок прилип к спине от голода, но отступать она не собиралась. Тем более что Акира всё ещё был бодр и весел, словно и не провёл два дня в дороге и ожидании. Мико невольно испытала зависть: ей, обычной смертной, никогда не стать такой выносливой, сколько бы она ни упражнялась и ни закаляла тело, ему всегда нужны будут пища и сон, за ней всегда будет следовать по пятам усталость, а потом – старость и смерть.

О чём-то увлечённо рассказывая, Акира открыл дверь в столовую, пропуская Мико вперёд. Столы уже были накрыты, а за одним из них, развалившись на подушке, сидел Райдэн. Запрокинув голову, он жевал длинный тонкий ломоть свинины, второй конец которого держал над головой палочками.

Мико замерла, чувствуя, как забеспокоилось сердце, и посмотрела на Акиру. Тот тоже остановился, скрестил руки на груди и стал терпеливо чего-то ждать.

Скосив глаза на вошедших, Райдэн разжал палочки, быстро втянул в рот ломоть мяса и, довольный, облизал губы.

– Как всегда, очень вкусно, Акира, – оскалился он. – Правда, я был уверен, что цуру не едят мяса.

– Это предназначалось для моей гостьи. – Акира невозмутимо проследовал на своё место. На его столе снова стояла одна лишь пиала с рисом.

– Ах, простите, – Райдэн обжёг Мико взглядом. – Я её и не приметил, такая малышка.

Мико вспыхнула.

– Уже забыл, как пытался меня сожрать? – огрызнулась она и села за свободный столик.

В комнату тут же ворвались слуги с подносами, полными горячей еды.

– Прости, свинка, но я обычно не смотрю в лицо мясу на моей тарелке, – он подцепил палочками новый ломоть свинины и забросил в рот.

Мико нахмурилась. Что за игру ведёт Райдэн? Сначала пытается съесть, потом помогает в пещере, а теперь появляется здесь. Чего он хочет? И главное: этого чего-то он хочет от неё или от Акиры? Чего именно ей опасаться? А в том, что опасаться стоит, Мико не сомневалась – Райдэн был опасен. И дело даже не в его попытке ею закусить, а в том, как он держался, двигался, смотрел – уверенный, гибкий, быстрый, он напоминал хищную птицу. Кажется, что она расслабленно и бесстрастно парит над округой, но лишь до тех пор, пока не заметит добычу. Тогда мигом сложит крылья, камнем ринется вниз и растерзает без колебаний и сожалений. Понять бы, что он затевает…

– Ты пришёл ко мне в дом сыпать колкостями? – спросил Акира, не торопясь приступать к ужину. Он сидел ровно, будто натянутая струна, сложив изящные руки на коленях. – Или всё же по делу?

– А разве не могу я заглянуть в гости к старому другу? Или благородный цуру не хочет запятнать свои белые крылья обществом тэнгу? Особенно при дорогой гостье?

Так он тэнгу. Ёкай с вороньими крыльями. Не зря Мико сравнила его с хищной птицей. Тэнгу – безупречные воины, коварные и сильные. Райдэна стоило бояться, и держаться от него подальше тоже стоило. Как и Акира, он был красив, – теперь Мико могла это разглядеть, – но красота эта казалась тёмной, опасной, будто за ней пряталось что-то ужасное. Мико неуютно заёрзала на месте. Несмотря на то что их с Райдэном разделяло несколько татами, ей захотелось оказаться на другом конце комнаты.

– Не думаю, что стоит попусту тратить твоё и моё время, – безукоризненно вежливо сказал Акира.

– А разве у нас с тобой его не целая вечность? – Райдэн набил рот мясом. – Или вы куда-то торопитесь?

Он перевёл взгляд на Мико, и она сглотнула. Сердце затрепетало, словно хотело скрыться от его взгляда, а взгляд этот пробирал до костей.

– Мы хотели посетить ночной рынок, – честно ответил Акира, а Мико про себя выругалась. Не мог он промолчать? Этому тэнгу совсем необязательно знать…

– Отлично! – Райдэн хлопнул в ладоши. – Я с вами! Давно хотел прикупить себе новую шляпу! Заодно и о делах поболтаем, да, Акира? Раз уж ты не хочешь попусту терять время.

Акира вежливо улыбнулся. А Мико с трудом сдержала вздох. В груди скользким угрём завозилось дурное предчувствие.

Остаток ужина провели молча. Акира клевал рис, к столу Райдэна слуги то и дело подносили мясо, а Мико кусок в горло не лез в его присутствии. Хоть Райдэн даже и не смотрел в её сторону, Мико чувствовала себя мышью, запертой в одной клетке с котом, и только присутствие в комнате Акиры не давало ей вскочить и сбежать куда подальше. Да уж, куда ей мечом биться с ёкаями, если при виде одного из них у неё уже поджилки трясутся? Мико покосилась на меч, что лежал на татами, у правого её бедра. Хотя, конечно, без оружия под боком она чувствовала бы себя ещё хуже.

«Что же ты такая трусиха, Мико! – посетовала про себя она, но тут же поправилась: – Конечно, он же сожрать меня пытался».

Она невольно приложила ладонь к щеке, там, где её касался язык Райдэна, и содрогнулась всем телом.

«А потом он тебе помог, – всплыло в мыслях, но Мико мотнула головой – ничего хорошего от этой помощи она не ждала и снова покосилась на меч. – Может, он вовсе мне не помог, и эта катана, например, проклята? Попытаюсь зарубить ею ёкая и сама умру».

– Что ж, пора выдвигаться, – прервал тишину Акира, справившись со своей порцией риса. – Буду благодарен, если вы подождёте меня у ворот. Слуги вас проводят.

Мико сглотнула. Он хочет оставить её наедине с Райдэном? Нет, Акира, ты должен видеть, что он опасен!

– И, Райдэн, прошу, веди себя прилично. – Акира выразительно взглянул на тэнгу, поднялся из-за стола и ободряюще улыбнулся Мико: – Я догоню вас через пару минут.

Домовые духи окружили Мико и Райдэна и повели к выходу, да так быстро шагали и так плотно обступили, что нельзя было ни остановиться, ни свернуть с пути. Оставив гостей у ворот, духи рассыпались и исчезли, только одна красноволосая девочка осталась неподалёку, с любопытством глядя на Мико и тэнгу. Мико, заметив это, с облегчением вздохнула. Но Райдэн, заметив девочку, взглянул на неё так грозно, что та взвизгнула и тоже исчезла.

– Можешь не дрожать, – кривя уголок губ, бросил он. – Есть я тебя не собираюсь, свинка. Пока что.

– Сам ты свинья! – огрызнулась Мико, прежде чем успела подумать, но грубость делала её храбрее. Если уж умирать, то за дело, но Мико надеялась, что Райдэн и правда её не тронет, по крайней мере, пока она гостья Акиры.

Ухмылка Райдэна стала ещё шире, в чёрных глазах потух свет.

– А свинка у нас с норовом. Я ещё не забыл твою пощёчину. Знаешь, я не вечно буду спускать тебе с рук подобные вольности.

– Зачем ты мне помог тогда? У цутигумо, – задала Мико вопрос, который мучил её с тех пор, как она покинула пещеру.

Райдэн оглянулся на замок, приложил палец к губам и прошептал:

– А ты знала, что посреди зимней ночи иногда можно увидеть, как танцует красный журавль?

Мико скривилась. Что он несёт? Но только она собралась открыть рот, чтобы задать этот вопрос, в воротах появился Акира.

– Готовы? Мико, иди ко мне, – он протянул к ней руки, за спиной раскрылись огромные белые крылья с чёрной каймой. Они ловили свет заходящего солнца и будто сами светились.

– А мы разве не на лошадях? – слабым голосом спросила Мико, покорённая красотой увиденного.

– Так будет быстрее, – улыбнулся Акира и снова поманил её к себе.

– Так и скажи, что просто хочешь впечатлить свинку и унизить меня, – хмыкнул Райдэн и достал из рукава веер. Он быстрым движением раскрыл его – веер оказался собран из острых красных листьев.

Акира не ответил, подхватил Мико на руки и взмыл в воздух. Дыхание перехватило, в ушах зашумел ветер, а сердце дробью забилось о рёбра. Замок закружился и мигом стал маленьким – не больше горошины. Мико зажмурилась от головокружительной высоты и вцепилась в Акиру.

– Только не урони! – пискнула она, прижимаясь плотнее.

– Я сберегу тебя, жемчужинка, – шепнул цуру ей в ухо, и сердце Мико пропустило удар.

«Жемчужинка». Это звучало в тысячу раз приятнее «свинки».

Широкие рукава одеяний Акиры укутывали Мико и укрывали от ветра. Сильные крылья изредка взмахивали, ловя новый воздушный поток, и Акира взмывал выше, крепко прижимая к себе Мико. А она смотрела на сосредоточенное лицо цуру и любовалась янтарём его глаз. Этим глазам отчего-то очень хотелось верить, хотелось доверять этим крыльям и хотелось, чтобы эти руки, нёсшие её над пропастью на умопомрачительной высоте, не отпускали ни сейчас, ни когда они окажутся на земле. Мико улыбнулась себе и тряхнула головой – вот же придумала, глупая. Наслушалась сказок про принцессу Эйко и ёкая, и теперь мысли забиты чепухой.

Внизу проносились, укутанные в сумерки, поля и деревья, блеснула розовым отсветом лента реки, а впереди на холме за лесом начали разгораться огни – маленькие рыжие точки вспыхивали одна за другой, вырисовывая замысловатую сеть улиц и переходов. Тонкими змейками они вились друг за другом, сталкивались и расходились, пока не охватили всю вершину холма.

– А вот и он, – сказал Акира. – Рынок Ёрумачи.

Акира приземлился посреди оживлённой улицы и аккуратно поставил Мико на ноги. Улица – сплошь забитая прилавками – кишела ёкаями. Они шумели, кричали, торговались, окутанные красным светом бумажных фонарей. Большие, маленькие, уродливые и умопомрачительно красивые, в лохмотьях и в золотых кимоно, они торопились или расслабленно гуляли, живой рекой огибая остановившихся посреди улицы Мико с Акирой. И каждый из них, проходя мимо, бросал на Мико удивлённый, недовольный или голодный взгляд, и каждый, после завидев Акиру, прятал глаза и торопился пройти мимо.

Над головой кто-то выругался. Это Райдэн, неловко взмахивая веером, кувыркнулся в воздухе, задел несколько фонарей над лавками и рухнул на землю, сбив с ног пару прохожих.

– Вот же, никак не привыкну к этой штуке, – проворчал он, недовольно тряся веером.

– А я думала, что у тэнгу есть крылья, – проговорила Мико, плохо скрывая злорадство, наблюдая за тем, как Райдэн отряхивает запылившееся хаори и прячет веер обратно в рукав.

– А ты, свинка, интересуешься только мужчинами в перьях? – огрызнулся Райдэн, помогая подняться огромной толстой жабе в розовом кимоно, которую сбил с ног. Жаба громко ругалась, пуча глаза, но Райдэн не обращал на это внимания, продолжая с натугой тянуть её за влажную серую лапу.

Наконец жаба сумела подняться и, махнув Райдэну, прихрамывая, побрела дальше по улице.

– Нет, я… – начала было Мико, но Акира её прервал:

– Поторопимся.

Они шли мимо прилавков, за которыми зазывали попробовать угощения ёкаи. От этих деликатесов у Мико сводило живот. Нанизанные на шпажки глаза, жареные сердца, завёрнутые в бамбуковые листья языки. Мико надеялась, что они не принадлежали когда-то людям. Но были здесь и более привычные закуски: хрустящие осьминожки, нанизанная на палку прожаренная рыба, самые разные, спрятанные в раковинах моллюски, рисовые пирожки-моти и ароматная лапша в рыбном бульоне.

Акира уверенно шёл сквозь разношёрстную толпу, разрезая её будто нос корабля – волны. Мико торопилась следом, чувствуя затылком пристальный взгляд Райдэна, но не решаясь оборачиваться. Но не только Райдэн – все встречные ёкаи прожигали Мико взглядами. Для успокоения она положила ладонь на рукоять меча, что был крепко привязан к поясу хакама. Стало немного легче.

Наконец они подошли к двухэтажному дому, который предварял очередной торговый прилавок, заваленный шёлковыми тканями. Продавца не было, и Акира направился к входной двери.

– Подожди здесь, – сказал он Райдэну. – Я провожу Мико, вернусь, и мы обсудим всё, что ты хотел.

Райдэн в ответ равнодушно пожал плечами и отошёл к прилавку, забитому масками и игрушками.

Мико с Акирой вошли в неприметную дверь, и цуру пришлось пригнуться в дверном проёме, чтобы не задеть головой синий занавес-норэн с изображением белой ветки сакуры. Мико же едва зацепила ткань макушкой.

Дом внутри вдруг оказался намного больше, чем снаружи! С улицы он выглядел так, будто в ширину был не больше шести татами, но одна только прихожая оказалась шириной в двенадцать[25]. Мико сбросила обувь и поспешила за Акирой, который уже прошёл в глубь дома и скрылся за поворотом.

Стены широкого коридора украшали, будто на выставке, цветастые кимоно. Розовые, голубые, белые, расшитые серебром и золотом, без узоров и с целыми сюжетными картинами. Акира шёл вперёд, не обращая внимания на богатые одежды, а Мико восхищённо вертела головой. На некоторых кимоно она разглядела пятна крови, дыры и потёртости – они что, кому-то принадлежали? Другие казались новенькими, только что отшитыми. За коридором последовала комната, тоже полная одежд. Кимоно в ней висели на стенах и вешалках, на столах лежали аккуратно сложенные оби самых разных цветов. Мико провела пальцами по ряду шёлковых рукавов. Будь здесь Хотару – умерла бы от счастья и точно перемерила бы каждую вещь. Она обожала наряжаться, и ей всё было к лицу. К семнадцати годам мама насобирала сестре внушительное приданое, которое, к безутешному горю Хотару, пришлось распродать, чтобы пережить голодные зимы после смерти родителей. У Мико же было лишь одно праздничное кимоно, подаренное отцом. Родители не покупали новых, а Мико и не просила, делая вид, что равнодушна к подобным девичьим радостям, – да и все понимали, что как Мико ни наряжай – лица не спрятать за красивым платьем и замужества ей всё равно не видать.

Акира остановился и окинул взглядом комнату.

– Раз уж мы здесь, позволь сделать тебе подарок, – сказал он, мягко улыбнувшись. – Можешь выбрать любое кимоно.

– Что ты! – Мико отдёрнула пальцы от богатого наряда и замахала руками. – Это совершенно точно лишнее! Ты и так слишком много для меня сделал!

Акира заложил руки за спину, и его улыбка стала ещё теплее.

– Не знаю почему, но очень хочу тебя порадовать, – сказал он. – Даже представить не могу, что тебе довелось пережить в рёкане. Госпожа Рэй мало заботится о своих работниках – хотя они трудятся не покладая рук. Поэтому не стесняйся, выбери кимоно, что тебе по душе.

– Да нет же, я очень благодарна тебе, но не стоит… – Вдруг Мико заметила аккуратно расправленное на стене чёрное кимоно. Подол и края рукавов были выкрашены белым, изображая заметённую снегом землю, а посреди спины раскинул крылья и грациозно выгнул шею красный журавль. Мико остановилась, удивлённо глядя на эту картину.

«А ты знала, что посреди зимней ночи иногда можно увидеть, как танцует красный журавль?» – в голове прозвучал лукавый голос Райдэна, и Мико нахмурилась, смутно припоминая, что, кажется, где-то уже видела похожее кимоно. Похожее? Или то же самое?

Это был их с Хотару восемнадцатый день рождения – разгар лета и полгода после смерти родителей. Сестра уговорила Мико поехать в соседний город на фестиваль, который раньше они посещали каждый год. Денег на дорогу не хватало, а лошадей пришлось продать ещё месяц назад, но Хотару сумела уболтать соседских парней, которые ехали на фестиваль продавать сливовое вино, и уговорила пустить их с Мико на свою телегу.

Они бродили в толпе от палатки к палатке в ожидании фейерверков, Хотару порывалась скупить всё, на что падал взгляд – от сладостей до украшений, – но Мико, которая держала кошелёк при себе, позволила сестре купить только три шарика данго[26]. Хотару тут же надулась и обозвала Мико скрягой, а та ответила, что как ни крути, «данго лучше цветов». Ей самой лакомства не досталось – лишних монет на это не нашлось.

Когда Хотару доедала данго, из толпы выскочил торговец и чуть ли не силой затащил их в свою лавку с кимоно на углу улицы. Мико сопротивлялась, говорила, что наряды им не нужны, но торговец – полный добродушный мужичок с пепельными бакенбардами – качал головой, улыбался и складывал пальцами непонятные знаки – похоже, говорить он не мог. Хотару же, в отличие от ворчащей и упирающейся Мико, тут же загорелась интересом.

– Да ладно тебе, давай просто посмотрим, – шепнула она и решительно потянула Мико за собой.

Лавка была полна тканей и разноцветных кимоно точно как и комната, в которой Мико стояла теперь. Тогда она залюбовалась кимоно с нежными лепестками сакуры на снежно-белой ткани, а Хотару тут же заприметила другое – чёрное с красным журавлём на спине. Это так было не похоже на неё, любившую светлые, нежные оттенки и цветочные узоры, что Мико удивлённо глядела, как сестра с восторгом разглядывает вышивку, не спрашивая разрешения торговца, заворачивается в не по размеру длинное кимоно и кружится, размахивая широкими рукавами будто крыльями. Она умоляла Мико купить ей это кимоно, даже плакала, но при всём желании денег на такую роскошь у них не было. Из лавки в тот вечер пришлось уйти ни с чем.

Захваченная своими мыслями, Мико сделала несколько шагов навстречу кимоно, вглядываясь в образ танцующей птицы. Вышивка была сделана так искусно, что журавль казался почти живым – вот-вот взмахнёт крыльями и грациозно подпрыгнет в танце. Мико не заметила, как подошла к кимоно на расстояние вытянутой руки, провела кончиками пальцев по спине журавля, надеясь найти за нитями скрытый смысл.

«Что же этот тэнгу…» – закончить мысль Мико не успела.

– Нравится? – спросил Акира, оказываясь за её спиной, и Мико вздрогнула от неожиданности.

– Я… – она осеклась, не зная, рассказывать ли Акире о странных словах Райдэна. Но тут её руку обожгло напоминание о сделке, и Мико неуверенно выдохнула: – Да, оно очень красивое.

– Велю его тебе купить! – радостно хлопнул в ладоши Акира.

– Ой, нет, что ты! – Мико снова замахала руками, неловко улыбаясь и кланяясь. – Оно выглядит жутко дорогим!

Да и не нравилось оно ей вовсе. Было в этом кимоно что-то неуловимо мрачное, тёмное и грустное. А возможно, дело было в Райдэне.

– Не волнуйся. Мне в радость делать подарки дорогой гостье, – отмахнулся Акира.

– Да мне и носить-то его некуда. Уж точно не с катаной наперевес, – снова запротестовала Мико, но Акира был непреклонен.

– Позволь сделать тебе подарок, Мико! – Он взял её ладони в свои и с надеждой заглянул в глаза, будто и правда покупка дорогущего кимоно сделала бы его самым счастливым на всём белом свете.

Не в силах устоять перед его искрящимся надеждой и добротой взглядом, смущаясь от неожиданной близости и дурманящего тепла его рук, Мико кивнула, сдаваясь.

– Тебе оно очень подойдёт, – сказал Акира, любуясь ею и всё ещё держа за руки. – Можно будет красиво уложить волосы и вплести в них цветы, чтобы отвлечь внимание от шрама.

Мико вздрогнула, выдернула ладони из рук Акиры и спрятала взгляд. Ей вдруг стало стыдно за своё лицо, и она почувствовала себя маленькой и некрасивой, особенно рядом с таким прекрасным цуру. Как часто чувствовала себя рядом с Хотару. Поэтому Мико поспешила сменить тему.

– Скажи, – осторожно начала она, – есть ли в этом кимоно что-то особенное?

Акира задумчиво взглянул на шёлковую ткань.

– А тебе кажется, что есть?

– Не знаю. Я думала, может быть, знаешь ты.

Акира пожал плечами и жестом пригласил Мико пойти дальше. Она послушно зашагала по коридору, а кимоно с красным журавлём на спине никак не выходило у неё из головы.

Глава 7

Зеркало в облаках

Акира вёл Мико по лабиринтам коридоров, и она уже не была уверена, что отыщет дорогу обратно. Казалось, что, как и в рёкане госпожи Рэй, дом вился, плёлся и менялся так, как ему заблагорассудится. Стены, как и прежде, были увешаны кимоно, некоторые из них были такими старыми, что уже истлели.

Наконец Акира остановился около двери, выпрямился и спрятал ладони в рукавах. Дверь бесшумно отъехала в сторону. Мико вслед за Акирой вошла в просторную комнату, от пола до потолка заставленную книгами, в центре которой за низким столиком сидела женщина… без головы. Её тонкие руки с длинными ногтями водили кистью по тонкой бумаге, белая шея выглядывала из красного кимоно и заканчивалась ровным срезом с белой каплей позвоночника. Мико поджала губы и задержала дыхание, чтобы не вскрикнуть, её успокаивала только бесстрастность Акиры, который бродил взглядом по книжным полкам, будто высматривая что-то.

– Не ждала я тебя в гости, Акира, – донеслось откуда-то из-под потолка, и с книжной полки свесилась женская голова. Она цеплялась за книги длинными чёрными волосами, будто щупальцами. Молодое красивое лицо было мертвенно-бледным, чёрные глаза хитро блестели, алый росчерк губ изображал улыбку.

– Здравствуй, Бунко. – Акира едва заметно кивнул. – Мы ищем одну девушку…

– Мы! – Бунко перевела взгляд на Мико, будто только что заметила её. – Притащил ко мне человеческого детёныша? В качестве платы?

– Мико моя гостья, – невозмутимо ответил Акира.

Губы Бунко изогнулись скептически, превратившись в угловатую алую линию, но она ничего не сказала. Мико под её взглядом поёжилась – казалось, Бунко видела её насквозь.

– Мы пришли заглянуть в твоё зеркало. – Акира привлёк внимание Бунко, и чёрные глаза блеснули, нехотя отрываясь от Мико. – И я бы хотел выкупить кимоно… с красным журавлём.

Брови Бунко поползли вверх, она снова взглянула на Мико, потом – на Акиру и облизала губы. Язык её оказался раздвоенным и напоминал два упругих щупальца.

– Что же ты дашь мне взамен? – нараспев произнесла Бунко, волосы ухватились за полки, перенося голову ближе к Акире. Их носы почти соприкоснулись, но Акира не дрогнул, а вот у Мико внутри всё сжалось.

– Если это дорого… – начала Мико.

– Мне не нужны деньги, – фыркнула Бунко, даже не взглянув в её сторону. – Я принимаю другую плату. Две вещи – две платы. Цуру платит за кимоно, а ты, девчонка, за зеркало.

– Я заплачу за неё, – воскликнул Акира и шагнул в сторону, заслоняя собой Мико.

– Кто смотрит в зеркало, тот и платит, – прошипела Бунко. – Никаких исключений.

– Что за цена? – спросила Мико, выглядывая из-за плеча Акиры.

Бунко снова облизнулась, и длинные волосы спустили её ниже, на этот раз на уровень глаз Мико.

– Что-то твоё. Дорогая тебе вещица, с историей. Люблю я такие.

– Взамен кимоно я отдам тебе одежду, в которой был в мире людей триста лет назад, – сказал Акира. – Устроит?

Бунко закивала. Вернее, Мико подумала, что это был кивок – голова просто неуклюже затряслась в воздухе. Хищная улыбка подтверждала согласие.

– Устроит, Акира. А ты, девочка? – Бунко сверкнула глазами. – Что дашь ты? За один взгляд в зеркало, так и быть, хватит безделушки.

Мико нерешительно пожала плечами. Все её вещи забрала госпожа Рэй, когда она устроилась работать в рёкан. Нынешняя одежда принадлежала Акире, меч она отдать не могла, а больше… Больше у неё ничего и не было.

– Ничего? – Бунко шумно втянула носом воздух и прищурилась. – Если очень хочешь посмотреть, можем записать тебя в должники.

В должники? Она предлагает сделку? Мико мысленно застонала. Две сделки с ёкаями за один день – ничего хорошего из этого точно не выйдет.

Мико обеспокоенно оглянулась на Акиру.

– Решать тебе, – тихо сказал он. – Сомневаешься?

Мико выдохнула. И правда, чего она сомневается? Родная сестра должна быть важнее любой сделки и любого долга. Тут и думать не о чем. Мико её отыщет, они убегут домой, заживут прежней жизнью или уедут, если потребуется, и Бунко её никогда не найдёт. И Райдэн тоже.

– Хорошо, я согласна, – выпалила Мико, чтобы не дать себе времени передумать.

Безглавое тело помахало рукой, подзывая её, – ладонью вверх, как обычно показывают собакам. Бунко удовлетворённо оскалилась. Мико снова взглянула на Акиру в поисках поддержки, тот ободряюще улыбнулся и едва заметно кивнул, как бы говоря: «Всё будет хорошо». От Бунко это не укрылось.

– Я не ем человечину, девчонка, – хохотнула она. – Да и ты больно костлявая, не люблю таких.

Мико не стала указывать Бунко на то, что две части фразы уж больно противоречили друг другу, и только крепче сжала рукоять меча. Акира легонько коснулся её плеча и шепнул:

– Я буду ждать у входа. Не переживай, Бунко не трогает гостей и тех, кто ей платит.

Бунко на это громко расхохоталась и поползла к столу, к своему телу, которое всё это время продолжало невозмутимо водить кистью по бумаге, выводя кандзи.

Акира покинул комнату, а Мико так и застыла у входа, стараясь проглотить сердце, которое вдруг встало поперёк горла.

– Подходи, не бойся, – буркнула Бунко. Голова кое-как нахлобучилась на шею, правда, задом наперёд. Тело отложило кисть и, ухватившись за волосы, крутануло голову в нужное положение, Бунко выдохнула и размяла шею. – Акира рассказал тебе что-то про зеркало?

Мико покачала головой и сделала несколько неуверенных шагов к Бунко. Та вздохнула и открыла ящик стола.

– Этот цуру не особо любит делиться, а?

Мико хотела спросить, что это значит, но не успела даже рта раскрыть.

– Зеркало может показать то, что ты ищешь. Дать ответ на любой вопрос, – тараторила Бунко, роясь в ящике. – Только задавать вопросы нужно с умом. И не жди чёткого ответа, волшебные вещицы ими брезгуют. Они больше любят загадки и иносказательность. Понятно?

Мико неуверенно кивнула.

– А как задавать вопрос? Вслух или…

– Достаточно просто подумать или представить картинку. Что встала? Подходи ближе. Или оттуда смотреть собралась?

Бунко извлекла из ящика в столе расписной сундучок, запустила руку с длинными белыми ногтями в ворот кимоно и вынула ключик на тонкой золотой цепочке. Замок на сундуке щёлкнул, усыпанная цветами крышка откинулась, продемонстрировав Мико содержимое.

На бархатной подложке лежало два зеркала – в золотой и серебряной оправах.

Небольшие – размером с две ладони, – круглые. Золотое – с тиснёными завитками облаков, с плоской тонкой ручкой, на конце которой был начертан кандзи «Тэн» – «небеса» – и болталась петелька с кисточкой. На серебряном были выдавлены горы и кандзи «Чи» – «земля».

Бунко извлекла из сундучка золотое зеркало, и оно заблестело, поймав огоньки свечей, но отдавать не торопилась.

– Сперва сделка, – скомандовала она.

Мико раскрыла ладонь. Бунко взяла со стола кисточку и начертила на ладони Мико тот же кандзи, что до этого кровью чертил Райдэн.

– Я позволю тебе взглянуть в моё зеркало, а взамен, когда я попрошу, ты дашь мне что-то, что будет полно твоего счастья или твоих слёз. И пусть чары решат, уплачен ли долг.

Дописав кандзи, она кивнула, и Мико быстро «проглотила» знак. Язык обожгло, а желудок недовольно заурчал, будто двум сделкам было тесно в одном животе.

– Надеюсь, это будет первенец, – хихикнула Бунко, протирая зеркало рукавом, и облизнулась. У Мико от ужаса зашевелились волосы на затылке.

– У меня вряд ли когда-нибудь будут дети, – охрипшим голосом сказала она.

– Это верно, велик шанс, что ты умрёшь гораздо раньше. – Бунко то ли пошутила, то ли нет, но рассмеялась и протянула зеркало Мико: – Помни: задавай вопросы с умом.

Мико в ответ постаралась выдавить подобие вежливой улыбки. Опасливо взявшись за холодную ручку, она заглянула в отражение и… увидела себя. Тут же отвела взгляд от шрама на щеке – смотреться в зеркало она не любила, без него почти получалось забыть о жутком увечье, поставившем крест на её девичьих мечтах.

Но сейчас Мико закрыла глаза, коротко выдохнула и заставила себя посмотреть. Она сосредоточилась на глазах – точно таких же, как у Хотару, доставшихся им от матери – чёрные омуты с золотыми крапинками. Отец всегда повторял, что они похожи на звёзды в ночном небе.

Мико сосредоточилась. Она не знала, всё ли делает верно, но лишний раз заговаривать с Бунко не решалась. Представила Хотару такой, какой видела её в последний раз: красивой, раскрасневшейся, бойкой. И чётко про себя произнесла: «Где Хотару? Где моя сестра?»

Гладкая зеркальная поверхность помутнела, скрыв отражение. Мико затаила дыхание. А потом чуть не выронила зеркало из рук.

В глубине зеркала появилась Хотару! И она смеялась! Ещё более красивая и ослепительная, чем прежде. В потрясающем красном кимоно, она прикрывала губы золотым веером и шла под руку с мужчиной. Это?.. Это тот самый её возлюбленный? Мико не могла разглядеть его лица – всё, что она видела ясно и чётко – счастливая Хотару.

– Так, значит, у неё всё хорошо, – пробормотала Мико, и тут же её обжёг стыд от прозвучавшей в голосе печали. Она мысленно одёрнула себя: «А чего ты хотела? Чтобы у неё всё было плохо? Вот так ты заботишься о своей сестре?»

Мужчина в зеркале наклонился, и Хотару, закрыв глаза, потянулась к его губам. Мико вздрогнула и отвернулась.

– Насмотрелась? – хихикнула Бунко и выхватила зеркало. Хлопнула крышка сундучка, повернулся ключ и щёлкнул замок. – А теперь уходи, у меня ещё куча дел. И возвращайся тем же путём, что пришла, двери моего дома, знаешь ли, могут вести в неожиданные места.

Но Мико её едва слышала. Она повернулась и, даже не попрощавшись, побрела к выходу.

Вот, значит, как. Она так самоотверженно бросилась спасать сестру, а Хотару, похоже, даже не нужна была помощь. И сама Мико не нужна. Никто её не похищал, никто не желал ей зла, она просто ушла за своим счастьем и не собиралась возвращаться. И можно ли было её судить? Что её ждало дома? Нищая жизнь с Мико, рис на завтрак, обед и ужин да тяжёлый ручной труд. Женихи, обивавшие порог дома, испарились вскоре после смерти родителей, когда приданое быстро растаяло, пущенное на возмещение долгов и поддержание хоть какого-то подобия нормальной жизни. Хотару никогда не скрывала своего отвращения к той бедной, лишённой радостей судьбе, которая выпала на их долю. Дорогое кимоно, золотой веер, блестящие заколки в волосах, счастливая улыбка на лице – похоже, теперь Хотару ни в чём не нуждалась.

– Вот дура, – поморщилась Мико, петляя по коридорам, почти не разбирая дороги. – Какая же я дура.

Мико не заметила, как добрела до выхода, сунула ноги в дзори[27] и вывалилась на улицу.

Она не сразу поняла, что Акира у выхода её не ждёт, да и вообще это вовсе не та улица, с которой Мико попала в дом Бунко. Это всё ещё был рынок, но не было ни лавки с масками, у которой остался Райдэн, ни прилавка с тканями, что предварял вход в дом. Торговый ряд пестрел яркими сладостями, тонул в запахах жареной рыбы и осьминогов, булькал разливающимся по блюдцам саке и тонул в гомоне ёкаев, которые вовсю ужинали.

Мико ойкнула, развернулась, собираясь снова забежать в дом, но двери за спиной не оказалось – вместо неё нашлись прилавок с лапшой и удивлённого вида ёкай – похожий на кальмара мужик в красном платке.

– Надо же, девчонка из воздуха появилась, – хохотнул он и поскрёб мелкие белые щупальца, что закрывали его рот на манер усов. – Ты к чьему столу пожаловала?

У Мико волосы на затылке встали дыбом, она вжала голову в плечи и попятилась, тут же налетев на чей-то мягкий живот.

– С каких пор сюда пускают людей? – зашипел голос над головой, заставляя Мико молниеносно обернуться. Над ней высилась тучная черноволосая дама с маленькими острыми рожками на лбу. – Мерзость какая!

– Наверное, чей-то ужин сбежал, – осклабился её спутник – невысокий, похожий на крысу мужчина, вокруг левой ноги которого обвивался длинный лысый хвост. – Или питомец.

– Она ещё и уродливая, – рогатая дама наклонилась и вытаращила и без того выпученные глаза на Мико. – Такую только в котёл.

Мико стиснула рукоять меча и гневно вскинула взгляд на двух ёкаев. Когда речь заходила о её внешности, страх куда-то улетучивался, уступая место горячей колкой злости. И если мгновение назад Мико думала бежать и прятаться от этих мерзких ёкаев, то теперь уже была не прочь помериться с ними силой. В конце концов в ножнах у неё была катана, способная отобрать даже жизнь бессмертных. Если они продолжат гоготать, Мико может и проверить это замечательное свойство меча.

Изо всех сил сохраняя остатки самообладания, Мико отвела взгляд и довольно грубо протиснулась между двумя ёкаями. Дама недовольно взвизгнула, а чья-то огромная рука сгребла Мико за шиворот и подняла над землёй.

– Ты как себя ведёшь, блоха! – рявкнул огромный рогатый ёкай с такими же выпученными, как у рогатой дамы, глазами с жёлтыми белками. Изо рта, над жёсткой щетинистой бородой, торчали два кабаньих клыка. – На сковородку захотела?

Мико вскрикнула, забрыкалась, попыталась пнуть ёкая в живот, но не достала. Выхватила меч и полоснула им воздух, срезав клок чёрной бороды. С испугу ёкай выпустил Мико, она плюхнулась на землю, больно ушибив колени, но тут же вскочила и рванула в толпу. Ёкаи кричали и шарахались в стороны от блестящего лезвия.

– Держи её! – громыхал голос за спиной, но Мико не оглядывалась, только прибавляла скорости.

Кто-то пытался хватать её за одежду, но Мико удавалось уворачиваться. Несколько раз она падала, спотыкаясь или цепляясь за прилавки на резких поворотах, сбила с ног двух неспешно гуляющих капп и нырнула в узкий проулок, а оттуда ещё в один и ещё. Сердце бешено колотилось в горле, мешая дышать. Лёгкие жгло жаром, но Мико продолжала бежать до тех пор, пока в очередной раз не упала, поскользнувшись на гнилом кочане капусты, который каким-то, одним богам известным чудом оказался в грязном переулке.

Несколько мгновений Мико лежала на земле, тяжело дыша и не находя в себе сил подняться. Позади размеренно гудела улица, никто уже за ней не гнался.

– Надо же, свинка, каждый раз нахожу тебя валяющейся в грязи, – насмешливый голос Райдэна было ни с чем не спутать.

Сильные руки подхватили Мико и поставили на ноги. Она взмахнула мечом, и Райдэн отпрянул, демонстрируя пустые ладони.

– Не так усердно, свинка, я тебе вообще-то помочь пытаюсь.

– Сам ты свинья, – оскалилась Мико и не очень ловко убрала меч. Попасть остриём в ножны у неё получилось лишь с третьей попытки – руки были ледяными и дрожали после бега.

– Что ж, в таком случае из нас вышла бы неплохая пара, – отшутился Райдэн. Кажется, оскорбление Мико его ничуть не задело. – Многих ёкаев успела изрубить?

– Будешь первым, – огрызнулась Мико. Усталость и потрясение мешали бояться Райдэна, хотелось хорошенько ему врезать, и будь что будет.

– Ну и как с тобой разговаривать? – притворно вздохнул он. – Ладно, пойдём, Акира тебя обыскался.

– Где он? – Мико попыталась заглянуть Райдэну через плечо. Переулок был пуст.

– Мы разделились. Бунко сказала, что ты, должно быть, вышла не в ту дверь.

– Но я же… – Мико опустила глаза и заметила, что на ногах у нее чужие дзори, на размер больше нужного. Вот же… – А ты меня как нашёл?

– По запаху, конечно. Такую свинку я учуял бы и за целый ри[28].

– Прекрати меня так называть!

Райдэн ничего не ответил, только усмехнулся и достал из-за пояса красную маску тэнгу в виде вороньей головы: массивный клюв с золотой каймой и грива из белой шерсти. Быстрым небрежным движением он нахлобучил маску на голову Мико. На изнанке маски она успела разглядеть незнакомые кандзи.

– Вот так-то лучше. Теперь сойдёшь за свою, – криво улыбнулся Райдэн, поправляя маску. – И не будешь привлекать лишнего внимания.

– Что это? – Мико недоверчиво ощупала гладкий деревянный клюв.

– Немного магии, св… – Райдэн осёкся, прочистил горло, сделав вид, что закашлялся, и продолжил: – Пока маска на тебе, ёкаи будут думать, что ты тоже ёкай. Не все, конечно, только мелочь вроде капп и других низших ёкаев. С высшими вроде меня, Акиры или той же Бунко такой трюк не пройдёт. Но всё же это лучше, чем ничего.

Мико задумчиво провела по жёсткой шерсти на затылке вороньей головы, вспоминая, как Райдэн подходил к прилавку с масками у дома Бунко. Вот, значит, зачем, – купить одну для неё?

Райдэн тем временем уже развернулся и направился прочь из переулка.

– Чего ты добиваешься? – спросила Мико, догоняя его. – Сначала пытался съесть, а потом вдруг стал помогать. Это какая-то игра? Какой-то хитрый план?

Райдэн усмехнулся и слегка запрокинул голову, так что Мико увидела, как подрагивал его острый кадык.

– Просто… – он задумался. – Теперь ты принадлежишь Акире. А значит, трогать тебя нельзя.

Слово «принадлежишь» он произнёс с какой-то особой интонацией, природу которой Мико понять не удалось. Наверное, это было что-то близкое к досаде.

– Я никому не принадлежу, – она свела брови.

– Да? – Райдэн сверкнул глазами и хищно улыбнулся. – Осторожнее с такими речами, а то я решу, что могу тебя забрать.

– И сожрать? – хмыкнула Мико, хотя внутри у неё всё сжалось.

Райдэн так же хмыкнул в ответ и неопределённо пожал плечами.

На улице появился перепуганный Акира. Таким его – вечно спокойного и невозмутимого – Мико видела впервые. Волосы разметал ветер, на щеках – пятна румянца, в округлившихся глазах – страх. Кимоно распахнулось от бега, обнажив широкую грудь.

– Мико! – воскликнул он, бросаясь ей навстречу. – Слава богам, ты цела!

Его тёплые руки обхватили её за плечи и прижали к груди.

– Я боялся, что потерял тебя! – выдохнул цуру, а Мико вновь ничего не смогла с собой поделать и почувствовала, как вспыхнули щёки и зашлось сердце. – Думал, что ты увидела в зеркале что-то страшное и сама пошла вызволять сестру!

Мико вздрогнула. Перед глазами снова возникло счастливое лицо Хотару в объятиях любимого. От этого ей захотелось прижаться к Акире ещё крепче.

– Нет, – покачала она головой, вдыхая запах жасмина от одежд цуру. – С Хотару, кажется, всё в порядке.

Глава 8

Лепестки вечности

В замок они вернулись ещё до рассвета. Акира предложил прогуляться по саду и подробно рассказать, что Мико увидела в зеркале. Райдэн на это предложение театрально закатил глаза и, заявив, что умирает с голоду, направился в сторону кухни.

Сад раскинулся за замком, расстелившись по холму разноцветным покрывалом цветущих деревьев и кустарников. Белая слива сменялась розовой сакурой, фиолетовая глициния – голубой гортензией, синие ирисы превращались в красную космею.

Мико брела по каменным дорожкам и рассказывала об увиденном. Акира слушал молча, изредка кивая.

– Я думала, что её похитили, что она страдает, но… выходит, мне не нужно было её искать? Это зеркало… ему правда можно верить?

– Зеркало Бунко показывает только правду – такова его суть. Оно отражает действительность и не способно выдумывать. Если оно показало, что у твоей сестры всё хорошо, значит, так оно и есть. Ты… не рада?

– Рада, конечно рада! – воскликнула Мико, чувствуя, что краснеет. – Это то, чего я действительно хотела, чтобы у Хотару всё было хорошо. Просто… я чувствую себя такой дурой теперь.

Акира остановился и посмотрел Мико в глаза.

– Ты не дура, Мико. Ты заботливая старшая сестра. Не каждая бы, оказавшись на твоём месте, так бесстрашно и самоотверженно бросилась в земли Истока на поиски. Признаться честно, именно эта твоя храбрость очаровала меня, заставила тебя разглядеть.

Акира смущённо отвёл взгляд, а Мико застыла на месте, не зная, куда спрятать глаза и руки. И, судя по жару, обдавшему лицо и уши, она покраснела пуще маковых бутонов под ногами. Что он такое говорит? И почему на его щеках тоже появился румянец? Мико поспешила сменить тему.

– Думаешь, этот ёкай, с которым сейчас Хотару, её не обидит?

Лицо Акиры стало серьёзным, в глазах мелькнула тень печали, и он посмотрел ввысь, на чистое ночное небо, усыпанное искрами звёзд.

– Мы – высшие ёкаи – любим совсем не так, как люди. Нам нужен один лишь взгляд, чтобы полюбить, и изменить этому чувству мы уже не можем. Оно больше и сильнее нас. Так что и навредить своим любимым мы не можем. Мы скорее умрём. Умрём защищая, умрём, если нас отвергнут или если так захочет тот, кого мы любим. И наша любовь будет длиться до тех пор, пока бьётся наше сердце. А биться оно может целую вечность.

Мико затаила дыхание, во все глаза глядя на Акиру.

– Так что нет, если он её любит, то никогда не причинит вреда и не сделает больно.

– А ты? – вдруг вырвалось у Мико. – Уже влюблялся?

Акира перевёл янтарные глаза на Мико, и её сердце отчего-то забилось чаще.

– Да, – ответил он. – И надеюсь однажды увидеть то же чувство в её глазах.

Указательным пальцем Акира подцепил вороний клюв маски тэнгу и сдвинул её назад. Маска не удержалась на голове и упала на землю, но Мико это едва ли заметила, захваченная в плен его взглядом. Акира наклонился к Мико, и его губы замерли в мгновении от её губ. Его дыхание щекотало кожу, принося с собой аромат яблок, а когда их губы наконец соприкоснулись, мир остановился. По спине промчалась сладкая, тёплая волна, страх смешался с желанием и горел в груди, расплавленным металлом стекая по рёбрам и жаром собираясь внизу живота. Голова закружилась, наполнившись пьянящей лёгкостью, а ноги, наоборот, – тяжестью.

Губы Акиры, мягкие, нежные, неспешные, словно проверяли, как далеко ему позволено зайти. Мико ответила на поцелуй. Неумело, неловко и зажато – никогда прежде она не целовалась. Никогда прежде не была так близко к мужчине и даже не думала, что однажды окажется. Что хоть чьи-то губы коснутся её, что хоть чьи-то глаза будут гореть желанием при взгляде на её лицо. Акиру её неумелость и скованность, казалось, совсем не беспокоили. Кончиком языка он коснулся её верхней губы, как бы спрашивая разрешения. И Мико разрешила. Подалась навстречу, разомкнула губы и запрокинула голову.

Акира обхватил её за талию и притянул к себе, а Мико уже едва стояла на ногах, задыхаясь от нахлынувших чувств, слыша только своё трепещущее сердце, чувствуя только дыхание Акиры, его язык, его губы, его руки и всё ещё не веря в происходящее. Но ей так хотелось поверить!

Она отстранилась первой. Тяжело дыша, ухватившись за кимоно Акиры, чтобы скрыть дрожь в руках.

– Я… – начала было она.

– Прости, – выдохнул он, не открывая глаз. – Прости, я не должен был вот так… Я напугал тебя.

– Нет! Что ты, нет! – Мико отступила на шаг и обхватила себя за плечи, не зная, куда деть руки. – Просто всё так неожиданно и странно. Я не знаю, что тебе сказать и…

Акира ласково улыбнулся и коснулся подбородка Мико.

– Тебе не нужно ничего говорить. Я не требую ответа и не жду его прямо сейчас. Я прожил на этом свете уже триста лет и буду ждать столько, сколько потребуется.

У Мико всё ещё голова шла кругом, а сердце всё никак не желало успокаиваться, поэтому она только кивнула, смущённо улыбнувшись, и отвела взгляд. Он зацепился за небольшое дерево магнолии, и Мико озадаченно посмотрела на крупные розовые цветы.

– Они все цветут одновременно, – вдруг сказала она цветку и обвела взглядом сад. – Слива, глициния, космея, магнолия. Они все должны цвести в разное время, каждая – в свой сезон. Как такое возможно?

Акира подошёл к дереву и провёл длинными, изящными пальцами по нежным лепесткам. Цветок от прикосновения дрогнул и раскрылся, обнажив сердцевину.

– Они цветут круглый год. Все – на пике своего совершенства, в буйстве жизни и красок. Всегда. В моём саду найдётся место каждому цветку, – губ его коснулась ласковая улыбка, – а в моём доме – любому гостю.

Когда они вернулись в замок, Акира вежливо попрощался и удалился в сторону своих покоев. Больше он не пытался поцеловать Мико или прикоснуться к ней, за что она была ему благодарна – хотелось всё хорошенько обдумать. Пока же её мысли больше напоминали странную разноцветную кашу. Мико нервно вертела в руках маску тэнгу и, не замечая дороги, плелась по коридору вслед за домовым духом, надеясь, что тот всё же ведёт её в спальню.

Путь пролегал через энгаву, что вела в небольшой внутренний дворик с садом камней. Где-то в его глубине журчала вода, и бамбуковое коромысло – содзу, – наполняясь водой, размеренно стучало по камню.

На энгаве полусидел Райдэн, и казалось, что он вот-вот повалится на спину. Мико видела только его профиль, но и этого хватало, чтобы понять, что выглядит ёкай не очень: глаза прикрыты, грудь тяжело поднимается и опускается, и вся его поза казалась неустойчивой и шаткой. Услышав шаги, Райдэн вздрогнул и тут же выпрямился, но от Мико не укрылось то, как он поморщился, будто каждое движение причиняло ему боль.

«Что это с ним?» – подумала она, замедляя шаг.

Райдэн оглянулся и встретился взглядом с Мико, на губах его тут же заиграла уже привычная ухмылка.

– Наворковались? – язвительно поинтересовался он. – Наш Акира уже успел тебя очаровать?

Мико тут же пожалела, что позволила себе – пусть и на короткий миг – поволноваться за него.

– Можешь не отвечать. По глазам вижу и по измятому кимоно, – тэнгу смерил Мико насмешливым взглядом.

– Свинья! – огрызнулась Мико, чувствуя, как краснеет от стыда, а руки сами собой принялись разглаживать ткань.

Райдэн зацокал языком:

– Просила не называть тебя свинкой, а сама не лучше. А я, заметь, послушался. Так что буду благодарен, если и ты свой острый язычок сумеешь малость обтесать.

– Вот ещё! За то, что пытался меня сожрать, буду называть тебя свиньёй до конца твоих дней! – Мико уже поняла, что пока она под защитой Акиры, Райдэн её не тронет, а потому и смелости у неё прибавилось. Она не знала и не понимала, в каких они отношениях, но Райдэн если и не служил Акире, то всё равно явно его побаивался.

– Да не пытался я тебя сожрать, – поморщился Райдэн.

– Да? А что это было? Я до сих пор чувствую твой мерзкий язык на своём лице, – зло выпалила Мико, но тут же похолодела от догадки и отступила на шаг. – Или хочешь сказать, что задумал что-то ещё более ужасное?

– Боги Истока, чем набита твоя голова? – скривился ёкай. – За этими извращениями обращайся к Акире. И вообще, иди спать.

Мико покраснела ещё гуще, но не отступила.

– Тогда что это было? Такой способ завести знакомство? Вы, тэнгу, все облизываете чужие лица, будто дворовые псы?

– Я пытался скрыть твой запах! – выпалил Райдэн. – Чтобы стражники тебя не почуяли.

Мико оторопела, а потом расхохоталась.

– Так ты помочь мне пытался? – насмешливо произнесла она. – Думаешь, я в это поверю? Да ты до сих пор не сожрал меня только потому, что боишься Акиры.

– Думай что хочешь. – Райдэн поднялся на ноги, спрыгнул с веранды в сад и зашагал прочь, туда, где размеренно стучал бамбуковый содзу.

– Что ты задумал? – крикнула ему вслед Мико. – Кому ты хочешь навредить?

Но Райдэн уже исчез из виду. И Мико, топнув ногой, развернулась и направилась к себе.

Всю ночь Мико ворочалась с боку на бок. Обрывочные, бессвязные сновидения то утягивали её в темноту, то выбрасывали обратно в реальность. То ей снова снился волнующий поцелуй с Акирой, то хохочущая Хотару, которая тыкала в Мико пальцем и кричала, что никто её такую не полюбит и вообще никогда она – Мико – не сравнится с Хотару и никому не будет нужна: ни родителям, ни ей, ни Акире. Потом Акира снова возвращался и заключал Мико в нежные объятия, закрывая от всего мира, но вскоре исчезал, превращаясь в туман и оставляя её наедине с Райдэном, который тут же набрасывался на Мико и вонзал ей в шею острые клыки, а Мико кричала и не могла вырваться из его цепкой хватки. Но потом исчезал и Райдэн, и Мико оставалась лежать в одиночестве.

Она села и обнаружила себя у моря. Волны размеренно накатывали на берег, шурша гладкими камешками. На ладони налип песок, пахло солью и водорослями.

Мико коснулась шеи – рана от клыков Райдэна исчезла.

Над морем появился первый солнечный луч, прорезав ночную тьму.

Зашуршал песок, рядом села Хотару, обхватила колени и посмотрела на горизонт. Мико обвела взглядом её красивый профиль, распущенные волосы, что волновались на лёгком ветру.

– Не ищи меня, – сказала Хотару тихо. Без тени усмешки, без привычной грубости и надменности. – Брось эту затею.

– Не хочешь, чтобы я потревожила твою новую, счастливую жизнь? – горько усмехнулась Мико.

– Не хочу, чтобы ты умерла.

Хотару повернулась, и половина лица её, что прежде была скрыта от глаз Мико, обратилась гнилым мясом. Кожа местами слезла, обнажив белёсый череп, в глазнице копошились черви, зубы, лишённые губ и части щеки, скалились жуткой ухмылкой.

Мико закричала.

Глава 9

С небес на землю

«Нужно найти Хотару», – мысль вонзилась в мозг, едва Мико открыла глаза.

Солнце забралось в комнату и попыталось согреть её своими лучами, но Мико бил озноб. Юката вымокла от пота, волосы налипли на лоб и шею, и Мико пришлось крепко сцепить челюсти, чтобы не позволить зубам стучать друг о друга. Она села и постаралась успокоиться. Зеркало Бунко показывало правду – так сказал Акира. И Мико видела Хотару живой и здоровой. Нужно ли ей волноваться? Может ли это быть обманом? Или же сон – это просто сон?

– С ней всё хорошо, – пробормотала Мико, но в груди завозился неприятный червячок сомнений.

Нужно убедиться. Найти Хотару и своими глазами убедиться в том, что с ней всё в порядке. И тогда… тогда Мико сможет вернуться домой, к своей прежней жизни. Совсем одна. Или – Мико обвела взглядом комнату – может быть, возможно, она сможет остаться здесь? С Акирой?

От этих мыслей закружилась голова, а внизу живота собралась предательская истома. Акира. Акира вчера признался ей в чувствах? Так нужно это понимать? Мико не знала, боялась поверить и прежде не могла бы допустить даже мысли об этом. Но если это правда? То, что Акира говорил про любовь ёкаев…

– Так, Мико, не отвлекайся. – Она похлопала себя по щекам. – Не это сейчас важно, а Хотару.

Нужно найти Акиру и уговорить его помочь в поисках.

Акиры в замке не оказалось. Акасягума – красноволосая девочка с кошачьими глазами – сказала, что хозяин отправился к Бунко с обещанной платой, Мико же велел накормить, всячески оберегать и исполнять все её просьбы и поручения.

Мико сидела в столовой и ковыряла рис, перемешанный с яйцом. Кусок в горло не лез, все мысли были заняты жутким сном.

– Вам невкусно? Мы можем приготовить что-то другое, – тоненький голосок акасягума выдернул Мико из раздумий.

– Нет-нет, что ты, всё прекрасно, – запротестовала она, вежливо улыбаясь. – Я просто немного беспокоюсь.

– Я могу помочь? – Акасягума склонила голову набок и по очереди моргнула жёлтыми глазами.

– Не знаю. – Мико пожала плечами и ради приличия забросила в рот пару рисинок. – Я думаю, что должна найти свою сестру, но Акиры нет в замке, и я не знаю, что мне делать.

Акасягума снова моргнула, узкие кошачьи зрачки расширились.

– Чтобы что-то найти, надо вспомнить, где видели это в последний раз, – сказала она.

Мико вздохнула:

– Не поможет, слишком много времени прошло с тех пор, как я видела Хотару. Ну, если не считать пещеру цутигумо.

– Пещеру цутигумо? – Акасягума бесцеремонно плюхнулась на пол, скрестила ноги и обхватила руками босые стопы. В её глазах разгоралось детское любопытство.

– Да, паучиха приняла облик моей сестры, чтобы подобраться ко мне. А я и поверила.

Акасягума снова моргнула.

– Вы спросили у цутигумо, где она в последний раз видела вашу сестру?

Настал черёд Мико озадаченно моргать.

– Что? О чём ты?

– Цутигумо может принимать облик тех, кого сама видела.

Мико сглотнула и недоверчиво уставилась на домового духа. Грудь неприятно сдавило.

– Ты хочешь сказать, что… – начала она охрипшим голосом, но не нашла в себе сил закончить.

– Должно быть, ваша сестра, госпожа Мико, тоже была в гостях у цутигумо, – с детской непосредственностью продолжала акасягума, не заметив, как переменилась в лице Мико. – Можно вернуться и спросить, где паучиха видела вашу сестру. Потому что, чтобы что-то найти, надо вспомнить, где видели это в последний раз.

Хотару была у цутигумо. Что она там делала? Мико стучала пятками по полу, рука лежала на рукояти катаны, края наспех завязанного пояса хакама мешались под ногами. Петляя по коридорам замка, Мико пыталась вспомнить путь до логова паучихи, но мысли путались, и картинка не хотела вырисовываться. Но ничего, с этим она разберётся по дороге, благо обычно местность Мико запоминала неплохо. Как-нибудь и теперь доберётся.

Ждать возвращения Акиры она не видела смысла – всё равно он не сможет войти с ней в пещеру, так что и терять время, и беспокоить его лишний раз не стоит.

– Да отстань ты от меня, мелочь лохматая! – Мико услышала голос Райдэна, в следующий миг он вывернул из коридора. За штанину его тянула встревоженная и красная от натуги акасягума. – Чего привязалась?

– Вам нужен помощник, госпожа Мико, – пискнула акасягума и кивнула на Райдэна. – Берите.

– Мне не нужна помощь, – буркнула Мико, проходя мимо.

– Помощь с чем? – не понял тэнгу.

– Госпожа Мико собралась вернуться в логово цутигумо, – наябедничала акасягума.

Мико вздрогнула от грубого ругательства, которое полетело ей в спину, но не остановилась. Акасягума пискнула – видимо, Райдэну всё же удалось вырваться из её хватки.

– А ну, стой! – Райдэн догнал Мико уже у выхода. – Одна ты не пойдёшь.

Она удивлённо вскинула брови.

– И ты не будешь меня останавливать?

– А у меня получится?

– Нет.

– Значит, не буду. Пойду с тобой.

– Спасибо, не нужно.

– А я и не спрашиваю разрешения.

Мико остановилась и гневно посмотрела на Райдэна.

– Райдэн, я справлюсь сама.

– Я знаком с цутигумо, и со мной она тебя не тронет. Ты подумала, как будешь её расспрашивать в одиночку? До или после того, как она снова замотает тебя в кокон?

– То, что ты общаешься с чудищем, которое пыталось меня съесть, должно меня в первую очередь настораживать, – ответила Мико, хотя пыла у неё поубавилось. Да, теперь у неё в руках был меч, но если паучиха всё же вздумает устроить перекус, получится ли у Мико отбиться? – Или скажешь, что и она на самом деле пыталась мне помочь?

– Не скажу. Она действительно собиралась тобой поужинать. И если я буду рядом, то не допущу подобного.

– Откуда такая доброта, Райдэн? Я никак не могу разгадать, чего ты добиваешься.

– Акире ты таких вопросов не задаёшь, да? – горько усмехнулся ёкай, отводя взгляд.

– Акира – цуру.

– И что?

Мико скрипнула зубами. Райдэн её раздражал и выводил из себя одним своим видом, а уж когда открывал рот, Мико хотелось огреть его чем-то тяжёлым, даже когда, казалось бы, ничего плохого он не говорил.

– Если ты попытаешься навредить мне или…

– Да не трону я тебя.

– Ты пытался меня съесть!

– Какая ты злопамятная!

– Так теперь ты не отрицаешь?!

– Нет, я… Боги, я же всё это время тебе помогал!

– И явно не просто так!

Райдэн фыркнул и бессильно взмахнул руками.

– Я… – начал он, но зубы его клацнули, челюсть напряглась, а из горла вырвался сдавленный утробный рык. – В общем, я предлагаю свою помощь. И смогу донести тебя до логова цутигумо гораздо быстрее лошадей.

– На своём веере? – с сомнением переспросила Мико, припоминая, как неловко тэнгу приземлился в прошлый раз.

Райдэн скривился, но причину такой реакции Мико разгадать не сумела.

– Да, – ответил он.

Мико покусала губы, размышляя. Как ни крути, Райдэн был прав. Да, она ему всё ещё не доверяла, но одна Мико с цутигумо не справится. Даже если паучиха назовёт её уродиной и посмеётся над шрамом – гнева Мико хватит ненадолго, а потом будет велика вероятность превратиться в закуску. Она вздохнула:

– Ладно. Доставай свой веер.

Мико невольно смутилась, когда рука Райдэна обхватила её за талию и притянула к себе.

– Обхвати меня за шею, – сухо скомандовал он, расправляя веер. – И держись крепче.

Мико послушалась и плотнее прижалась к его напряжённому телу – если бы не исходящее от него тепло и не вздымающаяся от дыхания грудь, она бы решила, что обнимает каменную статую. Райдэн коснулся подбородком её макушки, и его дыхание защекотало кожу, рассыпав по затылку, шее и спине ворох мурашек. Мико их старательно проигнорировала, как и беспокойный стук сердца Райдэна возле своего уха. Словно поверить в тот факт, что у этого ёкая есть сердце, значило попасться на очередную его уловку, угодить в ловушку и затем неминуемо пострадать.

Райдэн взмахнул веером и оттолкнулся от земли. Стрелой взвился в воздух и рванул к облакам, подгоняемый ветром.

Мико зажмурилась и всем телом прильнула к нему, в ответ на это тэнгу крепче прижал её к себе, запрокинул голову и развернулся спиной к земле так, что Мико будто легла на него сверху. Райдэн взмахнул веером, и они понеслись ещё быстрее.

– Небо здесь пронизано брешами, – он с трудом перекрикивал ветер. – Домчимся в пару мгновений. Ни в коем случае не задерживай дыхание.

Мико не знала, что такое бреши, но почувствовала. Райдэн сделал ещё один рывок вперёд, а потом вдруг остановился. Всё исчезло: земля, небо, вой ветра в ушах. Мир замедлился, и Мико показалось, что в темноте, которая окутала их, можно было разглядеть бусины звёзд. Она попыталась вдохнуть, но воздуха не было, лёгкие сдавило, и Мико испуганно посмотрела на Райдэна. Тот взмахнул веером, и они снова оказались в небе, ветер, свет и звуки обрушились на Мико горным потоком, она принялась жадно хватать ртом воздух и тут же закашлялась.

Внизу раскинулся лес и высокий холм, должно быть, тот самый, под которым расположилось логово цутигумо. Значит, сюда можно было добраться так быстро?

– Акира ненавидит бреши, – ответил Райдэн на незаданный вопрос. – И с огромными крыльями в них двигаться сложнее, чем с волшебными штуками вроде моего веера.

Мико кивнула, чувствуя, что её начинает тошнить. Райдэн, кажется, это заметил.

– Потерпи ещё немного. Уже спускаемся. Только предупреждаю, с приземлениями у меня проблемы. Держись крепко. Ногами тоже.

Мико послушно обхватила ногами его бёдра. Райдэн выгнул спину и полетел головой вниз, а Мико едва не сорвало потоком воздуха, так что если бы не его рука на её талии, вряд ли бы у Мико хватило сил удержаться. Деревья стремительно приближались, и когда столкновение уже казалось неизбежным, Райдэн повернул веер и рассёк им пространство. Воздух тут же загустел, обволакивая Мико, словно мягкое рисовое тесто, падение стало замедляться, пока практически не прекратилось. Райдэн оттолкнулся от этого плотного воздуха, разворачиваясь, веер плавно покачивался в его руке. Его ноги уже касались макушек деревьев, когда что-то изменилось, воздух снова стал зыбким. Райдэн успел коротко выругаться, прежде чем они полетели вниз.

Хрустели ветки, цепляясь за одежду и волосы. Мико спрятала лицо на груди Райдэна, его рука, выпустив веер, легла ей на затылок. Каким-то чудом он сумел выровнять падение, пропрыгать по нескольким ветвям, постепенно сбрасывая скорость. Но в тот момент, когда они уже почти достигли земли, одна из веток затрещала, надломилась, и они кубарем покатились вниз.

Удар вышиб из Райдэна дух, и он, распластавшись на земле, застонал. Мико повезло больше: она приземлилась на него сверху и осталась цела, только ушибла колени и локти, которые успели повстречаться сначала с острыми ветками, а потом и с камнями.

Руки Райдэна разжались, выпуская Мико, а она едва сумела расцепить свои. Мышцы одеревенели – так крепко она хваталась за тэнгу.

– Больше никогда не буду с тобой летать, – простонала она, наконец отцепившись и сползая с его груди.

– Неправда, нам ещё обратно лететь, – ухмыльнулся Райдэн, приоткрыв чёрный глаз и с задором глядя на Мико. Казалось, ему совсем не навредило падение.

Мико цокнула языком и не без труда поднялась на ноги. Всё тело болело от долгого напряжения. А пережитый страх от падения ещё и сделал ноги слабыми и непослушными. Мико с досадой отряхнула хакама – она всё ещё была слишком слабой для этого мира. Райдэн крякнул, резво вскочил на ноги и потянулся с таким видом, будто только что хорошо вздремнул.

Слишком слабой.

Пока Мико проверяла, всё ли в порядке с мечом, и перевязывала пояс хакама, Райдэн успел отыскать в траве веер.

– Правила тебе Акира объяснил? – спросил он.

– Не есть, не говорить, не трогать паутину.

– Отлично. Говорить буду я.

Райдэн спрятал веер в рукав и направился вверх по склону, туда, где располагался вход в логово цутигумо. Мико собралась с духом, для успокоения положила руку на рукоять катаны и двинулась следом. Ох, не думала она, что увидит паучиху снова так скоро. Что им вообще придётся ещё раз встретиться. Но выбирать не приходилось, и чем ближе Мико подходила к пещере, тем отчётливее понимала, что ждущие в темноте ответы ей не понравятся.

Глава 10

Пролитая кровь

В логове цутигумо ничего не изменилось: паутина, сырость, полумрак и пробирающий до костей холод. Райдэн шёл быстро и бесшумно, напряжённый и собранный, будто зверь на охоте. Мико едва поспевала следом, то и дело хлюпая лужами и шурша камнями, и, казалось, создавая столько шума, что паучиха уже должна была их заслышать и неторопливо накрывать на стол. Неужели и в прошлый раз Мико шла так же громко и неуклюже? Неудивительно, что цутигумо тут же примчалась за ней в сокровищницу.

Мико злилась на себя за отсутствие ловкости и кошачьей грациозности Райдэна. Тэнгу – прирождённые воины. Ни один человек и далеко не всякий ёкай могут сравниться с ними в бою, проворстве и силе. А ещё тэнгу считались благородными, пусть и хитрыми созданиями. Только вот в Райдэне Мико не видела ни капли благородства – только отсутствие манер и скверный характер. Видно, не все тэнгу такие, какими их привыкли описывать люди в своих сказаниях – встречаются и порченые яблоки.

«Интересно, как тэнгу вообще попал в услужение к цуру? И почему Акира согласился принять такого… плута», – Мико стрельнула взглядом в спину Райдэна. Он ловко перепрыгнул очередную лужу и замедлил шаг – они приближались к тронному залу. Райдэн оглянулся и приложил палец к губам.

Мико в ответ скорчила рожу – дурак, будто бы она и сама не знает, что надо вести себя тихо. Но уже в следующий миг поняла, что не просто так Райдэн решил ей напомнить о тишине. Мико пришлось зажать рот ладонью, чтобы не закричать.

На троне, за занавесью паутины, сидела цутигумо. На этот раз без чужих личин.

Огромное серое тело с длинным, похожим на грушу брюхом обхватывало трон восемью тонкими лапами, на которых блестела влага. Вздутые хелицеры – каждый размером с кулак – с двумя длинными чёрными клыками беспокойно шевелились, то пряча, то открывая рот, полный кривых зубов. Над ними немигающе глядели в пространство восемь маленьких круглых глаз, чёрные и влажные, будто только что покинувшие раковину жемчужины. На лбу у цутигумо белела фарфоровая маска с изображением женского лица. Голову венчали четыре рога, напоминавшие коровьи. Два смотрели остриём вверх, другие два – вниз. Передними лапами цутигумо монотонно перебирала нити паутины, что тянулись к потолку.

У трона, подобрав под себя ноги, сидела девушка в белой юкате и сплетала нити между собой. Она что-то тихо напевала себе под нос, и белые глаза её задумчиво бродили по темноте.

– Райдэн, – произнесла девушка мелодичным низким голосом. – Не думала, что у тебя хватит наглости вернуться сюда. Я почуяла твой запах ещё у самого входа в пещеру.

Тэнгу взглядом приказал Мико оставаться на месте, а сам вышел из-за камня, что удачно скрывал их в своей тени.

– Да вот заглянул поболтать, – бодро отозвался он, приближаясь к трону.

Цутигумо встрепенулась, и все восемь глаз уставились на Райдэна. Девушка у её ног лукаво улыбнулась.

– Лгун пожаловал, – задребезжал голос паучихи, и хелицеры плотоядно зашевелились. – Лгун с обрезанными крыльями.

Голос её напоминал голос древней старухи, надтреснутый, хриплый, с шипящими нотками. От этого голоса по спине Мико побежали мурашки, и она мысленно поблагодарила богов, что в прошлый раз цутигумо приняла облик Хотару.

– Я кое-кого ищу. – Райдэн, казалось, не обратил внимания на оскорбление. – Девушку, чей облик ты недавно принимала. Хотару.

– Она хотела нас обокрасть, – ответила цутигумо. – Все приходят меня обокрасть или убить. Никто не приходит со мной поговорить.

– Что ж, благодари судьбу за мой визит. Потрепать языком с восхитительной женщиной я всегда рад.

Цутигумо хрипло рассмеялась – противно, будто кто-то крутанул трещотку.

– А ты, как и прежде, рад пресмыкаться перед тем, кто сильнее, Райдэн. Приходил ползать передо мной в прошлый раз и явился снова? – Паучиха склонила голову и подобралась ближе к Райдэну. Тот не сдвинулся с места.

– Хотару, – настаивал Райдэн. – Ты приняла её облик на днях, чтобы поймать другую девушку.

– Ту, вместе с которой вы меня обокрали? – голос цутигумо стал жёстче.

– Я думал, мы всё уладили в тот раз. Ты сказала, что позволишь нам уйти.

– О да, уладили. – Паучиха приблизилась ещё на пару шагов. – Но это было в тот раз. В этот я не буду к тебе так добра. Я знаю, что ты задумал, Райдэн. Ты полагаешь, если я заперта в этой пещере, то ничего не знаю? Сэнго бывает снаружи и приносит мне слухи. И эти слухи мне ой как не по душе.

Девушка у трона – по-видимому, Сэнго – согласно кивнула.

– Мы не хотим перемен.

– Да брось, – Райдэн обратился к цутигумо. – Ты уже тысячу лет гниёшь в этой пещере. Тебе бы первой хотеть перемен.

– Зачем мне хотеть перемен для других, если сама я всё равно останусь здесь? Я буду только рада, если и все остальные окажутся в такой же сырой темноте.

Всё случилось слишком быстро.

Цутигумо бросилась на Райдэна с удивительной для своих размеров скоростью. Он отпрыгнул, уклоняясь, но не только паучиха – вся пещера оказалась для него врагом. Тэнгу тут же угодил в паутину, и она оплела его, будто живая. Чудом вырвавшись из неё, он мигом попал в другую. Цутигумо захохотала и потянула за нить, притягивая Райдэна к себе.

Мико не думала. Выскочила из укрытия и бросилась к паучихе, которая удачно повернулась к ней спиной.

– Тут ещё кто-то! – вскрикнула Сэнго, глядя куда-то мимо Мико. – Он не один!

Цутигумо повернулась, а Мико замерла, так и не успев вытащить меч. Чёрные клыки зашевелились в локте от её лица.

– Где? Кто? – спросила паучиха, и Мико с облегчением поняла, что пока не нарушила правил и осталась невидимой для цутигумо.

Но не для Сэнго. Та достала из-за пояса длинный нож и повела головой, прислушиваясь. Её глаза, подёрнутые белой пеленой, подсказали Мико, что служанка слепа.

– Это девушка. Та, что приходила в прошлый раз. Она где-то близко. Я слышу её дыхание.

Цутигумо пощупала воздух хелицерами, приблизившись к Мико. Сэнго встала на ноги и двинулась в их сторону. Нужно было действовать. И быстро. Даже если цутигумо не чует её, рано или поздно она попадётся Сэнго.

Мико посмотрела на Райдэна, укутанного в паутину. Тот покачал головой, а взгляд его кричал: «Беги!»

Ну уж нет.

Собрав всё своё мужество и тихо выдохнув, Мико сорвалась с места. Промчалась между лап цутигумо, на ходу выхватывая меч.

– Слышу! – крикнула Сэнго и бросилась ей наперерез.

Не успела Мико добежать до Райдэна, как ей уже пришлось уворачиваться от ножа Сэнго. Та оказалась удивительно быстрой и юркой для слепой. Первый удар не нашёл цели, а вот второй чиркнул по плечу, рассекая кожу, и Мико только чудом не вскрикнула.

У неё был только один шанс. Как учил отец. Катана не оружие для танцев. Катана должна разить, бить один раз и наверняка. Мико взялась за рукоять, уворачиваясь от очередного взмаха лезвия. Всего один удар. Ей нужен лишь один удар.

Мико отпрыгнула, развернулась. Ноги напряглись, будто прирастая к земле, но готовые оттолкнуться в любой момент. Сэнго развернулась следом, чтобы снова ударить.

– Хэй! – изо всех сил крикнула Мико и потянула за рукоять.

Сэнго замерла, ошарашенная криком. Цутигумо бросилась к Мико. Катана рассекла воздух.

Лезвие вспороло Сэнго от правого бедра к левому плечу. Мико перехватила рукоять двумя руками и завершила выпад вторым ударом. Он должен был снести врагу голову, но оказался недостаточно сильным и рассёк Сэнго горло. Впрочем, и этого хватило. Кровь брызнула Мико в лицо. Крик Сэнго превратился в отвратительное бульканье, и она, выронив нож, повалилась на землю. Цутигумо замерла.

– Сэнго? – восемь глаз ошарашенно наблюдали за тем, как Сэнго, хрипя, бьётся в судорогах, а под её телом растекается тёмная лужа.

Воспользовавшись замешательством паучихи, Мико развернулась к Райдэну и одним ударом рассекла паутину, позволяя ему снова двигаться. Тэнгу выскользнул из хаори, которое так и осталось в плену нитей, и, схватив Мико за руку, потянул за собой.

– Бежим! – И они ринулись к выходу.

Но цутигумо уже опомнилась, взревела будто раненый зверь и в один прыжок преградила им дорогу.

– Убийца! Моя Сэнго! Я вас выпотрошу!

Хелицеры щёлкнули над головой Райдэна, и он грязно выругался.

– Сюда! – Он потянул Мико в другую сторону – в глубь логова.

– Ты что, там же…

– Есть другой выход! – бросил Райдэн и добавил: – Надеюсь.

– Что?!

Они промчались мимо трона и нырнули в ближайший из доступных проходов. Цутигумо не отставала. Серебряная нить над головой Мико натянулась, и в следующий миг на них, словно охотничья сеть, полетела паутина. Райдэн оттолкнул Мико в сторону и сам прижался к противоположной стене. Промедление стоило им всего пары мгновений, но передняя лапа цутигумо успела достать Мико и повалить на землю. Меч выпал из рук. Мико закричала, но тяжесть лапы на груди тут же заставила её замолчать.

Райдэн подобрал катану и сплеча рубанул по лапе. Хлынула кровь, заливая глаза, рот и нос Мико. Жижа пахла железом и тухлым мясом. Мико закашлялась, пытаясь увернуться от горячих струй.

Цутигумо завизжала, отдёрнула лапу и попятилась.

Райдэн рывком поставил Мико на ноги и потащил дальше.

Проход сужался, но впереди заплясали блики кристаллов, освещая дорогу. Но светились они как-то необычно, будто откуда-то из-под земли… В последний миг Мико заметила, что пол заканчивался обрывом – именно оттуда лился свет.

– Стой! Разобьёмся! – крикнула она, но Райдэн её не услышал.

Земля выскользнула из-под ног, и они полетели вниз. Райдэн выпустил её руку. Мико вскрикнула и попыталась ухватиться за тэнгу, но ткань его кимоно выскользнула из пальцев. А в следующий миг Мико больно ударилась о воду. Она хотела глотнуть воздуха, но лёгкие мгновенно затопило. Мико попыталась остаться на поверхности и забила руками, но совсем не умела плавать. Вода не желала её отпускать, обволакивала, держала за ноги, забиралась внутрь и обжигала лёгкие, делая Мико всё тяжелее и тяжелее, до тех пор пока она наконец не погрузилась на дно.

Глава 11

Ложь и правда Тэнгу

Мама всегда пела им с Хотару колыбельные. Она гладила Мико по переносице и тихонько напевала древние истории. Голос у неё был глубокий, тягучий и бесконечно нежный. Голос, который говорил, что всё будет хорошо, что все чудовища будут побеждены, все страны спасены, а все погибшие воскреснут и вернутся к своим любимым.

Принцесса Эйко идёт на бой.

Мечом волшебным разрубит тьму.

Принцесса спрячет нас за спиной.

Но кто укроет её саму?

Принцесса Эйко сорвёт замки

И пустит золото рек с холмов,

Сведёт бесчисленные пути

В один. В один.

Принцессу Эйко не видит смерть.

Круг завершает меж древних звёзд

Принцесса, что приведёт рассвет

Нам всем. Нам всем.

Ты спи, малютка, не бойся тьмы –

Принцесса Эйко хранит твой сон.

Ты слёзы, маленькая, утри,

Весь мир – твой дом. Твой дом.

Слова колыбельной расплывались, сливаясь в неразборчивую утешительную мелодию, которая укутывала Мико подобно одеялу и обещала скорый рассвет. Мама гладила её по голове, целовала Хотару в лоб и уходила в свою спальню, унося с собой свет. Мико закрывала глаза и видела уже другие истории, те, что рисовало её воображение. В них была и мифическая принцесса Эйко, и прекрасные и ужасные волшебные существа, и золотые реки земель Истока, и люди, которых Эйко самоотверженно защищала от кровожадных ёкаев. И народы склонялись перед принцессой, воздавали ей почести и дарили свою любовь. А ещё в воображении Мико у Эйко на лице был шрам, точно такой же, как и у неё самой.

Грудь сдавило, лёгкие сжались, выталкивая воду, и Мико закашлялась, переворачиваясь на бок. Кто-то больно ударил её по спине.

– Отстань, – простонала Мико, стараясь отмахнуться.

– Бросить тебя обратно в воду? – От насмешливого голоса Райдэна свело зубы. – Предупредила бы, что плавать не умеешь.

– Издеваешься?!

– Ладно-ладно. – Райдэн помог ей сесть.

От удара об воду болела вся левая сторона тела, горло саднило, а лёгкие жгло и распирало кашлем. Вода текла изо рта и из носа, Мико грязно ругалась и пыталась вытереть лицо мокрым рукавом кимоно. Одежда прилипла к телу и мешала двигаться, а ещё она быстро остывала, заставляя дрожать от холода.

– Ты молодец, – сказал Райдэн, поднимаясь на ноги. Он тоже был насквозь мокрый. – Спасла мне жизнь.

Перед глазами вспыхнула картинка: Сэнго распласталась на земле и захлёбывалась в луже собственной крови. Мико попыталась отогнать воспоминание, но ничего не вышло. Напуганные слепые глаза смотрели точно на неё.

Челюсть свело.

Она её убила.

Желудок сжался.

Она вспорола её словно рыбу. Так, что можно было разглядеть блестящие внутренности.

Мико попыталась вдохнуть, но желудок уже подкатил к самому горлу.

Она убила человека. Своими руками.

Мико вырвало.

– О, – сочувственно отозвался Райдэн. – Твой первый раз.

Мико хотела огрызнуться, но её снова перегнуло пополам. Трясущимися руками она вытерла рот и на негнущихся ногах побрела к воде, чтобы умыться. Убила человека. Пусть и того, кто пытался убить её. И вышло это так удивительно просто, не сложнее, чем на тренировках. Нет, даже ещё проще – острое лезвие рассекло плоть легче и быстрее, чем рассекало бамбуковые стволы на занятиях. Никакого сопротивления.

Мико снова ощутила тёплую кровь Сэнго на своих щеках и вкус железа на языке и потому поторопилась набрать холодной воды в трясущиеся ладони, чтобы смыть с лица воспоминания.

– Просто помни, что если бы ты не успела первой, то оказалась бы на её месте, – Райдэн, кажется, присел где-то сбоку, вне поля зрения.

Мико прополоскала рот и выдохнула. Она стояла на четвереньках у воды и не находила сил выпрямиться.

– Ты убивал? – хрипло спросила она скорее просто, чтобы что-то спросить, а не потому, что правда хотела знать.

– Чаще, чем хотелось бы.

– Цутигумо сказала, что ты лгун.

– Это правда. Лгу я тоже чаще, чем хотелось бы.

Мико замолчала и обвела взглядом подземелье, в котором они оказались. С потолка, что терялся в темноте, свисали огромные сталактиты, почти касаясь кончиками глади большого зелёного озера, из которого росли шипы сталагмитов. Мико сглотнула. Им с Райдэном очень повезло не напороться на такой «шип». Вода светилась тусклым зелёным светом, похожее свечение светлячками разливалось по каменистому берегу и стенам. Выхода Мико не увидела, возможно, он был скрыт где-то в темноте. Или его не было вовсе.

Райдэн встал, стащил с себя нижнее кимоно – косодэ, – оставшись в одних штанах, и принялся его выжимать. Мико бросила взгляд на его обнажённый торс и тут же хотела отвернуться, ощутив неуёмную волну смущения, но Райдэн перехватил её взгляд.

– Советую сделать то же самое, – серьёзно сказал он. – А то замёрзнешь, заболеешь и умрёшь. Вы, люди, очень легко умираете. Даже от таких пустяков.

– Не буду я перед тобой раздеваться, – отмахнулась Мико, продолжая уже открыто разглядывать Райдэна.

Он был хорошо сложён: гибок, при этом широкоплеч и крепок, с чётко прорисованными, но при этом плавными контурами мышц. В его теле и движениях удивительным образом сочетались сила, изящество и лёгкость.

– Обещаю, я не буду так же беззастенчиво пялиться, как ты, – ухмыльнулся Райдэн и в подтверждение своих слов отвернулся.

Его спину рассекали два огромных шрама в районе лопаток. Чёткие и неровные.

«Лгун с обрезанными крыльями», – вспомнила Мико слова цутигумо и содрогнулась.

– Твои крылья…

– Больше не при мне, – перебил Райдэн и быстро набросил на плечи влажное косодэ, явно не намереваясь продолжать этот разговор.

Мико надула губы, недовольно качнула головой, но не стала расспрашивать дальше. Ей не нужно было видеть лица Райдэна, чтобы понять, что тема эта для него болезненна. Она слышала, что тэнгу ценили свои крылья и берегли словно сокровище. Наверное, лишиться их было большой трагедией. Возможно, поэтому Райдэн ведёт себя как последняя скотина? Хотя кто его знает. Мико бы не удивилась, узнав, что крыльев он лишился из-за своего дурного характера.

Она обхватила себя за плечи, стараясь согреться, но мокрое кимоно тут же впитало и рассеяло тепло её рук, и пальцы мигом заледенели.

– Не смей поворачиваться, – буркнула Мико и ослабила пояс хакама.

Райдэн фыркнул, и плечи его дёрнулись.

– Полагаю, согревать тебя теплом своего тела можно не предлагать?

– Только приблизься – пожалеешь! – огрызнулась Мико, сбрасывая на землю кимоно.

– Что ж, – весело отозвался тэнгу, – хорошая драка – тоже отличный способ согреться.

– Отсюда есть выход? – Мико скинула штаны. Стало немного теплее. – И почему цутигумо не прыгнула за нами?

– Она же не самоубийца, сигать с такой высоты. – Райдэн снова фыркнул. – Пожалуй, в гости я к ней больше заглядывать не буду. А выход мы с тобой как-нибудь найдём. Я чую лёгкий ветер, вернее, мой веер его чует – он нас и выведет.

Мико, насколько смогла, отжала одежду и, кривясь от холода, натянула обратно. Зубы стучали, а ладони покрылись сизыми пятнами. Мико старалась расслабиться и дышать медленно, но плечи сами собой поднимались, спина напрягалась, а по рёбрам пробегали волны дрожи.

Райдэн подобрал с земли катану и протянул Мико. Помедлив, словно меч может ранить, она всё же приняла его и спрятала в ножны, стараясь не думать о мёртвой девушке, которую оставила наверху.

– Пойдём. – Райдэн развернулся и двинулся в темноту. – Не отставай. Мало ли что скрывается в тенях.

Прекрасно. Так они ещё и до сих пор не в безопасности. Просто отлично! Мико ускорилась, чтобы держаться поближе к Райдэну настолько, что их руки почти соприкасались, и она могла чувствовать исходившее от него тепло, которое – самую малость – согревало и её саму.

Просторная пещера с озером заканчивалась узким тёмным проходом, скрытым между двумя огромными сталагмитами. Идти можно было только друг за другом, а свечение воды в этот угол уже не доставало, оставляя Мико и Райдэна в полной темноте. Тэнгу уверенно двигался вперёд, Мико же спотыкалась на каждом шагу и с опаской водила руками в поисках стен или любой другой опоры, которая позволила бы ей не свернуть шею в кромешной тьме.

Тёплая рука Райдэна перехватила её ладонь и сжала. Мико вздрогнула, но вырываться не стала.

– Если нужна помощь, проси, – сказал он. – Это нам обоим упростит жизнь.

– Глядите, какой стал рассудительный, – проворчала Мико, удивлённая произошедшей в Райдэне перемене. Его будто подменили.

– Есть обстоятельства, в которых не до игр.

– То есть раньше это всё были игры?

Райдэн не ответил, лишь чуть крепче сжал ладонь Мико и продолжил уверенно идти вперёд. Тишина и темнота, шорох шагов и шум крови в ушах угнетали Мико, хотелось развеять их, чтобы чувствовать себя увереннее.

– Перемены, о которых говорила цутигумо, – Мико решила сменить тему. – Что она имела в виду?

– Тебя это не касается. Можешь не беспокоиться.

Мико поджала губы и едва удержалась, чтобы не фыркнуть.

– Но это касается Акиры? – не сдалась она.

Райдэн снова не ответил, и Мико тихонько заворчала.

– Я не понимаю! – повысила она голос. – То ты помогаешь мне, то прикидываешься скотиной, то играешь в спасителя и хорошего парня.

– Я не хороший парень. Никогда им не был. И, думаю, уже никогда не буду.

Мико ничего не понимала. Её бесил Райдэн. Бесил их бессмысленный разговор. Бесило то, что она чувствовала себя участницей событий, о которых не имела понятия. И никто, никто не собирался давать ей ответы! Ни Райдэн, ни Акира.

– Если ты мне всё не объяснишь, я расскажу обо всём Акире. – Она предприняла ещё одну попытку добиться своего.

– Не расскажешь.

– Чего это?

– Уже забыла про нашу маленькую сделку? – в голосе Райдэна слышалась ухмылка.

– Она не касается…

Райдэн остановился и обернулся к Мико так резко, что она врезалась ему носом в грудь. Она не видела его, но чувствовала разгорячённое дыхание на своём лице. Вмиг она снова почувствовала себя уязвимой и беззащитной. Сердце затрепетало от страха. Перед ней был могущественный, пусть и лишённый крыльев ёкай. А она по-прежнему была обычным человеком.

– Она касается всего, чего я захочу, – тихо проговорил тэнгу, и по спине Мико пробежали предательские мурашки. – Нужно лучше думать, прежде чем заключать сделки с ёкаями, человеческая девчонка. И в следующий раз хотя бы обсуди условия.

Мико отступила на шаг и вырвала ладонь из руки Райдэна. Он вздрогнул, но ничего не сказал. Глаза наполнились слезами, Мико сжала кулаки.

– Ненавижу тебя, – процедила она сквозь зубы, прожигая взглядом темноту. – Ненавижу.

– Я и не претендую на твою любовь, – хмыкнул Райдэн, и Мико услышала, как он развернулся. – Постарайся не отставать. Мы почти добрались до выхода.

Через несколько шагов в пещере запахло морем, а вскоре вдалеке забрезжил слабый свет.

Глава 12

Две чаинки, оленьи рожки и тишина сердца

Проход закончился широким тенистым гротом, подножие которого омывал океан. Солнечные лучи ныряли в воду, и их отсветы танцевали на стенах грота. Глаза тут же заболели, и Мико, скривившись, зажмурилась.

– Мы… Я не думала, что океан так близко.

– Он и не был близко, – бросил Райдэн через плечо. – В дыре, куда мы спрыгнули, оказалась брешь. Ты так увлеклась падением, что даже не заметила? Поэтому цутигумо за нами и не последовала – она не может покидать свою пещеру.

– Ты же сказал, что…

– И ты поверила?

Мико подавила желание выругаться и покосилась на увесистый камень под ногами, представив, как швыряет его точно в голову Райдэну. Тот продолжал идти вперёд – к воде, прыгая по камням и не оглядываясь.

– Что такое бреши? – Мико решила вытрясти из тэнгу хоть что-то полезное. Если, конечно, и тут он не наврёт.

– Дырки такие в пространстве, – пожал плечами Райдэн. Он наконец добрался до края грота и, уперев руки в бока, хмуро оглядывал океан, наверное, рассуждая о том, как им выбираться дальше.

– Что это значит? – Мико щурилась от яркого света, но зато солнечные лучи быстро стали согревать кожу, прогоняя дрожь.

Райдэн мотнул головой, откидывая со лба влажные волосы и подставляя бледное лицо солнцу. Поджал губы, словно бы размышляя, стоит ли тратить время на объяснения, потом перевёл взгляд на Мико. Она вскинула брови, как бы говоря: «Ну, что?»

– Что ты знаешь о землях Истока? – наконец спросил он.

– Что это другой мир, волшебный, в котором…

– Понятно, – перебил Райдэн. – Со временем история меняется, а? Никакой это не другой мир. Земли Истока – один из островов Хиношимы, такой же, как и все остальные.

– Но как же.

– Нас согнали на этот остров и заперли. Ваши монахи наложили на остров двенадцать печатей. Кажется, случилось это почти тысячу лет назад.

– Что случилось? – Мико знала ответ, но решила проверить, насколько версия Райдэна совпадёт с той, что рассказал ей Акира.

– А что обычно случается в таких историях? – Тэнгу пожал плечами. – Война. Люди решили, что не хотят жить рядом с такими, как мы, что Хиношима – только их земля. Решили, что если запрут нас где-нибудь, то рано или поздно мы перегрызём друг другу глотки или попросту вымрем.

Мико хмуро заворчала:

– Наверное, они вас боялись. Вы же едите людей.

– Некоторые из нас – да. Кто-то не лучше дикого зверя. Значит ли это, что надо без разбора изгонять всех ёкаев? За то, что у одних есть рога, а у других две пары глаз вместо одной? Среди нас было много тех, кто желал жить в мире с человеческим родом. Да и – если уж на то пошло – разве люди друг друга убивают меньше?

Райдэн выглядел серьёзным, без тени привычной усмешки, глаза его решительно блестели, и Мико будто стала свидетельницей чего-то, обычно не предназначенного для чужих глаз. Но в следующий же миг взгляд его изменился и снова стал насмешливо-колким.

– А отвечая на твой вопрос, беглянка, скажу, что не существует безупречных заклятий и печатей без изъянов. Тысячу лет ёкаи пытались пробиться в человеческий мир. Из-за этих попыток наша магия и создала десятки подобных брешей по всему острову. Некоторые соединяют разные части нашего острова, другие – ведут на ваши острова. Они похожи на коридоры или норы. Одни получились короче, другие – длиннее. Какие-то почти незаметны, вроде той, в которую мы упали сейчас, или той, что соединяет твой остров с рёканом госпожи Рэй. Некоторые будто царапают другие миры – в такую мы влетели по дороге к цутигумо. Третьи вообще ни на что не похожи. Время в них может замедляться, ускоряться или вообще течь как ему вздумается. Да и я сам видел далеко не все – не так-то просто их отыскать и не всеми можно воспользоваться. Но все они – порождение хаоса, такой магией владели единицы высших ёкаев.

– Владели?

– Большинство из них проделали бреши и покинули остров. Оставшиеся дремлют где-то в глубинах земель Истока, слишком древние и дряхлые, чтобы делать хоть что-то, – в голосе Райдэна промелькнула нотка презрения, но он тут же встрепенулся и кивнул на едва заметную каменную тропку, что вела к берегу и то появлялась, то исчезала под волнами. – Доберёмся до берега и полетим обратно к замку. Тут слишком много острых камней. Боюсь, если будем взлетать прямо из грота, я могу нас случайно поранить.

Не дожидаясь ответа, он прыгнул на ближайший камень, с него – на следующий и тут же дальше. Мико с опаской посмотрела на неровную дорожку валунов, проверила, надёжно ли сидят дзори, и, постучав для уверенности носками о пятки, оттолкнулась от земли.

Расстояние между камнями было небольшим, но неровная и влажная поверхность то и дело скрывалась под волнами: один неловкий шаг – и можно ухнуть в воду. Об этом Мико старалась не думать и, чтобы отвлечься, размышляла над словами Райдэна.

Истории о землях Истока она слышала разные. В основном о том, что там живут страшные, кровожадные ёкаи, которые временами приходят на острова Хиношима, чтобы устроить бойню, похитить невесту или невинное дитя. О том, что когда-то ёкаи и люди жили на одной земле, Мико никогда не слышала – это всегда был другой мир, не имевший ничего общего с человеческим, и мир этот запечатал император Иэясу и двенадцать монахов Сияющей Богини. Но вот уже второй ёкай рассказывал Мико совсем другую историю.

«Хотя зачем мне вообще это знать? Я должна найти Хотару, а не разбираться в местной истории».

Хотару. От мыслей о сестре у Мико засосало под ложечкой. Она ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы её найти, не узнала, что сестра делала у цутигумо. Всё, что у неё было, – картинка из зеркала и страшный сон. Впрочем, может быть, сон был всего лишь сном, и Мико не о чем беспокоиться? Может быть, Хотару правда жива и счастлива? Мико очень хотелось в это верить.

Когда она преодолевала последние камни, Райдэн уже ждал на берегу. Он стучал веером по колену, вытряхивая лишнюю влагу, расправлял и взмахивал им, словно пробуя воздух и ища в нём опору.

– Плохие новости. – Он скривился. – Веер нас не унесёт.

– Почему? – Мико спрыгнула на песок и оглядела широкий светлый пляж, прикрытый стеной скал и зеленью леса. Пока она прыгала по камням, горячее солнце успело подсушить одежду и теперь начинало припекать.

Райдэн развернул веер и продемонстрировал несколько порванных листьев, другие были изрядно помяты.

– Нужно заменить, тогда будет снова работать, – хмуро проговорил он.

– Это же клён? Нельзя просто нарвать новых?

– А ты как думаешь? – Райдэн сложил веер и спрятал обратно в рукав.

Мико скривила губы и скрестила руки на груди.

– И что теперь?

– Пойдём пешком. Мы сейчас, – Райдэн взглянул на солнце, – судя по всему, на западном побережье, значит, без приключений идти дня два.

– Сколько?! – Мико вытаращила глаза.

– Два дня, – как ни в чём не бывало повторил Райдэн, щурясь в сторону леса, что-то высматривая. – Три, если не торопиться. Я плохо помню эти места, но, думаю, где-то неподалёку найдётся деревушка. Сможем остаться там на ночлег.

– Среди ёкаев? – вытаращила глаза Мико.

– Предпочитаешь ночевать в лесу? – приподнял бровь Райдэн. – Среди других ёкаев?

Деревушка и правда ближе к закату нашлась в глубине леса. К тому времени ноги ныли от усталости, а желудок – от голода, и Мико из последних сил плелась за Райдэном, который – к её разочарованию – всё ещё был бодр и свеж и с любопытством глядел по сторонам, будто был на занимательной прогулке.

Деревня в десяток землянок с плотными соломенными крышами умостилась на лесной прогалине. Аккуратные домишки без окон, почти целиком укрытые своими крышами, рассыпались по поляне будто огромные серые грибы. По единственной тропинке брели олениха с оленёнком и щипали траву. У входа в крайнюю землянку сидела женщина с большими оленьими ушами и маленькими ветвистыми рожками и перебирала ягоды, перекладывая их из одной корзинки в другую. Завидев Райдэна, она выпрямилась и замерла, вскинув голову, словно насторожившийся зверь.

Райдэн поклонился. В пояс.

Мико растерянно оглянулась и, ойкнув, быстро сделала то же самое.

– Приветствую, – сказал Райдэн. – Приносим свои глубочайшие извинения за беспокойство. Мы ищем место для ночлега.

Женщина отложила корзинку, встала и поклонилась в ответ.

– Добрый вечер, вы… – начала она, но осеклась, взглянув на Мико. – Это… с вами человек, господин? Я… мы не думали, что в землях Истока можно встретить человека.

Мико удивлённо взглянула на Райдэна, тот в ответ дёрнул плечом.

– Западное побережье сильно отличается от восточного. Особенно в такой глуши, – шепнул он и продолжил громче, обращаясь уже к хозяйке дома: – Это Мико – гостья наших краёв. А меня зовут Райдэн, я тэнгу. Прошу, позаботьтесь о нас.

Райдэн снова поклонился. Мико последовала его примеру.

– Прошу, позаботьтесь о нас! – повторила она, не веря, что говорит это ёкаю.

Женщину с оленьими рогами звали Наоко, и она без лишних вопросов пустила гостей в свою землянку. К тому моменту, как Райдэн и Мико вошли в дом, на улице собралось два десятка жителей – поглазеть на пришельцев. И все – с ушами и рогами как у Наоко. Они перешёптывались между собой, кланялись и улыбались, но близко не подходили и вопросов не задавали. Мико почувствовала себя диковинной зверюшкой, но, впрочем, враждебности от местных не ощутила, только любопытство.

Пол в землянке Наоко был устлан циновками, посреди единственной комнаты сложен очаг, под крышей развешаны нанизанные на нити грибы и ягоды. Наоко тут же вскипятила в котелке чай и поставила перед гостями корзинку с орехами. Убежала куда-то и вскоре вернулась с глиняной тарелкой, полной сладкого картофеля.

– Мы с мужем останемся спать у родителей, – смущённо сказала Наоко, разливая чай из маленького треснутого чайничка. – А вы можете разместиться тут как вам удобно.

Что бы Наоко ни делала, она то и дело бросала восхищённые взгляды на Мико.

– Вы правда никогда не видели человека? – не выдержала та.

Наоко зарделась и прикрыла рот ладонью.

– Я слышала истории. Но никто из нашей деревни людей не встречал. Наше племя живёт мало. Лишь немногие из нас – кадзин – доживают до двухсот лет. Мы не застали время Великого Переселения.

Кадзин – так вот кто они. Олени-оборотни. Мико покосилась на аккуратные рожки Наоко – могла бы и догадаться. О них Мико знала ещё меньше, чем о цуру и тэнгу. Кадзин жили в лесах и редко показывались людям, предпочитая прятаться от посторонних глаз даже в те далёкие времена, когда ёкаи были частыми гостями в Хиношиме.

В землянку вошёл мужчина. Рога у него были больше, с несколькими ответвлениями. Он низко поклонился и поставил у очага корзину с варёной тыквой.

– Это мой муж Аки, – сказала Наоко.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся он. – Соседка просила передать угощение.

Аки посмотрел на Наоко, и та, мгновенно смутившись, залилась краской и отвела взгляд, спрятав лицо в чашке с чаем. Мико тут же невольно вспомнила Хотару в волшебном зеркале.

– Это правда, что ёкаи влюбляются один раз и на всю жизнь? – спросила она, когда Наоко и Аки пожелали им с Райдэном спокойной ночи и покинули землянку.

Тэнгу прыснул чаем и удивлённо уставился на Мико.

– С чего вдруг такие вопросы? – хрипло спросил он, отряхивая штаны от пролитых капель.

Мико задумчиво посмотрела на чаинки в своей чашке. Две из них плавали на поверхности. Откровенничать и делиться переживаниями с Райдэном у неё не было никакого желания.

– Так это правда или нет?

– Правда, – буркнул Райдэн. – Тебе-то с этого что?

– Да так. – Мико почувствовала его растущее любопытство и не собиралась его удовлетворять, внутренне порадовавшись тому, что хоть так может заставить тэнгу немного помучиться. – А в человеческих женщин ёкаи влюбляются?

Райдэн усмехнулся, но отчего-то от уколов воздержался.

– Такое случается часто, но только среди благородных ёкаев. Человеческие женщины очень плодовиты. И за свою короткую жизнь могут родить много детей, в отличие от женщин-ёкаев. Наши женщины способны принести потомство в короткие периоды своей бессмертной жизни, и то не всегда.

– Ты сводишь любовь к одному лишь производству потомства? – разочарованно протянула Мико.

– Не я, а те ёкаи и люди, которые пытались объяснить, почему вообще так происходит. – Райдэн вытянул ноги и прислонился к стене землянки, при этом его ступни почти касались противоположной стены. – Сама посуди, зачем ещё благородному ёкаю смертная женщина, которая подурнеет и умрёт раньше, чем он проводит взглядом лепесток сакуры? Только затем, чтобы она родила ему столько бессмертных детей, сколько способно произвести её жадное до плотских утех тело.

– Какой же ты мерзкий, – скривилась Мико, отставляя кружку с остатками чая. Есть и пить ей вдруг расхотелось. – А как же безответная любовь? Я слышала, что если женщина отвергает ёкая, то он умирает. Разве здесь дело в детях?

– А вот это полная брехня, – рассмеялся Райдэн. – Да, ёкай никогда уже не полюбит снова, но уж точно не умрёт. Хотя встречались, конечно, и такие дураки.

– Пусть так, – отмахнулась Мико. – Но в чём смысл продолжать всю жизнь любить того, кто никогда не даст тебе потомство? Да и детей, знаешь ли, можно делать и без любви. И ёкаи в рёкане госпожи Рэй были жадными до плотских утех ничуть не меньше человеческих мужчин и женщин.

Райдэн задумался, подхватил с пола чайник, наполнил чашку Мико до краёв, затем налил себе.

– Тогда пусть это будет ещё одной загадкой, которую нам не удалось разгадать, – в итоге сказал он и отпил чай. – В конце концов, не всё ли равно, почему так происходит? Я могу лишь надеяться, что со мной такого никогда не случится.

– Что? Любовь? – хмыкнула Мико.

– Любовь к смертной женщине, – усмехнулся Райдэн, забросил в рот пару орешков и отсалютовал чашкой. – Если уж и делить с кем-то жизнь, то вечную.

Мико отчего-то стало грустно. Она представила Акиру. Если он сказал ей правду о своих чувствах, то сколько это продлится? И во что превратится для него жизнь, когда её не станет? Вдруг ей показалось, что Райдэн прав. Вечная любовь ёкая к смертной женщине – звучит скорее как проклятие, чем как благословение богов. Злая и жестокая шутка тех, кто создал этот мир.

Мико посмотрела на Райдэна, тот морщился и тёр костяшками пальцев грудь.

– Орехи встали поперёк горла что-то, – пояснил он, поймав взгляд Мико.

– Пожалуй, подышу немного свежим воздухом перед сном, – сказала она и выскользнула из землянки.

Над деревней расплескалось тёмное ночное небо, усыпанное звёздами – точно такими же, что Мико видела дома. Все созвездия на своих местах, в том же порядке, и это почему-то убаюкивало её внезапную тревогу. Мико запрокинула голову и вдохнула свежий ночной воздух, уже остывший после жаркого дня. В кронах деревьев плакали цикады, заполняя тишину уснувшей деревни. На мгновение, если закрыть глаза, можно было даже представить, что она дома.

Скрипнула дверь землянки – это Райдэн вышел в ночь вслед за Мико.

– Слушай, если я тебя обидел… – он осёкся.

Мико обернулась. Райдэн смотрел куда-то в небо, а в следующий миг что-то огромное камнем упало сверху, сбило его с ног и поволокло по земле, поднимая столб пыли.

Мико вскрикнула. Меч остался в доме.

– Что ты сделал?! – В зверином рыке Мико с трудом узнала голос Акиры и оторопела.

Пыль улеглась, и она разглядела его. Распластав огромные крылья, он придавил к земле Райдэна, одной рукой сжимая его горло. Лицо его было перекошено от гнева. Райдэн хрипел.

– Акира, – позвала Мико, но он не услышал.

– Ты похитил её! – крикнул цуру. Райдэн хватался за его предплечье, но не мог освободиться. – Ты мерзкий ублюдок!

– Акира! – Мико кинулась к ним. – Отпусти его! Он не виноват, я сама его попросила! Пусти же! Слышишь?

Акира не слышал, продолжая душить тэнгу.

– Ты её обманул? Признайся, обманул?!

– Акира! – Мико схватила его за плечо и потянула. – Если ты правда любишь меня, отпусти Райдэна немедленно!

Акира вздрогнул, будто проснулся, и ошарашенно посмотрел на Мико. Шумно выдохнул и, вскочив на ноги, заключил её в крепкие объятия.

– Ты жива, Мико! Слава богам, с тобой всё в порядке! – бормотал он ей в макушку. – Я боялся, что он причинил тебе вред. Боялся, что больше тебя не увижу. Как же я испугался.

– Со мной всё хорошо. Всё хорошо, – повторяла Мико и успокаивающе гладила его по спине, не зная, что ещё говорить или делать. Она и представить себе не могла, что Акира способен так злиться. – Никто меня не обидел.

Акира подхватил её на руки.

– Возвращаемся домой.

– Эй, а я? – Райдэн, держась за горло и пошатываясь, поднялся на ноги.

Акира оттолкнул его и заслонил Мико крылом, словно тэнгу мог попытаться её отнять.

– А ты добирайся как хочешь! – прорычал Акира и, прижав к себе Мико, взмыл в небо.

Глава 13

В комнате с круглым окном

Мико отчаянно хваталась за одежды Акиры, пока он сломя голову нёсся сквозь низкие тучи. Дважды, как показалось Мико, они ныряли в бреши, потому как ей снова не хватало воздуха, а уши давило внезапной тишиной, но в темноте она не могла ничего толком разобрать. Сердце трепетало от страха и непонимания. Руки Акиры до боли сжимали её спину и бёдра, а она боялась пошевелиться, чтобы ненароком не выпасть из его объятий.

Когда Акира тяжело приземлился во внутреннем саду замка, Мико тут же забилась в его руках, пытаясь вырваться.

– Отпусти! Отпусти меня сейчас же! Поставь меня на землю!

Акира послушно ослабил объятия и осторожно опустил Мико на траву.

– Как ты смеешь! – крикнула она, топая ногой. – Вот так хватать меня…

Акира покачнулся, застонал и рухнул на колени. Только сейчас Мико заметила, что с крыльев его капала кровь, прочерчивая тёмные дорожки на белых перьях и исчезая в траве. Одно крыло было неловко вывернуто и подрагивало.

– Богиня! – Мико в ужасе прикрыла рот ладонью. – Что с твоими крыльями?

– Чтобы успеть к тебе, пришлось пользоваться брешами. – Акира попробовал сложить крылья, но снова застонал, и они бессильно распластались по земле. – Некоторые из них опасны. Я слишком торопился и повредил крылья. Прости, я не должен был…

Он уткнулся лбом в землю.

– Прошу, если можешь, прости меня. Когда я вернулся и увидел, что тебя нет, то ужасно испугался. Райдэн ненавидит меня, и я подумал, что он… Что он что-то с тобой сделал, чтобы причинить мне боль. Я достоин смерти за то, как был груб с тобой, за то, что напугал, за то, что посмел коснуться тебя без позволения. Я хуже мерзких низших ёкаев…

– Прекрати, – тихо сказала Мико, качая головой. – Пойдём в дом и осмотрим твои крылья. Ты же сможешь снова летать?

– Это всё не важно. Не важно, если ты не будешь со мной, жемчужинка. Мне не нужны крылья, если ты не будешь со мной.

– Не говори глупостей. – Мико постаралась как можно осторожнее обхватить Акиру за руку, чтобы не причинить лишней боли. – Вставай, прошу тебя. Пойдём в дом.

Спальня Акиры – просторная комната с большим круглым окном, под которым в напольном горшке росла миниатюрная сосна. У стен стояли шкафчики, заполненные книгами. По центру, в окружении свечей, расположился низкий письменный столик с изогнутыми ножками.

Мико усадила Акиру на татами и осмотрела крылья. С первого взгляда могло показаться, что кровь взялась из ниоткуда, но стоило отодвинуть перья – открывались мелкие, но глубокие порезы. Часть маховых перьев была сломана. Складывалось ощущение, что долетели до замка они исключительно на силе воли Акиры.

От каждого прикосновения Акира вздрагивал и становился всё бледнее, на лбу выступали крупные капли пота. В спальню ворвалась акасягума с бочонком лечебной мази. Бросила испуганный взгляд на Акиру, поставила бочонок у его ног и юркнула за дверь. Акира даже не пошевелился.

Мико заглянула в бочонок. Мазь насыщенного золотистого цвета напоминала мёд, но пахла травами – таких Мико ещё не встречала. Мама когда-то тоже мазала рану на её лице мазью, грязно-зелёной, с тошнотворным болотным запахом.

Зачерпнув двумя пальцами холодной мази, Мико обработала первый порез. Мазь обволакивала рану, и та буквально на глазах начинала затягиваться. Мико не сдержала восторженного вздоха. Она скользила пальцами по перьям, стирала тряпицей кровавые дорожки и обрабатывала раны, стараясь действовать как можно осторожнее и причинить Акире как можно меньше боли. Цуру не жаловался, сидел, опустив голову, тяжело дышал и изредка вздрагивал.

Когда с крыльями было покончено, Мико на всякий случай осмотрела открытые участки тела Акиры. Обнаружилась парочка порезов на предплечьях и ещё один – на щеке. Мико села напротив него, скрестив ноги, и осторожно приподняла его голову за подбородок, чтобы обработать щёку. В глазах Акиры стояли слёзы, и сердце Мико сжалось. Она провела пальцем, смоченным в мази, по порезу.

– Как ты нашёл меня? – тихо спросила она.

Акира покачал головой.

– Как? – мягко повторила Мико.

Некоторое время Акира жалобно смотрел на неё, а потом скользнул рукой в рукав её кимоно и извлёк оттуда маленького бумажного человечка, изрядно потрёпанного после купания.

– Что это?

– Я боялся, что с тобой что-то случится, пока меня не будет… – Он достал из своего рукава точно такого же человечка. – Это заклинание… Я попросил акасягум положить его тебе в одежду, чтобы в случае чего отыскать. – Он горько усмехнулся. – Как в воду глядел.

– Боялся, что я убегу? – пошутила Мико, обрабатывая ещё один порез.

– Боялся, что не успею тебя спасти. – Акира перехватил её ладонь, приложил к губам и посмотрел в глаза: – Я люблю тебя, Мико. Я люблю тебя.

Мико охнула и отдёрнула руку, Акира наклонился к ней, и его голова упала ей на плечо. Мико замерла.

– Я люблю тебя, – горячо выдохнул он ей в шею. – Я сойду с ума без тебя. Я погибну, Мико. Я так тебя люблю.

Щёки вспыхнули, сердце заколотилось будто сумасшедшее. Мико не знала, обрадовали её слова Акиры или испугали, поэтому ляпнула:

– Ты серьёзно?

– Ты сомневаешься? – в голосе Акиры прозвучала горечь, а его дыхание горячими волнами расходилось по коже и ныряло под одежду.

– Я… нет, просто… – Мико чувствовала себя ужасно глупо, чувство вины кольнуло между рёбер, и она не знала, что с этим делать.

Акира оторвался от её плеча и снова посмотрел в глаза.

– Я правда люблю тебя, Мико, – сказал он серьёзно. С лица его пропали бледность и испарина, а порез на щеке уже затянулся. – И я сделаю всё, что бы ты ни попросила, только не покидай меня больше.

Он смотрел на неё так искренне, с такой мольбой в глазах, что Мико не сомневалась: он погибнет, если её не будет рядом, погибнет, если она его не примет, погибнет, если она отпустит его руку. Её прежний страх и всплеск ярости Акиры обесцветились, уступив место его боли и её острому как спица желанию быть любимой. Желанию однажды смеяться так же беззаботно и счастливо, как Хотару. И хоть какая-то часть её всё ещё не могла поверить в происходящее и довериться Акире, другая, жаждавшая тепла и нежности, затопила собой ростки сомнений, как солёный прилив отгоняет от берега травы.

Акира провёл кончиками пальцев по шее Мико, скользнул по щеке, большой палец лёг на нижнюю губу и очертил её контур. Мико сама подалась навстречу, в надежде наконец утонуть в нежности и больше ни в чём не сомневаться, ничего не бояться и никуда не бежать.

Когда их губы встретились, тело мучительно заныло, а сердце тяжёлым камнем легло в груди, мешая дышать. На этот раз она стала смелее и сразу разомкнула губы, позволяя языку Акиры соприкоснуться с её языком, и от этих совершенно новых для неё ощущений у Мико перехватило дыхание, а тело закололо иголками.

Рука Акиры легла ей на затылок, зарываясь пальцами в волосы, другая – обвила талию, и, не прерывая поцелуй, одним лёгким движением Акира усадил Мико себе на колени. Она шумно выдохнула, разорвала поцелуй и запрокинула голову, Акира тут же впился губами ей в шею и стал спускаться ниже – к ключицам. Когда его руки потянули за ворот кимоно, освобождая от оков одежды её плечи и грудь, Мико испугалась, замерла, дыша часто и отрывисто. Ей вдруг захотелось вскочить и выбежать из комнаты. Акира, казалось, это понял, потому что поднял на неё полный желания и надежды взгляд.

– Позволь мне, – вкрадчиво сказал он. – Не отталкивай меня сейчас. Ты же тоже этого хочешь.

Мико судорожно выдохнула, сжала в кулаках ткань его одежд, заставляя себя не бояться. Он не сделает ей больно. Она тоже этого хочет. Он прав, она тоже этого хочет: любви, нежности, заботы, его. Мико закрыла глаза, не отстранилась и не оттолкнула. Сердце всё ещё тревожно билось, но она его не слушала.

Когда Акира обхватил губами её сосок, Мико вскрикнула и выгнулась, желая отстраниться, но, подчинённая нахлынувшим новым ощущениям, обмякла в руках Акиры. Грудь отяжелела и заныла, но поцелуи и тягучая истома внизу живота заглушали боль.

Мико не заметила, как Акира разобрался с узлами на её штанах. Он уложил её на татами, перевернул на живот и стянул хакама и нижние штаны. Обхватил за бёдра и подтянул ближе к себе, заставив выгнуть поясницу.

– Подожди… – начала было Мико, но Акира не услышал, и она, уткнувшись лицом в татами, застонала от смеси боли и возбуждения. Акира навалился на неё всем весом, одной рукой обхватил за плечо, удерживая на месте, другой ласкал между ног, не давая Мико ухватиться за собственные мысли и двигаясь всё быстрее и резче.

– Я люблю тебя, – его неровное дыхание обожгло ухо, разгоняя страхи Мико. – Я люблю тебя. Как же я тебя люблю.

Он её любит. Любит. Значит, она может ему это позволить. И плевать. Плевать на всё остальное. Она больше не будет одна, она готова терпеть боль – если это доказательство его любви.

От этих мыслей боль слегка притупилась, уступая место новому, незнакомому ещё удовольствию. Рождаясь где-то в животе, оно расцветало под пальцами Акиры, что умело ласкали её, и уходило вглубь, вслед за его движениями внутри неё.

«Зачем ещё благородному ёкаю смертная женщина, которая подурнеет и умрёт раньше, чем он проводит взглядом лепесток сакуры? – прозвучал голос Райдэна в голове. – Только затем, чтобы она родила ему столько бессмертных детей, сколько способно произвести её жадное до плотских утех тело».

«Жадное до утех тело». – Чёрные глаза даже в её воображении обжигали ненавистной насмешкой.

Щёки Мико покрылись стыдливым румянцем, она разозлилась на саму себя и постаралась вытолкнуть возникший так некстати образ Райдэна из головы. Ничего не вышло, Райдэн продолжал глядеть на Мико из глубин её сознания. И она, будто назло воображаемому Райдэну или же желая оправдаться, громко застонала и задвигала бёдрами в такт движениям Акиры.

«Ненавижу его. Ненавижу!» – стучало в голове.

Акира коротко вскрикнул и прижал Мико к полу, напрягшись всем телом. Мико уткнулась лбом в татами и застонала. От досады и бессилия. Из темноты собственных мыслей на неё всё ещё смотрели насмешливые чёрные глаза.

Глава 14

Онигокко

Мико проснулась ещё до рассвета. Акиры в комнате не было. Бледная луна заглядывала в круглое окно, делая его похожим на выпученный любопытствующий глаз. Мико поёжилась от этой мысли и выскользнула из футона в прохладу ночной комнаты. Кое-как натянула на себя одежду, которая так и осталась валяться на полу, и вышла наружу. В коридоре тут же возник домовой дух – девочка с тонюсенькой красной косичкой и россыпью веснушек на щеках.

– Куда вас проводить, госпожа? – Акасягума поклонилась и нетерпеливо затопала на месте босыми ножками.

– Я хотела бы помыться. – Мико плотнее запахнула полы кимоно, стыдливо пряча глаза. Она не сомневалась, что её внешний вид и то, что она вышла из комнаты Акиры, говорили духу о многом, но акасягума, казалось, даже ничего не заметила.

– Я провожу вас в онсэн, госпожа! – радостно воскликнула она, тряхнув косичкой. – Прошу, следуйте за мной!

Мико опустилась в обжигающе горячую воду, которая подобралась к самому подбородку. Акасягума отодвинула ширму, открывая вид на лес и гору. Солнца ещё не было видно, но небо уже подёрнулось бледно-розовой дымкой, которая, казалось, растворялась в тумане, окутывающем лес.

– А Акира… – начала было Мико, но осеклась. Что, собственно, она собиралась спросить? И что хотела услышать в ответ?

Но акасягума, казалось, поняла её без слов.

– Господин Акира удалился на встречу Хранителей Истока. Она проходит каждый первый рассвет месяца во-о-он на той горе. Гора Хого. – Она указала пальчиком в окно.

– Хранителей Истока?

Акасягума закивала, плюхнулась на пол и скрестила ноги.

– У нашего острова четыре Хранителя. – Она приготовилась загибать пальчики. – Цуру господин Акира, кицунэ[29] госпожа Кацуми и тануки господин Нобу.

– Это три. – Мико загибала пальцы вместе с акасягума.

– А четвёртого они изгнали с Хого. – Девочка сделала страшные глаза. – За ужасное преступление. Да, вы правы, теперь их всего три.

– Что же он такого сделал?

– Об этом говорить нельзя. – Акасягума замотала головой, по-кошачьи жмуря жёлтые глаза. – Хранители оберегают наш остров уже много веков, и если они решили кого-то изгнать, значит, так было нужно.

– Хранители… что-то вроде правителей? – тихо спросила Мико, которую горячая вода в онсэне уже начала убаюкивать.

– Ага. Наверное. Они следят за тем, чтобы в землях Истока всё было хорошо. Присматривают за нами. Заботятся. Устраивают праздники. – Акасягума говорила медленно, задумчиво, изучая взглядом потолок. Кажется, она не совсем понимала, что делают Хранители, и Мико подумала, что, возможно, эти домовые духи не только выглядят как дети.

– Значит, Акира один из Хранителей, – пробормотала Мико себе под нос. Эта новость совсем её не удивила, наоборот, показалась очень естественной. Благородный добрый цуру, что живёт в замке, прекрасный, спокойный и статный – он выглядел как правитель, и он оказался правителем.

– Ага. – Акасягума, не спрашивая разрешения, опустила маленькие ножки в воду и заболтала ими, поднимая волны. – Он заменил своего отца на горе Хого триста лет назад. Вся семья господина Акиры погибла в тот год. Отец, мать и пять сестёр.

Мико больно кольнуло между рёбер.

– Что случилось? – спросила она, хотя уже догадывалась, какой услышит ответ.

– Люди, – просто ответила акасягума, пожав плечами. – Подробностей я не знаю. Я тогда ещё не служила господину. Но другие акасягума говорят, что раньше в этом замке всегда было полно народу, много ёкаев и людей. А потом остались только мы – домовые духи – и господин Акира.

За окном послышались первые голоса цикад. Солнечные лучи выглянули из-за макушек деревьев и потянулись в комнату. Мико грустно глядела на воду. Ей было жаль Акиру до боли в груди, до дрожи в ногах, до слёз. Возможно, поэтому он так легко и отчаянно потянулся к ней? Возможно, всё это время ему просто было безумно одиноко. Так же, как и ей.

Акиры не было целый день, не вернулся он и к ночи. Зато после заката уродливый ёкай, похожий на барсука, притащил для Мико пухлый свёрток – кимоно, что Акира купил для неё у Бунко. Кимоно с танцующим красным журавлём. Ещё одной загадкой, подкинутой ей Райдэном.

Райдэн.

От мыслей о нём в Мико поднималась горячая волна раздражения, она неприятно жгла грудь и мешала дышать. Стараясь избавиться от этих чувств, Мико запихнула свёрток в дальний угол шкафа, даже не став его открывать. Всё равно кимоно ей не нравилось. И Райдэн ей не нравился. Отвратительный, мерзкий, недостойный тэнгу. Она знала таких наглецов, самовлюблённых мальчишек, что таскались за Хотару и вместе с ней потешались над Мико. Если бы не строгий отец, Хотару бы уже давно выскочила замуж за одного из таких нахалов. Хотя, кто знает, может, именно с таким ёкаем она и сбежала в земли Истока. С кем-то вроде Райдэна. Да и с ним самим они бы прекрасно спелись.

Мико захлопнула шкаф и обессиленно осела на татами. Она не понимала, почему так злится. Злится даже тогда, когда Райдэна нет рядом. Но ещё больше Мико раздражало то, что из-за этого она никак не могла выкинуть его из головы.

В попытках отвлечься от мрачных мыслей Мико бродила по саду, окуналась в онсэн, ела, снова бродила по саду, а за ней словно тени неотступно следовали вездесущие акасягума, которым, похоже, было до безумия скучно, и Мико оказалась единственным источником развлечений для них.

– Хотите сыграем в игру? – предложила она, разглядывая десяток домовых духов, которые прятались за кустами. Их жёлтые глаза светились в ночи.

Акасягума оживились и выбрались из зарослей, подобравшись чуть ближе.

– В какую? – спросила девочка с косичкой. Именно она утром провожала Мико в онсэн.

– Онигокко. Знаете такую игру?

Акасягума переглянулись и закивали. Кто-то даже подпрыгнул на месте от радости.

– Кто будет демоном? – спросила всё та же девочка.

– Я буду демоном и буду вас ловить. – Мико выпрямилась и скрестила руки на груди. – До кого дотронусь, тот замирает на месте. Понятно?

Акасягума снова закивали, захихикали и бросились врассыпную. Мико кинулась следом и успела поймать мальчишку с красными кудрями. Тот взвизгнул, но послушно замер, сверкнув огромными глазами. Впрочем, больше Мико так не везло. Акасягума оказались юркими и быстрыми словно кошки. А когда рука Мико уже почти была готова коснуться кого-то из акасягум, этот домовой дух с громким «пуф» исчезал в облаке тьмы и тут же появлялся в другом месте, весело кривляясь и хохоча.

– Эй, так нечестно! – кричала Мико, хотя сама тоже хохотала.

В детстве её редко звали играть. Только иногда Хотару под натиском матери всё же уговаривала ребят принять сестру в свой тесный кружок, но в итоге всё рано или поздно скатывалось к шуткам над лицом Мико и, как правило, заканчивалось дракой.

– Из-за тебя со мной никто не будет дружить! – ревела Хотару, оттаскивая Мико от соседского мальчишки, который валялся на земле и тоже ревел во всё горло, держась за подбитый глаз. Остальные ребята с визгами разбежались по домам.

– Они первые начали! – вырывалась Мико, собираясь ещё пару раз хорошенько врезать обидчику по красному сопливому лицу. Вырваться из хватки Хотару не получалось, поэтому Мико закричала: – Сам ты уродливый демон, понял?! Рожу свою видел?! Теперь будет как у меня – страшная!

Мальчишка заорал ещё громче и, кое-как поднявшись на ноги, бросился прочь.

– Девочка не должна себя так вести! – кряхтела Хотару, не позволяя Мико броситься вдогонку.

– Так я не девочка, я демон! Демон же! – Глаза застелили горячие слёзы. – Поэтому они всё время меня заставляют водить! Потому что я страшный демон, а не девочка! Значит, и вести себя буду как демон!

Хотару, не выдержав, выпустила Мико из рук, и та, потеряв равновесие, грохнулась в траву, больно ударившись подбородком о землю.

– Не буду больше тебя звать! И мама меня не заставит! – топнула ногой Хотару, размазывая по лицу слёзы. – Ты всё портишь! Лучше бы ты умерла!

В следующий миг уже Хотару лежала на земле и закрывалась от тумаков Мико.

– Сама умри! Умри-умри-умри! – кричала Мико. – Когда ты умрёшь, я даже плакать не буду!

Они с Хотару часто дрались, часто делали друг другу больно, Мико даже не была уверена, что они любили друг друга. Сначала они были связаны родителями, а потом – ещё теснее их смертью. Мико знала, что по доброй воле никогда бы не стала общаться с такой как Хотару, а Хотару – с такой как Мико. Но после смерти родителей Мико вынуждена была заботиться о младшей сестре, а Хотару… Хотару сбежала от неё, как только представился случай. Возможно, если бы Мико могла, то поступила бы так же. Возможно, каждой из них просто нужно было найти своё место. Возможно, Хотару это удалось. А Мико… Мико бегала по ночному саду за оравой хохочущих домовых духов, и никто не называл её демоном.

Акира вернулся следующим утром, на рассвете. Мико проснулась от его лёгкого прикосновения к своей щеке. Они с акасягума, набегавшись до упаду, уснули прямо на энгаве, сбившись в кучку, чтобы не замёрзнуть.

– Что у вас тут творится? – улыбаясь, прошептал Акира, усаживаясь рядом.

– Мы играли, – сонно пробормотала Мико, с трудом разлепив один глаз. Девочка-акасягума, жавшаяся к её животу, завозилась и прильнула плотнее, сохраняя тепло.

– Давай отнесу тебя в покои. – Акира погладил Мико по волосам. – Здесь холодно.

Она пробурчала что-то неразборчивое, что Акира счёл за согласие, подхватил её на руки и занёс в дом.

– Как встреча с Хранителями? – спросила Мико, не открывая глаз и нежась в тепле его объятий.

– Это тебе мои помощники уже успели всё рассказать? – засмеялся Акира. – Всё прошло хорошо. Мы готовимся к празднику Красной Луны. Это очень важная ночь для всех жителей земель Истока.

– Люблю праздники, – зевнула Мико. – На них обычно много еды.

– Что ж, тогда ты приглашена. – Акира поцеловал её в макушку.

– Главное, чтобы к столу не подали меня.

Акира снова рассмеялся:

– Никто не посмеет тронуть тебя. Ты только моя.

– Даже другие Хранители? – улыбнулась Мико.

– Ты только моя, – серьёзно повторил Акира.

«А Райдэн? Он тоже меня не тронет?» – хотела было спросить Мико, но отчего-то решила, что этого вопроса лучше не задавать, от всего сердца надеясь, что Райдэна она увидит ещё не скоро.

– Хочешь, возьму тебя завтра с собой на гору Хого? – вдруг спросил Акира, и сердце Мико радостно подпрыгнуло.

– Хочу.

Он уложил Мико на футон и осыпал лицо поцелуями. Горячие влажные губы рассеивали мысли, холодные пальцы нырнули в ворот кимоно, и грудь тут же покрылась мурашками. Мико протестующе застонала, не открывая глаз, – ей ужасно хотелось спать. Акира заглушил её стон поцелуем, и она почувствовала, как ослаб пояс на юкате. С трудом вынырнув из сна, Мико обхватила цуру за шею, а он, поцеловав её в лоб, отстранился, стянул одежду, уложил Мико на живот и лёг сверху. Снова стало больно, она зажмурилась и уткнулась лицом в подушку. Терпела, стараясь не стонать и откликаться на нежные прикосновения, но всё же выдохнула, когда Акира поцеловал её в макушку и выскользнул из комнаты.

«Жадное до плотских утех» – так назвал её человеческое тело Райдэн. Так он говорил о смертных женщинах, сонно думала Мико, уставшая настолько, что даже не могла пошевелиться, чтобы натянуть на себя одеяло. Но чего тут жаждать? Это больно, долго и приятно разве что оттого, что всё внимание, вся нежность Акиры в эти моменты сосредоточены только на ней – ради этого можно было и закрыть глаза, и заставить себя улыбаться. Но в остальном… Мико совсем не понимала слов Райдэна.

Глава 15

Сладость и горечь вина из слив

Мико сидела перед зеркалом в своей комнате и вертела в руках маску тэнгу, которую ей подарил Райдэн. Она не знала, чего ждать на горе Хого и нужно ли прятаться от местных ёкаев, притворяясь одной из них. Акира обещал представить её другим Хранителям и отправить насладиться местными пейзажами, пока они будут обсуждать дела.

– Хочешь спрятать шрам? – Акира истолковал маску в руках Мико по-своему. Он стоял в дверном проёме, облачённый в лёгкое голубое кимоно с рукавами до самой земли.

– Нет, я… – Мико растерянно коснулась щеки.

– Думаю, мы можем его убрать, – задумчиво протянул Акира, разглядывая лицо Мико. – В землях Истока есть прекрасные лекари, которым это под силу. Мы отыщем самого талантливого и вернём твоему лицу истинную красоту. – Акира нежно улыбнулся. – Тебе больше не придётся его прятать.

Мико повернулась обратно к зеркалу и уставилась на огромный уродливый шрам, который всегда напоминал ей неровную трещину на гладком фарфоре. Треснувшую чашку уже не починить, не отшлифовать и не исправить, её можно только выкинуть. Треснувшие чашки хрупкие, непригодные для дела и никому не нужные. Глубоко в душе Мико относилась к себе именно так. Глубоко в душе она уже давно выбросила себя как испорченную утварь. И все вокруг всегда относились к ней так же. После ранения мать плакала неделями: стоило ей только посмотреть на изуродованную дочь, слёзы тотчас лились по щекам. Мико даже порой казалось, что, если бы она умерла, горевали бы по ней меньше. А соседка однажды за чашкой чая даже предложила матери отвести Мико на холм и выменять у госпожи Рэй на что-то полезное. Мать, не раздумывая, погнала соседку со двора, но слова её накрепко врезались Мико в память. Иронично, что спустя столько лет Мико сама, по собственной воле, пришла на этот холм и отдала себя в руки госпожи Рэй. И та, едва бросив взгляд на изуродованное лицо, хмыкнула и определила Мико на черновую работу, туда, где не придётся попадаться гостям на глаза.

Мико провела пальцами по тонкой шершавой коже. Она уже и не помнила себя без этого шрама, и так просто… Акира так просто сказал о том, что она может от него избавиться? Стать красивой? Такой же красивой, как Хотару? Снова стать… целой?

– А ты хотел бы? – спросила она.

– Если в моих силах высвободить твою красоту и показать её миру, то почему бы этого не сделать. – Акира сел рядом, убрал с лица Мико выбившуюся из причёски прядь и закрепил заколкой с голубым цветком. – Согласна?

Мико снова взглянула на себя в зеркало и кивнула. Акира поцеловал её в затылок.

– Значит, договорились, – улыбнулся он и надел маску ворона ей на макушку, так что тень от деревянного клюва упала точно на шрам. – Готова идти?

Мико кивнула, выдавив ответную улыбку, и пригладила складки на хакама. Ладони были потными – она нервничала перед предстоящей встречей с Хранителями.

Акира присел на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне, и накрыл ладони Мико своими.

– Тебе не о чем переживать, – мягко сказал он, ловя её взгляд. – Госпожа Кацуми и господин Нобу замечательные. Они окружили меня любовью и заботой, когда я потерял семью, окружат ими и тебя. – Он сделал паузу. – Пусть и по-своему. Госпожа Кацуми может быть резкой, а господин Нобу не сильно заботится о приличиях, но если ты их не разочаруешь, они примут тебя в семью.

– «Если ты их не разочаруешь»? Меня что, ждёт какое-то испытание? – Мико выдала что-то вроде смешка. От мыслей о том, что она может кого-то разочаровать, сводило желудок.

Акира рассмеялся и поцеловал ледяные пальцы Мико.

– Нет, конечно нет. Но госпожа Кацуми точно захочет сделать тебе подарок, и я бы не советовал ей отказывать. Она не любит игры в показную вежливость, так что просто поклонись и поблагодари её за щедрость. Это ей понравится.

– А господин Нобу?

– О нём не стоит беспокоиться. Уверен, ты его очаруешь.

Мико, в отличие от Акиры, в этом уверена не была. Да и не то чтобы этого хотела.

Если первое собрание Хранителей проходило на рассвете, то второе было решено провести на закате. Был ли в этом некий сакральный смысл, Мико не знала и спрашивать не торопилась, боясь показаться невежественной. Акира летел быстро, ловя крыльями потоки ветра и взмывая всё выше и выше. А Мико смотрела на замок и его окрестности. Многочисленные домики и прочие постройки тонули в сумерках – никто не зажигал огни. Похоже, акасягума не соврала – во владениях Акиры было пусто, только в высоком замке ещё теплилась слабая жизнь.

«Неужели и правда кроме Акиры и акасягум здесь никто не живёт?» – подумала Мико и решила при случае обязательно задать этот вопрос вслух.

Акира приземлился на вершине горы у огромных ворот тории, от которых в темноту леса уходила дорожка каменных фонарей. У ворот сидел красномордый макак в зелёном панцире доспехов. Две плетёные пластины лежали у него на плечах, ещё четыре – служили своеобразной юбкой. Лапы обхватывали наручи и поножи, шлема и обуви на макаке не было, за его спиной, прислонённое к колонне тории, стояло копьё с длинным, изогнутым на конце лезвием – нагината.

Завидев гостей, макак встрепенулся и поклонился. Акира ответил ему лёгким наклоном головы.

– Это Момо, страж Хого, – сказал он. – Собрание может затянуться на всю ночь, поэтому если устанешь и захочешь вернуться, скажи Момо, и он отправит тебя обратно в замок. Видишь бусины у него на поясе?

И правда, на поясе Момо висела нить с нефритовыми бусинами, каждая размером с крупную горошину.

– Возьмёшь одну такую, подумаешь о замке и тут же окажешься там.

– Ого, – восхищённо протянула Мико. – А обратно на гору с её помощью попасть можно?

– Нет, – рассмеялся Акира. – Бусины заговорены так, что умеют переносить только с горы к порогу замков Хранителей. На Хого для безопасности можно попасть только своими ногами. Ну, или крыльями.

– И в замок четвёртого Хранителя можно попасть? – ляпнула Мико.

Улыбка исчезла с лица Акиры, губы поджались, а брови сошлись на переносице. Морда макака вытянулась, маленькие чёрные глазки обеспокоенно заблестели, но он ничего не сказал, если вообще умел говорить.

– Ты и о нём успела услышать? – протянул Акира, возвращая лицу равнодушный вид. – Да, к его замку тоже можно попасть таким путём. А вот ему, в свою очередь, вход на гору Хого закрыт.

Акира двинулся к деревьям по дорожке из крупного, хрустящего под ногами песка, Мико поспешила следом.

– Что же он такого натворил? – спросила она.

– Можешь сама у него спросить при следующей встрече, – пожал плечами Акира. – Если, конечно, он захочет ответить.

– В смысле? – не поняла Мико. – Мы с ним уже встречались?

Акира недобро усмехнулся и откинул за спину белые волосы.

– Четвёртым Хранителем Истока был Райдэн.

– Что? Но… – Мико не могла подобрать слов. Ей даже показалось, что Акира пошутил, но тот оставался абсолютно серьёзным. Райдэн был похож на кого угодно, но только не на Хранителя спокойствия и процветания ёкаев.

Акира будто прочитал её мысли.

– Райдэн оказался слишком… молод для должности Хранителя. Ему нет ещё и тридцати – младенец, по нашим меркам. А место своей матери он занял и вовсе в шестнадцать. Госпожа Кацуми даже хотела запретить ему принимать должность, но я вступился. Я и сам, знаешь ли, стал Хранителем совсем молодым. Когда умер отец, мне едва исполнилось шестьдесят, тогда как госпоже Кацуми и господину Нобу было больше семи веков. Триста лет назад они приняли меня, несмотря на мой возраст, и я просил их сделать то же и для Райдэна. Он был полон стремлений и желаний, юный и пылкий. Пожалуй, даже слишком пылкий. Жаль, что в конечном счёте он не оправдал наших надежд.

– Что он сделал? – снова спросила Мико, надеясь, что разговорившийся Акира всё же ответит.

Тот молчал некоторое время, казалось, подбирая слова. В этом молчании они зашли в тень деревьев, полную зелёных светлячков. Те кружили вокруг фонарей, мигали в глубине леса, оседали на листве и травинках, заполняя собой всё доступное взгляду пространство. Мико бы залюбовалась этим дивным зрелищем, если бы не была захвачена напряжённым ожиданием ответов.

– Первые сто лет в землях Истока царил Хаос, – наконец заговорил Акира. – Это были по-настоящему тёмные времена. Ёкаи, запертые на острове, одичавшие и напуганные, не хотели знать законов и правил. Всё, чего они хотели – выжить на острове, для которого их было слишком много. За эти сто лет численность ёкаев сократилась больше чем вдвое. Высшие ёкаи объединяли вокруг себя низших и шли войной друг на друга, захватывали крохи плодородных земель и истребляли их прежних жителей. Звучит ужасно, я понимаю, но, возможно, тогда и не могло быть другого исхода. Либо страдать и погибать от голода, либо кровью добывать себе пищу.

Со временем стало понятно, что дальше так продолжаться не может, иначе в землях Истока просто не останется жизни. Тогда-то и объединились четверо Хранителей, главы четырёх сильнейших кланов острова. Госпожа Кацуми, господин Нобу, мой отец господин Иоши и дедушка Райдэна, господин Масуми.

– Дедушка? – удивилась Мико.

– Да, он был самым старшим из Хранителей. Погиб в один год с моим отцом, и его место заняла дочь Мегуми. Хранители тогда остановили войны, объединили кланы под своим началом и поклялись защищать и оберегать земли Истока. Так началась эпоха процветания и мира, которая длится уже почти тысячу лет.

– А Райдэн?

Акира вздохнул:

– А Райдэн, потакая своим тщеславию и самолюбию, по собственной глупости захотел разрушить всё то, что госпожа Кацуми, господин Нобу и наши с ним родители строили и оберегали столько веков. И если бы он преуспел, по землям Истока вновь полились бы реки крови. – Лицо Акиры исказилось от боли и сожаления. – Прости, Мико, но я не могу сказать тебе больше. Пока не могу.

Мико задумчиво кивнула. Значит, всё так… непросто. Акира не просто Акира, Райдэн не просто Райдэн, а ёкаи за тысячу лет построили целое государство со своими законами и правителями. Сколько ещё ей предстоит узнать об этом месте и его обитателях? И есть ли в этом мире место для человека вроде неё?

Тропинка вывела из леса к широкой площади, на которой раскинулся большой трёхэтажный дворец с двумя изогнутыми крышами. На острие верхней из них изогнулись будто рога два золотых дракона. Красные стены украшали такие же красные решётки и колонны, над высокой входной дверью, к которой вела широкая лестница, поблёскивали в свете фонарей серебряные волки с тремя хвостами. Крышу над крыльцом украшали цветочные узоры. Когда Мико подошла ближе, разглядела ещё двух драконов, нарисованных золотой краской. Они лентами обвивали ближайшие ко входу колонны, теряясь в росписи разноцветных облаков.

У дверей никого не было, они сами распахнулись, пропуская гостей. Только на каменном фонаре у подножия лестницы сидел большой ворон. При виде птицы Акира нахмурился и махнул рукой, прогоняя его. Ворон взлетел, захлопав крыльями, но тут же вернулся и недовольно каркнул на Акиру.

Внутри дворец мало чем отличался от замка Акиры, разве что показался Мико гораздо скромнее. Не было расписных дверей и красочных ширм, только широкие деревянные коридоры и белые сёдзи. Дорогу освещали бумажные напольные фонари простой прямоугольной формы. На всём пути Мико не встретилось ни одного ёкая.

– Как тихо, – прошептала Мико, и даже собственный шёпот показался ей слишком громким.

– На время важных встреч мы распускаем большую часть прислуги, – пояснил Акира. – Остаются только те, кому Хранители беспрекословно доверяют. На празднике здесь будет гораздо больше народу.

У следующих дверей стояли ещё двое макак в доспехах. При виде Акиры они выпрямились и ударили копьями об пол – дверь сама по себе отворилась, пропуская гостей в просторный зал с рядом балконов. Первое, что бросилось Мико в глаза – круглое окно, похожее на то, что она видела в спальне Акиры, только гораздо, гораздо больше. Вдоль стен, под прикрытием балконов, стояли большие расписные вазы, комоды и барабаны, у балконных опор светились фонари. Центр зала был устлан татами и разноцветными подушками. За маленьким чайным столиком сидели двое.

Госпожа Кацуми поразила Мико своей красотой. Прямая словно натянутая струна, она сидела, слегка наклонив голову. В чёрных длинных волосах, которые она не потрудилась собрать в причёску, шевелились белые лисьи уши с красными кончиками, кимоно цвета спелой вишни распахнулось, обнажив ключицы и плечи. За спиной веером развернулись девять пушистых хвостов, как и уши, белых с красными концами. Светлая кожа, прямой нос, высокие скулы, аккуратные алые губы – недаром говорили, что кицунэ сводили с ума мужчин. Раскосые глаза смотрели надменно и цветом напоминали расплавленное золото.

Господин Нобу, напротив, выглядел очень просто и с виду сошёл бы за обычного крестьянина. Полный, с мягкими чертами лица и маленькими чёрными глазками, он полулежал на подушках, завёрнутый в тёмно-синюю юкату. Щёки и нос его розовели, он блаженно улыбался, а в блюдце, что тануки держал в руках, был явно не чай.

– Акира. – Госпожа Кацуми шевельнула хвостами и улыбнулась так соблазнительно, что Мико невольно сглотнула. – Наконец-то ты пожаловал к нам.

– Да ещё и в прекрасной компании! – Господин Нобу сел, скрестив голые ноги, ойкнул и поплотнее запахнул юката, пряча от посторонних глаз то, что видеть не следовало. – Неужто это и есть та самая Мико?

Акира поклонился, Мико стянула со лба маску тэнгу и поспешила сделать то же самое.

Хранители ограничились благосклонными кивками.

– Присаживайтесь! – Господин Нобу похлопал по подушкам и плеснул себе в блюдце ещё саке.

Едва Акира с Мико заняли свои места, в зале появились две обезьяны с бутылками и чашками для новых гостей. Закусок на столе не было. Акира наполнил чашку Мико янтарной жидкостью – это оказалось не саке, а сладкое сливовое вино.

Мико не торопилась брать в руки чашку, всё ещё сжимая маску тэнгу, будто щит. Она отчего-то вдруг испугалась, съёжилась под цепким взглядом госпожи Кацуми, которая не сводила с неё золотых глаз с узкими как у кошки зрачками.

– Кацуми, хватит глазеть, это неприлично! – захохотал господин Нобу, заметив страх Мико. – Не бойся, девочка, тебя, наверное, пугают эти её побрякушки? – Он приставил ладони к макушке, изображая уши. – Просто наша Кацуми любит выставлять всё напоказ. Понятие «скромность» ей неведомо.

Кицунэ наконец отвела глаза от Мико и стрельнула ими в господина Нобу.

– Просто некоторым скромникам и похвастаться нечем, – сказала она бархатным мягким голосом, а Нобу как-то сразу скис, неловко хихикнул и снова поплотнее запахнул юкату.

– Мико моя… особая гостья, – подал голос Акира, склоняя голову. – Я счёл, что будет вежливым представить её вам, и взял на себя смелость пригласить сюда этим вечером.

Госпожа Кацуми подалась вперёд и облокотилась на стол, так что в вороте кимоно показалась ложбинка между грудями. Мико почувствовала, как краснеет, и поторопилась спрятать взгляд, делая вид, что очень занята размещением маски тэнгу на полу, у ножки стола.

– Акира, ты волен приводить тех гостей, каких сочтёшь нужным, – промурлыкала она, и по спине Мико пробежали мурашки. – Ты один из нас. Хранителю не нужно спрашивать разрешения для таких пустяков.

– Благодарю, госпожа Кацуми. – Акира склонил голову. – Вы очень щедры.

– Брось уже эти формальности, Акира, – снова расхохотался господин Нобу. – Хватит лишний раз своими поклонами напоминать старухе о преклонном возрасте. Она и без того уже столько веков не может смириться с тем, что ты в своё время не поддался её чарам.

– А тебя гложет, что к тебе я их даже применять не стала, Нобу? – хмыкнула госпожа Кацуми и подвинула к нему свою чашку, приглашая её наполнить. Нобу закатил глаза, но в чашку послушно полилось сливовое вино. Изящные пальчики Кацуми обхватили фарфор. – Вежливость обязывает нас сделать гостье подарок. Ты же не откажешь мне в этом удовольствии?

Госпожа Кацуми вопросительно взглянула на Мико, и та, помня наставления Акиры, тут же поклонилась.

– Благодарю за вашу щедрость! – выпалила она.

Кицунэ расхохоталась. А за ней – и господин Нобу. Акира вежливо улыбнулся.

– А ты, Акира, гляжу, её поднатаскал! – Госпожа Кацуми встала и поманила Мико ладонью. – Пойдём со мной, дитя.

Мико послушно последовала за кицунэ, у двери обернулась, чтобы поклониться господину Нобу и поймать ободряющий взгляд Акиры.

– Я очень люблю украшения, – сказала госпожа Кацуми, когда они шли по тускло освещённому коридору. – Собираю их уже… – она хмыкнула, – без малого тысячу лет.

– Должно быть, их очень много, – ляпнула Мико, потому что чувствовала, что кицунэ ждёт ответа.

Госпожа Кацуми снова рассмеялась.

– А ты забавная, – покачала головой она, и в этот момент Мико подумалось, что тысячелетняя лисица воспринимает её как зверушку. Как нечто несерьёзное. Впрочем, наверное, для госпожи Кацуми человек, что для Мико – подёнка.

Госпожа Кацуми шла по коридорам, и двери сами собой открывались перед ней, а фонари зажигались, освещая путь. Наконец скользнула в сторону последняя дверь, и Мико оказалась в огромной комнате, полной серебра, золота и самоцветов. Серьги, бусы, ожерелья, кольца и заколки были аккуратно разложены на столах, полках и комодах. Сокровища переполняли шкатулки, так что крышки их не закрывались. Сквозь зарешёченное окно лунный свет падал на драгоценные – и явно волшебные! – камни, которые светились и переливались.

– Пожалуй, это можно называть моей маленькой слабостью, – изогнула губы в улыбке госпожа Кацуми, обводя взглядом комнату. – Так, давай-ка посмотрим…

Она подвела Мико к небольшому столику в центре комнаты, на котором были разложены самые разные бусы и браслеты – от обычных деревянных до тяжёлых золотых, украшенных рубинами.

– Можешь взять любое, которое понравится, – благосклонно кивнула кицунэ. – Но только одно.

Мико уставилась на украшения. Сказать, что у неё разбегались глаза, – ничего не сказать. Она совершенно не знала, что выбрать. Что-то явно недорогое, чтобы не показаться жадной? Что-то, что действительно нравится? Что-то… правильное? Мико никак не могла отделаться от мысли, что госпожа Кацуми не просто так проявляет щедрость, что сейчас для неё началось какое-то только самой кицунэ известное испытание.

«Если ты их не разочаруешь, они примут тебя в семью», – может быть, об этом говорил Акира? От того, какое украшение Мико сейчас выберет, будет зависеть что-то большее, чем просто обмен вежливостями? Хотя – Мико украдкой бросила взгляд на госпожу Кацуми – она бы не хотела стать частью её семьи. И никаких подарков она тоже не хотела, но ещё Мико не хотела подвести Акиру.

– Я… – Она коснулась края стола, но тут в глубине дворца что-то грохнуло.

Мико вздрогнула. Госпожа оглянулась. Грохот повторился.

– Что там, демоны Бездны, происходит?! – цыкнула кицунэ и направилась к двери, у выхода бросив Мико: – Никуда не выходи, я сейчас вернусь. Выбирай пока спокойно.

Дверь хлопнула, и Мико осталась одна. Она то и дело оглядывалась – стоит ли ей беспокоиться? В порядке ли Акира? Или такие странности тут – обычное дело? Решив поскорее выбрать украшение и вернуться в зал, Мико уставилась на стол. Пожалуй, стоит остановиться на чём-то среднем – не слишком дорогом и не слишком дешёвом, не слишком кричащем и не самом простецком. Взгляд зацепился за янтарные бусы – у госпожи Кацуми и такое есть. Мико провела пальцами по круглым жёлтым бусинам, с грустью вспоминая, как порвала янтарные бусы Хотару. Сестра бы точно выбрала эти. Может, тоже их взять? Нет, Мико мотнула головой, янтарь она бы никогда не надела – это украшение монахов и императоров, у неё нет никакого права носить подобное даже тут, в землях Истока. Не хватало ещё прогневать Сияющую Богиню. А вот что-то вроде тонкого серебряного браслета ей бы вполне подошло. Мико коснулась холодного металла. Или, может, лучше золото?

Пока она размышляла, между решёток на окне протиснулся ворон. Он бесшумно слетел с подоконника и сел на стол, перед которым стояла Мико.

– А ты что здесь делаешь? – удивилась она, вглядываясь в круглый вороний глаз.

Ворон, разумеется, ничего не ответил.

Ладно, хватит тратить время – Мико потянулась к серебряному браслету, но тут ворон сорвался с места и попытался клюнуть её за пальцы. Мико ойкнула и отдёрнула руку.

– Ты чего?! А ну кыш! – Она замахала руками, но ворон даже не шелохнулся. – Вот же…

Мико попробовала быстро схватить браслет, но ворон снова ей не позволил. Он не только клюнул её, но и уселся прямо на браслет.

– Да что… – Мико стиснула зубы и потянулась к золотым бусам, но ворон каркнул и снова кинулся клеваться. – Да чего ты привязался!

Сколько бы она ни пыталась прогнать птицу или взять хоть что-то со стола, та не улетала и продолжала клеваться. В конце концов Мико сдалась и скрестила руки – украшенные свежими царапинами – на груди.

– Ну и чего ты хочешь?

Ворон склонил голову набок, словно обдумывал её слова. Отпрыгнул, скидывая часть украшений на пол, пробежался по столу и, остановившись, дважды клюнул янтарные бусы.

– Хочешь их себе? Так бери, – буркнула Мико и, пока ворон отвлёкся, подняла с пола золотое ожерелье. Ворон каркнул и в следующий миг вцепился Мико в волосы. Она вскрикнула и попыталась сбросить птицу, но приходилось жмуриться, потому что ворон метил в глаза. Но стоило Мико отпустить ожерелье, птица тут же отстала, снова вспорхнула на стол и поскакала к янтарным бусам.

– Я сварю из тебя суп, клянусь. Хочешь, чтобы я их взяла?

Мико с опаской потянулась к бусам, ожидая новой атаки, но ворон отступил и позволил взять их в руки. Крупные, но лёгкие. Холодные.

– Ну и что теперь? – спросила Мико у ворона. Её посетила смутная догадка. – Только не говори, что тебя послал…

Дверь распахнулась, заставив Мико оглянуться.

– Слуги не уследили за фейерверками для праздника, – устало вздохнула госпожа Кацуми. – Кто-то забыл потушить фонарь, его опрокинул ветер, и началось. – Она потёрла кончиком сложенного веера лоб. – И ладно бы в первый раз такое, но что взять с этих обезьян…

Госпожа Кацуми заметила, что Мико держит в руках бусы, удивлённо приподняла брови, но улыбнулась.

– Интересный выбор, – сказала она. – Я отчего-то думала, что тебе больше по душе золото.

– Нет, я… – Мико обернулась к столу, но ворона уже не было. И как он умудрился так быстро выпорхнуть? Запахло дымом. – Случился пожар?

– Говорю же, фейерверки, но не переживай, всё уже потушили. Забирай бусы, и пойдём. – Госпожа Кацуми говорила отрывисто и нехотя, казалось, тратить время на разговоры или на Мико она не желала. И Мико, признаться честно, была этому рада.

Беседовать с госпожой Кацуми хоть в этой комнате, хоть где-то ещё ей хотелось меньше всего. Слишком уж пронзительный и испытующий был у неё взгляд, он словно забирался под кожу, методично пересчитывал рёбра и выискивал малейшую червоточинку, самую крохотную слабость, которую прятала душа, а что с этой червоточинкой Кацуми собиралась делать после того, как отыщет, Мико даже боялась подумать. Близость Акиры и дружелюбного господина Нобу успокаивали Мико, и она хотела поскорее вернуться к ним.

– Выпьем за знакомство? – Господин Нобу поднял чашку, остальные последовали его примеру.

Вино было таким сладким, что сводило горло, а желудок требовал воды из ближайшего ручья, но Мико, не желая показаться невежливой, осушила чашку.

– А теперь, – госпожа Кацуми поставила свою на стол, – поговорим о делах.

Мико бросила на Акиру вопросительный взгляд.

– Мне стоит уйти? – тихо спросила она, но кицунэ её услышала.

– Нет, тебе стоит остаться, – сказала она, глядя на Акиру. – Ты скажешь ей или это сделать мне?

Акира замялся и накрыл ладонь Мико своей.

– Скажешь о чём? – В груди завозилось нехорошее предчувствие, и прикосновение Акиры отнюдь не успокаивало. Почему у него такой виноватый вид?

– Знакомство с Хранителями не единственная причина, по которой я привёл тебя сюда, – сказал он с обычной своей мягкой вкрадчивостью.

– Какая же ещё? – Вопрос прозвучал резче, чем рассчитывала Мико, но она была так напряжена, что с трудом совладала с голосом.

– Я думаю… – Акира медлил.

– Он думает, – потеряла терпение госпожа Кацуми, – что ты принцесса Эйко.

Глава 16

Светлячки прошлого

Мико замерла. Она ослышалась? Сердце застучало так быстро и громко, что уши с трудом различали что-то кроме шума разогнавшейся крови.

– Дело в том… – начал Акира, но Мико его не слышала. Стало вдруг невыносимо душно, мысли смешались, и она поняла, почему у Акиры был такой виноватый вид. Единственное, что было ей понятным в этой совершенно необъяснимой, абсурдной ситуации.

Мико схватила маску тэнгу, встала и попятилась.

– Мне… могу я подышать воздухом?

Она не дождалась разрешения, торопливо поклонилась и застучала пятками по деревянному полу. Надо бежать, бежать. Мико не понимала, чего именно испугалась, но первобытный, звериный страх гнал её прочь.

«Что происходит? – стучало в голове в такт ударам сердца. – Что, демоны Бездны, тут происходит?»

– Мико? – ударил в спину встревоженный голос Акиры. – Мико, постой!

Она не хотела останавливаться. Она хотела бежать и не оглядываться. Всё это время Акира был с ней, потому что считал, что Мико принцесса или кто там? Он чего-то хотел от неё, конечно! Конечно, разве могла она подумать, что Акире может быть важна она сама! Что он влюбился в неё просто так.

Мико молнией пролетела по коридорам, выскочила на улицу и бросилась к лесу, за которым ждали тории и бусины, что унесут её подальше отсюда.

– Мико! – Акира обрушился на дорожку перед ней, раскинув огромные крылья.

Она вскрикнула и отпрянула.

– Постой! – Акира протянул к ней открытые ладони. – Дай мне всё тебе объяснить!

– У тебя было достаточно времени мне всё объяснить, ты так не думаешь? – огрызнулась Мико, пытаясь пройти мимо, но Акира преграждал ей путь.

– Как? Ты была так напугана и беззащитна, волновалась о сестре. Что я должен был сказать? «Мико, кстати говоря, ты знаешь, что являешься перерождением тысячелетней принцессы»? Это ты хотела бы услышать?

– Знаешь ли, было бы неплохо!

– Чтобы ты испугалась и убежала, прямо как сейчас?

– А-а-а, и разрушила какие-то ваши планы на меня? Ты ведь для этого меня сегодня привёл? У вас планы на меня? – Мико пыталась собрать воедино разрозненный рой мыслей и чувств. – Думаешь, меня напугала новость о том, что я якобы какая-то там принцесса из сказок? Меня напугало осознание того, что я не могу тебе доверять! А я ведь, знаешь ли, почти убедила себя в обратном.

– Я бы всё тебе рассказал, – Акира сделал неуверенный шаг навстречу. – Клянусь, жемчужинка, я всё бы тебе рассказал, но мне нужно было убедиться. Если ты не она, я бы не стал тебя тревожить, а если…

– Убедился? – выплюнула Мико.

– Если ты она, жемчужинка, – тихо сказал Акира, – если ты действительно принцесса Эйко, ты сможешь всех нас спасти. Ты сможешь меня спасти.

Во взгляде Акиры было столько боли, страха и мольбы, что Мико на мгновение опешила.

– О чём ты?

– Ты выслушаешь меня? – Акира осторожно коснулся её руки. – Обещаю, я ничего не утаю и отвечу на каждый твой вопрос. Поверь, мне ужасно больно от того, что я разрушил твоё доверие. И я сделаю всё, чтобы его вернуть.

Помедлив, Мико кивнула. Лицо Акиры просияло, он крепче сжал её ладонь и увлёк под сень леса. Светлячки разлетались от его шагов, будто водяные брызги. Акира свернул с тропинки, и вскоре они вышли к поросшему мхом поваленному дубу. Мико села, и дерево тихонько скрипнуло, Акира устроился рядом. Всё это время он не отпускал её руку.

– Праздник Красной Луны – особая ночь, – начал он после долгой паузы. – Ёкаи в эту ночь становятся сильнее, магия становится могущественнее, а боги, говорят, не смотрят на землю. Заклятие, что окружает земли Истока и отделяет остров от остального мира уже тысячу лет, с каждым годом истончается, становится хрупче. Возможно, если ничего не делать, через пару сотен лет оно и вовсе рухнет. Чтобы этого не случилось, мы проводим особый обряд. В ночь, когда на небо восходит Красная Луна, мы с другими Хранителями укрепляем заклятие, что ограждает нас от людей.

– Но вас же здесь люди заперли, – непонимающе покачала головой Мико. – Разве вам не хочется выбраться?

Акира замолчал, глядя себе под ноги. На прядь его белых волос сел светлячок и заморгал. Акира пересадил его на палец и стал наблюдать, как тот перебирается с пальца на палец, шевеля крылышками.

– Все мы когда-то питали надежду жить в мире с людьми, – тихо сказал он. – Но каждый из нас убедился в том, что это невозможно. Мне это стоило потери семьи и практически всего моего вида. Мой отец. Он верил в людей. – Акира грустно усмехнулся. – Триста лет назад он хотел убедить Хранителей попробовать объединиться. Отыскал брешь – маленькую щёлочку между нашими мирами – и повёл наших братьев и сестёр цуру строить мир с людьми. Все они погибли. Всех их люди убили, превратив в настойки и амулеты, в охотничьи трофеи и золото сёгуна.

Светлячок на пальце Акиры погас и упал в траву.

– Мы выучили наши уроки, Мико. И мы не хотим их повторения. Мы просто хотим жить в мире. И если это значит – отгородиться ото всех, мы к этому готовы.

– А при чём здесь принцесса Эйко? И с чего ты вообще взял, что я – это она?

– Я уже говорил, что тысячу лет назад принцесса, сама того не зная, участвовала в наложении заклятия на остров. И благодаря ей – поцелованной самой Сияющей Богиней – оно вышло таким мощным и долговечным. Помнишь Бунко? Она предсказала, что принцесса переродится через тысячу лет. А значит, сможет повторить заклятие и укрепить печати ещё на тысячу лет. А возможно, с помощью нас, Хранителей, получится сделать заклятие таким сильным, что больше никто и никогда не сможет его разрушить.

Мико пнула корягу и взглянула на Акиру исподлобья.

– И с чего ты взял, что я – это она?

– Бунко привела нас к тебе – отыскала с помощью своего зеркала. Поэтому в ту ночь я оказался в рёкане госпожи Рэй. Я искал тебя. Но я и представить тогда не мог, что, едва взглянув на тебя… – Акира ласково провёл пальцем по подбородку Мико, заставляя посмотреть себе в глаза. – Я пропаду навсегда.

Мико не знала, сколько они просидели в лесу, молча держась за руки. Услышанное не укладывалось у неё в голове, и только уверенный взгляд Акиры удерживал её от того, чтобы вскочить с места и с криками унестись в чащу. Она принцесса? Та самая Эйко, о которой ей каждую ночь пела мать? Девушка с мечом в руках, героиня, что билась с чудовищами. И теперь Акира ждёт, что она снова будет спасать мир. Пусть не весь, маленький мирок, ставший домом ёкаям, которых она так боялась. Пошла бы она на это ради счастливого будущего ёкаев? А ради счастливого будущего Акиры? Ради их будущего?

– Если я соглашусь. На обряд. Ты будешь со мной? – спросила она, не глядя на Акиру.

– От начала и до самого конца. Я буду держать тебя за руку, – прошептал Акира.

– А потом?

– До последнего вздоха.

Мико посмотрела на Акиру. В его глазах застыл молчаливый вопрос. Мико едва заметно кивнула, и он подался ей навстречу. Когда их губы соприкоснулись, светлячки, словно потревоженные птицы, взметнулись ввысь.

Мико глядела на бусину в руке и ждала, когда та перестанет двоиться. После разговоров и долгих поцелуев Акира проводил её к Момо и отправил в замок, а сам вернулся на собрание Хранителей. Перемещение Мико не понравилось. Едва она коснулась бусины и представила замок, мир погас, а её словно запихнули в бочку и несколько раз хорошенько встряхнули, так что внутренности будто перемешались и перепутались местами. Долгих несколько минут ворота замка, у которых её выкинуло, кружились и качались, не желая останавливаться. Мико моргнула, и бусина исчезла.

– А? Уронила? – Мико огляделась, но бусины нигде не увидела.

Понадеявшись, что Акира не рассердится, Мико, пошатываясь, двинулась к замку. Уже через двадцать шагов мир перестал качаться, и походка её обрела твёрдость.

У дверей Мико встретили радостные акасягума.

– Вы вернулись, госпожа! Мы тотчас подадим ужин в большом зале!

От слова «ужин» Мико замутило, и она покачала головой.

– Можно просто чаю и в моей комнате? – слабым голосом спросила она.

– Мы думали, вы захотите поужинать с господином Райдэном! – воскликнул акасягума.

– Или предпочитаете провести вечер в одиночестве? – спросил второй.

Грудь обожгло изнутри.

– Райдэн вернулся?

– Ага! Совсем немного вас опередил, госпожа!

– Понятно, – поджала губы Мико. – Всё же просто чаю и в моей комнате.

Акасягума синхронно поклонились и скрылись в доме.

Мико направилась к себе, преодолевая жгучее желание повернуть в столовую и взглянуть на Райдэна. Она не знала, что хотела увидеть, но отчего-то это казалось ей важным. Впрочем, сворачивать никуда не пришлось. Путь в комнату пролегал через энгаву, что вела в сад камней, ту самую, где Мико несколько ночей назад видела Райдэна. И эта ночь не стала исключением.

Тэнгу лежал на полу, сложив руки на животе и согнув одно колено, вторая нога свисала с энгавы и касалась пальцами травы. Видок у него был болезненный: щёки впали, под глазами залегли тени, и весь он будто осунулся, заострился и похудел.

– Долго будешь на меня глазеть? – буркнул Райдэн, не открывая глаз.

– Ты пешком добирался? Всё в порядке? – Мико пропустила укол мимо ушей.

– Будто тебя это беспокоит, – скривился Райдэн и открыл правый глаз. Чернее обычного, он не блестел, полностью поглощая свет фонарей. – Иди куда шла.

Мико и сама не понимала, почему её это беспокоит. Почему ей вообще не наплевать на такого мерзавца, как он. Но ей не было наплевать, как ни старалась, Мико не находила в себе сил просто отвернуться и пройти мимо.

– Тебе нужно помыться и хорошо поесть. Ты выглядишь больным. Я попрошу акася…

Райдэн вскочил на ноги и обжёг Мико злым взглядом.

– Ничего мне не надо! Я сам знаю, что мне надо! – бросил он, протиснулся мимо неё, случайно задев её ладонь своей, но тут же отдёрнул. Мико вздрогнула и приложила руку к его лбу.

– У тебя жар. Райдэн, тебе…

Он оскалился, оттолкнул её руку, шумно выдохнул и шагнул навстречу. Мико от неожиданности попятилась и врезалась спиной в стену. Райдэн коршуном навис над ней. Горячее дыхание обожгло щёки. Его плечи и грудь тяжело вздымались и опускались, будто каждый вдох давался тэнгу с большим трудом. Чтобы не упасть, ему даже пришлось упереться рукой в стену. Мико не испугалась, наоборот, бродила взглядом по лицу Райдэна, пытаясь понять причину его странного поведения. Влажные волосы прилипли ко лбу, губы пересохли и потрескались, на них проглядывали капли запёкшейся крови, словно он их нещадно кусал.

– Не смей, – прорычал он. – Не смей прикасаться ко мне! И доброй ко мне быть не смей! Поняла? Оставь это Акире!

– Да что с тобой? – Мико толкнула его в грудь, освобождая себе немного места. От его близости и от жара его тела она не могла нормально дышать. – Какая муха тебя укусила?!

– Просто… – выдохнул Райдэн. – Держись от меня подальше.

Он тяжело развернулся и направился прочь по коридору. Покачнулся и врезался плечом в стену, выругался, с трудом оторвался от неё и побрёл дальше. А до Мико долетели его спутанные, непонятные слова: «Продержаться. Ещё немного… продержаться».

– Да что же с ним такое? – пробормотала Мико, хватаясь за грудь.

Сердце её болело.

Глава 17

Ходящая по нитям

Этой ночью Мико снова снилась Хотару. Они танцевали вместе с цутигумо и её прислужницей Сэнго, той самой, которую Мико убила. Во сне Сэнго тоже была мёртвой: с распоротым брюхом и рассечённым горлом. Белое кимоно заливало кровью, но она смеялась. И Хотару смеялась. А потом Сэнго вместе с цутигумо ели Хотару заживо. Паучиха вонзала ей в живот огромные хелицеры, а Сэнго зубами рвала мясо с рук, но Хотару, казалось, было совсем не больно. Она продолжала смеяться, глядя на… Мико.

Мико закричала, но не смогла пошевелиться – паутина цутигумо связывала её по рукам и ногам.

– Ты следующая! – захихикала Сэнго, глядя сквозь Мико белыми глазами. Куски мяса Хотару, которые она глотала не жуя, вываливались на пол из дыры в её горле. – Говорят, печень убийц очень жирная.

Даже когда на костях Хотару совсем не осталось мяса, она всё смеялась и смеялась будто заворожённая. Сэнго облизала пальцы и подошла к Мико, которая уже не помнила себя от страха.

– Знаешь, чем хороши пропитанные магией земли Истока? – прошептала Сэнго, приблизившись вплотную. На перепачканном кровью лице проступали первые признаки гниения. Длинный сизый язык забрался в ухо Мико, и она закричала, пытаясь отодвинуться, но паутина держала крепко. По щекам покатились слёзы, тело била крупная дрожь.

– Так знаешь? – переспросила Сэнго, и в руке её блеснул нож.

– Н-нет, – выдавила Мико. – Не знаю!

Сэнго расплылась в довольной улыбке.

– В том, что здесь, – она говорила медленно, смакуя каждое слово, – мёртвые могут вернуться, чтобы отомстить.

Нож с отвратительным хлюпающим звуком вошёл Мико под ребро, и она задохнулась от боли. А когда смогла снова дышать, закричала, захлёбываясь слезами.

– Мы с тобой тут надолго, – хихикнула Сэнго. Вытащила нож и тут же вонзила снова.

– Очнись! – Сильный удар привёл Мико в чувство. Она распахнула глаза.

Сон. Комната. Она в замке. Над ней – мутное лицо Райдэна. Но…

Мико задыхалась, боль никуда не исчезла, наоборот, стала ещё сильнее.

– Мой бок, – простонала Мико, боясь пошевелиться. Каждый вдох отдавался страшной, острой как лезвие вспышкой во всей левой стороне тела. Нога и пальцы руки онемели.

Райдэн откинул одеяло и тут же грязно выругался.

– Что там? – Мико попыталась привстать, но тэнгу с силой вдавил её в футон.

– Не смотри! – рявкнул он, а на лице его застыл ужас.

Он рванул пояс и распахнул на Мико юката. Она хотела запротестовать, но смогла только застонать.

– Демоны Бездны, – прорычал Райдэн, разорвал простынь и приложил ткань к рёбрам Мико.

Боль молнией прошибла тело, вырвав из горла крик.

– Потерпи, тут пара царапин. Мы мигом всё исправим, – тараторил Райдэн, утягивая Мико поясом, а она его почти не слышала, отрезанная от мира пеленой боли. – Ты же сильная девочка? Продержишься?

– Что со мной?

Райдэн подхватил Мико на руки, и она завыла от боли. Язык обожгло солью и железом.

– Расскажу по дороге, но я рад, что ты готова поболтать. Это хороший знак. – Он вылетел из комнаты и гаркнул первому попавшемуся акасягума: – Мой веер, живо!

– Но мы ещё…

– Живо!!!

Акасягума исчез, а когда Райдэн выскочил на крыльцо, второпях чуть не упав вместе с Мико, появился с веером в руках.

– Это может быть опасно! – пропищал дух. – Мы не успели нанести все кандзи на новые листья.

Райдэн поставил Мико на ноги, обхватив одной рукой за талию, схватил веер, и они взвились в воздух. Боль немного притупилась и отошла куда-то на второй план, в темноту ночи, глаза начали слипаться.

– Рассказывай, что случилось, – потребовал Райдэн, грубо встряхивая Мико. Как и в первый их полёт, он перевернулся на спину, позволив ей распластаться у него на животе.

– Я… – Она с трудом разлепила глаза. – Мне… приснился сон. Там была Хотару… цути… гумо и Сэнго.

– Это Сэнго сделала? – спросил Райдэн. – Она тебя ранила?

Мико издала нечленораздельный звук, который можно было принять за подтверждение.

– Ясно, – только и сказал Райдэн и взмахнул веером, ускоряясь.

Мико пришла в себя от новой порции боли. Они куда-то рухнули – Райдэн так и не научился приземляться. Кажется, это был лес. Ветки били по лицу, бок взрывался жуткой болью, тэнгу ругался сквозь зубы, а его пальцы сжимали Мико будто тиски.

«Останутся синяки», – равнодушно подумала она, снова проваливаясь в забытье.

– Какого демона ты её сюда притащил? – неприятный мужской голос резанул слух, и Мико снова нашла в себе силы открыть глаза.

Маленькая комната тонула в тумане, где-то на краю взгляда поблёскивал очаг.

– Помоги ей! – кричал Райдэн, и Мико поморщилась, ей очень хотелось, чтобы он заткнулся. Чтобы все заткнулись и оставили её в покое, чтобы дали совсем немного поспать. Когда Мико закрывала глаза, боль отступала.

– У нас был уговор…

– В Бездну уговор, Шин! – Что-то металлическое грохнуло об пол. – Вылечи её!

– Райдэн, ты ставишь под угрозу весь наш…

– Лечи! Это приказ! – прогрохотал Райдэн.

А Мико снова куда-то провалилась.

– Наконец-то ты вернулась! – пропела Сэнго, спрыгивая с трона цутигумо и облизывая кровь с ножа. На этот раз в пещере они были только вдвоём. – Я уже соскучилась.

Нет. Мико дёрнулась, но снова увязла в паутине. Нет! Нужно проснуться. Нужно проснуться!

– Хочу, чтобы ты умерла здесь, а не там. – Сэнго ткнула остриём ножа куда-то вверх. – Хочу это видеть. Хочу этим насладиться. Надеюсь, ты понимаешь? Ты вот видела, как я умерла, я теперь хочу тоже посмотреть. Это будет честно, не думаешь?

– Я просто защищалась. Я не хотела тебя убивать, – прохрипела Мико, не узнавая свой голос.

– О, на самом деле ты так не думаешь, – зацокала языком Сэнго. – Иначе меня бы тут не было. Твоё чувство вины, которое ты так старательно прячешь, стало для меня ниточкой, – она дёрнула серебряную паутинку, – по которой я и добралась до тебя. Удивительные чудеса магии, да? Я всегда восхищалась этими непостижимыми законами мироздания. А ты?

Сэнго склонила голову набок.

– Хотя что ты можешь знать. Самое обидное – умереть от рук такой никчёмной блохи, как ты. В тебе же даже нет ни капли магии. Простой вонючий человек – мешок костей и дерьма.

– Вообще-то говорят, что я перерождение принцессы Эйко. Надеюсь, от этого тебе станет легче? – каким-то чудом Мико сложила внятную фразу. Она из последних сил старалась тянуть время для… для того, чтобы её кто-нибудь спас? Райдэн? Он ведь пытается её сейчас спасти. Или это ей тоже приснилось?

– Кто? Ты? – Сэнго расхохоталась, да так искренне и неудержимо, что в разорванном горле забулькала кровь, а кишки вывалились из распоротого живота и рассыпались по полу. – Не смеши ме…

Низко загудел гонг, эхом разносясь по пещере. А следом за ним запел тягучий, неприятный голос.

– Ах ты су… – оскалилась Сэнго и исчезла.

Исчезла и пещера. Осталась только темнота и противный, скрипучий голос, напевающий заклинание. Запахло полынью. Снова появилась боль, и Мико застонала.

Открыла глаза. Перед ними расплывался огонь. Несколько мгновений, и веки снова сомкнулись, будто кто-то тянул их вниз.

«Не засыпай», – голос Райдэна раздражал ещё сильнее скрипучего заклинателя. Просил держаться от него подальше, и сам крутится теперь рядом, хватает за руку, с кем-то препирается, гаркает как сварливый ворон и никак не хочет умолкнуть. Ворон… Это же он подослал того ворона?..

«Открой глаза, Мико». – Прохладная рука легла на лоб.

«Отвали!» – Мико не знала, получилось ли у неё это сказать, но откуда-то издалека донёсся приглушённый смех.

«Она выкарабкается, – снова скрипучий заклинатель. – Дай ей поспать».

Когда Мико снова открыла глаза, очаг уже погас, а комната – всё ещё в тумане – окрасилась в розовый. Рассвет? Мико разглядела две тени в углу.

– Ты плохо выглядишь. – Первой тенью оказался скрипучий заклинатель. Шин, кажется? – Тебя бы тоже не мешало подлатать.

– Всё со мной в порядке. – Второй тенью был Райдэн.

– Целитель здесь я, помнишь? И ты, мой друг, разваливаешься. Что-то разрушает тебя, Райдэн. Я дам тебе настойку из женьшеня, она вернёт силы на какое-то время. Но что бы ты ни делал с собой, лучше прекращай.

Тень Райдэна хмыкнула и привалилась к стене.

– Я бы с радостью, Шин, но это не моих рук дело. Не переживай, поправлюсь, как только… всё закончится. По крайней мере, я на это надеюсь.

Повисла пауза.

– Если Акира узнает, что ты притащил её сюда… – начал Шин.

– Не узнает. А если что, скажу, что сам спас его… любимую. – Мико ясно представила, как Райдэн скривился на последнем слове.

– Он не поверит и мокрого места от тебя не оставит, – тихо рассмеялся Шин.

Райдэн отмахнулся:

– Он проторчит на Хого ещё дня три. Его оттуда не вытащить во время подготовки к празднику. Так что верну её, и никто не заметит.

– В этот раз всё может быть по-другому. Из-за неё.

– Не будет, поверь мне. Лучше не болтай, а тащи уже свой женьшень.

Мико снова закрыла глаза.

В следующий раз комната снова была розовой. На этот раз из-за заката. Тени исчезли, а очаг снова полыхал огнём. Бок болел, но терпимо. Примерно так большую часть времени болело лицо Мико, когда заживало. Это была… привычная боль, с ней получалось сладить. Мико повернула голову, и что-то зашелестело. Поморщившись, она стащила со лба листок жёлтой бумаги с красными кандзи. Заклинание. Похожий был прикреплён к стене над головой, ещё два – на раненом боку. Мико отметила, что на ней была чистая, не по размеру большая юката.

С удивлением Мико обнаружила, что может двигаться. Крякнув от натуги, она сумела приподняться на локтях. Боку это не понравилось, но Мико стерпела.

Дом оказался лесной хижиной из одной-единственной комнаты. Впрочем, у хозяина хватило средств застелить пол татами и соорудить добротный очаг. Вокруг стен стояли сундуки, на балках под потолком висели пучки трав, единственные сёдзи были распахнуты, приглашая в комнату вечернюю прохладу.

За дверью зашелестели голоса, зашуршали шаги, и в комнату вошли Райдэн и Шин.

Целитель выглядел… обычно. Невысокий, загорелый, кареглазый, он не страдал излишней красотой и казался обычным человеком, и что-то подсказало Мико, что так и было. На узких плечах – серая юката, длинные волосы убраны в конский хвост синей лентой.

– Очнулась! – воскликнул Шин, подлетая к Мико и кладя на лоб прохладную ладонь. – Жара нет. Цвет лица бледноват, но ты потеряла много крови.

Мико перевела взгляд с улыбающегося Шина на Райдэна. Он, настороженный и напряжённый, бродил внимательным взглядом по её телу, будто выискивая раны, которые мог пропустить.

– Что случилось? – спросила Мико, отворачиваясь.

– О! – хлопнул в ладоши Шин. – Зарумянилась! Совсем чуть-чуть, но это очень хо…

– Сэнго оказалась ходящей, – перебил его Райдэн. – Она занималась магией при жизни и после смерти превратилась в мстительного духа. Они используют чувства людей – любовь, ненависть, вину, – чтобы приходить к ним во сны и мучить. Обычно снами всё и ограничивается, но Сэнго, похоже, была сильной ведьмой.

– Но мы её изгнали, так что сейчас ты вне опасности! – Шин кивнул на заклинание на стене и легонько похлопал Мико по плечу. – Всё будет хорошо. А теперь тебе нужно поесть и выпить лекарства. Я тебя зашил, намазал раны мазью и закрепил заклинанием, так что заживать будет быстро, но если не пить лекарств, процесс может затянуться…

Шин тараторил и тараторил, так быстро и эмоционально, что Мико в какой-то момент перестала разбирать слова. Райдэн продолжал молча глядеть на Мико, и у неё от этого взгляда чесалось между лопаток.

– Может, хватит разглядывать меня? – брякнула Мико. – Я не рухну тут замертво, и Акира тебя не отругает.

Лицо Райдэна перекосилось, словно Мико отвесила ему пощёчину.

– Ты чуть не умерла, – тихо сказал он.

– Брось, ну, провалялась денёк в постели…

– Ты не приходила в себя три дня. – В глазах Райдэна читался ужас. – Шин сказал, что ты можешь не проснуться.

Мико замолчала и посмотрела на целителя. Тот неловко пожал плечами.

– Но всё же обошлось, – попыталась она рассмеяться. – Все живы и почти здоровы. Ну, кроме Сэнго, разумеется.

Райдэн медленно кивнул. Шин переводил обеспокоенный взгляд с него на Мико и обратно. Мико хотела сказать ещё что-то ободряющее, но не находила слов, захваченная чёрными глазами Райдэна. Почему он так смотрит на неё? Словно не узнаёт. Словно видит в первый раз.

– А я вижу, что моя юката пришлась тебе почти впору! – встрял Шин, привлекая к себе внимание.

– Ты меня переодел? – Мико оторвалась от Райдэна.

– О нет, что ты! Я бы не посмел прикоснуться к женщине без её разрешения! – замотал головой Шин. – Это всё Райдэн!

Мико залилась краской и плотнее запахнула юкату. В груди поднялась привычная волна раздражения.

– Всё успел разглядеть? – прошипела она. – Развратник.

– Ой, да было бы на что смотреть. – Райдэн скривился и скрестил руки на груди. – Ты себя-то видела?

Мико показала ему язык и с облегчением выдохнула. Всё вернулось на круги своя. Странное напряжение, возникшее на несколько долгих мгновений, испарилось.

Шин непонимающе поскрипывал, глядя на своих гостей. Ему явно было неловко.

– Еда и лекарства! – наконец нашёлся он и поспешил к очагу греметь посудой.

Глава 18

Шёпот сердца

Мисо-суп пах водорослями и бобами. На поверхности плавали неровно нарезанные кусочки тофу и мелкие коричневые грибы. Мико терпеть не могла мисо-суп, и в детстве мама могла долго уговаривать её съесть хотя бы пару ложек. Но сейчас Мико проглотила его мгновенно, выпив прямо из пиалы. Она будто не ела целую вечность. Желудок, наполнившись, довольно булькнул и запросил добавки. Отварной рис с кусочком жареной рыбы тут же отправились вслед за супом.

– Хороший аппетит! Точно идёшь на поправку, – похвалил Шин, который не успел опустошить и половины своей пиалы.

Они сидели за маленьким столиком у очага. Пламя уже почти потухло, но ещё грело щёки, и Мико щурилась от его дрожащего тепла. Райдэн ковырялся в рыбе, разбирая её на мелкие волокна, но есть не торопился. Выглядел он гораздо лучше, чем в ту ночь, когда Мико нашла его на энгаве. В глаза вернулся блеск, щёки порозовели, в позе появилась сила.

«Он тоже пошёл на поправку или это женьшеневая настойка Шина поставила его на ноги?» – подумала Мико, украдкой разглядывая тэнгу.

– Сэнго может ещё вернуться? – задала она вопрос, который старательно отгоняла с момента пробуждения. Воспоминания о ней, пусть и подёрнутые дымкой полыни и смазанные болью, вызывали дрожь. По спине пробежал холодок, а вмиг ослабшие руки чуть не выронили пиалу с едой.

– Я нарисовал тебе амулет от кошмаров. Он лежит в рукаве твоей юкаты, – сказал Шин. – Заклинанием я «обрезал» нить, по которой пришла Сэнго, но она может отыскать другую. Пока ты не избавишься от чувства вины.

– Я даже не знала, что оно у меня есть! – Всё это время Мико старательно избегала воспоминаний о роковом дне в логове цутигумо и думала, что это выходит у неё вполне успешно. – Как же мне от него избавиться?

– Понять, что это было лучшее решение в той ситуации и ты не могла поступить иначе, – сказал Райдэн.

– Ах, ну, да, мне сразу стало легче, спасибо! – хмыкнула Мико.

– Разберёмся с твоими чувствами по ходу дела. – Тэнгу отставил еду в сторону. – А теперь, если ты доела, нам пора возвращаться, пока Акира ничего не заподозрил. Я собираюсь воспользоваться нашим договором и попросить тебя молчать о происшедшем, об этом месте и о Шине. Все эти три дня ты спокойно жила в замке и никуда не отлучалась.

– Но почему? – возмутилась Мико.

– Потому что если Акира узнает об этом месте, – удивительно спокойно ответил Райдэн, – Шин пострадает. Думаю, молчание – небольшая цена за спасение твоей жизни. Тем более что ты пока что даже спасибо не сказала.

Мико перевела вопросительный взгляд на Шина, тот пожал плечами.

– Мы с Акирой не очень хорошо… расстались, – осторожно начал он. – Это было тяжело, всё же мы были… друзьями не одну сотню лет.

– Я думала, ты человек! – удивлённо отпрянула Мико.

– Я и есть человек, – улыбнулся Шин. – Но ещё я заклинатель. Мы и так живём гораздо дольше обычных смертных, а в землях Истока этот срок увеличивается вдвое, если не втрое. Мои кровь и кости, как и эти земли, пропитаны магией, она и даёт долгую жизнь. Но я бы не прожил так долго, если бы Акира…

– Убил тебя раньше, – перебил Райдэн. – В общем, Мико…

– Что между вами произошло? – Мико пропустила слова тэнгу мимо ушей, продолжая внимательно глядеть на Шина. Тот уставился на свои руки, будто бы на них был написан ответ.

– Это тебя не касается, – отрезал Райдэн и поднялся на ноги. – Пойдём, пора возвращаться.

Он потянул Мико за руку. Не сильно, но она всё равно поморщилась от боли. Райдэн тут же ослабил хватку.

– Прости, но нам правда пора, – сказал он мягче.

Мико, закряхтев, встала. Боку не нравились любые, даже самые незначительные движения. Райдэн подхватил её за талию, поддерживая. Идти стало легче. Когда они уже подошли к двери, до ушей Мико долетел тихий голос Шина:

– Я предал его.

Мико оглянулась. Глаза целителя блестели от слёз. Мико хотела задать новую гору вопросов, но Райдэн потянул её наружу и захлопнул за ними дверь.

Хижину со всех сторон обступал густой лес, где-то вдалеке шумел водопад.

– Что это за место? – Мико огляделась.

– Это тоже тебе знать не стоит. – Райдэн достал из рукава веер.

На этот раз посадка вышла куда мягче. Райдэн опустил Мико на землю в саду камней, пока сам ещё находился в воздухе. Когда ноги её коснулись земли, он взмахнул веером и неловко плюхнулся рядом, едва удержав равновесие, но всё же устояв на ногах.

Полёт растревожил раны Мико, и она ухватилась за руку Райдэна, стараясь отдышаться и унять боль.

– Ну и как ты предлагаешь мне это скрывать от Акиры? – проворчала она, жмурясь.

– Двигаться плавно и грациозно и на какое-то время воздержаться от развлечений в спальне, – невозмутимо ответил Райдэн.

Щёки Мико вспыхнули.

– Да как ты…

– Не переживай, беглянка, осуждать – дело твоих соседок и родственников. Мы же, ёкаи, как дикие животные, совокупляемся, не испытывая стыда.

– О, Сияющая Богиня, какой же ты…

– Мерзкий? Гадкий? Жалкий? – закривлялся Райдэн. – Ты меня ненавидишь и дел иметь со мной не хочешь. Давай не будем повторяться и сразу разойдёмся.

– Я тебя не понимаю, – покачала головой Мико. – Тебя как будто два. Или даже три. И я совсем не знаю, какой из вас настоящий.

Райдэн пожал плечами, глаза его озорно сверкнули. Он наклонился к Мико и прошептал:

– Тот, что хуже всех.

Мико посмотрела в темноту его глаз, стараясь разглядеть правду, что прячется за ней.

– Я так не думаю.

– Мико. – Райдэн взял её за плечи и улыбнулся краешком губ. – Давай-ка я тебе объясню, что происходит. Тебе кажется, что мы похожи. Думаю, ты начала испытывать ко мне жалость, может быть, даже нежность, когда увидела шрамы на моей спине. Ты подумала, что я такой же, как и ты, раненый и отвергнутый. И, возможно, даже то, что я веду себя как подонок из-за того, что кто-то когда-то сделал мне больно. Но это не так. Я просто веду себя как подонок. Да, иногда я совершаю поступки, которые можно оценить как хорошие. Потащился с тобой к цутигумо, спас твою жалкую жизнь. Так что все твои нежные чувства, которые сбивают тебя с толку, заставляют сомневаться в себе, во мне, в твоих отношениях с Акирой, на самом деле не имеют ко мне никакого отношения. Мне они не нужны, и забота твоя мне не нужна. И тебе это всё не нужно. Ты сама скоро поймёшь это. Если хочешь, можем проверить. Я могу тебя поцеловать. Или! – Он подмигнул. – Мы можем даже совокупиться, как дикие звери! Хотя, нет, думаю, это плохая мысль, здесь я точно переплюну Акиру в мастерстве и чувственности…

Мико не покидало чувство, что она наблюдает за каким-то очень дурацким спектаклем. Она не верила ни единому слову Райдэна. И чем больше он говорил, тем менее убедительным казался.

– Ты всё это говоришь… – протянула она, – про меня или про себя? Про мои чувства или про свои?

– Я… что? – Райдэн казался ошарашенным.

– Я не питаю иллюзий насчёт того, что ты добрый малый, Райдэн. Ты совсем не добрый и не прекрасный. И ведёшь какие-то тёмные, далеко не добрые игры, в которые втягиваешь и меня. Возможно, ты и спас меня только для того, чтобы я осталась частью какого-то твоего коварного плана. Но я вижу, что это не всё. Никто не хочет быть плохим и никто не может состоять полностью из темноты или света. И ты не исключение, Райдэн. Но я не хочу и не буду заглядывать в твою темноту. И, можешь не переживать, я никогда тебя не полюблю.

Руки Райдэна отпустили плечи Мико и плетьми повисли вдоль тела, словно вмиг лишившись последних сил. Глаза его потухли, снова сделавшись непроницаемыми, на лицо вернулась болезненная бледность.

– Но в любом случае, – Мико убрала с его лица непослушную прядь, стараясь не морщиться от боли, – спасибо, что спас меня.

Улыбнувшись Райдэну одними губами, она расправила плечи, развернулась и направилась в дом. Только оказавшись в своей комнате, Мико позволила себе привалиться к стене, обессиленно сползти на пол и разрыдаться.

Она не знала, о чем именно льёт слёзы. О Райдэне, о себе, о своём израненном теле, о сестре, которую так и не смогла найти, об испытаниях, к которым была не готова, об отнятой жизни, об Акире, от которого требовала честности, но с которым не была честна сама. Мико горевала обо всём сразу так яростно и надрывно, словно силясь выплакать все слёзы, которые у неё просто не было времени выплакать раньше. Она всё бежала и бежала куда-то без оглядки с тех пор, как умерли родители. Если подумать, она и по ним не успела поплакать тогда. Ей пришлось быть сильной, чтобы успокаивать Хотару, стать ей примером и опорой и не дать им обеим умереть с голоду. Так что сегодня Мико плакала и по ним.

Дверь тихонько скрипнула, и в комнату пробралась девочка-акасягума с тоненькой красной косичкой. Она молча подобралась поближе, села на корточки, положила на пол рисовый пирожок, завёрнутый в лист бамбука, и замерла, будто боясь спугнуть Мико. Жёлтые глаза светились в темноте.

Мико покосилась на пирожок и всхлипнула.

– Как тебя зовут? – спросила она.

Акасягума пожала плечами:

– Нам не дают имён, но другие духи зовут меня Ю. Так зовут всех акасягума, кто работает в онсэне. Но вы, госпожа, можете называть меня так, как вам нравится.

Мико размазала по лицу слёзы.

– Ю… Юри. Как тебе имя Юри? – спросила она, с трудом выговаривая слова. Рыдания всё ещё давили грудь и застревали в горле.

– Спасибо, госпожа, за такое чудесное имя. Я буду носить его с честью! – просияла акасягума и подвинула пирожок поближе к Мико. – Он со сладкими бобами. Юри стащила его с кухни, чтобы съесть, но когда проходила мимо вашей комнаты, подумала, что вам он нужнее.

– Я не голодна, спасибо, – слабо улыбнулась Мико.

– Тогда Юри может съесть?

Мико кивнула, акасягума подхватила пирожок и целиком запихнула в рот, прямо вместе с бамбуковым листом.

– А родители у тебя есть? – спросила Мико.

– Нет, мы появляемся там, где нужны. И исчезаем, когда нужды в нас больше нет. А у вас, госпожа, есть родители?

– Были. Умерли два года назад.

– Что с ними случилось? – Юри подползла ближе.

– Заболели. – Мико ещё никому не рассказывала эту историю целиком. Возможно, от этого слова полились сами собой. – Той зимой многие болели. Она вышла ужасно холодной и снежной. Дорогу замело, и к лекарю оказалось не добраться. Мы с Хотару пытались помочь родителям, как умели: кормили и поили в основном. Даже раздобыли у соседей каких-то трав. Но в итоге ничего не вышло. А потом и Хотару заболела, но слава Сияющей Богине, всё обошлось. Не знаю, что было бы, останься я совсем одна.

– Разве люди не должны умирать? Господин Акира говорит, что ваша жизнь короткая, но яркая, как у светлячка. За вами интересно наблюдать и наслаждаться вашим сиянием, но рано или поздно вы потухнете и превратитесь в прах.

– Господину Акире нужно меньше болтать, – хмуро ответила Мико, пряча лицо в коленях. – Пусть по сравнению с вечностью наша жизнь коротка, как у букашки, для нас эти десятки лет очень важны и ценны, других у нас попросту нет. Поэтому, когда кто-то или что-то сокращает наш и без того короткий век, это нечестно, жестоко и очень печально.

Юри задумчиво засопела. Ей – духу, пришедшему из ниоткуда и исчезающему в никуда, – наверное, было очень сложно понять чувства Мико. Юри попросту не знала, что такое жизнь и смерть, кто такие родные и близкие, у неё даже имени не было. Всё, что она знала в своей жизни – работа в онсэне и игры с другими духами, такими же как она.

– Юри думает, что будет грустить, когда вы умрёте, госпожа, – в итоге сказала она, моргнув жёлтыми глазами.

– Спасибо, Юри, – тихо ответила Мико и потрепала духа по макушке.

Глава 19

Тень ивы в солнечный день

Солнце нещадно слепило глаза. Вчера Мико так и заснула на полу у стены, не найдя в себе сил перебраться на футон. Но к своему удивлению, проснувшись, обнаружила, что укрыта одеялом. Ответ обнаружился тут же, в комнате – на краешке одеяла сидела, поджав под себя ноги, Юри и не моргая глядела на Мико.

– Ты была тут всю ночь? – Мико с трудом разлепила глаза и села, отметив про себя, что бок болит уже гораздо меньше. Заклинания и мази Шина действовали лучше, чем можно было себе представить.

– Юри подумала, если вы захотите принять ванну и если Юри будет рядом, то быстрее других духов побежит в онсэн и всё подготовит, – без запинки ответила акасягума. – Вы хотите принять ванну?

– Эм, нет. – Мико почувствовала себя неловко. – Пожалуй, пока мне лучше воздержаться от ванн.

Юри тут же погрустнела и вся поникла. Мико поспешила исправить ситуацию, сути которой, впрочем, всё ещё не понимала.

– Но ты можешь приготовить мне воду для умывания? – осторожно проговорила она.

Юри тут же просияла, как начищенный гонг, закивала и, громко затопав пятками по полу, выбежала из комнаты.

После умывания Мико украдкой осмотрела раны. Две линии длиной с большой палец расположились одна над другой и уже покрылись коричневой коркой. Останутся шрамы – в этом Мико не сомневалась. Что ж, одним больше, одним меньше – ей уже нечего было терять. А если Акира отыщет целителя, как и обещал, то можно будет убрать и их. Только вот как объяснить ему, откуда они взялись? Особенно если язык, скованный обещанием Райдэну, как и в прошлый раз будет прилипать к нёбу при любой попытке рассказать правду.

«Разберусь с этим позже», – решила Мико, заворачиваясь в чистую одежду из шкафа: нежно-розовую юкату.

Юри всё это время крутилась рядом, как собачонка, и всё выспрашивала, не нужна ли Мико помощь хоть с чем-нибудь. Помощь была не нужна, и этот факт так расстраивал Юри, что она, каждый раз получая отказ, чуть не плакала.

Так хвостом она проследовала за Мико на завтрак. И как только другие акасягума заходили в зал с едой, Юри бежала к ним, забирала подносы и торопилась поставить их на стол.

– Что… – начала было Мико, но тут двери снова распахнулись, и в зал вошёл Акира, напевая что-то себе под нос.

– Как же я вовремя! – радостно воскликнул он. – Надеюсь, без меня тут всё было благополучно? Ты не скучала?

Мико открыла рот, и язык не пожелал оторваться от нёба.

«Демоны Бездны, Райдэн!» – прорычала она про себя, натянуто улыбнулась и выдавила:

– Всё было спокойно. Как подготовка к празднику?

Акира, кажется, ничего не заметил и грациозно опустился на подушки.

– О, всё просто прекрасно! Я так счастлив, что всё тебе рассказал. Госпожа Кацуми и господин Нобу тоже счастливы, что ты согласилась нам помочь. Мы практически дописали заклинание для обряда, так что к празднику всё будет готово. Госпожа Кацуми лично подберёт тебе наряд. А я приказал отыскать целителя, который сможет убрать твой шрам. Надеюсь, он успеет к назначенной дате, чтобы ты предстала перед народом Истока во всей красе! Как и подобает настоящей принцессе!

Мико затошнило от масштабности планов. Захотелось убежать и спрятаться – почему-то они испугали её едва ли не больше, чем недавняя встреча с Сэнго.

В зал зашли акасягума с едой для Акиры, и тот, к облегчению Мико, замолчал, провожая удивлённым взглядом Юри, которая снова вскочила и побежала отбирать поднос, чтобы радостно потащить его к столу Мико, который и так ломился от яств.

– А что здесь происходит? – вскинул брови Акира. – Милый дух, думаю, это моя еда.

Юри не обратила на Акиру никакого внимания и принялась выставлять тарелки на стол. Другие акасягума стояли в дверном проёме и обеспокоенно перешёптывались.

– Прости, – смущённо пискнула Мико. – Юри с самого утра ведёт себя немного… странно.

– Юри? – Глаза Акиры округлились. – Ты дала ей имя?

Мико кивнула. Акира замер на мгновение, а потом звонко расхохотался. Мико непонимающе моргала, Юри продолжала старательно выкладывать еду на стол.

Отсмеявшись, Акира вытер выступившие слёзы и покачал головой.

– Поздравляю, теперь у тебя имеется личный дух-помощник.

– То есть?

– То есть, дав домовому духу имя, ты сделала его своим. Разумеется, это работает только в том случае, если дух согласился это имя принять или если у него не было другого имени. Теперь Юри будет служить только тебе и слушаться только твоих приказов.

– Но я не хотела! Это вышло случайно! – воскликнула Мико, покосилась на Юри и понизила голос: – А это можно как-то отменить?

Акира кивнул:

– Скажи Юри, что она тебе не нужна, и она исчезнет.

– В смысле, совсем исчезнет? – Мико посмотрела на акасягума. Та закончила с посудой и села в сейдза слева от Мико. – Умрёт?

– Это не будет смертью, в привычном тебе понимании. Она же никогда не рождалась. Юри просто станет частью общего потока магии, из которого и была соткана, как и все акасягума и подобные им низшие духи.

Юри моргнула огромными глазами, каждым отдельно. Казалось, её совсем не трогает разговор о её судьбе.

– А просто вернуть её тебе нельзя? – осторожно спросила Мико.

– Она никогда и не была моей в полном смысле этого слова. Я не даю духам имена, чтобы не привязываться. Но в любом случае отнять имя уже нельзя. Можно только… – Акира постучал изящным пальцем по подбородку. – Отпустить духа.

– Убить.

– Я уже сказал, что это не будет смертью…

– Я её оставлю, – решительно сказала Мико.

Акира нежно улыбнулся.

– Как пожелаешь. – Он слегка наклонил голову, так что пара белых прядей упала на лицо. – А теперь можешь попросить её вернуть мою еду?

После завтрака Акира пригласил Мико прогуляться по саду и понаблюдать за рыбами в пруду. Юри сперва попыталась увязаться следом, но Мико вежливо попросила духа подождать в доме. Пруд оказался размером с небольшое озеро правильной круглой формы. Среди листьев кувшинок поблёскивали в лучах солнца рыжие спины карпов, квакали невидимые глазу лягушки. Над прудом склонилась плакучая ива, её тонкие ветви и лёгкое голубое кимоно Акиры трепетали, подхваченные ветром. На камень у пруда сел упитанный ворон и стал разглядывать что-то в воде.

– Если Райдэн раньше был Хранителем, почему сейчас служит тебе? – спросила Мико, разглядывая чёрную птицу.

– Почему ты спрашиваешь? – Акира сложил руки на животе, спрятав ладони в рукавах.

Они остановились в тени ивы, спрятавшись за её густой листвой. Здесь было прохладно, несмотря на яркое солнце, что нагревало воду в пруду.

– Просто… – Мико осторожно подбирала слова. – Мне показалось, что вы не ладите, но при этом ты держишь его при себе. Или он остаётся тут. Вот мне и стало интересно.

Некоторое время Акира молчал, вместе с Мико наблюдая за птицей. Ворон перепрыгнул на соседний камень и стал чистить перья.

– В качестве наказания за предательство мы не только изгнали Райдэна с горы Хого, но и забрали у него крылья.

Мико вспомнила два ужасных шрама на спине Райдэна и нервно сглотнула. Это не был аккуратный срез, сделанный быстрым движением меча. Когда-то это были страшные рваные раны, будто крылья выдирали наживую. Кто из Хранителей сделал это с ним? Кацуми, Нобу или… Акира? И что за преступление совершил Райдэн, чтобы заслужить такое наказание?

– Мы сказали, что вернём ему крылья, если он докажет свою верность, и мы удостоверимся, что он никогда больше не выступит против Хранителей, – продолжил Акира. – Тогда же он сможет вернуться на гору Хого и восстановиться в должности Хранителя. Его служба мне – попытка вернуть крылья.

– И ты вернёшь их ему?

– Если посчитаю, что вина искуплена. Думаю, сотни лет верной службы будет достаточно. Надеюсь, госпожа Кацуми и господин Нобу со мной согласятся, когда придёт время. Они всё ещё выступают за пожизненное изгнание и лишение крыльев. Но я как никто другой понимаю, что для тэнгу значит остаться без крыльев. Худший позор и представить сложно. Всё равно что прилюдно заявить о своей немощи, потерять то, что делало тебя тобой. Целым и настоящим. Тэнгу без крыльев, что человек без рук и ног – существовать можно, но у многих ли хватит воли назвать это жизнью? К тому же с потерей крыльев Райдэн потерял и часть своей магической силы. Сейчас он немногим сильнее низших ёкаев. Другие тэнгу – подданные его клана – отказались ему служить и покинули его земли. Для них подчиняться бескрылому тэнгу – страшный позор.

Мико поджала губы. Она и не представляла, что последствия потери крыльев так ужасны. А уж по нахальному лицу Райдэна и вовсе нельзя было угадать, что он чувствует на самом деле. Впрочем, и сама Мико давно и наглухо срослась со своей маской, той самой, что защищала её от внешнего мира и помогала закрыть глаза на всё то, чего она лишилась.

Мико тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли: вот ещё, думать о Райдэне на чудесной прогулке с Акирой, да ещё и жалеть его. Дёрнул же демон завести этот разговор.

– Я велю Райдэну держаться от тебя подальше, – вдруг заявил Акира, всем телом разворачиваясь к Мико. – Не хочу видеть его рядом с тобой.

– Не думаю, что он причинит мне вред, – осторожно сказала Мико. Всё её нутро воспротивилось словам Акиры. Если уж кому и прогонять Райдэна, так это ей самой и тогда, когда она того захочет. Нет, о чём это она? Она этого и хочет: чтобы Райдэн держался подальше, чтобы не втягивал её в свои игры, чтобы не занимал её мысли.

– Как представлю, что он смотрит на тебя, схожу с ума. – Акира приблизился к Мико и поцеловал в макушку. – А уж если подумаю, что он может к тебе прикасаться…

Акира шумно выдохнул, а Мико невольно вспомнила, как Райдэн крепко обнимал её в полёте, крепко и при этом необычайно осторожно, как она лежала на его груди, чувствуя кожей биение его сердца. Щёки вспыхнули румянцем, а грудь обожгло чувством вины оттого, что она вообще задумалась об объятиях Райдэна.

– Он же не прикасался к тебе, пока меня не было? – Акира лёгким поцелуем коснулся уха Мико.

– Нет, – солгала она, и грудь защемило от боли. Она подалась навстречу Акире, чтобы загладить вину, чтобы у неё не было необходимости больше лгать, чтобы у него не было причин сомневаться.

Их губы встретились в страстном поцелуе, и Мико облегчённо выдохнула, когда одна рука Акиры скользнула в ворот её кимоно и с силой сжала грудь, а другая обхватила за талию. Раненый бок отозвался острой болью, но Мико стерпела, издав лишь короткий стон, который Акира принял за желание. Он развернул Мико спиной, прислонил к стволу ивы и быстрым движением задрал подол её юкаты.

Мико не пыталась его остановить, стараясь дышать ровно и не обращать внимания на боль. Она не хотела его разочаровывать, не хотела, чтобы он сомневался в ней и в её чувствах. Она хотела, чтобы Акира был счастлив, тогда будет счастлива и она.

После прогулки Акира снова улетел на гору Хого, пообещав вернуться к утру, а Мико на негнущихся ногах отправилась в свою комнату. На боку юката расплылось несколько пятен крови, которые Мико старательно прикрывала рукавом. Закрыв за собой дверь, она осмотрела раны. Одна из них открылась, но совсем немного, и Мико выдохнула. Тут на полу у двери она заметила небольшой свёрток и записку.

«Это лекарства от нашего общего друга. Пей по глотку после завтрака и перед сном. Если будет продолжать болеть, говори. Не забывай про амулет».

Мико застонала, скомкала записку и швырнула в угол комнаты.

Глава 20

Мышь, решившая стать кошкой

Глаза госпожи Кацуми смотрели строго и надменно. Она даже не пыталась сделать вид, что находиться в обществе Мико ей приятно или интересно, хоть и вела себя безукоризненно вежливо. Впрочем, возможно, дело было вовсе не в Мико, а в том, что тысячелетняя кицунэ была вынуждена возиться с неразумным ребёнком, который умрёт раньше, чем она успеет моргнуть.

– Танец кагура – важная часть обряда, без которой заклинание выйдет неполным, – говорила она, обводя взглядом просторный зал, устланный отполированными до блеска досками. Золотые глаза её поблёскивали, запирая в себе полуденное солнце.

За её спиной сидела пара ёкаев, похожих будто две капли воды. Один играл на флейте, а другой пел, и оба они синхронно качали головами с острыми рожками и бровями-точками и помахивали тонкими белыми хвостами с серыми кисточками.

Мико подняла руку с кагура сузу – маленьким посохом, увенчанным двенадцатью золотыми бубенчиками. Длинные ленты, прикреплённые к его основанию, взметнулись следом. Мико их подхватила, повернулась, наклонив голову, и слегка присела, повторяя заученные движения. Руки и спина болели от долгих повторов одних и тех же поз, ещё не заживший бок безостановочно ныл, ноги дрожали от усталости. Госпожа Кацуми прибыла в замок Акиры на рассвете, и с тех пор они без перерыва разучивали танец. Кагура был призван очистить пространство и позволить заклинанию развернуться в полную силу, призвав дремлющий в Мико дух божественной принцессы Эйко. При очередном повороте Мико умудрилась споткнуться о собственные хакама. Она не упала, но бубенцы жалобно звякнули.

Госпожа Кацуми неодобрительно цыкнула, похоже, теряя терпение. Взмахнула рукой, останавливая музыку.

– Угораздило же принцессу Эйко переродиться в такой никчёмной девчонке, – шепнул один музыкант другому, и оба они противно захихикали, прикрыв лица рукавами.

Мико стиснула зубы. Госпожа Кацуми сделала вид, что не услышала их слов.

– Готов поспорить, господину Акире приходится напиваться, прежде чем прикоснуться к ней, – зашуршал второй музыкант. – С таким-то лицом…

В следующий миг зал сотряс вскрик боли, зазвенели бубенчики, и музыкант завалился на спину. Это Мико со всей силы швырнула в него кагура сузу, угодив точно по рогатой голове. Его близнец выронил флейту, испуганно уставился на Мико и отполз в сторону, словно опасаясь, что она сейчас швырнёт что-то ещё или, чего доброго, набросится на него сама. Мико, может быть, и бросилась бы, если бы не острый взгляд госпожи Кацуми. Он буквально пригвоздил Мико к месту. Захотелось съёжиться, вжав голову в плечи, и сделаться очень маленькой и незаметной, совсем ничтожной, но Мико заставила себя выпрямиться и с вызовом посмотреть на кицунэ.

Алые губы госпожи Кацуми растянулись в довольной усмешке. Она поднялась на ноги, и девять хвостов веером раскрылись за её спиной.

– Может быть, ты чего-то и стоишь, – сказала она, глядя на Мико сверху вниз. – На сегодня достаточно.

Сложив руки с острыми когтями на животе, госпожа Кацуми направилась к выходу. Музыканты, спотыкаясь и с опаской косясь на Мико, побежали за ней. Лицо одного было залито голубовато-зелёной кровью. Меткий удар сузу рассёк ему бровь.

Как только дверь за ними закрылась, Мико опустошённо выдохнула и села на пол. От злости у неё дрожали руки, а боль в боку притупилась. Ёкаи говорили так, зная, что Мико их услышит, делали это специально. И госпожа Кацуми явно не собиралась их одёргивать. Почему? Потому что ей всё равно? Потому что правила вежливости запрещают поправлять других? Потому что она хотела проверить Мико? Но в чём тогда была проверка? Дерзнули ли бы низшие ёкаи говорить такие вещи, не будучи уверенными, что за это не последует никакого наказания? Кацуми выглядела страшно, внушала трепет одним своим взглядом, и – Мико была уверена – в гневе была ещё страшнее.

«Какие они все странные», – подумала Мико, поднимаясь с пола.

В столовой её уже ждал обед. Акиры снова не было в замке, поэтому накрыт был только один столик. Это расстроило Мико, сейчас она бы не отказалась от компании доброго и нежного цуру, который утешил бы её уже одной только улыбкой.

Мико села за столик и открыла крышку ближайшей пиалы. Нос защекотал приятный запах свежего свиного супа, и желудок тут же требовательно заворчал. Из-за визита госпожи Кацуми Мико пропустила завтрак. Рыба и рис исчезли с тарелок раньше, чем она успела почувствовать их вкус, суп отправился следом, но Мико всё равно осталась голодной.

В замке было тихо. В последние дни Акира всё реже появлялся, посвящая почти всё своё время подготовке к празднику. Иногда он посреди ночи заходил в комнату Мико, она просыпалась от его прохладного прикосновения к её лбу, но исчезал цуру прежде, чем она успевала открыть глаза. И сейчас, когда Мико зашла в свою комнату, ей показалось, что она увидела, как за ширмой у окна соткалась тень Акиры, но это был не он.

Из-за ширмы вышел Райдэн.

«Он что, влез в окно?» – подумала Мико.

– Я летел, так что в окно было быстрее, – Райдэн будто прочитал её мысли и продемонстрировал сложенный веер. – Заглянул проверить, как твоё самочувствие.

Чёрные глаза цепким взглядом пробежались по Мико с ног до головы.

– Со мной всё в порядке. – Она отвернулась. – Уходи.

Райдэн хмыкнул, наклонился и выудил из-за ширмы юкату с пятнами крови. Кимоно с прогулки с Акирой – Мико спрятала его под горой подушек за ширмой, надеясь тайком отстирать пятна, но забыла. Как Райдэн его нашёл?

– Это ты называешь в порядке? – Он тряхнул юкату. – Вся комната провоняла твоей кровью. Это не шутки, Мико.

– Почему тебя это вообще волнует? – огрызнулась она. – Ну, умру и умру. Тебе-то что?

Райдэн замер, и лицо его исказило непонятное выражение. Сомнение? Сожаление? Вина? Мико не могла найти определение тому, что видела. Райдэн бросил юкату обратно на пол.

– Раздевайся, я осмотрю твою рану, – скомандовал он.

– Вот ещё! – фыркнула Мико, скрещивая руки на груди. – Что ещё тебе показать, развратник?

– Мико, это не шутки, – повторил Райдэн без тени улыбки. – Ты можешь умереть. Поверь, твоё обнажённое тело меня мало интересует.

У Мико от его серьёзного взгляда пробежала лёгкая дрожь по спине, а сердце забилось быстрее, подгоняя кровь к щекам, но она упрямо тряхнула головой, хмурясь.

– Ты так беспокоишься, потому что если я умру, некому будет участвовать в твоих коварных планах?

Райдэн вздохнул и вскинул руки, будто Мико поймала его с поличным.

– Вроде того, – кивнул он, не отрывая от неё глаз. – А теперь, когда мы прояснили этот момент, ты позволишь мне взглянуть на рану?

– Сначала скажи, что ты задумал.

– Великая Богиня, что за упрямая девчонка! – всплеснул руками Райдэн.

– Ты хочешь навредить Акире? – Мико сделала широкий шаг ему навстречу. – Это как-то связано с тем, что тебя изгнали с горы Хого? Или с твоими крыльями?

Райдэн скрипнул зубами.

– Я не собираюсь вредить твоему драгоценному Акире, – процедил он. – Больше я тебе ничего не скажу. Или солгу, а ты всё равно не узнаешь правды. Так что, будь добра, хватит угрожать мне своей смертью и дай убедиться, что с тобой всё в порядке.

Он плюхнулся на татами, скрестив ноги, и жестом пригласил Мико сесть напротив. Потоптавшись на месте, она всё же послушалась и опустилась в сейдза. Бок, как назло, начал болеть сильнее.

Райдэн терпеливо ждал, не мигая наблюдая за каждым движением Мико чёрными как бездна глазами. Медленно, стараясь унять непонятно откуда возникшее волнение, Мико потянула шнурок на кимоно и взялась за воротник. Сердце тут же гулко забилось в рёбра, будто хотело освободиться из заточения и сбежать.

Кимоно распахнулось, и Мико с трудом сдержала взволнованный вздох. Щёки мгновенно вспыхнули, сделавшись такими горячими, что заслезились глаза. Руки задрожали, поддевая край повязки, влажной от пота и крови. Райдэн не отводил от Мико глаз. Они не выражали ничего, кроме спокойствия и сосредоточенности, и отчего-то это заставляло Мико смущаться ещё больше и дышать тяжелее, хоть она и старалась это скрыть изо всех сил.

Она ослабила повязку, и та соскользнула, обнажив небольшую упругую грудь. Мико выдохнула и стыдливо прикрылась. Взгляд Райдэна не изменился.

«Что я делаю? Почему я… Почему я вообще согласилась? Я что, хочу, чтобы Райдэн…» – Мико не позволила себе закончить эту мысль, зажмурилась и выгнулась, оперевшись на одну руку, а другой прикрывая грудь, чтобы Райдэн мог осмотреть рану.

Она вздрогнула и покрылась мурашками, когда его прохладные пальцы коснулись кожи.

«Он же не прикасался к тебе, пока меня не было?» – вспыхнули в сознании слова Акиры, и Мико отвернулась, сгорая от стыда. Она отвратительная. Порочная. Лживая. Она не должна была позволять Райдэну прикасаться к себе. Даже смотреть на себя.

– Выглядит гораздо лучше. – Пальцы Райдэна пересчитали рёбра, и тело накрыла пленительная волна дрожи, сердце забилось так быстро, что казалось, вот-вот не выдержит и разорвётся. Дыхание перехватило, и Мико пошатнулась. Райдэн подхватил её за талию. – Прости, я сделал тебе больно?

«Да что происходит, демоны Бездны?!»

– Немного, – соврала Мико, не в силах даже взглянуть на Райдэна. А тот, судя по тону, оставался спокоен.

– То, что всё ещё есть кровь, нехорошо, но гноя и плохого запаха нет. Так что пока ты не умираешь. И, думаю, можно уже воспользоваться мазью, – сказал он абсолютно бесстрастно.

Зашуршал одеждой, зашелестел бумагой, и скоро носа Мико коснулся знакомый аромат трав. Она перевела взгляд на Райдэна, он набрал на палец золотую мазь, которая холодом легла на рану, слегка пощипывая.

– Когда я мазала ею Акиру, – Мико попыталась растворить смущение в разговоре, – его раны исчезли мгновенно. Почему со мной не так?

– Потому что ты человек, – ответил Райдэн, нанося на рану новый слой золота. – Из-за магии в наших телах раны ёкаев и так заживают очень быстро. Мазь помогает магии делать своё дело ещё быстрее. Так как ты смертная, в тебе магии очень мало, мазь вытягивает её как может. Это тоже ускоряет заживление, но выглядит не так впечатляюще, как на нас. – Пальцы, влажные от мази, задержались на рёбрах Мико, отдавая тепло, и Райдэн с сожалением вздохнул. – Раньше я бы мог исцелить тебя за одно мгновение.

– Раньше, когда у тебя были крылья? – осторожно спросила Мико.

Тэнгу снова вздрогнул, будто удивился, что она услышала его слова.

– М? Да. Тогда. – Он кивнул и принялся затягивать повязки, хмуро глядя куда-то сквозь Мико.

– А… шрам бы мой мог убрать?

Райдэн вскинул на неё удивлённый взгляд.

– Зачем?

– Чтобы я стала красивой, – дёрнула плечом Мико, чувствуя себя очень глупо.

Райдэн усмехнулся, закрепил края повязки и запахнул её кимоно.

– Ты и так красивая, – сказал он, и в глазах его появился озорной огонёк.

Мико скривилась. Опять издевается.

Райдэн перехватил длинную прядь её волос и поцеловал.

– Не позволяй никому заставлять тебя сомневаться в этом, – сказал он и взглянул на неё исподлобья.

Мико вспыхнула и схватилась за ворот кимоно. На мгновение ей показалось, что она вновь оказалась совершенно голой, таким откровенным был его взгляд.

– Я не понимаю тебя, – прошептала она. – Совсем.

– Тебе и не нужно меня понимать. Мы оба здесь не за этим. – Райдэн подмигнул, поднялся на ноги и вышел, не обернувшись.

Мико обхватила горячее лицо ладонями и затрясла головой, сетуя на собственную глупость. Он лжец. Он играет с ней, как кошка с мышкой, а она ведётся на его игры. Нельзя забывать об этом. Надо разгадать, что он задумал. Переиграть. Мико кивнула сама себе. Что бы Райдэн ни задумал, она не позволит ему использовать себя. Что бы он ни задумал, она его остановит.

Глава 21

Мелодия сердца и перо в шкатулке

Мико решала, что ей делать. Со всеми этими недавними событиями: с ранением, с принцессой Эйко, с затянувшей её подготовкой к празднику Красной Луны Мико совсем забыла о Хотару. Чувство вины удавкой сдавило горло – младшая сестра по-прежнему может быть в опасности, а она позволила себе отвлекаться, позволила себе… себя, хотя всё ещё не знала, хорошо ли всё с Хотару.

Мико нахмурилась. История складывалась противоречивой. Зеркало Бунко показало, что Хотару жива и счастлива с возлюбленным ёкаем, лица которого Мико так и не удалось разглядеть. Но цутигумо приняла образ Хотару. Цутигумо, запертая в пещере уже тысячи лет. Значит, Хотару сама приходила к ней. Но зачем? И ушла ли живой? Либо зеркало врёт, но и Акира, и Райдэн в один голос твердят, что это не так, либо Хотару, как и Мико, приходила к цутигумо по делу и ушла живой. Но какие дела могут быть у её нежной младшей сестры с паучихой? Оружие? Хотару в жизни не держала в руках ничего опаснее швейной иглы, а на возню Мико с мечами и ножами брезгливо морщила нос. Мико ничего не понимала. Совсем.

Но кроме Хотару к цутигумо тянулась ещё одна ниточка – Райдэн. Он ошивался в её логове в тот день, когда Мико пришла за мечом, а в следующий их визит паучиха обвинила его в интригах. Мог ли Райдэн лгать о том, что ничего не знает о Хотару? Конечно мог. Он сам как паук – дёргает Мико за ниточки, чтобы она делала то, что он хочет, а она, как бабочка в паутине, скованная неосторожной сделкой с ним, не может выбраться и позвать на помощь.

«Райдэн хочет отомстить Акире, – Мико нащупала ещё одну ниточку. – Акире и другим Хранителям. Они изгнали его, лишили крыльев, опозорив и сделав равным низшему ёкаю – отличный повод для мести».

Поэтому он подбирается к Мико – она часть его плана по свершению мести. Мико важна для Акиры, а теперь важна и для всех Хранителей. А Хотару? Может и она быть в этом каком-то образом замешана?

Мико запустила пальцы в волосы и хорошенько их взлохматила в надежде ускорить поток мыслей. Одно преимущество у неё всё же было – она явно нужна Райдэну живой, а это в каком-то смысле развязывало Мико руки.

В комнату зашла Юри с тазом и тряпицами в руках.

– Господин Райдэн просил Юри вас обтереть, чтобы не воняло, – сказала она.

Мико отпрянула, заливаясь краской, кончики ушей запылали. Вот же, демоны Бездны! Сам он воняет!

– Почему ты его вообще слушаешься? – проворчала Мико, позволяя Юри стащить с себя кимоно.

– Юри тоже считает, что госпожа давно не принимала ванну, поэтому Юри решила, что господин Райдэн прав. Но если госпожа прикажет этого не делать…

– Нет, всё в порядке, спасибо. Ты же… никому не говорила о моей ране?

Юри замотала головой. Тёплая тряпица коснулась спины Мико, и пара капель сбежала вниз, впитавшись в повязки.

– Скажи, Юри, а ты хорошо знаешь Райдэна?

Акасягума задумалась:

– Господин Райдэн часто бывает в гостях у господина Акиры. Всегда приносит сладости для нас, поэтому акасягума его любят. Юри особенно нравятся моти. Хотите, я попрошу господина Райдэна, он и вам принесёт?

Мико хмыкнула. Значит, подкупает прислугу рисовыми пирожками.

– А ты знаешь, где он живёт, Юри?

– В замке, конечно, – хихикнула Юри, будто вопрос звучал очень глупо.

– А далеко отсюда этот замок? – Мико подняла руку, помогая акасягума справиться с обтиранием.

– На западном побережье острова. Это далеко?

Мико не знала размеров земель Истока, но что-то ей подсказывало, что путь неблизкий. Райдэн наверняка пользовался брешами или другими способами быстро перемещаться. Она такого не умела.

– А ты… случайно не знаешь способа попасть в его замок? Быстро… – осторожно спросила Мико.

– Можем спросить у господина Райдэна! – тут же нашлась Юри.

– Нет-нет! – Мико схватила Юри за запястье, и два огромных кошачьих глаза удивлённо моргнули. – Так, чтобы Райдэн ничего не узнал?

– Вы хотите обмануть господина Райдэна? – Юри понизила голос до шёпота.

– Нет…

– Тогда ладно! – Юри расплылась в улыбке, и Мико заметила, что у этой малютки довольно внушительные клыки. – Чтобы не говорить господину Райдэну, Юри могла бы переместиться в его замок и спросить совета у его акасягума.

– Ты можешь переместиться в его замок? Вроде как… в одно мгновение?

– Ага!

– А… может быть, тогда ты могла бы просто взять меня с собой?

Юри снова удивлённо заморгала.

– Юри не знает. Акасягума так никогда не делают.

– Но могла бы попробовать?

– Н-наверно… Юри не знает…

– Попробуешь для меня? – Мико улыбнулась.

– Ради госпожи… – акасягума заворожённо выдохнула, – Юри попробует.

– Спасибо! – Мико пожала маленькую ладошку духа. – Только это наша с тобой тайна, хорошо?

Юри с готовностью закивала.

Акира вернулся домой к ужину. Уставший, но довольный, он увлечённо рассказывал Мико о том, сколько важных гостей прибудет на праздник, чтобы посмотреть на ритуал и саму принцессу Эйко в новом её воплощении. Но Мико его едва слушала, полностью захваченная предстоящей вылазкой в замок Райдэна. Если всё получится, уже сегодня она узнает, что задумал этот тэнгу.

– Всё хорошо? Ты какая-то рассеянная, – спросил Акира, отставляя в сторону пиалу с рисом и мягко улыбаясь. – Кацуми сказала, что у тебя не очень хорошо получается танцевать. Дело в этом?

Мико неопределённо дёрнула плечом.

– Да… – соврала она и посмотрела в янтарные глаза Акиры. Они встретили её нежным, участливым взглядом, от которого внутри всё затрепетало, и Мико вздохнула. – То есть нет. Я… если честно, я беспокоюсь за Хотару.

– Я думал, мы закрыли этот вопрос, – Акира удивлённо вскинул брови.

– Не совсем… Со всей этой подготовкой к празднику, мы… у нас не было времени поговорить об этом. Но… Цутигумо приняла облик Хотару, и я…

– Так вот куда вы с Райдэном летали в тот раз. – Улыбка исчезла с лица Акиры. – Это он тебя надоумил? Потащил в логово паучихи?

Нехорошее предчувствие тугим узлом завязалось в груди.

– Я сама его попросила. Тебя не было в замке и…

– Почему ты его защищаешь? – Акира свёл брови. – Я же ясно дал тебе понять, что он мерзавец. Что бы он тебе ни наплёл, не слушай его.

– Он же служит тебе, разве нет? – Мико отчего-то начала злиться. – Чего ты так его боишься?

– Его я не боюсь. Я боюсь, что он заморочит тебе голову.

Пришла очередь Мико отставить в сторону еду и удивлённо уставиться на Акиру.

– То есть ты во мне сомневаешься?

Акира мягко улыбнулся и наклонил голову набок, белоснежные волосы его качнулись, красиво обрамив лицо.

– Так уж вышло, что человеческое сердце изменчиво, а многие ёкаи хитры и коварны. Ты можешь быть уверена в своих чувствах ко мне, но сама не заметишь, как попадёшь под его чары, и в один прекрасный день твоё сердце начнёт биться чаще при одном лишь взгляде на Райдэна.

Щёки предательски потеплели, и Мико опустила взгляд, впившись ногтями в ладони.

– И я понимаю вашу ветреность – это всего лишь результат короткой человеческой жизни и неопытности. Вам нужно размножаться, и вы легко умираете. Но, поверь мне, если Райдэн и оказывает тебе знаки внимания, то не потому, что ты его привлекаешь, а лишь для того, чтобы причинить мне боль. Отплатить той же монетой за то, что я забрал единственное, что было ему дорого. Ты ему не нужна. Он использует тебя и вернёт мне, наигравшись вдоволь.

Мико стиснула зубы. Она это и так знала. Знала лучше Акиры, но слышать это от него всё равно было очень-очень больно.

– Вот, значит, какого ты обо мне мнения? – тихо сказала она, не поднимая глаз. – Думаешь, я как собачонка побегу к каждому, кто меня поманит?

– Райдэн не «каждый», – невозмутимо ответил Акира. – Если ему что-то взбредёт в голову, он не побрезгует даже…

– Мной? – Мико вскинула на Акиру полные слёз глаза и усмехнулась. – Не побрезгует мной?

Акира замялся, а Мико, воспользовавшись паузой, встала из-за стола.

– Спасибо за ужин. – Она выпрямилась и направилась к выходу. – Я устала и пойду отдыхать. Прошу меня не беспокоить до утра.

– Скажешь, что я не прав? – бросил ей вслед Акира, заставив остановиться. – Что он не очаровал тебя? Ни разу не заставил усомниться в своих чувствах ко мне?

Сердце гулко застучало, и Мико оглянулась, ухватившись вспотевшими ладонями за ткань хакама.

– Ты так говоришь… Райдэн что, уже однажды увёл у тебя женщину?

– Ты не ответила на вопрос.

– Ты тоже.

Акира побледнел и поднялся на ноги, одним быстрым движением расправил длинное кимоно и подошёл к Мико.

– Я просто очень боюсь тебя потерять. – Он провёл тыльной стороной ладони по её лицу. И Мико ни секунды не сомневалась в том, что это чистая правда. Она прильнула разгорячённой щекой к прохладной ладони.

– Райдэн не пытается меня очаровать. – В этом она тоже была честна. Он только и делал, что отталкивал её. – Я ему совсем не интересна.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – прошептал Акира и поцеловал Мико в лоб. Сердце больно кольнуло, но она промолчала. – Иди отдыхай, я закончу ужин и вернусь на Хого. Сегодня ночью я тебя не побеспокою, жемчужинка.

Акира поцеловал её в губы и улыбнулся. Мико кивнула, пожелала доброй ночи и вышла из столовой с тяжёлой мыслью о том, что на некоторые из заданных вопросов каждый из них предпочёл не отвечать.

– Вы готовы, госпожа? – как и условились, Юри заглянула в спальню после заката.

Мико проверила, надёжно ли закреплён меч на поясе. Она не исключала, что если в замке Райдэна есть стражники, ей придётся драться. Победить в честной схватке она не рассчитывала, но надеялась, что навыков хватит, чтобы уйти живой.

Юри смерила взглядом оружие, но ничего не сказала, молча протянув маленькую ладошку.

– Юри попробует переместить вас на кухни. Другие места в замке Юри не доступны.

Мико кивнула и, набравшись решимости, взяла Юри за руку. Акасягума зажмурилась и принялась тужиться, покрякивая.

– С тобой всё…

Мико не успела закончить предложение, когда мир качнулся и исчез. Все её органы будто прокрутили и выжали. Желудок подкатил к горлу, живот свело, а уши заложило. Пол ударил в ноги, и Мико упала, больно стукнувшись коленями. Содрогнулась и зажала руками рот, стараясь удержать ужин внутри. Желудок сжался, но всё же вернулся на прежнее место. Мико тихонько застонала, пытаясь разогнуться.

– Простите-простите-простите! – запричитала Юри, бегая вокруг. – Юри не хотела вам навредить, госпожа!

– Тише! – Мико приложила палец к губам. – Ничего страшного, только не кричи.

Юри послушно замолчала. А Мико огляделась. Темно было так, что ничего не разглядеть, только на ряд закопчённых печей-камадо[30] падал бледный лунный свет из открытого окна да едва заметно поблёскивала вода в горшке. От печей всё ещё исходило слабое тепло. Справа виднелась дверь, и Мико, не тратя время на размышления, выглянула наружу. Полная луна освещала узкую насыпную дорожку, которая, укрытая от посторонних глаз живой изгородью, вела прямиком к замку. По крайней мере, Мико надеялась, что невысокое светлое строение впереди и есть её цель.

Дворец Райдэна значительно уступал в высоте крепости Акиры и больше напоминал богатый, но вполне себе привычный на вид дом – с широкой энгавой, пологой черепичной крышей и множеством раздвижных дверей. Мико с Хотару жили в похожем жилище, разве что в сотню раз скромнее. На первый взгляд стража отсутствовала. Стрекотали цикады – отлично, они помогут скрыть звуки её шагов.

Мико побежала по дорожке, высматривая в доме подходящую дверь. Луна светила ярко, достаточно, чтобы разогнать густые тени, но недостаточно, чтобы прогнать страх, льдом сковавший позвоночник. Когда Мико добралась до энгавы, она уже вся тряслась от страха, но всё равно упрямо схватилась влажными ладонями за дверь, стараясь как можно тише отодвинуть её в сторону. Совсем чуть-чуть, на случай, если в комнате кто-то есть. Сердце отбивало оглушительный ритм, подобно огромным ритуальным барабанам. Мико облизнула пересохшие губы и заглянула в щель.

Темно. Если кто-то внутри и поджидал её – шансов его разглядеть у Мико не было, поэтому она затаила дыхание и открыла дверь шире. Она либо попадётся сейчас, либо нет – отступать Мико не собиралась. Дерево тихонько зашуршало о дерево, открывая ей путь.

Не комната – широкий пустой коридор, уходивший в две стороны. Куда идти? Мико не знала, что именно ищет. Что-то, что подскажет ей, где Хотару? Что-то, что выдаст замыслы Райдэна? Глупо было приходить сюда без плана и подготовки, но она так злилась! Злилась на Акиру, на Райдэна, на саму себя, что ей просто необходимо было действовать, сделать хоть что-то, а не сидеть в за́мке сложа руки и чего-то ждать. Ощущение собственной беспомощности, зависимости от тех, кто сильнее, выжигало её и требовало доказать самой себе, что жизнь всё ещё в её руках. Не в цепких руках Райдэна и даже не в нежных руках Акиры. А в её.

Вытерев босые стопы о хакама, Мико пробралась в коридор и после недолгих раздумий двинулась налево. Фонари, расставленные на полу, не горели – дворец спал. Юри сказала, что Райдэн собирался этой ночью в город и интересовался, какие сладости привезти для акасягума. Мико надеялась, что дома он не появится до утра.

Глаза постепенно привыкали к темноте, и вскоре Мико заметила лестницу на второй этаж. Должно быть, спальня Райдэна там. По пути к лестнице Мико заглянула в приоткрытую дверь – огромный и совершенно пустой зал, устланный татами, на стенах – рисунки деревьев и птиц, с трудом различимые в темноте, на потолке терялась в тенях резьба. Скорее всего это был зал для приёмов. Интересно, Райдэн собирал здесь своих подданных? Акира сказал, что подданные у него когда-то были. Как ни пыталась Мико представить тэнгу в богатых одеждах, важно сидящего перед рядами склонившихся ёкаев, с серьёзным видом раздающего указания и выслушивающего доклады, ничего не получалось. Почему-то единственное, что получалось представить с участием Райдэна, – шумную попойку с реками саке и распутными женщинами. Мико тряхнула головой, отгоняя видение. Не стоит отвлекаться.

Она буквально вползла по лестнице на второй этаж, двигаясь осторожно, чтобы ни одна ступенька не скрипнула. Мико так же поднималась в спальню в их доме, когда глубокой ночью, завершив все дела, шла спать. Лестница поскрипывала, и этот скрип будил чуткую Хотару, поэтому Мико взбиралась наверх на четвереньках, стараясь не шуметь.

Второй этаж, так же как и первый, состоял сплошь из коридора и множества дверей-сёдзи, деливших его на комнаты. Открытые настежь окна впускали в дом лунный свет и пение цикад. Мико аккуратно заглянула в первую попавшуюся дверь. Высокая ширма с нарисованными ветвями сосны, широкий низкий стол, заваленный бумагами, и много-много ящичков и шкафчиков.

«Отличное место, чтобы строить коварные планы», – решила Мико и проскользнула внутрь, заинтересовавшись бумагами на столе.

Почерк у Райдэна был удивительно красивый, витиеватый, но такой неразборчивый, что Мико с трудом разбирала даже самые простые кандзи. Так, что-то про урожай риса – не то. А в этом свитке какая-то неразбериха про засуху. А тут? Что-то про ремонт храма. Мико с раздражением отложила очередной документ. Почти всё, что попадалось ей под руку, было о вверенной во владение Райдэну как Хранителю земле.

«Что ж, по крайней мере, я узнала, что он не такой уж лентяй, – проворчала она про себя. – Если, конечно, дела заходят дальше бумажек».

Бросив стол, Мико переметнулась к ящикам. На одном из них стояла стопка книг. Все – сплошь романы из человеческого мира. Мико этих книг не читала, только слышала названия: «Принцесса-журавль и старый чиновник», «Солнце, что взошло поприветствовать луну», «Сказания о Дивных Берегах». Некоторые из книг оказались запрещёнными, например, за чтение «Истории о том, как Император влюбился в хитрую кицунэ» в мире Мико могли казнить.

На глаза ей попалась небольшая деревянная шкатулка с нарисованным на крышке вороном. Внутри оказалось обыкновенное чёрное перо. Повинуясь непонятному трепету в груди, Мико протянула к нему руку, когда вдруг услышала тихое, едва различимое пение. Она замерла от страха. Кто-то здесь есть!

Пение доносилось из коридора. Приятный женский голос напевал тихую мелодию без слов. Мико выглянула из комнаты и дальше по коридору заметила на полу возле одной из приоткрытых дверей дрожащий отсвет пламени. Голос звучал знакомо и незнакомо одновременно, и Мико, с трудом осознавая, что делает, словно заворожённая побрела на звук. Ей казалось, что это любимая и давно почившая мать поёт колыбельную своим дочерям. Никогда прежде она не слышала этой мелодии, но звучала та так, будто Мико знала её всю свою жизнь.

Тяжело дыша от волнения, она заглянула в щель, желая увидеть обладательницу прекрасного голоса. В комнате горела лампа, бросая тень на тонкую ширму, за которой расчёсывала длинные волосы женщина. Она была обнажена: тень её – тонкий девичий стан, на полу у ширмы лежало небрежно брошенное кимоно, у окна виднелась смятая постель. Тень женщины выгнулась, собирая тени волос в хвост, и Мико сглотнула. Хоть она и не видела девушку, но была уверена, что та обладала неземной красотой.

Пальцы ухватились за дверь, чтобы бесшумно отодвинуть её в сторону – очень уж, до дрожи в коленях, Мико хотелось взглянуть. Но тут дверь резко захлопнулась, едва не отхватив ей пальцы, пение смолкло, а затылок обожгло горячее дыхание.

– Если не терпелось оказаться в моей спальне, могла бы просто попросить, – сказал Райдэн и укусил Мико за мочку уха.

Глава 22

Сладкий яд Гинкго

Мико вскрикнула, резко обернулась и оттолкнула Райдэна, налетев спиной на дверь. Тот почти не шелохнулся, ладонь ударила в стену у самого лица, и Райдэн навис над Мико. С влажных волн волос вода капала на обнажённые плечи и грудь – верх тонкой юкаты шлейфом болтался на бёдрах, и от падения её удерживал только пояс.

– Сама пришла в мой дом, а теперь боишься? – глаза Райдэна угрожающе сверкали.

Мико схватилась за рукоять катаны. Райдэн опустил взгляд, привлечённый её движением, и удивлённо вскинул брови.

– Ещё и с оружием явилась? Уж не убить ли меня решила? – Он склонился ближе, так что его дыхание щекотало лицо, Мико ещё сильнее вжалась в дверь.

Райдэн усмехнулся и резко распахнул сёдзи. Мико, потеряв опору, завалилась назад и рухнула на татами. Потянулась к катане, но пальцы сомкнулись на пустоте – Райдэн ухитрился забрать меч, пока она падала, и теперь лезвие тускло блестело в его руках.

– Итак, соизволишь сказать, что тебе понадобилось? – Райдэн забросил катану на плечо и посмотрел на неё сверху вниз. – Или прикажешь мне и дальше гадать?

– Пришла узнать, что ты задумал. – Мико не видела причин лгать. В конце концов из них двоих именно она лежала на полу безоружная.

Райдэн заинтересованно склонил голову набок.

– И как? Узнала?

– Нет.

Мико села и оглянулась. Бумажная лампа всё так же горела, освещая ширму, за которой больше никого не было, исчезло с пола и кимоно.

– Кто это был? – спросила она.

– Сияющая Богиня, да ты просто олицетворение наглости, – Райдэн присел на корточки, и их с Мико лица оказались на одном уровне. – Тайком пробираешься в мой дом, да ещё и требуешь объяснений о том, кто проводит ночи в моей спальне? Так сильно ревнуешь?

– Я хочу увидеть Хотару, – Мико пропустила его слова мимо ушей.

– И ты решила, что отыщешь пропавшую сестру в моей постели?

– Хочешь сказать, что не знаешь, где она? – Мико подалась вперёд, сжимая кулаки.

– Хочу сказать, что тебе пора домой. – Райдэн поднялся на ноги и изящным жестом указал на открытую дверь.

Мико вставать не торопилась, скрестила ноги, упёрла кулаки в бока и угрожающе посмотрела на тэнгу снизу вверх.

– Я никуда не пойду, пока ты не расскажешь мне всё, что знаешь! – Увидев, что угроза не произвела на Райдэна особого впечатления, она добавила: – А ещё я скажу Акире, что ты меня похитил!

– Совсем страх потеряла?! – оскалился Райдэн.

Мико, почувствовав вкус победы, встала и подошла к нему почти вплотную. На этот раз пятился Райдэн.

– Скажи, где Хотару, и Акира ничего не узнает, – улыбнулась она.

Тэнгу наклонился так, что их губы почти соприкоснулись.

– А с ним ты не такая строптивая, беглянка, – прошептал он, и по телу Мико пробежали мурашки, но она не шелохнулась, выдерживая его тяжёлый взгляд. – Старательно прячешь своих демонов от его глаз, а?

Мико эти слова больно кольнули. Акира действительно делал её лучше. Мягче, нежнее. Райдэн же неизменно будил в ней всё то, что она так в себе ненавидела, на что не могла смотреть. Рядом с Райдэном она становилась резкой, громкой, своевольной, почти спесивой, и если раньше всё это ещё пряталось за страхом, то теперь, когда страх наконец стих, острыми иглами пробивалось сквозь кожу и вылезало наружу.

– Боишься, что если покажешь ему себя настоящую, то он оттолкнёт тебя? – продолжил Райдэн, не отрывая взгляда от Мико. Слова – больнее, чем пощёчина. Да, она боялась, до дрожи боялась, а что ей ещё оставалось делать? Она выгрызала право быть собой в драках с сестрой и соседскими ребятишками, вымаливала в слезах у матери, но всё равно раз за разом оставалась одна. Настоящая Мико никому не была нужна: громкая, своенравная, неудобная, некрасивая. Все хотели другую: добрую, покладистую, очаровательную и милую. И желательно без шрама на половину лица.

«Бери пример с Хотару, – твердила мать. – Она никогда не перечит и прилежно учится».

«Хотару – настоящая красавица. А манеры? Просто загляденье!» – восхищались соседи и косо поглядывали на измазанную в саже Мико, которая весь день провела в кузнице с отцом.

«Я создана для любви, а ты – для работы», – отмахивалась Хотару, когда Мико просила помочь по дому.

«Мы с тобой разговариваем только потому, что Хотару твоя сестра, – показывали языки соседские дети. – Если притащишь нам завтра данго, разрешим пойти с нами на речку!»

Хотару. Хотару. Хотару. Хотару!

Мико скрипнула зубами.

– Не меняй тему, Райдэн!

– Хочешь поболтать про Хотару? – Райдэн хмыкнул. – Хорошо. Зачем она тебе? Младшая сестрица, всеобщая любимица, которая только делала, что затмевала тебя, издевалась над тобой, унижала тебя. Разве тебе не стало легче, когда она исчезла?

Стало. В глубине души она даже обрад… Мико накрыло жгучей волной стыда, и она разозлилась ещё больше.

– Не важно, что я чувствую, я должна найти её.

– Почему?

– Потому что я её сестра!

– Тоже мне причина, – фыркнул Райдэн, закатывая глаза. – Её никто не похищал, Хотару ушла добровольно – ты видела это в зеркале. И ты, Мико, ей не нужна.

– Но цутигумо…

– Сыграла с тобой злую шутку. На острове не так мало ёкаев, которые водят дружбу со старой каргой. Может, явились к паучихе за свадебным подарочком. Или пробрались в её сокровищницу, чтобы разжиться драгоценностями. Паучиха их заметила, но они спокойно удрали, потому что, в отличие от некоторых, не нарушали правил. К цутигумо каждую неделю забираются дураки и смельчаки – попытать счастья, впечатлить возлюбленных или друзей.

Мико нахмурилась. Едва ли она верила словам Райдэна, но сама ничего не знала ни о цутигумо, ни о том, чем занимаются ёкаи в свободное время.

– Если всё так просто, зачем ты пошёл со мной к ней?

Райдэн непринуждённо пожал плечами:

– Ты была так решительно настроена, что мне стало любопытно, как далеко ты способна зайти. Убийство, это, знаешь ли, по моим меркам, довольно далеко, – он криво улыбнулся и подмигнул: – Да и сам я был не прочь развеять твои сомнения. Но зеркало Бунко не врёт, Мико. Твоя сестра в добром здравии, живёт своей жизнью и не желает тебя знать.

Это было больно.

– Ты лжёшь.

– Наслаждайся моментом, Мико. Хватит метаться, мечтая вновь спрятаться в тени сестры. Ты наконец можешь засиять. На тебя возложили столько надежд, совсем скоро на тебя будут смотреть тысячи восхищённых глаз. Ты можешь стать спасительницей, солнечным светом, живым божеством.

– Не я, а та, кем меня все считают, – невольно прошептала Мико, захваченная в плен взгляда Райдэна.

– Та, кем ты можешь стать.

– А в чём тогда твоя роль?

– Сделать так, чтобы у тебя получилось.

Райдэн отступил на шаг и, ловко перехватив катану лезвием к себе, протянул Мико. Она выхватила оружие и вернула в ножны.

– Пойдём, провожу тебя обратно. – Не дожидаясь ответа, тэнгу направился к выходу. – Как ты вообще сюда попала?

– Бусина от стража ворот на Хого, – солгала Мико. Она решила сохранить секрет: мало ли, вдруг придётся ещё раз воспользоваться помощью Юри, чтобы вернуться сюда. Такую возможность она терять не хотела.

– Я зачаровал замок. Бусина в лучшем случае докинула бы тебя к воротам…

– В следующий раз не забывай их запирать.

Райдэн хмыкнул и расспрашивать больше не стал.

– В следующий раз, если захочешь заглянуть в гости, просто попроси. А мне, пожалуй, стоит заново зачаровать за́мок.

Они неторопливо шли по коридорам дома, и лампы на полу, встречая хозяина, сами собой загорались, освещая путь. Выйдя на энгаву, Райдэн надел сандалии-гэта, которые аккуратно стояли на земле, и с сомнением покосился на босые ноги Мико.

– Ты так и пришла?

Мико в ответ пожала плечами. Райдэн кивнул на другие гэта, поменьше, которые незаметно примостились в тени.

– Можешь надеть эти.

Гэта оказались маловаты, рассчитанные на совсем миниатюрную ножку. Пятки Мико ожидаемо не уместились, но она не подала виду и бодро зашлёпала по дорожке. Интересно, это обувь женщины, которую она видела в спальне?

– Если ты не хочешь никому вредить, то почему не рассказываешь, что затеваешь? – Мико догнала Райдэна. – Акира считает, что ты хочешь отомстить ему за крылья и за то, что тебя изгнали с Хого.

– Акира слишком высокого о себе мнения.

Мико поморщилась. Он снова уходил от ответа. И она не знала, что с ним делать.

– Если ты…

– Ты ничего не расскажешь Акире. – Райдэн посмотрел на неё равнодушно, без тени угрозы или злости во взгляде. – Надеюсь, не забыла, что заключила со мной сделку и будешь молчать, пока я не скажу иначе. Так что не утруждай себя угрозами.

Мико замолчала и удивлённо захлопала глазами. В знак подтверждения слов Райдэна ладонь обожгло и на мгновение на ней вспыхнул и тут же погас, исчезая, кандзи. Но тогда, в спальне, Райдэн испугался. Просто притворился? Подыграл? Но зачем? Захотелось повеселиться? Посмеяться над ней? В груди медленно закипала злость. Мико почувствовала себя обманутой, глупой, никчёмной. Только она поверила в свои силы, в то, что может хоть на что-то повлиять и хоть чего-то добиться, Райдэн тут же поставил её на место.

Мико стиснула рукоять катаны, но тут её отвлёк странный золотистый свет. Они с Райдэном шли через ночной сад к большим воротам с черепичной крышей. Вокруг росли аккуратные сосны и зелёные кустарники, но одно дерево отличалось от других. Мико будто зачарованная приблизилась к нему.

Это было огромное дерево гинкго, но совершенно не такое, каким Мико привыкла его видеть. Привычные листья-вееры были не зелёного, а глубокого красного цвета, а небольшие круглые плоды – золотыми. Они светились и переливались в темноте, разнося по саду медовый аромат и так и соблазняя вкусить сладкую мякоть.

– Что это? – Она протянула руку к дереву, но коснуться не решилась.

– Золотой гинкго. Прекрасный на вид, на вкус слаще нектара, даже косточек нет. Мой дед посадил его для одной из своих наложниц. – Райдэн сорвал один из плодов и небрежно подбросил на ладони. – Она была человеком. Золотые гинкго продлевают людям жизнь, для ёкаев же они – страшный яд. Достаточно одного плода, чтобы лишиться сил на несколько дней, а если съесть много – умрёшь. Ими до сих пор обмениваются в знак вечной любви. Если один из влюблённых умирает, второй ест подаренные плоды, чтобы последовать за ним.

Райдэн замолчал, глядя в пустоту и продолжая катать золотой гинкго на ладони. На лице появилось сложное, непонятное выражение, словно Райдэн вдруг исчез отсюда, оказавшись в другом моменте своей жизни. По спине Мико побежали мурашки, подсказывая ответ.

– Ты… пробовал его?

Райдэн вздрогнул, будто его мысли потревожили, и горько усмехнулся.

– Хранители подмешали мне сок гинкго в вино. – Он пронзительно посмотрел на Мико. – Чтобы удобнее было ломать крылья.

Он бросил плод на землю и, развернувшись, продолжил путь к воротам. Внутри у Мико всё похолодело, вокруг сердца обернулась ледяная змея. Она зажмурилась, чтобы не представлять беспомощного Райдэна на полу дворца, и Акиру, который сжимает в руках и выкручивает его крыло.

– Если что, твой возлюбленный не марал рук, – бросил Райдэн, угадав её мысли. – Они с Нобу просто смотрели. Подобные развлечения по части старушки Кацуми. И в тот раз она тоже не смогла отказать себе в удовольствии.

– Она… голыми руками вырвала тебе крылья?

– Чего смотришь так удивлённо? Мы ёкаи – помнишь? – и не такое вытворяем с теми, кого не любим или… – он сделал выразительную паузу. – Любим. Хотя люди немногим лучше. Уж ты-то должна знать.

Мико коснулась шрама. Соседские дети причиняли ей боль. Обзывались и толкались, бросались камнями и грязью, выбрасывали в речку обувь и колотили палками по спине. Но Мико никогда не была беспомощной, она всегда сполна возвращала им удары, она защищалась. А Райдэн…

Нет, она мотнула головой. Его лишили крыльев в наказание за преступление. Ужасное преступление, наверняка достойное такого наказания.

– Ты идёшь? – Тэнгу обернулся. Он уже натянул юкату на плечи и туго затянул пояс на бёдрах. В руке откуда-то появился знакомый веер из острых кленовых листьев. – Над замком невидимый купол, чтобы взлететь, придётся выйти за ворота.

Мико догнала его, когда он уже переступил порог.

– Было больно? – Она оглянулась на дерево гинкго, что осталось по ту сторону ворот.

– Да.

– А теперь?

– Иногда.

Мико кивнула. Райдэн не нуждался в жалости, она понимала это. Но руки сами потянулись к нему, обвили за шею, прохладную от всё ещё влажных волос. Райдэн коротко выдохнул, его удивительно горячая ладонь скользнула по её пояснице, и он прижался к Мико всем телом так, что она почувствовала, как тяжело и сильно бьётся его сердце.

– Держись крепче, беглянка, – прошептал он и взмахнул веером.

Глава 23

Белые кости истока

Они приземлились почти мягко – Райдэн влетел в окно и рухнул на татами в комнате, позволяя Мико упасть сверху. Она поморщилась от боли в раненом боку, но не издала ни звука. Головой Райдэн врезался в низкий столик, с которого, покачнувшись, полетела вниз ваза, но Мико успела её перехватить у самого носа тэнгу.

– Когда-нибудь я научусь приземляться с этим веером, – засмеялся Райдэн и сел, отодвигая от себя Мико, которая продолжала сжимать в руках фарфоровую вазу.

Летели они быстро, то и дело ныряя в бреши. Мир до сих пор вертелся у Мико перед глазами. Она обняла вазу и практически засунула в неё голову, чувствуя, как желудок подкатывает к горлу.

– Чтобы я ещё хоть раз… – прохрипела она, и ваза ответила гулким эхо.

– Ты привыкнешь. – Райдэн поднялся на ноги и потянулся, скинул с ног гэта, чтобы не испортить татами, взял их в руку и помахал над головой так, чтобы они застучали друг об друга. – Раз уж заглянул на огонёк, выпью саке и хорошенько поем. Эй! Слыхали?! Холодного саке!

Двери распахнулись – оказалось, что приземлились они в комнате прямо рядом со столовой. Акасягума вдвоём втащили огромную бутыль саке.

– Присоединишься? – Райдэн плюхнулся за столик, вытянув ноги. Акасягума тут же забрали у него гэта и выбежали из столовой. – Что-что, а выпивка у Акиры хоть куда.

– Женщине не пристало пить. – Мико отставила вазу и тоже стянула обувь.

– А ещё – держать в руках меч, отдаваться первому встречному ёкаю и посреди ночи вламываться в дом к другому. – Лицо Райдэна приобрело хищное выражение. – Но тебя это не останавливает.

– Осуждаешь? – Мико села за соседний стол, и акасягума тут же поставили перед ней пиалу о-тёко[31] из голубого фарфора, которую тут же наполнили.

– Ничуть! – Райдэн одним махом опрокинул саке в рот и подмигнул: – Я же ёкай – распутство и жестокость у нас в крови!

– Значит, я распутная и жестокая? – Мико пригубила напиток. До этого она пробовала саке лишь при обрядах в храме. Это оказалось удивительно лёгким и сладким, с едва различимым привкусом риса и фруктов.

– Меньше, чем мне хотелось бы, но думаю, всё ещё впереди. – Он вдруг задумался, растеряв весь задор, хмуро покрутил пиалу в пальцах и протянул акасягума, требуя наполнить. И только когда саке уже почти перелилось через край, Райдэн выпил. – Вот так надо пить, Мико. Не цеди саке, как престарелый монах, пей до дна!

Мико с сомнением покосилась на Райдэна, который снова наполнил пиалу, но в этот раз пить не торопился, внимательно глядя на Мико.

– Ну же, – поторопил он. – Ты что, в первый раз пьёшь?

– Нет, – фыркнула Мико. В конце концов, это была не совсем ложь. – Просто…

– Думаешь, что Акире это не понравится? – Райдэн сощурился и хитро усмехнулся, угадывая её мысли. – Нет, конечно, если ты не хочешь его злить…

Мико одним глотком осушила о-тёко и с размаху опустила на стол. Зажмурилась, чувствуя, как саке обжигает горло и горячей волной спускается в грудь.

– Ещё, – скомандовала она.

– Ого, – выдохнул Райдэн, наблюдая, как вторая пиала решительно отправляется вслед за первой.

Мико шумно выдохнула и закрыла рот рукавом. Щёки раскраснелись, а в ногах появилась лёгкая слабость. Мико улыбнулась, чувствуя, как расслабляются мышцы.

Акасягума наконец принесли еду: засоленные и высушенные сливы и бобы, жареный тофу, рис, овощи и мясо. Райдэн подцепил палочками пучок обжаренных в соусе грибов и с аппетитом захрустел. Мико забросила в рот пару солёных горошин и тут же закашлялась, не ожидая такой остроты. Она поспешила запить остроту саке, но рот запекло ещё сильнее, так что пришлось высунуть язык и обмахивать его ладонью, заливаясь слезами. До ушей донёсся тихий смех Райдэна.

– Вот, съешь. Оно обжарено в масле, должно стать полегче, – Райдэн протянул ей кубик тофу.

Мико, наплевав на приличия, съела тофу прямо с его палочек и, залившись краской, отвернулась, усердно жуя. И правда стало легче: язык перестал гореть так, будто она сунула его в костёр.

– Не любишь острое? – спросил Райдэн, который закидывал в рот горошек и даже не морщился.

Мико покачала головой:

– Хотару как-то подсыпала мне ложку лютого перца в суп. Я обожгла горло и три дня не могла потом есть. С тех пор не люблю острое.

– Ложка лютого перца? – хмыкнул Райдэн. – Повезло, что ты вообще осталась жива. Сколько вам было?

– По двенадцать, кажется. Хотару хотела подшутить. Вряд ли понимала, что делает.

– Хочешь сказать, что не злишься на неё? – Райдэн выпил ещё саке.

– Она была ребёнком. – Мико пожала плечами.

– А потом? Когда выросла.

– Что?

– Она изменилась?

Мико задумалась, отпивая саке.

– Я тоже не была идеальной сестрой.

– Я спрашиваю не про тебя. – Райдэн наклонился, опираясь на руку, и внимательно посмотрел на Мико. – Хотару исправилась?

Мико надула губы, подтянула колени к подбородку и обхватила их рукой. Язык шевелился с трудом, неповоротливый из-за выпивки.

– Не изменилась.

– И ты не злишься на неё?

Мико гневно посмотрела на Райдэна. Разговор ей не нравился – забирался под кожу и неприятно зудел.

– Чего ты добиваешься?

– Пытаюсь понять, почему ты позволяла сестре так поступать с собой. И при этом всё равно, рискуя жизнью, пошла её искать. Почему позволяешь Акире…

– Наши отношения с Акирой не твоё дело.

– Почему, Мико? Почему ты позволяешь им…

– А разве это не любовь? – Она отвернулась, крепче обхватывая колени. – Быть…

– Удобной? – хмыкнул Райдэн, завалился на спину и закинул руки за голову. – Возможно. Но мне больше по душе быть собой.

Мико рассмеялась:

– Поэтому ты одинок, Райдэн. Слишком много себе позволяешь.

– И делаю это с удовольствием! Тебе бы тоже не помешало. – Он показал ей клыки, улыбнулся, вскочил на ноги и протянул руку. – Пойдём!

– Что? Куда? – Мико отпрянула.

– Покажу тебе, как здорово быть мной.

– Не уверена, что хочу знать…

– Пойдё-е-ем! – Он потянул её за руку, и Мико не без труда встала, увлекаемая его движением.

Райдэн схватил её в охапку и побежал к окну.

– Ты пья… А-а-а!!! – завопила Мико, когда тэнгу выпрыгнул из окна, и они взмыли в небо. Она изо всех сил вцепилась в него руками и ногами. Райдэн засмеялся, взмахивая веером и поднимаясь ещё выше.

Замок превратился в горошину и исчез во тьме, а они оказались в холодном, влажном облаке. Райдэн повернулся вокруг своей оси и ринулся вверх, к белому серпу луны. Мико зажмурилась, когда они снова нырнули в облако, и крепче обхватила тэнгу ногами. Когда облако закончилось, она разглядела большое серебристое озеро у подножия высоких скал.

Райдэн взмахнул веером, снижаясь. И вот они уже скользили над самой водой так, что кончики волос Мико чиркали по серебряной глади. Рискнув, она отпустила одну руку и коснулась ледяной воды. Сердце, что и без того билось как сумасшедшее, заколотилось ещё быстрее, но уже не от страха, а от странной неуёмной радости. Должно быть, во всём виновато саке.

У самых скал Райдэн снова взмыл ввысь, направляясь к тёмным острым вершинам.

Это была небольшая полянка, спрятанная между острых каменных копий, так высоко, что её заволакивал то ли туман, то ли облака. Райдэн снова не сумел приземлиться, и они покатились по траве. Влажной и холодной, но Мико это мало заботило сейчас. Ей хватало тепла от горячего тела Райдэна.

Она оказалась под ним, придавленная к земле, пьяная то ли от саке, то ли от восторга. Его волосы снова намокли, на длинных ресницах тоже осели мелкие капли, чёрные глаза притягательно блестели. Мико моргнула, наслаждаясь неожиданным зрелищем.

Райдэн оттолкнулся от земли и поднялся на ноги. Наваждение рассеялось, оставив тонкое послевкусие чего-то тягуче-сладкого.

– Не поранилась? – Он помог Мико встать.

Она мотнула головой и тут же покачнулась. Или это скалы закачались? Похоже, не стоило пить столько саке.

– Зачем мы здесь? – Она огляделась. Роса на траве холодила босые ступни.

Райдэн продолжил держать Мико за руку и потянул за собой – к краю скалы. Шёл он не очень твёрдо, но казался воодушевлённым.

– Я прилетаю сюда, когда злюсь. Смотри.

Райдэн остановился у самого края, внизу расстилалась безупречная белизна тумана. Он, словно морские волны, подбирался к ногам и отступал, потревоженный ветром.

– Ненавижу!!! – заорал Райдэн изо всех сил.

Мико испуганно отпрянула, зажимая уши.

– Сдурел?!

Райдэн расхохотался. Туман вернул ему раздробленное эхо.

– Попробуй. – Он весело толкнул её локтем в бок.

– Не буду я. – Мико сделала круглые глаза.

– В тебе столько гнева и обид! Неужели они не душат тебя изнутри? Ты хоть раз позволяла себе покричать вдоволь? Не терпеть и не давить это в себе?

Мико с сомнением покосилась на туман. Ей это не нужно. Глупости какие. Она не настолько сумасшедшая, чтобы орать в туман, как этот странный пьяный ёкай. На щеках Райдэна играл яркий румянец, а глаза смеялись. Он пританцовывал вокруг Мико.

– Тебе полегчает. Вот увидишь.

– Мне и так не тяжело.

– Как хочешь. – Райдэн пожал плечами, подошёл к самому краю и заорал: – Ненавижу!!! Акира дурак!!!

Мико недовольно поджала губы и села на камень.

– Ну и в чём смысл орать? – проворчала она, когда Райдэн смолк.

– А ты попробуй, и сама узнаешь. – Он рухнул рядом, прямо на траву, раскинув руки. – Могу закрыть уши или уйти, если хочешь.

Мико не ответила. Снова обратила взгляд в туман, который будто бы услужливо сгустился, готовый поглотить всё, что она ему предложит, даже её саму. Иногда Мико и правда хотела исчезнуть. Она думала, что всем так будет легче. Родителям, для которых она стала обузой. Хотару, которая не могла выйти замуж, пока старшая сестра не покинет семью. Иногда Мико гадала, почему её не продали в публичный дом или в рёкан госпожи Рэй. Родителей бы никто не осудил – так многие делали, если дочки рождались «с изъянами» или если в семье не хватало денег, чтобы прокормить лишний рот. Хотару хотела, чтобы Мико исчезла, писала на деревянной табличке своё желание и привязывала к дереву у храма. Тогда ей было пятнадцать. В тот год Мико загадала… она не помнила, что загадала, помнила только как стояла и смотрела на табличку Хотару. Свою она на дерево так и не повесила – сожгла в кузнице вместе с мусором. Табличку Хотару она тоже сожгла.

Сестра всегда была такой. Самовлюблённая, строптивая, жестокая. Она всегда делала что хотела, без оглядки на других. Поэтому закрутила роман с ёкаем, поэтому сбежала, как только представилась возможность. Ей было плевать на Мико. Плевать на всех, кроме себя. Мико это ненавидела и завидовала этому.

– Хотару… – сказала она тихо, но уже чувствуя, как в груди закипают, смешиваясь, злость, зависть и бессилие. – Хотару дура!

– Громче! – подбодрил Райдэн с земли.

– Дура! – закричала Мико, вскакивая с камня и подбегая к краю. Она раскинула руки. Ветер ударил в лицо, взметнул волосы и полу юкаты. – Ненавижу тебя!!!

– Громче!

Мико сжала кулаки, топнула, зажмурилась и закричала что было мочи. Ветер уносил её крик и возвращал многоголосое эхо, которое быстро исчезало в тумане. Мико кричала, пока не кончился воздух, пока горло не заболело, а голова не закружилась. Дурман саке, гуляющий в крови, вытеснило такое же пьянящее чувство свободы. Оно пронзило Мико будто разряд молнии, заставило выгнуться и закричать громче, вытеснило боль, ненависть, обиду – всё, что она носила в себе столько лет.

Мико согнулась пополам, крик превратился в хрип, а из глаз брызнули слёзы. Она отступила от края и бессильно повалилась на траву, тяжело дыша. Слёзы бежали по щекам, но Мико не плакала, просто лежала, уставившись в огромное чёрное, усыпанное звёздами небо.

Тонкая юката быстро намокла, и тело покрылось мурашками. Мико озябла, но не находила в себе сил пошевелиться. Она словно осталась… пустой. И эта пустота казалась ей приятной. Мико думала, что теперь на это место может прийти что-то другое, тёплое, приятное, для чего раньше в груди было слишком тесно.

– Мико. – Её наполнил голос Райдэна.

Тело отозвалось дрожью, вбирая его в себя, и Мико протяжно выдохнула и закрыла глаза. Небо исчезло. Остался только голос.

– Мико.

– М?

– Посмотри на меня.

– Зачем?

– Пожалуйста.

Удивлённая его просящим тоном, Мико повернула голову. Райдэн смотрел на неё. В чёрных глазах отражались звёзды, но Мико не могла разгадать, что выражал его взгляд. Он был сосредоточенный, печальный, задумчивый, любопытный – он нырял в неё словно в озеро, словно в туман, не боясь исчезнуть и никогда не вернуться.

– Что ты делаешь? – спросила Мико, не найдя ответа в его глазах.

– Не знаю, – ответил Райдэн. – Не знаю. Что-то, о чём буду жалеть.

Она повернулась на бок, и их лица оказались на расстоянии одного выдоха.

– Тогда не делай, – прошептала Мико, чувствуя тепло его дыхания на своих губах. Сердце взволнованно забилось, разгоняя холод ночи.

Райдэн коснулся её волос, чёрной шёлковой пряди, что тянулась к нему по земле. Он пропустил её между пальцев и нахмурился, словно раздумывая, что сказать или сделать. Рука его едва заметно дрожала. И Мико легонько коснулась её прежде, чем успела подумать. Райдэн сплёл её пальцы со своими, такими горячими и сильными.

Они застыли, глядя друг на друга, так близко – стоит только…

Воздух расколол низкий тягучий гул, похожий на вой огромного зверя. А поляну затопил синий мерцающий свет. Мико вздрогнула и села, испуганно разглядывая туман.

Среди скал, возвышаясь над ними, медленно брело диковинное существо. Его голубое полупрозрачное тело светилось и будто плотная водяная оболочка окутывало белый сверкающий скелет. Вытянутую голову венчали оленьи рога, усеянные цветами, которые теряли свои лепестки. Они падали в воздух и ложились на поляну снежными хлопьями. В невесомых гриве и хвосте тускло сияли звёзды. Ноги терялись в тумане, но отчего-то Мико была уверена, что обязательно увидела бы копыта. Существо шло вперёд, опустив голову, и будто кого-то звало.

– Это лесной дух, – сказал Райдэн, не дожидаясь вопроса. – Дух этого острова.

– Красивый. – У Мико перехватило дыхание от сказочного облика зверя, но что-то в нём не давало ей покоя. Что-то казалось… неправильным. – Он… должен быть таким?

– Нет, – отозвался Райдэн. – Он умирает. Исчезает. Скоро от него останется один скелет, а потом и тот исчезнет.

– Но… почему?

– Пойдём. – Тэнгу поднялся на ноги. Решительный, твёрдый, серьёзный, будто и не пил вовсе. Глаза его потухли и не выражали ничего. – Пора возвращаться.

Мико поднялась следом.

– Почему он умирает, Райдэн?

Вместо ответа он обхватил Мико за талию и взлетел. А она ещё долго, пока хватало зрения, провожала взглядом лесного духа, который медленно брёл между скал и печально кого-то звал.

Глава 24

Мёд и жасмин

«Он умирает».

Бубенцы зазвенели, ленты зашуршали, повинуясь движению.

«Почему он умирает, Райдэн?»

Нога в сторону, взмах рукой, вдох и поворот на месте.

Сегодня госпожа Кацуми решила провести репетицию танца на открытом воздухе, в саду дворца Хого. Она сидела на энгава и наблюдала за тем, как Мико кружится на выстланном шестью татами пятачке. Ветер срывал с деревьев белые лепестки сливы и кружил их вокруг Мико, напоминая о вчерашней встрече с лесным духом.

Райдэн так ничего и не объяснил. Бесцеремонно забросил Мико в её комнату и улетел, не попрощавшись. И теперь она злилась. На Райдэна и на саму себя. Вот же дура, позволила себе подумать, что они…

– Ты отвлекаешься! – Госпожа Кацуми щёлкнула языком. – Танец должен быть безупречным, иначе заклинание не сработает, а ты позволяешь себе витать в облаках.

– Простите, госпожа Кацуми, – пробормотала Мико, стараясь вернуть сосредоточенность, но кицунэ недовольно ударила хвостами по энгаве.

– Довольно! Сделаем перерыв. – Она сверкнула янтарными глазами и грациозно поднялась. Спрятала ладони с длинными чёрными ногтями в широкие рукава многослойного кимоно и вышла. Девять хвостов шлейфом следовали за ней.

К Мико тут же подбежали музыканты, чтобы забрать кагура сузу. На этот раз они вели себя тихо, усердно кланялись и поглядывали на Мико с опаской.

Когда сад опустел и погрузился в тишину, Мико села на татами и завалилась на спину, надеясь привести мысли в порядок. Яркое голубое небо разливалось океаном с барашками белых облаков. Они неторопливо плыли на запад, отдаваясь на волю ветра, потому что собственного пути у них не было. Глупые барашки, которые идут туда, куда их гонит ветер-пастух. Глупые барашки, лишённые возможности выбирать дорогу.

Мико закрыла лицо руками и застонала. Она запуталась. Потерялась в самой себе. Жизнь так резко изменилась, что у неё даже не было возможности остановиться и подумать о том, что происходит. Исчезновение Хотару, цутигумо, принцесса Эйко, Акира, Райдэн… Она даже убила. Не задумываясь, не сомневаясь, нашла в себе силы отнять чужую жизнь. А после этого ещё и так спокойно, будто ничего не произошло, позволила Акире…

Мико затошнило. Перед глазами предстала мёртвая слепая девушка, вспоротая словно рыба, залитая кровью. Нет. Почему? Всё это время Мико так хорошо удавалось не вспоминать, не думать, спрятать произошедшее в дальний уголок сознания, как она делала со всеми воспоминаниями, которые причиняли боль.

– Всё хорошо? – голос Акиры ласково коснулся ушей. Зашуршали одежды, и Мико открыла глаза.

Акира сидел рядом и нежно улыбался.

– Госпожа Кацуми совсем тебя загоняла? Скажу ей, чтобы давала тебе больше отдыхать…

– Почему я, Акира? – Мико села. – Это… бессмысленно.

– Что? – Цуру удивлённо вскинул брови.

– Я совсем не особенная. Как так вышло, что это я перерождение принцессы Эйко? Я бы даже не пришла сюда, если бы не Хотару…

Акира провёл рукой по её щеке, легонько приподнял пальцами подбородок и заглянул в глаза.

– Ты особенная, Мико. Дороже всех сокровищ этого мира. Сияющая Богиня привела тебя в земли Истока – да, быть может, она избрала странный, непонятный нам путь, но главное, что ты теперь здесь.

Она снова взглянула на небо, по которому плыли барашки облаков. Туда, куда укажет им ветер. Опустила взгляд и встретилась с янтарными глазами Акиры.

– Ты меня любишь? – прошептала Мико с такой надеждой в голосе, будто от ответа зависела её жизнь.

– Да, – улыбнулся Акира.

– А если бы я не была особенной?

Акира рассмеялся:

– Что за вопросы, Мико?

– Просто ответь. – Она дрожала.

– На что?

– Если бы я не была особенной, ты бы меня всё равно любил? Такую.

Акира снисходительно склонил голову набок и легонько щёлкнул её по носу.

– Конечно, Мико. Конечно, я бы тебя любил. Для ёкая не важно, кто именно перед ним: пол, красота, оттенок кожи – всё это не имеет никакого значения. Любовь сильнее разума, сильнее нашей воли, это словно нить, которая протягивается от сердца к сердцу, такая крепкая, что даже смерть не может её оборвать. Были случаи, когда бессмертные ёкаи десятки смертных жизней ждали возвращения своих любимых, держась за нить, что вела их к тем, кого они однажды повстречали.

– И они снова встречались?

Улыбка Акиры стала печальной.

– По-разному. Ёкаям, в отличие от людей, не доступно перерождение. Мы рождаемся и умираем лишь один раз, хоть и можем жить тысячи лет, а после смерти становимся частью Вечности. Поэтому часто, если один из пары ёкаев умирает, второй отправляется за ним.

– Ест плоды золотого гинкго? – прошептала Мико.

– О, ты знаешь об этом. – Акира кивнул. – Есть разные способы, но да, многие выбирают гинкго.

Вот как. Значит, если Акира или Райдэн умрут, то не вернутся в другой жизни. У них есть только одна возможность. Возможность, которая, если повезёт, может длиться вечность, но всё же.

– Не бойся, в ближайшее время я не собираюсь умирать. – Акира что-то прочитал на лице Мико и невесомым касанием прильнул губами к её лбу. – Я не оставлю тебя.

Мико благодарно улыбнулась и положила голову ему на грудь, но тревога не улеглась. Она вновь вспомнила умирающего духа среди скал, и сердце её болезненно сжалось. Ей казалось, что мир распадается на осколки, рушится, уходя из-под ног, а она ничего не может с этим сделать, не может даже понять, почему это происходит и что именно происходит. Странное, необъяснимое чувство надвигающейся катастрофы, в центр которой её всё больше и больше затягивало. Но стоило Мико открыть глаза, вынырнуть из бушующего океана тревог, как она видела спокойный, залитый солнцем сад, слышала пение птиц и размеренный стук сердца Акиры. Он обнимал её, закрывая от всего мира, оставляя в тишине своего тепла, и Мико снова закрывала глаза – на этот раз, чтобы раствориться в нём.

Акира баюкал её в объятиях будто маленькую, слегка покачиваясь и напевая под нос тихую бессловесную мелодию. Мико хотела ему всё рассказать, поделиться переживаниями, что копились внутри, рассказать о Райдэне и о лесном духе, но губы оставались сомкнутыми, и Мико не могла до конца разобрать, было ли дело в сделке или в чём-то ещё. Она молчала и радовалась, что он рядом с ней, что она не одна встретит приближающуюся бурю, пусть и существовавшую только в её воображении.

Мико не заметила, как задремала, убаюканная бархатным голосом, пением птиц и ароматами летнего сада.

Ей снился дом, одно из немногих счастливых воспоминаний, которые остались от прошлой жизни. Они с Хотару лежали в поле и наблюдали за облаками. Это было их четырнадцатое лето.

– Если не выйдем замуж до конца года, давай убежим, – сказала Хотару небу. – Хару едет на большую землю и зовёт меня с собой.

– Хару? Сын самурая Минамото? – Мико повернула голову и удивлённо посмотрела на сестру: – Думаешь, отец его отпустит?

– Он хочет сбежать. Мы тоже можем.

Мико фыркнула:

– Лучше бы он тебя замуж позвал.

– Ему не до девчонок. В голове одни путешествия. Он собирается пройти весь Первый материк и добраться до Янтарного моря. Если я скажу, что ты поедешь с нами, он не будет возражать. Может быть, там найдём женихов. Я слышала, что на западе мужчины… менее избирательны. Говорят, там женщины сражаются с ними наравне. Ты точно придёшься им по вкусу.

Мико усмехнулась. Хотару говорила горячо и совершенно искренне, без злобы или желания уколоть. Пожалуй, это были одни из немногих искренних её слов, близких к тому, что можно назвать заботой.

– Если мы сбежим, родители будут переживать, – сказала Мико. – А ещё я слышала, что на большой земле водятся свои ёкаи, разгуливают свободно целыми стаями и нападают на людей.

– Но ты же умеешь махать мечом. Ты нас защитишь. – Хотару села и обхватила колени руками. Замолчала, посмотрела на свои пальцы, делая вид, что занята разглядыванием ногтей, и тихо добавила: – Я без тебя не убегу.

– Почему? – Мико тоже села.

– Потому что если убегать, то вместе. Мы же сёстры.

Мико погладила сестру по спине, и Хотару положила голову ей на плечо.

– Я никогда не желала твоей смерти. И я правда рада, что он спас тебя тогда.

Мико вздрогнула и посмотрела на сестру. Этого Хотару никогда не говорила.

– О чём ты?

– Тогда, в лесу. Когда ёкай пытался утащить тебя.

Мико непонимающе замотала головой. Мир качнулся, Мико упала на спину. Поле исчезло, и на его месте вырос влажный, поросший мхом лес, а Мико вновь стала маленькой девочкой. Один глаз не открывался, второй слепило солнце, пробивающееся сквозь листву. А воздух заполнял солоноватый запах крови и сладкий, медовый аромат магии. Перед Мико, как и прежде, стояла, заслоняя собой, высокая затемнённая солнцем фигура отца.

Нет.

Мико замерла.

Это был не отец.

Фигура расправила огромные крылья, а Мико потеряла сознание.

Мико вздрогнула, просыпаясь. Она всё ещё лежала на руках Акиры, а он всё это время сидел не шелохнувшись, чтобы не потревожить её сон. Не двигаясь, Мико смотрела, как лепесток сливы медленно оседает на кончик травинки и замирает, словно наконец нашёл своё пристанище. Почему она не помнила этого раньше? И отчего вспомнила теперь? Дело ли в сильных руках, что обнимали её сейчас, а тогда раненную и напуганную вынесли на опушку леса. Или дело в сладко-медовом запахе Акиры с нотками жасмина, который она чувствовала тогда и ощутила вновь? Но теперь всё стало ясно как день. Всё встало на свои места и обрело смысл.

– Это был ты? – выдохнула Мико, не решаясь поднять на него глаза. – Ты спас меня тогда?

Сердце билось пойманной птицей, она затаила дыхание и сжала в пальцах шёлковые одежды цуру в ожидании ответа.

Акира поцеловал её в макушку и тихо рассмеялся:

– И сделал бы это снова, любовь моя.

Мико вскинула на него взволнованный взгляд. Разве… разве может это быть правдой? Его глаза светились добротой и нежностью.

– Но как?..

– Пути Сияющей Богини нам неведомы, – улыбнулся Акира и провёл пальцами по её щеке. – Поэтому я так хочу избавить тебя от этого шрама. Он – моя ошибка. Слишком поздно я тебя нашёл в том лесу. Если бы я успел немного раньше, твоя жизнь сложилась бы совсем иначе. Тебе бы не пришлось пережить всё то…

Мико прильнула пылающей щекой к его ладони. Все сомнения и страхи улетучились, и она улыбнулась.

– Спасибо. Спасибо, Акира. За то, что спас меня и… даже за этот шрам. – Она заглянула в любящие янтарные глаза. – В каком-то смысле именно он привёл меня к тебе.

Акира склонился к ней и подарил поцелуй. И Мико, отдаваясь на волю его ласк, с облегчением подумала, что, возможно, впервые в жизни всё делает правильно.

Глава 25

Цветок камелии, что распустился в ночи

Госпожа Кацуми промучила Мико почти до заката, так что та едва переставляла ноги. Но это принесло свои плоды – Мико наконец запомнила всю последовательность танца от начала и до конца, осталось только отточить движения и заставить бубенцы на посохе звенеть только тогда, когда нужно, а не когда в очередной раз дрогнет рука.

Акира снова остался на Хого, а Мико отправилась в замок. Взяла у стража бусину, и та перенесла её к воротам. Но порог Мико так и не переступила.

Она так до конца и не поняла, что произошло, только увидела тень, метнувшуюся в её сторону откуда-то со стороны стены. Кто-то зажал ей рот, а предплечье пронзила острая боль. Мико дёрнулась несколько раз и обмякла. Руки и ноги онемели, глаза закатились, и сознание заволокла тьма.

– Он выкупил тебя, чтобы привести на гору Хого? Как интересно. – Знакомый голос заставил Мико вздрогнуть и резко сесть.

Госпожа Рэй стояла у дверей и курила трубку, выдыхая густой зелёный дым. Длинные рукава чёрного кимоно стелились по полу, змеиные глаза не мигая смотрели на Мико.

Голова болела, и Мико приложила ладонь ко лбу, надеясь хоть немного унять пульсацию в затылке. Оказалось, что руки связаны тонкой, но прочной верёвкой. Взгляд остановился на предплечье – на коже запеклась кровь, сквозь которую проглядывал полукруг укуса. Что, демоны Бездны, с ней стряслось? Конец верёвки держал один из слуг рёкана – человекоподобная лягушка. Вот кто её укусил.

– Что же в тебе такого особенного? – Госпожа Рэй пересекла комнату и двумя пальцами ухватила Мико за подбородок, с сомнением разглядывая её лицо. – Самая обычная девчонка.

– Что? – Мико увернулась и огляделась. Маленькая невыразительная комнатка с татами, без окон, вместо стен – закрытые раздвижные двери. – Где я?

– Я очень не люблю, когда меня дурачат, девочка, – зашипела госпожа Рэй. – А Акира решил обвести меня вокруг пальца. Кто ты такая? Зачем он тебя купил? Отвечай!

– Отпустите меня! – Мико попыталась встать, но тут же рухнула – голова всё ещё кружилась.

– Акира выкупил тебя, хотя ты не стоила и половины тех денег, что он заплатил, а потом этот цуру потащил тебя на гору Хого. Думаешь, я поверю, что он стал бы делать подобное, будь ты обычной человеческой девчонкой?

– Может, я ему понравилась! – огрызнулась Мико, обшаривая комнату взглядом в надежде найти выход.

– Не смеши, – госпожа Рэй закатила глаза. – Акира не мог полюбить тебя.

– Откуда вам знать?

– Да ты тупее, чем я думала…

– Ну а вы решили меня похитить. Очень умно!

Госпожа Рэй зашипела и схватила Мико за горло. Острые когти впились в кожу, и Мико захрипела от боли и нехватки воздуха.

– Не дерзи мне, человеческое отродье!

– А то что, убьёте меня? – Мико было очень страшно, но она изо всех сил старалась это скрыть. – Я же такая ценная.

Госпожа Рэй ухмыльнулась и разжала пальцы.

– Ладно, не такая уж ты тупая. Для человека.

– Вы недооцениваете людей.

– Возможно. Большую часть знакомых я подавала гостям в качестве ужина. – Госпожа Рэй затянулась зелёным дымом и оскалилась, а у Мико по спине пробежал липкий холодок от её плотоядного взгляда. – В любом случае Акира мне недоплатил, и я приняла решение продать тебя подороже.

Мико задохнулась:

– Что?!

– Так ты глухая?

– Вы не можете…

– Вообще-то могу. – Госпожа Рэй щёлкнула пальцами, и к ногам Мико упал свиток. Он сам собой развернулся, открывая ровные строчки кандзи. Договор, который она подписала, когда поступала на службу в рёкан. – Тут сказано, что ты принадлежишь мне. А тут, – рядом лёг ещё один свиток, – Акира согласился с тем, что если он умышленно сокроет от меня истинную стоимость товара, то я имею право разорвать сделку и вернуть тебя, чтобы продать по действительной стоимости.

У Мико перехватило дыхание, а сердце затрепетало от страха.

– Но я не товар!

– Ты подписала договор, деточка. – Госпожа Рэй сочувственно похлопала Мико по щеке. – А значит, всё же товар.

– Акира Хранитель острова, он придёт за мной, и вы пожалеете!

Госпожа Рэй рассмеялась. Искренне и весело.

– Знаешь, в чём прелесть магических сделок, девочка? В том, что их не могут нарушать даже могущественные Хранители. Так что Акире стоило либо внимательно читать договор, либо не пытаться хитрить, а рассказать мне, кто ты, и заплатить полную стоимость. Кстати, пока мы болтаем, не хочешь поделиться этим сама? Кто ты и зачем нужна Акире?

Мико сжала челюсти, прижала руки к груди и исподлобья посмотрела на госпожу Рэй. Бояться она перестала. Почти. По крайней мере, её не собираются убивать. Пока.

– Молчишь? – хмыкнула госпожа Рэй. – Ну, молчи. Я разузнаю всё сама и найду на тебя достойного покупателя. Или и вовсе не буду продавать. – Глаза её сверкнули, и она облизала острые клыки. – Станешь ойран в моём рёкане. Если Хранитель отвалил за тебя золота, то и другие захотят тебя попробовать. Скажи, дитя, Акира уже брал тебя?

Щёки запылали, и Мико посмотрела на госпожу Рэй с отвращением. Та удовлетворённо улыбнулась.

– Вот и замечательно. Быть может, чему-то он успел тебя научить. Остальное сделают мои ойран.

– Акира…

– …сможет навещать тебя, сколько пожелает, как и другие гости моего рёкана. Не волнуйся. – С этими словами госпожа Рэй кивнула слуге и вышла из комнаты. Лягушка дёрнул за верёвку, призывая Мико следовать за ним.

Мико подчинилась. Голова всё ещё болела, а в ногах ощущалась слабость. Не нужно было даже пытаться, чтобы понять, что сбежать сейчас у неё не выйдет. Нужно для начала понять, куда её притащили и куда теперь ведут.

Ответ не заставил себя ждать – знакомые узоры на стенах, приглушённый благовониями запах серы от горячих источников и звон кастрюль на кухне подсказали, что Мико вернулась в рёкан.

По чёрным лестницам и коридорам – чтобы не беспокоить гостей – слуга доставил Мико на этаж ойран и подвёл к двери с нарисованными красными камелиями. Разрезал путы и грубо затолкнул в комнату.

Это была комната девушки по имени Йон. Такая же, как и у других ойран – татами, низенький столик, комод с косметикой и круглым зеркалом, сямисен на подставке, веера для танцев, маленькое окошко и цветы в вазе. В шкафу – Мико знала, даже не заглядывая, потому что лично убиралась здесь – постель и дорогие наряды.

Мико развернулась и потянула за дверь, но та не открылась. Рёкан подчинился воле своей госпожи и не выпускал Мико из пасти. При том что замка не было и в помине. Сколько бы она ни тянула, ни толкала и ни ругалась, дверь не поддавалась. Мико отступила на два шага, тяжело дыша. Воздуха отчаянно не хватало, окно, как и дверь, не желало открываться.

«Мышка Мико снова вернулась в клетку, – глумился в голове внутренний голос. – Глупая-глупая мышка».

Мико заметалась по комнате. Надо найти выход. Сбежать. Если госпожа Рэй не наврала про контракт, то Акира ей не поможет и придётся выбираться самой.

Ладно. Ладно. Мико остановилась, хватая ртом воздух. Один раз она почти сбежала, тогда всё почти получилось. Значит, может попытать счастья снова. Она сможет. Она не собирается торчать тут на радость госпоже Рэй.

Дверь тихонько отъехала в сторону. На пороге сидела Го. При виде Мико брови её дёрнулись, но лицо осталось непроницаемым.

– Госпожа Рэй прислала осмотреть тебя и… отметить.

Только сейчас Мико заметила у её ног поднос с баночками и иглами. Мико с усилием сглотнула.

– Отметить?

– Да. И надеюсь, ты будешь вести себя благоразумно, иначе я попрошу слуг связать тебя.

Игла вгрызалась в кожу между лопаток. Мико сжимала челюсти и старалась не вскрикивать и не дёргаться, но по щекам всё равно текли слёзы. Го оставалась невозмутимой, продолжая вбивать чернила и не обращая внимания на страдания Мико. Татуировки были у всех ойран. Они отмечали их принадлежность госпоже Рэй и статус среди соплеменниц. Чем больше мужчин, тем больше узор. Эта игра нравилась госпоже Рэй, нравилась она и гостям рёкана. У Го кожа на спине цвела хризантемами, среди которых лозой вились зелёные змеи.

– Что случилось с Йон? – выдавила Мико, надеясь отвлечься от боли разговором. – Почему меня привели сюда?

– Теперь это твоя комната. И зовут тебя теперь тоже Йон, – ответила Го, не отрываясь от работы.

Мико оглянулась и красноречиво посмотрела на ойран. Выбеленное лицо той не выражало никаких эмоций.

– Го, – позвала Мико, – с ней всё в порядке?

Ойран устало вздохнула и ладонью отвернула от себя голову Мико.

– Покончила с собой, – сухо сказала Го. – Сама виновата. Перестала пить отвар и забеременела. А потом скрывала до последнего – надеялась, что ёкай выкупит её с детёнышем, как узнает. Дура.

– Он не смог? – Дыхание перехватило. Мико и не знала, что Йон ждала ребёнка.

– Не захотел. Когда она рассказала ему, отослал подальше. И на что она надеялась? – Голос Го стал жёстче, а игла уколола сильнее. – На внезапную любовь к нежеланному щенку? Если бы этот кицунэ хотел детей, завёл бы себе наложницу, а не обхаживал ойран. Госпожа Рэй отходила её розгами по икрам и отправила обслуживать гостей. И правильно сделала. Надо знать своё место.

У Мико закружилась голова, а к горлу подкатил тугой ком. Ей стало страшно и горько. Настолько, что она даже перестала чувствовать боль от иглы.

– И Йон…

– На рассвете повесилась на поясе от кимоно. Вот тут. – Го кивнула на деревянную балку под потолком, и Мико замутило.

Ночь распадалась звёздами. Они переливались за окном, бледнея с приближением утра. Ветер забирался в комнату и окутывал обнажённые плечи, грудь и спину Мико прохладой. Свеча догорала, грозя вот-вот потухнуть, но Го не прекращала работу. Ойран наклонялась так близко к шее, что щекотала кожу своим сосредоточенным дыханием. Мико уже почти привыкла к боли и даже стала клевать носом.

– Всё. – Голос Го заставил встрепенуться. Ойран взяла с комода зеркало и достала ещё одно поменьше из верхнего ящика. Маленькое вручила Мико, а большое расположила за её спиной.

Мико повертела зеркальце, пытаясь поймать в его отражении татуировку. Маленький цветок камелии, такой же, что был нарисован на дверях её новой комнаты. Знак того, что теперь она принадлежит этому месту, что она собственность госпожи Рэй. Один из прекрасных цветов рёкана. Цветов, которые так быстро увядают и на месте которых тут же распускаются новые.

– Я должна выбраться отсюда, Го, – сказала Мико. Руки дрожали, одеревеневшие пальцы с трудом удерживали зеркальце. Отражение взглянуло на неё холодными глазами ойран.

– Ты должна пройти обучение и приступить к работе. – Го поднялась на ноги и поправила пояс кимоно. – Тебя будет обучать Сан, делай всё, что она велит, и не перечь, если не хочешь заработать порку. – Она посмотрела на повязки на теле Мико. – Прошлый хозяин тебя подпортил…

– Акира мне не хозяин! И это…

– В таком виде гостям показываться нельзя. – Го пропустила её слова мимо ушей. – Я попрошу госпожу Рэй не торопиться с тобой и дать ранам зажить. Никто не захочет смотреть на это безобразие. Если на тебя вообще кто-то захочет смотреть.

Мико прикрылась рубахой и взглянула на Го исподлобья. Та и бровью не повела.

– Отдохни немного. На закате приходи к комнате Сан и жди, – сказала она, подняла поднос с чернилами и иглами и направилась к выходу. На пороге Го обернулась. – Никто не сбегал из рёкана госпожи Рэй. И тебе это должно быть понятно как никому другому, Йон.

С этими словами она кивнула на прощание и вышла, оставив после себя аромат хризантем.

Глава 26

Сан из империи Хэ

Нужно придумать способ сбежать.

Мико сидела у дверей в комнату Сан и ковыряла вышивку на кимоно.

Служанки, среди которых совсем недавно была и сама Мико, с полчаса скоблили её мочалками в купальне, а после причёсывали и заворачивали в цветные ткани – скромные по меркам ойран и большинства гостей рёкана, но роскошнее всего, что Мико доводилось носить прежде. Служанки работали молча, никак не давая понять, узнали ли в новой ойран свою сбежавшую соплеменницу. Впрочем, Мико и сама не знала половины из них в лицо – она ни с кем не сближалась и не заводила знакомств, днём и ночью думая о побеге. Слишком опасно было доверять, слишком дорого пришлось бы платить, если бы доверие не оправдалось. Вот и теперь Мико не торопилась сближаться с девушками, которые украшали её волосы острыми шпильками и, возможно, были глазами и ушами госпожи Рэй.

Шпильки кололи кожу головы, новая татуировка жгла спину, мешая думать. Мико нахмурилась и сильнее заскребла вышивку. Нитки размохрились, сдаваясь под натиском её ногтей. Нужно понять, что она не так сделала в прошлый раз, что не учла, почему поднялась тревога. Мико могла поклясться, что никто её не видел.

«Должно быть, просто покинуть рёкан недостаточно? Я потревожила какие-то чары?»

Дверь, украшенная цветами голубой гортензии, распахнулась, и в коридор выглянула Сан. Высокая, стройная, в голубом воздушном облачении из полупрозрачной ткани, которое лишь отдалённо напоминало традиционное кимоно и едва ли позволяло показаться владелице в приличном обществе. Распущенные угольно-чёрные локоны струились по плечам и спине, а на макушке красовались украшенные цветами рожки из туго скрученных прядей. Глаза чёрные, кожа смуглая, с оливковым оттенком, над губой родинка. Сан была родом из Империи Хэ – единственная иностранка в рёкане госпожи Рэй. Непохожая на других ойран и некрасивая, по их меркам, Сан каким-то неведомым образом сумела завоевать любовь гостей и стать одной из самых желанных женщин гостевого дома.

Мико непроизвольно коснулась шрама. Вот почему её определили в ученицы именно к Сан. Ойран встретилась с Мико взглядом и расплылась в улыбке.

– А, вот и ты! – радостно воскликнула она и хлопнула в ладоши. – Забегай скорее!

Мико настороженно покосилась на Сан. Ойран никогда не были милыми со служанками. Ни Го, ни Сан, ни Йон. Правда, к оставшимся двум Мико не допускалась по статусу. У лучших ойран: Ичи и Ни – были личные слуги.

– Ну, чего сидишь? – Сан кивнула и поманила новую ученицу рукой. – Чай остынет.

Комната пахла жасминовым чаем и ничем не отличалась от той, где теперь обитала Мико. Разве что в углу стоял не привычный маленький сямисен, а массивный… Мико пригляделась: инструмент напоминал кото[32] – та же длинная прямоугольная основа из тёмного дерева, но вместо тринадцати струн – больше двадцати.

Сан проследила за взглядом Мико.

– Это гучжэн. Госпожа Рэй решила, что будет забавно раздобыть инструмент из Империи Хэ, чтобы я выглядела более… – Она скривила губы и неопределённо махнула рукой, – диковинно. Справедливости ради стоит признать, гостям и правда нравится.

Она села на пол, положила инструмент к себе на колени и защипнула пару струн. Щелчок звучал глухо, но приятно уху.

– Думаю, тебе тоже подойдёт! – хихикнула Сан. – На чём ты умеешь играть?

Мико смущённо покачала головой:

– Ни на чём.

– Петь?

– Нет.

– Танцевать?

Мико поджала губы и промолчала. Сан отложила гучжэн. На её лице не было недовольства, только удивление. Подведённые чёрной краской брови изогнулись.

– А что же ты умеешь?

– Ковать мечи.

Брови Сан взметнулись ещё выше. Казалось, она готова была рассмеяться дурацкой шутке, но лицо Мико оставалось серьёзным, поэтому улыбка Сан потухла, едва появившись на губах. Она вздохнула, двумя пальцами потёрла переносицу и пробормотала что-то на тягучем музыкальном языке Империи Хэ. Мико не смогла разобрать ни слова, но не сомневалась, что это было ругательство.

Она молчала, глядя в пол. В конце концов, какая разница, что она умеет, а что нет. Всё равно она отсюда сбежит. Поиграет в прилежную ученицу немного, усыпит бдительность Сан и остальных и улизнёт. Ну или Акира найдёт способ её вытащить. Мико же нужна ему, если не из любви, то ради церемонии в ночь Красной Луны – он должен её вытащить. Он же Хранитель острова в конце концов, а от Мико зависит будущее земель Истока.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – голос Сан звучал небрежно. Она перебралась к столику и разлила по чашкам ароматный чай. – Сбежать отсюда не выйдет. Я знаю, что ты уже пыталась. И я пыталась.

Она замолчала и пристально посмотрела на Мико, словно размышляя, продолжать ли разговор. Вздохнула, отставила в сторону глиняный чайник и, не дожидаясь, пока Мико попробует чай, не заботясь о приличиях, в один глоток осушила свою чашку.

– Меня продали сюда за пять мешков риса в тринадцать лет, – сказала Сан. – Довольно поздний возраст, чтобы просто слепо подчиниться судьбе, знаешь ли. Я сбегала десять раз и девять раз меня возвращали прежде, чем я успевала добраться до стены в саду.

Мико вздрогнула, вспомнив, что тревога в рёкане поднялась, едва она вышла в сад.

– Ты сказала девять?

Сан улыбнулась и налила себе ещё чаю. В её карих глазах разлилась печаль.

– Я узнала, что не смогу выйти из рёкана, пока мой контракт у госпожи Рэй. Поэтому я пробралась к ней в покои, отыскала и уничтожила свой контракт и сбежала.

Сердце Мико забилось тяжело и гулко. Контракт. Значит, это её возможность сбежать? Но – она бросила быстрый взгляд на Сан – почему ойран так легко говорит ей об этом? Та, казалось, прочитала её мысли, потому что улыбка на её алых губах стала ещё шире.

– Сюда попадают те женщины, которые больше никому не нужны, Йон, – сказала она. – Ни в человеческом мире, ни в землях Истока. Одинокие, бесправные, мы можем рассчитывать лишь на мужчин или ёкаев, которые возжелают нас, сделают своей собственностью и этим уберегут от голодной смерти. С годами и их огонь гаснет, как гаснет наша красота, и единственная наша возможность продолжать есть тёплый рис по утрам – рожать и рожать своему господину наследников, потому что выгнать со двора мать ему не позволит закон. Жаль, что закон не запрещает ему приводить в дом любовниц или брать новых наложниц.

Слова Сан становились отрывистее, а движения резче. Она снова наполнила чашку чаем, но пить не стала, замерла, будто разглядела своё прошлое на глиняном дне. Мико ждала, что Сан продолжит рассказ, она знала, ойран было что рассказать, свою скорбную историю, печальную повесть, которая в итоге вернула её на порог рёкана. Но Сан, помолчав немного, встрепенулась, мило улыбнулась и пожала плечами:

– На своём веку я повидала очень много мужчин и поняла, что хочу устанавливать свои правила и не хочу никому принадлежать. Поэтому я вернулась. Каждая из нас возвращалась.

– Нет, – покачала головой Мико. – Со мной всё не так.

– Не так? – Сан хихикнула. – Какой-то ёкай рассказал тебе сказку про их вечную любовь?

– Это не сказки.

– Не сказки, – кивнула Сан. – Только случается это так редко, что сказки будут правдивее. А вот врать ёкаи любят, особенно нам – глупым смертным женщинам, падким на их неземную красоту и сладкие речи. Верный способ забраться дурочке под кимоно – рассказать историю о волшебной любви. Здесь ты её не раз услышишь от доброй половины гостей.

Слова Сан больно кольнули Мико, хоть она им и не поверила. Акира не один из мерзких гостей этого места.

– А другая половина? – зачем-то спросила Мико.

– А другая предпочитает не болтать и сразу брать то, за что заплатила. Одним нравится, когда мы наивно трепещем от любви и сладости их ласк, другим – когда напуганы до смерти. Но в конечном счёте им всем нужно одно – удовольствие. Умению доставлять удовольствие я и буду тебя учить.

Мико слушала наставления Сан вполуха. Ей была противна мысль, что придётся удовлетворять плотские желания ёкаев, предоставлять своё тело по первому требованию и до тех пор, пока гость не решит, что насытился. Это остальные ойран позволяли себе выбирать – гость вполне мог довольствоваться одним только танцем, а то и вовсе уйти ни с чем, если приходился не по душе Сан, Го или другим лучшим девушкам. Мико же, хоть и носила теперь имя четвёртой из них, таких привилегий не имела.

– Это хорошо, – радостно поучала Сан. – Гости будут знать, что не получат отказ, значит, в первое время на тебя будет спрос. А через годик-другой и ты сможешь выбирать себе гостей. Будешь соглашаться на тех, с кем тебе приятнее всего, или тех, кто делает лучшие подарки.

Мико трясло, а к горлу подкатывала тошнота, так что даже десять чашек жасминового чая не могли её отогнать. Сан рассказывала о работе так просто, с таким детским выражением увлечённости на лице, словно говорила о своей мечте или просто весёлой забаве. Всё, о чем могла думать Мико, – побег. Как можно быстрее, пока её не отдали в лапы голодного гостя.

– Ты меня не слушаешь, – надула губки Сан. – Если ты ничему не научишься, то к тебе не будут ходить мужчины.

– Ну и пусть, – дёрнула головой Мико. – Если я никого не заинтересую, меня переведут обратно в служанки.

Сан вздрогнула, а затем вдруг звонко рассмеялась. Да так, что на глаза навернулись слёзы.

– Думаешь, ты первая такая сообразительная? – Она облокотилась на стол и придвинулась поближе к Мико, перехватывая её взгляд. – Служанок в этом доме предостаточно, и каждая мечтает обзавестись татуировкой. А вот невостребованных ойран гостям подают на стол в качестве ужина. Человеческое мясо они ценят гораздо выше бесполезной женщины.

Ледяные пальцы страха сжали позвоночник, и Мико отпрянула от хищного, почти безумного огня в глазах Сан. Ойран не врала – если Мико не будет подчиняться, её ждёт смерть.

– Я не буду этим заниматься, – упрямо повторила она, хотя перепуганное сердце стучало в ушах так, что Мико едва слышала собственные слова. – Сами обслуживайте своих гостей.

Сан с размаху ударила Мико по лицу. Щёку обожгло, а на глазах сами собой выступили слёзы, и Мико вскочила на ноги, готовая наброситься на Сан и дать сдачи, если та ещё раз поднимет на неё руку.

– Приди в себя, девочка, – спокойно сказала ойран, потирая ушибленную ладонь. – Ты теперь принадлежишь этому месту. И тебя никто не спасёт. Ни твой мужчина, ни ты сама. Смирись с этим как можно скорее – так ты всем упростишь жизнь.

– Ты ничего не знаешь, – процедила Мико сквозь зубы. Она принцесса, надежда земель Истока, она не останется здесь, потому что нужна Хранителям, нужна Акире.

– Хочешь доказательств, что ты – никому не нужная наивная дура? – Сан усмехнулась. От её былого дружелюбия и весёлости не осталось и следа. – Скоро ты их получишь. Возвращайся в свою комнату. На сегодня урок окончен.

Глава 27

Мышка за стеной

Мико перевернулась на бок, свернулась калачиком и натянула одеяло под самый подбородок, представляя, что снова лежит у маминых ног и слушает её мелодичный и такой родной голос. Закрывает глаза и знает, что завтра всё снова будет хорошо – на столе будет стоять тёплый рис и ароматный суп, мамины руки снова будут гладить её по макушке, а из проблем останутся только соседские мальчишки, которые снова обзовут уродиной. Но теперь это казалось Мико такой мелочью, лишь незначительной глупостью. Да пусть хоть сотня таких мальчишек каждый день кричит ей о том, какая Мико уродина, если завтра она проснётся в родном доме, родители будут живы, а Хотару начнёт ворочаться под боком и капризничать, не желая вставать.

Но этого не случится. На глаза навернулись слёзы, и Мико зло вытерла их тыльной стороной ладони. Хотару бросила её, Акира взвалил на неё свои надежды, а теперь она и вовсе оказалась заложницей госпожи Рэй, своими руками подписав злополучный контракт. Татуировка жгла спину, напоминая о том, что Мико больше себе не принадлежит, о том, что, возможно, даже Акира не сможет её спасти. А если спасёт, захочет ли иметь с ней дело? С той, которую пробовали другие мужчины?

Мико замотала головой, отгоняя эти мысли. Нет, он придёт за ней раньше, намного раньше. Или она сама сбежит. Её никто и пальцем не успеет тронуть. Нужно лишь придумать, как пробраться в покои госпожи Рэй и найти свой контракт. Тогда её уже ничто не остановит.

От этих мыслей стало немного легче на душе и сердце почти перестало давить на грудную клетку, а татуировка – болеть. Мико всхлипнула и тихо выдохнула, чувствуя, как понемногу к затылку подбирается сон, как тяжелеют веки, наливаясь усталостью, как растворяется мир, снова утягивая её в пучину сновидений.

Дверь в комнату отворилась, и на пороге появились двое стражников в сопровождении Сан. Мико села, сонно моргая.

– Свяжите её, – скомандовала Сан, кивая стражникам.

– Что? Что происходит? – Мико попыталась встать, но не успела.

Лягушачьи лапы тут же схватили её и прижали к полу. Руки заломили за спину, запястья до боли стянули верёвкой. Мико закричала, пытаясь отбиться, но рот тут же заткнули кляпом. Шёлковая ткань врезалась в уголки рта, грозя оставить раны. Стражник схватил Мико за волосы и заставил подняться на ноги. Плечи ещё несколько раз обернули верёвкой для надёжности. Мико метнула гневный взгляд на Сан, та только пожала плечами.

– Это ради твоего же блага, – сказала она. – Чтобы не наделала глупостей.

Мико грязно выругалась, но вышло лишь жалкое мычание. Впрочем, Сан её поняла и так.

– Госпожа Рэй хочет тебе кое-что показать. А мы обе понимаем, что девочка ты проблемная, так что заткнуть тебя можно только так. Всё, что от тебя требуется – смотреть и слушать. Но делать это надо тихо, молча, как мышка. До определённого момента. Поняла?

Мико зарычала.

– Поняла? – повторила Сан, и голос её зазвучал угрожающе. Она ухватила Мико за волосы и потянула. Та вскрикнула и наклонила голову набок в надежде хоть немного ослабить боль. – Выкинешь что-то, и мы тебя швырнём в темницу и хорошенько отходим розгами, поняла? Поняла, я спрашиваю?

Мико с трудом кивнула, подавляя желание хорошенько пнуть Сан, понимая, что это удовольствие обойдётся ей очень дорого.

– Вот и славненько! – Сан улыбнулась, отпустила волосы Мико и похлопала её по макушке. – Следуй за мной.

Они вышли в коридор и направились вниз по лестнице, прочь с этажа ойран. Сан и стражи вели Мико чёрными коридорами, предназначенными для слуг, удалённых от любопытных взглядов гостей. А позже они и вовсе оказались в тёмном узеньком коридорчике между стен, которые – подумалось Мико – как раз таки для любопытных глаз и были сделаны. В щели пробивался свет и звуки из разных комнат. В каких-то ёкаи пировали и веселились, в других – пили и играли в го, в третьих – вели деловые переговоры, в четвёртых – забавлялись с ойран.

Мико поняла, для чего нужен этот коридор – для наблюдателей. Шпионы госпожи Рэй, слуги и ёкаи собирали интересную информацию о гостях и самую ценную приносили своей хозяйке, а она уже искала этому применение, и – Мико была уверена – применение, далекое от понятий благородства и добродетели.

Сан остановилась и подала знак стражникам. Они подвели Мико к просвету в очередной стене. Она заглянула в комнату сквозь узкую щель, и сердце замерло, а потом забилось с удвоенной силой.

В комнате сидел Акира.

Глава 28

Слова, что горче крови на вкус

Мико дёрнулась, желая разворотить тонкую стену, отделявшую её от Акиры, но к горлу прислонилось что-то холодное. Острая шпилька Сан воткнулась в кожу, грозя лишить Мико жизни. Глаза ойран угрожающе блестели, отражая пробивающийся тусклый свет. Она едва заметно покачала головой: «Не делай глупостей».

Мико зло посмотрела на Сан, но подчинилась и с замиранием сердца уставилась в щель.

Акира сидел в комнате и пил чай. Рядом какая-то девушка играла на сямисэне и пела, она не попадала в небольшое поле обзора, поэтому узнать, кто именно развлекал Акиру, Мико не могла. Впрочем, это было не важно – он всё равно не обращал на ойран никакого внимания, глядя прямо перед собой.

Вышла девица на двор –

Пляшет под луной.

Увидал её ёкай

И унёс с собой.

Плачет девица в шелках,

Просится домой,

Но ёкай её зовёт

Стать его женой.

Сделал девицу своей,

Чтоб не увели,

Да она сама ушла –

Спит на дне реки.

Резвые пальцы перебирали струны сямисэна, а тонкий девичий голос рассказывал слушателю о несчастной судьбе возлюбленной ёкая. Песня из человеческого мира, которую Мико и многие смертные девушки знали наизусть. Грустная история о похищенной деве, которая предпочла смерть бесчестию.

Дверь отворилась, пропуская в комнату тень госпожи Рэй. Акира, заметив её появление, поднялся на ноги и склонил голову. Его светлые одежды были залиты кровью. Сердце испуганно забилось. Он ранен? Что произошло? Мико подалась вперёд, но острое лезвие у горла напомнило о благоразумии.

– Сам Хранитель кланяется мне? – в голосе госпожи Рэй прозвучала усмешка. – Где ж это видано, Акира! Что привело тебя в мою скромную обитель?

Акира выпрямился и спрятал ладони в широких рукавах кимоно.

– Ты знаешь, зачем я здесь.

– Не понимаю, о чём ты. – Госпожа Рэй села за низкий столик, устланный бумагами и свитками, тряхнула трубкой, и та тут же зачадила плотным зелёным дымом.

– Мико. Верни её.

– Ах, Мико! – Госпожа Рэй щёлкнула пальцами. Из верхнего ящичка в комоде за её спиной вылетел свиток и расстелился на столике. Рэй ткнула острым чёрным ногтем в написанное. – Кажется, ты кое о чём забыл мне рассказать.

Акира сел напротив и заглянул в контракт. Говорить он не торопился.

– Как ты понял, что девчонка у меня? – спросила госпожа Рэй с искренним любопытством. – Я не успела послать к тебе гонца.

– Потому что кроме тебя только один ёкай знает о ней. – Акира поправил рукав, закрывая пятно крови. – И с ним её не оказалось.

Госпожа Рэй рассмеялась, будто услышала что-то крайне забавное. Она вынула из рукава платок и протянула Акире.

– Ещё пара капель на твоём прекрасном лице. Стало быть, мне повезло, что ко мне ты наведался после? А вот тому, другому ёкаю, судя по количеству крови, не поздоровилось.

Другому? Мико тяжело задышала. Речь о Райдэне? Акира… Акира думал, что она пропала по его вине? Столько крови. Сердце застучало громко и быстро, заглушая все внешние звуки, распирая грудь. Можно ли выжить, потеряв столько крови? Что Акира сделал с ним?

– Так что в ней особенного, Акира? – сквозь шум в ушах пробился голос госпожи Рэй. – Теперь, явившись сюда в таком виде, даже не думай отрицать, что это не просто девчонка.

Акира молчал, медленно протирая руки платком. Госпожа Рэй его не торопила – облокотилась на стол, потягивала дым из трубки и лениво выпускала изо рта зелёные колечки, которые тут же распадались и исчезали.

– Это принцесса Эйко, – наконец сказал Акира.

Госпожа Рэй поперхнулась, закашлялась, и дым повалил из носа как из печной трубы.

– Брешешь, – прохрипела она, стуча себя кулаком по груди и выплёвывая дым. – Эта никчёмная мелочь? В ней нет ни капли магии.

– Это она. Я проверил.

– Она всё собрала?

– Всё. Сомнений нет, Рэй.

Госпожа Рэй покосилась на стену, и Мико вздрогнула, когда холодные змеиные глаза уставились точно на неё. Хозяйка отвела взгляд и сделала глубокую затяжку, губ коснулась широкая плотоядная усмешка.

– Значит, девчонка стоит целое состояние. – Она сжала трубку в пальцах так крепко, что казалось, вот-вот переломит её пополам.

– Я заплачу сколько скажешь, Рэй.

– О нет. Нет-нет-нет! – засмеялась хозяйка, качая головой. – Теперь-то я её точно не продам. Ты представить себе не можешь, скольким гостям захочется её попробовать!

– Рэй! – Акира угрожающе подался вперёд.

Хозяйка притворно испугалась, распахнув рот и приложив руки к щекам. Акира попытался схватить контракт, но госпожа Рэй махнула пальчиком, и свиток, свернувшись будто живой, юркнул обратно в ящик.

– На кону наше будущее, а ты играешь в игры? – прорычал Акира. – Девчонка нужна мне!

Хозяйка Рёкана с сожалением развела руками.

– Ты сможешь посещать её так же, как и другие гости. Я, так и быть, даже сделаю скидку за то, что именно ты её нашёл. Но контракт есть контракт. Не стоило меня обманывать, Акира.

Акира отпрянул и скрестил руки на груди:

– Я тогда сам был не уверен, что это она.

– Но догадывался и, согласно условиям контракта, должен был поставить меня в известность. И знаешь что? – Госпожа Рэй наклонилась к Акире и понизила голос, будто собиралась поделиться страшной тайной. – Я бы рассмеялась тебе – сбрендившему цуру – в лицо, отпустила бы девку за пару золотых и сейчас кусала локти в бессильной злобе. Когда-нибудь ты поймёшь, что честность порой может быть выгоднее лжи. Ну а пока пожинай плоды собственной глупости.

Акира стиснул челюсти, и Мико показалось, что она услышала, как заскрежетали его зубы.

– Девчонка верит, что ты в неё влюблён. Это правда? – вдруг спросила госпожа Рэй и покосилась на стену, за которой пряталась Мико.

– Она нужна мне.

– Надеюсь, ты усвоил урок? – спросила госпожа Рэй с нажимом. Змеиные глаза заблестели, вглядываясь в черты лица Акиры. – Лгать мне не стоит.

Он сжал кулаки.

– Без неё не получится провести церемонию. Она нужна мне, – медленно, выделяя каждое слово, ответил Акира.

– И всё?

Акира медлил. Испытующе вглядываясь в лицо госпожи Рэй, словно силясь угадать её реакцию, понять, какого именно ответа она ждёт. Мико затаила дыхание – её будто раскололо надвое. Одна часть ждала признания в любви, которое унесёт все сомнения. Другая будто говорила: «Тебя не мог полюбить такой, как Акира. Ты же всегда это знала. И вот тебе подтверждение». Мико зажмурилась, чтобы не слышать собственные мысли.

– И всё? – повторила госпожа Рэй.

Слова Акиры врезались в мозг:

– И всё.

Мико будто молнией ударило. Сердце обожгло грудь. Что Акира говорит? Он врёт. Это не может быть правдой. Он… Мико покачнулась, но её поддержал стражник. Сан торжествующе ухмылялась. Госпожа Рэй испытующе смотрела на Акиру, решая, верить ему или нет. Мико верить не хотела, а в голове стучало: «Ты же знала это. Знала, что такая любовь бывает только в сказках. Знала, что недостойна любви».

– Девочка останется в рёкане, – заключила госпожа Рэй, отводя взгляд от Акиры. Вытряхнула из трубки пепел в его чашку. Открыла нефритовую шкатулку на столе, достала из неё маленький бумажный свёрток и высыпала содержимое в трубку. – Можешь забрать её в день церемонии и вернуть на рассвете.

Акира вскинул голову и подался навстречу хозяйке:

– Но ей нужно…

– Заберёшь её в день церемонии, – отрезала госпожа Рэй. – И заплатишь за два полных дня. Она же больше ни для чего тебе не нужна?

– Н-нет…

– Вот и ладненько, – улыбнулась госпожа Рэй и затянулась трубкой. Щёлкнула пальцами, и перед Акирой расстелился свиток. – Читай и подписывай.

Он склонился над свитком, надкусил большой палец и поставил кровавый отпечаток, соглашаясь на контракт.

– Отлично! – Госпожа Рэй вырвала свиток, едва он успел оторвать от бумаги руку. – Всё слышала?

Острая шпилька Сан взметнулась к лицу Мико и разрезала кляп, упали путы с рук. Стражи сунули лапы в щель, и стена разъехалась, оказавшись дверью. Сан грубо толкнула Мико в комнату. Она упала на колени, судорожно хватая ртом воздух и щурясь от света.

– Мико! – Акира вскочил на ноги.

– Я тебя только что продала, – сказала госпожа Рэй, глядя на Мико сверху вниз. – Цуру тебя не любит. Так что прекращай упрямиться и берись за работу.

– Это неправда! – Мико встала на ноги и умоляюще посмотрела на Акиру. – Это ведь неправда?

Тот резко обернулся к госпоже Рэй.

– Что за игры?!

Хозяйка невинно улыбнулась.

– Акира… – позвала Мико, но он на неё не смотрел.

– Цуру не так глуп, чтобы врать мне дважды, да? – Госпожа Рэй облизала губы раздвоенным языком. – Он усвоил урок. Потому что если он соврал, то не видать ему тебя даже в день церемонии, да, Акира?

Она помахала свитком и отправила его в ящик к другим бумагам.

– Нет, – только и смогла выдавить Мико, глотая подступающие слёзы.

Акира всё ещё глядел в сторону.

– Очень жаль. – Госпожа Рэй сочувственно похлопала Мико по плечу: – Потому что, если бы он признался, что любит тебя, за кругленькую сумму я бы отпустила тебя насовсем.

Акира вскинул голову. Лицо его было бледным, а глаза полны гнева.

– Рэй! – взревел он. – Лживая змея!

– Хорошо, что ты у нас говоришь правду, Акира, – подмигнула она и толкнула Мико к стражам. – Уведите девчонку.

– Я убью тебя, – процедил Акира.

– Так же, как и этого ёкая? – Госпожа Рэй указала пальцем на пятна крови на белых одеждах. – Сомневаюсь.

Стражи схватили Мико и потащили к выходу. Сердце кололо так, что она едва стояла на ногах. В ушах шумело, воздуха отчаянно не хватало, будто кто-то хорошенько ударил её в живот. Глаза заволокла красная пелена то ли от страха, то ли от гнева, который горячей волной поднимался от низа живота и раздирал грудь.

– Ты убил Райдэна? – крикнула Мико, стараясь вырваться, но понимая, что это бесполезно. – Что ты сделал с Райдэном?! Что ты с ним сделал?!

Акира молчал, провожая Мико испуганным взглядом янтарных глаз. Госпожа Рэй смеялась, даже не пытаясь скрыть удовольствие от разыгравшейся сцены. Мико продолжала кричать и упираться, уже без слов, просто вопила, надеясь оглушить стражников, но те держали крепко и упорно тащили её по коридору. Тогда она укусила уродливую лягушачью лапу, и страж, ойкнув, отпустил её.

Мико дёрнулась и рванула обратно в комнату, но её схватили за ноги. Подбородок больно ударился об пол, ногти сломались, впиваясь в доски. На языке поселился солоноватый привкус крови.

– Акира! Акира! Акира!!!

В рот запихнули вонючую ткань, а руки снова связали. Мико пиналась, брыкалась и отбивалась словно дикая кошка до тех пор, пока страж не схватил её и не приложил несколько раз затылком об пол. Боли она не почувствовала, мир зашумел, закачался и потемнел, будто кто-то резко опустил голову Мико под толщу воды. Её затрясло, а из носа хлынула кровь, но Мико едва ли понимала, что происходит.

– Демоны Бездны, вы совсем дураки?! Только не убейте её! От мёртвой девчонки не будет никакого толку! Тащите её в комнату, – откуда-то издалека донёсся голос Сан, и Мико потеряла сознание.

Глава 29

Чудовище и чудовище

Мико сидела посреди пещеры. Боли не было. Острый запах сырости забирался в нос, а от размеренного звука капающей где-то далеко воды шевелились волосы на затылке. Единственным источником бледно-зелёного света служили то ли насекомые, то ли россыпь кристаллов где-то под потолком. Разглядеть не получалось за слоями толстой, блестящей от влаги паутины. Мико запрокинула голову, отстранённо рассматривая тусклые блики. Сил не было – их едва хватало, чтобы, сгорбившись, продолжить сидеть.

Акира. Солгал.

– Наконец-то ты вернулась, – сказала Сэнго, появляясь из темноты. Белые глаза уставились на Мико так пристально, будто могли видеть. – К тебе так долго было не пробиться, что я уж решила, больше тебя не увижу.

Мико медленно уронила голову набок, встречаясь взглядом с Сэнго. Амулет. В рёкане её переодели, и амулет, охраняющий от кошмаров, остался в старой одежде. Эта отстранённая мысль мигнула на краешке сознания и потухла. Наверное, неплохо бы проснуться, но сил совершенно не осталось. Мико будто выпотрошили, выскоблили, не оставив ничего, кроме мёртвой оболочки.

Глупо. Как же глупо.

– Ну что? Продолжим с того места, на котором остановились? – спросила Сэнго. В её руках появился нож, но Мико даже не шелохнулась.

Ведьма толкнула её, повалив на спину, и уселась сверху. А Мико, раскинув руки, подумала, что теперь смотреть на мерцающие огоньки под потолком гораздо удобнее. Лезвие прильнуло к ее горлу. Холодное.

– Готова умереть? – Сэнго наклонилась к самому лицу Мико и прижала лезвие плотнее.

Мико моргнула и подумала, что камень, на котором она лежит, ужасно холодный.

– Эй, ты чего? – Сэнго выпрямилась и непонимающе уставилась на Мико. – Не боишься? Я тебя убить собираюсь.

Та перевела на ведьму затуманенный взгляд.

– Отстань.

– Чего?!

– Отстань, я устала.

Сэнго непонимающе хлопала ресницами. Даже нож от горла убрала и прижала к груди, будто боялась, что Мико вздумает его украсть.

– Ты окончательно сошла с ума, да? Сначала решила, что ты принцесса Эйко. Теперь… – она остриём ножа обрисовала в воздухе контур фигуры Мико, – это.

Желания что-то объяснять не было совершенно.

– Я просто устала.

Сэнго недовольно заворчала, встала и пнула Мико в бок.

– Нет. Так не пойдёт. Мне нужно, чтобы ты боялась. Иначе зачем всё это? – Она продемонстрировала нож. – Вся суть в твоих мучениях.

Мико вздохнула, повернулась на бок и подтянула колени к груди. Наверное, она боялась, хотя и не могла точно сказать. Всё, что она чувствовала сейчас – смертельная усталость. Мико будто заживо закопали в земле, и та укутывала своей губительной тяжестью. Давила и душила во влажной темноте, медленно и почти незаметно лишая возможности дышать. Раньше Мико бы вгрызлась в землю, вспорола бы её ногтями, чтобы выбраться, вдохнуть полной грудью и ринуться дальше, к своей цели. Бежать. Снова и снова. После смерти родителей, после пропажи Хотару, после встречи с цутигумо, после убийства Сэнго, после… Столько раз она вставала, отряхивалась, будто побитая собака, вытирала слёзы и продолжала бег, даже толком не зная, куда бежит.

Но теперь что-то в ней надломилось. После возвращения в рёкан. После слов Акиры. Она не смогла подняться. Она осталась одна в темноте и совсем не видела света.

– Эй! – Босая нога Сэнго снова врезалась в рёбра и начала раскачивать Мико из стороны в сторону. – Ты там уснула, что ли!

Она не ответила. Мико просто хотела, чтобы её оставили в покое. Все. А если Сэнго так уж приспичило её убить… сейчас эта мысль не казалась такой уж плохой. К тому же она с трудом пробивалась сквозь измученное сознание.

– Ты меня убила вообще-то, – напомнила Сэнго.

– А ты первая начала махать ножом на радость своей хозяйке.

– Аса мне не хозяйка, – фыркнула Сэнго и снова пнула Мико. – Мы… у нас другие отношения… были.

Аса. Значит, у цутигумо есть имя. И у Сэнго тоже было имя, до того, как она умерла. Из-за неё. Мико прикрыла голову рукой, заслоняясь от мира. Ей хотелось побыть в тишине от него и от собственных мыслей. Перестать думать и чувствовать хотя бы ненадолго. Ну почему даже в собственном сне она должна что-то решать, держать ответ перед какой-то ведьмой, которая никак не может угомониться и упокоиться?

«Как же бесит».

– Что случилось? – спросила Сэнго, и Мико вздрогнула.

– Ты серьёзно?

– Да плевать. – Ведьма плюхнулась на землю и скрестила ноги. – Выглядишь как дохлая селёдка на берегу. С такой убогой забавляться – никакого удовольствия.

– Откровенничать я с тобой не буду. Странно болтать с той, кому выпустила кишки.

– Это было крайне грубо с твоей стороны. И я всё ещё собираюсь отомстить.

Мико зажмурилась. От абсурдности разговора заболела голова. Возможно, Сэнго права – она действительно сходит с ума.

– Я пришла в эту пещеру, когда мне было семнадцать. – Сэнго возвела белые глаза к огонькам в паутине. – Тогда ещё земли Истока не были отделены от мира и здесь жили люди. Этот остров ничем не отличался от других. Разве что на нём была гора Хого, на которой царило вечное лето – говорили, что на её вершине родилась Сияющая Богиня. Моя деревня стояла у кромки леса, и каждое утро, занятые тяжёлой работой, мы просили Богиню о милости и богатом урожае. Я тогда ещё могла видеть и любила смотреть, как над горой Хого восходит солнце.

Я была красива, бела и нежна, словно первый снег. Сваты наперегонки бежали к нашему двору, веря, что такая красивая жена принесёт честь и почёт семье мужа. Станет украшением рода и родит здоровых детей. Мне это нравилось. Я наслаждалась, гордилась и воротила нос от женихов, зная, что могу позволить себе выбирать и капризничать. Сыпала отказами, уверенная, что на следующий день сваты вернутся с подарками и будут умолять моего отца дать согласие на выгодный брак. Только я была любимым ребёнком, и отец не торопился передать меня в другую семью, прощая все капризы. Или он просто пытался набить цену.

Их было несколько. Женихи, которым я отказала. Поймали меня и уволокли в лес. Издевались. По очереди и все разом. Мстили за отказ и упивались тем, что смогли меня получить. В глаза воткнули иглы, чтобы, когда они закончат, я не смогла их опознать. Думаю, убить не хватило духу. Или хотели, чтоб я жила и мучилась, зная, что больше никому не нужна.

Они забавлялись со мной всю ночь. Я до сих пор помню их вонь, их отвратительные стоны и смех. Закончив, они бросили меня одну в лесу. Голую, избитую, слепую. Я хотела наложить на себя руки. Должна была, чтобы не навлечь позор на отца. Но оказалась слишком трусливой для этого, поэтому побрела в глубь леса. Я знала о пещере цутигумо. Понадеялась, что паучиха меня сожрёт и не придётся лишать себя жизни самой. Я этого очень боялась. Забавно, что встреча с Асой пугала меня гораздо меньше.

Не знаю, сколько я бродила, ползала и спотыкалась, но каким-то чудом всё же отыскала пещеру. Я нашла цутигумо и попросила меня убить. Но в ответ Аса предложила мне остаться с ней. Чудовище не позволило мне умереть. Разделило со мной своё бессмертие, позволив жить до тех пор, пока бьётся её сердце.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – Мико повернулась на спину и посмотрела на Сэнго снизу вверх.

Только сейчас она смогла оторваться от белых льдинок глаз и заметила, что Сэнго и правда была очень красивой – мягкие черты лица, высокие скулы, прямой нос, чувственные губы, аккуратные полумесяцы бровей и длинные ресницы.

Сэнго пожала плечами:

– Чтобы ты знала, что какой бы поломанной, некрасивой и одинокой ты ни была, всегда найдётся тот, кто встанет на твою сторону. И лучше пусть это будет отвратительное, страшное, жестокое чудовище.

– Потому что оно поймёт меня лучше других?

– Потому что оно без колебаний убьёт каждого, кто посмел тебя тронуть.

Мико удивлённо уставилась на серьёзное, непроницаемое лицо Сэнго, не зная, что сказать. Ведьма сидела, обхватив худыми руками колени, и смотрела на огоньки. Интересно, она их видела? Чувствовала? Представляла? Изуродованная своими соплеменниками девушка, разделившая свою жизнь с кровожадной паучихой, – какая судьба её могла ждать, если бы трагедии не случилось? Она стала бы чьей-то женой, провела бы жизнь в достатке, окружённая любимыми детьми, внуками и правнуками в родной деревне? Или уехала бы далеко-далеко, посетила бы все острова Хиношимы или даже увидела весь свет?

– Ты жалела? О том, что твоя жизнь сложилась так?

– Я жалею только о том, что так и не смогла увидеть Асу. – Сэнго повернулась, и её губы тронула тень улыбки. – Я жаловалась ей на это, а она смеялась и говорила, что тогда я бы непременно испугалась и убежала, но я так не считаю. В конце концов эта пещера была моим домом. Аса была моим домом. Мне не важно, как она выглядит, я просто хотела узнать её всю.

Сэнго замолчала, поднялась на ноги и отряхнула белое кимоно. Она выглядела печальной и казалась Мико почти прозрачной, словно внутри неё жили те же светлячки, что и в паутине, и их зеленоватый свет едва заметно пробивался сквозь бледную кожу. В глазах блестели слёзы. Или это тоже были светлячки?

– Ты уходишь? – спросила Мико и села.

Сэнго фыркнула и тряхнула волосами.

– Не думай, что я оставила свою месть. Я приду и выпущу тебе кишки, когда ты окрепнешь и меньше всего будешь этого ожидать. Я жила тысячу лет, умею ждать и веселиться. Так что не смей умирать – оставь это развлечение для меня.

Мико улыбнулась. Ей даже показалось, что на мгновение дышать стало немного легче. Неужели из-за разговора с этой сумасшедшей ведьмой?

– Договорились, – бросила она, чтобы чем-то заполнить пустоту в пещере и в голове.

Сэнго кивнула:

– Надеюсь, ты найдёшь своё чудовище.

– Чтобы оно меня спасло?

– Чтобы я заставила его страдать так же, как ты заставила страдать Асу, – мотнула головой Сэнго и исчезла.

Мико ухмыльнулась, легла на спину и уставилась на огоньки светлячков, навсегда запутавшихся в паутине. В голове назойливо крутилась одна-единственная мысль: если её чудовище не отыщется, Мико придётся самой стать чудовищем.

Глава 30

Ойран для ночного гостя

Голова раскалывалась. Словно кто-то стянул череп раскалённым обручем и теперь пытался расколоть макушку топором надвое. Да ещё и ныл ушибленный затылок. Вдобавок ко всему приходилось слушать бубнёж Сан, которая решила, что после избиения и на голодный желудок «уроки любви» усваиваются гораздо лучше, и спешила напичкать Мико знаниями вместо завтрака. Хотя, может, так было даже лучше, есть она бы всё равно не смогла – из-за боли в голове любые мысли о еде вызывали тошноту. Речи Сан тоже вызывали тошноту, но казались вполне выносимыми, хотя, конечно, больше всего на свете Мико хотела вернуться в тёмную комнату и заснуть.

Прошло уже три дня с того чудно́го сна. Как ни странно, после разговора с Сэнго Мико стало немного легче. Недостаточно, чтобы снова оголтело броситься вперёд, сверкая пятками, но земля над головой будто перестала давить так сильно и сквозь её толщу будто бы пробился тоненький лучик. Мико не знала, как это объяснить и надолго ли ей хватит этого света, но ухватилась за него, словно за путеводную нить – куда-нибудь да выведет. Найти бы только силы идти.

Сан села рядом и разлила мятный чай.

– Помогает от головной боли, – сказала она, пододвигая чашку к Мико. – Стражи не должны были тебя бить. Госпожа Рэй их накажет.

Мико ничего не ответила, но чай глотнула. Он обжёг язык, но тошнота притупилась и невидимый обруч на лбу совсем немного ослаб. Зато перед глазами вырос Акира, покрытый кровью Райдэна. И сам Райдэн – у его ног, мёртвый. Мико зажмурилась, отгоняя ужасные мысли, но они не уходили.

Акира просто стоял. Стоял и смотрел, как стража утаскивает Мико прочь из комнаты. Слышал, её череп глухо стучал об пол. За мгновение до того, как её вытащили из комнаты, Мико видела сожаление в его янтарных глазах. Действительно видела. Только что толку от его сожалений, если он ничего не сделал. Что бы он ни чувствовал, как бы больно ему ни было – он ничего не сделал.

Мико не заметила, как сжала в пальцах чашку, и она с треском лопнула, облив её кипятком.

– Вот демон! – вскрикнула Мико, вскакивая и стряхивая с себя горячие капли. Зацепила ногой столик, и он перевернулся. Чайник завалился на бок, лишившись крышечки, и чай впитался в татами, данго покатились по полу, оставляя за собой сладкий влажный след. Сан тоже вскочила, вцепившись в чашку, в надежде уберечь свой чай от общего хаоса.

– Не смей повторять подобное с гостями, растяпа, – проворчала она. – И следи за языком, если не хочешь, чтобы тебя отходили розгами.

– Разве можно портить тела ойран? – скривилась Мико, наклоняясь, чтобы подобрать осколки.

– Бьют обычно по икрам – они гостей мало интересуют. – Сан смерила её взглядом. – Да и тебя уже сложно испортить. Одна надежда, что научишься сносно танцевать и гости не обратят внимания на твоё лицо.

Мико вспыхнула. Рука сама схватилась за черепок. Острые грани врезались в пальцы, но она этого почти не почувствовала. Мико размахнулась и швырнула осколок точно в Сан. Ойран вскрикнула, отскакивая в сторону, и черепок со звоном разлетелся, ударившись о стену.

– Ты что творишь?! – завопила Сан, прикрывая ладонью тонкий порез. Осколок чиркнул её по щеке, и теперь к подбородку слезой стекала капля крови. – Совсем ополоумела?!

– Тебе тоже не мешало бы следить за языком, – процедила Мико. – В следующий раз я попаду в глаз.

Сердце отбивало безумную дробь, а страх ещё не успел преодолеть пелену злости. Мико отреагировала на слова Сан быстрее, чем успела подумать, механически, как всегда реагировала на нападки соседской ребятни. Она подняла ещё один осколок.

– Сумасшедшая! – взвизгнула Сан. – Убирайся! Тебя сегодня же…

– Что? Выпорют? – Мико шагнула навстречу ойран, и та попятилась, пока не упёрлась спиной в стену. Босая пятка наткнулась на осколки, и Сан заскулила, но побоялась отвести взгляд от Мико. – Думаешь, меня раньше никогда не били? Хочешь разозлить меня ещё больше?

Она приложила осколок к порезу на щеке Сан и легонько надавила, точно так же, как та давила лезвием шпильки на её шею три дня назад.

– Может, нарисовать тебе такой же шрам, как у меня? М? – Мико улыбнулась и тыльной стороной ладони вытерла кровавую слезу со щеки Сан. Та поморщилась от боли. – Ты, кажется, решила, что красота даёт тебе право издеваться надо мной?

– Н-нет, – пискнула Сан, жмурясь и стараясь отодвинуться от острого черепка. – П-прости меня. Я… была груба.

Мико склонила голову набок, кривя губы в ухмылке. Смерила Сан снисходительным взглядом, словно та была не страшнее и не опаснее соседского мальчишки, и разжала пальцы. Черепок упал на татами.

– Извинения приняты, – сухо сказала она и, стремительно развернувшись, вышла.

Мико не помнила, как добралась до своей комнаты, рывком закрыла дверь и схватилась за грудь, тяжело дыша. Тело прошиб холодный пот, руки дрожали. Сердце колотилось так быстро и больно, что казалось, вот-вот разорвётся. Ноги не гнулись и подкашивались, так что Мико, сделав пару шагов, опираясь на стену, сползла на татами. Она сказала это. Она правда сказала такое ойран?! И та извинилась!

Тело скрутило от ужаса, и Мико уткнулась лбом в пол, хватая ртом воздух. Её выпорют. Точно выпорют. Или того хуже – отварят в котле на ужин какому-нибудь гостю. Со стоном Мико завалилась на бок, во все глаза глядя на дверь. Створки вот-вот откроются, в комнату ворвутся стражи и снова поволокут Мико словно непослушное животное.

Но дверь всё не открывалась. Шли часы, Мико глазела на неё, боясь шелохнуться, то проваливаясь в сон, то просыпаясь от малейшего шороха. Дверь оставалась закрытой. Комната окрасилась в малиновый, потом в сиреневый и наконец погрузилась в ночь, но за Мико так никто и не пришёл.

Страх сменился голодом. Желудок заурчал, требуя пищи. За день ей никто не принёс еды. Ничего удивительного: ела она эти дни в комнате Сан, чтобы у ойран была возможность обучать Мико манерам за столом. Что ж, утренний урок явно не удался.

Мико поднялась с пола, размяла затёкшее тело и выглянула в коридор. На этаже было тихо. Тускло светили напольные лампы из белой рисовой бумаги. Двери в комнаты ойран были закрыты. Поколебавшись несколько мгновений, Мико двинулась к чёрной лестнице, которая должна была привести её на кухню.

Будучи служанкой, Мико часто пробиралась на кухню и в общей суматохе таскала рис и фрукты. Кормили служанок не то чтобы совсем плохо, но после тяжёлой работы, вроде чистки купален, всегда до смерти хотелось есть. Иногда она вместе с другими служанками доедала за гостями, когда они приходили убирать комнаты, правда, не всегда то, что ели гости, было съедобно для человека. Например, некоторые грибы, рыба и фрукты были ядовиты, а иной раз на тарелке и вовсе оказывались кусочки другого человека. Доедать Мико не брезговала, как и воровать с кухни. За это пороли, но она ни разу не попадалась. Главное – приходить поближе к полуночи, когда в рёкане больше всего гостей и кухня кипит и гремит от работы – все так заняты своими делами, что серенькой служанке, которая сливается с пространством и больше смахивает на невидимку, ничего не стоит незаметно спрятать завёрнутый в бамбуковый лист рис и пару персиков за пазуху.

Теперь пробраться на кухню незамеченной будет сложнее – вместо серой формы на Мико было красочное кимоно ойран. Но как-нибудь справится, тем более, судя по суете в коридорах, уже почти полночь.

Кухня дохнула на Мико жаром и запахами рыбы и риса. Десяток поваров и два десятка слуг суетились у печей, котлов и столов, стучали ножами и звенели тарелками. Огромный ёкай с шестью руками одновременно мешал супы в трёх чанах, пробовал на вкус бульон и приправлял перцем рагу.

– Гость пожелал жареного леща! – заорала служанка с огромными рыбьими глазами, забегая на кухню. – И холодного саке в северную купальню!

Работники завозились ещё усерднее и загремели тарелками ещё громче. Тут же зашкворчал брошенный на сковороду огромный лещ, и Мико сглотнула подступившую слюну. Она стояла за дверью, украдкой заглядывая на кухню, никак не решаясь переступить порог и боясь быть замеченной.

Служанка – молоденькая курносая девчонка с веснушками – вылетела из кухни с подносом и остановилась, заметив Мико.

– Госпожа, что вы тут делаете? – спросила она, кланяясь.

– А… я… – Мико растерялась.

– Вы голодны? Где ваши служанки, почему они не позаботились о вас? – Девчонка начала озираться по сторонам, будто служанки Мико прятались где-то здесь же. Не дождавшись ответа, она заглянула обратно на кухню. – Госпожа Йон голодна и ждёт свой ужин! И пошевеливайтесь, если не хотите порки!

Мико хмыкнула. Иногда ей казалось, что угроза порки – единственное, на чём держалась вся работа в рёкане.

– А могу я… поесть здесь? – спросила Мико, возвращаться в тёмную комнату ей не хотелось.

Служанка замялась. Похоже, ещё никто у неё не спрашивал подобного.

– А… я… думаю… здесь шумно… но… – девчонка задышала так быстро, словно готова была упасть в обморок.

– Никто же не будет против? – осмелела Мико.

– Э… нет, госпожа, никто не посмеет…

Мико благодарно кивнула и шагнула на кухню. Всё же положение ойран имело свои плюсы. Теперь она хотя бы могла есть, когда хотела.

Мико устроилась в углу на низкой деревянной лавке, служившей подставкой для горшков. Кто-то из слуг тут же налил ей супа на жирном рыбном бульоне; мелкий, похожий на карпа ёкай вручил плошку с рисом и насыпал огромной горкой свиной вырезки под ароматным соусом; ещё один налил чаю и разложил на тарелки сладости. И каждый из них кланялся и извинялся за то, что Мико приходится есть в такой суматохе. Она кивала в ответ и просила не беспокоиться о ней. Шум и жар кухни ей нравились. Как ни странно, но в них было что-то… успокаивающее. Гораздо более уютное, чем пустая красивая комната ойран и тихий замок Акиры. Что-то… похожее на дом.

Шестирукий ёкай снял с полки персик и протянул Мико. Фрукт казался совсем маленьким в его огромной когтистой шестипалой лапе. Мико с улыбкой приняла угощение и благодарно кивнула.

– Не часто к нам заглядывают ойран, – прохрипел он. – Не по чину цветам рёкана водиться с такими, как мы. Откуда же ты такая взялась?

Мико пожала плечами и сунула в рот побольше риса со свининой.

– А я просто-напросто сорняк.

Шестирукий ёкай ухмыльнулся, ничего не ответил и вернулся к своим делам. Остальных работников кухни, которые до этого обеспокоенно поглядывали на Мико, это, казалось, успокоило, и они скоро тоже потеряли к ней интерес, продолжая только понемногу подбрасывать еду в её опустевшие тарелки.

Наевшись, Мико сложила посуду, поблагодарила за угощение и, довольная, направилась к выходу из кухни. На пороге она обернулась и ещё раз поклонилась работникам, услышав в ответ ещё гору извинений за причинённые госпоже ойран неудобства. Мико кланялась и извинялась в ответ.

Когда наконец она покинула кухню и побрела обратно в комнату по тёмному коридору, то с облегчением поняла, что еда придала ей сил и будущее уже не кажется таким безрадостным. Вернулись мысли о побеге и слабое ощущение того, что затея эта не гиблая. Нужно только подкопить сил, понять, что делать и куда бежать. Подготовиться. Составить план. Если госпожа Рэй думает, что может распоряжаться ею так просто, будто она ничего не стоит, то змея ошибается. Они все здесь не такие сильные, как кажутся. Сан стала тому доказательством.

Из-за угла выглянула Ичи. Главная ойран с длинными, до самого пола волосами и удивительными голубыми глазами, которые у людей считались признаком неудач, а среди ёкаев ценились подобно сокровищу.

– Вот ты где! – зашипела Ичи. – Я везде тебя ищу! Думаешь, если Сан заболела, можешь шляться где вздумается?

– Сан заболела? – удивилась Мико.

– Да, что-то с желудком. Заперлась у себя в комнате. А ты мне зубы не заговаривай, пойдём! – Ичи схватила Мико за рукав, но тут замерла, принюхалась и скривилась: – Демоны Бездны, чем от тебя несёт? Ты как будто в котле с рыбным бульоном искупалась!

Мико поднесла рукав к носу, но ничего не почувствовала. Должно быть, она насквозь пропахла кухней.

– Сначала в онсэн. – Ичи прикрылась ладонью. – В таком виде нельзя показываться гостю.

Внутри у Мико будто что-то оборвалось.

– Гостю? – голос вмиг охрип, а ладони вспотели. В груди свернулся тугой горячий комок.

Ичи потащила Мико по коридору в сторону купален.

– Слух о том, что у нас есть сама принцесса Эйко, разлетелся за одну ночь, и многим теперь интересно на тебя поглазеть.

– Но я ещё не закончила обучение… – Мико предприняла попытку сопротивляться, но Ичи оказалась не одна, её сопровождали двое стражников.

– Он отсыпал мне за тебя столько золота, что госпожа Рэй нас благословит и обвяжет тебя ленточками.

– Она разрешила? Госпожа Рэй? – Каждый шаг по коридору отдавался оглушительным эхом в ушах. Или это сердце так сильно билось?

– Её сегодня нет в рёкане, так что все решения принимаю я. И столько золота не платили за ночь даже мне. Так что закрой рот и делай всё, что велит тебе гость. Считай это частью обучения.

Пока Мико отмывали, расчёсывали и красили служанки, Ичи без устали болтала, пытаясь запихнуть в голову Мико всё, что та должна была впитать за полгода обучения, прежде чем встретиться со своим первым мужчиной. Мико трясло, и она едва ли слышала и половину сказанного. Силы, которые, казалось, начали возвращаться, снова испарились.

– Не болтай. Улыбайся. Кивай. Делай, что говорят. Золото бери вперёд. Сиди ровно. Я сказала, что тело твоё ранить и портить нельзя. Следы оставлять нельзя. Следи за этим. Но не будь груба. Гость обещал быть аккуратным… в меру своих возможностей.

Гость обещал быть аккуратным. Будто она какая-то утварь. Впрочем, именно утварью для гостей рёкана она и была. Ойран могут кичиться своей красотой, купаться в золоте и брезговать есть на одной кухне со слугами, но для гостей они не более чем вещь. Игрушка, у которой есть цена. А если она надоест или сломается, то её легко можно заменить на новую.

Волосы Мико уложили в высокую причёску, которую украсили цветами. Нарядили в красное кимоно, расшитое золотом, подобное тому, что носила жена императора.

– Только губы! – Ичи остановила служанку, которая уже собралась нанести на щёки Мико белила. – Гость просил обойтись без макияжа – хочет видеть её настоящее лицо. Поэтому только помада и немного румян.

Кисть защекотала губы, мешочек с румянами поднял розовую пыль, и Мико чихнула.

– Достаточно! Гость уже заждался.

Ноги подгибались, но Мико упорно шла по коридору вперёд, уперев невидящий взгляд в ровную спину Ичи. От бегства её останавливали только двое стражников позади – с ними ей не совладать, как ни старайся. Был бы ещё нож – возможно, но у неё из оружия только шпильки. Да и куда ей бежать? Пока контракт у госпожи Рэй, Мико не выбраться дальше сада.

Сердце стучало где-то в горле. Кровь шумела в ушах, заглушая звуки шагов и слова Ичи, которая всё ещё пыталась вдолбить Мико какие-то знания. Мико сложила холодные, мокрые от пота ладони на животе и до боли сцепила пальцы, надеясь хоть немного привести себя в чувство и набраться смелости перед встречей с тем, кто купил её на эту ночь. Он будет её касаться там, где ему захочется, раздевать, пожирая глазами, заставлять ублажать его и…

Мико закрыла глаза и медленно выдохнула. Они остановились у двери одной из самых дорогих комнат рёкана. Здесь принимали только почётных и очень богатых гостей.

– Принцесса Эйко к вашим услугам, господин, – проворковала Ичи и открыла дверь. – Прошу, будьте нежны. Она ещё молода и неопытна.

Мико на негнущихся ногах, не поднимая взгляда, шагнула в комнату. Дверь с тихим шорохом закрылась за её спиной.

– Что скажешь? Мне быть с тобой нежным, беглянка?

Мико вздрогнула и вскинула голову. Чёрные глаза Райдэна прожигали её насквозь. На губах играл хищный оскал, который не сулил ничего хорошего.

Глава 31

Мышь, что съела кота

Мико оглянулась на дверь, зацепилась взглядом за столик с кувшином саке и недоеденным ужином, а потом снова посмотрела на Райдэна. Он развалился на подушках, подперев голову рукой. Чёрная рубаха распахнулась на груди. Хакама, как обычно, подвязаны на лодыжках лентами. Взгляд Мико метался по его телу в поисках ран, но не находил.

– Ты живой, – выдохнула она, не понимая до конца, испугало это её или обрадовало.

– Ты весьма наблюдательна. – Райдэн сел – как показалось Мико, с трудом, – приложил палец к губам и кивнул на дверь: – И давай будем поменьше болтать и займёмся делом.

Мико снова оглянулась. Снаружи было тихо. Острый слух Райдэна подсказал ему, что Ичи никуда не ушла и осталась подслушивать? Мико не могла сказать наверняка.

– Значит, ты купил меня, – сказала она, незаметно вытирая вспотевшие ладони о кимоно. По насмешливому лицу Райдэна невозможно было догадаться, что за очередную игру он затеял.

– Всего на одну ночь, принцесса. – Тэнгу очаровательно улыбнулся и поманил ее к себе: – И я надеюсь, что эта ночь станет незабываемой для нас обоих.

Мико приблизилась, медленно, с опаской, словно к дикому зверю. Она всё ещё не понимала, зачем он пришёл и осыпал Ичи золотом. Неужели он и правда…

Райдэн схватил Мико за руку и потянул на себя. Она вскрикнула – неудобное кимоно стесняло движения, и Мико, не удержавшись на ногах, повалилась на Райдэна. Он перевернулся и подмял её под себя.

– Ты что… – она начала было отбиваться, но ладонь Райдэна зажала ей рот.

– Если будешь так кричать, никто не поверит, что нам приятно, – прошептал он Мико в самое ухо. – Особенно та, что подслушивает под дверью. Сейчас я уберу руку, а ты послушаешь меня очень внимательно, хорошо?

Мико неуверенно кивнула. Она почти не чувствовала его веса, только тяжёлый, почти болезненный жар тела, который забирался под слои кимоно и согревал кожу. Шершавая, мозолистая ладонь оторвалась от губ, и Мико шумно вдохнула. На краешке сознания мелькнула странная мысль: у неё были такие же мозоли, мозоли человека, привыкшего держать в руках меч.

– Что ты… – зашептала Мико, но Райдэн тут же состроил укоризненную гримасу, мол, «ну, я же просил». Мико клацнула зубами и недовольно засопела.

– Мне стоило больших усилий выманить старуху из рёкана, не хочу, чтобы эти усилия пропали даром, так что попробуй не перебивать. – Его губы почти касались её уха, но Мико всё равно приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова. – Вытащить я тебя не могу. Выкради контракт, который заключила со старухой…

– Это я и так знаю…

– Мико, – недовольно зарычал Райдэн и уронил голову ей на плечо. – Я же просил…

– Прости, – зашептала Мико и добавила чуть громче: – Я сделаю всё, что вы пожелаете… мой господин.

Райдэн замер, а через мгновение на его лице появилась до боли знакомая кривая ухмылка.

– Такая ты мне нравишься даже больше, – облизнулся он, снова прильнул к её уху и продолжил едва слышно: – Свой контракт можешь взять в руки только ты. Но его мало украсть, надо уничтожить. Меч, что я дал тебе у цутигумо. Его имя Разрубающий Заклятия, если разрежешь им контракт, сможешь покинуть рёкан. Если ты будешь свободна, то и контракты с Акирой потеряют силу. Но просто так тебя не выпустят, возможно, придётся прорываться с боем, и я не уверен, что смогу прийти на помощь. Отвлеку стражу на себя, а потом буду ждать у северной стены сада, и мы тут же улетим. Беги тем же путём, что и в прошлый раз. Ровно через две недели, в этот же день, в полночь. Старухи не будет в рёкане, я об этом позабочусь. Всё понятно?

Мико закивала, судорожно стараясь запомнить каждое слово и угомонить разволновавшееся сердце. Она не одна, и она сбежит! Свет, ускользавший от её взора, засветил ярче и увереннее. Дышать стало легче. Она зря сомневалась. Зря думала, что её бросили.

– Вопросы? – Райдэн приподнялся, чтобы посмотреть на неё.

– Тебя… послал Акира? – выдохнула Мико, глядя на него с надеждой. Сердце застучало ещё быстрее в ожидании ответа.

Райдэн застыл, рассеянно всматриваясь в её лицо, словно пытаясь в нём отыскать что-то, ведомое лишь ему одному. Их взгляды встретились, и его был колким и холодным.

– Да, – наконец сказал он, и Мико облегчённо выдохнула и улыбнулась, расслабляясь под его телом, но тут Райдэн схватил её за запястья и прижал руки к полу. – А теперь, чтобы нам поверили, придётся покричать. Прости, будет больно.

Мико не сразу поняла, что он имеет в виду. Райдэн схватил её за ворот кимоно и резко дёрнул с такой силой, что толстый шёлк не выдержал и лопнул, оголяя плечо. Мико закричала, пытаясь вырваться, но губы Райдэна прильнули к её шее, оставляя дорожку страстных поцелуев, тягучих и почти болезненных. Мико коротко выдохнула и вцепилась пальцами в его рубаху, стараясь отстраниться.

– Что… – она задыхалась, и мысли путались, сталкиваясь в голове и исчезая, не добравшись до языка. – Райдэн…

– Прости меня, – продолжал повторять он на каждый новый поцелуй. – Прости, прости. Потерпи ещё немного.

– Я… – Мико так и не поняла, что хотела сказать, задохнувшись, когда его язык добрался до ямочки между ключиц, чтобы и там оставить метку. Мико дрожала, стонала, тонула в его объятиях, будто в бездне, на дне которой её ждали демоны. Её демоны. Демоны, которые так давно хотели этой близости и шептали о своих мерзких, грязных желаниях каждый раз, когда Райдэн оказывался рядом. Демоны делали её порочной, делали чудовищем, таким же, как и тэнгу, язык которого теперь заставлял её извиваться и стонать.

Нет, она не хотела этого. Не этого. Это не она. Она не такая. Она не может наслаждаться этим. Не так, не с ним. Страх накрыл ледяной волной, и Мико упёрлась ладонями в грудь Райдэна и закричала, изо всех сил стараясь отпихнуть его от себя.

– Прости меня, – в сотый раз повторил он. – Мне придётся сделать тебе больно.

Райдэн перевернул Мико на живот, одним движением разорвал кимоно на спине и впился клыками в шею. Боль была резкой, жгучей, и Мико закричала, выгнулась и задрожала. Из глаз полились слёзы, а по ключицам и груди потекли горячие струйки крови, пачкая одежду и впитываясь в татами так же легко, как чай, пролитый этим утром. Райдэн снова навалился на неё, тяжело дыша, и уткнулся лбом ей в затылок. Мико не могла разобрать, её или его сердце колотится так, что тяжёлое биение разносится по всему телу, до самых кончиков пальцев.

– Я сейчас встану и уйду, а ты лежи, – зашептал Райдэн. – Не вставай, пока тебя не попросят. И сделай вид, что очень напугана. Хотя, – в его голосе появился отголосок досады, – судя по тому, как надрывается твоё сердце, притворяться не придётся. Мне очень жаль.

Райдэн поцеловал её в затылок и тяжело поднялся, так медленно, будто каждое движение давалось ему с мучительным трудом.

– Эй, развратница! Хватит уже там сидеть! – гаркнул он, и дверь тут же отъехала. На пороге в сейдза сидела Ичи, и лицо её не выражало ни смущения, ни стыда, только холодное равнодушие.

Райдэн подхватил с пола своё хаори и, запустив руку в рукав, достал увесистый мешочек.

– Прошу прощения, не удержался и всё же немного её подпортил. Но этого должно хватить и на девчонку, и на её кимоно. – Он бросил деньги к ногам Ичи, она улыбнулась, кивнула и убрала мешочек в рукав.

– Надеюсь, вы остались довольны, господин? – проворковала она.

Райдэн фыркнул и оскалился:

– Подсунули мне неумёху, да ещё и орёт как резаная. Научите её манерам, прежде чем гостям показывать.

Ичи положила ладони на татами и склонилась в глубоком поклоне.

– Прошу прощения, господин. Мне глубоко и искренне жаль, что вы остались недовольны. Ойран будет наказана.

– Ни к чему, – махнул рукой Райдэн. – Наказывать таких девиц всё равно что хлестать ветер. Лучше займитесь её обучением, а то давать такое мужчинам всё равно что подносить сырой рис. С виду женщина, а на деле напуганное нечто, даром что принцесса.

– Приношу вам свои глубочайшие извинения, господин. – Ичи снова склонилась. – Йон, извинись перед гостем.

Мико вздрогнула. Всё это время она тихонько лежала, наблюдая за сценой, за тем, как мгновенно переменился Райдэн, едва оторвался от неё, как на смену его молящего о прощении выражения лица мгновенно пришли надменная улыбка и злой, колкий взгляд.

– Но я… – Мико привстала на локте.

– Извинись. Перед. Гостем, – отчеканила Ичи стальным голосом. – И сделай это как следует.

Райдэн повернулся к Мико и насмешливо, выжидающе уставился, нетерпеливо притопывая ногой. Стиснув зубы, Мико села. Место укуса болело, но она заставила себя не морщиться. Взглянув Райдэну в глаза, она положила ладони на татами и прильнула к ним лбом.

– Я приношу свои глубочайшие извинения, господин. В следующий раз я буду стараться изо всех сил, чтобы доставить вам удовольствие. Если вы того пожелаете, господин.

– Так ты уже хочешь следующего раза? – скривился Райдэн. – Думаешь, я пожелаю прикасаться к тебе снова? Какого же высокого ты мнения о себе?

– Йон! – зашипела Ичи.

Мико не оторвала лба от ладоней. Если бы она посмотрела на Райдэна сейчас, то не смогла бы сдержать рвущийся наружу гнев.

– Прошу меня простить, господин. Этого больше не повторится. Я лишь бренная ойран, недостойная даже вашего взгляда.

– То-то же, – в голосе Райдэна звучала довольная усмешка. – На сегодня с меня хватит ваших услуг. Стоит госпоже Рэй покинуть рёкан, всё летит в бездну.

С этими словами он забросил на плечо хаори и вышел из комнаты. Мико так и застыла в поклоне. Щёки её пылали.

– Сильно укусил? – бесцветным голосом спросила Ичи.

– Нет, – соврала Мико.

– Они всегда кусаются. Ты привыкнешь. А теперь иди мыться и спать. Хорошо вымой всё там, а служанки подготовят для тебя отвар от беременности. Он же закончил?

Мико подняла на Ичи удивлённый взгляд, щёки запылали ещё сильнее.

– Что… я… он…

– Не поняла? Значит, нет. Но всё равно хорошо подмойся и выпей отвар. И… – Ичи нахмурилась и отвела взгляд. – Давай не будем говорить никому об этой ночи, хорошо? Особенно госпоже Рэй. Она… не любит, когда гости уходят недовольными… Сделаем вид, что ничего не было?

Мико с готовностью кивнула. Такой расклад был ей на руку. Ичи благодарно улыбнулась.

– Ну всё, иди, а я тут приберу.

Мико послушалась. Она всё ещё не до конца пришла в себя, чувствуя на теле руки и губы Райдэна, его дыхание и поцелуи, но старательно гнала эти мысли прочь. Сейчас думать нужно о другом. О побеге.

Глава 32

Персиковая косточка и точильный камень

Мико завтракала на кухне. Всё на той же лавке в углу, неподалёку от шестирукого ёкая, который орудовал четырьмя сковородками, полными овощей и рыбы. В этот час на кухне было малолюдно – гости появятся после заката, а пока рёкан отдыхал. Кроме Мико и ёкая на кухне работали пять служанок, которые чистили кастрюли и котлы. Ёкай же готовил обед для госпожи Рэй, которая вернулась в рёкан на рассвете.

Мико после ночной встречи с Райдэном долго не могла заснуть, обдумывая его слова и строя в голове призрачные, лишённые деталей планы на скорый побег. Укус напоминал о себе пульсирующей болью, заставляя воскрешать в памяти странную близость с Райдэном. От этих мыслей горели щёки, и Мико то и дело прикладывала к ним прохладные ладони, надеясь хоть немного сбить жар. Райдэн сделал всё, чтобы к Мико как можно дольше не подпустили других гостей – он «испортил» её тело, скверно отозвался об умениях и выставил Ичи виноватой во всей истории. Если Мико поняла всё верно, ойран постарается, чтобы госпожа Рэй не узнала о её промахе и при этом чтобы подобное не повторилось и следующий гость ушёл довольным. По крайней мере, Мико на это надеялась. Обычно обучение ойран занимало от полугода до нескольких лет, но едва ли госпожа Рэй позволит себе упустить выгоду. Если верить словам Ичи, слух о том, что в рёкане завелась самая настоящая принцесса Эйко, уже разлетелся и привлёк внимание ёкаев. Госпожа Рэй наверняка постарается использовать поднявшуюся шумиху, пока интерес не угас. Поэтому Мико не сомневалась, что хозяйка рёкана постарается завершить обучение новой подопечной в кратчайший срок и представить своё сокровище гостям.

От размышлений Мико отвлёк шестирукий ёкай. Он снова протянул ей персик. На этот раз белый, с едва заметным золотистым отливом.

– Помогает. – Он указал длинным тонким пальцем на свою шею. – От боли.

Мико зарделась, неловко улыбнулась, закивала и подтянула ворот юкаты, стараясь прикрыть синяки от поцелуев Райдэна и след от его зубов.

– Спасибо. Простите за беспокойство… – смущённо сказала она.

– Кио.

– Спасибо, господин Кио.

– Просто Кио. Или дедушка Кио, если угодно.

Мико смутилась ещё больше. Ёкай выглядел гораздо старше её, чтобы она просто так называла его по имени. Одно дело обращаться по имени к Акире, который, несмотря на внушительный трёхсотлетний возраст, выглядел немногим старше самой Мико. Или к Райдэну, которого она не особенно-то и уважала. Дедушка Кио же был морщинист и сед. Волосы он убирал в аккуратный пучок на макушке, маленьких глаз было не разглядеть под густыми белыми бровями, и казалось, что он всё время подслеповато щурится, длинные усы то и дело шевелились – они были живые, кожистые и напоминали усы сома. Дедушка Кио напоминал благородного старца, такие в сказках и легендах встречались путникам и помогали отыскать верный путь, и казалось, что на кухне рёкана он очутился по ошибке. Ну, или просто тайно ждал здесь своего путника.

– Тогда, пожалуйста, называйте меня просто Мико.

Дедушка Кио покачал головой:

– Это не имя ойран.

– Это моё имя. – Мико надкусила персик. Он оказался почти безвкусным и твёрдым словно яблоко. – Не хочу, чтобы меня звали номером. Ичи, Ни, Сан, Йон, Го. – Она по очереди загнула пальцы на свободной руке. – Разве у ойран не должны быть красивые имена?

Дедушка Кио зашевелил усами и помешал овощи на сковороде.

– Имя может дарить, а может отнимать. Имя ойран забирает твою суть.

– Что это значит?

– Человек создаёт имя или имя – человека? Важно, кто ты есть или кто ты в чужих глазах? – задумчиво проговорил дедушка Кио. – Если назвать персиковое дерево яблоней, яблок на нём, как ни жди, не родится. Но верно ли это для человека? Вот же загадка.

Мико ничего не поняла.

– То есть я стану ойран, потому что меня назвали как ойран?

– А мне почём знать. Станешь? – Дедушка Кио сощурился ещё сильнее прежнего и намотал ус на палец.

Мико вежливо улыбнулась и пожала плечами. Ёкай оказался со странностями. Дедушка Кио причмокнул и вернулся к готовке. Подбросил несколько раз содержимое одной сковороды и переложил в тарелку, то же проделал и с остальными. Обед госпожи Рэй состоял из жирного карпа, припущенных овощей, горы золотистых креветок и осьминогов. И это не считая тарелки риса и свиного супа, которые уже ждали на подносе. Покончив с сервировкой, дедушка Кио окликнул одну из служанок, та кивнула и выбежала за дверь.

Вскоре на кухню вошла бледная тощая девчонка с синими, почти чёрными кругами под змеиными глазами, взяла палочки, попробовала каждое из блюд, села на низкую табуреточку, подперев подбородок ладонями, и начала медленно считать вслух. По круглым змеиным глазам и раздвоенному фиолетовому языку, которым она то и дело облизывала пересохшие губы, Мико узнала Садако – дочь госпожи Рэй. Хозяйка рёкана тщательно заботилась о своей безопасности и заставляла дочь пробовать свою еду.

Досчитав до тысячи, служанка встала со стула, кивнула дедушке Кио, забрала поднос с едой и почти бегом покинула кухню. Мико тем временем доела персик – боль, как и обещал дедушка Кио, притупилась, только голова стала удивительно лёгкой, а мир будто замедлился. Мико сидела на скамье, подтянув к подбородку ноги, и разглядывала персиковую косточку – она оказалась чёрной.

– Косточку не выкидывай, – сказал дедушка Кио, поглядывая на Мико из-под облаков бровей. – Кто знает, когда и такая мелочь может пригодиться.

– Она особенная? – Мико с интересом повертела косточку в пальцах.

– Самая обыкновенная, – пожал плечами дедушка Кио и, опираясь на длинные руки, ссутулившись, заковылял к стене на другой стороне кухни, открыл большой шкаф, в котором Мико успела разглядеть одеяло, молча забрался внутрь и задвинул за собой дверцу. Некоторое время Мико озадаченно моргала, глядя на закрытый шкаф и пытаясь понять, что всё же имел в виду ёкай и имел ли вообще что-то в виду, кроме своих причуд. А причуд – Мико не сомневалась – у него было ещё немало.

Так и не разобравшись, что делать с персиковой косточкой, Мико решила, что всегда успеет выкинуть её позже, поэтому засунула в рукав юкаты.

– А, дурацкие ножи, – заворчала служанка, недовольно разглядывая большой поварской нож. – Совсем затупились, таким даже не зарежешься.

– Скажи смотрителю, пусть наточит, – ответила ей другая. Она замешивала рисовое тесто в бадье.

– Да, конечно, его дождёшься! Я уже месяц прошу, и всё без толку. Тупой ёкай, вместо того чтобы делать свою работу, только и знает, что насмехаться и желать мне хорошей порки за криво нарезанные овощи. А такими ножами разве нарежешь лучше?

– А эти ножи выглядят острыми. – Мико кивнула на подвешенные инструменты над рабочим местом дедушки Кио. Она помнила, как ловко он орудовал ими, и в остроте лезвий не сомневалась.

Служанка скривилась:

– Это ножи дедушки Кио. Их трогать никому нельзя. Ёкаям тут достаётся всё самое лучшее, а нам… – она помахала ножом, – что останется. Даже точильного камня нет.

– А толку? Мы всё равно точить не умеем, – хмыкнула её подруга. – А старик Кио свой прячет и ни разу помощи не предложил.

– А вы просили? – Мико обвела служанок взглядом.

– Чего?

– Помощи.

– У… главного повара? – Служанка от удивления даже уронила нож. – Мы же не сумасшедшие.

Мико спрыгнула с лавки и направилась к шкафу, в который залез дедушка Кио.

– Стой! – шикнула служанка. – Не вздумай его будить!

Но Мико не обратила на неё внимания и тихонько постучала в дверцу.

– Дедушка Кио, – позвала она. – Простите за беспокойство, но не могли бы вы одолжить мне ненадолго точильный камень?

В шкафу зашуршало, закряхтело и заскрипело. Спустя пару мгновений в приоткрывшуюся щель высунулась огромная рука с точильным камнем.

– Спасибо, дедушка Кио. Извините за беспокойство. – Мико взяла камень, ёкай хрипло засмеялся и, втянув руку обратно в темноту шкафа, захлопнул дверцу.

– Ты же знаешь, что теперь у него в долгу? – насмешливо спросила служанка. Она перестала мешать тесто, чтобы понаблюдать за сценой. – Как попросит что – не отвертишься потом.

Мико пожала плечами. Её такие мелочи волновали мало: в том положении, в котором ей пришлось оказаться, должок ещё одному ёкаю мало что менял. Да и оплата должна быть равноценной – уж мелкую услугу она ему окажет, если он вообще о чём-то попросит.

– Давай нож. – Мико протянула руку.

– Ты умеешь? – Лицо служанки вытянулось, но нож она отдала.

– Вместо танцев и песен я училась бить молотом по железу. – Мико присмотрелась к лезвию. Нож и правда был туп, удивительно, что им вообще умудрялись хоть что-то резать. – Так что, если нужно ещё что-то наточить, починить или подковать, несите. И не бойтесь. – Она с ухмылкой посмотрела на служанок. – Это не в долг.

С ножом Мико справилась быстро – эта работа всегда давалась ей гораздо легче заточки клинков, которые было легко повредить, оставив скол или нарушив баланс. Кухонные же ножи можно было чиркать хоть с закрытыми глазами, тем более что у дедушки Кио оказался очень хороший точильный камень, явно из дорогих.

Когда Мико закончила, служанка недоверчиво осмотрела нож и удивлённо вскрикнула, попытавшись отрезать дайкона. Кружочек вышел таким тонким, что пропускал свет.

Не успела Мико моргнуть, как перед ней тут же выросла целая гора из тупых ножей, кривых поварёшек и гнутых котлов да сковородок. Служанки буквально вытряхнули на неё всю кухню. Похоже, госпожа Рэй была не только жестока, но и скупа. Мико удивлённо разглядывала погнутый в трех местах черпак, который больше напоминал безумное орудие пыток для того, кто пытался хоть что-то им зачерпнуть, чем кухонную утварь.

С ножами Мико расправилась быстро, а вот для остального пришлось греть печь и искать молоток. Но ради такого дела служанки и его где-то раздобыли. Радостно хлопая в ладоши, они наблюдали, как пыхтит Мико, усердно стуча по разогретой докрасна поварёшке, вместо наковальни используя бочку, полную риса, и молясь, чтобы та выдержала. После поварёшек настала очередь сковородок. С котлами дело обстояло сложнее – их с кухонной печкой и подручными средствами было не выпрямить, поэтому пришлось отложить, но служанки и без того были благодарны Мико и пообещали наготовить ей на ужин побольше вкусного и жирного, чтобы она смогла восстановить силы.

А Мико и правда устала. Спина и руки болели, и она с сожалением подумала, что за время, проведённое за пределами отцовской кузницы, растеряла если не хватку, то выносливость и силу точно. Как только она выберется из рёкана, нужно вернуться к тренировкам – чувствовать себя слабой Мико хотела меньше всего. Особенно здесь, в землях ёкаев, где… Где что? Мико постаралась ухватиться за эту странную мысль. Где она теперь… живёт? А живёт ли? Что ей делать, когда церемония будет позади? Остаться жить в замке с Акирой? Вернуться домой? Искать встречи с Хотару? Продолжить ковать мечи? Стать примерной женой ёкая? У ёкаев вообще есть жёны или человеческие женщины могут быть только наложницами?

Путаясь в этом ворохе вопросов, словно в паутине, Мико вышла из кухни и побрела в свою комнату.

Пока в рёкане было тихо: гости прибудут только после заката, поэтому сейчас слуги и работники отдыхали или неторопливо наводили порядок, готовясь к вечерней суматохе. В одном из просторных залов девчонки наперегонки мыли пол – вставали в ряд у одной стены, наклонялись, упирая руками тряпки в пол, и по зычной команде бежали, поскальзываясь и едва не падая, к противоположной стене, оставляя за собой широкий влажный след от тряпок. Не все успевали остановиться вовремя и с грохотом под общий смех и улюлюканье врезались в стену. А после снова бежали к вёдрам и на исходную позицию.

На вид им было не больше десяти-двенадцати лет – примерно в таком возрасте девочек и отдавали в рёкан. Младше госпожа Рэй обычно не принимала, нужны были дети, способные много и тяжело работать. Малыши же годились разве что на корм.

Мико остановилась в проходе, наблюдая за девочками. У них не было выбора и будущего не было. Они так и проведут всю свою жизнь в стенах рёкана, состарятся и умрут. Они не могли выбирать. А Мико? Если она выберется отсюда, уничтожит контракт, примет судьбу принцессы Эйко – сможет ли она выбирать? И главное, чего она хочет? Мико всю свою жизнь так мчалась вперёд, что никогда даже не задумывалась о своих желаниях. Да и могла ли? Её судьба, судьба некрасивой дочери, была предопределена, ограничена и ничем не отличалась от судьбы этих служанок. Хотару предлагала сбежать, предлагала выбрать. Хотару всегда выбирала сама. Другая бы не смогда даже подумать о том, чтобы навлечь на семью такой позор. А Хотару могла. Могла. Ради Мико.

А у Мико не хватило духу.

Она зашла в комнату и сбросила на пол перепачканное сажей и пропитавшееся по́том кимоно и посмотрела на себя в зеркало на стене. Провела ладонями по рёбрам – рана совсем зажила, чего не скажешь об укусе на шее. Мико коснулась полумесяца, оставленного клыками Райдэна, внизу живота поднялась горячая волна, и Мико шумно выдохнула. Райдэн пришёл, чтобы вытащить её. Мико стиснула зубы и до боли сжала раненую шею. Ей снова потребовалась помощь, она снова не справилась сама. Ни в первый побег, ни в логове у цутигумо, ни сейчас. Она – слабый, трусливый человек, который ногой бы не ступил на земли Истока, тогда как Хотару – Мико была уверена – пришла сюда с высоко поднятой головой.

Она села на корточки, продолжая делать себе больно, будто эта боль могла её пробудить. По шее и груди побежала кровь. Слабая, глупая девчонка, которой вечно нужна помощь, которая ни на что не годится. Точить ножи и выправлять гнутые поварёшки – вот и всё, на что она способна. Как же так вышло, что именно в ней решила пробудиться великая принцесса Эйко? Какая жестокая шутка!

– Должно быть, ты сильно напортачила в прошлом воплощении, Эйко, – хмыкнула Мико, разглядывая перепачканные в крови пальцы, – раз в этой жизни стала мной.

Глава 33

Золотая клетка свободы

Ни – вторая из ойран – вошла в комнату без стука ближе к обеду, когда Мико лежала на татами, кошкой греясь в пятне солнечного света. Она задремала и поняла, что в комнате не одна, лишь когда Ни её окликнула.

– Пора начинать урок. – Она присела на корточки рядом с Мико и склонила голову набок, будто птица.

Ни напоминала задумчивую ворону – короткие чёрные волосы прикрывали уши, ровная чёлка прятала брови и подчёркивала огромные чёрные глаза. Кимоно тоже было чёрным, с едва заметным золотым узором ягасури – оперение стрелы, узор девушки, что будто стрела улетела из дома и больше в него никогда не вернётся.

Ни была маленькой, хрупкой и казалась совсем ребёнком, хотя Мико знала, что ойран была гораздо старше её.

– Ты умеешь соблазнять мужчин? – Ни моргнула огромными глазами и уставилась на неё, на лице не отразилось ни тени эмоций.

– Не то чтобы… – Мико села и потёрла глаза, прогоняя остатки сна.

– Сан сказала преподать тебе этот урок. Ты обидела Сан.

По интонации Ни нельзя было угадать, спрашивает она или утверждает, поэтому Мико в ответ только пожала плечами.

– Сан злая и ненавидит слабых. – Ни намотала на палец прядь идеально ровных волос и задумчиво закусила губу. – Но тебя она боится. Не говорит почему. Но боится.

На круглом лице Ни появилась улыбка, глаза при этом так и остались широко распахнутыми, от чего ойран стала выглядеть жутко, а Мико засомневалась в том, что она вообще человек.

Ни резко подалась вперёд, оказавшись лицом к лицу с Мико, и принюхалась. Маленький носик сморщился, чёрные глаза заблестели, она хмыкнула, поддела пальцем ворот юкаты и обнажила укус на шее Мико, который за несколько дней успел подзажить. На губах Ни снова заиграла жуткая улыбка. Она вскинула на Мико взгляд и заговорщицки понизила голос:

– Урок первый. Они любят, когда мы кусаемся в ответ.

Мико сглотнула. Она с трудом могла выдержать взгляд Ни. И та, похоже, это поняла. Прыгнула на Мико, повалила на спину и с ловкостью обезьянки забралась сверху. Мико попыталась встать, но Ни оказалась неожиданно сильной, сжала её талию бёдрами, а ладонями упёрлась в плечи. В ней что-то изменилось. Неловкая и угловатая будто ребёнок, она вдруг стала гибкой и опасной, словно змея. Опасной и притягательной – Мико буквально пригвоздил к месту её немигающий взгляд. Сердце невольно пустилось вскачь, а к щекам прилила кровь.

Улыбка Ни стала довольной.

– Урок второй. Смотри в глаза. Не давай им развернуть себя спиной. Это в них говорит звериная натура. Обратись к человеческой. Они тогда теряются и краснеют будто дети. И делай с ними что хочешь! – Последнюю фразу она произнесла нараспев и звонко рассмеялась: – Ёкаи привыкли забавляться с теми, кто слабее. Покажи, что ты им ровня, и любой гость склонится к твоим ногам. Они чувствуют силу. Настоящую. Обмануть их не выйдет.

– И как это сделать?

– Понадобится очень много укусов, – хихикнула Ни и дёрнула головой, снова став похожей на птицу. – Вопрос только в том, кусать будешь ты или тебя.

Мико заметила, что её руки и шея покрыты белыми, почти незаметными шрамами – десятки полумесяцев покрывали кожу подобно узорам на ткани. И это лишь те, что Мико могла увидеть – она не сомневалась, что под одеждой отметин окажется гораздо больше.

Ни перехватила её взгляд, посмотрела на шрам на запястье. Явно свежее остальных, багровый, он ещё не успел как следует затянуться. Приложила к губам и облизала, словно это могло помочь ране зажить скорее. Снова она напомнила Мико какое-то дикое животное, безобидное с виду, но крайне опасное на самом деле. Очень похожий на человека зверь, которого невозможно приручить.

– Будут ещё уроки? – спросила Мико.

– А ты разве уже усвоила первые два? – хихикнула Ни и уставилась на Мико выжидающе. Она явно чего-то хотела, продолжая самодовольно восседать на Мико будто королева на троне. Это жутко раздражало. А ещё до дрожи кого-то сильно напоминало.

Мико понадобилось несколько долгих минут, чтобы понять.

Извернуться оказалось непросто. Но сильные ноги, закалённые работой в поле и тренировками с мечом, сделали своё дело – Мико упёрлась стопами в татами, приподнялась и, схватив Ни за икры, быстро повернула бёдра, разворачиваясь на бок и сбрасывая с себя. Мико выдохнула сквозь зубы и взгромоздилась на ойран, которая даже и не думала сопротивляться. Запястья Ни казались такими тонкими в её руках, будто в любой миг могли переломиться, но Мико всё равно с силой прижала их к полу. Она уже поняла, что хрупкость Ни обманчива.

– Усвоила! – гаркнула Мико.

В огромных глазах Ни плескалось неподдельное веселье.

– Будем считать, что так. – Она облизнулась. – Тогда третий урок – получай удовольствие.

Мико вскинула брови:

– От чего? От боли?

– От спаривания. – Ни мечтательно прикрыла глаза. – Разве ты не любишь спариваться?

От этих вопросов Мико затопила такая волна стыда, что она не заметила, как Ни легко извернулась, сбросила её с себя и уселась на татами, скрестив ноги. Мико с досадой проводила её взглядом, не ожидавшая, что ойран сумеет выбраться из-под неё так легко.

– Не любишь? – настойчиво повторила Ни.

– Это… больно, – выдавила Мико. – Чего там любить-то? Разве женщины вообще могут такое любить?

Мико мало знала о близости, кроме того, что наслаждаться ею было стыдно – таких женщин осуждали, про них шептались, им было место в заведениях вроде этого рёкана. Но и чем можно наслаждаться, Мико тоже не понимала: вроде бы приятные ощущения в теле всегда сопровождались болью – или, может, это с ней было что-то не так. Мико никогда ни с кем не говорила о подобном. Да и с кем ей было говорить?

– Тебе разве не больно? – спросила она у Ни, испытывая необходимость постараться хоть что-то понять.

– Не-а. Я просто делаю так, как мне нравится, – пожала плечами та, будто говорила о чём-то само собой разумеющемся. – И много кусаюсь, тогда мужчины тоже делают так, как мне нравится.

Мико хмыкнула – какого-то такого ответа от этой странной ойран она и ожидала.

– Если бы всё было так просто.

– А что в этом сложного? Слушай тело, – Ни плавно взмахнула рукой и качнулась, словно та тянула её за собой. – И следуй за ним. Оно умнее тебя. – Ни ткнула пальцем себя в висок. – Мало думает, но больше знает.

Мико совсем запуталась.

– Нет, это… – Она замялась, стараясь изобразить руками какую-то неопределённую фигуру. – Не знаю, может быть, мы с тобой по-разному устроены. Моему телу больно, я это «слышу», что ещё нужно-то?

– Это потому, что ты его не слышишь, – упрямо мотнула головой Ни. – Оно наверняка хочет кусаться.

Мико поджала губы. Разговаривать с Ни было сложно, будто та изъяснялась на каком-то другом, неведомом Мико языке, поэтому она решила сменить тему, которая и так не приносила ей ничего, кроме сомнений и тревоги.

– Я думала, что ты будешь учить меня соблазнительно развязывать пояс, танцевать или… – Мико запнулась, первая пришедшая в голову тема оказалась не лучше прежней. – Двигаться… как-то там…

– Оставь это для человеческих мужчин, – махнула рукой Ни. – Ёкаям это неинтересно. Хоть другие ойран и считают иначе.

– А ты, значит, не такая, как другие ойран?

– Именно так, – самодовольно кивнула Ни, снова наградив Мико жуткой улыбкой. – Рёкан и его гостей я знаю намного лучше.

– Почему же?

Ни моргнула и почесала ухо:

– Я родилась здесь.

Мико удивлённо вскинула брови:

– Прямо в рёкане?

Ни кивнула:

– Моей матерью была ойран по имени Ни. После того как она умерла, я стала Ни.

У Мико мурашки пробежали по спине. Она с трудом могла себе представить, каково ребёнку расти в подобном месте, не видеть в своей жизни ничего, кроме стен рёкана, а после занять незавидное место собственной матери.

– Значит, ты…

– Наполовину ёкай, – кивнула Ни.

– А твой отец…

Ойран пожала плечами и облизала губы.

– Может быть, я его встречала. – Она весело улыбнулась. – А может быть, и нет. Полагаю, для людей такая встреча посчиталась бы… весьма неловкой.

Мико постаралась выдавить вежливую улыбку, но внутри всё холодело от ужаса и от того, с какой лёгкостью Ни говорила о том, что её собственный отец мог стать гостем, пожелавшим провести с ней ночь. Ни восприняла её потерянный взгляд по-своему.

– Главное, кусайся побольше и посильнее, и тогда тебя больше никто не тронет. И ты сможешь брать всё, что захочешь.

– А ты берёшь? – Мико старалась не смотреть на Ни с сочувствием. Хотя она сама не понимала, чего в ней больше, сочувствия или страха.

Ни с готовностью закивала:

– У меня много игрушек, потому что меня любят гости. А ещё я покусала повара и теперь каждый день ем мясо. Другие ойран едят мясо только три раза в неделю.

– Ты покусала дедушку Кио? – Мико не смогла себе этого представить.

– Того, что был до него. Человека, – Ни почесала подбородок, припоминая. Кукольные губки растянулись в игривой улыбке. – Оказалось, что если слишком сильно покусать человека, он умирает. С ёкаями такого обычно не случается. Дедушку Кио кусать не понадобилось, он сам стал готовить мне мясо каждый день!

Мико не знала что ответить. Маленькая девчонка напротив насмерть загрызла человека и, похоже, даже не отдавала себе отчёта в том, что натворила. Она мыслила как ёкай, вела себя как ёкай, человеческого в ней было не больше, чем в Райдэне или госпоже Рэй. С другой стороны, возможно, именно эта нечеловечность делала её советы ценными? Она понимала ёкаев, таких же диких и необузданных, как она сама. Она жила по их законам, и это могло бы пригодиться Мико.

Она снова встретилась взглядом с чёрными омутами глаз Ни. Интересно, все полукровки такие? Это у них в крови или всё дело в том, где и в каких условиях выросла Ни? Воспитывайся она среди людей, стала бы другой? А Мико? Если бы она выросла в рёкане госпожи Рэй, превратилась бы в дикого зверёныша, способного загрызть повара за кусок мяса на обед?

– Тебе нравится так жить? Здесь? – спросила Мико.

Ни раскачивалась из стороны в сторону, обхватив колени тонкими, покрытыми шрамами руками.

– Нравится, – просто сказала она, даже не задумавшись над ответом. – А тебе не нравится?

Мико покачала головой. Конечно, ей не нравилось. Как подобная жизнь вообще могла кому-то нравиться?

– Я хочу быть свободной. Идти, куда захочу, делать, что захочу, и самой решать, кому и когда прикасаться к моему телу.

Ни задумалась, возведя глаза к потолку.

– Ты так жила? До того, как пришла в рёкан?

– Да, я… – Мико осеклась. – Я… нет, но я могла бы… Было много веских причин, по которым я не делала то, что хотела…

– Значит, ты спала с теми мужчинами, с которыми хотела? – в голосе Ни не было и тени издёвки, она правда хотела знать.

Мико открыла было рот, чтобы ответить «да», но слова застряли в горле. Акира ей нравился, действительно нравился, но хотела ли она близости с ним в тот момент, когда они провели вместе первую ночь? Мико… была напугана. Встречей с цутигумо, убийством Сэнго, перепалкой Акиры и Райдэна, самой близостью в конце концов. Если подумать, единственное чувство, которое осталось с ней после той ночи, – страх.

Мико зажмурилась. А в другой раз? Когда он разбудил её… А тогда, у ивы, она хотела… она точно хотела. Мико силилась вспомнить, но в памяти отзывалась только боль в рёбрах от ран, которые она, стиснув зубы, старалась скрыть от Акиры.

– Я не хотела его разочаровать, – сказала Мико, глядя на переплетения травинок в татами. – Мужчину, с которым спала. Хотела… хочу, чтобы он меня любил.

– Выходит, мы одинаковые, – заключила Ни так быстро и просто, что Мико даже опешила.

– Нет, – запротестовала она, замахав руками. – Ты не понимаешь, это…

– Ты не делаешь того, что хочешь, – перебила Ни. – Не ходишь, куда хочешь, и не спишь, с кем и когда хочешь. Мы одинаковые. Только вот мне нравится моя жизнь, а тебе твоя, кажется, нет.

– Ты просто не знала другой, – не сдавалась Мико. – И выбрала полюбить ту, что есть.

Ни нахмурилась – ровная чёлка качнулась, потревоженная движением бровей, переносицу исказила некрасивая морщинка. Ни явно не понимала, о чём говорила Мико, хотя и изо всех сил пыталась обдумать сказанное.

– Разве это плохо? – в итоге спросила она. – Я могу есть мясо каждый день. И у меня целых сто кукол кокэси[33]. Каждая с разным узором. Зачем мне хотеть чего-то ещё?

Мико не нашлась что ответить. Она и сама не знала – зачем.

Глава 34

Две змеи

Мико считала дни до побега. Покорно запоминала уроки Ни, чтобы не привлекать лишнего внимания. По-прежнему ела на кухне, слушая странные речи дедушки Кио и шутки служанок, которые настолько привыкли к Мико, что перестали стесняться её и обсуждали всех и вся, не боясь лишних ушей. Будто пара наточенных ножей и выпрямленная поварёшка сделали её своей. Только когда на кухне появлялась дочь госпожи Рэй Садако, настороженно наблюдали за тем, как она пробует еду и уносит её своей матери.

«Какая же она жуткая, будто из самой Бездны вылезла», – обязательно шептала одна из служанок, когда Садако покидала кухню. Остальные кивали, возвращались к работе и ещё долго молчали, позабыв про шутки.

«Не вздумай её злить, – однажды доверительно сказала Мико служанка. – Натравит на тебя мамашу и не посмотрит, что ты ойран. Эта демоница – глаза и уши госпожи».

Несколько раз Мико встречала в коридорах Сан, но та упорно не замечала бывшую ученицу и торопилась скрыться или сделать вид, что очень увлечена беседой со своими служанками. Ни, если оказывалась в этот момент рядом с Мико, злорадно хихикала.

Танцам Мико учила Ичи. Она выбрала танец с веерами, и большая часть движений, которые Ичи показывала, скрывали лицо или отвлекали от него внимание. Мико, стиснув зубы, повторяла шаги и взмахи за грациозной ойран и выглядела на её фоне неловкой деревянной куклой, отчего Ичи недовольно морщилась, но терпеливо объясняла, как сделать движения более плавными и точными. В свободные минуты, оставшись одна в комнате, Мико пыталась переложить новые знания на танец для церемонии, которому её научила госпожа Кацуми. Репетируя снова и снова, чтобы ничего не забыть и не опозориться, когда взойдёт Красная Луна.

Ни от Акиры, ни от Райдэна вестей не было, и Мико лишь надеялась, что в назначенную ночь всё пойдёт по плану. Укус уже зажил, как и татуировка на спине, а от ран на рёбрах остался только розовый уродливый шрам.

Когда до побега оставалось меньше недели, Мико решила прогуляться по рёкану, чтобы напомнить себе маршрут, которым убегала в прошлый раз. Ей придётся уходить быстро и надеяться, что рёкану не вздумается изменить расположение коридоров. У служанок Мико выведала, что такое происходит, только когда госпожа Рэй в рёкане. Если же она отлучается, магия гостевого дома ослабевает и коридоры остаются на прежних местах. Выходит, хитрец Райдэн и об этом знал?

Мико брела в сторону кабинета госпожи Рэй, делая вид, что прогуливается после плотного обеда и разглядывает расписанные соснами и облаками стены. Она выглянула в окно, ведущее во двор, и заметила госпожу Рэй – та стояла на мосту через пруд и курила трубку. Мико оглянулась на коридор за спиной – может быть, пробраться в её кабинет? Мико помнила, где лежал контракт, но не заметила, был ли в комнате её меч. Она потопталась на месте в нерешительности – просто быстро заглянуть, посмотреть, не видно ли где меча, и выйти. Если верить Райдэну, без катаны побегу не бывать – только её заколдованное лезвие сможет уничтожить контракт, и если клинка там нет…

– Что же делать? – Мико боролась с желанием проверить и страхом попасться.

Она быстро двинулась в сторону кабинета. Обошла стражников через соседнюю комнату и остановилась у двери. Руки дрожали, а сердце молотило в рёбра. Пальцы коснулись шершавой поверхности двери.

– Что ты тут забыла, ойран? – ледяной голос ударил хлыстом. Мико вздрогнула и обернулась, встретившись с взглядом змеиных глаз.

Садако смотрела на неё не мигая. В руках она держала поднос с чаем.

– Я… – Мико судорожно придумывала ответ. – Я хотела узнать у госпожи, когда же меня покажут первому гостю.

Лицо Садако не изменилось, глаза так и не моргнули.

– Ойран здесь не место. Я передам твои слова госпоже Рэй, – сказала она, не отводя взгляда от Мико и явно ожидая, когда та уйдёт.

– Могу я подождать её в кабинете? Хотелось бы лично…

– Ойран не могут приходить без приглашения, – отрезала Садако. – Возвращайся в комнату, девочка с кухни.

Слова «девочка с кухни» она буквально выплюнула.

– Но я…

Садако стремительно приблизилась, и Мико увидела её фиолетовый раздвоенный язык.

– Ты вынюхиваешь, – зашипела она. – Думаешь, я не вижу? Шушукаешься с кухонными девками за моей спиной, а они только и делают, что говорят гадости про меня. Они думают, что я не слышу, но я слышу. Когда придёт время, я обо всём расскажу госпоже Рэй, и они лишатся своих длинных языков. Если не хочешь поплатиться заодно с ними, прекрати вынюхивать.

– Я не псина, чтобы вынюхивать! – огрызнулась Мико. Слова Садако не вызвали у неё ничего, кроме раздражения. Да, храня мрачное молчание, дочь госпожи Рэй казалась жуткой, но теперь выглядела жалко. Ни клыки, ни змеиные глаза, ни раздвоенный язык не придавали её угрозам веса. Возможно, дело было в том, что от частого попадания яда в организм Садако выглядела немощной и тонкой будто тростинка. И если у Ни хрупкость подчёркивала изящество тела и становилась чем-то вроде маскировки, обмана, то Садако же просто напоминала ходячий скелет.

– Ты всегда чуть что бежишь жаловаться мамочке? – продолжила Мико, видя замешательство Садако, которая не ожидала резкого ответа. – Если не нравится, что болтают служанки, поговори с ними сама, глаза в глаза.

Ни оказалась права – ёкаи терялись, когда их кусали в ответ. Растерялась и Садако – открыла рот, выпучила и без того круглые глаза, не зная, что ответить. Мико сразу «укусила» побольнее, пока бешеный ритм сердца и быстрая кровь придавали храбрости.

– Что смотришь? Теперь и на меня нажалуешься? – Мико ткнула Садако пальцем в грудь, и та чуть не уронила поднос. – Жалуйся, вот и посмотрим, кто ей дороже, дочь, которую она с рождения пичкает ядом, или ойран, которая скоро её озолотит?

Поднос полетел на пол, на кимоно Мико брызнул горячий чай, но она даже не вскрикнула, уворачиваясь от когтей Садако. Та с визгом кинулась на Мико и клацнула зубами у самой щеки. Садако пахла миндалём, и только теперь Мико подумала, что её змеиные клыки и когти могут быть ядовиты. Но удача оказалась на её стороне: Садако была слаба – Мико легко повалила её на пол и наотмашь ударила по лицу, желая не столько причинить боль, сколько остудить пыл демоницы.

Садако завопила, задёргалась и всё же сумела сбросить с себя Мико, которой мешали двигаться тугой пояс и плотная одежда. Когти попытались попасть по лицу, но Мико успела закрыться, и они вспороли рукав кимоно. Один удар она всё же пропустила – кулак Садако прилетел точно в челюсть. Мико нагнулась и, обхватив её поперёк талии, впечатала в одну из дверей-стен. Дверь не выдержала, и они обе рухнули на татами. Мико принялась молотить противницу кулаками – в лицо, в грудь, в живот. Она била зажмурившись, как всегда дралась с соседскими мальчишками – яростно, с воплем, но боясь отхватить в ответ, а оттого била куда придётся, почти не открывая глаз.

Садако скулила и уже не пыталась нападать, только закрывалась от града ударов. Мико била до тех пор, пока влажные лапы стражника не оттащили её в сторону.

– Что здесь происходит? – от разгневанного голоса госпожи Рэй Мико прошиб холодный пот, запал тут же улетучился, и она испуганно уставилась на хозяйку рёкана. Что теперь будет?

– Она вынюхивала тут! – захныкала Садако, поднимаясь. Из носа хлестала кровь, под глазом расплывался синяк.

– Я пришла к госпоже! – Мико забилась в руках стражника, но тот встряхнул её, приводя в чувство.

Золотые глаза госпожи Рэй обратились к ней. Она нахмурилась, ухватила Мико за подбородок, заставляя повернуть голову.

– Это ещё что? – Пальцы надавили на челюсть в месте удара, и Мико охнула. Должно быть, ей тоже не избежать появления синяков.

Госпожа Рэй отпустила Мико и посмотрела на избитую дочь.

– Она сказала мне… – начала было Садако, но тут мощная пощёчина чуть не сбила её с ног. Садако всхлипнула и схватилась за щёку, сгорбилась, вжав голову в плечи, и спрятала взгляд, с губ закапала кровавая слюна.

– Вздумала портить мой товар, мерзавка?! – гаркнула госпожа Рэй. – Никчёмная дура!

Удар трубкой пришёлся точно в висок, и Садако упала, заскулила, свернувшись калачиком и закрыв голову руками. Госпожа Рэй швырнула в неё трубку, и тлеющий пепел рассыпался по юкате.

– Когда же ты уже сдохнешь, – зашипела госпожа, глядя на дочь с отвращением. Мико даже показалось, что она вот-вот в неё плюнет, но госпожа Рэй поправила рукава кимоно, обернулась к Мико и спокойно продолжила: – Чего ты хотела, девочка?

У Мико сдавило горло – ей сейчас тоже достанется? Бить по лицу вряд ли будут, но вполне могут отправить на порку или какие ещё способы есть у госпожи Рэй наказывать непослушный ойран?

– Хотела спросить, когда меня представят первому гостю, – повторила Мико свою ложь, уже понимая, что сильно пожалеет об этом.

– Хочешь сказать, что готова? – Госпожа Рэй смерила её насмешливым взглядом.

Мико сглотнула и, помедлив, кивнула. Отступать было уже некуда, и лучшее, что она теперь могла, – прикидываться дурочкой до конца. Возможно, госпожа Рэй решит, что непутёвая ойран повредилась головой, и просто посмеётся.

– Мы с Ичи уже выучили кучу танцев, и Ни рассказала мне, как соблазнить любого ёкая. Сан научила заваривать всякий разный чай и подавать сладости. Я уже готова и могу порадовать любого гостя!

Госпожа Рэй и правда рассмеялась, и Мико тихо выдохнула, надеясь, что на этом её отправят в комнату и оставят изучать ремесло ойран до лучших времён. Но, отсмеявшись, госпожа Рэй легонько похлопала Мико по щеке.

– Рада, что ты так рвёшься работать, – плотоядно улыбнулась она. – Другой мужчина – отличный способ отомстить твоему Акире.

От слов об Акире сердце Мико пропустило удар, и, похоже, госпожа Рэй это услышала, потому что губы её растянулись в плотоядной улыбке.

– Он больше не приходил. – Она притворно скуксилась. – Я надеялась, что твой цуру будет умолять меня и предлагать любые богатства – очень уж хотелось развлечься. Но, похоже, его полностью устроили наши новые условия. Это немного скучно, но что поделать.

Мико отвела взгляд, надеясь не выдать того, что слова госпожи Рэй её не задели. Не хватало ещё, чтобы она догадалась, что Акира организовал её побег. Мико хотела выглядеть грустной, но казалась скорее рассерженной, но и этого госпоже Рэй хватило.

– Злость на бывшего любовника – это хорошо, она порождает страсть, – сказала она. – Скоро ты о нём позабудешь. Я бы не стала торопиться, но, думаю, ты права, девочка. На тебя уже выстроилась большая очередь, некрасиво заставлять уважаемых ёкаев ждать. Подготовься как следует – даю пару дней и Ичи тебе в помощь. А потом я лично выберу для тебя первого гостя.

У Мико упало сердце.

Глава 35

Девушка в красном кимоно

Мико практически перестала спать. Каждую ночь она замирала, когда слышала шаги за дверью, но каждую ночь они удалялись. Госпожа Рэй не приглашала её к гостю, а уроки с Ичи продолжались как и прежде. Но Мико знала, что рано или поздно ожидание закончится – госпожа Рэй не бросалась словами. В отличие от Мико, которая не переставала себя ругать за длинный и глупый язык. Оставалось только надеяться, что ночь побега настанет раньше, чем хозяйка найдёт подходящего гостя. Хотя в чём задержка, Мико не понимала.

– Они торгуются за тебя, – сказала Ичи в ответ на её вопрос. – Госпожа Рэй позволяет им предложить больше, чтобы посмотреть на тебя… первым.

– Значит, она не узнала о…

– Нет, и мы не будем больше это обсуждать, – оборвала её Ичи, воровато оглянулась на двери и добавила шёпотом: – У нас был уговор.

– И ты мне ещё должна, – напомнила Мико.

Ичи дёрнула бровью.

– Хочешь, отдам тебе золото этого ёкая?

– Мне не нужно золото. Но если понадобится помощь, ты не откажешь.

– Посмотрим, – недовольно хмыкнула Ичи.

– Посмотрим, что от меня узнает госпожа Рэй, – надавила Мико.

– Ладно, – скривилась Ичи, и больше к этой теме они не возвращались.

Перед сном Мико молилась Сияющей Богине, чтобы последние дни перед побегом прошли спокойно, а после не отрываясь глядела на дверь, то проваливаясь в сон, то вздрагивая от любого шороха. Она уговаривала себя поспать, знала, что понадобятся силы, но тревога накрывала с головой, сердце камнем лежало в груди, а руки и ноги дрожали, одновременно зудели и казались свинцово-тяжёлыми. Это состояние изводило Мико и отнимало и без того жалкие крохи сил.

Плохое предчувствие.

Она старалась дышать спокойно, но воздух вырывался из лёгких рывками.

Такое уже было незадолго до смерти родителей. Тогда Мико тоже почти не спала. Родители болели, и она уже догадывалась, что у них с Хотару не получится их спасти. Она смотрела, как угасают два родных человека, уговаривала себя и сестру, что всё будет хорошо и боги смилостивятся, но сама в это не верила. Боги не услышали – через три дня родители умерли. Ещё несколько недель их трупы лежали в холодном сарае, потому что копать промёрзшую землю не было сил. Не осталось денег и на лишние дрова, чтобы предать тела огню. Погребальный костёр помогли собрать соседи. Незадолго до этого заболел и умер единственный монах из старого храма. Той зимой в их деревне мёртвых никто не провожал в Земли Золотых Вод.

Но, похоже, в этот раз Сияющая Богиня услышала беззвучный шёпот Мико, и последние дни перед побегом прошли тихо, хотя жуткое чувство так и не покинуло грудь.

Заветный день начался с известия о том, что госпожа Рэй собирается в дорогу. Мико как раз сидела на кухне и ковыряла ложкой рисовую кашу, не в силах проглотить ни кусочка. На кухню зашла Садако и, бросив на неё ненавидящий взгляд, сказала, что обедать госпожа Рэй не будет и вернётся на рассвете. Мико едва удержала рвущийся вздох облегчения и ещё усерднее принялась месить кашу ложкой.

Весь день она провела как на иголках, почти не слушала Ичи, танцевала кое-как и не обращала внимания на колкости других ойран.

Вечером Мико мерила шагами комнату в ожидании заката. Из окна хорошо было видно яркое красное солнце, которое медленно опускалось за границу сада, окрашивая небо в малиновый цвет. Несколько часов до полуночи. Несколько часов до того, как она выберется отсюда и убежит, не оглядываясь.

На улице зажглись фонари – почти полночь. Рёкан оживал, наполнялся шумом и топотом слуг и прибывающих гостей, снизу доносились приглушённые голоса.

Мико выдохнула – пора. Вытерев о кимоно вспотевшие руки, она сделала шаг к двери, когда та вдруг распахнулась. На пороге стояла Ичи.

– К тебе гость.

Мико застыла. Райдэн здесь? Но он должен был отвлекать стражу, зачем явился сюда? Что-то пошло не по плану?

– Тот же, что в прошлый раз? – осторожно спросила она, пытаясь понять, что происходит.

– Я его ещё не видела, но он прибыл в паланкине и с письмом от госпожи Рэй, а таких нельзя заставлять ждать.

У Мико затряслись руки, и она сцепила пальцы, стараясь успокоиться. Нет. Не сегодня. Почему именно сегодня? Сияющая Богиня, почему сегодня?! Она оглянулась на окно, за которым темнела ночь. Времени мало.

– Шевелись! – Ичи схватила Мико за рукав и потащила из комнаты. Она уже подзывала служанок, чтобы те помогли подготовиться к встрече.

Мико не сопротивлялась. Она воспользовалась этим временем, чтобы подумать. Всё бросить сейчас – опасно. Ичи или служанки точно позовут стражу, и та скрутит её прежде, чем Мико доберётся до кабинета госпожи Рэй. До самой комнаты гостя её будут сопровождать, потом Ичи снова будет торчать под дверью. Разве что к ней самой пожалует другой гость. Но каковы шансы?

Мико кусала накрашенные красным губы. Что же делать? Когда бежать? А она понимала, что бежать надо сегодня, когда представится другая возможность и представится ли вообще – неизвестно.

Убедить Ичи, что присматривать за ней не нужно. Улизнуть от гостя под благовидным предлогом.

– Не подслушивай под дверью в этот раз, – сказала Мико, когда они заканчивали последние приготовления. Ичи завязывала объёмный бант на поясе красного кимоно. – Иначе у меня ничего не выйдет.

– Я должна удостовериться, что с тобой и гостем всё в порядке.

– Будет в порядке, если я буду знать, что мои стоны никто, кроме гостя, не слышит, – огрызнулась Мико.

– Это не обсуждается.

– Хочешь снова извиняться перед гостем? – Мико резко к ней развернулась. Голос оставался спокойным, хотя внутри у неё всё дрожало от страха. – Ты мне должна, помнишь?

– Чего ты добиваешься? – прищурилась Ичи.

– Хочу, чтобы всё прошло гладко. Так же, как и ты, поэтому сделай одолжение и дай мне… показать себя в лучшем свете. Просто уйди ненадолго, и наш уговор будет исполнен. Никуда я не денусь от гостя.

Ичи поджала губы. Мико казалось, что ойран не поверила ни единому её слову, она и сама бы себе не поверила – слишком уж наспех и неумело была сплетена эта ложь. Но Ичи размышляла: это была её возможность избавиться от их договора и долга перед Мико – очень лёгкая и заманчивая возможность.

– Хорошо, – вздохнула наконец она и воткнула в причёску Мико шпильку. – Я представлю тебя гостю и уйду. Но если ты что-то выкинешь…

– Спасибо, Ичи. – Мико впервые ей улыбнулась. Искренне. И с удивлением отметила, что щёки ойран налились румянцем, и она поспешила спрятать взгляд, сделав вид, что очень сосредоточена на шпильках в волосах.

– Как будто мне много удовольствия слушать твои вопли, – хрипло проворчала она и отвернула от себя Мико. – Пойдём уже.

Это была та же комната, что и в прошлый раз – самая дорогая во всём рёкане. И до последнего Мико надеялась, что увидит в ней Райдэна или Акиру. Эта мысль придавала ей сил и уверенности до тех пор, пока Ичи не открыла дверь. Сердце ухнуло в пятки, и Мико затошнило.

– Добрый вечер, господин. Принцесса Эйко к вашим услугам. – Ичи низко поклонилась.

Ёкай стоял у окна, разглядывая сад, и, заслышав голос ойран, обернулся. Он был умопомрачительно красив. Длинные чёрные волосы с белыми кончиками были заплетены в небрежную косу. Рубиновые глаза с вертикальными зрачками скользнули по Мико с интересом. Но уже спустя мгновение на его прекрасном лице мелькнуло разочарование. Поймав взгляд ёкая, Мико поспешила поклониться. Он махнул Ичи рукой.

– Прекрасно, оставь нас.

Ичи снова поклонилась и послушно закрыла дверь. Мико с облегчением услышала удаляющиеся шаги ойран.

Ёкай снова смерил Мико снисходительным взглядом.

– Ну, покажи, что ты умеешь. Должна же, с таким-то лицом.

Слова хлестнули пощёчиной, и кровь мигом прилила к лицу, но Мико осталась невозмутимой. Нельзя сейчас ничего испортить.

– Я могу сыграть вам на сямисэне, господин, – вежливо сказала она, пряча взгляд.

– Ну, сыграй. – Ёкай плюхнулся на подушки, и юката распахнулась, открывая широкую, крепкую грудь.

– Прошу прощения, господин. – Мико поклонилась. – Но инструмент остался в комнате, позволите ли сходить за ним?

Ёкай закатил глаза, из-под юкаты вынырнул пушистый лисий хвост, чёрный с белым кончиком, и недовольно замолотил по татами.

– Прикажешь мне ещё ждать? – зарычал он, и глаза его недобро заблестели. – Моё терпение уже и без того на исходе.

– Прошу прощения, господин. – Мико не поднимала глаз. – Но без инструмента…

– Ладно, иди! Только быстро! – Ёкай махнул рукой, и сердце Мико радостно забилось. Она поклонилась, развернулась и направилась к двери.

Мико успела сделать всего несколько шагов перед тем, как огромная рука ёкая легла на её горло.

– Я передумал, – шепнул он ей на ухо. – Слишком уж люблю, когда добыча поворачивается ко мне спиной. Так и хочется догнать.

Мико вскрикнула, когда ёкай повалил её на татами и накрыл собой. Душная, липкая волна страха захлестнула с головой, когда она поняла, что не может двигаться. Руки ёкая нырнули под её кимоно и вцепились в голые бёдра. Мико попыталась вырваться, извиваясь всем телом.

– Вы не можете так прикасаться к ойран!

– О, за те деньги, что я заплатил, я могу тебя хоть сожрать, – влажный язык забрался к Мико в ухо, и она дёрнула головой, стараясь хоть немного отстраниться.

– Госпожа Рэй…

– Я подумаю об этом, как закончу, – прорычал ёкай. – Сейчас я слишком хочу получить, что причитается.

Он дёрнул ворот кимоно и немного ослабил хватку. Мико сумела высвободить руку и изо всех сил ударила его в бок. Ёкай отшатнулся, не от боли, от неожиданности. И Мико чудом сумела из-под него выбраться.

Но ёкай тут же бросился на неё снова. Она лишь в последний момент успела развернуться к нему лицом. Татами ударило в затылок, и голова загудела, но Мико снова попыталась ударить ёкая. Он перехватил её руки и прижал к полу. Мико зарычала и забила ногами, стараясь скинуть его с себя.

– Хватит дёргаться! – гаркнул ёкай. – Я за тебя заплатил!

Мико в ответ забилась ещё сильнее. Ёкай перехватил её запястья одной рукой и прижал к полу над головой, коленом раздвинул ей ноги.

Мико задохнулась, когда ощутила его когти на своём бедре. Кричать нельзя. Нельзя. Это привлечёт лишнее внимание. Ёкай навалился на неё всем весом, и его острые зубы прокусили тонкую кожу на шее Мико. Слёзы покатились по щекам, она стиснула челюсти, взвыла от боли и бессилия.

Когти вспороли ей ногу. И это будто привело Мико в чувство. Она повернула голову и сделала единственное, что могла, – изо всех сил укусила ёкая за ухо.

В рот хлынула горькая горячая кровь. Ёкай вскрикнул и отпрянул, с удивлением ребёнка хватаясь за ухо. Мико выплюнула откушенную мочку.

– Ах ты тварь! – Он занёс руку для удара.

Мико не думала. Выхватила из волос шпильку и вонзила ёкаю в рубиновый глаз. Он завыл и завалился на спину, боясь тронуть торчащую из глазницы шпильку.

Мико огляделась в поисках чего-то, что могло бы сойти за оружие. Шпилька ёкая не остановит – только разозлит ещё больше. И тогда ей конец.

Взгляд зацепился за хаори, что ёкай небрежно бросил у чайного столика, под ним Мико разглядела рукоять ножа-танто[34]. Должно быть, катану у него забрали на входе, а нож позволили оставить.

Мико бросилась к оружию, но ёкай успел схватить её за лодыжку. Мико рухнула, зацепила кончиками пальцев хаори и швырнула в лицо ёкаю, а потом хорошенько пнула, надеясь попасть в раненый глаз.

Ёкай отпустил, но уже в следующий миг навалился вновь и сомкнул руки на горле Мико. Но этого мига хватило, чтобы она сумела дотянуться до танто.

Она ударила ёкая в висок рукоятью, пока танто был ещё в ножнах. Тот разжал пальцы, но не отпустил. Мико успела схватить ртом немного воздуха. От удара ножны слетели с лезвия, и Мико вторым ударом полоснула ёкая по лицу, но он и не заметил, продолжил её душить, будто ничего, кроме жажды увидеть угасание жизни в её глазах, его уже не интересовало.

Мико хрипела, глядя в его единственный и совершенно безумный глаз. Со шпильки в другом капала ей на щёки кровь. С губ срывалась розовая слюна. Ёкай улыбался.

В глазах потемнело. Мико ударила наугад. Ещё и ещё. Лёгкие пекло, а Мико всё продолжала и продолжала бить. Но с каждым разом удары становились всё слабее.

«Только не так. Я не могу умереть вот так», – пронеслась в угасающем сознании слабая мысль.

Танто выскользнул из руки, и сознание потухло.

Воздух ворвался в лёгкие, и Мико закашлялась, переворачиваясь на бок.

Ёкай свалился с неё и пополз к двери. Весь его левый бок был изрезан, а Мико лежала влажная и тёплая от его крови. Похоже, боль от хаотических ударов танто наконец настигла его.

– Помогите! – прохрипел ёкай, хватаясь за раненый бок.

Мико не успела подумать. Если он позовёт на помощь – всё пропало! Она собрала силы, которых, казалось, уже не осталось, – страх разоблачения вернул ногам подвижность. Схватив танто, она подлетела к ёкаю и, вцепившись в косу, запрокинула его голову назад.

Лезвие вспороло горло очень легко. Мико даже не понадобилось прилагать усилий, оно словно само хотело крови. Она заливала татами, а ёкай хрипел. Хрип превратился в бульканье. Рубиновый глаз его потух, так и не увидев Мико, а на лице застыло удивлённое выражение.

Мико выпустила косу, и голова ёкая с глухим стуком упала на пол в багровую лужу, которую не смогло впитать татами.

Танто выпал из ослабевших пальцев, и Мико медленно выпрямилась, тяжело дыша. Она не слышала ничего, кроме набата собственного сердца.

Одежда стала тяжёлой от крови, и Мико дрожащими руками распустила пояс и стянула верхнее кимоно, оставшись в исподнем. Ещё в начале вечера оно было белым, теперь же побагровело. Горло болело – Мико с трудом могла глотать. Болел укус на шее и глубокие царапины на бедре, но Мико их почти не чувствовала.

У неё не было времени.

Пошатываясь, опираясь на стену, чтобы не свалиться, она выпала в коридор. Пахло дымом, слышались крики. Где-то далеко, за толщей воды, что настойчиво шумела в ушах.

Мимо промчалась ошалелая служанка с вёдрами. Мико едва успела нырнуть в тень. Надо убраться из главного коридора туда, где она не попадётся никому на глаза.

Мысли путались, дыхание становилось всё тяжелее и резче. Мико судорожно вспоминала, как стража тайными путями вела её в кабинет госпожи Рэй. Проход. Проход был прямо в стене.

Мико со стоном ввалилась в пустую комнату, а оттуда – на лестницу для слуг. Ощупывала панели на стене, надеясь найти нужную. Залитые кровью руки прилипали к дереву, Мико старалась на них не смотреть. Её трясло будто в лихорадке, и она то и дело вытирала бегущие по щекам слёзы, которые всё не хотели останавливаться и мешали видеть.

Наконец одна из панелей поддалась, и Мико оказалась между стен. Стало немного спокойнее – по крайней мере, здесь она никого не встретит. Мико всхлипнула и, цепляясь за стены, начала продвигаться в нужном направлении.

Иногда сознание покидало её. На короткие мгновения, будто кто-то вырезал отрывки её жизни. Приходилось останавливаться, трясти головой и тереть глаза, чтобы хоть немного прийти в себя. Сердце всё не успокаивалось, боль в ноге становилась невыносимой, но Мико продолжала идти, стиснув зубы.

В кабинет госпожи Рэй она буквально вывалилась из стены, рухнув на пол. И лежала несколько мгновений, стараясь найти силы, чтобы подняться.

Запах дыма становился сильнее, а крики громче, они будто разбудили Мико – она снова потеряла сознание?

Со стоном поднявшись на ноги, она огляделась. В комнате было темно, но луна позволила разглядеть стойку с оружием, которую нельзя было разглядеть из убежища в стене, да и Мико тогда было не до того.

Свой меч она заметила сразу – он лежал на подставке выше других. Госпожа Рэй вывесила его словно трофей.

Мико сделала шаг в его сторону, когда до ушей донёсся отчётливый звук шагов. Выругавшись сквозь зубы, она рванула обратно в нишу за стеной. Только она закрыла своё убежище, дверь в комнату отворилась.

Садако.

Мико замерла и постаралась не дышать. Слишком поздно она заметила кровавые следы, которые оставила на полу.

Садако принюхалась. Поставила поднос с чаем, что принесла с собой, на стол и вытянула из рукава тряпку. Стёрла с пола несколько кровавых пятен и понюхала тряпку. Её глаза блестели в свете луны.

Мико задрожала, когда Садако направилась к стене, за которой та пряталась. Сердце забилось так громко, что Мико не сомневалась – это слышно. Она зажала рот ладонью – собственное дыхание казалось оглушительным. Нож. Она не догадалась взять с собой нож!

Садако остановилась в нескольких шагах от Мико и снова принюхалась. Она знала, как пахнет Мико – наверняка запомнила. Но чью кровь она учуяла? Её или ёкая?

– Чего ты тут торчишь? – в комнату влетела госпожа Рэй. У Мико упало сердце – теперь она точно пропала. – Что встала? Помогай слугам тушить пожар!

Садако оглянулась:

– Я принесла вам чай.

Мико вздрогнула от звонкого звука пощёчины.

– Ты совсем тупая?! Думаешь, я буду пить чай, когда мой рёкан горит?!

– Нет. – Садако ответила так тихо, что Мико её едва расслышала. – Прошу прощения, мама.

Госпожа Рэй втянула носом воздух и скривилась.

– Чем здесь воняет? Что ты уже натворила? – Она схватила дочь за ухо и хорошенько встряхнула.

Садако вскрикнула и спрятала руку с тряпкой за спину. Её змеиный глаз взглянул точно на Мико.

– Я… укусила служанку, – выдавила Садако. – Она сказала про меня гадость, и я не удержалась. Воняет её кровью.

Госпожа Рэй скривилась и выпустила дочь.

– Неужели ты не такая жалкая, как я думаю? – выплюнула она и, схватив что-то со стола, вылетела из комнаты.

Садако какое-то время смотрела ей вслед, а потом обернулась к Мико и ухмыльнулась, показав клыки.

– Она будет в ярости, – пробормотала Садако, бросила что-то на пол и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Мико не могла заставить себя пошевелиться. Садако отпустила её? Но почему? Думать было некогда, если госпожа Рэй в рёкане – дело плохо и каждая минута на счету.

Мико вылезла из своего убежища и обнаружила под ногами отрез белой ткани с бурыми разводами – вот что Садако швырнула на пол. Но зачем? Мико сделала шаг и тут же нашла ответ – нога ответила острой болью. Выругавшись, она обмотала рану на бедре тканью, которая тут же пропиталась кровью, и кое-как завязала.

То и дело оглядываясь на дверь, Мико сняла со стены катану и заковыляла к шкафу. Нужный ящик она помнила – осталось только найти правильный контракт.

Мико провела ладонью по аккуратно сложенным свиткам, и один тускло засветился, когда она коснулась его. Вот он!

Мико вытащила контракт, развернула и выдохнула, обнаружив своё имя. Разложила на татами и достала из ножен меч. Не уверенная, что всё делает правильно, она просто вонзила клинок в центр листа.

Бумага вокруг лезвия начала тлеть, и контракт вспыхнул. Пламя взметнулось ввысь, заставив Мико отшатнуться. Она едва успела выхватить меч, а сухое татами уже пылало. Огонь перекинулся на стол с бумагами и явно не собирался останавливаться. Зачадил едкий чёрный дым.

Вернув катану в ножны и кое-как приладив её к поясу, Мико ринулась к выходу в сад, к энгаве, через которую она убегала в прошлый раз.

Когда она выскочила на траву, комнату госпожи Рэй уже охватило пламя. И не только её – полыхал весь рёкан. И низкие тучи над ним были рыжими от отсветов пламени.

Мико побежала на север, туда, где её обещал ждать Райдэн. Она продиралась сквозь кусты и деревья, боясь держаться тропинок и изо всех сил сжимая меч, готовая к нападению, хотя у самой уже не было сил сражаться.

– Где тебя носи… – Райдэн вышел навстречу из тени деревьев и осёкся, увидев Мико, с ног до головы измазанную кровью.

– Райдэн! – выдохнула Мико и ринулась к нему. Ещё никогда она не была так счастлива видеть тэнгу, как теперь.

Он не тратил время на слова, оказался рядом с ней в два огромных шага, крепко прижал к себе, и Мико вцепилась ногтями в его рубаху. Веер со свистом рассёк воздух, и они взлетели в полыхающее небо.

Глава 36

Омут

Они рухнули на влажную траву. Вокруг рассыпались лепестки сливы. Мико всё ещё цеплялась за одежду Райдэна, прижимаясь к его горячему телу, которое согревало её весь полёт. Вдыхала его запах, смешанный с запахом крови и дыма, всё ещё не веря, что это он, что она выбралась, что рёкан остался позади.

Райдэн сел и отодвинул её от себя, чтобы рассмотреть. Мико его не отпустила, руки дрожали, но держала она крепко. Их взгляды встретились. Её – испуганный, и его – обеспокоенный. Чёрные глаза поймали Мико, и она провалилась в их бездонный омут, напрочь лишённый света. Ей хотелось спрятаться во тьме этих глаз от всего мира. Так давно хотелось! Нырнуть и больше не выныривать. Исчезнуть.

Мико потянула Райдэна на себя и впилась в губы поцелуем. Страстным, безумным, всепоглощающим, как сама тьма. С его губ сорвался приглушённый стон, и они, сперва мягкие и податливые, вдруг стали решительными и властными. Райдэн тяжело задышал, обхватил Мико за талию и притянул к себе, а она запустила пальцы в его волосы и углубила поцелуй, словно желала слиться с Райдэном воедино. Его прикосновения сводили с ума, его горячее дыхание становилось её дыханием. Тело Мико тянулось к Райдэну, сшивалось с Райдэном, отдавалось ему, рвалось вперёд – только бы не оглядываться.

– Мико, стой, – выдохнул тэнгу, пытаясь отстраниться, но она его не пустила, снова прильнув к губам. Райдэн запротестовал: – Мико-Мико-Мико! Остановись!

Они замерли, тяжело дыша и глядя друг на друга. Мико – всё ещё вцепившись ему в волосы, Райдэн – крепко, почти до боли сжимая её за плечи.

– Ты… не хочешь меня? – пробормотала она, тело снова начинала бить дрожь.

– Что? Мико… – Он мягко высвободился из её рук и погладил по плечам. – Ты напугана, вся в крови, ранена.

Перед глазами мелькнул ряд картинок. Вот Мико хватает ёкая за косу, вот одним движением вспарывает ему горло, чувствуя горячую кровь на ладони и едкий солоновато-металлический запах. А из глаза ёкая торчит шпилька…

Мико согнулась пополам, и её вырвало на траву.

– Прости, – выдавила она, борясь с новым приступом тошноты.

Тёплая рука Райдэна легла ей на спину.

– Тебе не за что извиняться, – тихо сказал он. – Пойдём в дом. Отмоем тебя и осмотрим.

Мико покачала головой и обхватила себя руками. В горле стоял ком, губы задрожали, а по щекам побежали слёзы.

– Я… я снова убила… Он пытался меня… но я… – Она вскинула испуганный взгляд на Райдэна и прошептала: – Я вспорола ему горло будто свинье.

– Уверен, он был ничем не лучше свиньи, – процедил Райдэн, плохо скрывая рвущийся из горла рык, и, подхватив Мико на руки, понёс в дом.

Она не сразу узнала замок Акиры – двери и стены раскурочены, мебель сломана, татами и доски пола местами вырваны с мясом.

– Что здесь произошло?

– Повздорили немного с твоим дружком, – отшутился Райдэн, а Мико вспомнила, как Акира явился к госпоже Рэй весь в крови. – Он сперва решил, что это я тебя украл. Но его можно понять. Я бы вполне мог так подшутить. – Тэнгу перехватил обеспокоенный взгляд Мико. – Не волнуйся, на твоём любимом осталась лишь пара царапин.

– А на тебе? – Мико не отводила от него глаз.

Райдэн беспечно пожал плечами:

– На пару царапин больше.

– Где он?

– На Хого.

Мико кивнула и больше ничего не говорила, уткнувшись взглядом в свои колени.

Райдэн принёс её в купальни и усадил на скамейку рядом с корзиной для грязной одежды и стопкой чистых полотенец.

– Я позову акасягума, чтобы помыли тебя, – сказал он и развернулся к выходу, но Мико удержала его за рукав.

– Нет. – Она судорожно выдохнула, подбирая слова, но слова не находились.

Мико не хотела, чтобы её видели в таком состоянии, пусть даже акасягума. Она не хотела оставаться одна. Ей было страшно и больно. Она хотела спрятаться и ни о чём не думать, и ничего не бояться.

– Хочешь… чтобы я тебе помог?

Мико неопределённо дёрнула плечом.

– Ты уже видел меня голой. Дважды.

– Мико, если Акира узнает… – Райдэн накрыл её ладонь своей.

– Так не говори ему! – огрызнулась она, глядя себе под ноги, и сжала его рукав ещё сильнее.

Райдэн протяжно вздохнул и молча стал распутывать завязки на нижнем кимоно Мико. Аккуратно спустил его с плеч и помог высвободить руки. Они, лишившись последних сил, повисли плетьми вдоль тела. Без мокрого от крови кимоно сразу стало теплее. Кровь на волосах уже засохла, и они превратились в дурно пахнущие сосульки.

Райдэн взял Мико за руку, провёл в купальню и усадил на стульчик у полного до краёв чана. Тёплая вода заскользила по спине, но Мико всё ещё дрожала – то ли от холода, то ли от жутких картин, что снова и снова всплывали перед глазами. Мочалка сдирала присохшую к коже кровь, и Райдэн внимательно осматривал каждый участок тела Мико на наличие ран.

Первым он обнаружил укус и синяки на шее. И в глазах Райдэна промелькнула ледяная ярость, челюсти напряглись, но он быстро взял себя в руки, возвращая взгляду холодную сосредоточенность.

– Кто это сделал?

– Мой гость, – помедлив, ответила Мико бесцветным голосом. – И я его за это убила. Так что тебе в тот раз повезло, – мрачно пошутила она.

Губы Райдэна тронула тень улыбки, но глаза остались холодны. Он вылил на Мико ушат воды, присел на корточки и осторожно раздвинул ей ноги. Стянул повязку и замер, осматривая четыре глубоких борозды на внутренней стороне бедра.

– Останутся шрамы, – констатировал он, промывая рану.

Мико зашипела от боли, но стерпела.

– Одним больше, одним меньше, тоже мне, нашёл проблему.

– Уже грубишь, значит, всё не так уж и плохо, – ухмыльнулся Райдэн. – Ты поэтому задержалась? Разбиралась с этим ублюдком?

Мико проигнорировала его вопрос. Говорить о мёртвом ёкае ей хотелось меньше всего.

– Значит, ты поджёг рёкан?

– Обещал же всех отвлечь, – подмигнул Райдэн и приложил палец к губам: – Эта шалость будет нашим маленьким грязным секретиком. Расскажешь, что произошло?

Мико покачала головой, а Райдэн понимающе кивнул.

– Хорошо. Главное, что ты выбралась. Прости, что не помог тебе внутри. Я не знал, что всё так…

– Всё в порядке, – перебила его Мико. – Мне не нужна была помощь. Я справилась. Как видишь.

Райдэн сжал мочалку и коротко кивнул. И снова на его лице промелькнула тень невольной эмоции, но потухла так быстро, что Мико не успела понять какой.

– Я схожу за мазью и повязками, посидишь тут одна? – спросил он, а когда Мико вскинула на него встревоженный взгляд, добавил: – Совсем недолго. Я мигом вернусь.

Она кивнула, Райдэн поднялся на ноги и вышел из купальни. Мико, надеясь отвлечься от гнетущей тишины и стремившихся заполнить её воспоминаний, принялась мыть волосы, отстранённо наблюдая за тем, как стекает под ноги розовая вода. Она сбежала, освободилась и обзавелась ещё одним трупом. Интересно, этот ёкай тоже будет приходить к ней во сне? И они с Сэнго подерутся за право убить Мико первым? Что ж, возможно, это будет даже забавно.

Убить ёкая оказалось немногим сложнее, чем человека. Но, видимо, Мико повезло с ножом, наверняка он убивает ёкаев. Да и сколько понадобилось ударов, прежде чем мерзавец перестал её душить? Десяток, не меньше. И шпилька в глаз.

Мико снова замутило, и она застонала, уткнувшись лбом в колени. Всё хорошо. Если бы она не защищалась, он бы её убил. Она просто защищалась. Если бы… если бы она позволила ему себя изнасиловать… Может, тогда она бы смогла уйти, никого не убив? Если бы она просто ему отдалась. Это бы быстро закончилось, и никто бы не пострадал. Мико бы не оказалась на грани смерти, а ёкай бы не лежал мёртвым в залитой кровью комнате. Ей всего лишь нужно было немного потерпеть.

– Не смей себя ни в чём винить, слышишь?

Она не заметила, как вернулся Райдэн и встал перед ней на колени, прямо на мокрый пол. Мико выпрямилась, вытерла слёзы и отвернулась.

– Ты не понимаешь…

– Не понимаю, – согласился Райдэн, и Мико вздрогнула, когда прохладная мазь легла в рану на бедре. – Но точно знаю, что ты ни в чём не виновата. Ты не знаешь, что бы произошло, выбери ты другой путь. Но ты поступила так, как поступила, спасла свою жизнь, и теперь ты здесь. Живая и почти здоровая.

Мико молча смотрела, как его пальцы скользят по разорванной коже.

– Ты убивал?

– Убивал. – Чёрные глаза пронзили её холодом. – И не горжусь этим. Ни одну из жизней я не отнял просто так, но каждая из них до сих пор со мной. И они никуда не денутся, как бы я ни старался забыть.

Мико убрала волнистую прядь с его лба.

– Как ты спишь по ночам? – спросила она, глядя ему в глаза.

– По ночам хуже всего. – Райдэн перехватил её руку и сжал. – Но ты научишься с этим жить. И однажды станет легче.

Мико усмехнулась:

– Я думала, ёкаев не мучает совесть.

Райдэн пожал плечами, всё ещё не отпуская её руку. И усмешка Мико превратилась в тусклую улыбку.

– Выходит, в конце концов мы не очень-то и отличаемся? – прошептала она.

Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, а потом Райдэн, будто очнувшись, выпустил её руку и вернулся к ране.

– Может быть, – бросил он, накладывая чистую повязку. Закончив с ногой, принялся за укус на шее.

– Эти раны мне тоже от Акиры прятать? – спросила Мико.

– В этом нет нужды, – холодно ответил Райдэн. – Но о том, что ты убила ёкая, я говорить тебе запрещаю. Никому и ни при каких обстоятельствах.

Ладонь обжёг знак сделки и потух. Мико удивлённо уставилась на Райдэна.

– Но почему?

– Если не хочешь, чтобы тебя казнили, о таких вещах лучше не болтать. Одно дело прибить низшего ёкая или никому не нужного дурака, но, к сожалению, такие к госпоже Рэй не заглядывают. Уверен, родственники этого ублюдка захотят добраться до убийцы, и тогда даже Акира их не остановит.

Внутри у Мико всё похолодело.

– Не бойся раньше времени. – Райдэн легонько щёлкнул её по носу, приводя в чувство. – Будем надеяться, что огонь его сожрёт и никто ничего не узнает.

Закончив с повязками, Райдэн удовлетворённо оглядел свою работу, уперев руки в бока и самодовольно улыбаясь.

– Ну вот, прямо подарочек! – заключил он. – Скоро Акира вернётся с Хого, и мы порадуем его твоим триумфальным возвращением!

Мико встала и направилась к выходу. Слова Райдэна её задели.

– Я ему не подарочек. И тебе тоже.

Райдэн одобрительно присвистнул ей вслед. А Мико в ответ ему сделала неприличный жест.

– Ну, точно пошла на поправку! – усмехнулся тэнгу и набросил на плечи Мико чистую юкату.

Глава 37

Последний сын клана Карасу

«Я поцеловала Райдэна. – Мико закрыла лицо руками и тихонько застонала. – И потащила его с собой в купальню».

В тот момент её мало волновала собственная нагота, но теперь, когда первые волны страха и боли схлынули, Мико догнал стыд. И этот дурацкий поцелуй – Райдэн ответил ей. Ответил так, будто бы и сам этого хотел. А она? Нашла время, но тогда… тогда это отчего-то казалось единственно верным решением.

«Что же я делаю?»

Мико натянула одеяло под самый подбородок и подтянула колени к груди. В комнате было темно и тихо, только Юри тихонько сопела в углу. Она так обрадовалась возвращению Мико, что разрыдалась и после пятнадцати минут завываний и обниманий заснула прямо на полу.

Мико закрыла глаза, в воображении нарисовался рубиновый глаз мёртвого ёкая, и грудь сдавило от ужаса. Мико зажмурилась, силой прогоняя видение и уговаривая себя подумать о чём-то ещё. Рубиновый глаз исчез, и на его месте появились другие – чёрные как ночь и насмешливые. Эти глаза обещали спрятать Мико от всех тревог. А руки, касания которых она так отчётливо помнила, обещали…

Мико мучительно выдохнула и зарылась лицом в одеяло. Ворох странных чувств к Райдэну – лишь попытка спрятаться от ужасов этой ночи, уговаривала она себя. Попытка выплеснуть напряжение, которое она несла в себе так долго, не давая ему выхода. Её странное желание не имело ничего общего с настоящими чувствами.

Зашуршала ткань, и спину Мико согрело тепло чужого тела. Сильная рука нырнула под одеяло и, обхватив её за живот, притянула ближе. Затылок согрело жасминовое дыхание.

– Я так рад, что ты вернулась, – прошептал Акира, и Мико с облегчением вздохнула, прикрывая глаза.

Всё встало на свои места.

– Я тоже рада. – Она повернулась к нему лицом, чтобы взглянуть в любимые янтарные глаза.

Акира поцеловал её в лоб и нежно улыбнулся.

– Ты уничтожила контракт с госпожой Рэй? – спросил он.

Мико кивнула и улыбнулась в ответ.

– Теперь я никому не принадлежу. Довольно приятное чувство, если честно.

– То, что я сказал тогда госпоже Рэй…

– Было больно.

– Я хотел как лучше, думал, она купится, если…

– Я знаю. Знаю, пожалуйста, давай не будем об этом. – Мико покачала головой. – Просто скажи, что любишь меня.

– Я люблю тебя. – Акира отыскал её губы и нежно поцеловал. – Я люблю тебя и больше никому не отдам.

Сердце Мико радостно забилось, она обвила руками шею Акиры и поцеловала в ответ, чувствуя, как по телу растекается медленная волна спокойствия, веки наполняются тяжестью, а сердце постепенно замедляет ритм. Долгожданный сон взбирался по спине и обволакивал мягким облаком.

Акира поцеловал её в шею, рядом с повязкой, наложенной Райдэном. И если бы Мико могла, замурлыкала бы как кошка. Руки его забрались под юкату, медленно поглаживая бёдра и поднимаясь выше. Мико, уже укутанная в усталую дрёму, мягко их остановила.

– Не нужно.

– Почему? – в голосе Акиры звучало непонимание.

– Я устала. И не хочу сегодня. – Мико прижалась лбом к его груди в надежде заснуть прямо так.

– Разве? Я почувствовал твоё желание, едва переступил порог. – Нотки раздражения вырвали Мико из сна, и она растерянно отстранилась. Но Акира притянул её обратно и продолжил целовать, попутно развязывая пояс юкаты.

Мико упёрлась ладонями ему в грудь и не без труда отодвинула от себя. Акира уже успел увлечься и стянуть юкату с её плеч.

– Я же сказала, что не хочу, – сказала она жёстче.

Акира остановился. Янтарные глаза смотрели недовольно.

– Человеческие женщины всегда хотят совокупляться, – уверенно сказал он. – Я чувствую твой запах.

Мико вспыхнула:

– Ты ничего не знаешь о человеческих женщинах!

Она села, отодвинулась от Акиры и запахнула юкату. Цуру тоже сел.

– Что с тобой? Раньше ты себя так не вела и позволяла мне…

– Я устала, – повторила Мико, глядя в сторону и держась за ворот юкаты, будто Акира мог накинуться и попытаться её распахнуть. – Я поранилась, мне больно, я хочу отдохнуть. Пожалуйста, Акира. Тебе лучше уйти.

Акира молчал, разглядывая Мико. А ей вдруг стало страшно. Что, если он разозлится? Отвернётся от неё. Что, если её отказ ранит его? Он же так долго её ждал, тосковал, а она отталкивает его теперь. Что, если он уйдёт, и она снова останется одна? Мико тут же пожалела о сказанном и уже готова была отказаться от своих слов, лишь бы Акира не смотрел на неё так… холодно.

– Ладно, извини, что побеспокоил, – сухо сказал он и поднялся на ноги.

– Акира, я…

– Отдыхай. Добрых снов. – Он подчёркнуто вежливо улыбнулся, клюнул Мико на прощание в макушку и покинул комнату.

Она обессиленно сгорбилась и потёрла лоб. Мико была уверена, что только что что-то сломала. В себе, в Акире или между ними – она не понимала до конца, но чувствовала себя виноватой. Хотелось расплакаться, но сил на это не было – гигантской глыбой навалилась усталость, не приятная и убаюкивающая, а изматывающая и болезненная.

Кошачьи глаза Юри светились в углу комнаты. И как давно она не спит?

Мико забралась обратно в футон и приподняла уголок одеяла. Юри перехватила её взгляд и, радостно улыбнувшись, юркнула под бок. Обняла ручками за шею и почти сразу засопела. Мико прижалась к её маленькому тельцу и закрыла глаза.

Ей снился пожар и мёртвый ёкай, Райдэн с перерезанным горлом и собственные руки в крови, Акира в объятиях другой женщины и госпожа Рэй, запирающая Мико в клетке. То просыпаясь, то засыпая снова, чтобы смотреть те же жуткие сны по кругу, Мико промучилась до самого утра. Успокаивало только размеренное дыхание Юри, которое возвращало её в реальность и обещало, что сны останутся просто снами и ей ничего не угрожает, кроме собственных страхов. Иногда Мико даже казалось сквозь сон, что кто-то гладит её по голове и шепчет, что всё будет хорошо, но когда она открывала глаза, в комнате было пусто.

Окончательно Мико проснулась только ближе к обеду, уже не зная, куда деться от забравшегося в комнату солнца. Оно жарило пуще печки и слепило глаза. Юри под боком не было, а сама Мико во сне сползла с футона и растянулась на татами, отчего жутко затекло тело.

До смерти хотелось есть, а ещё – поговорить с Акирой, чтобы убедиться, что вчерашняя размолвка ничего не изменила между ними. Но за обедом акасягума оповестили Мико, что Акира снова отбыл на гору Хого и вернётся ближе к закату. До праздника Красной Луны оставались считаные дни, и последние приготовления отнимали у Акиры почти всё время. По крайней мере, так Мико сказали домовые духи.

Праздник Красной Луны. За волнами своих переживаний Мико и думать о нём забыла, а ведь ей тоже предстоит к нему подготовиться – госпожа Кацуми наверняка ждёт не дождётся, чтобы начать гонять Мико на репетициях ритуального танца. Встречаться с высокомерной кицунэ у Мико не было никакого желания.

– Господин Акира просил передать, что раз вы устали, сегодня вам лучше отдохнуть, – ответил мальчик-акасягума на вопрос Мико о предстоящих репетициях. – Но сказал, что уже завтра придётся отправиться на Хого вместе с ним.

После обеда Мико хотела прогуляться в саду, отвлечься от мрачных мыслей и, может быть, даже сыграть с акасягума в онигокко – они частенько так развлекались, когда Акиры подолгу не было в замке.

Но ноги сами принесли Мико на энгаву, и щёки потеплели, когда она увидела на ней Райдэна. Он лежал на спине и грелся на солнце, закинув руки за голову и свесив одну ногу, пальцами касаясь травы.

– Выглядишь гораздо лучше, беглянка, – сказал Райдэн, приоткрыв правый глаз.

Мико вышла на энгаву и села рядом, свесив ноги. Высокая трава защекотала ступни, а солнце тут же принялось греть отчего-то озябшие пальцы. Белоснежные сливы – свидетели вчерашнего поцелуя – продолжали цвести как ни в чём не бывало. Райдэн не шелохнулся.

– Я хотела извиниться… за… – Мико запнулась, подбирая слова. Сердце заволновалось, а голос перестал слушаться, она сцепила пальцы, собираясь с духом. – За свою вчерашнюю вольность. И… за купальни.

Райдэн усмехнулся и снова приоткрыл один глаз.

– Что именно должно было меня обидеть? – В его голосе появились озорные нотки.

– Я тебя поцеловала, а потом заставила меня мыть, – серьёзно ответила Мико, не понимая его весёлости.

– Можешь не переживать, меня не возбуждают истекающие кровью женщины. – Райдэн закрыл глаза и сам себе ухмыльнулся. – Если, конечно, не говорить про естественные особенности ваших тел, тогда соитие даже приобретает некоторую изюми…

– Райдэн! Демоны! Что ты… – Мико задохнулась от смущения. Щёки полыхали огнём. – Какой же ты мерзкий!

– Мерзкий? Мне казалось, ты пришла извиняться. – Он сел, скрестив ноги, и, прищурившись, уставился на Мико. – Я, к слову, так и не понял – за что.

Мико замахала руками, возмущённо пыхтя и совершенно растеряв слова.

– Ты мне… даже ноги омыл! Я об этом! А не… о твоём распутстве!

– Теперь я ещё и распутник! – расхохотался Райдэн. – Вынужден признать, Мико, ты не совсем верно улавливаешь суть извинений.

Она рассвирепела и стукнула тэнгу по колену.

– Да себе дороже перед таким грубияном извиняться!

Райдэн самодовольно улыбнулся и, облокотившись на колено, подпёр кулаком подбородок. А Мико мысленно отругала себя за глупость – и чего вообще полезла извиняться? Да для такого, как Райдэн, поцелуй едва ли что-то значит. А голых женщин он, наверно, вообще без конца видит. В памяти всплыла таинственная незнакомка, которую Мико застала в его спальне и которая растворилась бесшумно и незаметно, как утренний туман. Наверняка его любовница. Возможно даже, одна из многих. Так что нечего тут переживать из-за пустяков и подкреплять тщеславие этого тэнгу.

– Так и быть, извинения приняты, – кивнул Райдэн.

– Как великодушно с вашей стороны, благодарю. – Мико склонилась в шутливом поклоне. – Видел бы ты своё самодовольное лицо. Ты хоть кого-нибудь любишь кроме собственного великолепия?

Ухмылка исчезла с лица Райдэна, он отвернулся от Мико и задумчиво посмотрел в глубину сада, будто там скрывался ответ на, казалось бы, невинный вопрос.

– Нет, – наконец ответил тэнгу.

– Почему? – Разочарование больно кольнуло Мико под рёбра, но она постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

– Любовь лишает разума, заставляет поступать опрометчиво и делать неверный выбор. А этого… – Он серьёзно посмотрел на Мико, – я не могу себе позволить.

Мико открыла было рот, чтобы задать ещё один вопрос, когда на энгаву выбежал взволнованный акасягума.

– Прибыла госпожа Рэй! – затараторил он. – Я уже оповестил господина Акиру, но не знаю, что делать! Она в ярости!

Госпожа Рэй ожидала в зале для приёмов, у дверей оставив двух стражников. Когда на встречу явился Акира, она потребовала у него привести и Мико. Райдэн отправился с ней.

Гневный голос госпожи Рэй Мико услышала ещё из коридора.

– Так дела не делаются, Акира!

– Насколько мне известно, если контракт уничтожен, Мико считается свободной…

– Да плевать я хотела на контракт! Твоя шлюха подожгла мой рёкан и убила гостя!

Акасягума услужливо открыли перед Мико дверь, и когда госпожа Рэй обернулась, лицо её искажала гримаса ненависти.

– Казнь – меньшее, что эта дрянь заслуживает! – гаркнула она, указывая пальцем на Мико.

– Мико, – Акира выглядел ошарашенным. – То, о чём говорит госпожа Рэй – правда? Ты действительно кого-то… убила?

– Не кого-то. – Хозяйка рёкана повернулась к Акире и скрестила руки на груди. – А Ичиро из клана Куро.

Краска сошла с лица Акиры, и он с ужасом перевёл взгляд на Мико. А она непонимающе оглянулась на Райдэна. Тот тоже был смертельно бледен, но на Мико не смотрел. Что происходит? Спина похолодела от пота, а горло перехватило, и Мико поняла, что задыхается. Сомнений не оставалось – дело было плохо.

– Что скажет госпожа Кацуми, когда узнает, что её племянник мёртв? – ехидно спросила госпожа Рэй, обводя собравшихся надменным взглядом.

– А что она скажет, когда узнает, что он не только посещал рёкан, но и пытался изнасиловать и убить беззащитную женщину? – огрызнулся Райдэн.

– Не женщину, а товар, за который честно заплатил, – парировала госпожа Рэй и вытащила из рукава шпильку. – Вот. Она воткнула заколку ему в глаз, а потом зарезала его же собственным ножом. Очень жестоко. Но люди ведь всегда были такими, да, Акира?

Цуру на неё даже не взглянул, его взгляд был прикован к Мико. А она дрожала, не понимая, что делать.

– Её нужно арестовать и казнить, – не унималась госпожа Рэй. – Ты и сам это знаешь.

– Мико… – тихо сказал Акира, и голос его надломился.

– Это я, – вмешался Райдэн.

Мико вздрогнула и обернулась на его голос. На лице Райдэна застыла беспечная ухмылка.

– Вы же не думаете всерьёз, что человеческая девчонка справилась бы с ёкаем вроде Ичиро? Я поджёг рёкан и вспорол горло тому ублюдку, когда увидел, что он пытался сделать с Мико. Уже давно хотел развлечься с ней сам. Мы, ёкаи, очень ревнивые создания.

Встретившись с Мико взглядом, Райдэн подмигнул ей, а она ничего не могла сказать – сделка прочно связала язык.

«О том, что ты убила ёкая, я говорить тебе запрещаю. Никому и ни при каких обстоятельствах».

– Мико, это правда? – обратился Акира. – Райдэн убил Ичиро?

Мико молчала. Она не могла сказать «нет», но и «да» говорить не хотела. Зачем он это делает? Зачем подставляет себя?

– Она была без сознания. Этот лис её почти задушил, так что Мико ничего не видела, – пожал плечами Райдэн, перетягивая внимание на себя. – Да и какая разница, у тебя есть моё признание. Ты давно хотел меня казнить, так вот наконец есть за что.

– Ты… – Акира вперил в него гневный взгляд.

– Сказал же, что хотел с ней развлечься, – перебил Райдэн. – Всё ещё не могу отказать себе в удовольствии забирать вещи, которые принадлежат тебе. Отыграешься на допросе. Что там по плану – меня должна схватить стража? Я могу попробовать сбежать?

Райдэн оглянулся на дверь.

Акира взмахнул рукой, и в зал ворвались стражники, но не те, которых привела госпожа Рэй. Ёкаи, похожие на обезьян, облачённые в доспехи, схватили Райдэна и повалили на землю, заламывая руки. Другие приставили к его шее длинные копья. Райдэн морщился от боли, но молчал.

– Сопроводите его на гору Хого, – скомандовал Акира. – Райдэн, последний сын клана Карасу, ты обвиняешься в убийстве Ичиро из клана Куро и приговариваешься к смерти.

– Ты забыл часть «если вина моя будет доказана», – весело крикнул Райдэн, которого стражники уже тащили прочь.

– Зачем? Ты же сам сказал, что у нас есть твоё признание, – ответил Акира, и в голосе его не было ни капли жалости.

Глава 38

Печальная песнь журавля

Мико подлетела к Акире, едва госпожа Рэй покинула зал.

– Ты должен отпустить его! – Слова рвались вперёд быстрее мыслей, но Мико было всё равно. – Нельзя просто так хватать и казнить человека!

Акира мягко улыбнулся и хотел коснуться лица Мико, но она отшатнулась. Он вздрогнул и спрятал ладони в рукава.

– Райдэн не человек, – спокойно ответил он. – И он признался в убийстве. Будь Ичиро низшим ёкаем, никто бы и не обратил внимания, но убийство высшего ёкая, да ещё и из близкого к правящему клану – за подобное одно наказание. И это смерть.

– Он… хотел изнасиловать меня и пытался убить… – прошептала Мико и, сорвав повязку, продемонстрировала синяки на шее. – Неужели это не может служить оправданием?

«Он невиновен!» – вертелось на языке, но сколько бы Мико ни пыталась это сказать, язык упрямо приклеивался к нёбу, и она просто плакала.

«Райдэн! Ублюдок! Подонок!»

Акира снова мягко улыбнулся и наклонился к Мико. Его белые волосы поймали солнечные лучи и золотыми прядями упали на лицо.

– Я не могу идти против закона и других Хранителей. А ещё ты нужна мне живой. – Его голос был мягок и ласков, а взгляд наполняли понимание и сочувствие. – Если Райдэн убил Ичиро, то получит по заслугам. Если нет… будь ему благодарна.

Он всё понял. Мико не могла оторвать от Акиры глаз. Хотя кто бы не понял – заколка сдавала её с потрохами. Но почему он так спокойно говорит об этом, зная, что обрёк на смерть невиновного?

– Ты позволишь Райдэну умереть ради меня? – Мико не испытывала ничего, кроме ужаса.

– Не раздумывая, – кивнул Акира.

– Тогда ради меня можешь ли ты позволить ему жить? – Она схватила Акиру за руку, холодную как лёд.

Лицо его превратилось в непроницаемую маску, челюсти напряглись.

– Не жалей Райдэна. Он и без того сделал достаточно, чтобы оказаться на плахе. И, зная его, думаю, натворил бы ещё немало дел. Пожалуй, сегодня он совершил единственный в жизни поступок, который можно назвать благородным. Так что, Мико, не позволяй своим чувствам к нему затмить разум.

– У меня нет к нему чувств. – Каждое слово камнем ложилось на сердце.

Акира высвободил ладонь из рук Мико и смахнул слезу с её щеки.

– Мне пора возвращаться на Хого. А тебе стоит отдохнуть и подготовиться к завтрашней репетиции. Церемония совсем скоро.

С этими словами Акира поцеловал Мико в макушку и направился к двери. А её будто пригвоздило к месту, тело одеревенело и не хотело слушаться.

– Акира. – Она медленно обернулась, едва держась на непослушных ногах. – Ты отправил Райдэна на смерть… ради меня или ради церемонии?

Цуру посмотрел на неё ласково, снисходительно, будто заботливый родитель на маленького ребёнка, и подарил печальную улыбку.

– Ради нас. Я не отпущу тебя, Мико. И не позволю тебе умереть.

Он вышел из комнаты, а Мико ещё долго смотрела на закрытую дверь, пытаясь понять, что напугало её больше: предстоящая казнь Райдэна или ответ Акиры.

Следующие дни прошли как в тумане. Все мысли Мико были заняты Райдэном, ночью её мучили кошмары с запахом дыма и крови. И каждый раз у её ног лежал мёртвый тэнгу с перерезанным горлом. В чувство её приводили репетиции с госпожой Кацуми, и то только потому, что смотрела кицунэ так, словно за одно неверное движение готова была вцепиться Мико в глотку.

Смерть племянника если и опечалила госпожу Кацуми, то она этого не показывала. Кицунэ была всё так же безукоризненно красива и не сменила роскошное красное кимоно на траурное – чёрное мофуку[35]. Хотя кто знает, может, у ёкаев это было не принято.

Уроки Ичи в рёкане не прошли даром, и танцевать Мико стала гораздо лучше, из-за чего даже заслужила одобрительное «хм» от госпожи Кацуми.

– Помни, что от тебя зависит судьба земель Истока, – сказала та на последней репетиции. – Завтра ты укрепишь барьер между нашим миром и миром людей. Надеюсь, ты понимаешь, насколько это важно для всех жителей Истока. Не подведи нас. И Акиру не подведи.

– Неужели нет другого выхода? – спросила Мико.

– Не укреплять барьер? – вскинула брови госпожа Кацуми.

– Не казнить Райдэна.

Кицунэ побледнела, янтарные глаза её засветились золотом, а верхняя губа приподнялась, обнажая клыки.

– Опустим, что он жестоко убил моего племянника, – медленно проговорила она, чеканя каждое слово. – Райдэн предатель, который собирался обречь на гибель земли Истока. И в прошлый раз этого мерзкого тэнгу не казнили только потому, что за него поручился Акира. И вот, – её голос дрогнул, – к чему это привело. Если не хочешь, чтобы мы изгнали с Хого и Акиру за то, что не углядел за своим подопечным, лучше оставь эту тему. Райдэн наконец получит по заслугам, не более. Если у тебя были заблуждения на его счёт, поспешу их развеять. Райдэн готовил заговор против Хранителей, чтобы свергнуть нас и захватить власть. Он убил близкого Акире человека и сумел избежать наказания, свалив всё на низших ёкаев из западных лесов. Никто ему не поверил, но доказательств не было, и я очень рада, что он… – она смерила Мико высокомерным взглядом и усмехнулась, – повредился умом достаточно, чтобы признаться в убийстве Ичиро.

– Кого… Райдэн убил?

– Близкого друга Акиры. – Госпожа Кацуми обмахнулась веером и отвела взгляд. – Он сам тебе расскажет, если посчитает нужным.

Слова госпожи Кацуми звучали убедительно, Мико и сама не питала иллюзий насчёт того, что Райдэн хороший малый, но спокойнее от этого не становилось. Он вступился за неё и собирался умереть за неё, а Мико ничего не могла с этим сделать, да и похоже, никто не собирался её слушать – получившийся расклад всех устраивал. Друзей у Райдэна не было.

Разве что… тот лекарь. Но Мико тут же отбросила эту мысль – она не знала, где и как его искать. Да и что он мог сделать? Кажется, он и сам прятался от всего мира в том лесу.

– Сосредоточься на завтрашней церемонии и ни о чём другом не думай, – сказала госпожа Кацуми. – На сегодня хватит. Останешься ночевать на Хого, здесь ты точно будешь в безопасности. И постарайся выспаться, а то на тебе лица нет.

Мико отвели в просторные покои, в два раза больше тех, что выделил ей Акира в своём замке, хотя и они были внушительных размеров. На широком подиуме развернулся футон с шёлковыми простынями и полупрозрачным балдахином. В вазах стояли цветы, а одна стена распахивалась и вела на балкон, с которого открывался потрясающий вид на закат, а земли Истока, поросшие буйной зеленью и изрезанные голубыми реками, лежали будто на ладони.

– Это покои принцессы Эйко. – Голос Акиры заставил Мико обернуться, она не услышала, как он вошёл. – Здесь она должна была провести первую брачную ночь со своим возлюбленным. И дворец этот принадлежал им, вернее, правящему клану Оками, – видела волков у главной лестницы? Ты сможешь поселиться здесь, если захочешь.

– Что стало с её возлюбленным? – спросила Мико, возвращаясь взглядом к закату. Если подумать, она никогда не слышала эту часть истории.

– Его звали Изаму. Он долго пытался пробиться сквозь печати, но тщетно. А потом почувствовал, что она умерла. – Акира вышел на балкон и встал рядом с Мико. – Изаму поклялся, что будет ждать её возвращения и обязательно найдёт способ вернуться к ней.

– Что случилось потом? – почему-то Мико чувствовала, что у этой истории не будет счастливого финала.

– Как ни странно, почти через десять лет у него получилось пробить маленькую брешь, но люди помнили его и ждали. Новый император встретил Изаму с армией. Мы не знаем подробностей, но его истерзанный труп раздели, распяли, голову насадили на пику и вернули в брешь, из которой он пришёл. А саму брешь залатали монахи. После этого остров утонул в крови междоусобиц. Клан Изаму и земли Истока лишились правителя, и волков растерзали другие кланы. А продолжение ты, кажется, уже знаешь.

– Хранители положили конец войне, – кивнула Мико.

– Мы многим пожертвовали, чтобы сохранить наш маленький мир. И не хотим его лишиться. Моё решение… относительно Райдэна может казаться тебе жестоким. И сам я могу казаться тебе жестоким, но, Мико, я просто хочу, чтобы моему дому ничего не угрожало. И я сделаю всё, чтобы его защитить. Это мой долг как Хранителя. И я очень хочу, чтобы ты была на моей стороне.

Акира повернулся и коснулся щеки Мико. В янтарных глазах тонуло закатное солнце.

– Правильные решения часто причиняют боль. О Райдэне плачет и моё сердце, но он сам привёл себя к этому исходу. Прошу, жемчужинка, не разочаровывайся во мне.

Он наклонился к ней и поцеловал, а Мико ответила, надеясь, что это успокоит её рвущееся из груди сердце. Но отчего-то стало только больнее.

Глава 39

Лист горящего клёна

Ёкаи начали собираться на Хого ещё до заката. Со своего балкона Мико видела, как они взбираются по бесконечной лестнице, что начиналась у самого подножия горы и насчитывала тысячи ступеней. Одни шли пешком, других несли в паланкинах слуги, и все проходили через огромные тории, кланялись и продолжали путь ко дворцу, чтобы занять своё место на площади в ожидании церемонии. Рогатые, хвостатые, похожие на людей, зверей и рыб ёкаи галдели и шумели – они явно явились сюда гулять и праздновать. Мико кожей чувствовала их нетерпение – оно пропитало воздух и стало практически осязаемым. После церемонии их ждали дикие танцы до самого утра, еда и выпивка – такой и должна быть ночь Красной Луны. Ночь, когда магия особенно сильна, а боги закрывают глаза на мир у себя под ногами.

Мико всеобщее возбуждение заставляло нервничать. Хотелось сбежать от него подальше и не возвращаться. Но последнего она себе позволить не могла, а потому сбежала в ближайший сад, надеясь там найти потерянное спокойствие и настроиться на скорую церемонию.

Дворцовый сад больше напоминал дикий лес, и если бы не выложенные камнями дорожки, Мико легко потерялась бы среди вековых деревьев и поросших мхом валунов. В лесу дышало и пахло сыростью влажное лето и оказалось удивительно тихо. Едва Мико ступила в тень ветвей, гомон толпы стих и даже цикады смолкли, только где-то вдали шелестел водопад. Вместе с лесом стихла и буря в её душе – не исчезла, нет, просто притихла ненадолго, позволяя мыслям пробиться сквозь тревогу и страх, давая Мико возможность наконец их услышать.

«Я не хочу, чтобы Райдэн умер».

Только эта мысль звучала в голове чётко и ясно. Только это желание пекло и болело в груди. И Мико не знала, что с этим делать. Не знала, как помочь тому, кто уже столько раз её спасал. За этими мыслями приходили другие – они несли с собой отчаяние. Мико не знала, где держат Райдэна и когда его собираются казнить. Акира же начинал злиться каждый раз, когда она пыталась это выяснить, и напирал на то, что единственное, о чём Мико стоит думать сейчас – предстоящая церемония.

Возможно – эта мысль согревала надеждой, – после праздника, когда Мико проявит себя, когда обретёт новый статус в глазах ёкаев, они не смогут ей отказать? Хотя бы позволят увидеться с Райдэном, и уже тогда она придумает, что делать.

Среди деревьев что-то мелькнуло. Красный клён? Мико пригляделась. Разве такое возможно – красный клён в самый разгар лета? Во дворе дома Мико тоже рос клён. Старое раскидистое дерево, посаженное прадедом отца. Оно краснело ближе к середине осени и опадало с первым снегом. А иногда и позже – Мико любила смотреть на яркие листья, укутанные в белую вуаль. Но такого, чтобы клён стоял красным в середине лета, она ещё не видела. Впрочем, пора бы уже перестать удивляться подобным чудесам в землях Истока. Мико приблизилась к дереву, желая разглядеть его получше.

Клён был высокий и явно очень старый – ствол ей не удалось бы обхватить, даже будь руки в два раза длиннее. Красные листья были больше и ярче, чем у обычных деревьев. Они напоминали кинжалы – тонкие и острые, а еще казались Мико странно знакомыми. Она протянула руку к ближайшему листу и невольно вскрикнула – острая грань порезала кожу. На указательном пальце выступила яркая капля крови, и Мико собрала её губами, хмурясь и ругая себя за неосторожность.

– Это ветреный клён, – раздался за спиной знакомый старческий голос. – Поднимет тебя в воздух и рассечёт крыло бабочки.

Дедушка Кио неторопливо шёл по дорожке, опираясь на длинные руки. А Мико наконец поняла, где уже видела эти листья – из них был сложен веер Райдэна.

– У моего… – она заколебалась, – друга есть такой веер. Не знала, что листья ещё и острые.

– А-а-а, – протянул дедушка Кио, поравнявшись с Мико и взглянув на дерево. – Твой друг, должно быть, тэнгу. Только они знают, как управляться с листьями клёна, и держат это знание в секрете. Большие умельцы эти тэнгу, всё что угодно способны превратить в оружие. Давным-давно, несколько тысяч лет назад, ёкаями правил клан тэнгу. В кровопролитной войне их свергли волки-оками. Оками боялись мятежа и всем тэнгу отрезали крылья, даже младенцам, решив, что без крыльев, униженные и сломленные, они не будут угрозой. Тогда-то хитрецы-тэнгу и научились использовать ветреный клён, чтобы продолжать летать. Их месть оками была жестокой… крайне жестокой… – Дедушка Кио поднял глаза к небесам, будто вспоминая события, свидетелем которых был сам. Тяжело вздохнув, он поднял с земли опавший лист и подставил солнцу так, что прожилки засветились, пропуская лучи. – Волкам-оками понадобилась тысяча лет, чтобы возродить свой род. Нам всем очень повезло, что до этого кошмара и после него тэнгу выбирали путь мира. Очень повезло. И мне жаль, что трое Хранителей допустили ту же ошибку.

Дедушка Кио выпустил лист из пальцев, и тот медленно заскользил вниз, качаясь на потоках воздуха, мягко опустился на траву и вспыхнул, обратившись в пепел.

Мико, наблюдавшая за этим, вздрогнула и подняла обеспокоенный взгляд на дедушку Кио.

– Какую ошибку? – спросила она.

– Обломали крылья своему другу, – ответил дедушка Кио, заложив четыре руки за спину и беззаботно улыбаясь. – Поверили, что униженный и сломленный, он больше не будет для них угрозой.

– Что вы имеете в виду? – Взволнованная Мико развернулась к нему всем телом. – Вы что-то знаете? О Райдэне?

Дедушка Кио пожал плечами:

– Ничего не знаю. Я пришёл, чтобы отдать тебе это. – Он забрался рукой за пазуху и извлёк оттуда чёрную персиковую косточку. – Ты забыла в рёкане.

Мико удивлённо моргнула и подставила руки. Сухая косточка упала на ладони.

– Вы же сказали, что в ней нет ничего особенного, – пробормотала Мико.

– Так и есть.

– Но почему тогда…

– Иногда ничем не примечательные вещи оказываются полны чудес. Если знаешь, куда смотреть и во что верить, – хихикнул дедушка Кио и не дожидаясь, пока Мико переварит сказанное, с удивительным для старика проворством заковылял прочь. – Ещё увидимся, маленький сорняк, – бросил он не оборачиваясь и, махнув рукой, скрылся за поворотом.

Мико в недоумении посмотрела на косточку. В ней совершенно точно не было ничего особенного.

В итоге прогулка по саду не успокоила Мико, а заставила нервничать ещё сильнее – странный разговор с дедушкой Кио не шёл из головы, и Мико не знала, что думать. Искать смысл в его странных словах? Или списывать всё на слабоумие тысячелетнего ёкая, который уже так стар, что единственная его забава – потешаться над глупыми людьми? Но Мико хотелось найти в его словах надежду. Дедушка Кио сказал, что Райдэна не сломать, что тэнгу хитры и изобретательны. Возможно, ему и вовсе не понадобится помощь? Возможно, даже арест – часть странного плана, того, в который тэнгу втягивал Мико с первой их встречи. Наверняка так и есть. Наверняка Райдэн спасётся и сам, и она лишь попусту за него переживает, а он, если узнает об этом, наверняка отпустит пару пошлых шуточек и посмеётся над ней.

Мико очень хотелось, чтобы от этих мыслей улеглась тревога, но легче не становилось. Плохое предчувствие усиливалось и крепло тем больше, чем ближе к горизонту опускалось солнце. Мико сидела в своей комнате в нижнем кимоно в ожидании служанок и глядела на разложенные на столе персиковую косточку и лист клёна, который она зачем-то сорвала с дерева, исколов пальцы.

Мико едва ли заметила, как пришли служанки и принялись её причёсывать и одевать.

«Как будто собирают к гостю в рёкане», – промелькнула мысль и рассеялась, вытесненная тревогой.

На плечи надели кимоно, на пояс повесили меч, а на шею – янтарные бусы. Тяжесть бус заставила Мико прийти в себя и посмотреться в большое напольное зеркало. На ней чернело знакомое кимоно – на спине был вышит танцующий на снегу красный журавль.

– Что? Почему… эти вещи… – пробормотала Мико и коснулась рукояти меча. Зачем ей на церемонии меч?

Служанка, решившая, что это вопрос, поспешила ответить:

– Как же, принцесса, – застенчиво улыбнулась она. – Это ваши вещи.

– Мои? – тупо переспросила Мико.

– Вещи принцессы Эйко, – растерянно пояснила служанка, явно не понимая, почему Мико задаёт такие странные вопросы. – Три дара Сияющей Богини благословлённому дитя в день появления на свет: меч, рассекающий заклятия, янтарь, защищающий разум, и свадебное кимоно из нетлеющего шёлка, что согреет даже самой лютой зимой.

В груди что-то неприятно ёкнуло, и Мико снова уставилась на своё отражение. Оно было прекрасным, удивительным, полным силы. Кимоно сидело как влитое, меч придавал уверенности, бусы блестели в лучах закатного солнца, но… что-то отчаянно казалось Мико неправильным.

– И все эти вещи на мне, потому что…

Служанка вконец растерялась, раскраснелась и распереживалась.

– Вы… вам не объяснили, госпожа?

Мико покачала головой.

– Я… прошу прощения, – залепетала служанка. – Я сама толком не знаю, могу рассказать так, как понимаю и что слышала, но будет лучше, если вам расскажет кто-то из Хранителей.

– Ничего. – Мико вежливо улыбнулась, надеясь этим успокоить девушку. – Расскажи, как понимаешь.

Служанка замялась, подбирая слова. И отчего-то этим напомнила саму Мико.

– Эти вещи вроде как должны помочь заклинанию, пробудить ваш дух, дух принцессы, госпожа. Вы отыскали их или они отыскали вас, вы… вроде как связаны с ними. Ну, то есть вы вроде как стали одним целым теперь. И принцесса Эйко, то есть вы, вроде как теперь должна обрести полную силу. Но я… я не знаю, правильно ли всё рассказала, госпожа, поэтому прошу меня простить.

Служанка принялась кланяться, а Мико в третий раз взглянула на себя в зеркало. Она должна стать с этими вещами одним целым? Должна ли она при этом что-то чувствовать? Никаких изменений Мико не замечала, но и не знала, должны ли они быть. Она всё ещё была просто Мико, такая же, что и в день, когда переступила порог рёкана. Разве что взгляд её потух, тело исхудало, а на коже появились новые шрамы. Так ли должна выглядеть великая принцесса?

И эта фраза служанки: «Вы отыскали их или они отыскали вас». Можно ли сказать, что Мико отыскала эти вещи? Кимоно, бусы, меч – всё это…

Дверь распахнулась, и в комнату влетела госпожа Кацуми.

– Пора начинать! – Она хлопнула в ладоши, смерила Мико взглядом и удовлетворённо кивнула. – Отлично, ты готова. Остался последний штрих.

Госпожа Кацуми кивнула слуге за спиной, и тот подошел к Мико с шёлковой подушкой в руках, на которой лежала резная золотая маска на пол-лица, украшенная драгоценными камнями.

– Мы не успели избавить тебя от шрама, – пояснила госпожа Кацуми. Сняла маску с подушки и приложила к лицу Мико. – Поэтому придётся его прикрыть. Она замечательная, не правда ли? Работа моего лучшего ювелира. Нам с Акирой она очень понравилась.

Мико стиснула челюсти, но ничего не сказала. Маска холодом легла на щёку и будто приклеилась. По спине пробежали мурашки, заставив поёжиться.

– Так-то лучше! – Госпожа Кацуми улыбнулась, прикрыла веером губы и по-кошачьи сощурилась. – Внешняя красота не менее важна, чем внутренняя. Сегодня наших гостей ничего не будет отвлекать от церемонии, и ты станешь настоящим её украшением.

Мико сильнее прежнего захотелось сбежать. Сердце забилось в горле, и ей никак не удавалось его проглотить и загнать обратно в грудную клетку. Тревога росла и ширилась, угрожая сожрать Мико целиком.

– Где Акира? – спросила она. Страшно хотелось его тёплых объятий, успокоительных и нежных, способных забрать все тревоги.

– О, он уже ждёт тебя на сцене и всю церемонию будет рядом, не волнуйся. И нам стоит поторопиться. Совсем скоро луна станет красной.

– Мне нужен посох для танца, – напомнила Мико.

– Позже. Прежде нас ждёт ещё одно дело. – Госпожа Кацуми склонила голову в лёгком поклоне. – Следуй за мной, принцесса.

Она развернулась и двинулась прочь, Мико отправилась было следом, но тут её взгляд упал на оставленные на столе косточку и лист. Убедившись, что госпожа Кацуми не смотрит, Мико быстро забросила их в рукав и вышла из комнаты. Сердце немного замедлило ход.

Глава 40

Искорка

Красная Луна висела над площадью, подсвечивая багряным ближайшие тучи. Полная, огромная и идеально круглая, она напоминала глаз демона, что наблюдал за миром. Мико невольно вспомнила рубиновый, широко распахнутый глаз ёкая из рёкана, что смотрел на неё безотрывно, пока в нём угасала жизнь.

Госпожа Кацуми вывела Мико на сцену – подсвеченную фонарями вершину лестницы дворца, – и гомонящая толпа стихла. Только ропот гулял по ней, а Мико чувствовала на себе сотни взглядов сияющих в темноте глаз.

Рядом стояли Акира и господин Нобу – оба в светлых одеждах, таких же, как и госпожа Кацуми. Нобу при виде Мико одобрительно кивнул, а Акира, поймав её взгляд, ободряюще улыбнулся. Госпожа Кацуми встала рядом с ними, но немного спереди – ближе к толпе, – и веером разложила за спиной девять хвостов.

– Мы рады приветствовать вас, народ Истока! – заговорила она, и голос разнёсся над головами собравшихся. – Большие и малые кланы, спасибо, что пришли разделить с нами ночь Красной Луны!

Она поклонилась народу на площади, потом повернулась боком и поклонилась снова.

Только теперь Мико заметила, что отдельно ото всех, в ложе сбоку от лестницы, сидели другие ёкаи. Им госпожа Кацуми поклонилась глубже. Местная знать – поняла Мико. Лиц ей не позволяло разглядеть зрение, но возможно, именно среди этих ёкаев сидели родственники Итачи, которого она убила.

– Сегодня мы поставим точку в том, что началось тысячу лет назад, – продолжала Кацуми. – Думая, что уничтожают нас, люди, сами того не зная, подарили ёкаям возможность жить в мире, вдали от смертных, которые не принесли на наши земли ничего, кроме зла. И неплохого ужина.

Толпа засмеялась, а по спине Мико пробежали мурашки.

– Мы не хотим войн с людьми, нам не нужны их земли и их нетерпимость к тем, кто отличается! Их ненависть к тем, кто сильнее! Их глупость и предрассудки, что стоили жизни целому роду цуру. – Кицунэ оглянулась на Акиру, и глаза его потухли, но госпожа Кацуми ему нежно улыбнулась и повернулась обратно к толпе. – Сегодня мы навсегда укрепим печати, что скрывают наш остров. Больше никто и никогда не сумеет объединить миры. И вы станете свидетелями этого события!

Толпа взревела, и Мико оглушило. Музыканты ударили в огромные барабаны, призывая к тишине.

– Мы попразднуем и повеселимся вдоволь! – крикнул господин Нобу и хлопнул себя по круглому животу. – Вместе с принцессой Эйко, которая, как и тысячу лет назад, станцует свой танец, откроет своё сердце, и мир наш больше никогда не соприкоснётся с миром смертных.

Нобу жестом указал на Мико, и сотни глаз снова обратились к ней. Сердце бешено забилось в груди, будто хотело сбежать, будто его собирались вырвать и сожрать голодные ёкаи. Мико ощущала себя пленницей, словно вновь оказавшись в рёкане госпожи Рэй. Она задышала поверхностно и часто – воздуха не хватало, грудная клетка отказывалась раскрываться, и казалось, что Мико вот-вот потеряет сознание.

Тёплая рука Акиры легла ей на спину, но легче не стало.

– Не бойся, я с тобой, – шепнул он. – Никто тебя не тронет. Ты отлично справишься. Дыши глубже.

Мико послушно втянула носом воздух и медленно выдохнула. Акира гладил её по вспотевшей под кимоно спине.

– Земли Истока требуют платы, – продолжала госпожа Кацуми, обращаясь к площади. – Жизнь предателя, что намеревался лишить нас нашего дома в угоду своим страстям. Кто наводил смуту и отнимал жизни, лгал и разрушал. Убийца, вор и заговорщик, мечтавший отдать земли Истока на растерзание людям в угоду своей алчности. Желавший свергнуть Хранителей и захватить власть. Тэнгу, опозоривший свой род. За убийство Ичиро из клана Куро и измену Райдэн из клана Карасу сегодня примет смерть. Сегодня земли Истока будут спать спокойно.

Толпа радостно заволновалась. Мико думала, что упадёт, – в глазах потемнело, ноги подогнулись, но сильная рука Акиры поддержала её за локоть.

Стражники вывели Райдэна на сцену, и он, ослепительно улыбнувшись, помахал собравшимся. Если бы руки его не были связаны, можно было решить, что он важный гость сегодняшней ночи – таким расслабленным и спокойным он казался.

Впечатление рассеялось, когда стражники поставили Райдэна на колени рядом с Мико, и она смогла разглядеть, насколько на самом деле измождённый у него вид. Волосы грязные и спутанные, щёки впали, а под глазами залегли тени. На руках и шее синяки и ссадины. Нижняя губа рассечена.

– Это что? – тихо спросил Акира, кивая на разбитую губу.

– Не хотел идти. – Стражник спрятал за спину руку с покрасневшими костяшками.

Акира ничего не ответил, только покачал головой, а стражник виновато потупил взор.

– А кто же захочет идти на собственную казнь? – пожал плечами Райдэн. – Я что, дурак?

– Заткнись, – рыкнул на него второй стражник.

На Мико Райдэн не смотрел, а она отчаянно старалась перехватить его взгляд, понять, что всё в порядке, что у него есть план, что он сбежит, что… она не знала, что ещё, ей просто было невыносимо смотреть на него, связанного и поставленного на колени.

Она перевела взгляд на Акиру. Неужели он и правда позволит этому случиться? Сегодня? Сейчас? Неужели…

– Принцесса Эйко и мы, Хранители, сегодня вернём нашему дому покой, – сказала госпожа Кацуми и махнула рукой.

На сцене появилась служанка с чашей, полной плодов золотого гинкго, и вручила Мико.

Мико приняла тяжесть чаши в свои ладони, плохо понимая, что происходит. Но осознание пришло, едва она вдохнула сладкий аромат плодов. Перед глазами всё поплыло, а воздух снова исчез из лёгких.

Золотой гинкго.

Дарует людям исцеление и долгую жизнь.

И убивает ёкаев.

– Нет, – выдохнула Мико, обращая на Акиру полный ужаса взгляд. – Я не буду этого делать.

– Мне очень жаль, – встрял господин Нобу. – Но это должна быть ты. Ты ключ и надежда, это будет очень символично.

– Да плевать мне на ключи и надежды, я не буду его убивать! – Мико хотела отбросить от себя чашу, но Акира её остановил, схватив за руку.

– Ты его не убиваешь, – сказал он уверенно и вкрадчиво. – Просто поднеси чашу. Он сделает всё сам.

Толпа, недовольная заминкой, но не слышавшая разговора, зароптала и зашумела в нетерпении. Но Мико было всё равно, она смотрела на Акиру, не испытывая ничего, кроме гнева. Как он мог так поступить с ней? Предложить подобное?! Тёплые янтарные глаза теперь казались ей равнодушными и жестокими.

– Эй, беглянка, – окликнул Райдэн. – Всё в порядке, не тяни. Давай сюда ягодки, я не обижусь.

Мико оглянулась, Райдэн смотрел просто и открыто, будто бы их ждал обычный ужин, а завтра настанет новый день, такой же, как и все прочие.

– Райдэн…

– Если ты откажешься, они сделают это сами или, того хуже, решат отрубить мне голову. Я бы предпочёл принять смерть из рук красавицы. – Он подмигнул кицунэ. – Уж прости, Кацуми.

Та брезгливо фыркнула и отвернулась. Мико сжала губы, чтобы не дать пролиться слезам, и метнула злой взгляд в Акиру.

– Я не останусь с тобой, – тихо сказала она так, чтобы слышал только он один. – Станцую ваше дурацкое заклинание и уйду. Я просто не смогу остаться после этого.

Акира не ответил, но рука его дрогнула, а в глазах что-то мелькнуло и исчезло, спрятавшись за маской вежливости. Пальцы разжались, выпуская запястье Мико. И она отвернулась.

Райдэн был в нескольких шагах. Нескольких неимоверно мучительных и долгих шагах, показавшихся Мико вечностью. Она поправила кимоно, рукой незаметно скользнула в рукав и нащупала лист клёна. Он тут же порезал пальцы, но она этого даже не заметила. Мико смотрела только на Райдэна, в его бездонные, чёрные, как самая тёмная ночь, глаза.

Мико поднесла чашу к нему дрожащими руками. И когда он потянулся к первому плоду, перехватила его ладонь, горячую и шершавую, и вложила в неё острый лист. Райдэн вздрогнул и широко распахнул глаза.

– Пожалуйста, беги, – шепнула Мико одними губами, крепко держа его ладонь влажной от крови рукой. – Пожалуйста.

Райдэн в ответ только печально улыбнулся, высвободил руку, взял первый плод гинкго и забросил в рот.

– Умереть не страшно, беглянка. Если знаешь, ради чего умирать.

Мико покачала головой. Это неправильно. Всё это неправильно!

Райдэн покорно ел яд из её рук, роняя капли золотого сока. А толпа затаила дыхание, наблюдая.

«Почему гинкго? – думала Мико. – Почему именно гинкго?»

Ответ она увидела в его глазах.

Чёрные омуты глаз смотрели на неё с глубокой, всепоглощающей нежностью. Райдэн хотел её запомнить. Смотреть, вбирать и впитывать её образ, её близость до последнего своего вздоха.

И тот, кто придумал наполнить чашу плодами гинкго, знал о его чувствах, поэтому и выбрал именно такой способ казни. Красивый, поэтичный и жестокий.

Взгляд Райдэна помутнел, движения стали нечёткими, будто он вдруг захмелел, дыхание участилось, но он продолжал закидывать в рот плод за плодом. До последнего.

– Хочу умереть прежде, чем увижу твой ужасный танец, – пошутил Райдэн, язык заплетался, а голос охрип. Воздух тяжёлыми толчками вырывался из лёгких, но тэнгу ещё стоял на коленях. – Боюсь, не вынесу… этого… зрелища.

– Пора начинать! – скомандовала госпожа Кацуми. – Луна в зените!

Райдэн со стоном сел на пятки, запрокинул голову и закрыл глаза.

– Сияющая Богиня, – прошептал он, уже явно не понимая, где находится. По губам его тёк золотой сок гинкго. С рассечённой ладони капала кровь – он сжимал в ней лист клёна. Райдэн угасал. – Позволь мне уйти. К тебе или к демонам Бездны, забери меня.

– Райдэн… – окликнула его Мико дрожащим голосом, но руки Акиры подхватили её и повлекли за собой.

– Прости, что тебе пришлось в этом участвовать, – он прижал её к себе и погладил по голове. – Мне действительно очень жаль.

– Давайте уже покончим с этим. – Мико отстранилась, сорвала с лица маску, которая до ужаса мешала всё это время, и бросила на землю. – Хочу убраться отсюда как можно скорее.

– Спасибо, что согласилась, – Акира склонил голову. – Скоро всё закончится.

Мико на него не смотрела. Она кивнула слуге, тот проворно поднёс ей посох с бубенцами и отбежал в сторону. Кацуми и Нобу разошлись по разным концам сцены, Акира остался за спиной Мико.

Музыканты ударили в барабаны, зазвучали флейты, Мико взмахнула рукой, Райдэн завалился на бок.

Взмах, поворот, звон и полёт ленты.

Брачный танец принцессы Эйко, который должен был связать её душу с возлюбленным, но вместо этого вырезал целый остров из ткани мира и спрятал ото всех, разлучив их навсегда.

Поклон, звон, взмах рукавом.

Чёрные омуты глаз ловили каждое её движение.

До ушей долетело пение Кацуми, Акиры и Нобу, слившееся с музыкой в один звенящий поток. В груди стало тепло и больно, словно кто-то наполнил её ярким горячим светом, спрятал под рёбрами настоящее живое солнце. Мико слилась с музыкой, с голосами Хранителей, с сердцебиением каждого, кто пришёл на площадь. Она словно открыла в себе новый мир. Нет, не новый. Мико вобрала в себя его весь, будто кто-то наконец отпер дверцу, что мешала ей стать его частью. Она словно освободилась от тела, чувства обострились, дошли до предела. Мико чувствовала Акиру, Райдэна, ёкаев, людей, звёзды, бесконечность Вселенной. Она будто стала свободной. И отчаянно хотела, чтобы к её обнажённой душе кто-то прикоснулся.

Поворот, шаг, ещё один и снова звон.

Мико развернулась, оказавшись лицом к лицу с Акирой. Он протянул к ней ладони, и тогда она выдохнула маленькую золотую искорку. Или она и была искоркой?

Искорка направилась точно в ладони к Акире, а Мико поняла, что падает. Тело больно ударилось о камень, но Мико не думала о боли, она всё ещё хотела, чтобы кто-то коснулся её души. Она так долго томилась внутри, мечтая о тепле.

Акира потянулся к ней.

Его пальцы коснулись искры всего на одно мгновение, но Мико словно застыла с ним в вечности. Она будто нырнула в него, и между ними натянулась невидимая, тонкая, но очень крепкая нить.

Мико вдруг оказалась в подёрнутой дымкой комнате дворца на горе Хого. Она знала это, потому что выросла в этих стенах, за триста лет они стали для неё домом. Мико смотрела на комнату глазами Акиры.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Акира. – Она выбрала правильные кимоно и бусы, но из пещеры цутигумо так и не вышла.

– Отправилась на корм паучихе, – пожал плечами Нобу, потянулся на подушках и отхлебнул саке.

– Значит, Райдэн ошибся? – спросила Кацуми, пробиваясь сквозь дымку воспоминаний. – Эта девчонка не принцесса?

– Лишился крыльев просто так, какая жалость, – протянул Нобу. – Хотел заграбастать себе принцессу, а в итоге пострадал из-за обычной девчонки. Как её там?

– Хотару, – отозвался Акира и прикусил кончик большого пальца, размышляя.

– Просто так лишился крыльев? Вот уж нет, – фыркнула Кацуми. – Он втайне от нас отыскал девчонку, выторговал у Бунко кимоно, украл из моей сокровищницы бусы. И если бы мы не заметили пропажу, то даже не были бы в курсе, что принцесса переродилась! И хорошо, что эту сожрала цутигумо – представляете, что бы было, уведи он у нас из-под носа настоящую принцессу? Мальчишка бы объединил миры и развязал войну. Таким надо обрезать крылья ещё в детстве.

– А Бунко та ещё пройдоха, – хмыкнул Нобу. – Чем он её подкупил, что до нас она весть о перерождении принцессы так и не донесла?

Кацуми скривилась.

– Насчёт этого он держит рот на замке, да только её подкупить несложно. Даже жаль, что со своим зеркалом умеет общаться только она. Иначе бы давно её казнила. Нужно поторопиться и отыскать настоящую Эйко. Красная Луна уже скоро – идеальное время, чтобы запечатать душу принцессы, положить конец её перерождениям.

– Не успеем к этой, успеем к следующей. Мы ждали тысячу лет – пройдет ещё пара, подумаешь, – отмахнулся Нобу.

– Мы потеряли девятнадцать лет! – цыкнула Кацуми. – И уже обзавелись дураками вроде Райдэна, возомнившего себя великим объединителем миров. Нет, время терять нельзя, иначе на его место придёт кто-то другой и преуспеет. Пока душа принцессы может перерождаться – остров в опасности. Мы должны избавиться от неё раз и навсегда.

Акира их почти не слушал, напряжённо размышляя.

– Если принцесса не Хотару, то кто? – спросил он, и тут дверь в зал отворилась и стража впустила Бунко.

Она низко поклонилась.

– Я пришла искупить свою вину перед великими Хранителями! Гнусный тэнгу обманул меня, сказал, что исполняет волю всех Хранителей, и я – несчастная Бунко – поверила его словам! Хитрый тэнгу обвёл бедную Бунко вокруг пальца!

– Довольно спектакля, – оскалилась Кацуми. – Чего пришла?

– Магия неточная наука, – запричитала Бунко. – Даже моё зеркало иногда ошибается, господа Хранители. Но Бунко всё исправила. Узнала, в чём крылась ошибка и почему зеркало указало не на ту девушку.

– И почему же? – вскинула брови Кацуми.

– Потому что девушек оказалось две. – Бунко снова поклонилась. – Сёстры-двойняшки. И я могу привести вас ко второй.

Искра души отпрянула от Акиры, едва коснувшись, вздрогнула и резко изменила путь. Пальцы Акиры сомкнулись на пустоте.

– Что за… – выругался он, стараясь поймать ускользающую искорку. – Мико, что ты творишь?!

Мико его не слышала, он был больше не важен, ничего больше не было важно. Она лежала навзничь, сердце замедлялось, всё чаще пропуская удары, дыхание обрывалось и угасало, но она смотрела на искорку, которая неслась к тому, кто неслышно, но отчаянно её звал – умирающему тэнгу.

Райдэн тоже это понял. Их взгляды встретились, и Мико ему улыбнулась.

Райдэн закричал.

Мико не успела понять, что произошло. Брызнула кровь. Толпа зашумела. Акира уже почти поймал искорку, когда Райдэн вдруг оказался на ногах, взмахнул рукой и листом клёна рассёк ему грудь.

Пальцы Райдэна сомкнулись на искорке, и Мико застонала от того, каким приятным оказалось это прикосновение. Слаще и ярче любого поцелуя, любой близости, любого…

Натянулась и дрогнула новая нить, впуская Мико в глубины сознания Райдэна.

Это была всё та же подёрнутая дымкой комната дворца, или другая, просто очень на неё похожая. Райдэн сидел за одним столом с Хранителями и грел руки о чашку с тёплым вином.

– Мы рады, что ты раскаялся, – сдержанно проговорила Кацуми, выплывая из дымки.

– Я вполне доходчиво объяснил Райдэну, что стоит на кону, – сказал Акира и положил руку ему на плечо. – Он больше нас не подведёт.

– Мальчик, должно быть, просто запутался, – хохотнул Нобу. – Матушка заморочила ему голову своими бредовыми идеями, которыми сотни лет докучала нам. Повезло, что Мегуми умерла прежде, чем успела разрушить остров.

Райдэн сжал чашку так, что почти услышал, как она захрустела. На Хранителей он не смотрел, опустив голову и глядя на свои колени.

– Так как Райдэн ещё молод и неопытен и принцесса попала к нам в руки до того, как случилось непоправимое, – подал голос Акира, тон его звучал напряжённо, – думаю, искренних извинений и труда на благо земель Истока будет достаточно. Я готов поручиться за юношу. Прошу прислушаться к моему голосу, госпожа Кацуми, господин Нобу.

Акира подтолкнул Райдэна в спину, и тот, отставив чашку, положил ладони на татами и прильнул к ним лбом.

– Я приношу свои искренние извинения. И готов загладить свою вину служением Акире. Прошу прощения, что подвёл вас и поставил под угрозу будущее земель Истока.

Хранители молчали, а потом Кацуми хмыкнула.

– Так выпьем же за это. – Она подняла свою чашку.

Райдэн поморщился от сладкого, непривычного вкуса вина, но ему тут же налили ещё.

– За искупление, – подняла тост Кацуми, и они снова выпили. – И за соразмерное наказание.

Райдэн понял, что что-то не так, когда комната покачнулась, и ему пришлось опереться на татами, чтобы не упасть.

– Извинений за подобное недостаточно, Акира, – сказала Кацуми. – Цуру всегда были слишком добры, и это привело твой род к вымиранию.

– Госпожа… – начал было Акира, но Кацуми вскинула руку, заставляя его замолчать.

– Мальчишка собирался разрушить наш мир, и за это он понесёт соответствующее наказание. – Она поднялась с места и подошла к Райдэну, который уже едва ли понимал, что происходит. Ухватила его за подбородок и заставила посмотреть на себя. – Этот мир – самое дорогое, что у меня есть, мальчишка. И ты заплатишь за него тем, чем дорожишь больше всего.

Райдэн застонал, но язык не слушался.

– Надеюсь, сок гинкго в вине немного притупит боль, – улыбнулась она. – Покажи мне свои крылья.

Райдэн хотел сопротивляться, но едва мог пошевелиться, а Кацуми в этот миг казалась ему такой красивой – он совсем не чувствовал опасности, даже наоборот, поэтому исполнил её просьбу. Чёрные крылья зашуршали, ложась на пол, и Райдэн с облегчением выдохнул, ощущая их привычную тяжесть – он не любил их прятать, но того требовал дворцовый этикет.

Кацуми разжала пальцы, и Райдэн ничком рухнул на татами. Её нога наступила ему на спину, а руки схватились за правое крыло. Нет, нельзя трогать чужие крылья…

– Госпожа Кацуми! – Акира попытался вскочить с места, но Нобу его удержал.

Боль была резкой и отупляющей. Она прошила всё тело Райдэна, и сок гинкго совсем её не облегчал, он просто лишал возможности сопротивляться. Райдэн утонул в собственном крике. А Кацуми продолжила выкручивать его крыло. И даже сквозь крик он слышал, как хрустят, ломаясь под её руками, кости, как горячими ручьями стекает по спине кровь.

Когда она вырвала первое крыло, Райдэн потерял сознание. Кацуми ждала, когда он очнётся, чтобы продолжить пытку. Она хотела, чтобы Райдэн усвоил урок. Райдэн хотел умереть.

Сердце ударилось в последний раз, и Мико закрыла глаза.

Райдэн напрыгнул на неё, словно кошка, и накрыл ладонью губы.

– Глотай! – крикнул он. – Глотай, демоны тебя дери!

Мико глотнула и шумно вдохнула. Солнце погасло, а мир снова спрятался за непроходимыми границами тела. Сердце гулко отозвалось, возвращая Мико сознание и вымывая из памяти чужие воспоминания, которых она ненароком коснулась.

Нобу подоспел первым, но Райдэн выхватил меч из ножен Мико и рубанул наискось. Тануки успел отскочить, так что лезвие задело его лишь по руке.

– Не дайте им уйти! – крикнула Кацуми, но Райдэн уже взмахнул листом клёна, и послушный ветер унёс их прочь.

Глава 41

Девушка из снов Тэнгу

Они рухнули где-то посреди леса. Райдэн обхватил Мико руками, чтобы защитить, но получилось плохо, и их раскидало в разные стороны. Мико отбросило в колючий куст, который тут же вцепился в кимоно, голую кожу и чудом не выколол глаза. С боем она вырвалась из цепких объятий, в кровь разодрав руки и щёку.

– Райдэн! – позвала она, озираясь по сторонам.

Он ничком лежал на земле и не двигался. Мико бросилась к тэнгу и, не обращая внимания на свои исцарапанные руки, перевернула его на спину и уложила к себе на колени. Он был мертвенно-бледен, едва дышал и не реагировал, сколько бы она его ни звала.

– Демоны, Райдэн, пожалуйста! – Мико утёрла изодранным рукавом слёзы и начала трясти тэнгу, не зная, что делать.

Райдэн истратил последние силы, чтобы унести Мико с Хого, и теперь умирал у неё на руках.

– Успокойся, успокойся, – уговаривала она себя, раскачиваясь взад-вперёд, баюкая Райдэна будто дитя и стараясь собрать мысли воедино.

Яд. Нужно вывести яд. Тогда, возможно, у него будет шанс.

Стиснув зубы, Мико перевернула тэнгу на бок и, испуганно пискнув, засунула ему пальцы в рот.

Ничего не происходило.

– Райдэн, пожалуйста! – завыла Мико и попыталась забраться глубже. – Давай же!

Райдэн дёрнулся, содрогнулся всем телом, и Мико почувствовала сладкий запах гингко. Он застонал, схватил ослабевшими пальцами её запястье, но Мико не позволила убрать руку.

– Ещё, Райдэн, нужно попробовать ещё. – Она снова протолкнула пальцы глубже, и тело Райдэна снова свело судорогой. – Скоро тебе станет полегче.

Нужно было найти воду и укрытие. И как можно скорее. Райдэну очень нужна была вода.

Мико встала, спешно стянула с себя верхнее кимоно и разложила на земле. Кряхтя от усилий, втащила на него Райдэна – он всё ещё был без сознания. Одну ленту пояса закрепила под его руками и продела в рукава кимоно, из другой, тоже пропустив через рукава, смотала что-то вроде лямок. Носилками это было назвать трудно, но лучше, чем ничего.

Забросив лямки на плечи, Мико потянула. Стиснула зубы и зарычала. Тяжёлый – далеко не утащить. Но хотя бы спрятать в тень деревьев, пока она ищет воду, и надеяться, что он дождётся. На случай, если за ними гонятся.

Мико не знала, насколько сильно Райдэн ранил Акиру, но тот упал, значит, вряд ли сможет полететь следом. Если Мико запомнила верно, они успели перескочить через одну или две бреши, прежде чем оказались здесь. Значит, был шанс, что их потеряли. Она похлопала себя и Райдэна по карманам и рукавам в поисках бумажных человечков, по которым её однажды отыскал Акира, но – слава богам – ничего не нашла.

С горем пополам Мико оттащила Райдэна под ближайшее дерево и огляделась, прислушиваясь. В гористых землях Истока было много водопадов, может быть, ей повезёт и неподалёку она услышит шум ещё одного? Но Мико не могла расслышать ровным счётом ничего из-за своего бешено колотящегося сердца.

Плюнув, она бросилась в чащу наугад, высматривая звериные тропы, которые, возможно, приведут её к водопою. Но в ночной темноте было практически невозможно ничего разглядеть.

«Дождись меня».

Мико металась по лесу будто раненый зверь, распугивая светлячков и пытаясь вспомнить, какие растения живут вдоль рек и озёр, и высмотреть их в глуши.

Сначала она увидела лютики. Потом услышала тихое журчание воды. Ещё никогда в жизни Мико не бежала так быстро.

Ручей был мелким, будто бы даже чистым. Он бежал по камням, отражая луну. Не придумав ничего лучше, Мико достала меч, надрезала подол нижнего кимоно, оторвала приличный кусок ткани и опустила в ручей.

Ткань жадно впитала воду, и Мико, спотыкаясь, помчалась назад.

Райдэн ещё дышал, и Мико поблагодарила Сияющую Богиню за подаренное ему время. Упала рядом на колени, запрокинула его голову и стала выжимать воду из ткани в рот, медленно, чтобы Райдэн успевал глотать. Снова побежала к ручью и принесла воду. А потом снова заставила Райдэна вырвать. И снова по кругу, до тех пор, пока рвота почти не перестала пахнуть соком гинкго. Сколько яда успело попасть в кровь, Мико не знала, но надеялась, что недостаточно, чтобы умереть.

Начинался дождь, и Мико поволокла Райдэна в глубь леса. Неподалёку от ручья она заметила каменный выступ, который мог бы сойти за укрытие от дождя и сократить путь до воды, если Райдэну захочется пить.

С горем пополам она сумела добраться до места раньше, чем дождь превратился в ливень. Втащила Райдэна под каменный навес и рухнула рядом на колени – натруженные ноги горели, спину ломило, а сама Мико не сводила глаз с Райдэна. Ей показалось или щёки его порозовели, а дыхание выровнялось? Мико не могла сказать наверняка. Только раз за разом прикладывала ухо к груди и проверяла, не остановилось ли сердце. И каждый раз вздыхала с облегчением.

Вскоре Райдэна начало трясти в лихорадке. На лбу выступила испарина, а дыхание стало надсадным и хриплым. Он продрог, а ливень зарядил с такой силой, что отыскать хоть одну сухую веточку, чтобы развести костёр, казалось невозможным. И Мико как смогла укутала Райдэна в своё кимоно и сама легла рядом, надеясь хоть немного согреть его своим теплом.

– Всё будет хорошо, – шептала она, гладя его по голове, будто ребёнка. – Ты обязательно поправишься.

Райдэн разомкнул веки и посмотрел на неё невидящим взглядом.

– Мико?

– Тише. – У Мико задрожали губы, а горло сдавило, но она нашла в себе силы улыбнуться ему. – Тебе скоро станет легче. Ты отлично справляешься.

– Я… должен был… оставить тебя. – Он перевёл взгляд в пустоту и задрожал сильнее. – Всё пропало, я… должен был… Теперь… Всё…

– Всё будет хорошо. – Мико погладила его по щеке. – Мы в безопасности.

– Твоя… душа… такая… красивая. – Его глаза закрывались и открывались и, похоже, ничего не видели, а дыхание ещё хранило аромат гинкго. – Я не смог… я должен был… я не смог… я не смог…

Райдэн потерял сознание, и Мико притихла, напряжённо слушая, как неровно и быстро бьётся его сердце. Райдэн то просыпался, то снова засыпал, что-то бормотал, но Мико не могла ничего разобрать, просто продолжала его обнимать, с ужасом понимая, что больше ничем не способна помочь.

На рассвете у Райдэна остановилось сердце.

Мико, провалившаяся в измученную дрёму, проснулась, поняв, что больше не слышит его.

– Райдэн! Райдэн, очнись! – закричала она, встряхивая его за плечи. – Райдэн!

Мико затрясла его ещё сильнее, прильнула к губам, вдыхая в лёгкие воздух, навалилась руками на грудь. Она плохо понимала, что делает, – первое, что пришло в голову. Просто видела, как однажды монах так спас соседского мальчика, который чуть не утонул в речке. Мико понятия не имела, может ли это хоть как-то помочь сейчас.

Под ладонями захрустели рёбра, но Мико не остановилась. Она просто продолжала давить Райдэну на грудь и вдыхать в замершие лёгкие воздух.

– Райдэн! Не смей, мерзавец! Не смей! – кричала она. – Только попробуй бросить меня!

Райдэн дёрнулся и со свистом вдохнул, а Мико обессиленно рухнула рядом и заревела в голос.

– Не бросай меня. Не смей меня бросать! – выла она и никак не могла остановиться, дрожа, всхлипывая и размазывая по лицу слёзы вперемешку с пылью.

Счастье от того, что Райдэн просто дышал, затопило её, мигом сделав всё остальное неважным и блёклым. Она не чувствовала ни боли, ни усталости, ни холода, только радость, что Райдэн рядом и он жив. Плач рвался из горла, Мико даже не пыталась затолкать его обратно и рыдала до тех пор, пока не кончились слёзы и не охрип голос. И тогда она просто привалилась спиной к камню и стала ждать, не сводя с Райдэна глаз, ловя каждое движение его груди.

Ливень закончился. В лес медленно забирался рассвет, тонкими розовыми лучами скользя между деревьев и обещая тёплый влажный день. С листьев капала вода, радостно пели, пробуждаясь, птицы. Мико клевала носом, просыпаясь каждый раз, когда голова в очередной раз падала на грудь. Она держала Райдэна за руку, сухую и тёплую.

Он пришёл в себя, открыл глаза, со стоном попытался подняться, схватился за рёбра и рухнул обратно на спину.

Мико встрепенулась и сжала его ладонь.

– Прости, я, кажется, их сломала. Твоё сердце не билось и…

– Надо добраться до дома, – хрипло сказал Райдэн, предпринимая новую попытку сесть. Попытка вышла неловкой, но более удачной. Он, тяжело дыша и морщась, привалился спиной к камню. – Тут недалеко брешь. Я не успел нас донести.

– Ты сможешь идти? – Мико поддержала его, помогая встать.

– Придётся. – Райдэн едва держался на ногах. На лбу выступила испарина. – Мы потеряли много времени, скоро они нас найдут. Только дома мы будем в безопасности – замок окружён прочным заклятием.

Они медленно брели по лесу, то и дело останавливаясь, чтобы Райдэн мог перевести дух, привалившись к дереву. Мико тоже с трудом переставляла ноги, но не показывала этого – она была нужна Райдэну. Развалиться на части сможет, когда они окажутся в безопасности.

Брешь оказалась высоко над землёй, над вершинами сосен. Мико не могла её разглядеть, но поверила Райдэну на слово. Он достал из кармана измятый лист клёна, обхватил Мико за талию и взмахнул рукой.

Взлететь получилось не сразу, то ли от того, что лист был порван, то ли от того, что Райдэн ослаб. Но после нескольких попыток и грязной ругани сквозь стиснутые зубы ветер всё же неохотно подхватил их. Мико вцепилась в Райдэна, надеясь, что он не потеряет сознание в полёте и они доберутся целыми.

Брешь проглотила их и выплюнула высоко в небе.

Мико сразу разглядела дом, сад и раскидистое дерево золотого гинкго, которое видела в прошлый раз. Теперь она заметила ещё и пруд, и извилистые дорожки, и другие дома на территории, обнесённой высокой стеной.

Райдэн спикировал вниз, к серой черепичной крыше дома. И когда они оказались достаточно низко, Мико почувствовала странное сопротивление воздуха. Он вдруг стал плотным, как кисель, а кожу заколола сотня мелких иголочек. Это то самое защитное заклинание, о котором говорил Райдэн? Натянувшись под тяжестью их тел, воздух всё же сдался и пропустил их сквозь себя.

Лист клёна окончательно порвался, и ветер тут же умчался прочь, оставив их, и Райдэн с Мико полетели вниз. К счастью, они уже были невысоко, и Райдэн, успев подхватить Мико, приземлился на крышу, поскользнулся, и, сбивая черепицу, они покатились вниз.

Мико вскрикнула, решив, что они сейчас разобьются, но под крышей ждал пушистый куст, который больно отхлестал их ветками, но смягчил падение. Мико выбралась из кустарника вслед за Райдэном.

– Вот мы и дома, – выдохнул он, сделал шаг к энгаве и ничком, словно подкошенный, рухнул на землю.

– Райдэн! – Мико подскочила к нему, перевернула на спину и облегчённо застонала, уронив голову ему на грудь. Дышит.

Хлопнули, распахиваясь, двери дома, застучали по веранде пятки. Кто-то оттолкнул Мико в сторону, и девушка в голубой юкате накрыла собой Райдэна.

– Райдэн! Что с тобой! – закричала она, хватая его за одежду и заливаясь слезами, а потом резко обернулась к Мико: – Что ты с ним сделала?!

Сердце пропустило удар. Это была Хотару.

Глава 42

Принцесса без короны

Мико с Хотару сидели на подушках в чайной комнате и ждали, когда из спальни Райдэна выйдет Шин. Хотару отправила ему ворона с посланием, когда они не сумели разбудить Райдэна. Лекарь расспросил Мико о том, что произошло, побледнел и, скрывшись за дверью спальни, уже час не выходил.

Хотару не смотрела на Мико, меряя комнату шагами и кусая ногти. Мико же не сводила с сестры глаз, но не могла заставить себя задать хотя бы один вопрос. Чай, заботливо разлитый акасягума этого дома, остывал на низком столике. Никто к нему так и не притронулся.

Значит, всё это время Хотару была здесь. С Райдэном.

Мико потёрла грязное лицо – она так и не помылась с дороги, вместе с сестрой ожидая возвращения Шина, чтобы услышать, что с Райдэном всё будет хорошо.

Хотару похорошела. Набрала вес, отчего лицо приобрело милую округлость. На щеках играл здоровый румянец, волосы шёлковой волной струились по спине. Жизнь среди ёкаев явно пошла ей на пользу. В отличие от Мико, которая в землях Истока похудела и осунулась ещё сильнее, чем после двух голодных лет, последовавших за смертью родителей.

«Почему ты здесь?», «Что случилось?», «Что связывает вас с Райдэном?» – вопросы наслаивались один на другой, но Мико упорно молчала. Она нутром чувствовала, что ответы ей не понравятся, и хотела оттянуть этот момент. Что бы ни случилось, Хотару жива и здорова, со всем остальным они разберутся потом.

Измождённая Мико задремала, привалившись к стене, но Хотару грубо пнула её по ноге. Мико испуганно вздрогнула и, не сообразив, что произошло, потеряла равновесие и упала на бок.

– Как ты можешь спать?! – взвизгнула Хотару и ткнула пальцем в сторону второго этажа. – Райдэн умирает. Из-за тебя!

– Я сделала всё, что в моих силах, чтобы ему помочь. – Мико села и потёрла виски, голова раскалывалась.

– Ты сделала всё, чтобы Хранители вынесли ему смертный приговор! Мы с Шином чуть с ума не сошли, когда узнали!

«Мы с Шином. Значит, он тоже знал».

– Я не просила его брать вину на себя! – огрызнулась Мико, от криков сестры голова грозила вот-вот лопнуть.

Хотару уже открыла было рот, чтобы продолжить наступать, но тут дверь в чайную отворилась, и в комнату заглянул Шин. Вид у него был уставший, но сносный. Увидев Хотару, Шин глубоко поклонился.

– Райдэн поправится, принцесса, можете не переживать.

Хотару прижала ладони к груди, охнула и осела на пол. Глаза её наполнились слезами, но она улыбалась.

– Спасибо! Спасибо, Шин! Спасибо, что спас его!

Лекарь вежливо склонил голову.

– Вы преувеличиваете мои заслуги, принцесса. Всё сделала Мико. Я только добавил пару настоек и заклинаний, чтобы помочь ему быстрее восстановиться. Если кого и благодарить, так это вашу сестру.

Шин перевёл взгляд на Мико и кивнул. В его глазах разливалось сочувствие и… сожаление. Она не ответила – переводила озадаченный взгляд с лекаря на Хотару и обратно. Мысли медленно копошились в её уставшем мозгу, и она не хотела их пускать, не хотела, чтобы мозаика складывалась. Пропустить мимо ушей, закрыть глаза, она ничего не слышала и не видела. А ещё на задворках сознания вертелось какое-то воспоминание. Чьё-то чужое воспоминание? Мико никак не могла вспомнить.

– Принцесса? – Язык предательски ударился о нёбо, выдав набор звуков, которые потеряли смысл, не успев его обрести.

Хотару, которая уже успела взять себя в руки, резко повернулась к Мико, выпрямилась и гордо вскинула подбородок.

– Я перерождение принцессы Эйко, – сказала она таким тоном, будто иначе и быть не могло.

Мико растерянно заморгала и перевела взгляд на Шина, тот выглядел встревоженным.

– Что она имеет в виду? – спросила Мико.

– Думаю, лучше будет подождать, пока проснётся Райдэн и всё объяснит, – извиняющимся тоном ответил Шин, краснея и пряча глаза. – Думаю, он лучше…

– Ты всё знаешь, – оборвала его Мико. Сердце в груди успело разогнаться, а уши заложило от шума крови. – Рассказывай. Что здесь, демоны Бездны, происходит.

– Нечего рассказывать, Мико, – в тон ей ответила Хотару, не дав Шину раскрыть рта. – Я принцесса Эйко, а ты должна была отвлечь внимание Хранителей. Ты же не думала, что и правда можешь быть перерождением великой принцессы?

Щёки обжёг румянец, и Мико, хмурясь, замотала головой. Нет, всё не так. Всё не должно быть так. Воспоминание забилось в сознании сильнее, вызывая головную боль. Акира и другие Хранители в тёмной комнате.

Взгляд Хотару смягчился, она подобралась ближе к Мико и взяла её холодную израненную мозолистую ладонь в свои – тёплые и нежные.

– Прости, что заставили думать, что ты особенная, – сказала она с материнской заботой в голосе и жалостью в глазах. – Но это был единственный способ обвести Акиру вокруг пальца. Подсунуть ему не ту сестру, пока Райдэн и Шин обучают меня магии.

«Лгунья!» – хотела закричать Мико, но по глазам видела, что сестра говорила правду. И правда оказалась ещё более болезненной и жестокой, чем она боялась.

– Но Хранители… – Подсмотренные воспоминания Акиры пробивались яркими вспышками, ослепляя Мико и ввергая в ужас. – Я чуть не умерла во время церемонии. Они хотели… запечатать мою душу. Я должна была умереть. Вы… ты…

Хотару коснулась её щеки и жалобно изогнула брови.

– Мне очень жаль. Понимаю, это больно…

– Не понимаешь. – Мико выдернула руку и вскочила на ноги. – Не понимаешь, Хотару. Ты ничего не понимаешь. И не делай вид, что это не так. Вы собирались принести меня в жертву! Ты собиралась!

Хотару поднялась следом.

– Всё не совсем так. Всё гораздо сложнее, сестрёнка…

– И не называй меня так! – гаркнула Мико. – У тебя больше нет на это права! Я искала тебя… Я думала…

Мико схватилась за голову и стиснула зубы, удерживая рвущийся наружу крик.

– Всё же стоило дождаться Райдэна, – пробормотал перепуганный Шин, а Мико метнула в него полный ненависти взгляд.

– Это он всё придумал?! – И зарычала, не дожидаясь ответа: – Конечно он! Сияющая Богиня, кто бы сомневался!

– Всё это больше, чем ты, Райдэн и каждый из нас, – сказала Хотару, а Мико рассмеялась ей в лицо.

– Конечно! Кажется, я это уже слышала от другого ёкая! – Она втянула носом воздух, стараясь взять себя в руки, чтобы не броситься на сестру с кулаками. Закрыла глаза и выпрямилась. – Знаете, с меня хватит. Играйте сами в принцесс, разбирайтесь с печатями. Я возвращаюсь домой.

Шин преградил ей путь.

– Нельзя. Акира тут же найдёт тебя.

Мико фыркнула:

– И что? Я просто скажу, что я не настоящая принцесса, и предложу поболтать с Райдэном.

– Он тебя убьёт, Мико.

– О, правда? А вы, – она указала пальцем на Шина и Хотару, – разве не то же самое собираетесь сделать?

– Хватит шуток, Мико, – встряла Хотару и сложила руки на груди, как часто делала мать. – Сейчас дом Райдэна – самое безопасное для тебя место на острове, если не в мире.

– Да плевать! Я здесь не останусь. – Мико обернулась к перепуганному акасягума, который застыл на пороге в обнимку с чайником. – Подготовь мне купальню и чистую одежду. Найдёшь штаны и рубаху?

Акасягума икнул, бодро закивал и побежал прочь.

Мико смывала с себя грязь, кровь и разговор с сестрой. Вода кусала царапины, но согревала уставшие мышцы. Да, в таком состоянии Мико далеко не уйдёт, но от одной мысли о Райдэне начинало выворачивать наизнанку от боли и обиды.

Если подумать, всё было очевидно с самого начала. Ответ лежал на поверхности, но Мико никак не могла выцарапать его суть. Райдэн следовал за ней по пятам, помогал и спасал, заставил заключить сделку – и всё ради того, чтобы она дожила до праздника Красной Луны, на котором её жизнь уже отнял бы Акира. Они оба играли с Мико как кошки с мышкой. Очень глупой мышкой.

А она и рада была обманываться. Поверила, что она особенная, что Акира способен её полюбить, что она значит больше, чем всегда думала. Мико запустила пальцы в мокрые волосы и протяжно выдохнула. Ей казалось, что она омертвела. Ещё трепыхалась как наживую выпотрошенная рыба, но уже ничего не чувствовала.

Хотару. Прекрасная, умелая, талантливая во всём Хотару. Кто ещё мог оказаться душой, поцелованной Сияющей Богиней, как не её сестра?

Мико горько усмехнулась собственным мыслям.

«Не будь такой легковерной и знай своё место», – сказала она себе и, обтеревшись полотенцем, завернулась в юкату и вышла из купален.

Хотару всё же уговорила Мико хотя бы переночевать и выделила ей комнату наверху, а Мико отметила про себя, что вела себя сестра как настоящая хозяйка дома, и снова задалась вопросом, какие отношения связывают их с Райдэном, но тут же отмахнулась от него – это её интересовать не должно.

Когда Мико поднялась на второй этаж, Райдэн выходил из комнаты. Сердце испуганно ёкнуло, она хотела бы спрятаться за поворотом и уже развернулась в обратную сторону, но Райдэн её заметил.

– Мико! – окликнул он, а она задрожала всем телом от его голоса и схватилась за стену, чтобы не упасть.

«Живой», – отбивало в груди сердце. Живой. Живой. Живой!

Мико обернулась и встретилась с его радостным взглядом. Райдэн сделал решительный шаг навстречу. А из его спальни выглянула Хотару.

– Райдэн, ты должен лежать… – начала она, но увидела Мико, осеклась и покраснела.

– Я рад, что ты в порядке, Мико, – выдохнул тэнгу. Казалось, он вот-вот сорвётся с места и бросится к ней, но что-то удерживало его на месте. Возможно, холодный взгляд Мико, за которым она старательно пряталась от боли.

– Да? Я думала, что план был в том, чтобы я умерла, – хмыкнула она и быстро прошла мимо.

– Мико… – Райдэн попытался схватить её за запястье, но она отдёрнула руку, скрылась в комнате и закрыла за собой дверь.

Её душили слёзы, но она зло, до боли вытерла их рукавом. Сколько можно плакать. Сколько можно быть слабой. Глупой и доверчивой. Никто больше не увидит её слёз. Достаточно.

В дверь постучали.

– Мико, – голос Райдэна спицей пронзил едва живое сердце. – Позволь мне всё объяснить.

– Не нужны мне твои объяснения. Хватило того, что рассказала Хотару. Уходи.

– Я… – в голосе Райдэна звучала мука. – Я не собираюсь тебя ни в чём убеждать, просто… будет честно рассказать всю историю. Просто, чтобы ты знала всё от начала и до конца.

Мико открыла дверь и тут же пожалела. Чёрные омуты глаз захватили её, и боль, что отражалась в них, стала новой спицей между рёбер.

– Честно? Теперь ты говоришь о честности? – Она вскинула брови. – Думаешь, что у тебя есть на это хоть какое-то право?

– Нет. Я знаю, что ты меня никогда не простишь. И я не собираюсь оправдываться – этому нет оправданий. Просто хочу, чтобы ты знала, почему я поступил… так, как поступил.

Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, а потом Мико отступила в сторону, пропуская Райдэна в комнату. Она хотела знать, ради чего должна была умереть.

Он сел на пол и выжидающе уставился на Мико. Она осталась стоять, скрестив руки на груди.

– Ну.

Райдэн кивнул. Он всё ещё был бледен и явно с трудом передвигался, но Мико заставила себя не обращать на это внимания. Он не заслужил жалости.

– Я хочу снять печати с острова. Хочу, чтобы люди и ёкаи научились жить в мире, – начал он, не глядя на Мико, будто смотреть на неё было очень больно. – Помнишь духа, которого мы видели на скале? Наш мир задыхается и медленно погибает – он не может жить в изоляции так долго. Поля уже давно не дают прежнего урожая, животные погибают, тысячи ёкаев страдают от голода и нищеты, умирают от болезней, слабеют из-за того, что гибнет дух острова. Нам нужны новые земли, торговые соглашения с людьми, острову нужно новое дыхание.

Хранители и крупные кланы не хотят этого замечать. Им всего хватает – и пищи, и земель. Они до сих пор хранят старые обиды и слишком ненавидят людей, чтобы вести с ними дела. Я понимаю их страхи – все они пострадали от человеческих рук, особенно Акира и его род, но эта боль мешает им видеть правду. А правда в том, что если не открыть остров, большая часть ёкаев попросту вымрет. Не должны страхи правителей стоить жизней их подданных.

– Тебя поэтому лишили крыльев? За то, что хотел снять печати с острова?

Райдэн кивнул.

– Всё это начала ещё моя мать. Она перетянула Бунко на свою сторону, и когда зеркало показало, что принцесса переродилась, Бунко рассказала об этом только моей маме. Зеркало привело в вашу деревню, в ту ночь в ней родились только две девочки, и мама отправила меня наблюдать за вами. Узнать, кто из вас принцесса, можно было только испытав – настоящая принцесса выберет три дара Сияющей Богини среди сотен других вещей. Мама сказала, что стоит подождать, пока вы подрастёте, пока ваши силы не окрепнут и магия не начнёт пробуждаться. Мама умерла, а я продолжил её дело. Помнишь ваш восемнадцатый день рождения?

– Лавка с кимоно… – Мико скривилась.

– Я одолжил его у Бунко, и Хотару выбрала правильное. Тогда я понял, что принцесса она, но нужно было убедиться. Я пробрался в сокровищницу Кацуми и украл бусы. И предложил Хотару выбор. Она снова справилась, и я рассказал ей обо всём. О том, кто она такая и на что способна.

Мико вспомнила, как порвала янтарные бусы, которые Хотару подарил возлюбленный. Вспомнила следы поцелуев на её шее. И женскую фигуру, что мельком увидела в спальне Райдэна. Сердце сжалось, и Мико затошнило.

– Вы… вы любовники? Ты и Хотару.

– Мико…

– Нет! – Она вскинула руку, отгораживаясь. – Нет, не отвечай. Я не хочу знать. Я…

Мико приложила ладонь к животу. Нужно успокоиться. Ей казалось, что внутренние органы перемешались и больше не умещаются в теле. Хотелось кричать, но она стиснула челюсти.

– Мико.

– Просто рассказывай дальше! – огрызнулась она. Ей не нужна была его жалость.

– Кацуми обнаружила пропажу бус. Меня предупредили вороны, я попытался спрятать Хотару в своём замке, но Акира поймал нас, едва мы пересекли границу миров. Хранители сразу догадались о том, кто такая Хотару. У нас был план на подобный случай – она сказала Хранителям, что я её похитил. Я раскаялся, меня лишили крыльев и отпустили. Убить Хранителя они не решились – тогда. Поэтому просто изгнали. Это… было что-то вроде сделки. Я обменял свои крылья на возможность служить Акире и быть рядом с Хотару в его замке. Когда её повели в пещеру цутигумо, я ждал в пещере. Она выбрала верный меч, я окончательно убедился, что она – принцесса, и вывел её через тот же ход, которым бежали мы с тобой. Спрятал её в своём замке, а Хранители решили, что она погибла.

– И тогда ты решил подсунуть Хранителям меня? – Мико вопросительно вскинула брови.

– Только принцесса Эйко может сломать печати и вернуть земли Истока в мир смертных. Веками они жили в страхе того, что принцесса переродится и объединит острова. И за тысячу лет Хранители придумали способ решить проблему раз и навсегда – не убивать принцессу, как это сделал её отец, а извлечь и заточить её душу, чтобы перерождений больше не было.

Я должен был найти способ уберечь принцессу от Хранителей. Отвлечь их внимание, убедить в том, что они победили. И в безопасности позволить Хотару пробудить свои силы, и после – снять печати с острова. Я снова отправился к Бунко, она кажется алчной и взбалмошной, но тоже мечтает о свободе. Никто не подкупал её, как думают Хранители, Бунко просто поверила в мечту моей матери. И решила остаться на этой стороне и после её смерти. Бунко вывела Хранителей на тебя.

– А ты принёс мне нужный меч и рассказал про кимоно, – Мико с досадой поморщилась. Всё это время она послушно шла за ниточками, которые держал тэнгу. – А зеркало Бунко? Оно показало, что Хотару жива. Акиру это не удивило? Он же считал, что Хотару мертва?

– У Бунко два зеркала, – усмехнулся Райдэн. – Зеркало «Чи» показывает реальность, оно и нашло принцессу. А зеркало «Тэн» показывает только то, что ты желаешь видеть. Ты хотела, чтобы сестра была жива, а мы с Акирой, пусть и по разным причинам, хотели, чтобы ты осталась с ним. Но всё пошло не так, ты попала в рёкан, и я… я не мог оставить тебя там.

– Акира всё равно выкупил меня на день церемонии, зачем ты…

– Я боялся, что при таком раскладе ты можешь отказаться танцевать, и всё усложнится. – Райдэн отвёл взгляд. – А если Акира якобы отправит меня тебя спасать, то ты будешь благодарна и… Но всё снова пошло не по плану. Этот ублюдок Ичиро…

Райдэн сжал кулаки.

– Но зачем было брать вину за его смерть на себя? Чтобы я не отказалась танцевать? Я могла бы обменять танец на свободу. Всё равно не знала… – Мико качнула головой, – чем он должен был закончиться.

– Я не говорил, что безупречен и хитроумен, как лис, – неопределённо передёрнул плечами тэнгу. – Я испугался и выдал первое, что пришло в голову. Это было глупо, но умереть я не боялся. Смерть не хуже потери крыльев.

– Всё сложилось так, как ты хотел. – Мико села напротив Райдэна. – Идеально. Ты был так близко к цели, но не дал мне закончить танец.

– Я… – Райдэн запнулся, посмотрел на Мико и упёр взгляд в пол. – Не смог. – И тут же усмехнулся. – В итоге я оказался слабее, чем думал, и всё пошло насмарку.

– Почему же? – Мико пожала плечами. – Ты всё ещё можешь вернуть меня Акире, приказать молчать с помощью сделки, и он не узнает, что Хотару жива.

– Нет, – отрезал Райдэн.

– Почему? Это лучший способ сохранить…

– Этого не будет.

– Почему, Райдэн?

– Я не дам тебе умереть. – Он смотрел решительно и взволнованно. – Мы найдём другой способ…

– А если я сама пойду к Акире и всё расскажу? Про тебя и Хотару. Отличная выйдет месть.

Райдэн вздрогнул:

– Он убьёт тебя.

Мико пожала плечами:

– Да мне, может, всё равно уже.

Райдэн положил ладони на татами и склонился перед Мико. А она отпрянула от неожиданности.

– Пожалуйста, не делай этого. Останься здесь, в безопасности.

– «Пожалуйста»? Ты что же, не собираешься удерживать меня силой?

– Пожалуйста, останься. – Райдэн не поднимал головы. – Если ты не можешь делить со мной дом, я выделю тебе любой другой на территории замка, и никто из нас тебя не потревожит. Ты можешь уйти в любой момент, но я прошу тебя остаться.

Мико не знала что сказать. Единственное, что она понимала точно – что смертельно устала. И что не хочет видеть ни Хотару, ни Райдэна, ни Акиру.

– Хорошо, я останусь.

Райдэн вскинул голову, взволнованный, покорный, похожий на домашнего пса. И у Мико заболело сердце – смотреть на него такого… открытого, было невыносимо.

– Выделить тебе отдельный дом? Я тотчас прикажу…

– Этой комнаты вполне достаточно, спасибо, – сдержанно ответила Мико. – Я бы хотела немного поспать. И подумать.

Повторять дважды не пришлось. Райдэн тут же вышел, прикрыв за собой дверь. А Мико рухнула прямо на татами, не в силах доползти до расстеленного футона. Слёз не было. Не было ничего, кроме сосущей пустоты в груди, которую, казалось, уже ничем не заполнить. Только болели между рёбрами спицы, не давая вдохнуть полной грудью.

Мико закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Глава 43

Принцесса и Тэнгу

Утром Мико долго лежала в постели, глядя в потолок, и если бы не Шин, тихо постучавший в дверь, так бы и не заставила себя вылезти из-под одеяла.

– Доброе утро. Могу я тебя осмотреть? – Он заглянул в комнату. – Я хотел вчера, но Райдэн попросил тебя не тревожить.

Мико села, щурясь от солнца.

– Со мной всё в порядке, – хмуро сказала она. Несмотря на всё произошедшее, к Шину она не испытывала неприязни, просто не хотела никого видеть.

– Из тебя вытряхнули душу и довольно грубо запихнули её обратно, – Шин застенчиво улыбнулся. – Я бы хотел удостовериться, что ничего не… сломалось.

Мико усмехнулась – именно это она и чувствовала, только вот вытряхнуть душу вытряхнули, а вернуть забыли или вернули неправильно. Мико даже на мгновение подумалось, что Шин мог бы это заметить, поставить душу на место, и тогда ей стало бы легче. Но что-то подсказывало ей, что заклинаний и мазей от ранений, которые ей нанесли Акира, а после Хотару и Райдэн, не существует.

Кивком Мико пригласила Шина войти. Он присел рядом и стал внимательно осматривать её тело, смазывая царапины и синяки мазью и накладывая повязки.

– Как спишь? Кошмары не мучают? – спросил он. – Ходящая не возвращалась?

– Она оказалась довольно милой, благородно отложила моё убийство до лучших времён. Жду теперь, когда на огонёк заглянет Ичиро. Ему тоже есть о чём со мной поболтать.

– Это вряд ли случится. – Шин ободряюще улыбнулся. – Душа ёкая после смерти распыляется, становясь частью окружающего мира. Сэнго была ведьмой и человеком – наши души сохраняют форму и ищут новое пристанище.

Мико безразлично дёрнула плечом – ей было неинтересно.

– Ты должна понять Райдэна. Он хочет спасти земли Истока. Ты же видела духа? Райдэн мечтает, чтобы люди и ёкаи жили в мире, как добрые соседи, а не заклятые враги. Да, план был жесток и ужасен по отношению к тебе, Райдэн не знал, что всё так обернётся…

– Я никому ничего не должна, – огрызнулась Мико. – Тем более Райдэну, тем более теперь.

Шин покорно кивнул и покраснел.

– Просто знай, что он очень сожалеет, что так обошёлся с тобой. Но в итоге Райдэн поставил под угрозу всю нашу миссию, союзников и жизни тысяч ёкаев, чтобы спасти тебя.

– Если ты пришёл сюда, чтобы выторговать для него прощение, то уходи. – Мико грубо выдернула руку из ладоней лекаря, не дав закончить с повязкой. – Моя жизнь не игрушка, Шин. Нельзя просто сделать её разменной монетой, а потом всё отыграть назад, извиниться и думать, что всё станет как прежде.

Мико уколола Шина взглядом. Что ж, по крайней мере, она всё же может сказать Райдэну и Акире спасибо – она больше не та наивная девочка из рёкана, готовая всё простить ради капли любви. Она больше не позволит с собой играть, будто с беззащитной мышкой. Ни ёкаям, ни людям.

– Я понимаю, Мико. И мне тоже очень жаль, что так вышло. Я бы хотел, чтобы всё обернулось иначе, но ещё я хочу спасти свой дом от гибели.

Мико хмыкнула – где-то она уже это слышала.

– Позволь проверить твою душу, и я уйду, – сказал Шин, а Мико в ответ только кивнула.

Он достал из рукава заклинание, развернул лист, приложил к груди Мико и накрыл ладонью. По телу пронеслось щекочущее тепло, и кожу заколола сотня мелких иголочек. В груди на мгновение снова зажглось солнце, словно пообещав, что всё будет хорошо, но тут же погасло, оставив после себя смертельный холод. Спину покрыли мурашки, и Мико невольно поёжилась.

– Ты что-то почувствовала, когда Райдэн коснулся твоей души?

– Было… – Мико зарделась от нахлынувших воспоминаний и отвела взгляд. – Очень приятно.

Шин сосредоточенно кивнул и убрал руку с заклинанием.

– Во время брачного танца возлюбленные касаются душ друг друга, и это формирует между ними прочную связь, которую невозможно разорвать. Но так как только Райдэн коснулся твоей души, а ты его души не касалась, я не знаю, что произойдёт и произойдёт ли что-то вообще.

Мико вздохнула: ну, конечно, разве могло быть иначе.

– А… – Мико замялась. – Если одной души коснутся сразу двое? Что произойдёт?

– Не знаю. – Шин задумался. – А что? Кто-то ещё…

– Нет. – Отчего-то Мико решила не упоминать, что Акира её души тоже касался. Не то чтобы она не доверяла Шину, просто подумала, что никому об этом лучше не знать, а ей – лучше забыть. Тем более если никаких известных последствий у этого нет.

– Но если заметишь что-то неладное, сразу говори мне, хорошо?

Она взглянула в обеспокоенные глаза Шина.

– Хорошо, обязательно скажу.

После обеда с Шином Мико решила прогуляться по территории замка. А лекарь, попрощавшись, отправился домой – в свою маленькую хижину в глухой чаще.

Мико брела по аккуратным дорожкам мимо пруда, погружённая в отсутствие мыслей, когда заметила Райдэна и Хотару на небольшом, выстланном досками участке прямо посреди сада.

Мико застыла от удивления.

Хотару держала в руках меч. Деревянный – боккен, – но всё же это был меч. Такой же был у Райдэна. Они отрабатывали кихоны – самые простые упражнения, не имеющие ничего общего с реальным боем – их дают детям, которые только учатся. Но Хотару держала меч!

Мико скользнула в тень сосны, чтобы понаблюдать за занятием.

Движения Хотару были ужасными – руки деревянные, плечи зажаты и подняты, она то и дело сходила с линии атаки и заводила остриё меча слишком далеко назад, отчего и сама кособочилась, теряя устойчивость. А оружие, казалось, было слишком тяжёлым для её тонких рук. Она потела и пыхтела, а Райдэн то и дело останавливал упражнение, чтобы поправить её стойку или положение меча, выставить ноги на одну линию и легонько стукнуть Хотару по лопаткам, заставляя выпрямиться. Она краснела, но старательно исправляла ошибки и тут же допускала новые, краснея ещё больше.

Райдэн же терпеливо объяснял ей кихоны снова и снова. И она снова и снова повторяла одни и те же движения, сдвинув брови к переносице.

Мико так и простояла в тени дерева до конца тренировки.

Отложив мечи, Хотару и Райдэн сели на пол. Хотару едва дышала, Райдэн даже не вспотел. Они о чём-то говорили, но слова не долетали до укрытия Мико. Райдэн что-то сказал, Хотару потупила взор и взяла его за руку, но он мягко высвободил ладонь и покачал головой. Она состроила рожу и буркнула что-то в ответ. Райдэн засмеялся, Хотару тоже захихикала, ударила его кулаком в плечо и тут же отпрянула, засмущавшись и спрятав руку за спину.

Мико не нужно было подходить ближе, чтобы понять – её сестра по уши влюблена. В груди заболело, и Мико поспешила уйти.

Мико сидела на энгаве, греясь на солнце, когда Хотару с Райдэном вернулись, уставшие и пыльные. Мико отвернулась, чтобы ненароком не встретиться взглядом с Райдэном, и сделала вид, что её очень интересует жук, ползущий по полу.

– Как ты? – спросил Райдэн. – Ничего не болит?

Мико вздрогнула от его голоса, но тут же взяла себя в руки.

– Всё прекрасно.

Повисло неловкое молчание. Райдэн прочистил горло и забрал у Хотару боккен.

– Я велю подготовить купальни и чистую одежду. Вечером будет ещё одна тренировка, так что отдохни как следует, – сказал он и, ловко запрыгнув на энгаву, скрылся в доме.

Хотару, помявшись немного, села рядом с Мико. Некоторое время они обе молчали, не глядя друг на друга.

– Я не собираюсь просить прощения, – наконец выпалила Хотару.

– Хорошо, потому что я всё равно тебя не прощу. – Мико поморщилась и посмотрела на сестру с недоумением.

– Никто не собирался оставлять тебя мёртвой, – раздражённо сказала она. – Когда с Хранителями было бы покончено, я бы освободила твою душу и ты бы переродилась.

– О, ну это всё меняет! – Мико захохотала. – Демоны Бездны, Хотару, за что ты так меня ненавидишь? Мне казалось, я была хорошей сестрой.

Хотару посмотрела на Мико с искренним удивлением.

– Я не ненавижу тебя. – Она захлопала глазами.

– Тогда почему так просто решила дать мне умереть? Сбежала, ничего не сказав.

Хотару взглянула на синее безоблачное небо и пожала плечами.

– Наверно, я тебя не люблю, – сказала она так просто, будто речь шла о сущих пустяках. – А ты не любишь меня. Мы всегда были чужими друг другу. Меня бесило, что тебя устраивала наша жалкая жизнь. Ты дралась и ругалась, но никогда по-настоящему ничего не делала, чтобы её изменить. А я всегда хотела из неё вырваться, хотела большего. Знала, что рождена для чего-то большего, чем просто замужество, чем жизнь в бедности и голоде со своей бесхребетной сестрой. И я оказалась права. – Она обернулась к Мико, и в её взгляде не было ни раскаяния, ни сожаления, только искренняя уверенность в своих словах. – Я не ненавижу тебя, Мико. Мне просто всё равно.

– Мы же сёстры. – Мико подтянула ноги, обхватила колени и уставилась вдаль. – Разве мы не должны заботиться друг о друге?

– Я не хочу заботиться о тебе. И не хочу, чтобы ты заботилась обо мне. – Хотару изящно пожала плечами. – Знаешь, я до сих пор не вернула тебя Акире только потому, что забочусь о Райдэне. Ему… будет больно.

Её взгляд стал печальным, и Хотару замолчала. Молчала и Мико. Ей было больно и страшно слышать слова сестры, но вместе с тем она понимала, что в чём-то Хотару права. Им действительно было легче друг без друга, и между ними никогда не было любви – всё, что их связывало, общая кровь и непонятный, никому не нужный долг, который Мико зачем-то взвалила на себя, хотя ни она, ни Хотару того не хотели. В конце концов, они оказались просто двумя чужими людьми, которые мало что знали друг о друге, несмотря на то, что девятнадцать лет делили пищу и кров.

– Могло ли всё сложиться по-другому? – спросила Мико.

– Не знаю, разве это имеет значение?

Мико молчала. Она и сама не знала. Ей только было очень горько.

– Мне жаль, что между нами… – начала было Мико, но осеклась, заметив две фигуры, приближающиеся со стороны кухонь.

Акира вёл за руку Юри, которая, увидев Мико, взвизгнула, вырвалась и бросилась к ней.

– Госпожа! – Юри заключила Мико в крепкие объятия. – Я так волновалась! Господин Акира сказал, что господин Райдэн вас похитил! Я не знала, что делать, но потом вспомнила, как вы попросили меня перенести вас на кухню…

Мико её почти не слушала, с замиранием сердца наблюдая, как неторопливо идёт Акира, переводя удивлённый взгляд с Мико на Хотару и обратно. В руке он сжимал яри[36] – острое лезвие копья ослепительно блестело на солнце.

Липкий, холодный ужас наполнил Мико, льдом прокатившись вдоль позвоночника. Она оторвала от себя упирающуюся Юри, задвинула за спину, прикрыв собой, и медленно поднялась на ноги.

– Решили меня одурачить? – Янтарные глаза Акиры недобро блеснули. – Думаете, это всё игры?

– Хотару, беги в дом и зови Райдэна, – шепнула Мико, оглядываясь по сторонам и прикидывая, что можно использовать как оружие, чтобы задержать Акиру.

– Мико, – вкрадчиво сказал цуру, и голос его стал почти нежным. – Не делай глупостей и возвращайся со мной. Райдэн вскружил тебе голову…

Всё случилось слишком быстро. Хотару бросилась в дом. Акира метнул яри.

– На помо!..

Копьё пробило её насквозь, вошло на добрую половину древка и вонзилось в стену. Хотару захлебнулась собственным криком, в лицо Мико брызнула кровь. Юри заверещала. Хотару взялась за древко, но руки ослабли, взгляд остекленел, и она, уронив голову на грудь, повисла на копье.

Несколько невероятно долгих мгновений Мико наблюдала за тем, как с губ сестры капает кровь, а красивое лицо стремительно бледнеет, под ногами растеклась лужа, и в нос Мико ударил резкий запах мочи.

– Если не хочешь отправиться за ней, идём со мной, – приказал Акира.

Мико медленно перевела на него ошарашенный взгляд. К горлу подкатила тошнота.

– Ты… Я убью тебя! – завопила она и с голыми руками бросилась на цуру. – Я убью тебя! Убью!

Она почти достала кулаком его лицо, но получила мощный удар крылом в бок и покатилась по земле, поднимая пыль. Вскочила и снова дикой кошкой бросилась в атаку.

Райдэн приземлился перед ней, бросил в руки меч и обнажил свой.

– Зря ты пришёл один, Акира. – Он угрожающе выставил перед собой лезвие катаны. Мико торопливо пристёгивала к поясу ножны.

Акира протянул руку, и яри, покинув тело Хотару, легло ему в ладонь. Хотару безвольно рухнула на энгаву. Мико рассвирепела и, выхватив меч, кинулась на Акиру. Обошла выпад копьём и рассекла лезвием воздух – помедли Акира хоть немного, лишился бы руки.

– Сдохни! Ублюдок! – кричала Мико, нанося удар за ударом, тесня Акиру и не подпуская к нему Райдэна.

Цуру отступал – не хотел её поранить. Как ни крути, Мико нужна была ему живой, она собиралась этим воспользоваться.

– Ты говорил, что любишь меня! – Она сделала выпад, но Акира снова увернулся.

На его лице появилась снисходительная улыбка – похоже, слова Мико его позабавили.

– Прошу тебя, мне три сотни лет. Ты и правда думала, что меня может привлечь такое дитя, как ты? – Он рассмеялся, ловко уходя от града ударов.

Мико стиснула зубы и бросилась влобовую. Это стало ошибкой, Акира ударил её древком яри под дых, схватил за волосы и притянул к себе. Мико зашипела от боли.

– Мы уходим, – процедил он, но тут же выпустил Мико, вынужденный отражать удары Райдэна.

Это был совершенно другой уровень сражения. Райдэн наносил удары так быстро, что Мико не могла за ними уследить. А Акира перестал играючи уклоняться – расслабленная улыбка исчезла с лица, сменившись сосредоточенностью.

Но Райдэну было не победить – он ещё был слаб и быстро устал, тогда как Акира, казалось, только разогрелся. И Райдэн это понимал: улучив момент, он разорвал дистанцию, достал из рукава веер и взмахнул. Ветер ударил Акиру и откинул прямиком в дом. Со страшным грохотом он проломил стену и исчез внутри, следом рухнула часть крыши.

Райдэн подскочил к Мико, она с готовностью обхватила его за шею, они взлетели и нырнули в брешь.

Райдэн принёс их на гору. Ту самую, где они видели духа леса. Ущелье, поросшее зеленью, утопало в вечернем солнце, а ветер подхватывал волосы Мико, играл с рукавами и забирался под подол хакама. На белой ткани рубахи остались горошины крови Хотару.

Мёртвой Хотару.

Мико закрыла глаза, прогоняя из памяти жуткий образ пронзённой копьём сестры. В конечном итоге она не смогла её спасти.

Рядом стоял Райдэн и молча наблюдал за лесом. И взгляд его был пуст. Винил ли он себя в произошедшем? Жалел ли, что спас Мико и из-за этого лишился настоящей принцессы Эйко? Что собирался теперь делать? Что ей теперь делать?

– Есть другой способ снять печати? – спросила Мико. – Без принцессы Эйко.

– Мне такой не известен, – хмуро ответил Райдэн. – Но даже если и есть, без принцессы союзники разбегутся, а мне не справиться без своих сил и их поддержки. Несколько кланов встали на мою сторону, потому что верили в Эйко. То же можно сказать и об обычных ёкаях, которые мечтают открыть остров. Все они верят и ждут принцессу Эйко.

Райдэн замолчал, о чём-то размышляя. Мико тоже молчала, переваривая сказанное и обдумывая события, которые пережила. Как же так вышло, что она всё потеряла и осталась совсем одна? Казалось, что даже самой себя у Мико больше не было – пустота внутри, которую она ощутила недавно, росла и болела, грозя поглотить её с головой. Пустота требовала себя заполнить, придать ей смысл, унять боль, но Мико не знала как.

– Я хочу отомстить Акире за Хотару, – наконец решила она, глядя вдаль, и, помедлив, добавила: – И за себя.

Жалела ли она о смерти Хотару? Мико не знала, но она ненавидела Акиру за то, что он так легко, не задумываясь, отнял её жизнь, будто та ничего не стоила. Судя по его спокойному лицу, Акира даже её не узнал.

Райдэн удивлённо посмотрел на Мико, будто не ожидал услышать подобного.

– С тобой или без тебя, – отрезала она и отвернулась.

Некоторое время Райдэн молчал. Солнце медленно пряталось за вершиной соседней горы, а ветер становился холоднее.

– Никто не знает, как выглядит настоящая принцесса Эйко, – тихо сказал он ветру. – Только ты, я и Шин.

– И что? – Мико обернулась.

– Зато сотни ёкаев видели тебя. – Во взгляде Райдэна появилась искра решимости. – Ты хочешь отомстить Акире, а мне нужна принцесса Эйко.

Мико скептически изогнула губы.

– Но я не настоящая принцесса. Не смогу сломать печати.

– Мы что-нибудь придумаем. Найдём другой способ, но мне нужна принцесса, чтобы сохранить союзников и собрать новые силы против Хранителей. Займи место Хотару, и я обещаю, что помогу тебе отомстить Акире.

– Тогда, тэнгу, – Мико повернулась к Райдэну и взглянула в чёрные омуты глаз, – давай заключим новую сделку.

Вклейка

Сноски

1

Ёкаи – общее название для сверхъестественных существ на островах Хиношимы, заимствованное из японской мифологии. – Здесь и далее примечания автора.

2

Ойран – проститутка высшего класса.

3

Сямисэн – трёхструнный щипковый музыкальный инструмент.

4

Юката – летнее повседневное кимоно. Чаще всего из хлопка или льна. Юката – традиционная одежда на островах Хиношимы и Японии.

5

Рёкан – гостевой дом.

6

Хаори – жакет прямого покроя без пуговиц, надеваемый поверх кимоно.

7

Футон – толстый матрас для сна, который расстилают на татами.

8

Сейдза – поза сидения на полу. Голени лежат на полу, бёдра – на внутренних сторонах голеней, ягодицы – на пятках.

9

Сёдзи – дверь, окно или разделяющая внутреннее пространство жилища перегородка. Она состоит из прозрачной или полупрозрачной бумаги, которая крепится к деревянной раме.

10

Фурин – стеклянный или металлический колокольчик с прикреплённым к язычку листом бумаги.

11

Фурисодэ – традиционное кимоно с длинными рукавами для незамужних девушек и невест.

12

Хакама – длинные широкие штаны с семью складками, похожие на юбку.

13

Онсэн – горячий источник, предназначенный для купания.

14

Тануки – оборотень, способный принимать облики человека и енотовидной собаки.

15

Цутигумо – паукоподобный ёкай.

16

Боккен – деревянный меч для тренировок, повторяющий форму катаны.

17

Ката – упражнения для изучения стоек, боевых приёмов и передвижений.

18

Кесагири – удар мечом наискось, по линии запаха кимоно (кэйкоги).

19

Энгава – открытая веранда традиционного дома в Японии и на островах Хиношимы.

20

Кандзи – иероглифы, которые в Японию пришли из Китая, а на Хиношиму – из Империи Хэ.

21

Онигири – рисовый пирожок с начинкой или без, обычно заворачивается в лист нори.

22

Каппа – разновидность водяных, похожи на человекоподобных черепах.

23

Цуба – разновидность гарды меча.

24

Ками – бог или дух.

25

В Японии и на островах Хиношимы принято измерять площадь помещений в татами. Площадь одного татами приблизительно равна 1,62 квадратного метра.

26

Данго – клёцки или колобки из клейкого риса.

27

Дзори – плоские сандалии без каблука, с утолщением к пятке.

28

Ри – мера длины, равняется примерно четырём километрам.

29

Кицунэ – лиса-оборотень.

30

Камадо – низкая печь из глины.

31

О-тёко – небольшая цилиндрическая чашечка из стекла, фарфора или хрусталя.

32

Кото – щипковый музыкальный инструмент.

33

Кокэси – деревянная кукла, как правило, цилиндрической формы, покрытая росписью.

34

Танто – кинжал самурая длиной 30–50 см. Клинок может быть как односторонним, так и обоюдоострым.

35

Мофуку – чёрное траурное кимоно.

36

Яри – копьё с прямым, обычно обоюдоострым лезвием.

Content

Елена Кондрацкая
Сон в тысячу лет

Глава 1 Цветущая слива в саду чудовищ

Глава 2 Шрамы и обещания

Глава 3 Ёкай в высоком замке

Глава 4 Цутигумо

Глава 5 Бабочка в паутине

Глава 6 Кимоно в снегу

Глава 7 Зеркало в облаках

Глава 8 Лепестки вечности

Глава 9 С небес на землю

Глава 10 Пролитая кровь

Глава 11 Ложь и правда Тэнгу

Глава 12 Две чаинки, оленьи рожки и тишина сердца

Глава 13 В комнате с круглым окном

Глава 14 Онигокко

Глава 15 Сладость и горечь вина из слив

Глава 16 Светлячки прошлого

Глава 17 Ходящая по нитям

Глава 18 Шёпот сердца

Глава 19 Тень ивы в солнечный день

Глава 20 Мышь, решившая стать кошкой

Глава 21 Мелодия сердца и перо в шкатулке

Глава 22 Сладкий яд Гинкго

Глава 23 Белые кости истока

Глава 24 Мёд и жасмин

Глава 25 Цветок камелии, что распустился в ночи

Глава 26 Сан из империи Хэ

Глава 27 Мышка за стеной

Глава 28 Слова, что горче крови на вкус

Глава 29 Чудовище и чудовище

Глава 30 Ойран для ночного гостя

Глава 31 Мышь, что съела кота

Глава 32 Персиковая косточка и точильный камень

Глава 33 Золотая клетка свободы

Глава 34 Две змеи

Глава 35 Девушка в красном кимоно

Глава 36 Омут

Глава 37 Последний сын клана Карасу

Глава 38 Печальная песнь журавля

Глава 39 Лист горящего клёна

Глава 40 Искорка

Глава 41 Девушка из снов Тэнгу

Глава 42 Принцесса без короны

Глава 43 Принцесса и Тэнгу

Вклейка

Сноски