Уильям Ирвин

Путь стоика. Сохранить спокойствие, твердость характера и благоразумие перед лицом испытаний

Посвящается Лоретте Лоэб, так настойчиво учившей меня мужеству и доброте

William B. Irvine

THE STOIC CHALLENGE

Copyright © 2019 by William B. Irvine

© Богданов Сергей, перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие научного редактора

Сегодня стоическая философия по разным причинам интересует множество людей и находит массу последователей. Рожденная две с половиной тысячи лет назад в Древних Афинах, она неожиданно оказывается актуальной в наши дни. Не в последнюю очередь популярность ей принесли труды таких авторов, как Уильям Ирвин, Массимо Пильюччи и Тони Лонг. Благодаря их работе человек, не имевший счастья окончить философский факультет, может узнать о том, что мудрость стоиков – это не только предмет дискуссий седых профессоров, спорящих о смутно понятных терминах, но и вполне прикладная дисциплина для повседневной жизни – ровно то, что подразумевалось под этим термином в Античности.

По всему миру открыли двери сотни стоических сообществ; таковые есть и в Москве, и в Санкт-Петербурге. Ежегодно проводится общая конференция Stoicon, посвящённая стоицизму, а также локальные конференции Stoicon-X. На 2021 год московское сообщество провело три конференции, и первую провели петербуржские стоики; в.п.с. имел честь присутствовать на каждой.

Постоянно публикуются материалы, связанные с актуальными темами – стоицизм и тюрьма, стоицизм и феминизм, стоицизм как психологический тренинг.

Одна из важнейших современных работ – книга американского философа Уильяма Ирвина «Радость жизни. Философия стоицизма для XXI века», в которой он последовательно разобрал труды античных авторов, писавших о стоицизме. Ирвин предпринял попытку рассказать, как современному человеку можно улучшить если не условия жизни, то собственное мироощущение и привести его в соответствие с пониманием античных стоиков о благой жизни.

Книга же, что у вас в руках, – практическое руководство, содержащие упражнения в самообладании, бесстрастии, наслаждении полнотой жизни и других стоических добродетелях.

Непредсказуемый XXI век не перестает преподносить сюрпризы.

Давайте же сообща встречать их с иронией и стоицизмом!

Иван Митрофанов, классический филолог, префект московского стоического сообщества

Вступление. День в аэропорту

Я совершал перелет через Соединенные Штаты и был вынужден сделать пересадку в Чикаго. Самолет, который должен был доставить меня домой, задерживался в связи с погодными условиями. Когда он наконец прибыл, нас пригласили на борт, но, как только мы заняли свои места, нас попросили покинуть самолет. Нам сказали, что люк грузового отсека не работает должным образом. После того как мы просидели пятнадцать минут в терминале, нас попросили вернуться на борт, что мы с радостью и сделали.

Десять минут спустя бортпроводница сделала еще одно объявление. После того как у них получилось закрыть люк грузового отсека, кто-то из бригады наземного обслуживания обнаружил, что на борт не попал один чемодан. Он открыл люк, чтобы его занести, но опять не смог его закрыть. Другими словами, незначительная проблема обернулась серьезными затруднениями. Нас вновь попросили покинуть самолет.

В терминале сотрудник аэропорта сообщил, что нам собираются предоставить другой самолет, но вскоре после этого объявил, что уже слишком поздно и до утра самолета не будет. Среди пассажиров пронесся гул неодобрения. Затем он заверил, что нас разместят за счет авиакомпании в соседнем отеле, – заявление, встреченное еще большим количеством недовольных возгласов. Должен признаться, я был среди тех, кто роптал, но потом я понял, что происходит: это событие подстроили стоические боги специально, чтобы меня испытать. «Игра началась!» – сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я отреагировал таким образом, потому что на собственном опыте убедился: если воспринимать неприятность как испытание – а точнее, предположить, что стоические боги устроили эту напасть специально для того, чтобы проверить мою стойкость и находчивость, – можно снизить связанные с ней эмоциональные издержки и одновременно увеличить вероятность того, что выход из затруднительной ситуации будет найден. Здесь уместно кое-что прояснить.

Для начала следует отметить, что я не состою в какой-то таинственной религиозной секте. Вовсе нет – я являюсь современным приверженцем античной философии. Если говорить точнее, то я практикующий стоик, в том смысле, что решил жить в двадцать первом веке в соответствии с жизненными принципами, разработанными две тысячи лет назад такими философами-стоиками, как Марк Аврелий, Сенека и Эпиктет.

И в своем выборе я не одинок. Все большее число людей понимает, что им не хватает того, что древние философы назвали бы философией жизни[1]. Такая философия говорит о подлинных ценностях человеческой жизни и предлагает стратегию их обретения. Если вы пытаетесь жить без подобной философии, вы прокладываете свой путь наугад. В результате ваши каждодневные усилия, скорее всего, будут бессистемными и жизнь будет прожита напрасно. Какое расточительство!

Важно понимать, что стоицизм не является религией: он ставит во главу угла не жизнь после смерти, но время, проведенное на Земле. Тем не менее следует добавить, что стоицизм не противоречит целому ряду религий, включая христианство и ислам. И в этой связи необходимо сделать еще одно уточнение. Выше я упомянул стоических богов. Я не верю, что эти боги в действительности существуют как физические или даже как духовные сущности. Для меня они – вымышленные существа. Обращаясь к ним, я могу трансформировать то, что большинству людей представляется всего лишь досадной неприятностью, в своего рода «игру разума». Это позволяет мне реагировать на неурядицы, не испытывая при этом раздражения, недовольства или уныния.

Я практикующий стоик, в том смысле, что решил жить в двадцать первом веке в соответствии с жизненными принципами, разработанными две тысячи лет назад такими философами-стоиками, как Марк Аврелий, Сенека и Эпиктет.

Те, кому в качестве психологической стратегии не нравится взывать к воображаемым богам, могут вместо этого апеллировать к воображаемому инструктору или учителю – эффект будет равноценным. Те же, кто действительно верит в Бога, могут исходить из предположения, что эти испытания посланы им Господом (или, если они мусульмане, Аллахом), что уже делают многие христиане и мусульмане. Далее в этой книге я еще вернусь к интеллектуальной игре «стоические испытания», стоящих за ней психологических исследованиях и дам совет, как лучше всего в эту игру играть, но сначала позвольте мне закончить историю про аэропорт.

Нам раздали гостиничные ваучеры и велели идти к выходу ждать автобус до отеля. Мы сели в автобус и вскоре прибыли к месту назначения. Отстояв в очереди к стойке регистрации, я получил ключ от своего номера и направился туда, где, как я предполагал, мне удастся поспать в лучшем случае четыре часа. Чтобы добраться до своей комнаты, мне пришлось петлять по коридорам и подниматься на лифте, а попав наконец в нее, я увидел полный беспорядок.

Не будь я стоиком, я тут же разразился бы праведным гневом: «Ну не идиоты ли? Что они себе позволяют!» Однако, рассматривая это как часть испытания, уготованного стоическими богами, я подумал совершенно иначе: «Хитро придумано! Не ожидал. Изящный ход, стоические боги!» Я вернулся к стойке регистрации и объяснил ситуацию администратору.

Мой гнев был бы понятен кому угодно, включая самого администратора. Но стоило ли из-за этого злиться? Очевидно, что нет, если я дорожу своим самообладанием. Мне также помогала сохранять спокойствие мысль о том, что администратор вовсе не злоумышленник, а просто рядовой игрок в том вызове, что бросают мне стоические боги.

Администратор дал мне ключ от другого номера, заверив, что «он должен быть убран». Этот прогноз оправдался. Я выспался, как мог, и рано утром спустился вниз, чтобы погрузиться в гостиничный автобус, готовый доставить нас обратно в аэропорт. В нем находились в основном пассажиры моего отмененного рейса, и всю поездку они наперебой кляли авиакомпанию, аэропорт и отель. Наблюдая за всем этим, я радовался тому, что не нахожусь в таком же обозленном состоянии.

На фоне этих разговоров я размышлял о том, насколько же избалованы мы, люди двадцать первого века. Посмотрите на нас: мы едем в автобусе с кондиционером, направляющемся в аэропорт с кондиционером, чтобы лететь через всю страну на самолете с кондиционером. Если в полете мы почувствуем жажду, нам принесут напитки на выбор, а если рейс будет достаточно долгим, нам предложат еду. Если захочется в туалет – пожалуйста, вот он, в конце прохода. Мало того, там наверняка будет туалетная бумага.

Интересно, что бы подумали о нас первые поселенцы Америки? Порой и им приходилось пересекать страну от края до края, но это были путешествия с фургонами на конной тяге, многими неделями дорожных неудобств, да еще и риском натолкнуться на враждебно настроенных (по вполне понятным причинам) коренных местных жителей. Да, в этих фургонах места для ног было больше, чем в современных самолетах, но многие из первых поселенцев шли за ними пешком, а не ехали, возможно, чтобы избежать дополнительной нагрузки на свои и без того тяжело груженные повозки. Или просто не хотели трястись на дорожных ухабах. Ведь в те времена не было не то что суперхайвеев, во многих местах и дорог-то как таковых не было. Да, и чтобы не забыть, в этих многонедельных путешествиях не бывало ни туалетов, ни туалетной бумаги! То, что испытываем мы, современные авиапутешественники (даже с учетом наших недавних злоключений), показалось бы первым поселенцам настоящим чудом. Тем не менее мы жалуемся на дискомфорт и несправедливость жизни.

Предоставленный нам запасной самолет взлетел и приземлился без каких-либо происшествий. По прилету в аэропорт родного города я нашел свою машину там, где ее оставил (уф!), и поехал домой, не встречая на своем пути ни метафорических, ни реальных преград. Прибыв домой, я решил, что испытание закончено, так что можно оценить свои достижения. Я подумал, что довольно неплохо справился и оставался спокойным и собранным вопреки всем преподносимым вызовам. Поэтому я чувствовал себя победителем. «Запишем еще одно очко в мою пользу», – сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь. Сомнительно, чтобы мои попутчики вышли из наших перипетий с таким же оптимистичным настроем, решил я. Я использовал эту стратегию «неприятность – ответная реакция» неоднократно с аналогичными результатами.

Расстраиваться или злиться, не получая желаемого, для многих людей совершенно естественно – это происходит автоматически. К счастью, существует и альтернативная реакция. Она проста и чрезвычайно эффективна. Я называю ее стратегией стоического испытания: столкнувшись с неудачей, нам следует относиться к ней как к проверке нашей стойкости и находчивости, которую придумали и предложили нам вышеупомянутые воображаемые стоические боги. Они подкидывают нам такие сюрпризы не с целью усложнить нашу жизнь, но для того чтобы сделать ее лучше.

Я понимаю, что это звучит парадоксально, но поверьте, на последующих страницах я объясню, почему нам стоит быть благодарными за то, что нас подобным образом испытывают.

Столкнувшись с неудачей, нам следует относиться к ней как к проверке нашей стойкости и находчивости, которую придумали и предложили нам воображаемые стоические боги.

Как следует из названия, стратегию стоического испытания изобрели древние философы-стоики. Да, родоначальники стоицизма были философами, но нужно помнить, что в Древнем мире сфера профессиональных интересов философов была довольно широка. Помимо того, что мы сегодня называем философией, они также занимались физикой, биологией, математикой, логикой и психологией. Стоики внесли значительный вклад в каждую из этих областей знания, но достигнутое ими в психологии особенно впечатляет. В самом деле, стратегия стоического испытания основана на их понимании феномена под названием эффект обрамления (фрейминга), заново открытом современными психологами: то, как мы мысленно характеризуем ситуацию, оказывает глубокое влияние на то, как мы реагируем на нее эмоционально.

Стоики осознали, что человек обладает значительной гибкостью в интерпретации переживаемых им ситуаций. Если говорить точнее, они обнаружили, что, думая о жизненных трудностях как о проверке нашего характера, мы можем кардинально изменять нашу эмоциональную реакцию на них. В частности, мы можем развить способность сохранять спокойствие даже перед лицом очень серьезных неудач, а это, в свою очередь, может иметь колоссальное влияние на качество нашей жизни.

Следует добавить, что многие люди имеют неверное представление о стоиках. Они считают, что это были бесстрастные личности, поставившие себе целью непреклонно принимать все уготованное им жизнью. Но это не так. Стоики стремились не изгнать эмоции из своей жизни, а скорее свести к минимуму количество испытываемых негативных эмоций, таких как, например, разочарование, гнев, горе и зависть. Они ничего не имели против переживания положительных эмоций, включая удовольствие и даже восторг.

Стоиков следует считать не унылыми личностями, а вечными оптимистами, обладавшими даром оценивать жизненные события с положительной стороны. Вместо того чтобы испытывать разочарование и гнев от свалившегося на них несчастья, они скорее находили немалое удовлетворение в том, что успешно справлялись с возникшим в результате этих трудностей испытанием.

Возникает соблазн описать стоиков как людей терпеливых, и они действительно таковыми были, но тут уместно сделать одну оговорку. В одном из своих значений терпеливый – это человек, способный переносить неурядицы безропотно. Однако это не то, что делали стоики. Цель их состояла не в том, чтобы, терпя поражение, оставаться спокойным, но в том, чтобы проходить через трудности без страданий. А это важное различие.

Эта книга представляет собой упражнение в том, что можно назвать стоицизмом двадцать первого века. На последующих страницах я слил воедино советы, данные философами-стоиками первого века, такими как Сенека и Эпиктет, с исследованиями, проведенными в конце двадцатого века такими психологами как Амос Тверски и Даниэль Канеман.

Стоики стремились не изгнать эмоции из своей жизни, а скорее свести к минимуму количество испытываемых негативных эмоций, таких как, например, разочарование, гнев, горе и зависть. Они ничего не имели против переживания положительных эмоций, включая удовольствие и даже восторг.

Отдельных представителей научного сообщества возмутит подобное вмешательство в классический стоицизм. Для этих людей стоицизм сродни бесценной древней реликвии – чему-то, что должно храниться в герметично запечатанной витрине музея, где ее можно рассмотреть, но нельзя потрогать. Напротив, я обращаюсь со стоицизмом как с инструментом, который (хотя и нуждается в заточке после длительного простоя) до сих пор является не только полезным, но и способным оказывать чрезвычайно благотворное воздействие на современную жизнь.

Стоит добавить, что сами стоики, скорее всего, не возражали бы против моего «осовременивания» их учений. Особенно одобрил бы это Сенека. Ведь именно он писал: «Выслушай наше мнение. Только не подумай, что «наше» – это мнение кого-то из маститых стоиков, к которому я присоединяюсь: дозволено и мне иметь свое суждение» (1). Я не претендую на столь же глубокие философские идеи, как у Сенеки, но мне доступно то, чего не было у него, а именно открытия научной психологии о природе человеческого сознания, сделанные в конце двадцатого века. Далее я применю эти идеи на практике, анализируя и объясняя то, как стратегия стоического испытания помогает справляться с возникающими трудностями.

Я начну с описания бед, которым все мы подвержены, и различных способов того, как мы обычно на них реагируем. Многие люди раздражаются, злятся, испытывают тревогу или даже уныние. Другие же преодолевают невзгоды без излишнего волнения. Как им это удается? И можем ли мы последовать их примеру?

Затем я исследую психологию злоключений: почему они оказывают на нас подобное эмоциональное воздействие? Я покажу, как, вместо того чтобы считать неурядицы просто неудачным опытом, мы можем превратить их в испытание нашей стойкости и изобретательности. Мы увидим, что подобное переосмысление способно оказать огромное влияние на то, как мы на них реагируем. Вместо того чтобы испытывать смесь гнева и тревоги, мы с удивлением обнаружим, что с энтузиазмом принимаем вызов, предстающий в лице обрушившихся на нас невзгод.

И, наконец, я покажу, как применение нами стратегии стоического испытания не только облегчает нашу жизнь, но и делает ее лучше, а когда придет время покинуть этот мир – поможет нам достойно умереть.

Мы можем развить способность сохранять спокойствие даже перед лицом очень серьезных неудач, а это, в свою очередь, может иметь колоссальное влияние на качество нашей жизни.

Часть I. Как справляться с жизненными трудностями

Глава 1. Неприятности: когда жизнь поворачивается к нам спиной

Иногда все в жизни идет гладко, даже великолепно, а потом, как гром среди ясного неба, возникает препятствие. Это может произойти на работе, на отдыхе, дома или (как в случае с моими неурядицами в аэропорту) в путешествии. Продуманный вами план больше не может быть реализован, а значит, придется разрабатывать новый.

В обычной жизни вы сталкиваетесь с целым рядом неприятностей. Вы можете поранить палец, или в тостере подгорит хлеб для завтрака. Вы можете оказаться без зонта под дождем или застрять в пробке и опоздать на работу. Но все это – мелкие невзгоды, всего лишь досадные помехи, небольшие накладки в вашей повседневной жизни. Простуда станет уже проблемой посущественней, если она нарушит ваши планы на несколько последующих дней. Неожиданная потеря работы почти наверняка будет считаться крупным несчастьем, поскольку вынудит вас изменить большинство планов на ближайшие месяцы. Однако все эти проблемы легко перекрываются смертью близкого человека, новостью о том, что вы больны смертельным недугом, или арестом за преступление, в котором вы не повинны, или даже за то, что действительно совершили.

Вы можете предположить, что ваша смерть относится к серьезным бедам, но так ли это, зависит от того, что происходит после нее. Предположим, что жизни после смерти не существует. В таком случае ваша смерть может стать утратой для ваших близких, но не явится поражением для вас. Если уж на то пошло, в отсутствие загробной жизни смерть не потребует смены ваших планов; она просто будет означать, что ничего планировать не надо.

Если же загробная жизнь существует, смерть может восприниматься как некая заминка. Если верить в реинкарнацию, возможно, вы вернетесь человеком, и в этом случае ваша смерть означает еще один век преодоления неудач, что само по себе может рассматриваться как большая неприятность. А если вы вернетесь не человеком, а, скажем, комаром, вы столкнетесь с целым комплексом совершенно иных задач – хотя, вероятно, у вас не будет достаточно интеллекта, чтобы воспринимать их в качестве бедствий.

Предположим, однако, что жизнь после смерти представляет собой не перевоплощение в другое тело, но продолжение существования в качестве себя. Если после смерти вы попадете в ад, то ваша смерть будет являться самой большой бедой из всех возможных. Если же вам предназначен рай, в таком случае вы скорее сочтете смерть не несчастьем, но крупным успехом – не поражением, а победой, так сказать, – коль скоро она повлечет за собой несравненно более предпочтительное существование.

Однако неясно, будете ли вы в раю счастливы вечно. Дело в том, что, попадая туда, вы берете с собой и свои личные свойства, включая, весьма вероятно, и склонность принимать то, что имеете, как данность. Это означает, что в скором времени вы начнете воспринимать совершенство райской жизни как должное, и, следовательно, она перестанет доставлять вам наслаждение. Возможно Бог в своей безграничной мудрости и устроит так, что в раю вы все же будете испытывать небольшие трудности просто ради того, чтобы не избаловать вас.

Аналогичным образом и сатана (если он существует), вероятно, понимает, что ад, в котором возможны неудачи, будет еще более инфернален. Поэтому он предпримет шаги для того, чтобы обреченные не считали свою ситуацию безнадежной. А именно он может время от времени посылать им луч надежды просто для того, чтобы затем нанести удар, жестоко его отобрав.

Иногда бедствия посылает нам сама природа. На пути вашей машины может оказаться олень, и в результате она придет в полную негодность. Бывает и так, что из-за бури вы на неделю остаетесь без электричества. В течение этой недели вы обнаружите, что уже давно принимали как должное присутствие в своей жизни электричества. А после того как подача электроэнергии будет восстановлена, вы (если будете внимательны к себе) с большой вероятностью обнаружите, как мало времени понадобится, чтобы начать вновь воспринимать его как данность.

Однако в большинстве случаев на вашем пути встает не природа, а другие люди. Чаще всего они делают это, не намереваясь причинить вам вреда. К примеру, неопытный официант может перепутать ваш заказ. Или, чтобы увернуться от оленя, другой водитель резко бросит свою машину в сторону (пытаясь таким образом избежать неприятностей сам), а в результате вынудит маневрировать вас, что закончится аварией и, соответственно, финансовыми потерями и, возможно, ущербом для здоровья.

В иных случаях люди доставляют вам неприятности сознательно. Например, в виде наказания дочери за плохую успеваемость отец может на месяц лишить ее права брать его машину, чтобы покататься. Для нее это может показаться самой худшей бедой из всех возможных. Аналогичным образом кто-то может вас серьезно огорчить, обчистив ваши карманы. Возможно, он сделал это, потому что во время покупки наркотиков его самого обокрали, и в этом случае ваше несчастье обернулось выходом из незавидного положения для него. Другими словами, не исключено, что неприятности заразны точно так же, как и болезни. И, наконец, другой человек может заставить вас страдать просто из вредности: возможно, в детстве вам случалось отбирать у брата или сестры любимую игрушку, чтобы насладиться их плачем.

Если вы злитесь на досадившего вам человека, полезно припомнить, что, хотя другие люди и виноваты во многих ваших бедах, равным образом и вы являетесь причиной многих их несчастий. Да, они вас раздражают, но допустите (просто допустите) и то, что точно так же раздражаете их и вы. В частности, их может раздражать то, насколько вы раздражительны. Этот факт легко ускользает от внимания, поскольку вы более остро воспринимаете проблемы, доставленные другими людьми, чем проблемы, которые сами доставили им. Одним из признаков зрелости является понимание того, насколько вы (вольно или невольно) осложняете жизнь окружающим. Таким образом, по словам Сенеки, важно не забывать: «Нам приходится жить дурными среди дурных. Единственно, что может обеспечить нам покой, – это договор о взаимной снисходительности» (2).

В отношении переживаемых вами неприятностей также следует помнить, что, если бы вы составили список принесших вам несчастья людей, вам пришлось бы внести в него и себя, причем, возможно, под первым номером. Большинство переносимых вами невзгод являются результатом плохого планирования с вашей стороны: в вашей машине может кончиться бензин, потому что, прежде чем отправиться в поездку, вы не проверили, сколько топлива осталось в баке. Или из-за того, что вы в последний день отпуска не завели будильник, проспали и опоздали на самолет домой. В иных случаях вас настигают беды в результате принятых вами неразумных решений. Например, отказавшись от прививки, вы можете заболеть опоясывающим лишаем.

Если вы злитесь на досадившего вам человека, полезно припомнить, что, хотя другие люди и виноваты во многих ваших бедах, равным образом и вы являетесь причиной многих их несчастий.

Существует тесная связь между невзгодами и желаниями: будет ли человек воспринимать нечто в качестве несчастья, зависит от того, чего он хочет; и степень страданий определяется тем, насколько сильно этого хочет человек. Для многих людей простуда просто досадная неприятность, но для марафонца, годами готовившегося к выступлению на Олимпийских играх, простуда перед состязаниями обернется серьезным поражением. Аналогичным образом, если два передних зуба потеряет шестилетняя девочка, то, вероятнее всего, она сочтет это не неудачей, но обрядом посвящения во взрослую жизнь и шансом получить награду от Зубной феи. Однако, утратив передние зубы утром дня вашей свадьбы, вы почти наверняка расцените это как полную катастрофу.

Помня о наличии взаимосвязи между несчастьями и желаниями, можно говорить, что, не будь у человека способности испытывать желания, не было бы и никаких несчастий. И наоборот: для того, кому нужно, чтобы все было идеально, неприятности будут привычным явлением в его, вероятно, очень несчастном существовании. К этому можно добавить, что человек с необычными желаниями будет подвержен нетипичным неприятностям. Большинство тонущих сочтут появление спасателя подарком судьбы, но для человека, пытающегося покончить жизнь самоубийством, оно будет означать полную неудачу.

Количество сваливающихся на вашу голову ударов зависит, как я уже говорил, от того, насколько вы предусмотрительны. Дни легкомысленного человека, скорее всего, наполнены непредвиденными препятствиями, и в результате он, вероятно, считает свою жизнь печальной и несправедливой. Не будь он таким беспечным, то понял бы причину своих бед.

Осмотрительные люди, напротив, минимизируют количество испытываемых ими неприятностей путем познания того, как устроен мир, впоследствии используя эти знания для планирования собственной деятельности. Однако, как бы тщательно они ни планировали свое будущее, время от времени жизнь подбрасывает трудности и им: у их полностью заправленного и недавно отремонтированного гибридного автомобиля зависает бортовой компьютер, и он встает на автостраде в час пик.

Если вы читаете эти страницы, то вы, несомненно, являетесь думающим человеком, который тратит много времени и сил на предотвращение предсказуемых проблем. Но в этой связи появляется другой вопрос: а предпринимаете ли вы такие же усилия для выработки стратегии минимизации эмоционального ущерба, который может причинить непредвиденные проблемы? А это следует делать, так как, если проанализировать все возникающие в связи с вашими невзгодами издержки, вы наверняка обнаружите, что дороже всего вам обходится вызванный неудачей эмоциональный стресс.

Существует тесная связь между невзгодами и желаниями: будет ли человек воспринимать нечто в качестве несчастья, зависит от того, чего он хочет; и степень страданий определяется тем, насколько сильно этого хочет человек.

Неплохое представление о неприятностях можно получить, отслеживая то, какое воздействие они оказывают на вашу жизнь. Попробуйте вести дневник неудач и записывать туда переживаемые вами неурядицы, их источник, то, насколько они для вас значимы и как вы на них реагируете. Это занятие даст вам возможность осознать, что часто за неприятности мы расплачиваемся дважды. Во-первых, существует то, что можно описать как физические издержки. Если на автомагистрали сломалась ваша машина, для решения проблемы вам придется совершить кучу физически осязаемых вещей, включая трату денег. Аналогичным образом, если доктор говорит вам, что у вас диагностирован рак, курс лечения потребует от вас физических издержек в плане нездоровья и дискомфорта.

Но бок о бок с физическими идут и эмоциональные издержки. Возможно, из-за поломки автомобиля вы сильно разозлитесь и наверняка глубоко опечалитесь, узнав, что у вас обнаружен рак. При этом во многих случаях эмоциональный вред от жизненных бед значительно превышает физические потери. Разве не здорово было бы снизить эмоциональные издержки ваших невзгод или даже полностью их упразднить? Оказывается, это можно сделать с помощью стратегии стоического испытания, описанной на страницах этой книги.

Многое можно понять, изучая, как реагируют на неприятности другие люди. Провести такой анализ помогает готовность людей рассказывать о своих неприятностях. Иногда бывает достаточно просто спросить «как дела?», и в ответ вы услышите рассказ о проблемах. Точно так же, упомянув в разговоре с приятелем о неисправности вашего водонагревателя, вы можете услышать встречное: «С моим в прошлом году было то же самое».

Люди также склонны оставлять первенство за собой, какой бы невзгодой вы с ними ни поделились. Если мы расскажем, что отравились в ресторане, вполне возможно, они отреагируют тем, что во всех подробностях опишут нам, как на целых три дня слегли, поев тако, купленный на улице в мексиканском городе Тихуана. Существуют и те, кто не ограничивается в разговоре одним лишь упоминанием о неприятностях, а вообще предпочитает говорить только о собственных бедах, в процессе рассказа реанимируя вызванный этими несчастьями гнев. Вполне понятно, что подобные личности – не самые приятные собеседники. Тем не менее, встречая их, будьте особенно внимательны. Не случается ли и вам реагировать на неприятности подобным же образом? И если да, способны ли вы преодолеть эту тенденцию? Если способны, то ваша жизнь потечет более размеренно, и в результате, возможно, вам покажется, что теперь вы наслаждаетесь жизнью, как никогда прежде.

Если проанализировать все возникающие в связи с вашими невзгодами издержки, вы наверняка обнаружите, что дороже всего вам обходится вызванный неудачей эмоциональный стресс.

Иногда мы делимся историями наших бед, желая принести пользу обществу. Мы надеемся, что, описав свои злоключения другим, мы сможем предупредить их о препятствии, с которым они тоже могут столкнуться. А рассказывая людям о том, как мы реагировали на эту неприятность, мы надеемся, что сможем помочь им с ней справиться, если, несмотря на наше предупреждение, они в нее попали. В иных случаях люди, сообщающие нам о своих невзгодах, хотят, чтобы им помогли: представьте себе незнакомку, говорящую о том, что у нее вытащили портмоне, оставив ее без денег, банковских карточек и удостоверения личности. Бывает и так, что человек говорит нам о своих проблемах в надежде на то, что мы присоединимся к борьбе против социальной несправедливости, послужившей причиной его бед.

Люди также рассказывают о своих жизненных трудностях в попытке произвести впечатление своей стойкостью перед лицом неудач и изобретательностью в их преодолении. А иногда людьми движет противоположная мотивация: они жаждут получить от нас не восхищение, а сочувствие. В частности, они могут хотеть, чтобы их убедили в том, что они не виноваты, что попали в такое сложное положение. На самом деле всему виной несправедливый мир.

Наблюдение за тем, как люди попадают в передряги, может приносить глубокое внутреннее удовлетворение – по крайней мере, если мы полагаем, что они такой участи заслуживают. Предположим, к примеру, что ваш грубиян начальник бесцеремонно уволен своим боссом. Справедливость восторжествовала! Не меньшее удовольствие доставляет смотреть, как люди с неприятностями справляются. Это одна из причин, почему мы проявляем такой интерес к зрелищным видам спорта. Возьмем бейсбол, где бэттеров[2] выбивают, игроки получают травмы, а команды терпят поражения. Нам нравится видеть, как команда, за которую мы болеем, одерживает победу над соперником. Мы также любим смотреть, как наша любимая команда героическим образом восстанавливается после пережитой неудачи. Удалите трудности из спорта – и он станет таким же скучным, как вид человека, стригущего газон.

Если мы не болеем за спортсменов, возможно, мы проводим время за чтением романов. Наш интерес к чтению частично можно также объяснить тем, что нас завораживают чужие несчастья. Романы полны ими под завязку, и не без основания. Роман, повествующий о том, что главные герои влюбились друг в друга с первого взгляда, поженились, никогда не ссорились и жили долго и счастливо, окажется полным коммерческим провалом. Писатели это понимают и поэтому изо всех сил стараются заставлять своих персонажей преодолевать всяческие препятствия. В результате отношения главных героев отнюдь не развиваются как по маслу: их сердца разбиты. Их жизни также наполнены драмой: они могут заболеть или стать жертвой преступления. То же правило действует и в кино.

Во многих случаях эмоциональный вред от жизненных бед значительно превышает физические потери. Разве не здорово было бы снизить эмоциональные издержки ваших невзгод или даже полностью их упразднить?

Большинство людей не пытаются писать рассказы, романы или сценарии. По их мнению, это требует творческих способностей, которые у них отсутствуют. Однако попросите их описать последнее случившееся с ними происшествие, и вы высвободите их творческий потенциал. Они добавят к истории своих неурядиц персонажей и детали в попытке сделать свои злоключения менее предсказуемыми и более изматывающими, чем они были на самом деле. Поступая так, они стремятся добиться того, чтобы выход из трудного положения представлялся еще более поразительным или – если справиться с ситуацией не удалось – поражение показалось бы более понятным.

Наши творческие способности раскрываются также во сне. Нам снятся странные вещи, хорошие и плохие, и одна из причин, почему наши дурные сны являются таковыми, – это наличие переживаемых нами во сне неприятностей. Мы ищем и не находим нужные нам предметы, нам не удается встретиться с нужными людьми, у нас не получается сделать то, что нам необходимо сделать, например, предупредить любимого человека о грозящей ему опасности. Один-единственный сон может содержать целую череду напастей: именно в тот момент, когда нам кажется, что мы нашли выход из одного затруднительного положения, другая неприятность мешает нам воплотить наше решение в жизнь. Проклятье! И когда во сне мы наконец приходим к выводу о том, что препятствие является непреодолимым – предположим, дракон, преградивший нам путь через лес, опустил на нас свою мерзкую лапу, – часто мы реагируем тем, что просыпаемся. А проснувшись, испытываем потребность поделиться нашими ночными мучениями с родственниками и друзьями.

Неприятности, с которыми мы сталкиваемся наяву, невозможно устранить аналогичным образом – просто открыв глаза. Поэтому важно выработать действенную стратегию их преодоления. К сожалению, стратегия, применяемая большинством, не только не эффективна, но часто приводит к обратному. В результате вначале они расстраиваются, затем злятся, и итогом этого бывает реакция, которая, как мы вскоре увидим, существенно увеличивает вред, причиненный самой неудачей.

Глава 2. Гнев

Разные люди реагируют на жизненные трудности по-разному. Некоторые к ним довольно чувствительны: даже малейшая неприятность оказывает существенное влияние на их эмоциональное состояние, и, пережив неудачу, они восстанавливаются не сразу. Они могут чувствовать, что неспособны найти выход из сложившегося положения, или изображать жертву и жаловаться любому, кто готов слушать, на то, как несправедлив мир, в котором им так не повезло. Они продолжат утверждение, что по причине своих страданий им не следует искать решение проблемы, пусть за них это делает кто-нибудь другой.

Однако большинство из нас сильнее. Мы реагируем на выпавшие на нашу долю невзгоды не ощущением собственной беспомощности и поражения, но чувством разочарования. Во многих случаях эта реакция является непроизвольной: столкнувшись с препятствием, мы расстраиваемся неосознанно, реагируя примерно как аллергик, который наверняка чихнет, если в воздухе витает пыльца. Мы просто делаем это, и все.

Тем не менее существует важное отличие между чиханием и раздражением. Чихнув, мы удаляем все, что раздражает наши пазухи, и тем самым начинаем чувствовать себя лучше. Раздражение же часто порождает гнев. Это весьма печально, ведь гнев несовместим со счастьем; на самом деле гнев можно рассматривать как противоположность радости. Следовательно, раздражаясь в ответ на неприятность, мы часто начинаем чувствовать себя хуже, вместо того чтобы испытать облегчение.

К большому сожалению, испытываемый нами гнев бывает заразен. Это происходит потому, что наш вызванный неприятностью гнев часто направлен на конкретного человека, и если мы выплескиваем свою агрессию на этого человека, он или она вполне могут ответить нам тем же. В иных случаях наш гнев обрушивается не на того, кто его заслужил, но на «случайного прохожего». Частично мы делаем это потому, что стремимся оправдать свой гнев: мы хотим, чтобы этот человек убедил нас в том, что у нас есть все основания злиться. А еще лучше, если этот человек сможет нам сострадать, то есть разделить наши страдания. Другими словами, мы хотим, чтобы люди разозлились тоже, чтобы они смогли почувствовать наше несчастье. Безусловно, если уж одному человеку глупо на что-то злиться, то вдвойне глупо делать это вдвоем, особенно в том случае, если второй человек напрямую не затронут тем, что разгневало первого.

Имея это в виду, предположим, что после того, как я попал в неприятное положение, моя подруга говорит мне, что чувствует себя из-за этого ужасно. Возможно, она не буквально чувствует себя ужасно – просто пытается сказать о том, как бы ей хотелось, чтобы со мной этого не произошло. Такое поведение было бы легко объяснимо. Однако представим себе, что она и в самом деле чувствует себя ужасно буквально; а именно вообразим, что она злится или огорчается по поводу моей плачевной ситуации. Это – последнее, что стоик вроде меня хотел бы видеть. Я мог бы обратиться к другу за советом насчет того, как мне выпутаться из своего несчастья, но никогда бы не попросил – и не ждал, – чтобы друг злился или расстраивался из-за моих неприятностей. Такого рода «сострадание» не только не помогло бы мне справиться с моими проблемами, но и превратило бы страдание одного человека в несчастье для двоих. Другими словами, это сделало бы ситуацию только хуже.

К большому сожалению, испытываемый нами гнев бывает заразен. Это происходит потому, что наш вызванный неприятностью гнев часто направлен на конкретного человека, и если мы выплескиваем свою агрессию на этого человека, он или она вполне могут ответить нам тем же.

В гневе варианта у нас только два: мы можем либо выплеснуть свой гнев наружу, либо его подавить. Подавляемый гнев может засесть внутри нас и впасть в своего рода спячку, чтобы потом оживиться в самый неподходящий момент: спустя год после того, как мы пережили разозлившую нас неприятность, гнев по ее поводу может вновь вспыхнуть в нашем сознании. Более того, подобные вспышки гнева могут возникать на протяжении десятилетий. С годами люди многое забывают, но вот причиненное им зло они запоминают надолго. Девяностолетняя дама, плохо помнящая, какой сегодня день недели или даже какой нынче год, тем не менее может оказаться в состоянии изложить с изрядным количеством деталей и возродившейся яростью случай, разозливший ее полвека назад.

Предположим, вместо того чтобы подавлять свой гнев, мы его выражаем. Если при этом мы нарушаем закон, то можем оказаться в тюрьме. И даже если мы выражаем свой гнев общественно приемлемым способом, то не столь важно, как отреагирует на это человек, на которого мы его направили. Важно, что это однозначно негативно скажется на нас самих.

Иногда, когда вы пытаетесь успокоить рассерженного человека, он отвечает, что имеет полное право злиться. Если вы обращаете его внимание на то, что от гнева он становится несчастнее, он может с некоторым негодованием ответить, что имеет полное право быть несчастным. Если же вы усомнитесь в ценности подобного права, он может немного отступить и сказать, что после пережитого не слишком радостное и счастливое мировосприятие вполне объяснимо. Да, объяснимо, но тем не менее достойно сожаления. И разве не печальна участь людей, проживающих жизнь в бессмысленных страданиях от постоянно испытываемого чувства гнева, которого вполне возможно избегать?

Философ-стоик Сенека понимал, сколь огромен ущерб, причиняемый гневом. В своем трактате «О гневе» он утверждает: «Ни одна чума не обошлась человеческому роду так дорого» (3). Из-за гнева люди оскорбляют и засуживают друг друга, разводятся, избивают и даже убивают. Из-за гнева целые нации вступают в войну, и в результате миллионы погибают от рук людей, которых никогда даже не встречали. Города превращаются в руины, а цивилизации гибнут.

Так что же делать, если мы чувствуем, что кто-то причинил нам зло? Наша главная цель, по словам Сенеки, должна состоять в том, чтобы избегать гневливости. Тогда нам не нужно будет справляться с гневом и, следовательно, не придется ни подавлять, ни выплескивать его. Большинство людей немедленно этот совет отбросят. Не злиться просто не в нашей власти, объяснят они; так уж мы, люди, устроены.

В гневе варианта у нас только два: мы можем либо выплеснуть свой гнев наружу, либо его подавить.

Я бы сказал наоборот. Хотя я и не описал бы себя как человека сердитого, я, безусловно, способен злиться, но роль, которую играет в моей жизни гнев, изменилась в результате изучения философии стоицизма. Прозрение относительно гнева пришло ко мне в кабинете врача. У меня вошло в привычку прихватывать на прием к врачу что-нибудь почитать, потому что доктора слишком часто задерживаются. В этот день я взял с собой – ну разумеется – трактат Сенеки «О гневе». В результате доктор опоздал на час, и за это время я сделал интересное открытие: хотя я отдавал себе отчет в том, что имел полное право злиться на него за то, что он заставил себя ждать, у меня это просто не получилось. Сенека убедил меня в том, что это полная глупость, что, разозлившись, я всего лишь причиню страдания самому себе. Этот случай показал, что я способен на то, что прежде считал для себя невозможным, – не впадать в гнев.

В результате этого прозрения я начал уделять внимание роли, которую гнев играет в моей жизни. В пробках я наблюдал, как кричу на водителей других машин. Они меня не слышали, но даже если бы и смогли, они застряли намертво так же, как и я, поэтому мало что могли сделать, кроме того, что уже делали. Так зачем же кричать? Не потому ли, что от крика мне становилось легче? Это могло действительно случиться, но только на мгновение. Затем мой гнев вспыхивал с новой силой. Начнем с того, говорил я себе, что мне было бы намного лучше, если бы я не злился вовсе; тогда не возникло бы необходимости что-то делать, чтобы временно почувствовать себя лучше.
Продолжив свое исследование гнева, я собрал дополнительные доказательства того вреда, который я причиняю себе, когда злюсь. Например, я заметил, что кричу на политиков в телевизоре. Ну разве это не глупость – они же меня все равно не услышат. Я также наблюдал, как во мне возрождается гнев, пережитый в прошлом. Я почти засыпал, и вдруг в моем сознании всплывало зло, причиненное мне многие месяцы тому назад. После чего я несколько часов ворочался без сна и на следующее утро просыпался раздраженным.

В результате этого исследования я обнаружил, что злюсь на свою склонность раздражаться из-за глупостей. Настало время, решил я, научиться контролировать свой гнев. В особенности мне необходимо было научиться тому, как не раздражаться из-за неприятностей, возникающих в моей повседневной жизни. Если я этого добьюсь, то останется не так уж и много вещей, требующих преодоления гнева.

На этом этапе я мог бы предпринять вполне очевидные меры и начать посещать специалиста по управлению гневом. Однако благодаря своему увлечению стоицизмом я знал, что мне доступен и другой путь: я мог бы повнимательнее приглядеться к советам стоиков по управлению гневом и поэкспериментировать с ними. Я обнаружил, что за два тысячелетия с момента первого обнародования эти советы своей эффективности не потеряли. Поэтому я и делюсь ими с читателями.

В результате этого исследования я обнаружил, что злюсь на свою склонность раздражаться из-за глупостей. Настало время, решил я, научиться контролировать свой гнев.

Глава 3. Жизнестойкость

Можно лишь пожалеть тех, кого жизненные невзгоды сломили или вывели из строя. Они влачат жалкое существование. Можно также посочувствовать тем, кто реагирует на неприятности разочарованием и гневом. Это настолько распространенная реакция, что напрашивается вывод о том, что для нас, людей, она является стандартной. Однако осмотритесь вокруг, и вы заметите людей, легко оправляющихся после ударов судьбы, или, что еще лучше, тех, кому нет нужды зализывать раны, поскольку они не расстраиваются вовсе. Такие личности выглядят сильными и даже героическими.

Одним из таких людей был астронавт Нил Армстронг. Он был выбран пилотом лунного модуля космического корабля «Аполлон-8». Этот аппарат совершил посадку на поверхности Луны, отделившись от командного модуля, остававшегося на ее орбите. Чтобы усовершенствовать технику посадки на поверхность, Армстронг тренировался, управляя тренажером – имитатором лунного посадочного модуля – здесь, на Земле. У этого неуклюжего аппарата не было крыльев. Он состоял из центральной ракеты для создания подъемной силы, окруженной направленными в сторону подруливающими устройствами, обеспечивающими устойчивость. Попытки летать на нем были сродни попыткам крутить обеденную тарелку на ручке метлы.

Он успешно летал на нем много раз, но 6 мая 1968 года подруливающее устройство заклинило, а это означало, что он потерял контроль над аппаратом. Тренажер начал беспорядочно опрокидываться, и, наконец, когда он уже был готов перевернуться вверх дном, Армстронг катапультировался. Две секунды спустя аппарат разбился и мгновенно превратился в огненный шар. Если не считать того, что в конце приземления с парашютом он прикусил язык, Армстронг вышел из переделки невредимым (4).

Через несколько часов после аварии к Армстронгу, который все еще был в своем летном костюме и заполнял бумаги, заскочил астронавт Алан Бин. Он обменялся с Армстронгом любезностями и пошел дальше. Тут-то ему и сообщили о том, что произошло. Исполненный недоверия, Бин вернулся в кабинет Армстронга, чтобы спросить, действительно ли тот разбил посадочный модуль. «Ну да, – ответил Армстронг, – разбил». В ответ на просьбу о подробностях Армстронг сказал: «Я потерял управление, и мне пришлось выбрасываться с парашютом из этой проклятой штуки». Вот так, коротко и ясно.

Бин впоследствии заметил, что, если бы другой астронавт выжил при аварийной посадке, он бы сделал из этого целое событие. Он бы не стал жаловаться, но наверняка хвастался бы своими летным мастерством.

«Думаю, дело не в том, что Нил был намного круче других парней. Но навскидку я не могу вспомнить другого человека, не говоря уже о другом астронавте, который бы просто вернулся в свой кабинет после того, как катапультировался за долю секунды до неминуемой гибели. Он ни разу не встал на общем собрании пилотов и ничего нам об этом не рассказал. Этот инцидент навсегда изменил мое мнение о Ниле. Он так отличался от других людей» (5).

Оказывается, что Армстронг при всей своей незаурядности отнюдь не является уникальным примером. Присмотревшись, мы увидим и других людей, продемонстрировавших способность спокойно и смело справляться с трудностями, связанными с серьезной неудачей.

Рано утром 31 октября 2003 года тринадцатилетняя Бетани Гамильтон занималась серфингом у берегов Кауаи, одного из Гавайских островов. Она находилась в компании своей лучшей подруги Аланы Бланшар, а также отца и брата Аланы (6). Море было спокойным, поэтому они отдыхали на своих досках в ожидании большой волны. Правой рукой Гамильтон держалась за край доски, а левую опустила в прохладную воду. Как вдруг из ниоткуда возникла серая тень, и прежде, чем она смогла понять, что происходит, акула откусила ее левую руку чуть ниже плеча. В одно мгновение вода окрасилась ярко-красным. Странно, но при всей серьезности травмы Гамильтон почти не чувствовала боли. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие и принялась грести к берегу оставшейся рукой.

С помощью своих товарищей по серфингу она добралась до берега и была срочно доставлена в больницу. К тому времени, когда они туда добрались, она потеряла около 60 процентов крови и была на волосок от смерти. По удивительному совпадению в больнице уже находился ее отец. В то утро ему была назначена операция на колене, и он лежал на операционном столе, когда вошла медсестра и сказала, что ему придется уйти, чтобы освободить место для поступившей жертвы нападения акулы, тринадцатилетней девочки. Он достаточно хорошо знал местное сообщество серферов, чтобы догадаться, что речь идет либо о его дочери Бетани, либо о ее подруге Алане. Через несколько минут ему сообщили, что это действительно его дочь.

Гамильтон начала заниматься серфингом в детстве и к семи годам умела ловить волны и кататься на них без помощи родителей. Вскоре после этого она приняла участие в соревновании по серфингу и сразу победила. К тринадцати годам она не только завоевала несколько десятков наград, но и нашла спонсора. До нападения акулы ее целью было стать профессиональной серфингисткой.

Пока Гамильтон лежала в больнице и выздоравливала, она начала думать о том, что же ей делать дальше. Она пришла к выводу, что ее карьера в серфинге завершилась: разве можно заниматься серфингом, имея всего одну руку? Возможно, вместо этого ей стоит стать серф-фотографом, а может, переключиться на футбол – вид спорта, в котором руки играют второстепенную роль. Однако вскоре после этого она решила, что отказываться от серфинга еще рано. Ее ободрил врач. Он объяснил, что, хотя список того, что ей придется делать по-другому, очень длинный, список вещей, что она делать не могла, на самом деле короткий. Он разрешил ей попробовать себя в серфинге, при условии, что она подождет, пока не снимут швы.

За время выздоровления Гамильтон осознала количество препятствий, которые ей придется преодолеть для того, чтобы вернуться к нормальной жизни. Интересно, размышляла она, как одной рукой застегнуть рубашку или завязать шнурки на ботинках? А как почистить апельсин? Немного подумав и потренировавшись, она смогла найти обходные пути. Например, она наполнила свой гардероб топами без пуговиц и обувью, которую не нужно было завязывать. Она обнаружила, что для того, чтобы очистить апельсин только одной рукой, нужно держать его ногами. И перешла к тому, что для нее было гораздо более серьезной проблемой: как заниматься серфингом, обладая лишь одной рукой?

Накануне Дня благодарения, всего через 26 дней после нападения акулы, Гамильтон попробовала серфить и быстро совершила несколько важных открытий. Во-первых, ей придется изменить технику гребли, используемую для того, чтобы поймать волну. Во-вторых, ей необходимо найти другой способ перехода из положения лежа на доске в положение стоя. Большинство серферов, включая и саму Гамильтон до несчастного случая, встают, кладя руки на доску ладонями вниз рядом с ребрами, а затем подталкивая живот вверх. Она поэкспериментировала и обнаружила, что вместо этого может положить одну руку в центр доски и оттолкнуться. А поднявшись, Гамильтон обнаружила, что удерживать равновесие с помощью одной руки несложно. После нескольких падений она успешно прокатилась на волне и тем самым заглушила голос сомнения в своей голове, настаивавший на том, что она больше никогда не сможет заниматься серфингом. Она отпраздновала этот триумф слезами радости.

Впоследствии Гамильтон вернулась к соревнованиям по серфингу и в 2005 году, менее чем через два года после нападения акулы, выиграла чемпионат Национальной ассоциации школьного серфинга. Вскоре после этого она стала профессиональной спортсменкой, выиграв первые же состязания, в которых приняла участие, а затем и многие другие. Она также стала сенсацией в СМИ, появившись в телепрограммах 20/20, Inside Edition и на ток-шоу Опры Уинфри. Она была не против всего этого внимания, поскольку это давало ей возможность поделиться с другими людьми своей верой в Бога. Это также позволило ей стать примером для тех, кто, как и она сама, столкнулся со значительными трудностями.

Бетани Гамильтон подверглась нападению акулы. Элисон Бота, 27-летняя жительница ЮАР, была атакована двумя мужчинами (7). Поздно ночью 18 декабря 1994 года она припарковала машину возле своего дома, и тут в открытое окно ее автомобиля просунул руку мужчина и приставил ей к горлу нож. Он приказал ей пересесть на пассажирское сиденье, после чего сел за руль и тронулся с места. Вскоре после этого он подобрал второго мужчину, и они поехали за город.

Автомобиль остановился в безлюдном месте. Один из мужчин изнасиловал ее, а затем, после паузы, напал на нее, нанеся ей тридцать семь ударов ножом в живот и лобковую область и семнадцать раз ударив в область горла. Затем мужчины уехали, посчитав, что она умерла. Но она выжила. В состоянии шока Бота поползла к дороге, где у нее было больше шансов получить помощь. Делать это было трудно, потому что у нее была перерезана трахея, а кишечник выпадал из живота.

Мимо проехала одна машина, но, увидев ее обнаженное окровавленное тело, водитель не остановился. К счастью для Боты, следующая подъехавшая машина остановилась, и молодой человек по имени Тиан Эйлерд вызвал «Скорую помощь» и приложил все усилия, чтобы остановить кровотечение. Когда «Скорая помощь» наконец (более чем через два часа) доставила ее в больницу, медперсонал был потрясен жестокостью совершенного на нее нападения. Их также поразило, что она все еще жива. Впоследствии полиции удалось выследить нападавших, они предстали перед судом, были признаны виновными и приговорены к длительным срокам тюремного заключения.

Выздоровление Боты было долгим и болезненным, и во время него она впала в депрессию. Однако все изменилось после того, как она получила приглашение рассказать свою историю публике. Она обнаружила, что, поделившись этой историей, она может изменить к лучшему жизнь других людей, многие из которых сами пережили серьезные или даже травмирующие испытания. Вскоре она стала востребованным мотивационным оратором.

В своих выступлениях она описывала философию, которой придерживается и сама: «Мы не всегда можем контролировать происходящее, но всегда способны контролировать, как поступаем в связи с тем, что происходит» (8). Этой стратегии аплодировал бы философ-стоик Эпиктет. Бота пришла к выводу, что в ее власти выбрать, будет ли она отвечать на нападение гневом, и поэтому приняла решение не злиться. Она понимала, что гнев способен пожирать тех, кто его испытывает.

Позднее Бота вышла замуж, а через девять лет после нападения, к своему большому удивлению, забеременела. Врачи предположили, что раны на животе разрушили ее репродуктивную систему, сделав невозможным биологическое материнство, но оказалось, что это не так. В родильном отделении ей помогал тот самый спасший ее после нападения Тиан Эйлерд. Первая встреча с Ботой вдохновила его заняться медициной, и теперь он стал врачом.

Роджер Эберт работал кинокритиком в газете Chicago Sun-Times, а позже был одним из двух ведущих шоу Sneak Previews. Он процветал как в профессиональном, так и в личном плане. А затем, в 2002 году, у него обнаружили рак слюнных желез. Его вылечили, но рак вернулся. Врачи снова вылечили его, и все выглядело обнадеживающим, но затем у него произошел разрыв аневризмы сонной артерии. Он едва пережил этот эпизод. В дальнейшем она лопалась еще шесть раз. В конце концов в результате всех этих разрывов, рака и перенесенных операций Эберт потерял способность говорить. Не только это, но и операция по восстановлению челюсти сделала его похожим на карикатуру. На его лице застыла мультяшная ухмылка с постоянно открытым ртом.

В марте 2011 года Эберт выступил на конференции TED Talks (9). Точнее, он молча сидел на сцене, пока компьютерный синтезатор речи читал заранее подготовленный им текст. Через минуту его жена и несколько друзей продолжили говорить от его имени. (Эберт беспокоился, что, если всю речь будет произносить один компьютер, его голос убаюкает аудиторию.) Пока остальные читали его слова, Эберт использовал жесты, чтобы шутить, обычно на свой собственный счет. Публика сначала не знала, как реагировать, но вскоре сообразила, что, хотя Эберт, возможно, и потерял способность говорить, он не растерял своего чувства юмора. Они смеялись, а когда лекция закончилась, ему аплодировали стоя. Это было замечательное и трогательное зрелище, и какое мужество проявил Эберт, устроивший его! Он умер два года спустя, в возрасте семидесяти лет.

Просмотр видео выступления Эберта напомнил мне о том, насколько легко принимать наши способности как должное. В какой-то момент своей болезни Эберт, должно быть, произнес свои последние слова, но в этой лекции он сказал, что не может вспомнить, какими они были. Это, однако, понятно. Всю свою жизнь он мог с уверенностью предполагать, что за произносимыми им словами последуют следующие слова, а это значит, что нет необходимости их запоминать. Но на этот раз все оказалось иначе.

И я вдруг понял, что однажды тоже произнесу свои последние слова; более того, существует некоторая вероятность того, что я их уже произнес. В более широком смысле все, что я делаю, когда-нибудь я буду делать в последний раз. Вы можете подумать, что это мрачные, удручающие мысли, но они могут иметь прямо противоположный эффект. Думая так, мы можем преобразовать нашу способность говорить из того, что мы считаем само собой разумеющимся, в то, что это есть на самом деле, – в нечто замечательное и драгоценное.

Многие, услышав историю Эберта, использовали бы определение невезучий, но гораздо более подходящим было бы слово непобежденный. В течение последнего десятилетия своей жизни он пережил столько невзгод, сколько хватило бы на несколько жизней, и все же не озлобился на свою судьбу. Это стало торжеством человеческого духа.

Если Эберт потерял способность говорить, многие другие потеряли способность двигаться. Лу Гериг был одним из величайших из когда-либо живших бейсболистов. В течение двенадцати сезонов с 1926 по 1937 год его средний коэффициент отбивания составлял 0,300 или выше, а 1934 год увенчался замечательным показателем в 0,363. В сезоне 1938 года он немного сбавил темп и отбил «всего лишь» 0,295. Он жаловался на усталость. Появившись на весенних тренировках в 1939 году, он демонстрировал явное ухудшение координации движений и упадок жизненных сил. Это было видно по тому, как он отбивал мячи, и по его пробежкам до базы, а также по беспорядочным попыткам поймать мяч.

Спортивные обозреватели начали строить догадки о том, что с ним случилось. Его тренеры подумывали о том, чтобы отстранить Герига от игры, но их уважение к нему сделало это невозможным. Наконец, 2 мая 1939 года Гериг – «ради блага команды» – сам себя отправил на скамейку запасных. Когда диктор стадиона объявил болельщикам, что Гериг в этот день на поле не выйдет, прервав свою серию из 2130 сыгранных подряд матчей и, таким образом, установив рекорд по количеству подряд проведенных игр, публика аплодировала ему стоя. А в это время Гериг со слезами на глазах сидел на скамейке запасных.

19 июня, в свой 36-й день рождения, Геригу был поставлен диагноз: боковой амиотрофический склероз, широко известный как БАС, или болезнь Лу Герига, а 21 июня клуб «Янкис» объявил о завершении его спортивной карьеры. После этого они сообщили, что 4 июля состоится чествование Лу Герига. Именно там Гериг произнес свою знаменитую прощальную речь: «Последние две недели вы читали о том, какое меня постигло невезение. И все же сегодня я считаю себя самым счастливым человеком на земле». Далее он благодарит своих поклонников, товарищей по команде, тренера, служащих по уходу за территорией стадиона, тещу (вставшую на его сторону в ссоре с собственной дочерью), родителей (которые воспитали его и дали ему сильное тело) и свою жену (проявившую «больше мужества, чем только можно себе представить»). «Возможно, мне жутко не повезло, – заключает он, – но у меня есть чертовски много всего, ради чего стоит жить» (10).

Думая о том, что однажды тоже произнесем свои последние слова, мы можем преобразовать нашу способность говорить из того, что мы считаем само собой разумеющимся, в то, что это есть на самом деле, – в нечто замечательное и драгоценное.

И Гериг действительно продолжал жить – еще целых два года. За это время он пережил целую полосу неудач, поскольку лишался одной своей способности за другой. Позднее он писал: «Я намерен продержаться как можно дольше, а затем, если случится неизбежное, я приму это философски и буду надеяться на лучшее. Это все, что в наших силах». Хотя нет никаких свидетельств того, что Гериг читал стоиков, он являет собой прекрасный пример того, что я называю прирожденный стоик: он, кажется, инстинктивно знал то, что философы-стоики выяснили две тысячи лет назад.

Физик-теоретик Стивен Хокинг заболел болезнью Лу Герига в 1963 году, в возрасте 21 года. Как и Геригу, ему пришлось наблюдать, как исчезает одна его способность за другой. Когда он больше не мог ходить, то передвигался сначала в обычном, а затем в моторизованном инвалидном кресле, которым управлял, перемещая джойстик пальцами. Потеряв контроль и над рукой, он управлял своим креслом движениями мышц щеки. Раньше он мог общаться, разговаривать, но с годами его речь превратилась в бормотание. Затем приступ пневмонии вынудил врачей провести трахеотомию, что лишило его даже бормотания. Он преодолел эту напасть, наловчившись поднимать брови, чтобы с помощью помощника выбирать буквы на карточках и таким образом составлять слова.

Благодаря своему статусу знаменитости в мире науки Хокинг получал большую помощь в преодолении выпавших на его долю невзгод. Друзья-физики познакомили его с инженерами и программистами, и те создали систему, помогавшую ему набирать компьютерные сообщения с помощью кликера. Впоследствии ее улучшили за счет добавления синтезатора речи, способного читать эти сообщения вслух. В 1997 году с Хокингом встретился соучредитель Intel Гордон Мур и поставил перед своими сотрудниками задачу поработать над улучшением используемой Хокингом установки. Разработанные в результате технологии принесли пользу и другим инвалидам, а это означает, что несчастье Хокинга явилось лучом надежды для всего человечества. Так случается со многими невзгодами, особенно если в своей беде человек проявляет стойкость.

Несмотря на свою инвалидность, Хокинг мог давать интервью и читать лекции. Во время этих мероприятий могло показаться, что произносимое им исходило непосредственно из его мозга, но это была иллюзия. Все предложения были составлены заранее. Когда он «говорил», компьютер читал рукопись, предложение за предложением. Несмотря на то что Хокинг был британцем, используемый им синтезатор речи из-за своего американского происхождения имел американский акцент. К тому же звучал он совершенно неэмоционально. Позднее появились и другие, более тщательно разработанные синтезаторы речи, но Хокинг мудро остался с голосом, ставшим для всего мира его голосом.

Несчастье Герига во многих отношениях стало для него более суровым испытанием, чем то, что произошло с Хокингом. Поскольку Гериг был одаренным спортсменом, физические способности лежали в основе его самооценки. Утрачивая эти способности, он терял важную часть своей личности. Самоидентификация Хокинга, напротив, была сосредоточена на его умственных способностях, и он сохранил их, несмотря на ухудшение состояния тела. Кроме того, благодаря выдающимся достижениям в науке и технике Хокингу было намного легче двигаться и общаться, чем Геригу. Тем не менее очевидно, что оба мужественно приняли вызов, способный сломить многих людей. Вот почему мы ими восхищаемся, даже если равнодушны к бейсболу и ничего не понимаем в физике черных дыр.

Вы можете полагать, что истории Герига и Хокинга представляют собой наихудший сценарий, но вы ошибаетесь. Рассмотрим, в частности, людей с синдромом запертого человека. Хотя их разум все еще активен, они потеряли контроль над мышцами, за исключением, может быть, век. И по медицинским меркам эта болезнь проявляется внезапно. Вы находитесь в самом расцвете сил, занимаетесь повседневными делами и вдруг начинаете чувствовать себя странно. Вы теряете сознание, а когда приходите в себя – через несколько дней или недель, – то оказываетесь в больнице. Вы по-прежнему можете видеть и слышать, но не можете пошевелить ни одной мышцей, а это значит, что вы не способны задавать вопросы. Это потому, что вы перенесли инсульт ствола головного мозга. В результате нарушилась связь между мозгом и телом, но при этом никаких изменений в мозге и теле не произошло.

Именно такое и случилось с учителем средней школы Ричардом Маршем. Он проснулся в больнице с подключенным аппаратом искусственного дыхания. Его врачи предположили, что у него наступила смерть мозга. По этой причине они свободно разговаривали о нем в его присутствии. В какой-то момент они сказали его жене, что его шансы на выживание составляют всего лишь два процента и даже если он и выживет, то останется овощем. Может быть, она хочет, чтобы они отключили его от аппарата? Марш закричал: «Нет!», понятно, внутри себя. Он не мог пошевелить ни одним своим мускулом, включая те, что позволяли ему говорить. К счастью, его жена отклонила это предложение, и в результате через четыре месяца после инсульта Марш выписался из больницы домой (11).

По сравнению с другими запертыми внутри пациентами Маршу еще повезло. Жан-Доминик Боби, 43-летний главный редактор французского журнала Elle, перенес инсульт ствола головного мозга и, проснувшись в больнице, не мог двинуть ни одной частью своего тела, за исключением двух вещей: он был способен медленно поворачивать голову и моргать левым глазом. Поскольку он не мог моргать правым глазом, существовала опасность, что его роговица высохнет и изъязвится. Чтобы этого не случилось, врачи зашили веки этого глаза. Боби не мог глотать, а это означало, что он не мог ни есть, ни пить. Его приходилось кормить через введенную в желудок трубку. Только представьте: он все еще чувствовал запах картофеля фри, но не мог его есть. Он вспоминал, что ел в последний раз, но делал это с осознанием того, что, вероятно, больше никогда такой еды не будет – ни этой, ни любой другой, если уж на то пошло. Его неспособность глотать имела еще одно последствие. Он не мог делать то, что вы делаете (хотя и неосознанно) на протяжении всего дня, а именно глотать постоянно скапливающуюся во рту слюну. В результате у него постоянно текли слюни. При встрече с неподвижным, безмолвным, одноглазым, пускающим слюни человеком легко предположить, что он овощ, но разум Боби все еще был в полном порядке. Более того, несмотря на свое запертое внутри состояние, он написал мемуары «Скафандр и бабочка»[3], по которым впоследствии был снят одноименный фильм.

Он диктовал книгу левым глазом. Люди читали ему алфавит, и когда доходили до нужной буквы, Боби моргал. Он обнаружил, что некоторые, вместо того чтобы терпеливо, букву за буквой, проговаривать алфавит, строили догадки в отношении того, какую букву или слово он пытается сообщить, но это лишь замедляло процесс. Хороший помощник просто позволял ему закончить слова и предложения. Поскольку редактирование этих предложений было таким трудоемким процессом, прежде чем диктовать, он тщательно составлял их в уме.

Не похоже, чтобы Боби был практикующим стоиком до того, как попал в положение запертого человека. Однако он пишет об «обретении стоицизма» как о механизме преодоления своего несчастья (12). В отличие от Марша, Боби из больницы не вышел. Через пятнадцать месяцев после инсульта и через два дня после публикации его мемуаров во Франции он умер.

Стоит понимать, что положение Боби, хотя и плохое, могло быть хуже. Пациенты с полным синдромом запертого человека не могут пошевелить даже веками, из-за чего врачам бывает трудно установить, функционирует ли все еще их мозг, а если и да, то общение с ними все равно представляется невозможным. Но и в отношении таких случаев есть луч надежды. Революционные технические изменения позволили запертым внутри пациентам общаться с помощью одной лишь мысли. Имплантированные в их мозг электроды посылают сигналы на компьютер. Таким образом, пациент может выбирать буквы на экране компьютера. Однако этот процесс очень медленный: одна пациентка могла «печатать» со скоростью одно или два слова в минуту – и была рада своему достижению (13). Я счел полезным размышлять о ее затруднительном положении, когда мой компьютер отказывается работать.

В своей автобиографии Теодор Рузвельт предлагает такой вдохновленный стоиками совет: «Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть» (14). Именно это и делали описанные мною люди с синдромом запертого человека. Таким образом, они смогли превратить то, что иначе можно было бы охарактеризовать как трагедию, в жизнь, одновременно отважную и достойную восхищения.

Истории бедствий, подобные описанным в этой главе, вызывают у меня смешанные чувства. Услышав их, я могу быть растроган до слез, но в то же время мне за себя стыдно – стыдно не за то, что плачу, а за то, что слишком многое в своей жизни я принимаю как должное.

В качестве еще одного примера стойкости перед лицом несчастья рассмотрим случай философа-стоика Пакония Агриппина, открыто критиковавшего императора Нерона. К нему пришел посыльный, чтобы сообщить, что его судят в сенате. Его ответ: «Да будет судьба благосклонна! Однако уже пять часов (а в этот час он по своему обыкновению упражнялся и затем обмывался холодной водой), пойдем поупражняемся». Когда он кончил упражняться, пришли и сказали ему: «Ты осужден». – «На изгнание, – спрашивает он, – или на смерть?» – «На изгнание». – «А имущество что?» – «Не изъято». – «Позавтракаем, значит, в Ариции»[4] (15).

Поступая таким образом, Агриппин просто следовал совету, который, хотя и является вполне разумным, слишком легко забывается. Если количество доступных решений ограничено, глупо суетиться и волноваться. Вместо этого мы должны просто выбрать лучший из этих вариантов и продолжать жить. Вести себя иначе – значит тратить драгоценное время и энергию напрасно.

Истории бедствий, подобные описанным выше, вызывают у меня смешанные чувства. Услышав их, я могу быть растроган до слез, но в то же время мне за себя стыдно – стыдно не за то, что плачу, а за то, что слишком многое в своей жизни я принимаю как должное. Занимаясь повседневными делами, я могу столкнуться с небольшой неприятностью. Я могу, например, поехать в магазин за продуктами и обнаружить, что все близлежащие парковочные места заняты. «Ну конечно!» – возможно, с досадой произнесу я только для того чтобы вспомнить, что, проходя эти несколько лишних шагов, я живу жизнью, о которой Стивен Хокинг или Жан-Доминик Боби могли только мечтать. Как же мне не стыдиться!

Хотя истории о жизненных трудностях способны нас огорчить и пристыдить, они также могут быть чрезвычайно воодушевляющими. В них мы встречаем обычных людей, переживших невзгоды намного более сложные, чем те, что нам, скорее всего, когда-либо суждено испытать, и вместо того чтобы погрязнуть в жалости к себе, они отреагировали на эти беды мужественно и разумно. Тем самым они превратили то, что могло бы стать личной трагедией, в свой личный триумф.

Глава 4. Можем ли мы стать более стойкими?

На предыдущих страницах мы рассмотрели диапазон эмоциональной устойчивости. На одном его краю мы видим стойких людей. Столкнувшись с бедой, они быстро приходят в норму – или, что еще лучше, невзгоды не выводят их из равновесия, и, следовательно, для них не существует таких ударов судьбы, от которых пришлось бы оправляться. Они выглядят сильными и даже героическими. На другом краю находятся хрупкие натуры. Жизненные трудности выбивают их из колеи, они раздражаются, злятся или вообще впадают в полное уныние. В результате они обычно бывают несчастливы, и вместо того, чтобы, подобно несгибаемым людям, вызывать восхищение окружающих, заслуживают лишь сострадания.

Итак, почему стойкость свойственна не всем? Напрашивается простой и быстрый ответ: потому что не всем это дано. Это как цвет глаз, одна из тех вещей, контролировать которые мы не можем. В значительной степени это следствие того, как мы «устроены изначально». Некоторым людям посчастливилось родиться стойкими, другим – нет.

При всей его популярности такой ответ является ошибочным. Если бы стойкость, как цвет глаз, была «прирожденной», мы ожидали бы, что это качество будет постоянно передаваться из поколения в поколение. Например, если у обоих родителей голубые глаза, их дети почти наверняка тоже будут голубоглазыми. Однако, оглядываясь на недавнюю историю, мы видим, что со стойкостью это работает не так.

Вспомним Лондон времен Второй мировой войны. Он подвергался регулярным бомбардировкам. Перед войной эксперты предсказывали, что под постоянными бомбежками люди испытают тяжелый стресс и, следовательно, моральный дух народа будет сломлен. Отчасти на это и рассчитывал Гитлер. Но случилось прямо противоположное. Люди всей душой восприняли лозунг «Сохраняйте спокойствие и продолжайте действовать»[5], последовали примеру предков и изо всех сил стремились сохранять истинно английскую выдержку.

Однако за последние семьдесят лет все изменилось. Правнуки этих людей во многих случаях значительно менее стойки, чем их предки. И если это верно в отношении Великобритании, можно утверждать, что это еще более верно в отношении Соединенных Штатов. Но почему? Что произошло?

Это изменение, как и любые другие перемены в обществе, представляет собой сложное явление с множеством причинных факторов. Позволю себе предположить, что одним из них стала публикация в 1969 году книги «О смерти и умирании»[6]. В этом бестселлере американский психолог Элизабет Кюблер-Росс описала пять стадий переживания горя: отрицание, гнев, торг, депрессия и, наконец, принятие. По ее словам, именно эти стадии обычно проходят неизлечимо больные люди. Также, утверждает она, для того, чтобы успешно справиться с горем, человеку необходимо пройти через эти этапы.

Итак, почему стойкость свойственна не всем? Напрашивается простой и быстрый ответ: потому что не всем это дано. При всей его популярности такой ответ является ошибочным.

Позднее она расширила свою теорию исцеления от горя, включив в нее другие жизненные потрясения, такие как смерть родственника, потерю супруга в результате развода и даже увольнение с работы. Общественность приняла ее рекомендации близко к сердцу и пришла к выводу, что самостоятельно справляться с трудностями рискованно. Этот и другие факторы спровоцировали взрывной спрос на услуги психологического консультирования, и к концу века к месту любой катастрофы стекалось великое множество консультантов-психологов, предлагавших свою помощь уцелевшим.

Разрушению человеческой стойкости поспособствовали не только психологи. Подключились к делу и политики с заявлениями о том, что избиратели не виноваты в большинстве возникающих в их жизни трудностей. Эти затруднения они испытывают из-за несправедливого и несовершенного устройства общества. Вот типичное послание политика: «Плохие и глупые люди создали вам проблемы. Голосуйте за меня, и я все исправлю».

Безусловно, политики правы в том, что люди бывают объектами несправедливости и дискриминации. Они также правы, считая, что многие переживаемые людьми невзгоды являются результатом подобного ущемления их интересов. Однако у политиков есть досадная привычка думать об этих людях и относиться к ним не как к объектам несправедливости и дискриминации, а как к их жертвам. С этим ярлыком многие люди охотно согласились. Ведь если вы – жертва, то с вас снимается ответственность за многое, что не так в вашей жизни. Это также дает вам право на особое отношение: жертве требуется время и место для восстановления и, возможно, даже некая материальная компенсация. В то же время, исполняя роль жертвы, вы, скорее всего, лишь усугубите страдания, испытываемые из-за причиненного вам зла. Вы будете чувствовать беспомощность.

Стойкие люди отказываются от роли жертвы. Быть жертвой – значит напрашиваться на жалость, а они не считают себя страдальцами. Они сильные и умные. Возможно, они не всегда способны избежать несправедливого отношения к себе, но зато они в значительной мере контролируют свою реакцию на это. Кто-то позволяет подобной ситуации испортить свой день или даже жизнь, а кто-то смело принимает вызов и с внутренним оптимизмом преодолевает возникшие на пути преграды.

Это может показаться наивным, но прекрасно описывает то, как реагировали на несправедливость многие древние стоики. Они были склонны говорить и делать то, что доставляло им неприятности с власть имущими. Мы убедились в этом на примере Пакония Агриппина. Похожее случалось и с Тразеей Петом, Рубеллием Плавтом, Бареей Сораном[7] и их учителем-стоиком Музонием Руфом. Эти люди отличались замечательным мужеством перед лицом переживаемых ими бедствий.

Самого Музония подвергали изгнанию не один раз, а дважды, последний раз на Ярос – пустынный остров в Эгейском море. Он не впал в депрессию или уныние и не жаловался на свое положение тем, кто его навещал. В своей прочитанной впоследствии лекции Музоний говорил об изгнании. Он отметил, что оно не лишает нас самого важного. В частности, находящемуся в изгнании человеку не запрещается иметь смелость, самообладание, мудрость или другие добродетели (16). Более того, изгнание может пойти на пользу. Например, Диогена[8] из обычного человека оно превратило в философа. Были и другие люди, восстановившие в изгнании здоровье, подорванное излишествами роскошной жизни (17).

Стойкие люди отказываются от роли жертвы. Быть жертвой – значит напрашиваться на жалость, а они не считают себя страдальцами. Они сильные и умные.

Подумайте, насколько иным был бы наш мир, если бы такие люди, как Нельсон Мандела или Махатма Ганди, согласились играть роль жертвы. Точнее, предположим, что их с детства приучали считать, что самостоятельно справляться с трудностями психологически рискованно и поступать так ни в коем случае не следует. Представляется маловероятным, что в этом случае они с таким же мужеством относились бы к несправедливостям, которые испытывали в жизни. Возможно, вместо этого они обращались бы к психотерапевтам или писали бы пламенные обращения к чиновникам.

К концу ХХ века многие взрослые люди уже выбрали для себя роль жертвы. А многие дети воспитывались с верой в то, что они не только не должны, но и не могут самостоятельно справляться с проблемами, которые ставит перед ними жизнь.

По совету психологов родители 1990-х и начала 2000-х годов упорно старались обеспечить своим детям совершенно безоблачное детство. Они следили за их играми, чтобы предотвратить любые накладки, а если инциденты все же случались, устраняли проблемы сами, вместо того чтобы оставить это детям. Схожим образом, когда между их детьми возникали споры, родители брали на себя роль рефери, вместо того чтобы позволить детям разбираться самостоятельно.

Такие сверхзаботливые родители также старались не допустить того, чтобы их детей постигла неудача. Похоже, идея состояла в том, что успешные дети привыкают к своей успешности и, следовательно, с большей вероятностью будут успешными и в будущем. В результате в соревнованиях больше не было победителей и проигравших; вместо этого победителями были все, то есть награду получал каждый. Во многих школах отменили плохие оценки; проходные баллы получали все, кто приходил на экзамены; и каждый, кто просто проболтался на протяжении четырех лет в старших классах, получал аттестат о среднем образовании.

А когда приходила пора поступать в колледж, родители могли брать на себя написание необходимого для поступления личного обращения[9] (18). Эти родители-вертолеты, как их стали называть, должно быть, восторгались при виде высоких оценок своих детей в колледже. Сами они в свое время выбивались из сил ради «троечки с плюсом», зато их отпрыски с минимальными усилиями получали «пятерки» и «четверки». Несомненно, это явилось свидетельством того, что их стратегия воспитания увенчалась успехом. Ведь так? (19)

Представьте себе жизнь человека (назовем его Джоном), у которого в детстве практически не было неудач во многом благодаря усилиям окружавших его взрослых. Такое защищенное детство, возможно, и было приятным, но оно лишило Джона шанса развить свое умение преодолевать трудности – побочный эффект, возможно, и не проявлявший себя до вступления во взрослую жизнь.

Встретившись с проблемой, взрослый Джон может не оправиться и будет испытывать сильное смешанное ощущение внутреннего сопротивления и отчаяния. Схожим образом, вместо того чтобы рассматривать неудачи как ступеньки на пути к конечному успеху, он будет воспринимать их просто как травмирующие события. Джон легко обижается на то, что говорят и делают другие люди, даже если они изо всех сил стараются его не обидеть. По этим причинам знакомые Джона могут характеризовать его (между собой) как эмоционально неустойчивого человека. И еще одно: даже притом, что Джон может быть страстным приверженцем социальной справедливости, трудно представить, что он станет, скажем, следующим Мартином Лютером Кингом. Для этого требуются уверенность в себе и внутренняя сила – черты характера, с большой вероятностью у Джона отсутствующие.

Можно только себе представить, как бы отреагировали на поведение Джона его прапрадедушка и прапрабабушка. Они храбро сражались на Второй мировой войне. При этом на протяжении многих лет им приходилось преодолевать множество невзгод. Тем не менее они вышли из этого сурового испытания настоящими людьми, в любом случае ценящими жизнь больше, чем прежде. И вот перед ними их правнук, который, несмотря на то что живет в мирные и благополучные времена, и вопреки тому, что ему посчастливилось учиться в колледже, выглядит одновременно несчастным и эмоционально уязвимым.

Существует вероятность того, что у некоторых читателей этих страниц было детство, похожее на детство Джона, которому в результате недостает стойкости. Если вы – один из них, поймите, что, сравнивая вас с вашими прапрадедами, я ставлю перед собой цель не пристыдить вас, но предложить поддержку. Если у вас отсутствует черта характера, которой обладали ваши предки, это свидетельствует о том, что это качество является скорее приобретенным, чем врожденным, а это приятная новость. Как бы вы ни старались, вы не в силах изменить врожденные свойства, такие как цвет ваших глаз. Однако, приложив усилия, вы сможете приобрести способность, не относящуюся к врожденным, например умение кататься на велосипеде.

Это значит, что те, кому не хватает жизнестойкости по причине воспитания, могут стать более выносливыми. Им придется постараться, но обретенное мужество может привести к значительному улучшению качества их жизни. Поэтому на следующих страницах давайте обратимся к тому, что советуют в этом плане стоики.

Часть II. Психология жизненных трудностей

Глава 5. Два сознания

Вы – существо разделенное в смысле наличия у вас и разума, и тела. Более того, разделен даже ваш разум, поскольку он имеет как сознательный, так и подсознательный компонент. Поскольку ваше сознание находится на переднем плане, вы хорошо знакомы с его действиями. Однако этого нельзя сказать о вашем подсознании.

Чтобы убедиться в существовании подсознания, а также получить представление о том, как оно работает, проделайте дзадзэн-медитацию. Найдите тихое место, где можно посидеть (а еще лучше – полежать) в течение пяти минут. В это время закройте глаза и ни о чем не думайте, то есть постарайтесь перестать думать. Вам будет чрезвычайно трудно это сделать. Мысли будут постоянно появляться в вашем сознании, то есть подсознание будет продолжать внедрять их в него.

В то время как сознание явно рационально, подсознание действует полурационально. Оно способно выдавать безумные идеи – вспомните о своих снах. Оно также подвержено различным неблагоприятным воздействиям. Например, когда вы покупаете то, что вам совершенно не нужно, это происходит, скорее всего, потому, что рекламодатель успешно внедрил некую идею в ваше подсознание, а оно, в свою очередь, убедило ваше сознание совершить покупку.

Вы можете считать, что в этом тандеме благодаря своей рациональной природе руководит сознание, но это не так. Напротив, складывается впечатление, что ваш сознательный разум вполне готов играть роль лакея вашего подсознания. Например, вместо того чтобы здраво порассуждать о способах понизить обременительные выплаты по ипотеке, ваше сознание тратит время на разработку хитрого плана финансирования покупки дорогой машины, без которой, как убеждает подсознание, вы никак не сможете прожить.

В чем же источник власти вашего подсознания? Попросту говоря, оно ведет нечестную игру. Если сознание придумывает разумные причины отклонить его предложения, ваше подсознание просто предложит их снова – а потом еще и еще. Вот почему вы с удивлением обнаруживаете, что после обеда едите уже второй кусок торта, хотя, по правде говоря, вам и первый-то не был нужен. И вот почему после того, как вас уговорили выпить кружку пива, вы можете почувствовать желание выпить еще одну. Содержащийся в первой кружке пива алкоголь повлияет на ваш мозг таким образом, что снизит способность сознательного разума противостоять нытью подсознания, и в результате вы обнаружите, что хотите «просто еще одну».

Или же ваше подсознание тихонько дожидается, пока вы уляжетесь спать, а затем предлагает вам свою идею. Чтобы заснуть, вы решите выбросить эту мысль из головы, но она обязательно вернется. В результате с восходом солнца ваш лишенный сна сознательный разум капитулирует: он готов сделать все, что захочет ваше подсознание, просто чтобы оно оставило его в покое.

Когда вы испытываете трудности, подсознание работает, пытаясь понять их причину, и при этом оно склонно обвинять в ваших бедах других: оно ищет причину в другом человеке и любит приписывать этому человеку зловещие мотивы. В более общем смысле ваше подсознание склонно рассматривать жизненные неприятности как незаслуженные невзгоды. Поэтому оно пытается убедить вас в том, что с вами поступили несправедливо. Чуть позже, если не предпринять упреждающих шагов, в поддержку такой интерпретации событий выступят ваши эмоции. Но, в отличие от подсознания, принуждающего сознательный разум к подчинению с помощью тихого нытья, эмоции заявляют о своих требованиях во весь голос. В результате после произошедшей с вами неприятности вы, к своему большому удивлению, можете обнаружить, что кричите на человека, обвиненного вашим подсознанием.

В чем же источник власти вашего подсознания? Попросту говоря, оно ведет нечестную игру. Если сознание придумывает разумные причины отклонить его предложения, ваше подсознание просто предложит их снова – а потом еще и еще.

Пока вы переживаете неудачу, ваш сознательный разум может стать мишенью двойной атаки – попасть как бы под перекрестный огонь подсознания и эмоций. В таких обстоятельствах вашему сознанию будет сложно мыслить ясно, и в результате может оказаться, что вы найдете не самый лучший выход из сложившейся ситуации. И, что еще хуже, бывает очень трудно подавить однажды спровоцированные эмоциональные реакции, а это означает, что они могут продолжать разрушать вашу жизнь еще долгое время после того, как вызвавшие их обстоятельства будут преодолены. Следует добавить, что необходимость справляться со своими эмоциями и подсознанием – это задача на всю жизнь, поскольку, в отличие от детей, ваши эмоции и подсознание так никогда и не повзрослеют.

Возможно, вы возмутитесь тем, насколько существенную роль играют в вашей жизни подсознание и эмоции. Они негативно влияют на вашу способность справляться с трудностями и таким образом делают ваш жизненный путь более тернистым, чем это необходимо. Вы также можете вообразить, что стоики, будучи в высшей степени рациональными (а они были одними из первых в мире логиков), пытались подавить работу подсознания и заглушить эмоции, но они ничем подобным не занимались.

Прежде всего они сообразили, что у подсознания есть и положительные стороны. Например, оно способно читать язык тела и лица, обычно очень трудно передаваемый словами. В результате у вас возникает интуитивное ощущение, что данному человеку верить нельзя, и вы избегаете ситуации злоупотребления своим доверием. Вашему подсознанию также присуще нравственное чувство. Оказывается, многие героические поступки запускаются не рациональным анализом – для этого просто нет времени, – а скорее внутренним моральным инстинктом о том, что нужно делать в определенных обстоятельствах (20). Ваше подсознание также является источником большинства ваших творческих идей. Художники, писатели, математики, ученые и изобретатели при поиске новаторских идей в значительной степени полагаются на свое подсознание (21). Именно в вашем подсознании живет ваша муза (если, конечно, она у вас есть).

Тот факт, что подсознание наделяет математиков, ученых и изобретателей способностью проникать в суть вещей, предполагает, что, помимо необузданного воображения, оно обладает способностью рассуждать. И это действительно так, но рассуждает оно иначе, чем ваш сознательный разум. В частности, ваше подсознание вполне готово мыслить нестандартно и исследовать маловероятные связи между идеями, что ваш трезвый и методичный сознательный разум делает весьма неохотно.

Необходимость справляться со своими эмоциями и подсознанием – это задача на всю жизнь, поскольку, в отличие от детей, ваши эмоции и подсознание так никогда и не повзрослеют.

Стоики не были противниками эмоций; на самом деле они высоко ценили положительные эмоции, включая нашу способность испытывать восторг, радость и чувство благоговения. Они знали, что без этой способности наше существование было бы серым и, вероятно, бессмысленным. Однако в то же время стоики стремились уменьшить количество испытываемых ими негативных эмоций, включая уныние, гнев, горе и разочарование.

Вот почему они придумали то, что я называю стратегией стоического испытания. Чтобы ей воспользоваться, мы предполагаем, что переживаемые нами беды – это не просто незаслуженные невзгоды. Вместо этого они являются экзаменами на изобретательность и стойкость, которые проводят воображаемые стоические боги. Чтобы сдать эти экзамены, нам нужно не только найти эффективные способы выхода из затруднительных ситуаций, но и избежать возникновения отрицательных эмоций.

Рассматривая неприятность как стоическое испытание, мы выводим наше подсознание из замкнутого цикла стандартной реакции на неудачу. Точнее, мы не позволяем ему пытаться объяснить возникшее затруднение предположением о том, что кто-то другой использует нас в своих интересах или вредит нам. Это предотвращает активацию наших эмоций, что, в свою очередь, не только резко снижает личностные издержки неприятности, но и повышает наши шансы справиться с затруднением разумным образом.

Если бы стратегия стоического испытания состояла только в этом, ее все равно стоило бы применять на практике. Однако, используя эту стратегию с умом, мы сможем не только избежать негативных эмоций после неудачи, но и испытать положительные эмоции, в том числе чувство гордости, удовлетворения и, возможно, даже радости, по мере того как мы справляемся с возникшей проблемой. Другими словами, стоики придумали стратегию превращения вручаемых жизнью лимонов в лимонад – или, как в случае очень искусного стоика и наличия нужных ингредиентов, в лимонный пирог с безе.

Открытие и развитие стратегии стоического испытания, несомненно, является одним из величайших достижений стоиков. В оставшейся части этой книги я конкретизирую эту стратегию и исследую способы ее применения. Однако перед этим будет полезно ознакомиться с двумя психологическими явлениями, известными как эффект якоря (привязки) и обрамления (фрейминга), лежащими в основе стратегии стоического испытания. Эти явления, как мы увидим, были «открыты» в конце двадцатого века, через два тысячелетия после того, как стоики заставили их работать в своей жизненной философии.

Рассматривая неприятность как стоическое испытание, мы выводим наше подсознание из замкнутого цикла стандартной реакции на неудачу.

Глава 6. Якорение

В 1974 году психологи Амос Тверски и Даниель Канеман провели эксперимент с использованием фальшивого «колеса фортуны» (22). Хотя казалось, что на их колесе может появиться любое число от 1 до 100, на самом деле могли появиться только числа 10 или 65. Колесо вращалось один раз в присутствии участников исследования, которых затем спрашивали, во-первых, выше или ниже, чем число, указанное на колесе доля африканских стран в Организации Объединенных Наций, и, во-вторых, каким, по их мнению, является правильный процент.

Испытуемые, получившие в качестве номера на колесе 10, в среднем предположили, что 25 % стран в ООН были африканскими, тогда как те, кто получил на колесе 65, предположили, что 45. Это поведение было очень странным, поскольку появляющееся на колесе число, очевидно, никак не связано с процентом членства африканских стран в ООН. И все же номер на колесе явно повлиял на их догадку. (В 1974 году 36 % стран в ООН были африканскими.)

В одном из вариантов этого эксперимента психологи Фриц Страк и Томас Муссвайлер разделили испытуемых на две группы (23). Первых спрашивали, было ли Махатме Ганди больше или меньше 9 лет на момент смерти, а затем их просили угадать возраст, в котором он умер. Их среднее предположение было 50. Участников из второй группы спросили, было ли Ганди более или менее 140 лет на момент смерти, а затем их попросили угадать возраст, в котором он умер. Их среднее предположение составило 67, что на 17 лет старше, чем предполагала первая группа. Очевидно, что Ганди должен был умереть в возрасте старше 9 лет, чтобы совершить все то, что он сделал, и понятно, что он умер, не дожив до 140 лет, поскольку никто не живет так долго. Поэтому удивительно, что обращенный к испытуемым вопрос «больше или меньше» мог так повлиять на их предположение о том, сколько ему лет, – и все же это произошло (на самом деле Ганди умер в возрасте 78 лет).

Эти примеры иллюстрируют то, что стало известно как эффект привязки, или якорение. Фальшивое колесо в эксперименте Канемана и Тверски стало «якорем» в подсознании испытуемых, и, оставшись там, оно повлияло на их последующие размышления о мире. В опыте Страка и Муссвайлера аналогичную роль играл вопрос «больше или меньше» в отношении возраста Ганди. В этих экспериментах сознанию их участника не хватало информации, чтобы сделать рациональное предположение, но, вместо того чтобы признать свое невежество, оно предоставило слово его подсознанию, которое с радостью поделилось своим предположением. Однако эти догадки были искажены якорями, погрузившимися в подсознание испытуемого.

Компании используют эффект привязки для продажи своих товаров и услуг. Предположим, в магазине одежды есть партия рубашек для продажи. Предположим также, что у менеджера магазина есть два варианта розничной продажи. План А – это просто цена в 32 доллара за рубашку. План Б – это цена в 40 долларов, но частые распродажи с 20-процентной скидкой. В любом случае потребители будут иметь доступ к ним по цене 32 доллара за рубашку, но у плана Б есть психологическое преимущество, заключающееся в том, что в подсознание покупателей опускается «якорь обычной цены» в размере 40 долларов. В результате, когда рубашка продается со скидкой, у покупателей складывается впечатление, что они получают рубашку стоимостью в 40 долларов всего за 32 доллара. Такое впечатление приведет к дополнительным покупкам рубашки, и эти дополнительные продажи вместе с небольшим количеством продаж по полной цене в 40 долларов за рубашку означают, что в целом план B будет значительно более прибыльным, чем план A (24).

Древние философы-стоики намного опередили этих психологов и бизнесменов. Они использовали эффект якорения не для торговли рубашками, а для того, чтобы делать свою жизнь лучше. Они достигали этого, регулярно размышляя о том, что в их жизни может стать намного хуже. Это может показаться залогом унылого существования, но на самом деле все было наоборот. Рассуждая о том, что все может стать намного хуже, стоики на самом деле опускали некий якорь в свое подсознание – хотя, разумеется, не использовали такую терминологию. Наличие этого якоря влияло на то, как они впоследствии относились к своей текущей ситуации. Вместо того чтобы сравнивать ее с идеальным положением дел, о котором обычно мечтается, они сопоставляли его с воображаемым худшим и в результате приходили к выводу, что все не так уж и плохо.

Этот процесс стал известен как негативная визуализация, и он является одним из самых замечательных психологических инструментов из арсенала стоиков. Важно понимать, что, рекомендуя практиковать негативную визуализацию, стоики не призывают подробно зацикливаться на том, насколько плохо все может обернуться, – это действительно было бы залогом унылого существования. Вместо этого мы регулярно допускаем в свое сознание мимолетные мысли о том, что наши жизненные обстоятельства могут значительно ухудшиться.

Чтобы попрактиковать негативную визуализацию, представьте, что вам позвонили и сообщили, что ваш близкий друг скончался. Дайте себе несколько секунд, чтобы осознать эту возможность. Полезно дополнить эту мысль, например, представлением о присутствии на похоронах этого друга. Это станет визуальной составляющей упражнения. А теперь вернитесь к своим обычным делам. Существует большая вероятность того, что, встретив этого своего друга в следующий раз, вы испытаете небольшой всплеск радости оттого, что он по-прежнему жив и здоров. Это произойдет потому, что вы хотя бы на время перестали воспринимать его существование как должное.

В качестве еще одного примера практики негативной визуализации закройте глаза на несколько секунд и представьте, что вы потеряли цветовое зрение. Попробуйте представить себе окружающий мир во всех оттенках серого. Теперь откройте глаза и осмотритесь вокруг. Скорее всего, вы сделаете это с измененным психологическим настроем. Вы увидите – действительно увидите – цвета, которые видели всю свою жизнь, и, вероятно, обрадуетесь им. Хотя какое-то время вы будете испытывать благодарность за то, что не живете в бесцветном мире дальтоника.

Возможно, некоторые читатели не смогут выполнить это упражнение по той простой причине, что на самом деле являются дальтониками. Для этих читателей я предлагаю другое упражнение в негативной визуализации: представьте, что вы не просто не различаете цвета, вы абсолютно слепы. Вообразите, что вы живете в мире тьмы, где никогда не увидите розу или лицо любимого человека. Или попробуйте не просто вообразить, а действительно испытать это на какое-то время. В качестве продолжения этого упражнения закройте глаза и проследите, как долго сможете продержаться в таком состоянии. Открыв глаза вновь, вы, скорее всего, ощутите прилив благодарности.

Негативная визуализация является одним из самых замечательных психологических инструментов из арсенала стоиков. Рекомендуя практиковать негативную визуализацию, стоики не призывают подробно зацикливаться на том, насколько плохо все может обернуться. Вместо этого мы регулярно допускаем в свое сознание мимолетные мысли о том, что наши жизненные обстоятельства могут значительно ухудшиться.

Даже если вы не дальтоник, но полностью слепой, вы все равно можете извлечь из негативной визуализации пользу. Предположительно, вы читаете эту книгу, набранную шрифтом Брайля, или слушаете ее запись. Однако представьте, что вы живете во времена, когда шрифта Брайля и звукозаписи еще не существовало. Вам пришлось бы найти человека, читающего вам книги; иначе вы были бы отрезаны от мира литературы. Но вы живете сейчас. Повезло ведь, не так ли?

Помимо размышлений о том, насколько станет хуже, если что-то будет утрачено, можно подумать о том, насколько было бы хуже, если бы у вас этого вообще никогда не было. В этом контексте рассмотрим случай римлянки первого века н. э. Марции, которая и через три года после смерти сына оплакивала его так же безутешно, как в день похорон. Сенека дал ей следующий совет: вместо того чтобы бесконечно горевать об утрате, ей следует быть благодарной сыну за то, что он радовал ее при жизни (25).

Практика негативной визуализации не требует блестящего мастерства или долгого времени. Напротив, она занимает всего несколько секунд, которые может позволить себе практически любой, практически в любом месте и при нулевых финансовых затратах. Удивительно, насколько мощное воздействие может оказывать этот несложный прием. Считайте это подарком человечеству от (воображаемых) стоических богов.

Не меньше удивляет и простота освоения этого действенного метода. Он не требует учебы у гуру с вершины горы в далекой стране и многолетних упражнений для обретения мастерства. На самом деле, прочитав последние несколько абзацев (надеюсь, сидя при этом в удобном кресле), вы не только узнали все, что нужно знать, чтобы получить пользу из этого метода, но уже успешно им воспользовались и выполнили предложенные мной упражнения.

Воспринимать все, что мы имеем, как должное, легко. Следовательно, после длительного периода, в течение которого ничего плохого не происходит, практикующий стоик может успокоиться и забыть о негативной визуализации. Со мной это случалось много раз. К счастью для нас, у стоических богов имеется способ заставить нас задуматься о том, что все может стать хуже: они демонстрируют это, ставя нас перед лицом жизненных трудностей. Поступая так, они фактически делают нам благо, поскольку, справляясь с тяжелыми обстоятельствами с правильным настроем, мы приходим к обновленному пониманию своей жизненной ситуации. Приложив немного усилий и сообразительности, можно найти яркий свет в конце практически любого тоннеля. А все потому, что независимо от того, насколько плохи наши дела, они всегда могли бы быть и хуже, и это достойное основание для того, чтобы испытывать чувство благодарности.

Практика негативной визуализации не требует блестящего мастерства или долгого времени. Напротив, она занимает всего несколько секунд, которые может позволить себе практически любой, практически в любом месте и при нулевых финансовых затратах.

Глава 7. Игры с рамками

Ну довольно об эффекте привязки. Фрейминг – еще один любопытный психологический феномен, который использовался древними стоиками, но был заново открыт и изучен современными психологами. В то время как эффект привязки дает возможность правильно оценить свои жизненные обстоятельства, фрейминг можно использовать не только для того, чтобы не давать невзгодам нарушать наше спокойствие, но и для того, чтобы в некоторых случаях переживать их с радостью. Понимаю, что это несколько необычное заявление, поэтому позвольте мне объяснить.

Я начну с вопроса на засыпку. Предположим, ваш врач сообщил вам, что у вас серьезное заболевание, и предложил вам на выбор две медицинские процедуры. Он объясняет, что одна процедура в течение первого месяца обеспечивает 90-процентную выживаемость, а другая – 10-процентную смертность в первый месяц. Какую процедуру вы бы выбрали?

Многих людей привлечет первая процедура из-за ее высокой выживаемости. Однако если вы подумаете об этом более внимательно, то поймете, что утверждение о том, что процедура имеет 90-процентную выживаемость в течение первого месяца, равносильно утверждению, что в первый месяц смертность составляет 10 процентов. Следовательно, здравомыслящий человек найдет обе эти процедуры равноценными. Однако люди далеко не всегда мыслят здраво. В частности, на них влияет то, как сформулирован выбор с точки зрения выживаемости, и таковой будет казаться более привлекательным, чем аналогичный, но сформулированный с точки зрения смертности. Оказывается, даже высококвалифицированные врачи восприимчивы к феномену фрейминга (26).

Философы-стоики давно поняли и оценили силу фрейминга – хотя и не использовали этот термин для его описания. Согласно Эпиктету, «другой человек не причинит тебе вреда, если ты сам того не захочешь. Лишь тогда ощутишь ты вред, когда начнешь думать о нем» (27). В более общем плане он напоминает нам, что людей «в смятение приводят не сами вещи, но их собственные представления об этих вещах» (28). Это мнение разделяет и Марк Аврелий: «Если вас раздражает некий предмет, то виноват в этом не он сам, а ваше суждение о нем. И в ваших силах это суждение изменить» (29). И, наконец, по словам Сенеки, «для нас не имеет значения, как нам нанесли обиду; важно, как мы перенесли ее» (30). Другими словами, стоики знали, что, осознанно относясь к происходящему, мы можем существенно ослабить склонность нашего подсознания представлять его так, чтобы вызвать негативные эмоции.

Нашу жизнь можно мысленно уподобить художественной галерее, где картины – это события, переживаемые нами ежедневно. При ограниченных возможностях влиять на содержание картин у нас достаточно власти над тем, в какие рамки их поместить, и оказывается, что обрамление все меняет. Картина, в одной раме выглядящая ужасно, может великолепно смотреться в другой. Таким образом, продолжая проводить параллель с художественной галереей, оптимист – это тот, кто обычно помещает картины жизни в рамы, делающие их красивыми, а пессимист – это тот, кто помещает их в уродливые рамы.

Философы-стоики давно поняли и оценили силу фрейминга – хотя и не использовали этот термин для его описания. Стоики знали, что, осознанно относясь к происходящему, мы можем существенно ослабить склонность нашего подсознания представлять его так, чтобы вызвать негативные эмоции.

Стоиков, как мы видели, часто изображают в карикатурном виде как бесстрастных истуканов, но это абсолютно не соответствует действительности. Например, исследуя жизнь римских стоиков, мы обнаруживаем, что они имели репутацию не только оптимистов, но и однозначно жизнерадостных людей. Они были пронзительно живыми и, судя по всему, часто вызывали восхищение и даже любовь окружающих. Одной из черт, делавших их привлекательными, была их склонность видеть светлую сторону вещей – помещать предоставленные им жизнью картины в красивые рамы.

Когда жизнь воздвигает перед нами препятствие, мы можем объяснять это событие разными способами; другими словами, существует множество различных рамок, в которые мы можем его поместить. Мы видели, что, предоставленное самому себе, наше подсознание склонно предполагать, что во всех наших бедах виноваты другие люди и что они делают это не просто намеренно, а со злым умыслом. Я буду называть это рамкой обвинений. Как только наше подсознание это проделывает, оно открывает дорогу эмоциям, и мы, скорее всего, начинаем злиться. То, что могло быть простой неприятностью, тем самым превращается в серьезную передрягу.

К счастью для нас, наш сознательный разум способен подрывать работу подсознания. В частности, придумывая альтернативные объяснения переживаемых нами неудач, наше сознание помещает наши жизненные затруднения в нейтральные или даже красивые рамы. Тем самым оно предотвращает возникновение множества негативных эмоций и даже способно вызывать положительные эмоции. Итак, давайте исследуем некоторые альтернативные рамки, доступные сознательному разуму.

Рамка конкурирующих обязательств: предположим, кто-то отказывается дать нам то, что мы надеемся получить. Наше подсознание, вероятно, быстро найдет для этой неудачи рамку обвинений: данный человек обманывает нас. В результате мы можем рассердиться. Однако есть и другие способы объяснить невозможность получения ожидаемого. Например, может случиться так, что принимающий решение человек сталкивается с системой переплетающихся обязательств, а это означает, что, если он даст нам то, что мы хотим, он не сможет дать другим людям то, чего они заслуживают. Если это именно тот случай, то для нас получить ожидаемое было бы неправильно, и поэтому неразумно злиться из-за того, что мы этого не получили. Представляя эту неприятность следствием конкурирующих обязательств, мы можем избежать целого ряда негативных эмоций.

Рамка некомпетентности: предположим, служащий отеля теряет нашу бронь. Да, возможно, он сделал это специально, но гораздо более вероятно, что он просто некомпетентен. Представьте данный инцидент как некомпетентность, а не злой умысел со стороны клерка, и эмоция, которую мы впоследствии испытаем, может быть скорее жалостью, чем гневом.

Рамка повествования: переживая неприятность, полезно думать о ней с точки зрения истории о неудаче, которую, возможно, мы будем рассказывать в будущем. Мы можем просто говорить о том, как были разочарованы, насколько глупы и подлы люди и как несправедлив мир. Другими словами, это может быть действительно скучная история, одна из тех, что люди наверняка слышали сотни раз и до нас. Однако, приложив немного усилий, мы своим поведением сможем «написать» рассказ не только интересный, но и потенциально мотивирующий тех, кто его услышит.

Стоиков, как мы видели, часто изображают в карикатурном виде как бесстрастных истуканов, но это абсолютно не соответствует действительности. Например, исследуя жизнь римских стоиков, мы обнаруживаем, что они имели репутацию не только оптимистов, но и однозначно жизнерадостных людей.

Размышление в разрезе будущих историй способно во многом облегчить переживаемые нами неурядицы. Это происходит потому, что наше внимание будет сосредоточено не на том, как с нами поступают, а на том, что мы должны сделать, чтобы довести наше повествование до удовлетворительного завершения. И если после этой неудачи события принимают странный оборот, вместо того чтобы еще больше расстраиваться, мы можем испытать чувство благодарности, поскольку это привносит изюминку в историю наших злоключений.

Здесь необходимы разъяснения. Использование рамки повествования не означает, что, кое-как выкарабкавшись из затруднительного положения и все еще пыхтя от злости, мы сочиняем историю о том, как чудесно мы с ним справились. Наш рассказ должен быть правдивым, а это означает, что, для того чтобы мы в своей истории выглядели стойкими и компетентными, мы должны действительно быть стойкими и компетентными в том, как мы справляемся со своими трудностями.

Поймите также, что, если бы такой римский стоик, как Эпиктет, использовал рамку повествования, он мог бы впоследствии и не поделиться этой историей с другими людьми. В конце концов, основной его целью при применении этого обрамления было бы желание избежать негативных эмоций после неудачи, чего он уже достиг бы к тому времени, когда появилась возможность об этом рассказать. Более того, если бы он в дальнейшем этой историей действительно поделился, то, вероятно, по одной из двух причин. Во-первых, для того, чтобы познакомить людей с тем, как можно это препятствие (с которым они сталкивались или могут столкнуться) обойти. А во-вторых, желая показать пессимисту, что неудача не обязательно вызывает негативные эмоции; на самом деле она может вызвать даже положительные эмоции. Как вам такое?

Эпиктет не стал бы делиться историями о своих бедах с другими, пытаясь произвести на них впечатление своей стойкостью и изобретательностью. Он прекрасно сознавал, что ценности, которыми жили он и другие римские стоики, были необычными. В то время как большинство людей ценили славу и богатство (31), основная цель жизни стоиков заключалась в том, чтобы достичь, а затем поддерживать спокойствие, то есть избегать испытывать отрицательные эмоции, продолжая при этом наслаждаться положительными эмоциями. Он также понимал, что, когда люди судят других, они делают это в соответствии с собственными ценностями, а не в соответствии с ценностями судимых ими людей. Поэтому он пришел к выводу, что здравомыслящий стоик не придает значения похвалам нестоиков, а значит, для него не имеет никакого смысла изо всех сил стараться заслужить похвалу, повествуя о своих злоключениях.

К счастью для нас, наш сознательный разум способен подрывать работу подсознания. В частности, придумывая альтернативные объяснения переживаемых нами неудач, наше сознание помещает наши жизненные затруднения в нейтральные или даже красивые рамы.

Эпиктет пошел еще дальше и предложил нам рассматривать похвалу нестоиков как своего рода обратный индикатор нашего прогресса как стоиков: «Если желаешь преуспеть, терпи, во внешних вещах имея в глазах окружающих вид неразумного глупца. Не стремись выглядеть знающим. И даже если кому-то покажется, что ты являешься чем-то значительным, не верь самому себе» (32). Точно так же он воспринимал критику в свой адрес как доказательство того, что как практикующий стоик он на верном пути. Я знаю, это звучит непривычно, но посмотрите на всех этих несчастных людей вокруг вас. Самый надежный способ заслужить их похвалу – это принять их ценности и жить в соответствии с ними. Тогда им будет легко хвалить вас, потому что, делая это, они косвенно хвалят себя. Загвоздка, конечно же, в том, что, разделяя их ценности, вы, скорее всего, в конечном итоге разделите их жалкое состояние.

Комедийная рамка: когда кто-то нас обижает, мы должны помнить комментарий Сенеки: «Насколько достойнее смеха то, из-за чего мы то и дело льем слезы!» (33) Он также напоминает нам, что тот же прием использовал и Сократ. После того как кто-то наградил его затрещиной, Сократ не рассердился, а отреагировал комментарием о том, что, к несчастью, отправляясь на прогулку, неизвестно, стоит ли надевать шлем (34).

Я столкнулся с замечательным примером использования юмора перед лицом трудностей во время тура на Мачу-Пикчу в Перу. Мой гид рассказал, что несколькими годами ранее он возглавлял группу австралийцев в четырехдневном походе по Тропе инков в Андах. Когда поход закончился, группа вернулась в соседний город Агуас-Кальентес, где они должны были сесть на поезд до Куско, откуда вылететь обратно домой. Там-то мой гид и узнал, что река Урубамба разлилась, а это значит, что поезда не будут ходить несколько дней. Это, в свою очередь, означало, что его клиенты застряли в Агуас-Кальентесе. Когда он сообщил им об этом, вся группа замолчала, пока один из австралийцев не выдал блестящее: «Ну тогда пошли пиво пить!» Остальные засмеялись, и все отправились в ближайший бар.

Отреагировав на неудачу с юмором, австралиец не только предотвратил возникновение гнева в себе, но и задал тон другим путешественникам. Он эффективно отсек те жалобы, что в противном случае могли бы заполнить вакуум. После предъявления пивного козыря было бы уже очень трудно сказать что-то вроде: «У меня есть идея получше: давайте вместо этого встанем и примемся стонать о том, как несправедлива жизнь». Заметьте также, что, выбрав пиво, австралийцы превратили то, что для многих было бы просто несчастьем, в прекрасный рассказ о том, как они застряли в Агуас-Кальентес, которым смогут делиться с друзьями в будущем.

Самый надесжный способ заслужить похвалу несчастных людей вокруг нас – это принять их ценности и жить в соответствии с ними. Тогда им будет легко хвалить вас, потому что, делая это, они косвенно хвалят себя. Загвоздка, конечно же, в том, что, разделяя их ценности, вы, скорее всего, в конечном итоге разделите их жалкое состояние.

Смех – особенно эффективная стратегия борьбы с оскорблениями (35). Смеясь, мы можем удержать себя от гнева и при этом выставить оскорбившего нас человека дураком: он намеревался уничтожить нас словесно, а мы просто отшутились.

Смех также может быть действенным ответом тяжелым личным невзгодам. Это понимал кинокритик Роджер Эберт. Понимал и бизнесмен Майкл Кубисс, жизнерадостный и физически крепкий мужчина, бывший армейский офицер. В возрасте сорока лет массивное кровоизлияние в мозг привело его к синдрому «запертого человека», не такому, как у Жан-Доминика Боби, но достаточно серьезному, чтобы ограничить его способность заниматься повседневными делами. Кубисс отреагировал на свое несчастье не депрессией, а использованием своего хорошо развитого чувства юмора для шуток о нелепости своего положения. (36). Вывод: если мы способны посмеяться над тем, что заставило бы плакать большинство людей, значит, у нас есть мощное оружие против жизненных невзгод.

Прежде чем мы продолжим, позвольте мне затронуть вопрос, способный вызвать у некоторых людей озабоченность в связи с комедийной рамкой. Как мы видели, Сократ пошутил в ответ на физическое нападение. Некоторые по моральным соображениям подобную реакцию раскритикуют: вместо того чтобы просто посмеяться над нападавшим, разве Сократу не следовало бы заявить на него в полицию? (37) В конце концов, это уменьшило бы вероятность того, что злоумышленник нападет на Сократа или другого невиновного человека в будущем.

В ответ на эту критику позволю себе подчеркнуть, что использование комедийной рамки не мешает сдать злоумышленника властям. В более общем плане разумно будет сделать в ответ на нападение две вещи. Прежде всего нужно предпринять шаги для минимизации вреда, причиненного нападением. Если нападение внезапное, предотвратить физический вред, возможно, не удастся, но, используя комедийную рамку, мы добьемся того, что нападение не причинит нам эмоционального вреда. Говоря точнее, посмеявшись над случившимся, мы можем предотвратить свое огорчение в этой связи. Это важно, поскольку испытываемый после нападения эмоциональный ущерб способен существенно превысить физический. После этого рассудительный человек предпримет шаги, необходимые для предотвращения подобных нападений на себя и других в будущем. В зависимости от обстоятельств это вполне может означать сдачу нападавшего властям. Следует добавить, что исторические записи не указывают на то, как именно поступил в тот раз Сократ.

Смех – особенно эффективная стратегия борьбы с оскорблениями. Смеясь, мы можем удержать себя от гнева и при этом выставить оскорбившего нас человека дураком: он намеревался уничтожить нас словесно, а мы просто отшутились.

Рамка игры: рассмотрим следующий сценарий. Вы бежите, а кто-то набрасывается сзади и сбивает вас с ног. Как бы вы отреагировали? Имея такой объем информации, возможно, вы инстинктивно поместите это событие в рамку обвинения: с вами поступили некрасиво, и в результате вы бы очень разозлились на ответственного за нападение грубияна.

Предположим, однако, что я добавляю к сценарию еще один элемент: в то время, когда на вас набросились сзади, вы играли в регби, и захват правилами этой игры разрешен. При таких обстоятельствах было бы абсурдно искать виноватых и помещать событие в рамку обвинения. Вместо этого вы должны поместить его в так называемую игровую рамку. В конце концов, нападение – это часть игры в регби, и, если вы не хотите, чтобы вас атаковали, стоит держаться подальше от игрового поля.

Хотя быть поваленным на землю и может считаться неудачей в контексте игры в регби, надо игнорировать эту неприятность, если вы действительно хотите играть в регби. Более того, вместо того чтобы относиться к выполняющему захват игроку как к преступнику, вам следует обращаться с ним как с достойным соперником на игровом поле (разумеется, если он действует в рамках правил). Следует четко понимать, что, используя игровую рамку, мы можем существенно изменить свой взгляд на события, которые в противном случае были бы травмирующими. Поэтому удивительно, что мы не пользуемся этой рамкой чаще.

Писательница Жан Ледлофф рассказывает историю, прекрасно иллюстрирующую силу «игрового фрейминга». В молодости она была приглашена двумя итальянцами на поиски алмазов в Венесуэлу. Это показалось ей чудесным приключением, и она согласилась. Они наняли несколько южноамериканских индейцев в качестве рабочих и раздобыли тяжелое и громоздкое каноэ, на котором можно было путешествовать по реке.

Однажды в пути им пришлось нести каноэ по неровным камням под тропическим солнцем. Ледлофф пронесла лодку положенную часть пути и в результате, как и остальные в ее отряде, получила порезы, синяки и ожоги от раскаленных на солнце камней. Однако в ходе транспортировки она заметила, что в то время как итальянцы воспринимали каждый порез и удар как еще одну неприятность и бранились в ответ, индейцы относились к этому опыту как к игре. Непредсказуемые движения каноэ заставляли их смеяться. Если каноэ прижимало их к раскаленным камням, для них это было не основанием для жалоб, а дополнительным поводом для смеха. Вот ее рассказ:

«Все делали одинаковую работу; все испытывали напряжение и боль. Не было никакого различия в наших обстоятельствах, за исключением того, что нашей культурой мы были приучены верить, что подобное сочетание жизненных условий является составной частью однозначно низкого уровня комфорта, и совершенно не подозревали, что у нас в этом вопросе есть выбор. С другой стороны, индейцы, в равной степени не сознающие своего выбора, находились в особенно веселом состоянии ума, упиваясь духом товарищества; и, конечно же, в их сознании в течение длительного периода не накапливался страх, омрачавший наши предыдущие дни. Каждый шаг вперед был для них маленькой победой» (38).

Вместо того чтобы относиться к выполняющему захват игроку как к преступнику, вам следует обращаться с ним как с достойным соперником на игровом поле. Следует четко понимать, что, используя игровую рамку, мы можем существенно изменить свой взгляд на события, которые в противном случае были бы травмирующими.

После этого она решила присоединиться к индейцам в представлении их предприятия как игры и обнаружила, что это значительно облегчило оставшуюся часть поездки. Интерпретируя злоключение как компонент игры, мы можем резко снизить его эмоциональное воздействие. И рассматриваемая игра не обязательно должна быть формальной игрой вроде регби; это может быть спонтанное обыгрывание ситуации, как у индейцев с каноэ.

Рамка стоического испытания: стоики, как мы видели, предложили свою рамку для тяжелых жизненных обстоятельств. Это рамка с игровыми элементами: они говорят, что, столкнувшись с трудностью, мы должны делать вид, что воображаемые стоические боги испытывают нас и делают это, заботясь о нашем благе. Чтобы выдержать испытание (и тем самым победить в игре), мы должны сохранять спокойствие, пока ищем выход из сложившейся ситуации. Это, конечно, причудливая рамка, но тем не менее полезная.

Стоики знали, что, хотя мы не в полной мере контролируем свои беды, у нас есть значительная свобода действий в плане интерпретации (обрамления) невзгод, которые встречаются на пути, а это, в свою очередь, означает, что мы в большой степени контролируем то, как они на нас влияют.

Люди обычно воспринимают свои трудности просто как неприятные события или, что еще хуже, как незаслуженные обиды и в результате реагируют на них раздражением или гневом. Выбирая другую рамку, мы можем сохранять хладнокровие перед лицом неудачи и тем самым увеличивать наши шансы найти оптимальный выход из затруднительного положения. Кроме того, применяя рамку стоического испытания, мы можем интерпретировать неудачи как интересные проблемы, тем самым получая определенное удовлетворение от их решения. Я знаю, это звучит удивительно, но это правда. Итак, давайте рассмотрим стратегию стоического испытания более подробно.

Люди обычно воспринимают свои трудности просто как неприятные события или, что еще хуже, как незаслуженные обиды и в результате реагируют на них раздражением или гневом. Выбирая другую рамку, мы можем сохранять хладнокровие перед лицом неудачи и тем самым увеличивать наши шансы найти оптимальный выход из затруднительного положения. Кроме того, применяя рамку стоического испытания, мы можем интерпретировать неудачи как интересные проблемы, тем самым получая определенное удовлетворение от их решения.

Часть III. Как проходить стоические испытания

Глава 8. Другая связанная с неприятностями проблема

Помимо очевидной задачи поиска выхода из сложившегося затруднительного положения, мы сталкиваемся со второй проблемой: не допустить переживания негативных эмоций после этой неудачи. Многие люди упускают из виду эту вторую проблему по той простой причине, что полагают, будто контролировать свои эмоции после неудачи не в их власти. Да, они расстраиваются, злятся или впадают в депрессию, но ведь так поступают все?

Такая позиция вызывает сожаление по целому ряду причин. Рассердившись в ответ на неприятность, мы разрушим спокойствие, которым прежде наслаждались. Гнев также затуманивает наше мышление: шум эмоций мешает нашему сознанию тщательно обдумывать список возможных решений. В результате мы с большей вероятностью выберем не самый оптимальный выход.

Исходя из этого, рассмотрим двух водителей, застрявших в пробке в соседних машинах. Первый реагирует гневно. Он проклинает других водителей. Он звонит жене и говорит ей, как его бесит такая ситуация, тем самым, вполне возможно, причиняя ей определенное беспокойство тоже. Когда же он наконец добирается до работы, он грубит коллегам, которые отвечают ему тем же.

Второй же водитель, напротив, быстро понимает, что неспособен ничего сделать, чтобы ускорить движение транспорта. Поэтому он отвлекается от окружающего его затора на предоставленные паузой возможности. Пока его машина стоит, он проверяет свою электронную почту. Он также замечает, что вышел новый выпуск его любимого подкаста, поэтому приступает к его прослушиванию. Он прибывает в пункт назначения хотя и с опозданием, но в хорошем настроении. Если кто-то спросит, как обстояли дела с пробками, он может честно и без драматизма ответить, что движение было довольно медленным. Для этого водителя пробка будет всего лишь маленькой складкой на ткани его дня.

Полезно сравнить вызовы, с которыми вы сталкиваетесь при неудачах, с проблемами, которые возникают у вас при протечке водопровода в доме или квартире. В результате у вас может не оказаться воды для утреннего душа или чашки кофе. Однако саму лопнувшую трубу починить сравнительно легко. У профессионального сантехника это займет всего двадцать минут, а домашнему умельцу может потребоваться пара часов, включая время поездки в строительный магазин.

Но, разумеется, сама по себе лопнувшая водопроводная труба – лишь одна из двух вставших перед вами проблем. Помимо отсутствия воды там, где она действительно вам нужна, существует гораздо более серьезная проблема – наличие большого количества воды там, где она вам не нужна. Эта нежелательная вода может затопить несколько комнат, а если лопнувшая труба находится на втором этаже дома, это может закончиться обрушением потолка первого этажа. В этом случае вторая проблема (затопление из-за лопнувшей трубы) гораздо серьезнее первой – разрыва трубы. Следовательно, при протечке водопровода вашей первой реакцией должна быть не попытка починить лопнувшую трубу и не поездка за питьевой водой для утреннего кофе; вместо этого следует перекрыть воду, чтобы предотвратить затопление вашего жилища.

Полезно сравнить вызовы, с которыми вы сталкиваетесь при неудачах, с проблемами, которые возникают у вас при протечке водопровода в доме или квартире.

Схожим образом, переживая какую-то неприятность, вы сталкиваетесь не с одной проблемой, а с двумя, и вторая из этих проблем, предотвращение потока отрицательных эмоций, обычно более важна, чем первая. Этот эмоциональный вызов может быть второстепенным с точки зрения времени и причинно-следственной связи, но зачастую он является основным с точки зрения его влияния на нас. В конце концов, в случае с большинством злоключений вред, причиненный нам нашими эмоциями (если мы позволяем им возникнуть), является самой крупной издержкой этого затруднения. Разумный человек отнесется к этому с пониманием и, столкнувшись с неудачей, в первую очередь примет меры для предотвращения появления негативных эмоций. Заметьте, я не сказал, что он найдет способ эти эмоции скрыть; вместо этого он будет препятствовать их появлению, а это значит, что скрывать будет нечего – никаких отрицательных эмоций попросту не возникнет.

Многие читатели отдают себе отчет в том, что злиться из-за попадания в пробку глупо. Это просто расстроит, но никак не повлияет на ситуацию. Но разве не бывает случаев, когда выражение гнева не только допустимо, но и желательно?

Несколько удивительно, но Сенека соглашается, что такие случаи существуют. Предположим, в частности, что, поскольку некий человек имеет «вялый ум», он не отвечает на разумные запросы с нашей стороны, если только эти запросы не сопровождаются проявлением гнева. Было бы закономерно, по словам Сенеки, реагировать на такие случаи гневом, но у него есть идея получше: отвечать на них притворным гневом (39). Это, скорее всего, приведет к тем же ожидаемым результатам, не заставляя нас платить эмоциональную цену за реальное переживание гнева.

Можно утверждать также, что гнев позволителен и в случае, когда была совершена серьезная несправедливость. В подобных ситуациях испытываемый нами гнев будет гневом особого вида – праведным негодованием. И, более того, неспособность в определенных случаях испытывать праведное негодование может восприниматься как свидетельство некоего морального изъяна.

Это интересная теория, но, оглядываясь назад, мы обнаруживаем, что вполне возможно страстно посвятить себя борьбе с несправедливостью, не наполняя сердце гневом. Возьмем, к примеру, Махатму Ганди, принципиально миролюбиво боровшегося против несправедливого обращения с индийцами со стороны британских правителей, а также против несправедливого обращения с «неприкасаемыми» со стороны индийцев высших каст. Рассмотрим и поклонника Ганди Мартина Лютера Кинга, выступавшего против несправедливостей расизма. Хотя Кинг иногда и произносил страстные речи, он не выглядел сердитым человеком. Да, он, как и любой человек, был способен испытывать вспышки гнева, но, похоже, делал все возможное, чтобы их подавить.

В автобиографии Кинг рассказывает о своей роли в автобусном бойкоте 1955 года в Монтгомери, штат Алабама. Тот бойкот был вызван арестом Розы Паркс за отказ уступить место белому мужчине. Секция автобуса, предназначенная только для белых, была заполнена, и правила автобуса позволяли водителю расширять эту секцию, чтобы впоследствии входившие в автобус белые получали место, даже если это лишало черных их мест. При этом секция, предназначенная только для белых, каждый раз расширялась не на одно место, а сразу на ряд, отчасти для того, чтобы уберечь белых от унизительного сидения в одном ряду с черными. Паркс и трое других чернокожих занимали ряд сидений сразу за секцией, предназначенной только для белых, поэтому им всем было приказано перейти дальше назад, в секцию для цветных. Остальные трое чернокожих согласились, но Паркс отказалась, поэтому водитель заявил на нее в полицию.

Чернокожая община была возмущена таким обращением с Паркс и решила бойкотировать автобусы Монтгомери. Кинг был выбран в качестве их основного переговорщика. В этой роли ему приходилось иметь дело как с белыми расистами, так и с возмущенными чернокожими. Вскоре он обнаружил, что злится на людей по обе стороны спора, но быстро об этом пожалел: «Я знал, что это не способ решить проблему. “Ты не должен копить в себе злость, – упрекал я себя. – Ты должен быть готов терпеть гнев оппонента, но не отвечать на гнев. Ты не должен ожесточаться. Независимо от того, насколько эмоциональны твои оппоненты, ты должен сохранять спокойствие”» (40).

Многие из тех, кто участвует в сегодняшних движениях за социальные перемены, приравнивают страсть к гневу: если вас действительно волнует несправедливость, вы будете из-за этого злиться. Они могут продолжить, объясняя, почему гнев является эффективным инструментом в борьбе за справедливость: он нас мотивирует, а публично выраженный праведный гнев привлекает внимание людей, которых мы пытаемся убедить.

Возможно, и так, но, как мы узнали от стоиков, гнев – это палка о двух концах: гнев не только мотивирует нас, но и способен нас истощить, а это означает, что у нас может закончиться энергия, прежде чем мы выиграем нашу битву. Кроме того, выражаемый нами гнев часто вызывает злость у тех, кто находится по другую сторону баррикад. Они ужесточают свою позицию, что снижает вероятность компромисса. Мы живем в мире, где изменения обычно происходят постепенно, а значит, праведный гнев по поводу некой проблемы может лишь замедлить прогресс в ее решении. И, наконец, мы знаем, что гнев способен затуманивать наши суждения, заставляя совершать глупые поступки и заслоняя возможные решения стоящего перед нами вопроса.

Многие социальные реформаторы настолько серьезно относятся к своему делу, что для достижения своих целей готовы пойти на личные жертвы. Позволяя себе злиться, они явно приносят жертвы; гнев, как я уже сказал, несовместим с радостью. В то же время подобные жертвы могут и не способствовать достижению ими своих целей; на самом деле это может быть даже контрпродуктивным. Поэтому мудро поступают социальные реформаторы, идущие по стопам Ганди и Кинга и сохраняющие спокойствие, упорно работая над осуществлением перемен.

Я знал, что это не способ решить проблему. «Ты не должен копить в себе злость, – упрекал я себя. – Ты должен быть готов терпеть гнев оппонента, но не отвечать на гнев. Ты не должен ожесточаться. Независимо от того, насколько эмоциональны твои оппоненты, ты должен сохранять спокойствие».

Мы достаточно поговорили о гневе как реакции на жизненные трудности. А как насчет печали? Если кто-то из ваших близких умирает, горе – естественная реакция. Более того, согласно Кюблер-Росс, горе – это психологически адекватная реакция на личную потерю. Это объясняется тем, что, подавляя свое горе, мы увеличиваем наши шансы испытать серьезные психические расстройства в будущем. Однако теория горя Кюблер-Росс подверглась сомнению. Психолог Роберт Дж. Кастенбаум, например, утверждал, что ее выводы недостаточно подтверждены эмпирическими данными (41). Кроме того, даже если Кюблер-Росс и продемонстрировала существование пяти стадий горя, это оставляет открытым вопрос о том, является ли попытка пройти через все эти стадии лучшим способом справиться с горем.

Джордж Бонанно, клинический психолог Колумбийского университета, утверждает, что мы гораздо более стойки, чем нас пытаются убедить люди, подобные Кюблер-Росс, и поэтому для того, чтобы справиться с утратой, гораздо меньше нуждаемся в помощи, которую рекомендуют (и которой неплохо зарабатывают) многие психологи. В самом деле его исследование показывает не только то, что большинство людей, предоставленных самим себе, смогут оправиться от личной утраты, но также и то, что психологическое консультирование способно усугубить ситуацию (42). Одно из его предположений состоит в том, что такое консультирование непреднамеренно подрывает жизнестойкость людей.

Представьте себе смерть любимого человека. Сенека признает, что после подобной утраты горе уместно, говоря, что «…природа отчасти от нас требует скорби», но добавляет, что «чаще мы омрачаемся беспричинно» (43). Здесь он имеет в виду тех, кто выставляет свое горе напоказ, стремясь продемонстрировать свои чувства. Стоики сознавали также, что в некоторых случаях боль, испытываемая человеком после смерти близкого, в большей степени вызвана чувством вины, чем чувством горя. Предположим, к примеру, что из-за того, что муж воспринимал свою жену (пока та была жива) как данность, он не уделял ей столько внимания, сколько она заслуживала. Теперь же, когда ее не стало, он уже не может ничего исправить, и от этой мысли ему становится плохо.

Наши любимые с нами не навсегда – как минимум их общества лишит нас наша собственная смерть. Поэтому стоики рекомендуют нам периодически напоминать себе, как прекрасно, что люди, которых мы любим, в настоящее время являются частью нашей жизни. В любой момент может случиться что-то такое, что лишит нас их общества, но пока этого не произошло, разве мы не счастливчики?

Займитесь подобным, по выражению стоиков, «памятованием смерти», и вы в полной мере оцените существование тех, кто вам дорог, а ваша любовь будет важным фактором их жизни. Поэтому, когда их не станет, мы не будем ощущать настолько острой потребности горевать об их кончине. По крайней мере, мы не будем сожалеть о том, что мы могли и должны были сделать, пока они были живы, поскольку мы, вероятно, все это делали. Следует напомнить, что такие медитации не только не являются зловещими, но, напротив, представляют собой поистине жизнеутверждающие упражнения.

Если бы мы предоставили стоику список пяти стадий горя по Кюблер-Росс, он бы пропустил первые четыре стадии – отрицание, гнев, торг и депрессию – и сразу перешел бы к пятой стадии – принятию. Стоик добавил бы, что, поскольку воскрешение мертвых не в наших силах, мы зря тратим время, чрезмерно оплакивая их кончину. Насколько это возможно, мы должны просто смириться с их смертью, а затем продолжать жизнь.

Глава 9. Применение стратегии стоического испытания

На предыдущих страницах мы убедились, что наша интерпретация события подобна обрамлению картины. Поместите полотно Рембрандта в одну раму, и оно будет выглядеть ужасно; замените ее на другую, и оно предстанет во всей красе. То же самое относится и к переживаемым нами бедам. Поместите неприятность в одну психологическую рамку, и вы сочтете ее огорчительной; вставьте ее в другую, и, к своему большому удивлению, вы обнаружите, что выход из этого затруднительного положения доставляет вам удовольствие.

Мы также убедились, что, когда сталкиваемся с невзгодами, в дело вступает наше подсознание. Оно пытается понять, что происходит, создавая рамки для данной неудачи. Несмотря на то что у него есть множество рамок на выбор, оно склонно отдавать предпочтение той, что я назвал рамкой обвинения: она предполагает, что с вами поступили несправедливо – что какой-то человек или группа людей относятся к вам предвзято. Это, скорее всего, пробудит ваш гнев, что, в свою очередь, затруднит поиски выхода из сложившейся ситуации.

В случае обрушившегося на нас несчастья стоики рекомендуют сознательно воспринимать его как своего рода испытание. Позволив себе расстроиться, мы получаем низкую оценку за этот экзамен; разозлившись или впав в уныние – или, что еще хуже, посчитав себя жертвой, – мы проваливаем испытание. В идеале неудача не вызовет в нас негативных эмоций, и это произойдет не потому, что мы успешно скрываем свое душевное смятение; напротив, не будет никаких страданий, которые потребовалось бы скрывать.

Давайте познакомимся со стратегией стоического испытания более подробно. Сама идея о том, что мы рассматриваем неприятность как испытание, порождает очевидный вопрос: а кто проводит это испытание? Сенека предполагает, что за этим стоит сам «Бог». Однако, прежде чем разобрать это предположение, я должен пояснить, что римское представление о Боге сильно отличалось от представления современных христиан. Во-первых, у римлян не было единого Бога; их было несколько, и их «главный» бог Юпитер очень сильно отличался от христианского Бога. Показательный пример: Юпитер, будучи в то время женатым богом, принял облик быка, чтобы соблазнить – или изнасиловать? – богиню Европу, что Богу христианства никогда бы и в голову не пришло совершить.

Согласно Сенеке, Бог – пусть это будет Юпитер – воздвигает препятствия на нашем пути не для того, чтобы нас наказать. Напротив, ставя людей в затруднительные положения, он дает им возможность сделать что-то смелое и тем самым увеличивает их шансы на достижение «наивысшего совершенства». Как объясняет Сенека: «…кого бог признает, кого любит, кем доволен, того он закаляет, без конца испытывает, заставляет без отдыха трудиться. Тех же, к кому он на первый взгляд снисходителен и милостив, он оставляет мягкими и беззащитными перед лицом грядущих зол. Ибо если вы думаете, что кто-то может вовсе избежать их, вы ошибаетесь. Вечный баловень судьбы тоже дождется своей доли бед; и вообще всякий, кто кажется избежавшим зла, просто еще его не дождался» (44).

Когда мы сталкиваемся с невзгодами, в дело вступает наше подсознание. Оно пытается понять, что происходит, создавая рамки для данной неудачи.

Поэтому трудности можно считать поощрением. Как это ни парадоксально, но это свидетельство того, что мы привлекли внимание Бога, что Он рассматривает нас как кандидатов на достижение человеческого совершенства. Бог, говорит Сенека, знает, что «для самопознания необходимо испытание: никто не узнает, что он может, если не попробует» (45).

Сенека также приводит несколько аналогий (46), чтобы помочь нам понять мотивы Бога, по которым он ставит нас в трудное положение. Бог, по его словам, похож на римлянина, который «кого признает, кого любит, кем доволен, того он закаляет, без конца испытывает, заставляет без отдыха трудиться». Бог Сенеки напоминает строгих отцов, которые «приказывают детям вставать чуть свет и приступать к занятиям; даже в праздники не позволяют им бездельничать, заставляя лить пот, а порой и слезы». Этот Бог-отец хочет, чтобы его дети «познали боль тяжелого труда, страданий и потерь, дабы обрести истинную силу». Он похож на военачальника, отправляющего солдата выполнить опасное задание. Этот солдат, если он храбр, не подумает, что генерал оказал ему медвежью услугу. Вместо этого он придет к выводу, что генерал считает его достаточно храбрым и смелым, чтобы выполнить эту миссию. Во всяком случае, это знак расположения. Бог также похож на учителя, который требует «больше работы от тех, кто подает большие надежды».

Эпиктет соглашается с Сенекой в отношении целей Бога. В какой-то момент в своих «Беседах» он представляет себе разговор, в котором Бог объясняет, почему люди терпят неудачи:

«Эпиктет, если бы было возможно, я [Бог] сделал бы и бренное тело твое и бренное имущество свободным и неподвластным препятствиям. Но в действительности, да не будет тебе неведомо, оно не есть твое, а не что иное, как искусно вылепленное из глины. А поскольку этого я не мог, мы дали тебе некоторую часть нашу – эту способность влечься и не влечься, стремиться и избегать, словом, способность пользоваться представлениями, заботясь о которой и полагая в которой все свое, ты никогда не будешь испытывать помех, никогда не будешь испытывать препятствий, не будешь стонать, не будешь жаловаться, не будешь льстить никому» (47).

Другими словами, мы, люди, – существа гибридные, наполовину боги и наполовину животные. Наш сознательный разум с его способностью к рассуждению – это наша божественная составляющая; наше подсознание и эмоции вместе составляют наш животный компонент. Эпиктет также говорит нам: «Именно трудности показывают, что представляют собой мужи; итак, всякий раз, когда ты сталкиваешься с трудностью, помни, что Бог, как наставник в гимнастике, поставил тебя против сильного молодого противника». А зачем Богу такое делать? «Для того чтобы ты стал победителем на Олимпийских играх. А без пота не стать» (48).

Сама идея о том, что мы рассматриваем неприятность как испытание, порождает очевидный вопрос: а кто проводит это испытание?

Между прочим, давая логическое обоснование стоического испытания, Сенека тоже ссылается на спортсменов: «Посмотрите: атлеты, которым приходится заботиться о своей телесной силе, вступают в поединок с самыми сильными противниками и требуют от тех, кто готовит их к состязаниям, драться с ними в полную силу; они терпеливо сносят удары и раны, а если не удается найти достойного противника, вызывают на бой сразу нескольких» (49). Они знают, что «без противника чахнет и добродетель» (50).

На этом месте вы, возможно, занервничаете: вы не верите в существование бога Юпитера, так как же вам применять стоическое испытание? Если вы вместо этого верите в существование Бога христианства, для вас есть простое решение: вы можете предположить, что он испытывает вас, чтобы сделать вас сильнее, развить ваш характер и заставить вас больше ценить свою жизнь. Это то, чего мы ожидаем от любящего отца, а Бог христианства, как нам говорят, является самым любящим Отцом. Нечто подобное можно сделать, если вы мусульманин, верящий в существование Аллаха.

Однако предположим, что, как и я, вы не верите в существование Зевса, Бога христианства или Аллаха. Тем не менее вы можете использовать стратегию стоического испытания, считая, что вас испытывают воображаемые стоические боги. Хотя вы прекрасно понимаете, что их не существует, они все же могут играть значительную психологическую роль в вашей жизни. Взывая к этим существам, вы играете в игру «Подбери рамку», описанную в главе 7: вы обрамляете встающие на вашем пути препятствия так, чтобы коренным образом изменить свою эмоциональную на них реакцию. Для большинства людей неприятности – просто неблагоприятные события; с помощью разумного использования эффекта фрейминга вы можете превратить переживаемые вами невзгоды в средства самотрансформации.

Для меня стоические боги – удобная выдумка. Если вы родитель, то наверняка уже сталкивались с подобным вымыслом. Когда ваши дети были маленькими и приближалось Рождество, вы могли призывать на помощь Санта-Клауса, чтобы они хорошо себя вели: «Если вы будете плохо обращаться с кошкой, Санта-Клаус не принесет вам подарков». На такой стимул дети отзываются хорошо. Используя стратегию стоического испытания, ваше сознание может точно так же формировать поведение вашего доверчивого и довольно инфантильного подсознания. Я знаю, это звучит странно, но стратегия работает.

Те же, кто чувствует себя некомфортно, думая даже о воображаемых богах, могут вместо этого проходить испытание, скажем, воображаемого отца, командира, учителя или тренера. Я, к примеру, иногда подвергаю себя испытанию не стоических богов, а призрака Сенеки. И в более глубоком смысле призрак Сенеки действительно существует. Поскольку я читал его работы, Сенека преследует мой разум, иногда делая мне комплименты, но гораздо чаще с шокированным видом поднимая свои призрачные брови. Однако независимо от того, кто в нашем представлении будет нас испытывать, ключевым моментом является то, что мы считаем испытания благом.

Для большинства людей неприятности – просто неблагоприятные события; с помощью разумного использования эффекта фрейминга вы можете превратить переживаемые вами невзгоды в средства самотрансформации.

В результате моих встреч с (воображаемыми) стоическими богами я получил представление об их природе. Во-первых, они довольно могущественные. Они могут сделать так, что я порежусь во время бритья и, прогуливаясь по лесу, споткнусь о корягу. Когда я нахожусь в аэропорту, они могут задержать или даже отменить мой рейс. В самом деле создается впечатление, что непропорционально большое количество препятствий возникает на моем пути именно в аэропортах, что, в свою очередь, заставляет меня задуматься о том, что, возможно, там проживают многие из стоических богов.

Стоические боги также могут устраивать пробки на дорогах и заражать людей гриппом. В их власти насылать на людей не только причиняющие неудобства грозы, но и разрушительные землетрясения. Они также отлично подкованы технически. Недавно я искал в интернете авиабилеты на самолет и наткнулся на подходящие по самой низкой цене. Через пару минут после того, как я нашел эти билеты и ввел в форму необходимую информацию, стоические боги каким-то образом умудрились увеличить их цену на 100 долларов. Может быть, когда-нибудь (просто чтобы поддерживать меня в тонусе) они удивят меня таким же падением цены?

Я обнаружил, что стоические боги также обладают озорным чувством юмора. Им недостаточно сделать так, чтобы мой сотовый телефон перестал работать (что, безусловно, им труда не составляет), они устраивают все таким образом, что он перестает работать, потому что я «случайно» роняю его в стакан с лимонадом. Такое действительно случается.

Иногда вместо того чтобы наслать на меня беду, стоические боги довольствуются тем, что посылают мне напоминание о несчастьях, которые они способны на меня навлечь. Например, недавно я собирался в гости к другу. Раньше я был там всего пару раз, поэтому спросил, как проехать, у своего мобильного телефона. Он быстро снабдил меня маршрутом вместе с прогнозом того, сколько времени займет поездка: один час четыре минуты. Я знал, что это не может быть правдой, так как этот дом находился всего в нескольких милях от меня, поэтому я более внимательно взглянул на экран. Оказалось, что мой мобильный телефон дал мне описание пешеходного маршрута, а не поездки на автомобиле, о которой, как мне казалось, я просил, – дополнительное свидетельство технологической смекалки стоических богов. Поэтому он основывал свой прогноз времени в пути на том, сколько времени мне понадобится, чтобы дойти до дома моего друга пешком. Но я собирался не идти, а ехать.

Разве это не чудесно, подумал я, что я могу добраться туда всего за девять минут в комфортной машине, вместо того чтобы более часа идти пешком холодной зимней ночью? Я поблагодарил стоических богов за напоминание о возможном затруднении и уехал в ночь. А в дороге я размышлял о том, как это замечательно, что я обладаю портативным устройством, которое в ответ на устную просьбу способно давать мне звуковые указания, как добраться практически куда угодно, хоть на машине, хоть пешком.

Боги, посылающие нам стоические испытания, не ставят за них оценки. Поэтому вы должны выставлять их сами, учитывая при этом две вещи. Во-первых, как вы искали выход из сложившейся затруднительной ситуации. Прежде чем приступить к действию, уделили ли вы время рассмотрению возможных вариантов? Проявили ли вы при этом нестандартное мышление, думали ли «креативно»? И было ли решение, на котором остановили выбор, оптимальным?

Между прочим, оптимальное решение проблемы не обязательно должно быть самым приятным. Для того чтобы быть оптимальным, ему нужно лишь быть менее неприятным, чем другие возможные варианты. Например, и ампутация стопы не является приятным выходом, но если речь идет об обширном гангренозном поражении, она будет предпочтительнее следующего наиболее вероятного варианта, а именно смерти.

Вторым, но более важным фактором при оценке вашего поведения будет ваша эмоциональная реакция на неудачу. Если вы сохраните спокойствие и собранность, вы будете достойны, скажем, отметки «четыре». Однако если ваша цель получить за экзамен пятерку или даже пятерку с плюсом, вам понадобится сделать нечто большее, чем просто сохранять спокойствие; вам придется радостно принять возникшее на вашем пути препятствие и даже воспрянуть духом при виде него. В этом отношении вы должны напоминать пожарного, которого после долгих лет тренировок наконец призывают тушить пожар. Наконец-то выдался шанс показать себя в деле!

Обратите внимание, что за эти два компонента стоического экзамена могут быть выставлены разные оценки. Вы могли найти оптимальный способ решения своей проблемы, но сильно расстроились из-за того, что с этим препятствием вообще столкнулись, и в этом случае оценка найденного вами решения будет высокой, но более важная оценка вашей эмоциональной реакции будет низкой. Или вы можете сохранить спокойствие, придумав неоптимальный выход из затруднительного положения, и в этом случае оценка найденного вами решения будет низкой, а оценка вашей эмоциональной реакции будет высокой. Однако часто бывает так, что чем ниже оценка вашей эмоциональной реакции, тем ниже будет и оценка найденного выхода из сложной ситуации: в конце концов, трудно ясно мыслить и искать оптимальное решение, если вы злитесь, горюете или подавлены.

Прежде чем перевернуть страницу, уделите несколько минут тому, чтобы подумать о тех невзгодах, с которыми вы недавно столкнулись, или, если вы начали вести дневник, описанный в конце первой главы, взгляните на отмеченные там неприятности. Как бы вы оценили свою реакцию на них? Довольны ли вы этой оценкой? А если нет, что вы можете сделать, чтобы улучшить свою оценку в случае будущих злоключений?

Глава 10. Правило пяти секунд

В примере с лопнувшей водопроводной трубой нашим первым приоритетом должно стать отключение воды. Только после этого следует начать думать о том, как избавиться от последствий потопа, как починить трубу и где взять воду для кофе. И чем скорее мы отключим воду, тем лучше.

Аналогичным образом, когда мы находимся в затруднительных обстоятельствах (включая никак не связанные с лопнувшими водопроводными трубами), наша первоочередная задача должна состоять в том, чтобы не допустить наплыва негативных эмоций. В конце концов, переживание подобных эмоций значительно усложнит нам поиск и реализацию оптимального пути решения проблемы. Кроме того, всплеск таких эмоций может причинить больше вреда, чем сама неприятность.

Ключ к успешному воплощению стратегии стоического испытания состоит в том, чтобы действовать быстро. Во введении к этой книге я описал свою реакцию на отмену рейса авиакомпании: как только я понял, что в эту ночь мне не придется спать в своей постели, я сразу же применил стратегию стоического испытания. Если бы я с этим промедлил, мое подсознание, вероятно, сочло бы это незаслуженным бедствием, возникли бы негативные эмоции, и в результате я, вероятно, провел бы эту ночь и часть следующего дня в дурном расположении духа. Быстро вставив данный эпизод в рамку испытания, я смог сосредоточить свои мысли и энергию на поиске и реализации лучшего обходного пути выхода из сложившейся ситуации. И, что еще более важно, несмотря на затруднительные обстоятельства, я смог сохранить невозмутимость.

Большинство людей знакомо с «правилом пяти секунд». В своей традиционной форме оно гласит, что, если еда упала на пол, ее можно безопасно съесть, подняв в первые пять секунд после падения. (Кстати, надежность этого правила не была подтверждена ни одним признанным медицинским авторитетом.) Те, кто использует стратегию стоического испытания, могут мыслить в рамках аналогичного правила: если мы столкнулись с препятствием, у нас есть пять секунд, чтобы объявить это событие стоическим испытанием.

Даже несмотря на то, что я прибегаю к стратегии стоического испытания в течение многих лет, все еще бывают случаи, когда, попав в неприятное положение, я с тревогой слышу, как реагирую нецензурной бранью – или, я бы сказал, тем, что считалось сквернословием в двадцатом веке. Эти вспышки кажутся непроизвольными, как рефлекторно дергается мое колено, когда доктор бьет по нему молоточком. К счастью, подобный словесный экстремизм, похоже, не мешает мне впоследствии успешно применять стратегию стоического испытания, если я делаю это без промедления. И для протокола: я обнаружил, что чем больше стоических испытаний я успешно прохожу, тем реже становятся мои связанные с неудачами словесные всплески. Может быть, это знак стоического прогресса?

Помимо Декларации независимости, Томас Джефферсон написал документ, который впоследствии стал известен как «Десять правил хорошей жизни»[10]. Одно из правил гласит: если кто-то делает что-то такое, что нас раздражает, прежде чем говорить, нам следует досчитать до десяти, а если мы очень рассержены, то нужно досчитать до ста. Идея состоит в том, что после того, как мы досчитаем до десяти, наш гнев утихнет настолько, что, когда мы действительно заговорим, мы не выпалим то, о чем позднее пожалеем. Обратите внимание, что на счет от одного до десяти уходит около пяти секунд.

Те, кто использует стратегию стоического испытания, могут мыслить в рамках правила: если мы столкнулись с препятствием, у нас есть пять секунд, чтобы объявить это событие стоическим испытанием.

Однако между правилом счета до десяти Джефферсона и моей версией правила пяти секунд для стоического испытания существует важное различие. Правило Джефферсона говорит нам, что делать, когда мы злимся. Следовательно, он предлагает совет по предупреждению негативных последствий гнева. Правило пяти секунд, напротив, предназначено прежде всего для предотвращения возникновения гнева. Другими словами, в то время как Джефферсона интересовало управление гневом, стоики занимались его предотвращением.

Если бы мы вернулись на 500 миллионов лет назад, то нашли бы в нашем расширенном генеалогическом древе (51) предков с очень простым мозгом, способным всего лишь управлять различными телесными функциями, ощущать внешний мир и рефлекторно реагировать на этот приток сенсорных импульсов.

Продвинувшись вперед на 250 миллионов лет, мы бы обнаружили животных, уже имеющих лимбическую систему, благодаря которой некоторые физические переживания (например, прием пищи или занятия сексом) ощущались ими как приятные, а другие (например, порезы или ожоги) – как неприятные. Такое стимулирование позволило этим животным выйти за рамки чисто рефлекторного поведения. Они могли прилагать массу усилий для того, чтобы делать то, что доставляет удовольствие, и избегать того, от чего им становится плохо.

Вы когда-нибудь задумывались, почему возможны оргазмы? Это происходит потому, что способные их испытывать животные с большей вероятностью спаривались и, соответственно, производили потомство, чем те, у которых их не было. Точно так же вы когда-нибудь задумывались, почему мы испытываем неприятное чувство голода, если долгое время не принимаем пищу, и почему мы чувствуем себя хорошо, когда едим? Схожим образом это происходит потому, что животные, способные испытывать эти чувства, с большей вероятностью кормились и, соответственно, выживали, чем те, у которых они отсутствовали. К примеру, давайте представим себе животное, считающее, что голодание – это прекрасно, а секс – ужасно. Вряд ли у него было бы потомство. По мнению биологов-эволюционистов, именно так мы получили в свое распоряжение систему, позволяющую нам чувствовать себя физически хорошо и плохо (52).

По прошествии многих поколений способность животных чувствовать себя хорошо или плохо приобрела другое измерение: помимо физических чувств, они начали испытывать душевные, также известные как эмоции. Поначалу эти эмоции, вероятно, были отрицательными. В частности, у животных мог развиться страх того, что, как говорил им их опыт, принесет им физические страдания: после укуса змеи у них мог выработаться страх перед змеями.

В дальнейшем эти эмоции усложнялись. Если, например, животные возвращались в то место, где их укусила змея, они могли испытывать тревогу (еще одну негативную эмоцию), даже если змеи и не было видно. И помимо отрицательных эмоций они бы начали испытывать положительные эмоции. Предположим, например, что один из наших человеческих предков бросил копье в дикого зверя. Если оно не достигло цели, охотник мог испытать разочарование (негативную эмоцию), но при точном попадании он мог испытать приятное чувство удовлетворения.

С развитием головного мозга наши предки вознаграждались за формирование и последующее достижение долгосрочных целей. Каждый важный шаг на пути к цели поощрялся чувством удовлетворения, а по достижении конечной цели наградой становилось одно из величайших удовольствий жизни – эйфория успеха. Эти приятные ощущения стали возможны благодаря повышению уровня дофамина – нейромедиатора в головном мозге.

Предположим, что из-за лени или неуверенности в себе вы отказываетесь ставить перед собой сложные задачи. Тем самым вы лишаете себя шанса испытать эйфорию успеха – если, конечно, не притрагиваетесь к кокаину. Прием этого препарата заставит ваш мозг выделять обильное количество дофамина, и в результате вы испытаете кайф, очень похожий на тот, который вы испытали бы, скажем, при удачном броске на чемпионате по баскетболу. Безусловно, это рискованный и чреватый привыканием способ испытать такое чувство.

Поскольку наши предки были социальными животными, их благополучие зависело от их положения в социальной иерархии. Это, в свою очередь, привело к образованию социальных эмоций. Если кто-то ими пренебрегал, они могли почувствовать себя униженными, а если инцидент ставил под угрозу социальное положение, они могли выйти из себя. Они также начали испытывать зависть к вышестоящим в иерархии. Эти и другие социальные эмоции побуждали их вести себя так, чтобы улучшить свое социальное положение и тем самым увеличить свои шансы на выживание и воспроизводство.

От наших предков мы унаследовали головной мозг и его генерирующее эмоции системы. Следует понимать, что, хотя мы добавили этому мозгу производительности, в основном его устройство не изменилось, и в результате мы испытываем многие из тех же эмоций, что и они. Однако условия нашей жизни радикально отличаются. Для них одной из насущных проблем было получение достаточного количества еды; мы же стараемся избежать сердечных заболеваний из-за чрезмерного употребления дешевой и легкодоступной еды. Им приходилось беспокоиться о нападении животных; нас же, с другой стороны, может волновать вопрос оплаты счетов или потери работы. Таким образом, наш мозг можно описать как компьютер с большой вычислительной мощностью, но с архаичной операционной системой. И мы вынуждены иметь с этим компьютером дело.

Поскольку наши предки были социальными животными, их благополучие зависело от положения в социальной иерархии. Это, в свою очередь, привело к образованию социальных эмоций.

Стоики нашли способ усовершенствовать этот компьютер. Они осознавали человеческую склонность винить в собственных бедах кого-то другого, а затем еще и злиться на этого человека. Они также поняли, что если мы будем действовать быстро, то сможем этот процесс обойти. В частности, рассматривая неудачу как испытание стойкости и изобретательности, мы можем не только предотвратить возникновение негативных эмоций, но и превратить это препятствие в проблему, решать которую нам, возможно, понравится. То, что для большинства людей было бы просто неприятным инцидентом, для нас способно обернуться удовольствием.

Часть IV. Жить жизнью стоика

Глава 11 Подготовка к стоическому испытанию

В своем эссе «О Провидении» Сенека цитирует философа-киника Деметрия, сказавшего: «Нет существа более несчастного, чем тот, кому не встретилось в жизни ни одного препятствия». Следовательно, говорит он, мудрый человек до некоторой степени будет приветствовать превратности судьбы. Он будет рассматривать эти невзгоды как своего рода тренировку и, возможно, даже получать от них удовольствие, «так же, как храбрые солдаты наслаждаются войной». При этом в отсутствие невзгод мудрый человек станет беспокоиться: «Некоторые сами идут навстречу замешкавшемуся злосчастию и ищут случая дать своей уже начинающей тускнеть доблести возможность заблистать» (53). Такое поведение может показаться странным, но мудрый человек знает, что, хотя невзгоды способны нас сокрушить, они также могут (если мы в правильном расположении духа) нас укрепить и тем самым повысить нашу способность противостоять превратностям судьбы.

Начав думать о препятствиях как о стоических испытаниях, мы можем обнаружить, что вместо того чтобы бояться их, мы с нетерпением их ждем. Трудности не только дают нам шанс во время их преодоления развить новые навыки, но и предоставляют возможность продемонстрировать те, что мы уже приобрели. Точно так же, как теннисист гордится мастерством своей игры, мы можем гордиться способностью находить достойный выход из любого трудного положения, не становясь при этом сердитым, тревожным или унылым. Это замечательный навык, и им обладают далеко не все.

Перед соревнованием теннисист напряженно тренируется. Много часов в день он посвящает силовым и фитнес-упражнениям, отрабатывает отдельные технические элементы и занимается игровой практикой, поэтому, выйдя на корт для настоящего матча, он будет в самой лучшей форме. Точно так же и вы можете тренироваться преодолевать жизненные неурядицы. Обучение будет заключаться в том, чтобы научиться справляться с тем, что можно было бы рассматривать как тренировочные невзгоды, но здесь уместно внести уточнения.

Чтобы событие можно было считать ударом судьбы в строгом смысле этого слова, мы не должны знать, что оно произойдет. Это правда, что мы можем поставить себя в затруднительное положение непреднамеренно – например, забыв заправить машину перед выездом на автостраду, – но мы не можем подвергать себя бедствиям сознательно, поскольку они требуют элемента неожиданности. Но вот что мы действительно можем делать, так это ставить себя в обстоятельства, при которых с большой долей вероятности могут возникать непредвиденные сложности.

Если мы решим провести тихие выходные дома, конечно, возможно, но крайне маловероятно, что мы испытаем какие-либо затруднения, а если это и произойдет, они, скорее всего, будут незначительными. Например, мы можем обнаружить, что у нас закончился шампунь. Если же вместо этого мы решим провести выходные, совершив 20-мильный поход в девственном уголке дикой природы, то почти наверняка столкнемся с целым рядом интересных препятствий. Следовательно, этот поход может считаться формой практики по преодолению препятствий, а переживаемые нами затруднения – тренировочными препятствиями. Справляясь с ними, мы улучшаем навыки поиска решений по выходу из сложных ситуаций, а также способность сохранять при этом спокойствие.

Один из лучших способов «подготовиться» к стоическому испытанию – отправиться в стоическое приключение (будем называть его так). В подобном приключении мы изо всех сил стараемся создать для себя затруднительные обстоятельства, то есть ситуации, при которых мы наверняка будем неприятно удивлены.

Поскольку разные люди имеют разный жизненный опыт, понимание того, что считать сложной задачей, будет варьироваться от человека к человеку. Для того, кто ведет изнеженный образ жизни, приключение может заключаться в том, чтобы некоторое время обходиться без обслуживающих его людей. Поэтому для него приключением может считаться приготовление завтрака. Для Майкла Джордана приключением явился отказ от карьеры одного из величайших баскетболистов в истории, чтобы на время стать игроком низшей лиги. А приключение французского комика Гада Эльмалеха состояло в том, чтобы переехать в Америку и попробовать выступать со стендапом на английском языке.

Искатель стоических приключений может стараться приобрести новые навыки. Некоторые из предпринятых мной приключений, пока я становился стоиком, заключались в том, чтобы брать уроки банджо и пройти обучение на курсах итальянского языка. Позднее я положил эти приключения в основу новых приключений: я сыграл на банджо на концерте и отправился путешествовать по Италии. Каждое приключение ставило передо мной свои проблемы и удивительным образом влияло на мою жизнь.

Однако одним из наиболее значимых моих приключений после того, как я стал стоиком, было обучение гребле. В настоящее время я занимаюсь греблей серьезно в том смысле, что делаю что-то, связанное с греблей, почти каждый день. Я также участвую в регатах, где соревнуюсь с другими гребцами. При этом следует добавить, что я не очень хороший гребец. У меня неподходящее телосложение для этого вида спорта, и, чтобы в нем преуспеть, мне пришлось бы тренироваться как минимум в два раза усерднее, чем я это делаю сейчас.

Но для меня не имеет значения то, что на соревнованиях я не побеждаю, и даже то, что прихожу последним. Потому что моя главная цель в академической гребле – обрести стойкость, а не завоевать медали. Занимаясь греблей, я готовлюсь к стоическим испытаниям. Когда я гребу (и тем более когда участвую в гонках), случаются непредсказуемые вещи. Угрожая опрокинуть лодку, может выскочить из уключины весло. В начале гонки проезжающая моторная лодка может создать кильватерный след, который частично наполняет мою лодку водой, что затрудняет греблю. А во время спринта на финише другой гребец может меня подрезать, тем самым проверяя мою способность сохранять невозмутимость и находить решение проблемы даже несмотря на то, что я устал.

Еще одно преимущество гребли в том, что она дает мне возможность близко познакомиться с тем, кого я называю Ленивым Биллом (54). Это существо живет в моем подсознании, где проводит большую часть времени во сне. Но когда я гребу, он обычно появляется. Я напрягаюсь, совершая тренировочный 500-метровый заплыв, или прохожу отметку в 3000 метров на дистанции 5000 метров, и тут Ленивый Билл говорит: «Знаешь, Билл, ты мог бы просто перестать грести. Подумай, насколько лучше ты себя почувствуешь, если просто перестанешь грести!»

Чтобы событие можно было считать ударом судьбы в строгом смысле этого слова, мы не должны знать, что оно произойдет. Это правда, что мы можем поставить себя в затруднительное положение непреднамеренно – например, забыв заправить машину перед выездом на автостраду, – но мы не можем подвергать себя бедствиям сознательно, поскольку они требуют элемента неожиданности. Но вот что мы действительно можем делать – так это ставить себя в обстоятельства, при которых с большой долей вероятности могут возникать непредвиденные сложности.

Этот голос соблазнял меня много раз. Однако в большинстве случаев я отвечаю на это, гребя еще сильней: «Я тебе покажу!» После этого я сосредоточиваю свое внимание на количестве гребков, которые у меня остались до финиша, и отсчитываю их, гребок за гребком. Я знаю, что ключ к успеху – сделать еще один гребок, а завершив его, сделать еще один. Поступая так, я могу заставить замолчать и даже пристыдить Ленивого Билла: «Ты проиграл, Билли Бой!»

Здесь уместно высказать одно предостережение. Одно дело – вступать в перепалку со своим ленивым Я, потому что слишком лениво что-либо с ним делать, но, возможно, было бы неразумно подобным образом бахвалиться перед стоическими богами. Может быть, это просто суеверие с моей стороны, но опять же они не только невероятно могущественны, но и сохраняют бдительность в отношении самонадеянных смертных. Лучше не рисковать.

В повседневной жизни есть много случаев, когда я мог бы облегчить себе задачу (по крайней мере, в краткосрочной перспективе), если бы, образно говоря, «просто перестал грести». Но я обнаружил, что достижение важных целей обычно требует способности и готовности «сделать еще один гребок», даже если я смертельно устал. Убежден, что именно эта способность, наряду с прочими, позволяет некоторым людям преуспевать в решении стоящих перед ними задач, в то время как другие терпят поражение. Также возможно, что в какой-то момент жизни моя способность к выживанию будет зависеть от того, хватит ли у меня мужества сделать еще один вдох, а затем еще один. Хочется думать, что гребля помогает мне развить эту силу духа.

Зритель на регате, естественно, подумал бы, что я конкурирую с другими гребцами. Однако с моей стоической точки зрения другие гребцы – мои товарищи по команде в гораздо более важном деле: моем сражении против Ленивого Билла. Я ничего не имею против победы в гонке в обычном понимании этого слова, гребя быстрее других участвующих в заплыве лодок. Однако действительно важным для меня является убедительная победа над Ленивым Биллом.

Маловероятно, что я одинок в том, что во мне прячется ленивое Я; в самом деле, вполне возможно, что оно есть и у вас, дорогой читатель. В предстоящие дни будьте начеку в отношении этого существа, и когда оно появится, не просто капитулируйте, а подумайте о возможных вариантах. Поэкспериментируйте, игнорируя или даже браня его. И спросите себя, действительно ли вы хотите, чтобы это низкое создание, никогда не совершившее ничего, достойного внимания, управляло вашей жизнью?

Добровольно идя навстречу препятствиям, вы также сможете улучшить свою способность находить луч надежды среди серых облаков повседневной жизни, а также оценить то, насколько относительно беззаботной является ваша жизнь.

Некоторые читатели будут сбиты вышеизложенным с толку. «Что вы имеете в виду под моим ленивым Я?» – спросят они. Читатели, о которых идет речь, не смогут вспомнить, чтобы когда-либо сталкивались с подобным существом.

Я думаю, на то есть два объяснения. Во-первых, есть вероятность, что они никогда не делали ничего достаточно сложного физически или умственно, чтобы разбудить свое ленивое Я. Во-вторых, они так привыкли капитулировать перед требованиями своего ленивого Я, что больше не считают его «другим», отдельным от себя существом. Произошло то, что их ленивое Я слилось с их истинным Я (или следует сказать, что первое вытеснило второе?). Следовательно, выполнение того, что говорит их ленивое Я, для них не считается приступом лени; это просто их жизнь, другой они не знают. Как печально!

Хотя мы не можем искоренить наше ленивое Я, мы можем предпринять шаги, чтобы ограничить его контроль над нами. В частности, мы прилагаем все силы, чтобы делать то, что нас физически или интеллектуально утомляет. Это, скорее всего, пробудит наше ленивое Я, и, когда оно появится, мы сможем дать ему пощечину, тем самым показывая, кто в нашей жизни главный. Да, противостояние ленивому Я потребует от нас определенных усилий, но стоики утверждают, что это лишь небольшая цена, которую необходимо заплатить в защиту нашей автономии.

Отправляясь в стоическое приключение, вы можете наполнить свою жизнь героическим аспектом в том смысле, который имел в виду писатель Джозеф Кэмпбелл. Путь героя, по словам Кэмпбелла, начинается с жизни в обычном мире, но вдруг он ощущает потребность в приключениях. Во многих случаях зов остается без ответа и человек так и продолжает жить в обычном мире. Но если призыв услышан, человек попадает в особый мир, где на своем пути встречает испытания и лишения – то, что я называю препятствиями. Если он примет эти вызовы, то вернется в обычный мир преобразившимся.

Начните совершать стоические приключения, и вы заметите в себе изменения. Раньше, сталкиваясь с препятствием, вы реагировали чувством раздражения или гнева. Теперь же вы можете испытать небольшой всплеск восторга: «Агаааа! Препятствие! Значит, мне будет над чем поработать!» И если вы справитесь с этим стоическим испытанием успешно, то можете ощутить глубокое чувство удовлетворения. Как я уже сказал, победить стоических богов в их собственной игре – задача не из легких.

Одним из побочных эффектов подготовки к стоическим испытаниям является повышение вашей уверенности в себе. Чем больше сложных проблем вы успешно преодолеете, тем больше вы будете полагаться на свою способность с ними справляться. Добровольно идя навстречу препятствиям, вы сможете улучшить свою способность находить луч надежды среди серых облаков повседневной жизни, а также оценить то, насколько относительно беззаботной является ваша жизнь.

Для меня не имеет значения то, что на соревнованиях я не побеждаю, и даже то, что прихожу последним. Потому что моя главная цель в академической гребле – обрести стойкость, а не завоевать медали.

Глава 12. Принятие неудачи

Люди терпеть не могут неудачи, они неохотно признают, что с ними нечто подобное случалось. Поэтому неудивительно, что они скрывают свои провалы не только от других людей, но и от самих себя. Это прискорбно, поскольку, не признавая своих промахов, они не могут извлечь из них уроки, и, таким образом, одна неудача оборачивается двумя.

Один из способов избежать неудач – потратить время и силы на упреждение препятствий, которые мы можем обойти. Есть и второй, гораздо более простой способ не допускать провалов: можно выбирать лишь легкодостижимые цели. Однако использование этой стратегии сделает для нас практически невозможным достижение заметного успеха. В самом деле, анализируя жизнь людей, добившихся больших успехов, мы почти без исключения обнаруживаем, что они ставили перед собой труднодостижимые цели, пережили много неудач, пытаясь их достичь, и тем не менее не отступали.

Это верно для мира технологий. Джеймс Дайсон потратил пятнадцать лет, испытал и отверг более пяти тысяч конструкций пылесосов, чтобы усовершенствовать свой пылесос Dual Cyclone, поступивший в продажу в 1993 году. Модель, помимо феноменального успеха на рынке, трансформировала саму концепцию пылесоса.

Это справедливо и для мира литературы. Книга Маргарет Митчелл «Унесенные ветром» была отвергнута 38 издателями, прежде чем стала одной из самых продаваемых книг двадцатого века, а бестселлер Роберта Пирсига «Дзен и искусство ухода за мотоциклом» был отклонен 121 издательством до того, как увидел свет (и если вам интересно, то да: книга, которую вы сейчас читаете, отклонялась многократно, прежде чем наконец обрела издателя).

То же самое происходит и в мире искусства. Винсент Ван Гог написал 860 полотен, и лишь одно из них было продано при его жизни. Его «неудачные» картины сейчас входят в число самых любимых и самых дорогих в мире.

Это работает даже в мире математики. Эндрю Уайлс потратил семь лет, пытаясь доказать Великую теорему Ферма. Когда наконец прорывная идея пришла ему в голову, он публично объявил об этом, но тут же обнаружил, что в его доказательстве присутствует ошибка. Некоторые математики были бы сломлены этим событием, но Уайлсу удалось найти математический обходной путь и таким образом оправиться от поражения.

Создается впечатление, что в мире предпринимательства неудача является неотъемлемой частью успеха. Говард Шульц, чье имя навсегда связано с кофейнями Starbucks, поговорил с 242 людьми в попытках найти деньги на расширение собственной сети кофеен Il Giornali, предшественника Starbucks (55). По его словам, осуществление холодных звонков для Xerox научило его, как слышать «нет» и продолжать работу.

Кэтрин Миншью говорит, что привлечение финансирования для стартапа Muse, онлайн-платформы для развития карьеры, означало иметь дело с «”нет” за завтраком, “нет” за кофе в 10:30, “нет” за обедом, отсутствием интереса в 14:00, с кем-то, кто уходил со встречи раньше 16:00, а потом я выходила и чувствовала, как меня провожают насмешками». Ей пришлось вытерпеть 148 таких «нет», чтобы получить «да» (56).

Эбби Фалик – основательница Global Citizen Year, некоммерческой организации, отправляющей студентов за границу на год для работы там в перерыве между учебой в средней школе и колледжем. Она не только терпима к тому, чтобы слышать «нет», но и благодарна за их существование: «На самом деле “нет” – это подарок», – говорит она. Она объясняет, что ее наставник советовал ей «выйти в мир и собрать как можно больше ответов “нет”. Это твое домашнее задание: быть отвергнутой снова и снова, снова и снова, а затем вернуться и рассказать мне об этом». По ее словам, это было «самое важное, что я могла когда-либо сделать, и самый важный полученный мною совет» (57). Она научилась внимательно прислушиваться к «нет» и искать в них подсказки. Оказывается, они являются ценным ресурсом, если у вас хватит терпения их слышать и вы знаете, что с ними делать.

В быстро развивающейся области высоких технологий неудачу можно рассматривать как ключевой ингредиент при разработке продукта. Основатель Facebook[11] Марк Цукерберг знает это как никто другой, и поэтому он не советует своим сотрудникам не совершать провалов, он говорит: «Испытайте неудачу быстрее». Им нужно смело продвигаться вперед в разработке нового продукта, совершать промахи и учиться на них, чтобы затем ошибаться на более высоком уровне и в конечном итоге производить успешные продукты.

Неудача также важна при разработке новых лекарств. Исследователи обычно тратят более десяти лет на испытания новых лекарств, прежде чем найти то, что соответствует стандартам безопасности и эффективности. Пытаясь поддержать боевой дух своих исследователей в самый разгар неудачи, Северин Шван, генеральный директор Roche Holding AG, устраивает обед с шампанским в честь исследовательских групп, чьи усилия по разработке лекарства не увенчались успехом. Вот его мнение: «Я бы сказал, с культурной точки зрения важнее хвалить людей за девять провалов, чем за один успех» (58).

На этом месте симпатизирующие стоицизму читатели могут высказать предположение, что наша цель в жизни не должна заключаться в том, чтобы стать богатыми и знаменитыми, как Шульц и Цукерберг. Вместо этого наша задача должна состоять в том, чтобы жить спокойной жизнью, в которой мы испытываем как можно меньше негативных эмоций и как можно больше удовольствия. Я вполне согласен с этим утверждением, но в то же время уместно сделать два замечания. Во-первых, как показывает жизнь Сенеки и Марка Аврелия, практикуя стоицизм, можно достичь «мирского успеха». И, во-вторых, даже если мы считаем, что такие люди, как Шульц и Цукерберг, преследуют ложные цели, мы тем не менее можем сделать важные наблюдения, рассмотрев то, каким образом они их достигают. У них есть способность пробовать что-то, терпеть неудачу, учиться и совершать новые попытки. Может быть, они с такими способностями родились, но более вероятно, что они освоили стратегию смягчения последствий отказов, позволившую им спокойно относиться к своим неудачам. Давайте же теперь обратим внимание на одну из таких стратегий.

Предположим, что наша цель – преуспеть в каком-то непростом деле. Нам нужно в него погрузиться, полностью осознавая, что мы, вероятно, испытаем много неудач. Мы можем существенно сгладить остроту этой неудачи (и тем самым увеличить шансы на конечный успех) путем творческого подхода, думая о провалах как о препятствиях, а не как о невзгодах.

Чтобы лучше понять это различие, рассмотрим гонку с препятствиями, перед началом которой вам предоставляется карта, показывающая маршрут и возникающие на нем препятствия. В одном месте вам придется взобраться на стену, в другом необходимо ползти по трубе, а в третьем понадобится воспользоваться веревкой, чтобы перебраться через полную воды канаву. Поскольку участники забега прекрасно знают подстерегающие их препятствия, неправильно называть эти препятствия злоключениями в строгом смысле слова. В конце концов, во встрече с ними нет ничего неожиданного. С точки зрения спортсмена, неприятностью может считаться порез руки при перелезании через стену, но не сама встреча со стеной. Это различие между неурядицами и препятствиями может казаться несущественным, но, как мы видели, то, как вы обрамляете событие, оказывает важное воздействие на то, как оно влияет на ваши эмоции, что, в свою очередь, оказывает очень реальное влияние на шансы на успех.

Предположим, вы поставили перед собой серьезную личную задачу. Возможно, вашей целью является, к примеру, окончить университет. В рамках планирования вы можете рассматривать свое образование как академический эквивалент полосы препятствий и можете определить для себя те препятствия, что ждут впереди. Вам придется изучить определенные дисциплины, каждая из которых будет иметь собственные препятствия: будет необходимо посещать семинары, писать конспекты, читать, сдавать тесты и письменные работы. И внутри этих препятствий будут новые препятствия. Например, при написании эссе первым препятствием будет проведение определенной научной работы, следующим будет построение плана, и так далее. При подготовке к экзамену первым препятствием будет сбор соответствующих конспектов, а вторым – необходимость уделить время усвоению содержания этих материалов.

Многим людям кажется, что окончить университет непросто. На самом деле достаточно обескураживает тот факт, что в Соединенных Штатах только каждый третий человек старше 25 лет добился этой цели. Но вы можете осуществить мечту стать выпускником университета, если разобьете свою макроцель на длинный ряд мини-целей в виде прохождения определенных курсов, которые, в свою очередь, разобьете на очень длинные ряды микроцелей в виде выполнения определенных заданий.

Ключевым моментом является то, что каждая из этих микроцелей в высшей степени достижима. Да, для их достижения потребуется определенный уровень интеллекта, но в основном это вопрос самодисциплины: вам просто нужно заставить себя приложить необходимые усилия. Другими словами, чтобы достичь своей макроцели – стать выпускником университета, – вам не нужно быть героическим гением; достаточно быть умным и настойчивым. От вас потребуется всего лишь совершить учебный эквивалент «еще одного гребка» в соревнованиях по академической гребле.

В деловом мире вы можете аналогичным образом разобрать макроцель по сбору средств для стартапа на мини-цели и микроцели. В этом контексте подумайте еще раз об Эбби Фалик. Она вышла в мир, ожидая услышать «нет», как бегуны на стартовой линии бега на 400 метров с барьерами ожидают встретить препятствия. Столкнувшись с ними, она не впала в уныние. Напротив, если она слышала «нет», это означало, что она добивалась прогресса в проекте, порученном ей наставником, а именно – собирать ответы «нет».

Предположим, что наша цель – преуспеть в каком-то непростом деле. Нам нужно в него погрузиться, полностью осознавая, что мы, вероятно, испытаем много неудач. Мы можем существенно сгладить остроту этой неудачи (и тем самым увеличить шансы на конечный успех) путем творческого подхода, думая о провалах как о препятствиях, а не как о невзгодах.

Конечно, существует вероятность, что, несмотря на все ваши усилия, вы не достигнете макроцели поставленной перед собой задачи. Но даже если это и произойдет, вам не нужно стыдливо опускать голову. В конце концов, вы сделали все, что в ваших силах, а что еще, кроме этого, вы можете сделать? Вам также следует помнить, что есть что-то намного, намного худшее, чем неудачные попытки сделать что-то трудное. Это бояться потерпеть неудачу и не пробовать брать серьезные препятствия.

Глава 13. Тренировка выносливости: расширение зоны комфорта

Большинства неприятностей легко избежать. Например, приняв простую меру предосторожности и проверив указатель уровня топлива в автомобиле, вы сможете избежать ситуации, при которой на автостраде у вас закончится бензин. Аналогично этому, проверив прогноз погоды перед тем, как отправиться на прогулку, вы не окажетесь под дождем без зонта. Также для того, чтобы избежать жизненных неурядиц, вы можете больше узнать о том, как устроен мир. В связи с этим человек, потративший время на то, чтобы узнать, как работают компьютеры или как устроено конкретное приложение, скорее всего, встретит гораздо меньше затруднений, чем тот, кто этого не сделал. Когда его компьютер «заглючит», он будет знать, как решить проблему.

Однако есть и другой, менее очевидный способ снизить количество встречающихся на нашем пути затруднений. Чтобы событие считалось злоключением, оно должно не только стать неожиданностью, но и, с нашей точки зрения, рассматриваться как изменение к худшему. Поэтому стоики рекомендуют не только принимать меры для того, чтобы не позволить неприятным событиям застать вас врасплох, но и предпринимать шаги, чтобы изменить само понятие о том, что считать неприятным событием. Я отдаю себе отчет в том, что этот совет звучит неправдоподобно, поэтому позвольте мне объяснить.

Предположим, в жаркий летний день пара едет в аэропорт. На полпути в машине перестает работать кондиционер, в результате в салоне резко повышается температура. Для водителя жара – не проблема. Это связано с тем, что он по профессии геолог и, следовательно, привык находиться на солнце. Однако его жена – программист, проводящая дни в кондиционированном офисе. Она быстро покрывается потом и вскоре начинает жаловаться. Для нее неисправность кондиционера – значительное и непредвиденное изменение к худшему, а это означает, что она считает это неприятностью.

Перенеситесь вперед и представьте, что пара заняла свои места в самолете. Жене теперь намного более комфортно, чем в машине. В конце концов, в салоне самолета предусмотрен климат-контроль. Тем временем ее муж покрылся холодным потом. Это потому, что он очень боится летать. В то время как неприятные ощущения, испытанные его женой в машине, были физическими, его дискомфорт – эмоциональный, но тем не менее вполне реальный и во многих отношениях хуже, чем тот, что пришлось пережить его жене. Пока самолет выезжает на взлетно-посадочную полосу, жена держит его за руку и успокаивает, но без особого успеха. Он злится по поводу того, что ему приходится совершать такое путешествие, и клянется, что никогда в жизни больше не будет летать.

Этот рассказ иллюстрирует то, что все мы знаем: у разных людей разные зоны комфорта. У некоторых людей очень широкие зоны, поэтому они могут чувствовать себя комфортно при самых разных обстоятельствах: в самом деле, мы порой даже удивляемся, услышав, что они сообщают об испытываемом ими дискомфорте. Однако другие люди не чувствуют себя уютно до тех пор, пока все не будет идеально.

По какой-то причине такие взыскательные персонажи часто испытывают потребность рассказывать о своем дискомфорте другим. Они хотят, чтобы все остальные по крайней мере осознавали их дискомфорт и в идеале что-нибудь с этим делали. Предположим, что в попытке им угодить мы включаем кондиционер в комнате, где, по их словам, слишком жарко. Теперь они могут пожаловаться, что кондиционер слишком шумный. Должно быть, у них очень трудная жизнь, как, безусловно, и у тех, кому приходится ежедневно иметь с ними дело.

Почему же мы имеем именно такие зоны комфорта? И почему у разных людей эти зоны разного размера? Вы можете подумать, что это следствие нашего генетического строения, и до некоторой степени это правда. Однако в гораздо большей степени именно наш жизненный опыт определяет размер и форму нашей зоны комфорта. Если мы стараемся подвергать себя таким вещам, которые доставляют нам физический или эмоциональный дискомфорт, то можем научиться примиряться с ними и тем самым расширить нашу зону комфорта.

Стоики это понимали и сделали расширение зоны комфорта (назовем это тренировкой на стойкость) частью своей стоической практики (59). Они периодически прилагали все силы, чтобы делать то, что доставляло им неудобства. Это может показаться мазохизмом, но стоики знали, что воздействие дискомфорта, если оно проводится систематически, уменьшит общее количество дискомфорта, испытываемого ими в повседневной жизни. Следовательно, это было хорошее вложение их времени и энергии.

Прежде чем я продолжу, позвольте прояснить разницу между тренировкой на выносливость и описанными ранее стоическими приключениями. Причина, по которой мы предпринимаем эти приключения (например, пытаемся подняться на гору), состоит в том, чтобы встретиться с трудностями, – иными словами, чтобы неприятные события застали нас врасплох. Стоики знали, что, поступая так, мы обострим наши рефлексы отклика на жизненные трудности. После чего, сталкиваясь с неприятностями в повседневной жизни, мы, вместо того чтобы расстраиваться или злиться, будем просто называть их стоическим испытанием и спокойно пытаться искать оптимальный выход из возникшей ситуации. Таким образом, совершая стоические приключения, мы готовимся к стоическим испытаниям, которые, скорее всего, предложит нам жизнь.

Тренируя же выносливость, мы, напротив, не просто надеемся, что наши обстоятельства неожиданно повернутся к худшему. Наоборот, мы всячески стараемся сделать их хуже, с тем чтобы расширить нашу зону комфорта. В тренировке на выносливость в ее чистом виде элемент неожиданности отсутствует.

Тем не менее тренировку выносливости можно сочетать со стоическими приключениями. Предположим, в качестве приключения вы взбираетесь на гору в надежде столкнуться с препятствиями. В процессе восхождения на эту гору вы также, вероятно, испытаете совершенно предсказуемый физический и эмоциональный дискомфорт, которого вы легко могли бы избежать, оставаясь дома. Например, по прошлым восхождениям вы знаете, что вас ждет высотная болезнь. Это означает, что для вас приключение восхождения на гору также будет считаться тренировкой на выносливость. Стоиков устраивает этот феномен «два по цене одного»; в самом деле, они могут даже отпускать шуточки по поводу того, что тот факт, что мы можем готовиться к стоическим испытаниям, одновременно тренируя свою выносливость, свидетельствует о том, что стоические боги нас любят и хотят, чтобы мы процветали.

Однако в гораздо большей степени именно наш жизненный опыт определяет размер и форму нашей зоны комфорта. Если мы стараемся подвергать себя таким вещам, которые доставляют нам физический или эмоциональный дискомфорт, то можем научиться примиряться с ними и тем самым расширить нашу зону комфорта.

Мне также следует прояснить разницу между тренировкой выносливости и практикой негативной визуализации, с которой мы сталкивались ранее. Негативная визуализация предполагает размышления о том, как все могло бы быть хуже; тренировка выносливости включает в себя реальное ухудшение ситуации. Практикуя негативную визуализацию, мы можем представлять, что нам нечего есть на обед. «На что это похоже?» – размышляем мы. Если же мы добровольно пропускаем обед в рамках тренировки на выносливость, нам не придется гадать, каково это – ничего не есть; мы это прочувствуем, мы также обнаружим, что пропуск еды – это событие, которое спокойно можно пережить, что, в свою очередь, повысит нашу уверенность в своих силах.

Зона комфорта имеет два измерения: физическое и эмоциональное, и цель ваших тренировок на выносливость должна состоять в расширении обоих этих измерений.

Чтобы закалиться эмоционально, нужно разобраться со своими страхами – вам необходимо справиться с тем, кого мы можем считать вашим испуганным Я. (Прошу заметить, ваше испуганное Я живет в вашем подсознании, рядом с вашим ленивым Я.) Вы можете этого добиться, изо всех сил стараясь (в выверенных дозах) подвергать себя тому, чего вы боитесь (60). Если, например, вы боитесь публичных выступлений, частью вашей тренировки стойкости может быть поиск возможностей выступить перед небольшой и дружелюбной аудиторией. Почувствовав себя комфортно, вы сможете перейти к более широкой аудитории. В результате этого процесса десенсибилизации когда-нибудь, к своему большому изумлению, вы будете способны бесстрашно стоять перед аудиторией из многих сотен человек.

Чтобы убедиться в эффективности этого средства от эмоционального дискомфорта, подумайте о том, что вы делаете не задумываясь. Например, в бассейне вы можете нырять с трамплина. Вспомните все те страхи, что вам пришлось преодолеть, чтобы чувствовать себя при этом комфортно. Сначала вам нужно было привыкнуть находиться в мелком конце бассейна, не держа родителей за руку. Затем вы привыкали самостоятельно плавать в глубоком бассейне, запрыгивать в бассейн с бортика, нырять головой вниз сначала с бортика, затем с тумбочки и, наконец, нырять с трамплина. На каждом из этих этапов вы испытывали страх, и каждый раз страх рассеивался после нескольких повторений.

Аналогично этому, вы помните, как впервые сели за руль автомобиля? Помните, как это было страшно? А можете вспомнить, как впервые припарковали машину параллельно? И теперь вы делаете это с наскока. Вы даже способны делать это, одновременно проверяя свою электронную почту на мобильном телефоне, – следует добавить, что такое поведение нежелательно.

Говорят, чем ближе знаешь, тем меньше почитаешь. Может быть, это и правда, а может, и нет, но очевидно, что хорошая осведомленность порождает комфорт: делайте что-то страшное достаточно часто, и это не только перестает пугать, но начинает происходить в автоматическом режиме. Возможно, среди вас есть люди, которые не могут соотнести себя с приведенными выше примерами по той простой причине, что их страхи мешают им научиться водить машину и плавать. Перед этими читателями стоит еще одна стоическая задача: начать тренировку выносливости с борьбы с этими страхами. Другими словами, укрепите себя, взяв уроки вождения или плавания.

Тренировка выносливости, помимо вещей, доставляющих вам эмоциональные неудобства, будет связана с физическим дискомфортом. Летом, возможно, потребуется проводить тренировки на улице в жару, даже если вместо этого вы могли бы тренироваться в комнате с кондиционером. Зимой же это может означать не просто нахождение на улице в холодную погоду, но и одежду, слишком легкую для такой погоды. Например, в рамках моих тренировок на выносливость я стараюсь позволить себе немного померзнуть в октябре: выхожу на улицу в одной рубашке, в то время как окружающие носят свитера. Я обнаружил, что после таких тренировок мне будет тепло, когда наступит январь, даже если на мне всего лишь свитер, а все вокруг меня одеты в несколько слоев одежды, но тем не менее все равно выглядят замерзшими.

Тренировки на выносливость могут распространяться и на вашу диету. Вы можете попробовать отказаться от перекусов между приемами пищи и сократить размер порций во время еды. Да, вы почувствуете голод, но это, в свою очередь, даст вам возможность (вероятно, впервые в жизни) открыть для себя чувство голода (61). В результате этого эксперимента вы, скорее всего, сделаете несколько интересных открытий. Во-первых, ваше тело привыкнет к новому режиму питания, а это означает, что, хотя вы едите меньше, вы испытываете меньший голод, чем раньше. Затем вы можете осознать, что то, что вы раньше считали голодом, вовсе не было биологическим голодом; на самом деле это была психологическая смесь скуки и недовольства.

Диетический компонент вашей тренировки выносливости может иметь положительный эффект в виде избавления от лишнего веса. Вы также можете обнаружить, что еда приносит больше удовольствия, чем прежде.

Ваша тренировка на выносливость должна включать в себя элемент физической нагрузки. Программа выполняемых вами упражнений, очевидно, будет зависеть от вашей физической формы, а также от возраста и состояния здоровья. Для некоторых она может состоять из прогулки вокруг дома; для других – включать в себя бег на несколько миль. Приступив к своей программе, вы, вероятно, обнаружите, что она вызывает у вас определенный физический дискомфорт не только во время тренировки, но и после ее завершения. Вы можете испытывать усталость весь остаток дня, а на следующий день у вас будет болеть все тело.

Тренировка выносливости, помимо вещей, доставляющих вам эмоциональные неудобства, будет связана с физическим дискомфортом.

В этот момент вам может прийти в голову, что тренировка выносливости вместо того, чтобы облегчить ваше положение, имеет прямо противоположный эффект. Однако вы должны помнить, что цель тренировки выносливости – не позволить вам жить в непрерывном комфорте. Она предназначена для расширения вашей зоны комфорта, чтобы вы чувствовали себя комфортно в более широком диапазоне обстоятельств. У этого расширения есть своя цена в виде физических трудностей, но в целом получаемый вами комфорт перекроет эти издержки.

В частности, если вы будете придерживаться своей программы упражнений, то обнаружите, что не только уходит вызванная физическими упражнениями болезненность, но и в целом вы чувствуете себя более комфортно, чем это было раньше. До того как вы начали свою программу, возможно, прогуливаясь или поднимаясь по лестнице, вы еле переводили дух; теперь же вы ходите легким пружинистым шагом. Вы также приободритесь, обнаружив, что благодаря тренировке ваше тело стало лучше приспособленным к любым физически сложным обстоятельствам, с которыми вы можете столкнуться.

По мере того как вы становитесь все более выносливым, вы можете сделать свою тренировку более интенсивной – конечно, при условии, что это не увеличивает риск возникновения проблем со здоровьем. Например, если ваша физическая нагрузка состоит в ходьбе, вы можете включить в свои тренировки элементы быстрой ходьбы или даже бега. Если же вы бегаете, то можете увеличить дистанцию и поэкспериментировать с интервальным бегом. Точно так же вы можете усилить диетический компонент тренировки на выносливость, например поэкспериментировать с голоданием. Сначала вы можете попробовать пропустить отдельные приемы пищи, провести без еды даже целые сутки. В результате такой практики вы приобретете уверенность в своей способности справляться с чрезвычайными ситуациями. В частности, если непредвиденные обстоятельства заставят вас пропустить прием пищи, с вами все будет в порядке, поскольку вы просто вынужденно будете делать то, что во многих случаях совершали добровольно.

Продвинутая тренировка выносливости может распространиться и на ваш образ жизни. Вы можете, например, на время резко упростить свой образ жизни. Сенека, который был одним из самых богатых людей Рима, периодически «практиковал бедность». Он рекомендовал следовать этому примеру: «…и тебе советую несколько дней подряд довольствоваться скудной и дешевой пищей, грубым и суровым платьем. И тогда ты скажешь сам: “Так вот чего я боялся?”» (62).

В то время как Сенека выступал за то, чтобы мы выделяли периоды времени, во время которых будем жить так, как если бы мы были бедными, Музоний Руф, философ-стоик, так хорошо державшийся в изгнании на острове Ярос, считал, что нам следует жить простой жизнью всегда. Можно одеваться в прохладную погоду недостаточно тепло или выходить на улицу без обуви, периодически доводить себя до жажды и голода, хотя вода и еда под рукой, а также спать на чем-то жестком, хотя есть мягкая постель (63).

Независимо от того, практикуете ли вы бедность или предпочитаете всего лишь жить просто, возьмите за правило искать источники удовольствия, которые остаются для вас доступными. Если, к примеру, день ясный, обратите внимание на небо. Оно необязательно должно быть голубым, но если день ясный, разве это не чудесно? Находясь в помещении, обязательно оцените улыбки на лицах встреченных вами людей. Эти улыбки – прекрасный подарок, слишком легко воспринимаемый как должное.

По мере того как вы собираете эти источники удовольствия, вы испытаете то, что можно назвать метаудовольствием – то есть вам будет дано насладиться самой своей способностью получать удовольствие от подобных вещей. Это понимал Сенека: «Пусть не так уж вкусны вода и мучная похлебка и ломоть ячменного хлеба, но великое наслаждение в том, что ты способен даже ими наслаждаться и ограничить себя пищей, которой не отнимет враждебность фортуны» (64).

Прежде чем завершить обсуждение тренировки на выносливость, необходимо внести некоторые дополнительные пояснения. Описанные мной тренировочные упражнения могут звучать как акты самоотречения приверженцев экзотических религий, но есть одно важное отличие. В большинстве случаев эти религиозные аскеты отказывают себе в различных удовольствиях и подвергают себя различным неудобствам, чтобы заслужить лучшую загробную жизнь. Они надеются, что Бог будет впечатлен серьезностью их намерений и, следовательно, вознаградит их вечностью, проведенной на небесах. Напротив, стоики тренируют свою выносливость, чтобы лучше жить здесь, на Земле.

Стоики явно не были гедонистами. Их цель состояла не в том, чтобы испытать максимально возможное количество удовольствий, а в том, чтобы достичь, а затем поддерживать спокойствие. Но предположим, вы сказали стоику, что, рассмотрев свои философские варианты, вы решили не присоединяться к нему, а вместо этого стать полным гедонистом: вы собираетесь жить ради удовольствия.

Даже в этом случае стоики посоветовали бы вам заниматься тренировкой на выносливость. Это связано с тем, что, как ни странно, наслаждение слишком большим количеством комфорта снижает способность испытывать удовольствие. Как сказал Сенека: «Там, где удовольствия испортили и душу, и тело, все на свете кажется невыносимым не оттого, что условия жесткие, а оттого, что тот, кто должен их терпеть, мягок». (65). Тренировка на выносливость также способна усилить испытываемые вами удовольствия. Если в рамках тренировки вы проводите утро на морозе, ощущаемое вами по возвращении домой тепло будет просто восхитительным. Ешьте мороженое каждый день, и если это хорошее мороженое, то оно будет удовлетворительным на вкус; однако ешьте то же мороженое всего несколько раз в год, и вкус его будет казаться божественным. Остается только пожалеть тех, кто, будь они чуть меньшими гедонистами, смогли бы испытать подобный уровень удовольствия.

Если день ясный, обратите внимание на небо. Оно необязательно должно быть голубым, но если день ясный, разве это не чудесно? Находясь в помещении, обязательно оцените улыбки на лицах встреченных вами людей. Эти улыбки – прекрасный подарок, слишком легко воспринимаемый как должное.

Глава 14. Жизнь на подъеме: неожиданный поворот к лучшему

Иногда жизнь протекает гладко. Неприятностей немного, да и те, с которыми мы все же сталкиваемся, преодолеваются легко. Мы можем сказать себе, что так должно быть всегда. Однако, начав однажды мыслить категориями стоических испытаний, мы будем реагировать на такие периоды смешанными эмоциями. Для начала мы можем поворчать, что они лишают нас шанса «показать, на что мы как стоики способны», а также проблем, с которыми мы могли бы справиться, отправившись в стоические приключения. Впрочем, такой период может заставить нас и понервничать. Мы начинаем беспокоиться о том, что стоические боги заманивают нас в ловушку – что они устроили этот беззаботный период, чтобы подготовить почву для особенно коварного стоического испытания. Позвольте мне объяснить.

Я уже упоминал, что занимаюсь греблей – я не очень хороший, но тем не менее увлеченный гребец. Я соревнуюсь в классе ветеранов, но это утверждение может ввести в заблуждение. Человеку, соревнующемуся в качестве ветерана, не обязательно демонстрировать мастерство гребли; ему необходимо всего лишь быть в определенном возрасте. Чтобы уравнять шансы, ветеранам в зависимости от возраста назначается фора времени (или гандикап). В момент написания этой книги мой гандикап составляет 38 секунд. Это означает, что «молодой» (скажем, 28-летний) человек должен проделать дистанцию 1000 метров на 38 секунд быстрее, чем я, для того чтобы мы могли (с поправкой на возраст) прийти к финишу одновременно. В следующем году мой гандикап вырастет до 40 секунд. Жду не дождусь!

Из-за наличия гандикапа в гонке ветеранов не обязательно выигрывает спортсмен, первым пересекший финишную черту. Гандикапы гребцов вычитаются из затраченного ими на заплыв времени, и только после этого гребец с лучшим временем (с учетом возрастного гандикапа) объявляется победителем. Это означает, что победителем может стать очень старый участник состязания, хотя он и пересек финишную черту последним. Точно так же человек, пересекший финишную черту первым, если он молод, может с учетом поправки на возраст оказаться последним.

Несколько лет назад я участвовал в гонке на 1000 метров. В этом соревновании мне казалось, что я гребу хорошо: я следовал своему гоночному плану и не совершал серьезных ошибок. Я также успешно отбивался от Ленивого Билла, неожиданно возникшего на дистанции 700 метров, настоятельно заклиная: «Ради бога, сбавь скорость!» Я причалил и отнес лодку к трейлеру. Через несколько минут по системе громкой связи были объявлены результаты заплыва. Я выиграл! Я отправился забирать свою золотую медаль и, когда мне ее вручили, испытал эйфорию успеха. Это было замечательно.

Я вернулся к трейлеру своей команды, гордо неся на груди медаль, и мне не терпелось показать ее своим товарищам по команде. Я описал свою стратегию победы в гонках всем, кто меня слушал. Я рассказывал людям о том, как боролся на последних 300 метрах заплыва и как во время последних пяти гребков мне казалось, что мое сердце взорвется. Я сказал им, что да, я вовсе не против, если меня сфотографируют с медалью. И в этот момент система громкой связи вновь ожила. Нам сообщили, что в предыдущем объявлении была ошибка. Были зачитаны имена трех лучших, и моего среди них не оказалось.

Я пошел в палатку для подсчета очков, чтобы узнать, что происходит. Оказалось, что официальные лица гонки случайно дали мне дополнительную минуту возрастного гандикапа, и, как только ее сняли, я упал с первого места на последнее. О боги! Я был ошеломлен, но потом до меня дошло, что я пал жертвой обстоятельств.

Если во время жизненных спадов и неурядиц, которые мы до сих пор рассматривали на этих страницах, стоические боги ставят на нашем пути неожиданные препятствия, то на подъемах они необычайно с нами милы, но только для того, чтобы подготовить почву для следующего провала. В данном случае они создали у меня ощущение, что я выиграл гонку, хотя на самом деле я ее проиграл. Поступив так, они сделали гораздо более болезненным испытанный мною впоследствии провал. В нем присутствовал элемент публичного унижения (самоуничижения). Это также выявило во мне черту стоического лицемерия: после всех моих разговоров о том, что гонки для меня – всего лишь форма стоической тренировки, я хожу и хвастаюсь своей победой. Какой позор!

В этот момент я изо всех сил старался восстановить свою невозмутимость. Вернув медаль, я поздравил стоических богов за их изобретательность и вернулся к трейлеру моей команды. Я объяснил связанную с гандикапом ошибку своим товарищам по команде и при этом смягчил ситуацию самоуничижительной шуткой. «В следующий раз, когда я выиграю гонку, – сказал я им, – я не заберу свою медаль. Вместо этого я пойду и потребую пересчета времени».

Древние греки были хорошо знакомы с феноменом жизни на подъеме. В частности, они считали, что богиня Немезида любит наказывать чрезмерную гордость и глупую самоуверенность, также известную как надменность. Особенно же ее раздражали люди, не только ожидающие, что в будущем все у них будет хорошо, но и убежденные в том, что они каким-то образом заслуживают того, чтобы у них все шло хорошо. Обнаруживая таких людей, она без промедления возвращала их к реальности. Как они смеют думать, что невосприимчивы к провалам! В конце концов, они всего лишь простые смертные. Немезида была одновременно могущественной и беспощадной, и от нее невозможно было скрыться. У нее также был талант устраивать ловушки жизни на подъеме, которые отличались не только жестокостью, но и были полными иронии.

Немезида наиболее известна наказанием Нарцисса, юноши, благодаря красивой внешности имевшего много поклонников и отвергавшего их всех. Нарцисса лучше всего можно описать (вы уже догадались) как нарциссическую личность. Он был влюблен в самого себя. И тут взялась за дело Немезида. Она заманила его к реке, и в ней он увидел собственное отражение. Он нашел свою красоту настолько неотразимой, что не мог на себя наглядеться и в результате умер от голода.

Еще в одном случае деспотичный царь Поликрат неожиданно осознал, что его жизнь идет исключительно хорошо. Он начал беспокоиться, что Немезида это заметит и накажет его за удачу. Чтобы умилостивить ее, он сделал множество подношений, но полоса везения продолжалась. В отчаянии Поликрат отправился в плавание и в качестве подношения Немезиде бросил в океан свое самое ценное кольцо.

Убежденный, что это сработает, он вернулся домой и приказал устроить грандиозный пир. Чтобы к нему подготовиться, его повар приказал поймать сотни рыб, чтобы их можно было подать на стол. Повар принялся чистить рыбу, но когда открыл брюхо самой большой, то обнаружил брошенное Поликратом в море кольцо. Поликрат подумал, что это верный признак того, что Немезида отвергла его подношение. Он так беспокоился, что не мог есть и, как Нарцисс, погиб.

Римские стоики хорошо осознавали опасность, связанную с периодом, свободным от неудач. Сенека предупреждает: «Вообще-то вредит все, что переходит меру, но самое страшное – неумеренное счастье: оно возбуждает беспокойное волнение в мозге, в душе – пустые мечтания и заливает границу, отделяющую истинное от ложного, густым мраком» (66). Когда такой период закончится (а когда-нибудь это обязательно происходит), завершающее его несчастье покажется гораздо тяжелее, чем это было бы в противном случае.

Как мы видим, стоики никогда не были против того, чтобы испытывать положительные эмоции, такие как радость и даже восторг. Однако они предостерегают нас от чрезмерной радости, поскольку это увеличивает наши шансы стать несчастными, когда в конечном итоге мы испытаем очередной удар судьбы. Вместо этого мы должны принимать удачу спокойно, как в идеале мы принимаем неудачу. Делайте все правильно, и другие люди не смогут понять, преследует ли нас злой рок или же мы баловни судьбы. Очевидно, я не последовал этому совету, «победив» в описанной выше гонке. Стыд мне и позор. Усвоил ли я свой урок? Надеюсь, но время покажет.

Некоторые отвергнут приведенный выше совет. Они убеждены, что мы должны делиться удачей с друзьями и родственниками и тем самым приносить радость в их жизнь. Такое возможно, но люди также могут отреагировать на нашу удачу негативно. Предположим, в частности, из-за того, что мы переживаем длительную полосу везения, мы становимся высокомерными, как будто такое положение вещей будет длиться вечно. При виде подобного отношения друзья и родственники, скорее всего, начнут, пусть и втайне, желать нам всяческих бед. Им не кажется, что мы лучше, усерднее работаем или более достойны, чем они; нам просто повезло, а мы щеголяем перед ними своей удачей.

Допустим, что даже если мы не афишируем свои успехи, другие люди все же о них узнают. В этих обстоятельствах наша самая безопасная с социальной точки зрения реакция – приписать свой успех везению. Вероятно, именно так люди уже и думают, а это означает, что они не станут с нами по этому поводу спорить. Это также снижает вероятность того, что они станут невольными соучастниками в возможной попытке стоических богов сбить с нас спесь.

Ранее мы говорили о Даниэле Канемане, который вместе с Амосом Тверски провел новаторское исследование, касающееся эффектов привязки и обрамления. Позднее Канеман написал книгу для широкой аудитории, где описал результаты их совместной работы. Он опасался, что это повредит его профессиональной репутации – профессорам не положено писать такие книги (вроде той, что вы читаете сейчас), понятные и полезные «нормальным людям», – но он все равно пошел напролом и опубликовал ее. Книга вышла под заголовком «Думай медленно, решай быстро»[12] и вскоре вошла в список бестселлеров New York Times.

Стоики предостерегают нас от чрезмерной радости, поскольку это увеличивает наши шансы стать несчастными, когда в конечном итоге мы испытаем очередной удар судьбы. Вместо этого мы должны принимать удачу спокойно, как в идеале мы принимаем неудачу.

Удивленный Канеман застенчиво объяснил своим друзьям, что книга появилась в этом списке по ошибке. Когда же книга упорно продолжала оставаться в списке бестселлеров, Канеман изменил свою версию событий: он сказал друзьям, что она остается в этом списке лишь потому, чтобы New York Times не пришлось признавать то, что эта книга изначально появилась там по ошибке (67). С его стороны это был хитрый маневр, позволяющий избежать зависти.

Глава 15. Смерть: ваш последний экзамен

Нравится нам это или нет, впереди всех ожидает смерть. Поэтому стоики советуют, даже если мы молоды и здоровы, размышлять о собственной смерти. Давайте исследуем некоторые формы, которые может принимать это созерцание.

Мы уже сталкивались с техникой негативной визуализации. В типичном упражнении визуализации вы представляете – и даже пытаетесь мысленно увидеть, – что у вас нет того, что на самом деле есть, например обеда, дома или супруга/супруги. Как мы увидели, вы не зацикливаетесь на возможности все это потерять; вы просто позволяете себе мельком об этом подумать. Весь процесс требует минимальных умственных усилий и всего несколько секунд времени. Использование этой техники временно обуздает вашу склонность воспринимать элементы повседневного существования как данность и тем самым повысит способность получать удовольствие от собственной жизни.

В качестве медитации на смерть вы можете попытаться представить, каково было бы потерять не свой обед, дом или супруга, а само свое существование. Сделать это, однако, непросто: если вы перестаете существовать, не остается никого, кто мог бы испытать, каково же это – быть мертвым. Или же вы можете вообразить, каким был бы мир, если бы вы никогда не родились, но подобные упражнения будут всего лишь гипотезой, если только вам не помогает кто-то вроде Ангела Второго Класса Кларенса Одбоди из фильма It’s a Wonderful Life[13]. Следовательно, в медитации осознания смерти полезно использовать варианты техники негативной визуализации.

Один такой вариант подразумевает то, что можно назвать медитацией последнего раза. Для освоения этой техники вначале требуется признать, что по причине того, что вы смертны, все, что вы делаете, однажды вы совершите в последний раз. Когда-нибудь вы в последний раз щелкнете выключателем, в последний раз поужинаете, в последний раз попрощаетесь с родителями, супругой, детьми и друзьями. Некоторые вещи вы уже сделали в последний раз: существует большая вероятность, например, того, что вы никогда больше не будете крутить диск телефона, не наберете текст на пишущей машинке или не сдадите экзамен по математике. Однажды вы в последний раз опустите голову на подушку, а также сделаете последний вздох.

Практикуя медитацию последнего раза, вы периодически делаете паузу в своих повседневных делах, чтобы подумать о том, что независимо от того, чем вы сейчас занимаетесь, есть вероятность, что вы это делаете в последний раз. В самом деле, существует ничтожно малый шанс, что эта книга окажется последней книгой, а это предложение – последним предложением, которое вы когда-либо прочитали, хотя я искренне надеюсь, что вы не только закончите читать оставшиеся в этой книге предложения, но и продолжите долго и счастливо жить. Эти медитации последнего раза могут показаться удручающими, но они способны наполнить повседневные события смыслом.

Другой вариант техники негативной визуализации включает то, что можно назвать перспективной ретроспективой. Чтобы использовать эту технику, вы периодически делаете паузу, пока занимаетесь своими повседневными делами, чтобы подумать о вероятности того, что в какой-то момент в будущем вы захотите вернуться во времени к этому самому моменту. Возможно, вы занимаетесь чем-то обыденным, например, едете в магазин, чтобы купить еду на ужин. Однако есть шанс, что, если вы проживете достаточно долго, однажды вы обнаружите, что хотели бы снова выполнить эту совершенно прозаическую задачу.

Практикуя медитацию последнего раза, вы периодически делаете паузу в своих повседневных делах, чтобы подумать о том, что независимо от того, чем вы сейчас занимаетесь, есть вероятность, что вы это делаете в последний раз.

Предположим, к примеру, что, поскольку вы успешно избегали смерти на протяжении стольких десятилетий, вы состарились, и в результате ваши дети поместили своего пожилого родителя в дом престарелых. Они также забрали вашу машину, а это значит, что вы больше не сможете поехать в продуктовый магазин. И даже если вам принесут необходимые ингредиенты, вам не хватит сил – не говоря уже о памяти, – необходимых для того, чтобы приготовить себе ужин. Сидя там, в общей комнате, где в дальнем углу гремит телевизор, вы можете почувствовать тоску по старым добрым временам, когда могли приготовить себе ужин. Те дни покажутся вам сказкой. Выполняя перспективную ретроспективу, вы просто напоминаете себе, что, вполне вероятно, живете в счастливом мире, о котором в будущем будете вспоминать с тоской. Наслаждайтесь же жизнью в этой мечте!

Некоторые люди интерпретируют вышеупомянутые медитации на смерть как симптомы нездоровой одержимости смертью, но стоики будут утверждать прямо противоположное. Выполняя эти медитации, вы не зацикливаетесь на смерти. Это кратковременные упражнения, выполняемые в импровизированной манере. Более того, их выполнение, как ни странно, может быть освежающим, а вовсе не угнетающим.

Многим людям их повседневная рутина скучна, а порой даже ненавистна. Это прискорбно, поскольку жизнь, наполненная ненавистными днями, в конечном итоге превратится в ненавистную жизнь. Занимаясь описанными выше медитациями, вы, вместо того чтобы просто безропотно переносить быстротекущие моменты своей жизни, сможете насладиться ими в максимально возможной мере и тем самым увеличить шансы извлекать каждую каплю радости, которую может предложить вам жизнь. Вы обнаружите, что, вместо того чтобы уныло продираться сквозь отведенные вам дни, вы принимаете и даже празднуете данную вам жизнь.

Стоики заходят даже так далеко, что утверждают, что вам повезло родиться смертным. Знание того, что вы бессмертны, в конце концов, очень увеличило бы вероятность того, что вы будете воспринимать свои дни на земле как должное. Ваше сегодня вылетело в трубу? Не волнуйтесь, ведь для вас, бессмертного, всегда будет завтрашний день. Однако если вы помните о собственной смертности, то осознаете, что каждый проживаемый день представляет собой снятие средств с жизненного банковского счета с ограниченным количеством дней. В большинстве случаев вы не знаете, сколько дней там еще осталось. Может быть, всего 1, а значит, это ваш последний день на этом свете, но, может быть, и 25 500, что говорит о том, что вам предстоит прожить еще 70 лет. Но именно потому, что количество ваших дней ограниченно, каждый из них драгоценен. Поэтому было бы глупо тратить их понапрасну.

В раннем детстве вы, скорее всего, не обращали внимания на свою смертность. Затем, возможно, под влиянием смерти домашнего любимца, соседа или родственника, вы узнали, что существует смерть. Через некоторое время после этого вас осенило, что вы тоже умрете, но ваше тогдашнее понимание собственной смертности можно описать как туманное и теоретическое. Да, вы умрете, но это произойдет когда-нибудь в далеком будущем, скорее всего, многие десятилетия спустя. Это предположение позволило вам затолкать мысли о смерти в глубину своего разума и, возможно, даже в один из удобно расположенных там чуланов.

Некоторые люди так никогда и не выходят за пределы такого уровня понимания своей смертности. Они ложатся спать молодыми и здоровыми, как делали это тысячи раз до этого, – и умирают во сне. Однако у большинства людей в какой-то момент жизни произойдет что-то, что, нравится им это или нет, заставит их столкнуться с тем, что они смертны. Например, при посещении врача они могут быть проинформированы о том, что у них рак поджелудочной железы на поздней стадии и у них остался всего лишь год жизни. Или на поле боя они поймут – хотя никто не проронит ни слова, – что ранены, потеряли большое количество крови и жить осталось всего несколько минут.

Когда в детстве вы узнали, что животные и люди умирают, ваши родители, вероятно, дали вам приукрашенное объяснение смерти. Они могли вам сказать, что, умирая, ваш пес Ровер не прекратил свое существование, а попал в рай, и там он вполне счастлив. То же самое касалось умерших родственников и соседей, которых вы знали. Это повышало вероятность того, что, когда вы в конечном итоге присоединитесь к ним на небесах, вы сможете увидеть свою бабушку, держащую Ровера на коленях. Разве это не было бы здорово?

Многие люди так и не отошли от этого детского представления о смерти, и легко понять почему. Вера в небеса не только избавляет от жала смерти, но и потенциально делает смерть чем-то желанным. В конце концов, на небесах вы сможете увидеть всех когда-то любимых вами людей, расставшихся с жизнью раньше вас. Вы также получаете «вторую попытку» на жизнь. А поскольку небеса вечны, вам не придется расходовать этот второй шанс, опасаясь смерти своей собаки, своих близких и, что самое важное, самого себя. Что может быть лучше?

Перспектива загробной жизни поднимает несколько важных вопросов. Во-первых, достаточных свидетельств продолжения существования после нашей земной кончины нет, но предположим, что такое существование возможно. Вы можете провести его не в раю, а в аду. Даже если вы набожный католик, сделавший все, что согласно вашей вере необходимо для вознесения на небеса, – даже если вы сам папа римский, – может оказаться, что 1,8 миллиарда мусульман Земли правы, а это значит, что вы зря потратили свое время. И наоборот, если вы благочестивый мусульманин и совершили все необходимое, чтобы вознестись на небеса – известные как ал-Джанна, или Рай, – может оказаться, что, к несчастью для вас, все же правы 1,2 миллиарда римских католиков Земли.

Занимаясь описанными выше медитациями, вы, вместо того чтобы просто безропотно переносить быстротекущие моменты своей жизни, сможете насладиться ими в максимально возможной мере и тем самым увеличить шансы извлекать каждую каплю радости, которую может предложить вам жизнь. Вы обнаружите, что, вместо того чтобы уныло продираться сквозь отведенные вам дни, вы принимаете и даже празднуете данную вам жизнь.

Предположим (чисто теоретически), что вы действительно попадаете на небеса. Как мы уже видели, неясно, проживете ли вы там долгое время счастливо. В особенности если вы сохраните свою земную склонность принимать все, что у вас есть, как должное, вы можете очень скоро начать воспринимать свое райское существование как данность и приметесь жаловаться на жизнь на небесах.

Иногда, когда я говорю это людям, они отвечают, что после смерти начнут жить с чистого листа и поэтому будут очень довольны своим небесным существованием. Я обращаюсь к ним с вопросом: если в ваших силах стать индивидами, способными испытывать чувство удовлетворенности, то почему бы не использовать эту способность, пока вы еще здесь, на Земле, тем самым сделав свое земное существование более прекрасным, чем оно есть сейчас?

Предположим, что вы располагаете информацией о том, когда и как вы умрете. Что бы вы с ней сделали? Стоику не составит труда ответить на этот вопрос. Поскольку его основная цель в жизни – достичь, а затем поддерживать спокойствие, его первостепенная задача при получении этих сведений будет заключаться в том, чтобы провести оставшееся время, испытывая как можно меньше отрицательных эмоций и, в частности, как можно меньше беспокойства, страха, гнева и сожалений. Он также будет делать все возможное, чтобы оставаться открытым для источников удовольствия, которые еще может предложить ему жизнь. В более общем плане он будет рассматривать свои последние дни как возможность увенчать свою счастливую жизнь красивой и подходящей к случаю кульминацией.

В то же время стоик будет понимать, что могут возникнуть препятствия, из-за которых ему будет очень трудно достойно умереть. Одно из таких препятствий – сильная боль. Стоик будет очень умело избегать негативных эмоций и справляться с ними в том случае, если профилактические меры не увенчались успехом. Боль, однако, является ощущением, а не эмоцией, и если она достаточно сильна, то может подорвать способность к рассуждению и, таким образом, затруднить отход из жизни надлежащим стоическим образом. Стоик также осознает, что, если он проживет долгую жизнь, есть вероятность наступления слабоумия. Это также лишит его способности рассуждать, тем самым лишив инструментов, данных стоическими богами для разрешения жизненных трудностей. Результатом же явится трагический конец очень достойной жизни.

Цель сохранять спокойствие до самой смерти представляется в высшей степени разумной, но как мы можем ее достичь? Во-первых, мы можем использовать стратегию стоического испытания, описанную на предыдущих страницах, только теперь проблема заключается не в потере мобильного телефона, работы или свободы, а в потере самой жизни. Мы можем думать об этом как о выпускном стоическом экзамене, испытании, к которому нас готовили все предыдущие. Мы увидели, как, умело используя эффект обрамления, мы делаем повседневные неудачи более терпимыми. Точно так же мы можем использовать фрейминг, чтобы облегчить свой уход из жизни.

Как и любое другое стоическое испытание, наш выпускной стоический экзамен состоит из двух компонентов. Во-первых, найти выход из сложившейся затруднительной ситуации. Это будет означать попытку понять, есть ли возможность временно избежать нашей смерти. Например, если нам поставили диагноз «рак», мы можем захотеть выслушать другую точку зрения и изучить экспериментальные методы лечения. Точно так же, если мы были ранены на поле боя, мы должны попытаться замедлить потерю крови на случай, если прибудет помощь. Делая это, важно по максимуму сохранять спокойствие и сосредоточенность.

Предположим, однако, что наши поиски обходного пути безуспешны. Мы заключаем, что наша смерть близка и неизбежна. В таком случае мы должны обратить наше внимание на другую задачу: умереть наилучшим образом. Вот здесь-то и пригодится наша стоическая тренировка.

Рассмотрим снова описанную выше медитацию последнего раза. Когда мы узнаем вероятное время и обстоятельства нашей смерти, то обнаружим, что выполняем эту медитацию не периодически (когда мы вспоминаем о том, что это надо сделать), а регулярно, в рабочем порядке. Мы остро осознаем, что любой наш разговор, прием пищи или поцелуй может стать действительно последним в нашей жизни. Поэтому все это приобретает особое значение. Парадоксально, но возможно, что, умирая, мы будем живее, чем когда-либо прежде. Перспектива смерти наконец заставит нас полностью осознать, насколько прекрасна и удивительна наша жизнь.

Чтобы иметь наилучшие шансы на хорошую смерть, важно помнить о стоическом принципе, состоящем в том, что нам не следует беспокоиться о вещах, которые мы неспособны контролировать. Это будет пустой тратой времени при любых обстоятельствах, а заниматься этим в наши последние дни – пустая трата того драгоценного времени, что у нас осталось: вместо того чтобы бороться с неизбежной смертью, нам нужно ее принять. Многие пожилые люди инстинктивно это осознают и сообщают окружающим, что им пора уходить.

Еще один центральный принцип стоицизма заключается в том, что мы должны приносить пользу обществу: то есть нам следует делать все возможное, чтобы помочь окружающим жить лучше. Таким образом, стоик хорошо понимает, что его смерть предоставляет ему прекрасную возможность побудить других переосмыслить свой образ жизни. В частности, он может напоминать окружающим, что, поскольку у них есть всего лишь одна жизнь, глупо тратить хотя бы одно ее мгновение на то, чтобы чувствовать себя несчастными, когда в наших силах испытывать наслаждение. И при этом он может одновременно продемонстрировать им в последние дни своей жизни, что значит достойно умереть.

Поскольку основная цель в жизни стоика – достичь, а затем поддерживать спокойствие, его первостепенная задача при получении информации о том, когда и как он умрет, будет заключаться в том, чтобы провести оставшееся время, испытывая как можно меньше отрицательных эмоций и, в частности, как можно меньше беспокойства, страха, гнева и сожалений. Он также будет делать все возможное, чтобы оставаться открытым для источников удовольствия, которые еще может предложить ему жизнь.

Давайте же закончим обсуждение смерти рассмотрением трех случаев из жизни. Ранее мы уже говорили о психологе Амосе Тверски. В 1996 году он узнал, что у него неоперабельная метастатическая меланома. Он продолжал жить своей обычной жизнью, и большинство из тех, кто с ним встречался, находились в неведении относительно состояния его здоровья. Он умер в возрасте 59 лет. Оценивая, прожил ли Тверски хорошую жизнь, полезно помнить о том, что он сказал другу во время обсуждения надвигающейся смерти: «Жизнь – это книга. Тот факт, что это была короткая книга, не означает, что она была плохой. Это была очень хорошая книга» (68).

Несмотря на то что Тверски умер естественной смертью, он получал лекарства, позволявшие ему быстро и безболезненно покончить с собой, если бы он захотел это сделать. Стоики поняли бы такой поступок. Они считали, что при определенных обстоятельствах самоубийство является не просто приемлемым с моральной точки зрения; но и разумным выходом. Сенека, например, представляет себе, как Бог объясняет нам ход своих мыслей: «Из всех вещей, которые я счел необходимыми для вас, самой легкодоступной я сделал смерть. Я поместил душу на покатом месте: от малейшего толчка она скользнет к выходу; приглядитесь и увидите, какая короткая и удобная дорога ведет на свободу» (69). Таким образом, смерть – это легкая часть вашего стоического выпускного экзамена; задача состоит в том, чтобы при этом сохранять невозмутимость. Мне следует добавить, что до тех пор, пока ваше продолжающееся существование может помочь другим, стоики будут считать самоубийство трусливым поступком.

Прежде чем двигаться дальше, позвольте мне развить метафору Тверски о жизни как книге. Жить своей жизнью – это как писать роман, представляющий собой любопытную смесь художественной литературы и публицистики. Каждый день вы должны добавлять в рукопись события нового дня. У вас есть значительная творческая свобода в отношении мыслей, высказываний и действий главного героя романа, а именно вас самих. Он или она может делать все, что вы в состоянии сделать. Однако другие аспекты романа должны быть предельно реалистичными. Он должен разворачиваться в современном реальном мире, а его герои должны быть существующими людьми, которые реагируют на действия главного героя точно так же, как и в реальной жизни.

Написать роман, отвечающий этим требованиям, довольно сложно, но, оказывается, есть еще и усложняющий фактор: ваш редактор отказывается назвать вам крайний срок его сдачи. Он может скачать и опубликовать вашу рукопись, когда захочет. Может, он сделает это завтра, а может, подождет еще несколько десятилетий. Иными словами, крайний срок публикации романа в буквальном смысле напоминает крайний срок вашей жизни.

В подобных обстоятельствах ваша цель должна состоять в том, чтобы убедиться, что независимо от того, когда ваш редактор опубликует ваш роман, он будет представлять собой законченное произведение – или скорее настолько полное, насколько это возможно для человека. Да, некоторые элементы сюжета останутся неразрешенными, но ни одно важное дело не будет незавершенным. Тем, кто помогал главному герою, будет высказана признательность за помощь, а люди, которых он любил, узнают об этой любви. В сюжете романа также будет несколько драгоценных вещей, которые вы хотели бы изменить, если бы это только было в ваших силах. Отчасти это объясняется тем, что вы подходили к вопросу принятия решений ответственно, но, что более важно, тем, что вы поставили перед собой задачу принять ту жизнь, в которой благодаря сделанному вами выбору вы оказались.

Помимо определения нашей смерти как испытания, мы можем представить ее как приключение – по сути, как последнее и во многих отношениях величайшее приключение в нашей жизни. Если мы сделаем это, то вместо того, чтобы приближаться к смерти со страхом, мы сможем думать о ней с предвкушением. Я знаю, это звучит странно, но философу-стоику Юлию Кану[14] это явно удалось.

Во время своего правления римский император Калигула приговорил к смерти множество людей, часто по весьма сомнительному поводу. Кан был одним из них. Когда охранник пришел, чтобы повести его на казнь, Кан играл в настольную игру с другим заключенным. Он жаловался не на то, что его забрали умирать, а на то, что ему не дали закончить игру. Он сказал пришедшему за ним центуриону, чтобы он не верил его противнику, если тот впоследствии заявит, что выиграл игру, поскольку Кан был на шаг впереди, когда обстоятельства вынудили его оставить игру (70). Этот поступок, скорее всего, включал с его стороны некоторое позерство, и тем не менее даже два тысячелетия спустя он представляет собой впечатляющий пример философского театра.

Так как же Кану удалось так серьезно подсластить себе пилюлю неотвратимости надвигающейся смерти? Он относился к этому как к приключению. Незадолго до казни кто-то спросил Кана, о чем он думает. Он ответил, что готовится к наблюдению за моментом смерти: сможет ли его дух засвидетельствовать свое расставание с телом? Несмотря на то что смерть Кана была фатальным провалом тех планов, что он для себя строил, он нашел способ придать этому событию смысл и тем самым доказал, что не бывает худа без добра.

Помимо определения нашей смерти как испытания, мы можем представить ее как приключение – по сути, как последнее и во многих отношениях величайшее приключение в нашей жизни. Если мы сделаем это, то вместо того, чтобы приближаться к смерти со страхом, мы сможем думать о ней с предвкушением.

Мэри Оливер – лауреат Пулитцеровской и Национальной книжных премий – в своем стихотворении «Когда придет смерть» выражает взгляд на смерть, очень напоминающий отношение Кана. Она говорит нам, что, когда придет смерть, как «айсберг между лопаток», не желает осознавать (теперь, когда уже слишком поздно что-то менять), что она была всего лишь гостем в этом мире. Она не хочет печалиться, трепетать от страха или спорить. Вместо этого она хочет войти в этот «дом тьмы» исполненная любопытства, зная, что всю свою жизнь «была неразлучна с восхищением». Осознавала это Оливер или нет, ее подход к жизни и смерти – стоический.

Из всех римских стоиков наибольшее влияние на эту книгу оказал Сенека. У него было много проницательных мыслей не только о жизненных невзгодах, но и о смерти, самом последнем несчастье. Позвольте же мне закончить эту главу описанием его смерти.

Как мы видели, стоики часто страдали от власть имущих. Паконий Агриппин был изгнан. Кана казнили. Музония Руфа отправляли в изгнание не один раз, а дважды. Сенека тоже не избежал неприятностей: император Клавдий приговорил его к смерти за (якобы) прелюбодеяние. Приговор был заменен ссылкой на остров Корсика. Когда он вернулся из ссылки, императором стал Нерон, сделавший Сенеку одним из своих главных советников. Однако Нерон начал вести себя сумасбродно и впоследствии приговорил Сенеку к смерти за (предполагаемый) заговор против него.

Сенеке был предоставлен выбор: либо покончить жизнь самоубийством, либо быть убитым кем-то другим. Он выбрал первый вариант. Друзьям и семье было разрешено присутствовать при последних минутах его жизни. Когда некоторые из них принимались плакать, Сенека отчитывал их за то, что они отказались от стоицизма как раз тогда, когда это было бы весьма полезно. Он обнял жену[15] и перерезал себе вены на руках, но не умер. Из-за возраста и немощи он истекал кровью медленно. Тогда он перерезал артерии в ногах, но все равно не умер. Он попросил яду и выпил его, но снова без желаемого эффекта. Наконец, его отнесли в горячую ванну, где он и скончался. Все это время он оставался верным своим стоическим принципам.

Если стоические боги за ним наблюдали, они наверняка оплакивали его кончину. В конце концов, они были стоиками и сами, и поэтому высоко бы оценили величественный уход Сенеки из жизни.

Заключение. Еще один день в аэропорту

Я начал эту книгу с рассказа об аэропорте и закончу ее тем же. В результате долгой и невероятной серии событий, связанных с моими исследованиями стоицизма, министр культуры Франции пригласил меня на открытие выставки в Лувре. Это была не просто уникальная возможность, но еще и с элементом приключений, поэтому я принял приглашение.

Мы с женой полетели в Атланту и пересели там на ночной рейс в Париж, где предполагали провести прекрасные выходные. На следующее утро, готовясь к прибытию во Францию, я потянулся за своим паспортом, но его не оказалось там, куда, как я думал, я его положил. Я трижды проверил свои карманы, ручную кладь, свое сиденье и пространство вокруг того места, где я сидел, но ничего не обнаружил. Стюардесса, заметившая, как я копаюсь, спросила, все ли в порядке. Я объяснил ситуацию с паспортом, и она сказала: «Не волнуйтесь. Это происходит постоянно, он где-то здесь». Она начала поиски, но их пришлось прекратить, потому что наш самолет находился на последней стадии снижения. Она сказала, что после того как самолет приземлится, мы проведем по-настоящему тщательный розыск.

После того, как остальные пассажиры покинули самолет, бортпроводница приступила к поискам всерьез. Она даже частично разобрала мое кресло, но все безуспешно.

В этот момент вернулась другая стюардесса, узнала, что происходит, и сказала: «Не волнуйтесь, я найду». Она заставила меня опустошить карманы (снова). Она спросила, есть ли у меня под одеждой потайной бумажник. «Я уже там проверил», – сказал я. «Давайте посмотрим еще раз», – ответила она, и я неловко вытащил его. Паспорта не было.

К этому времени к поискам присоединились еще четыре бортпроводника. Они обшаривали все вокруг и вносили предложения, где можно посмотреть еще. Затем к нам присоединился пилот самолета, внеся и свою лепту.

Я был удивлен и несколько смущен тем, что стал объектом такого пристального внимания. В конце концов было решено, что мне следует покинуть самолет без паспорта и ждать поблизости. Они объяснили, что наземный экипаж собирается провести очень тщательную уборку самолета, и, если паспорт здесь, они его обязательно найдут.

Этого не случилось. Именно в тот момент я понял, что это дело рук стоических богов. Это было испытание!

Безусловно, паспорта так просто не исчезают. Моя теория заключается в том, что где-то между выходом из телескопического трапа в Атланте, где меня попросили показать паспорт, и прибытием на свое место в самолете я его обронил, а кто-то шедший позади поднял и положил в карман для последующей продажи. Некоторые интернет-исследования показывают, что паспорта на черном рынке пользуются хорошим спросом.

В этот момент прибыл сотрудник аэропорта, чтобы проводить меня в местный полицейский участок, где, как он объяснил, моя проблема с паспортом будет «решена». Он также сказал, что связался с посольством США, и они собирались прислать кого-нибудь мне на помощь.

Когда сотрудник посольства наконец прибыл в полицейский участок, он сообщил мне, что я выбрал очень неподходящее время, чтобы потерять свой паспорт. Соединенные Штаты под руководством недавно избранного президента Дональда Трампа отказали во въезде огромному количеству иностранных граждан, что создало массу дополнительной работы для их дипломатических служб. В результате существовала большая вероятность того, что французы воспользуются моим случаем, чтобы «вернуть должок».

Он также сообщил, что полиция собирается меня допросить, что мне будет предоставлен переводчик и что я должен быть не просто вежливым, а очень и очень вежливым.

В процессе выслушивания историй людей я пытался оценить, насколько хорошо они справляются с последствиями своего затруднительного положения. Как и следовало ожидать, многие были разгневаны и преисполнены чувства вины, но другие, казалось, вполне оправились.

Допрашивающий меня полицейский выглядел бы устрашающе даже без пистолета на бедре. Через переводчика я рассказал ему свою историю и объяснил, что меня пригласил министр культуры Франции на мероприятие в Лувре. Я даже показал ему выгравированное приглашение, которое, как мне казалось, было моим ключом от ворот Парижа. Он мельком взглянул на него и презрительно фыркнул, пробурчав, что это «всего лишь лист бумаги».

Затем он попросил меня подписать семь разных документов, написанных по-французски. У меня довольно плохой французский, поэтому я попросил переводчика мне их перевести. Она ответила, что это просто «обычные документы» и что мне следует их подписать. Так что я их подписал, исходя из теории, что готовность подписывать документы является нормой международной вежливости.

Полицейский забрал подписанные документы, чтобы проконсультироваться с вышестоящим начальством. Минут через десять он вернулся с хмурым видом. Я ожидал худшего, но он объявил, что я получил разрешение на въезд во Францию, но мне нужно как можно скорее получить новый паспорт. Я предполагаю, что, поскольку у меня было «ничего не значившее» приглашение в Лувр, его босс решил, что выдворение меня из страны потенциально чревато более серьезными проблемами, чем если они меня впустят, и поэтому он меня впустил.

Моей жене не разрешили находиться со мной во время допроса. Впоследствии я рассказал ей, что произошло, и показал копии подписанных мною документов. Ее французский намного лучше моего, и, просмотрев их, она заметила, что я поступил мудро, выбрав депортацию самолетом, а не кораблем, если бы они сочли необходимым меня депортировать. Я совершенно не подозревал, что сделал подобный выбор!

Я прибыл в Париж в субботу, а это значит, что мне пришлось ждать до понедельника, чтобы подать заявление на временный паспорт в посольстве США. В тот день мы с женой пришли туда и обнаружили, что оно закрыто на празднование Дня президента США. «Неудача за неудачей, – подумал я. – Гениально!»

Мы вернулись на следующее утро и заняли место в сформировавшейся очереди – очереди, которая была вдвое длиннее, чем обычно, вследствие того что посольство накануне было закрыто (это можно назвать неудачей, вызванной неудачей внутри неудачи; стоические боги явно работали над этим не покладая рук!). В этой очереди были люди, у которых, как и у меня, были проблемы с паспортом. В то время я занимался исследованием для этой книги. Мне пришло в голову, что это прекрасная возможность увидеть, как люди справляются с неприятностями, поэтому, пока моя жена занимала место в очереди, я ходил вокруг, опрашивая других людей, как они здесь оказались.

У каждого были свои злоключения. Некоторые потеряли паспорт или его у них украли, в то время как другие оставались во Франции так долго, что срок их паспорта истек. В процессе выслушивания историй людей я пытался оценить, насколько хорошо они справляются с последствиями своего затруднительного положения. Как и следовало ожидать, многие были разгневаны и преисполнены чувства вины, но другие, казалось, вполне оправились.

Я получил новый паспорт, и в тот же день мы сели в самолет, чтобы лететь домой. Казалось, что стоическое испытание завершено, поэтому я поставил оценку своему поведению. Поскольку я оформил этот эпизод в рамку испытания, я пережил совсем немного разочарования и никакого гнева. Мое эмоциональное состояние лучше всего можно было описать как смесь восхищения (что же стоические боги будут делать дальше?) и веселья от причудливых перипетий сюжета. На многие из них я ответил (ну чем же еще?), конечно, смехом.

Именно в этот момент меня осенило: поскольку я сделал своей практикой реагировать на удары судьбы при помощи стратегии стоического испытания, я превратился из человека, считающего житейские трудности просто неудачным аспектом жизни, в человека, одновременно изучающего и ценящего их. Другими словами, я стал знатоком злоключений и пришел к выводу, что только что пережитый мною эпизод в контексте жизненных неурядиц является эквивалентом лучшего французского шампанского.

Я снял шляпу перед стоическими богами за их изобретательность в разработке такого испытания. Отличным ходом было то, что даже пилот пришел, чтобы со мной поговорить, так же, как и закрытие посольства в тот день, когда мне это было нужно! А еще я поблагодарил богов за их подарок в виде подобного испытания. Мало того что это была возможность показать, на что я как стоик способен, они также вручили мне на серебряном блюде историю злоключений, которую я могу рассказывать, и довольно неплохую, не так ли?

Именно в этот момент меня осенило: поскольку я сделал своей практикой реагировать на удары судьбы при помощи стратегии стоического испытания, я превратился из человека, считающего житейские трудности просто неудачным аспектом жизни, в человека, одновременно изучающего и ценящего их. Другими словами, я стал знатоком злоключений и пришел к выводу, что только что пережитый мною эпизод в контексте жизненных неурядиц является эквивалентом лучшего французского шампанского.

Дополнительная литература

На страницах этой книги я сосредоточил свое внимание не на истории и принципах стоической философии, а на конкретной стоической технике: использовании стратегии стоического испытания для преодоления жизненных невзгод. Тем, кто хочет узнать о стоицизме больше, рекомендуется прочитать мою книгу «Радость жизни. Философия стоицизма для XXI века»[16], в которой я представляю философов-стоиков и объясняю, как мы можем применить их принципы в собственной жизни. Тем, кто хочет глубже понять философию стоиков, следует взглянуть на превосходную книгу Массимо Пильюччи «Как быть стоиком. Античная философия и современная жизнь»[17]. И не следует забывать, что эссе Сенеки – см. ссылки в разделе «Примечания» в конце этой книги – одновременно доступны и глубокомысленны.

Благодарности

Я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить Государственный университет Райтов[18] за то, что они пошли на сокращение моей преподавательской нагрузки, что облегчило написание этой книги. Я также хотел бы поблагодарить Джайлза Андерсона за то, что он приютил эту книгу, и Куин До из издательства W. W. Norton за ее полезные советы. И особо хотелось бы отметить Джейми за ее терпение и понимание во время еще одной литературной беременности супруга. И да, теперь, когда эта книга завершена, все проекты по дому и кое-какое другое обязательство будут выполнены. Обещаю!

Примечания

1. Сенека. О блаженной жизни. III.2.

2. Сенека. О гневе. III.26.

3. Сенека. О гневе. I.2.1.

4. “Neil Armstrong’s Lunar Lander Trainer Accident,” («Авария лунного модуля Нила Армстронга») You Tube, February 28, 2010, https://www.youtube.com/watch?v=OlJGQ92IgFk.

5. James R. Hansen, First Man: The Life of Neil A. Armstrong (New York: Simon & Schuster, 2005), 332. //Джеймс Хансен: Первый человек. Жизнь Нила Армстронга. М.: Бомбора, 2019.

6. Bethany Hamilton, with Sheryl Berk and Rick Bundschuh, Soulsurfer: A True Story of Faith, Family, and Fighting to Get Back on the Board (New York, Pocket Books, 2004).

7. Marianne Thamm, I Have Life: Alison’s Journey (New York: Penguin Putnam, 1998).

8. Alison Botha, Alison: A Tale of Monsters, Miracles and Hope, dir. Uga Carlini (South Africa: Journeymen Pictures 2016), 51:43.

9. Roger Ebert, “Remaking My Voice,” filmed March 2011 at TED2011, https://www.ted.com/talks/roger_ebert_remaking_my_voice.

10. Lou Gehrig, “Luckiest Man,” National Baseball Hall of Fame website, https://baseballhall.org/discover-more/stories/baseball-history/lou-gehrig-luckiest-man.

11. Amelia Hill, “Locked-In Syndrome: Rare Survivor Richard Marsh Recounts His Ordeal,” The Guardian, August 7, 2012, https://www.theguardian.com/world/2012/aug/07/locked-in-syndrome-richardmarsh.

12. Jean-Dominique Bauby, The Diving Bell and the Butterfly (New York: Alfred A. Knopf, 1997), 39. // Жан-Доминик Боби «Скафандр и бабочка». М.: Рипол-Классик, 2009.

13. Mariska J. Vansteensel et al., “Fully Implanted Brain-Computer Interface in a Locked-In Patient with ALS,” in New England Journal of Medicine 375 (2016): 2060–2066.

14. Theodore Roosevelt, The Autobiography of Theodore Roosevelt (n.p.: Renaissance Classics, 2012), 244. Рузвельт приписывает это высказывание малоизвестному, но замечательному человеку по имени Уильям Уайденер.

15. Эпиктет. Беседы. I.I.31–32.

16. Музоний Руф. Большие фрагменты. IX.10.

17. Музоний Руф. Большие фрагменты. IX.4.

18. Rachel Toor, “Hearing the Voice of a 51-Year-Old Man in the Essay of a 17-Year-Old Girl,” The Choice: Getting into College and Paying for It blog, October 19, 2010, https://thechoice.blogs.nytimes.com/2010/10/19/toor/.

19. В Америке широко распространены свидетельства завышения оценок в университетах. Для понимания этого явления см.: Error! Main Document Only. Jane Darby Menton, “Up Close: Defining the Yale College ‘A’.” Yale News, April 11, 2013, https://yaledailynews.com/blog/2013/04/11/up-close-definingthe-yale-college a/.

20. “How to Be a Hero,” Radiolab podcast, January 9, 2018, https://www.wnycstudios.org/story/how-behero/.

21. См. мою книгу: Aha! The Moments of Insight that Shape Our World (New York: Oxford University Press, 2015).

22. Daniel Kahneman, Thinking, Fast and Slow (New York: Farrar, Straus and Giroux, 2011), 119. // Даниэль Канеман «Думай медленно… решай быстро». М.: AST Publishers, 2014.

23. Fritz Strack and Thomas Mussweiler, “Explaining the Enigmatic Anchoring Effect: Mechanisms of Selective Accessibility,” in Journal of Personality and Social Psychology 73, no. 3 (1997): 437–446.

24. В 2012 году компания розничной торговли J. C. Penney объявила, что собирается отказаться от частых распродаж в пользу постоянно низких цен. На пресс-конференции, на которой было объявлено об этих планах, генеральный директор Penney Рон Джонсон сообщил, что менее одного процента ее доходов приходится на сделки с полной ценой. Это, безусловно, всего лишь одно, но весьма показательное наблюдение.

25. Сенека. Утешение к Марции. XII.

26. Daniel Kahneman, Thinking, Fast and Slow, 367. // Даниэль Канеман «Думай медленно… решай быстро». М.: AST Publishers, 2014.

27. Эпиктет. Энхиридион. XXX.

28. Эпиктет. Энхиридион. V.

29. Марк Аврелий. Размышления. VIII.47.

30. Сенека. О гневе. III.11.

31. В книге On Desire: Why We Want What We Want (New York: Oxford University Press, 2006) я утверждаю, что большинство людей хотят быть богатыми и знаменитыми в том смысле, что они хотят быть более финансово благополучными и улучшить свое положение в социальной иерархии. Я также доказываю, что люди стремятся к достатку прежде всего потому, что это повышает их социальный статус.

32. Эпиктет. Энхиридион. XIII.

33. Сенека. О гневе. III.33.

34. Сенека. О гневе. III.11. Согласно другим источникам это сказал киник Диоген; см. (Диог. Лаэрт., VI, 41).

35. См. мою книгу A Slap in the Face – Why Insults Hurt, and Why They Shouldn’t (New York: Oxford University Press, 2013).

36. “Living with Locked-In Syndrome: Michael Cubiss,” Words of Wickert blog, January 18, 2013, https://wordsofwickert.wordpress.com/2013/01/18.

37. Подробнее о функционировании полиса в древних Афинах см. “Policing in Ancient Times,” NPR’s Weekend Edition, June 11, 2005, https://www.npr.org/templates/story/story.php?storyId=4699475.

38. Jean Liedloff, The Continuum Concept: In Search of Happiness Lost (Cambridge, MA: Perseus Books, 1975), 10. // Жан Ледлофф: Как вырастить ребенка счастливым. Принцип преемственности. М.: Генезис, 2017.

39. Сенека. О гневе. II.14.

40. Martin Luther King, Jr., The Autobiography of Martin Luther King, Jr., ed. Clayborne Carson (New York: Warner Books, 1998), 70.

41. Robert Kastenbaum, Death, Society, and Human Experience, 6th ed. (Boston: Allyn & Bacon, 1998).

42. George A. Bonanno, “Loss, Trauma, and Human Resilience,” in American Psychologist 59, no. 1 (2004): 20–28.

43. Сенека. Утешение к Полибию. XVIII.4–5.

44. Сенека. О Провидении. 4.

45. Сенека. О Провидении. 4.

46. Сенека. О Провидении. 4–5.

47. Эпиктет. Беседы. I.1.

48. Эпиктет. Беседы. I.24.

49. Сенека. О Провидении. 5.

50. Сенека. О Провидении. 2.

51. Больше информации о расширенном генеалогическом древе см.: William B. Irvine, You: A Natural History (Oxford University Press, 2018).

52. Больше информации об эволюции наших чувств см.: William B. Irvine, On Desire: Why We Want What We Want, Oxford University Press; New Ed edition (June 18, 2007).

53. Сенека. О Провидении. 3–4.

54. «Ленивый Билл» – развитие идеи «другого Я» в моей книге Guide to the Good Life: The Ancient Art of Stoic Joy (New York: Oxford University Press, 2009). // Ирвин, Уильям. «Радость жизни. Философия стоицизма для XXI века» / пер. с англ. Василия Горохова; [науч. ред. С. Наранович]. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2021.

55. Howard Shultz, “Starbucks: Howard Schultz” interview by Guy Raz, How I Built This, NPR, September 28, 2017, https://one.npr.org/?sharedMediaId=551874532:554086519, 20:08 into recording.

56. Tristan Walker, “The Beauty of a Bad Idea,” interview by Reid Hoffman, Masters of Scale, episode 3, https://mastersofscale.com/tristan-walker-beauty-of-a-bad-idea/, 0:01 into recording.

57. Tristan Walker, “The Beauty of a Bad Idea, 16:45 into recording.

58. John Danner and Mark Coopersmith, “How Not to Flunk at Failure,” Wall Street Journal, October 25, 2015, https://www.wsj.com/articles/how-not-to-flunk-at-failure-1445824928.

59. Читатели, знакомые с моей книгой «Радость жизни», узнают «тренировку на стойкость» как продолжение идеи «добровольного дискомфорта».

60. Психологи называют это экспозиционной терапией.

61. Нужно понимать, что исследование голода отличается от простого переживания его и что любое серьезное исследование голода потребует личного опыта.

62. Сенека. Нравственные письма к Луцилию. XVIII.

63. Музоний Руф. Большие фрагменты. XIX.

64. Сенека. Нравственные письма к Луцилию. XVIII.

65. Сенека. О гневе. II.25.

66. Сенека. О Провидении. 4.

67. Michael Lewis, The Undoing Project: A Friendship That Changed Our Minds (New York: W. W. Norton, 2017), 354.

68. Lewis, The Undoing Project, 347.

69. Сенека. О Провидении. 5.

70. Сенека. О безмятежности духа. XIV.

Примечания

1

Не следует путать с термином «философия жизни» (нем. Lebensphilosophie) – иррационалистическим течением в европейской философии, получившим преимущественное развитие в Германии в конце XIX – начале XX века. Возможно, здесь лучше было бы сказать «философия для жизни». (Прим. науч. ред.)

2

Игроки атаки. (Прим. пер.)

3

Diving Bell and the Butterfly – мемуары Жана-Доминика Боби, изданные в 1997 году. Экранизация выполнена режиссером Джулианом Шнабелем в 2007 году. (Прим. ред.)

4

Пять часов – одиннадцать часов утра. В отличие от нас римляне начинали отсчет времени не с полуночи, а с 6 часов утра. Ариция – город на Аппиевой дороге в 16 римских милях к юго-востоку от Рима. (Прим. науч. ред.)

5

Keep Calm and Carry On – агитационный плакат, созданный в Великобритании в 1939 году, в начале Второй мировой войны. (Прим. пер.)

6

On Death and Dying (Элизабет Кюблер-Росс, 1969). (Прим. ред.)

7

Римские политики, состоявшие в оппозиции императору Нерону. (Прим. науч. ред.)

8

Речь про Диогена Синопского, проповедовавшего аскетизм. (Прим. науч. ред.)

9

Небольшое эссе абитуриента с кратким описанием цели поступления в данное учебное заведение. (Прим. пер.)

10

Томас Джефферсон. Ten Rules for a Good Life.

11

Социальная сеть Facebook запрещена на территории Российской Федерации на основании осуществления экстремистской деятельности.

12

Вышла на русском языке в издательстве АСТ в 2013 году. (Прим. ред.)

13

«Эта замечательная жизнь» (Фрэнк Капра, 1946). (Прим. ред.)

14

Согласно Н. Г. Ткаченко, имеется в виду Гай Юлиан. Р. Ю. Виппер (Рим и раннее христианство. С. 47) называет его жертвой Калигулы среди других мучеников: Сократа, Катона, Рутилия. (Прим. науч. ред.)

15

Вероятно, следует упомянуть, что жена Сенеки добровольно покончила с жизнью вместе с ним. (Прим. науч. ред.)

16

Guide to the Good Life: The Ancient Art of Stoic Joy (Oxford University Press, 2009) Ирвин, Уильям. Радость жизни. Философия стоицизма для XXI века (Манн, Иванов и Фербер, 2021). (Прим. пер.)

17

How to Be a Stoic: Using Ancient Philosophy to Live a Modern Life (Basic Books, 2017). (Прим. пер.)

18

Wright State University – названный в честь братьев Райт университет в Огайо, где автор преподает философию с 1983 года. (Прим. науч. ред.)

Content

Уильям Ирвин
Путь стоика. Сохранить спокойствие, твердость характера и благоразумие перед лицом испытаний

Предисловие научного редактора

Вступление. День в аэропорту

Часть I. Как справляться с жизненными трудностями

Глава 1. Неприятности: когда жизнь поворачивается к нам спиной

Глава 2. Гнев

Глава 3. Жизнестойкость

Глава 4. Можем ли мы стать более стойкими?

Часть II. Психология жизненных трудностей

Глава 5. Два сознания

Глава 6. Якорение

Глава 7. Игры с рамками

Часть III. Как проходить стоические испытания

Глава 8. Другая связанная с неприятностями проблема

Глава 9. Применение стратегии стоического испытания

Глава 10. Правило пяти секунд

Часть IV. Жить жизнью стоика

Глава 11 Подготовка к стоическому испытанию

Глава 12. Принятие неудачи

Глава 13. Тренировка выносливости: расширение зоны комфорта

Глава 14. Жизнь на подъеме: неожиданный поворот к лучшему

Глава 15. Смерть: ваш последний экзамен

Заключение. Еще один день в аэропорту

Дополнительная литература

Благодарности

Примечания

Примечания