Анна Дашевская

Кастрюлька с неприятностями

© Дашевская А., 2023

© ООО «Издательство «АСТ», 2023

* * *

10 сентября 2183 года

Все-таки идти на работу пешком к четырем часам дня существенно приятнее, чем к девяти утра добираться любым видом общественного транспорта.

Тротуар был вымощен розовыми каменными плитками, вдоль него высажены липы, с которых еще не полностью осыпались золотые листья; двери лавочек на бульваре периодически распахивались, обдавая идущих то запахом свежих булочек с корицей и кардамоном, то ароматом новомодных духов и пудры, то сладкой свежестью апельсинов. Можно было сказать, что от дома до работы меня вели не только глаза, но и запахи…

Потому что, собственно говоря, запахи – моя профессия. Я – нос.

Эта особенность моего организма выяснилась довольно рано, когда я только начинала говорить, года в полтора. Я с закрытыми глазами отличала маму от бабушки и папу от дядюшки Ф. А как же иначе, ведь все они пахли по-разному! Бабушка – яблоками, мама – ванилью и медом, который, когда она сердилась, становился горьким и насыщался нотками черного перца. Папа с утра пах лавандой и можжевельником, а вечером приносил домой резкий запах лошадиного пота, дубленой кожи и свежей травы. Дядюшка… С ним было сложно. Он пах книгами, пергаментом, горящими свечами, а еще почему-то грозой, хвоей и солью. Ладно, что тут вспоминать, вся моя семья оказалась далеко, на другом конце немаленького континента, так уж вышло.

В раздевалке меня встретила Майя, единственная, кого я могла назвать подругой в этом городе. Глаза у нее горели зеленым кошачьим светом от распирающих новостей.

– Ты еще не в курсе! – Нет, это был не вопрос, а явное утверждение. – Сейчас лопну! Давай переодевайся, я тебе все расскажу.

Я сняла уличную одежду, быстро приняла душ и пробежала через сушилку, после чего стала неторопливо надевать униформу – белые рубашку, комбинезон и шапку, под которую убрала волосы. Майя приплясывала рядом в нетерпении.

– Идем, идем скорее, у нас есть первая чашка кофе! – тянула она меня за рукав.

Ресторан еще был закрыт: он открывался с восьми часов вечера только на ужины. А пока столики в зале не накрыли белоснежные скатерти, пока не были расставлены цветы и зажжены свечи, персонал мог пообедать и выпить чашку кофе.

– У нас будет новый шеф! – выпалила Майя, едва мы сели.

– И что? – поинтересовалась я, выбирая печенье посуше. – У нас уже давным-давно ожидается новый шеф, с тех пор как Дэвид ушел на дворцовую кухню. Хотя, лично на мой взгляд, стоило бы отдать нас под командование Фреда. Ничего лучше не придумаешь.

– Ты не понимаешь? У нас СЕГОДНЯ будет новый шеф. Через полчаса приглашают на кухню знакомиться! – Майя со стуком поставила чашку на блюдце. – Ну что ж ты такая деревянная, а?

– Через полчаса все мы так и так будем на кухне – тебя ждет крем для пирожных, а мне надо подобрать пряности к оленине. Кстати, где Норберт?

– В кабинете, разумеется, как раз ведет беседу с новым ше-е-е-фом… – Последнее слово было моей неугомонной подругой почти пропето.

В общем-то, неудивительно, что она так радовалась – при том уровне конкуренции, который существует среди ресторанов в нашей столице, трудно выжить, не прикрываясь лавровым венком кого-нибудь именитого. А вдруг действительно случится чудо и к нам придет новый Брийя-Саварен?

– Ну отлично, тогда пошли. В восемь ресторан должен открыться, и никто из клиентов не будет ждать, ты же знаешь! – Я забрала с собой грязные чашки, донесла их до посудомойки и отправилась в кладовую.

Все стены небольшой прохладной комнаты были закрыты деревянными стеллажами, на полках которых стояли бесчисленные банки и баночки с притертыми пробками. Отдельный стеллаж занимали ступки: деревянные, из твердой и гладкой оливы – для можжевеловых ягод и кардамона; фарфоровые, купленные в магазине химреактивов, – для кристаллов морской соли, зерен зеленого и розового перцев, черной или же желтой горчицы. Сверкали полированными боками мельницы, терки для мускатного ореха, ложечки и ножички. Сухие травы для готовки я, разумеется, хранила в плотно закупоренных стеклянных банках, но не могла отказать себе в ежедневном удовольствии и развесила у дальней стены несколько пучков особо ароматных: пажитника, лимонного сорго, несколько веточек каффир-лайма.

Это было моим царством вот уже четыре года, с того самого дня, как мы с Норбертом поспорили, зацепившись языками на какой-то необязательной вечеринке у общих знакомых, смогу ли я опознать вслепую все пряности, которые он найдет в своем ресторане. Разумеется, спор он проиграл. Не так их было и много на его тогдашней кухне, различных пряностей. На тридцать втором образце (как сейчас помню, это был орегано), Норберт поднял руки и сказал:

– Сдаюсь! – Все присутствующие зааплодировали, а он добавил: – И прошу леди осчастливить мое скромное заведение, приняв под свою руку нашу кладовку ведьмы!

Не знаю, почему я согласилась.

То есть нет, знаю, конечно, – хотя я и не нуждалась в заработке, сидеть без дела было скучно. Я не вела активную светскую жизнь, не увлекалась оздоровительными практиками, у меня не было детей или мужа, и постепенно свободное время стало меня просто съедать. Иной раз я не могла вспомнить, чем же занималась весь день. Так что идея поработать в ресторане, да еще и заняться любимым делом была принята на ура. С тех самых пор эта комнатка, отделанная теплым золотистым деревом, стала мне вторым домом, заполнилась постепенно любимцами и находками, инструментами, результатами экспериментов и тетрадями с записями.

Сегодня в меню гвоздем программы было сезонное блюдо – оленина. Несколько дней назад официально начался сезон охоты на оленя, и его величество Кристиан II, главный охотник страны, открыл его, недрогнувшей рукой застрелив громадного красавца. Размеры оленя, вес, размах рогов, а также изображение анфас и в профиль за эти дни многократно растиражировали газеты и Сеть. А поскольку наш бывший шеф-повар, Дэвид Бочковски, царствовал теперь на главной кухне королевского дворца, то и ресторан (называющийся, кстати, вполне в тему – «Олений рог») мог похвастаться в ближайшие дни блюдом из королевской оленины. Мое же дело было – подобрать к блюду достойные пряности.

Я открыла притертую пробку и задумчиво поворошила пальцами можжевеловые ягоды в стеклянном сосуде. Одна или все-таки две на порцию? С остальным было понятно – розмарин, сычуаньский перец… Да, и, пожалуй, немного апельсиновой цедры для желе из красной смородины!

Отобрав нужные пряности, я плотно закрыла все емкости и вышла из комнаты. У плиты командовал Фред, а он любил получать все необходимое заранее, чтобы не спохватываться в последнюю минуту. Вот ведь, еще и неизвестно, как будет работать новый шеф, какие у него будут капризы. А что они будут – можно было и к гадалке не ходить, без этого звездных шефов не бывает! Упомянутый уже Дэвид, например, терпеть не мог тимьян. И никогда не готовил с ним, сколько бы я ни рекомендовала. Я притормозила возле плиты, где на маленьком огне булькал бульон. Что-то в его запахе показалось мне странным.

– Фред?

– Что? – Шеф писал и подсчитывал что-то в крохотном блокноте. Интересно, от чего же я оторвала его? – О, это ты, Лиза. Вовремя! Где пряности для оленины?

– Уже готовы. Скажи мне, что за бульон у нас сегодня? Ты варил?

– Я, конечно! Варил, процеживал, ставил на заморозку – все я, у нас других кухонных мальчиков нету! – Так, если это не прекратить, то вместо ужина посетители ресторана получат сегодня плач о трудной жизни шеф-повара.

– Фред, с бульоном что-то не так. Он странно пахнет, я такого запаха и не слышала никогда.

– Не может быть! – Фред сунул нос в кастрюлю, принюхался и задумчиво посмотрел в окно. – Да, странно. Сейчас попробуем, в чем там дело.

– И это называется «порядок на кухне»? – вступил в разговор новый голос. Неприятный, скажу прямо. Такие чаще всего бывают у капризных закормленных подростков. – Что здесь вообще происходит? Почему посторонние толкутся возле плиты?

Ответом на это стали грохот, плеск разлившейся жидкости и глухой стук. Увы, Фред успел-таки попробовать подозрительный бульон…

Через сорок минут, когда «Скорая помощь» увезла беднягу Фреда, слава всем богам, потихоньку приходящего в себя; когда полицейский расследователь уже начал вызывать сотрудников по одному в кабинет Норберта, ставший теперь местом проведения следствия; когда белый от злости и волнения Норберт вспомнил наконец, что нужно повесить объявление о временном закрытии ресторана и посадил Майю обзванивать клиентов, забронировавших столики… словом, когда вся эта фантасмагория постепенно стала утихать, я вспомнила, наконец, про незнакомый голос.

– Слушай, а кто это был? – поймала я Норберта за рукав.

– Где?

– Мы с Фредом обсуждали проклятый бульон, когда кто-то ввалился в дверь и начал орать. Только я так и не поняла, кто же это был. Как-то не до того сразу стало. Пухлый такой коротышка в фиолетовом, похож на Родрика XVIII – глаза навыкате.

– А! Так это был господин Ландорсэль, наша новая звезда, – вспомнил Норберт.

– Звезда моей печали… Он точно «Ландорсэль»? Что-то не очень на эльфа похож, ни статью, ни голосом не тянет. Где ты его взял?

– Рекомендовали. Скажем так – ОЧЕНЬ рекомендовали, так что отказаться не получилось. Ну, понятно, от эльфийской крови там может быть одна восьмая, просто был господин Ландор. А потом то-се, деньги, нежная дружба с главой столичной службы регистрации, и имечко удлинилось, обретя эльфийский суффикс…

Н-да. На чем же поймали Норберта, если он согласился взять шефом такого сомнительного типа? Или я слишком нервно реагировала? Впрочем, не мое это было дело. Но вот ощущала вторым по чувствительности (после носа) органом, что огребем мы неприятностей еще с этим недоэльфом…

– И куда он делся? – поинтересовалась я. – Неужели сбежал навсегда?

– Ну, его первого допросили, поскольку он тут вроде бы пока посторонний, и отпустили. Не знаю, рассчитывать ли на него теперь.

– Знаешь, я бы на всякий случай не рассчитывала, даже если он вернется. Как-то он не вписывается в это блюдо.

– Тухлый? – хмыкнул Норберт.

– Похоже на то. – И мы согласно ухмыльнулись. – Госпожа Лиза фон Бекк! – со всем усердием проорал от двери рослый полицейский в блестящем шлеме.

– Ну, вот и мой черед. – Я со вздохом поднялась и отправилась на допрос.

– Госпожа фон Бекк? – не поднимая головы, спросил полицейский, сидящий за рабочим столом в кабинете Норберта. От двери я видела только его русую макушку, освещенную настольной лампой, да левый погон черного мундира. Погон был насквозь золотой, видно, немалый чин этот следователь.

– Здравствуйте. – Я не стала дожидаться приглашения и села в кресло. – Да, я Лиза фон Бекк. Спрашивайте.

– Это ваше родовое имя? Где и когда вы учились?

– Я… – Тут я задохнулась, потому что полицейский поднял голову, и я увидела широкую улыбку и знакомые серые глаза Дэна Паттерсона. Старины Дэна, моего друга детства! – Не может быть. Дэн!

– Но-но, мадам, берите выше – глава столичного управления безопасности господин майор Паттерсон! – И Дэн, вскочив, обежал вокруг стола, чтобы сдавить меня в объятиях.

Мы не виделись лет десять, с тех самых пор, как разъехались из нашего городка в разные стороны, чтобы завершить образование – Дэн в Королевской военной академии, а я, как полагалось девице из хорошей семьи, – в монастыре Святой Бригитты. Знакомы мы были, можно сказать, почти с пеленок. Ну, уж с песочницы-то точно. Дэна родители привели на мой день рождения, когда мне исполнялось три года. С тех пор мы были, что называется, «не разлей вода». И если случалась какая-то неприятность в маленьком тихом городке Вицнау, что спрятался в горах далеко к югу от Люнденвика, то почему-то в первую очередь всех вокруг интересовал вопрос: «Где эти кошмарные дети?»

Интересными дорогами нас вело, если обоих в итоге вынесло сюда.

– Ну, рассказывай, – велел Дэн, снова усевшись за стол. – Какой Темный принес тебя на эту галеру?

– Работаю здесь, – пожала я плечами. Вот кому соврать не получилось бы, так это Дэну: и про семью мою он все знал, и то, сколько денег у меня лежало в гномьем банке, наверняка представлял. Да и характер мой ему был хорошо известен.

– Ты работаешь? В ресторане?! Зачем?

– Ну а что я должна была делать? Возвращаться домой не хочу, светская жизнь меня не интересует, а магия теперь недоступна. Здесь я работаю с пряностями, вкусно ем. У меня тут друзья…

– Ладно, я понял. Это ты обратила внимание на бульон? – вернулся Дэн к самой важной теме.

– Да.

– Почему?

– Потому что я – нос! Он пах не так, как должен был! Аромат хорошего бульона чуть сладковатый и очень насыщенный, а уж бульон для консоме[1], который варит Фред, вообще пахнет сказочно! От этого же тянуло чем-то кисловатым и неприятным…

– Хорошо, предположим. А если бы господин Борнлиф не попробовал бульон, что бы с ним делали дальше? Кто-то еще пробовал бы его до подачи?

– М-м-м… пожалуй, нет. Рецепт испытанный, мы такое консоме подаем уже три года. Кастрюлю просто отставили бы в сторону и разливали по заказу. Погоди… то есть выходит, что нельзя было заранее сказать, кому первому в тарелку попал бы этот подарочек? – Я схватилась за медальон. Вот такая привычка еще с детства: когда напряженно думаю, кручу в пальцах образок святой Эрменджильды. – Получается, напакостить хотели не Фреду Борнлифу, а ресторану, то есть Норберту Редфилду!

– Вот именно. – Дэн хотел добавить что-то еще, но меня снова осенило.

– Погоди-погоди! А если учесть, что его, Норберта то есть, вынудили взять на работу в качестве шеф-повара сущее недоразумение, получается, что кому-то мешал ресторан? Но это же чушь! Ну подумаешь, ресторан, даже популярный – их в Люнденвике десятки и сотни. – Я перевела дух. – А уже известно, что было добавлено в бульон?

– Пока нет, исследуем.

– Нет, погоди, я задала неправильный вопрос. Запах был совсем другой. И мы можем установить момент, когда это что-то было добавлено.

– Я не понял. – Дэн смотрел очень внимательно. – Почему, поясни.

– Потому что он готовится по особому рецепту. Не буду рассказывать подробности, это Фредова страшная тайна, но важный момент – готовый бульон процеживается, замораживается, а потом оттаивает в леднике при плюс четырех градусах. Ну, такой способ очистки. Размораживается долго, больше суток. Все это время никто на него не смотрит. Но ведь в ледышку яд никак не добавишь. Значит, или отравили, пока бульон варился, или добавили яд в момент между полной разморозкой и началом работы, правильно?

– Наверное. Я мало что смыслю в варке бульонов. А скажи мне, где у вас ледник?

– В дальнем коридоре. Слева деревянная дверь, там мое хозяйство, а напротив металлическая, за ней царство холода. Но там магический замок. – Тут мне самой стало смешно. На всякий магический замок найдется не менее магическая отмычка.

– Ясно. Ну, хорошо, госпожа фон Бекк, королевское управление безопасности благодарит вас за сотрудничество.

– А ресторан? – спросила я с тревогой.

– Пока будет закрыт до особого распоряжения. Неофициально говоря – дня на три-четыре.

– Ясно… Ты Норберта уже отпустил?

– Владельца? – Дэн кивнул. – Да, я с ним говорил и сказал, что он свободен, но думаю, никуда он не ушел.

– Хорошо, пойду с ним поболтаю. И Дэн…

– А?

– Если будет возможность, держи меня в курсе. Хотя бы чтобы знать, надо ли опасаться. И чего…

– Ладно, – протянул задумчиво Дэн. Зная его, я могла быть уверена, что он прикидывает, как можно использовать наше давнее знакомство для ускорения расследования. – У тебя есть личный коммуникатор?

– У меня только личный и есть, – усмехнулась я. – Буду ждать.

Норберт и в самом деле все еще был в кухне. Да и не только он: Майя сидела у кондитерского стола и выстраивала фигуры из ядрышек фундука, Судзуки с непроницаемым лицом разгадывал кроссворд в газете, напечатанной иероглифами, Хаким каждые пять минут выглядывал в окно, как будто гигантская акация, которая росла здесь уже лет триста, могла выйти погулять. В общем, все были при деле. Хорошо еще, что официанты должны были появиться к половине восьмого вечера. Хотя бы их встревоженные физиономии перед глазами не маячили.

– Что слышно из больницы? – задала я общий вопрос.

– Ничего пока. Ну, то есть желудок Фреду промыли, жить будет. К нему вызывали королевского медика, мэтра Карсинэля, эльфы же лучше всех с отравлениями работают, – ответила Майя. – А что сказал наш полицейский?

– Не полицейский, а безопасник. Так что мы с вами, дорогие мои, вляпались в дело, касающееся высших вопросов защиты. Ничего внятного он не сказал, как можно догадаться. Велел всем быть в пределах досягаемости. В конце концов, это я первой унюхала ту неизвестную гадость.

– Душа моя. – Норберт прекратил бессмысленное кружение по кухне и остановился передо мной. – Если бы ты ее не унюхала, то мы вполне могли бы на основе этого бульона сделать соус к оленине, например. И подать клиентам.

Тут он схватился за голову. Нет, вот ей-богу – я всегда считала это выражение вполне умозрительным, как бы символом полного отчаяния. Но Норберт действительно держался за голову и даже, кажется, готов был ею побиться о стену.

– Кстати, насчет оленины, – сказала я бодро. – Не гнить же добру! Даже если нас откроют через три дня, мясо может и не дожить. Ну ладно, мы его, конечно, закроем стазисом[2], но вкус-то уже будет не тот, а? Ведь можем же мы для поддержания сил того… по кусочку… а?

Хаким оживился и полез на полку за любимой сковородкой, а я достала желе для соуса. В конце концов, не пропадать же приготовленным пряностям.

Коммуникатор просигналил очень поздно вечером, практически ночью. Я еще не спала: при таком графике работы раньше трех я и не ложилась, но к звонкам после полуночи все равно относилась неодобрительно. С другой стороны, этот неожиданный звонок вполне мог быть связан с бульонными приключениями.

Отвечу, пожалуй.

– Слушаю. – Экран я оставила темным; с какой бы стати мне показываться неизвестно кому в шелковой пижаме с гигантскими розами.

– Лиза, это я. Ты дома? – Да уж, вот неожиданность. Мне звонил Дэн Паттерсон. Майор Паттерсон. – Можно я зайду?

– Дома. Конечно, давай. Через сколько тебя ждать?

– Да, собственно, я уже здесь. Возле калитки.

– Ну если ты переживешь мой вид в пижаме, то открываю. – Я нажала кнопку, отпирающую вход во двор.

Мой дом нельзя назвать особняком: в нем всего два этажа, чердак и подвал. Или, считая по-другому, – три спальни, гостиная, кабинет-библиотека и кухня. Но это было по-настоящему хорошее здание в благополучном районе, и я выбрала его и купила сама. В моей жизни это второй осознанный и полностью самостоятельный выбор – первым случаем я считала отъезд из Вицнау сюда, в Люнденвик, когда вся моя семья отправилась в Сиам. Я почти никогда не открывала дверь посторонним и даже не вполне посторонним, но пришедшим без приглашения. Дело было даже не в старой поговорке «мой дом – моя крепость». Просто у каждого человека должно быть место, где он мог остаться один. Кому-то хватало для этого стола и стула в библиотеке, ну а мне дом был в самый раз.

Сквозь цветное витражное стекло входной двери тенью маячила высокая фигура Дэна. Я помедлила мгновение и приложила ладонь к магозамку. Со щелчком дверь отворилась.

– Кофе дашь? – Дэн не утруждал себя приветствиями. В конце концов, не так давно виделись. Не так давно, как в прошлый раз.

– Дам, конечно. Сейчас сварю. Проходи, садись вот у камина. – Я не стала бросать в пасть камина магический огненный шарик, а добросовестно разожгла дрова. Настоящие дрова и настоящей спичкой. Впрочем, труда это не составило, и огонек мгновенно побежал по горке тонко наколотых поленьев. – Можешь курить, если хочешь.

Варка настоящего кофе – процесс небыстрый: смолоть зерна, залить холодной водой, согреть в горячем песке до подъема тонкой пенки, дать слегка отстояться… Все это занимало немало времени. Когда я вернулась в гостиную с подносом, Дэн спал в моем любимом кресле, откинув голову и уронив на пол незажженную сигару. Я поставила поднос на стеклянный столик, налила кофе в чашку из тонкого чинского фарфора и аккуратно поднесла ее к носу спящего. Конечно, через мгновение Дэн, истинный кофеман, приоткрыл глаза.

– О! Это я что, задремал?

– Ты попросту уснул, мой дорогой. – Я усмехнулась. – И даже слегка похрапывал. Пей и рассказывай. Ты же с информацией ко мне пришел, а не просто на чашку кофе?

– Берешь быка за рога? Да, отвык я с нашими придворными дамами от прямых вопросов… Ну ладно, слушай. Во-первых, ты была права – наш маг в Службе безопасности смог установить, что отраву добавили в момент между полным размораживанием и началом нагревания. Как ты считаешь, в какое примерно время этот кусок ледяного бульона полностью растаял?

– Я думаю, что ваш маг назвал время полной ликвидации кристаллической структуры льда, но если без науки, по опыту… Думаю, часам к шести-семи утра. Так?

– Молодец. В шесть пятьдесят исчез последний ледяной кристаллик.

– Ага. А Фред поставил бульон прогреваться, я думаю, часа в четыре дня?

– Именно. Он так сказал, и маг это подтвердил.

– Но шеф пришел в ресторан раньше. Он всегда приходит часа в три или в полчетвертого и начинает готовить ужин для персонала. Вернее, не так. Первый раз он появляется рано утром, между шестью и семью, чтобы разложить по холодильникам купленные утром свежие продукты.

– То есть… Получается, что Борнлиф приходит на работу дважды?

– Именно так! – Я глотнула кофе и поморщилась: переложила мускатного ореха. – Рынки работают до десяти-одиннадцати утра, но те, кто хочет купить хорошие рыбу или мясо, появляются там не позднее шести-семи часов. Фред тоже закупает рыбу и мясо, а еще травы и овощи – словом, то, что не хранится долго, – и привозит в «Олений рог». Распихивает по кладовым и уходит домой спать.

– Хм, интересно! А если его нет? Ну, не знаю, в отпуске, например.

– Вообще-то, в отпуск мы все уходим одновременно. В августе, когда ресторан закрыт. Но если, например, Фред болеет, то на закупки отправляется Норберт.

– Ага, ясно. Значит, Борнлиф был в ресторане около семи утра. Надо уточнить время.

Дэн сделал пометку в блокноте, а я подумала, что сказала что-то лишнее. Ладно, будем надеяться, что майор Паттерсон действительно станет расследовать дело, а не искать козла отпущения.

– Не знаю, кто сегодня появился раньше – Фред или Норберт. Я добралась до работы в четыре, и оба уже были на месте и переоделись. То есть у нас есть промежуток между семью утра и тремя часами дня, когда ресторан пустовал.

– Именно, – повторил Дэн. – Но вообще-то мы можем еще сузить этот промежуток. Камеры наблюдения были выключены с одиннадцати до одиннадцати сорока.

– Все камеры? – Мой вопрос не был праздным: дело в том, что я, по секрету ото всех и даже от Майи, установила на кухне и возле двери в мою комнату две собственные камеры, они же датчики движения с магической составляющей, о чем и сказала Дэну. Приятно было посмотреть на его глаза, принявшие классический размер по восемь пенсов.

– Ты тайком поставила камеры наблюдения? Зачем?

– Потому что трижды обнаруживала, что в пряностях моей кладовой копались. Причем старались привести все в тот же вид, какой был до их, так сказать, визита. И еще нужно учесть, что если кому-то из персонала, пусть даже не повару, а любому официанту или уборщице, понадобились бы пряности, они всегда могли прийти ко мне и сказать. Я бы помогла подобрать, рассказала, как употребить, дала нужное количество. Конечно, если не брать в расчет самую дорогостоящую экзотику, которую Норберт покупает буквально по цене золота, типа шафрана или мускатного цвета. А это значило одно из двух: или копался чужой, или свой, но не желавший афишировать этот интерес.

– И сегодняшние записи с камер ты еще не смотрела? – Дэн вскочил с кресла.

– Дорогой мой, – промурлыкала я, – если ты разобьешь чашку, тебе придется покупать новый сервиз, потому что в продаже их больше нет.

– ЛИЗА!

– Смотрела, смотрела, – махнула я рукой. – Передача с камер идет и записывается на мой коммуникатор. Но только это ничего никому не даст. Смотри сам.

На экране коммуникатора двигался размытый серый силуэт. Нельзя было даже понять, женщина это или не сильно высокий и некрупный мужчина.

– Он вошел в ледник в одиннадцать ноль пять и пробыл там двадцать пять минут, – сказала я. – Не понимаю, что можно и нужно было делать в холодной комнате с небольшим количеством еды столько времени?

– Наверное, когда мы узнаем это, узнаем и все остальное… – задумчиво произнес Дэн.

– Ладно, – встрепенулась я. – А во-вторых?

– Что – во-вторых?

– Ты сказал: «Во-первых, ты была права». Это предполагает, что должно быть как минимум во-вторых. А может, и в-третьих и так далее.

– А-а! Да, действительно. Во-вторых, я хотел сказать, что мы даем разрешение открыть ресторан послезавтра. К сожалению, информация попала в Сеть и в вечерние газеты. Ты еще не читала, какие пируэты накрутили наши акулы пера вокруг этого досадного происшествия?

– Нет, – лениво отозвалась я. – Но могу себе представить. Особенно если учесть, что уже целую неделю никто не слышал никаких амурных новостей из дворца. Кто расстарался больше всех? «Вестник Люнденвика» или «Вечерний Королевский Глашатай»?

– Пока опережает «Вестник» – им сливает информацию кто-то из госпиталя Святого Панкратия, где лежит ваш повар. Поймаю этого информатора – все ноги повыдергиваю. Но господа журналисты интригуют изо всех сил и щедро сыплют догадками. Поэтому сегодня никто, в том числе ваш господин Норберт Редфилд, не может предсказать, отшатнется ли публика от ресторана, в котором чуть не убили повара, или, наоборот, толпой ринется на место преступления.

– Это все понятно, – отмахнулась я от прогнозов. – У меня другой вопрос: скажи, а зачем все это было проделано? Понятно уже, что Фред просто неудачно прошел мимо кастрюли с неприятностями и вовсе не был целью. Но кто-то же был?

Дэн поставил кофейную чашку на столик и помолчал, причем я бы не стала держать пари, обдумывал он, что именно можно мне сказать или же какую лапшу лучше повесить на уши.

– Я полагаю, – медленно проговорил он, – что целью являлся и продолжает являться господин Редфилд. Но вот кто и почему открыл на него охоту – пока сказать не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– Лиза, вот честное слово – не знаю.

– Хорошо, тогда скажи хотя бы, почему такое заурядное дело о попытке убийства расследует не обычный уголовный инспектор, служащий городской стражи, а майор и глава столичного управления безопасности? Этого ты не можешь не знать!

– Ох, Лиза… – Дэн тяжело вздохнул. – Ты же не отстанешь, пока не вытянешь ответ?

– Боюсь, что ты прав. – Я глядела ему прямо в глаза. – Не отстану!

– Расследование поручено мне, потому что господин Норберт Редфилд внесен в белый список управления безопасности.

Я присвистнула. Белый список! Это что же получается, если учесть, что в верхний, (красный, самый главный список государства) входили члены королевской фамилии и только они, а белый является вторым по значимости…

– Что я о нем не знаю? Он герцог инкогнито? Эльфийский посол? Или глава гильдии тайных убийц?

Дэн лишь многозначительно поднял брови.

11 сентября 2183 года

Норберт позвонил мне на следующий день утром.

Да, все правильно: Фреду не повезло во вторник, десятого сентября, а в среду коммуникатор просигналил в немыслимую рань – в одиннадцать утра.

А как еще назвать это время человеку, обычно возвращающемуся с работы в три-четыре часа утра? Естественно, нынче ночью, после ухода Дэна, я еще долго не спала – прикидывала, как пойдут теперь дела у ресторана. Конечно, слухи и сплетни – дело временное, но, вылетев один раз из модной обоймы, можно туда уже никогда не вернуться. Ничто не бывает столь преходящим, как мода. И это в полной мере относилось к моде на рестораны. Вот года два назад в Люнденвике с шумом и помпой открылся ресторан степной кухни «Varvarian». Ну и где он был теперь? Кажется, на том месте торговали шляпами. Так что лично мне не хотелось бы, чтобы «Олений рог» закрылся. Вряд ли я найду другую такую комфортную работу.

И кому мог так помешать наш тихий Норберт? Что там говорят обычно великие детективы? «Is fecit cui prodest» – «Сделал тот, кому выгодно»? Кстати, интересно, в самом-то деле, а что я вообще знала о Норберте Редфилде? Включен в белый список, ну надо же!

Знала, что его дата рождения – двенадцатое января, это всем было известно, поскольку в этот день ресторан открывался только для своих. Знала, что Норберту сорок четыре года, что он беззаветно любил кулинарию, оперные арии для меццо-сопрано и гравюры с изображениями рек и мостов. Еще он собирал фигурки овец – им было отведено почетное место в его кабинете в ресторане. Знала, что у него был дом в Люнденвике, совсем рядом с «Оленьим рогом», и вроде бы еще загородное поместье, где жила его… сестра? Матушка? Какая-то родственница, в общем. Все, больше ничего не знала. Даже то, была ли у него жена, потому что в последние четыре года, по моим наблюдениям, он был женат на ресторане.

Все это не имело никакого значения, пока нас всех не впутали в уголовное расследование.

Итак, в одиннадцать утра мой – да-да, тот самый, личный — коммуникатор просигналил каким-то хриплым, так и хотелось сказать – преступным голосом. На экране я увидела Норберта, совершенно обыкновенного: в белой рубашке с кружевным жабо и крупным сапфиром в мочке правого уха, серебристые волосы были завязаны в хвост, за спиной виднелись корешки книг и большой экран компьютера.

– Не разбудил? – поинтересовался он.

– А если бы и разбудил? Все равно уже пора вставать… – от души зевнула я. – У тебя что-то срочное?

– Ну, можно сказать и так. Мы завтра возобновляем работу, было бы хорошо, если бы ты приехала сегодня как обычно. – Вроде бы и обычным голосом он говорил, но виднелись на дне глаз не то принуждение, не то неуверенность. – Надо меню обсудить, по закупкам пройтись. Фреда-то еще дней десять не будет.

– Хорошо, приду вовремя, как обычно. – И я с тяжелым вздохом отправилась начинать новый день.

Некое дежавю: как и вчера, в дверях меня встретила Майя. Только глаза у нее уже не горели весельем. Какое уж тут было веселье…

– Какие новости? – поинтересовалась она. И сама же ответила: – Хотя что спрашивать, все мы тут примерно в одном положении.

Конечно, я могла бы похвастаться, что вчера в ночи принимала в своем доме ведущего следователя и вряд ли это нанесло бы непоправимый удар по моей репутации, но ведь обещала помалкивать.

– Ты Норберта уже видела? – спросила я, вешая мокрый плащ. Сентябрь, начинались дожди. Прощай, хорошая погода.

– Нет пока, он в кабинете на телефоне, просил не беспокоить. Придет на кухню сам.

Там было непривычно тихо – плиты погашены, ребята не стучали ножами и противнями, не гудел миксер, не пахло тестом. Я по привычке свернула к своей комнате, но, пройдя несколько шагов по коридору, махнула рукой и вернулась к кондитерскому столу. Майя продолжила вчерашнее высокоинтеллектуальное занятие – выкладывала по столу узоры, только на сей раз из миндаля, а не из фундука. На высоком барном табурете сидел наш метрдотель Джонатан, очень непривычный в джинсах и джемпере вместо ежевечернего смокинга. Выглядел он растерянным не меньше нашего, если даже не больше. Наверное, все-таки больше: вчера-то его не было при всех событиях, для него рабочий вечер начинался с семи, за час до открытия ресторана.

– Я вот думаю, – прервал молчание Джонатан, – какое счастье, что мы не работаем во время ланча! А то консоме досталось бы клиенту.

– Да уж, – кивнула Майя. – Весело получилось бы, что и говорить. А вот интересно, как мы теперь будем работать: по старому меню или новое надо разрабатывать?

– Еще интереснее, придет ли к нам пресловутый новый шеф или мы будем крутиться сами? – поинтересовалась я. – Никто Норберта не пытал?

– Не успели, – ответил Джонатан. – Ладно, давайте пока подобьем остатки, чтобы знать, чего у нас нет.

Выяснилось, что не было очень многого.

Все-таки вчера по кладовым прокатилась сперва волна экспертов, забравших на обычную и магическую экспертизы все, что могло иметь отношение к бульону, потом там паслись оперативники – в самом деле, не голодать же людям? Я сама делала им бутерброды, так что хлеб, паштеты, ветчину и всякий сыр нужно было закупать или готовить заново. Мясо (в том числе пресловутую оленину) и рыбу накрыли стазисом, но вот беда – вроде бы в стазисе ничто не портилось, однако если хранить в нем свежие продукты более трех суток, они теряли вкус и аромат и, например, нежнейшая бело-розовая нельма превращалась в сухую мочалку. Самое скоропортящееся, вроде ягод кармалии, которые через сутки после снятия с веток превращались в малоаппетитную кашицу, мы просто выкинули – они даже в стазисе не хранились.

Как раз к моменту, когда мы добили последний продуктовый список, в кухню спустился Норберт. Был он, вопреки всем нашим ожиданиям, весел и бодр.

– Ну что, отравители? – радостно спросил он, потирая ладони. – Как дальше жить будем?

– Полагаю, что безо всякого удовольствия, – мрачно ответила Майя. – Черта с два к нам теперь кто придет, можем переквалифицироваться в торговцев электролампами. Слово «отравители» не только ты произносишь, я уже газеты почитала, да и Сеть отрывается вовсю, обсуждая слухи и сплетни.

– Ошибаешься, милая! К счастью, благожелательных публикаций на сегодня куда больше, чем злобных. А главное – все они будят в публике любопытство! Итак, информирую вас, мои дорогие, что на ближайшие три недели у нас расписаны все места, вплоть до столика под лестницей. Закупки и составление меню тащил на себе Фред. Теперь, пока его нет, придется делать это нам вчетвером.

– А готовить тогда кто будет? – ужаснулась я.

– Разделимся. Мясо готовит Хаким, рыба на Судзуки, десерты, понятно, на Майе. Салаты и супы возьми ты, Лиза, горячие закуски – я сам. Помощники, как и были, остаются общими.

– Погоди, а эльфийская кухня как? Оставляем тот же набор, который делал Фред? Или вообще пока побоку? – спросила я.

Тут надо пояснить.

Хотя «Олений рог» считался рестораном преимущественно для человеческой расы, здесь нередко можно было увидеть эльфа или дроу. Гномы, понятное дело, ходили только в свои трактиры, да и готовить их пищу мало кто из людей умел. Для меня, например, она была практически непереносима – столько пряностей добавляли гномские повара к любому продукту. То же самое относилось и к оркам. А если еще учесть их, орочьи, специфические вкусовые пристрастия – мясо исключительно с кровью или чай с мукой, солью и жиром – не всякий хомо готов был заглянуть в орочий кабак. Так что степные блюда мы тоже в меню не ставили. Говорят, пару раз видели в «Оленьем роге» за столиком и дракона. Впрочем, я думаю, это так, для интереса рассказывали, потому что отличить дракона в человеческом облике от обычного хомо мог лишь маг, да и то не всякий. А вот эльфийские блюда мы готовили. Вообще, обычную человеческую пищу эльфы не очень любили, хотя и могли есть без вреда для организма. Им только шоколад категорически не подходил – вызывал страшнейшую аллергическую реакцию с отеком дыхательных путей. Кстати, вот что странно: полукровки, у кого один родитель эльф, а второй – человек, шоколад ели спокойно и не начинали немедленно задыхаться. Так вот, для эльфов наша пища была столь же «перепрянена», если можно так выразиться, сколь для меня – гномская. Там, где Фред добавлял к оленине 2–3 ягоды можжевельника на порцию, эльфийский повар употребил бы одну, а то и вовсе заменил бы можжевеловые ягоды эльфийской приправой мелдор, являющейся смесью двадцати семи трав. Люнденвикские рестораны высокого класса обычно включали в меню три-четыре специфических эльфийских блюда, которые, надо признать, не часто бывали востребованы – слишком пресные для людей. Дроу, наоборот, предпочитали пищу более острую и пряную, чем человеческая, но и собственных заведений не открывали. Это, впрочем, неудивительно: невыносимо было бы для истинного дроу тратить свои лучшие годы, готовя еду для кого-то, каждый день одну и ту же, да еще и сидя на одном и том же месте в человеческом городе.

– Сколько эльфийских блюд мы обычно ставим в меню? – спросил Норберт у Джонатана.

– По сезону от трех до шести. Больше всего летом и осенью, зимой эльфы в Люнденвик особо не ездят. Если только из посольских кто забредет, – отрапортовал тот.

– Ну, «Зеленые аллеи», как всегда, на тебе, Майя. – Она кивнула. – Лиза, а ты возьми на себя остальное эльфийское меню, пожалуйста. Я тебе дам рецептурный сборник, освежишь в памяти. И подумай, будем ли мы вообще с этим связываться без Фреда. Может, просто для эльфов добавлять меньше пряностей в стандартные блюда?

Обычно меню «Оленьего рога» обновлялось полностью с началом сезона, то есть в конце марта, в конце мая, в начале сентября и в конце января, но небольшие изменения в него Фред вносил еженедельно. Он же расписывал закупки, сам выбирал на рынке свежие продукты, контролировал рецептуру и разбирался с неудачами. А в последние два месяца еще и руководил готовкой, с тех пор, как Дэвид Бочковски, наш предыдущий шеф-повар, перебрался на королевскую кухню.

И когда Фред все это успевал? Мы вчетвером еле могли управиться с рецептурой и закупками!

Совместными усилиями нам удалось разобраться с остатками продуктов и потребностями кухни, в результате открываться решили с субботы. Новое меню стало выглядеть гармонично и убедительно, списки по категориям продуктов мы написали и передали ответственным за это людям, а я забралась в кресло с увесистой книгой «Ma nin antatyë I yulma miruvorë», что с эльфийского переводилось приблизительно как «Прошу, передай мне кубок пенного меда». Это было всего-навсего краткое пособие по эльфийской кулинарии. Краткое до невероятности, всего каких-то восемьсот страниц. Тащить домой такую тяжесть мне не очень-то хотелось, да и Норберт сильно напрягся по этому поводу: книга была редкая, подарок прошлого эльфийского посланника при королевском дворе в Люнденвике. Поэтому, пролистав том и выбрав несколько вариантов, я запустила в него заклинание-копировщик. Не задумавшись, не удивившись. Просто произнесла мысленно нужные слова, сделала жест рукой… и остолбенела.

Святая Эрменджильда, у меня все получилось!

Этого просто не могло быть: еще пять лет назад, когда я едва выжила после белой лихорадки, сожравшей половину моей семьи, мои магические способности были полностью заблокированы. Белая лихорадка распространялась только среди людей со способностями не ниже третьего уровня, при этом не трогала некромантов, магов крови и почти не задевала магов земли. Зато водяников и магов жизни убивала едва ли не наверняка. Никто не знал, почему я выжила. Скорее всего, сработала эльфийская четверть моей крови, о которой бабушка предпочитала молчать, сжав зубы. В самом деле, ее можно было понять: какая женщина будет довольна, когда бывший муж через сорок лет после развода все еще выглядит на двадцать пять, не старше? А сколько моему деду действительно, знали, наверное, только эльфийские летописцы. Я выжила, но лихорадка унесла сестру, брата и тетушку Лидию (о чем никто сильно не горевал), а еще забрала мои магические способности.

Но вдруг из каких-то глубин памяти выплыли слово и жест. И они сработали! Я раскрыла рот, чтобы завопить от радости… и сжала зубы. Нет уж, я помолчу. Слишком странные события происходили вокруг, чтобы открывать всем окружающим козыри без необходимости. Сперва мне хотелось бы прояснить ситуацию. Впереди было еще два дня до открытия ресторана, и я собиралась посвятить их не только посещению эльфийских магазинов столицы и покупке специфических продуктов, но и самому разнузданному сованию носа в чужие дела.

– Норберт, не занят? Можно?

– Что спрашивать, ты уже вошла, – буркнул хозяин кабинета.

– Уже даже сижу, спасибо большое! Я с вопросами, оторвись от экрана. – Я точно знала, что Норберт не работал, а играл в модную компьютерную игру «Злобные мухи», поразившую население Люнденвика, подобно какой-нибудь эпидемии. Ну, по крайней мере, ту его часть, которая умела обращаться с компьютерами.

Вообще Люнденвик, да и все королевство Бритвальд были четко разделены не только географически (то есть Верхний и Нижний города, соединенные фуникулером), но социально и, как следствие социального разделения – психологически.

В Верхнем городе не чурались современных благ цивилизации, достижений магии и науки и всячески старались их продвигать. Конечно, немало значила позиция его величества Кристиана II, а он щедро субсидировал обе Академии – магическую и естественных наук, – назначил солидные ежегодные премии своего имени за открытия в двенадцати важнейших областях науки, включил в Совет не только королевского мага, но и ректоров обеих академий. Кроме того, именно дворец первым получал все новейшие разработки как от магов, так и от естественников. Нужно ли было говорить, что соперничество двух этих ветвей достигало порой необычайных высот? Пусть соперничают и выдирают друг другу седые бороды в попытке доказать, какое из направлений науки важнее для королевства! Зато у нас были магические замки, светильники, компьютеры и фуникулер, магическая медицина и химические лекарственные средства, разработанные биомагией новые сорта растений, стазисные хранилища и коммуникаторы, экипажи с магическим двигателем и поезда на электричестве. Выбирался более выгодный путь, и скрещения технологий и магических практик иной раз получались самые причудливые.

Нижний город новинки принимал… не то чтобы со скрипом, но очень неохотно. Конечно, никто там не возражал против магических замков, но вот для освещения предпочитали использовать старомодные электролампы. Компьютеры же им и вовсе казались бессмысленными предметами, баловством.

С другой стороны, это и правда баловство. Кому ни глянь через плечо, а на большом экране всеми цветами переливаются «Злобные мухи». Нет чтоб древних философов читать…

– Значит, смотри, – продолжила я, дождавшись, когда Норберт с недовольным видом разгонит мушиную стаю. – У нас для меню намечены три эльфийских блюда, как мы записали. Я изучу рецептуру и попробую упросить Дэвида, чтобы он меня потренировал на них. Вот прямо сейчас и пойду.

– Давай, это разумно, – кивнул Норберт.

– Давай пропуск! – Ясное дело, в королевский дворец не пускали кого попало. И я точно знала, что у Норберта постоянный пропуск был.

Он возвел очи горе, но открыл сейф и пропуск выдал.

12 сентября 2183 года

Королевский дворец был возведен предком нынешнего короля лет восемьсот назад, в этаком классически дворцовом стиле «на все века»: стены с зубцами и башнями, стрельчатые окна, изгиб лестницы, которую охраняют мраморные львы. За восемь столетий его не раз достраивали, но общий облик дворца, если сравнивать с гравюрами и рисунками тех времен, изменился не сильно. Нынешний король Кристиан II внешний облик дворца тоже оставил неизменным, но внутри за двенадцать лет его правления поменялось многое, и прежде всего – порядки.

Предыдущий правитель, Адальберт V, дед Кристиана II, правил очень долго для слабого мага-воздушника – больше восьмидесяти лет. Его старший сын погиб вместе с женой, когда юному принцу Кристиану было лет шестнадцать, и загадочные обстоятельства этой гибели по сию пору запрещено было обсуждать и описывать, а лучше бы и не вспоминать. Я знала, что тогда ходили слухи, будто наследника с женой старался погубить младший сын Адальберта, принц Георг, но точно в том же году он пропал в море вместе с флагманом королевского флота линкором «Герцог Брекон-Биконс». Таким образом, после смерти старого короля власть досталась его внуку Кристиану, молодому (к моменту коронации ему исполнилось всего двадцать девять лет), прогрессивному и весьма энергичному. Ах да, что немаловажно – довольно сильному магу. За двенадцать лет правления он полностью обновил Государственный совет и половину Кабинета министров, издал ряд новых законов – чего стоил хотя бы закон о полном запрещении рабства и пожизненной ссылке на рудники за работорговлю! Еще Кристиан существенно разбавил охрану из орочьих наемников, традиционно охранявших лично короля, магами и воинами дроу, разрешил свободное издание газет и журналов и подписал приказ о свободном въезде в страну и выезде из нее для всех желающих, не обремененных долгами или иными обязательствами. Либерализм его простирался так далеко, что несколько лет назад во дворце стали издавать собственную газету – еженедельник с цветными фотоотчетами с балов и охот, объявлениями о сеансах написания портретов фрейлин очередным опекаемым живописцем и краткой информацией о свадьбах, рождениях и даже, о ужас, разводах.

Словом, вполне приличный оказался правитель. Не без закидонов, разумеется, но все в рамках нормы. «Какие закидоны?» – могут спросить любопытные. Да минимальные.

Например, он всегда одевался только в ахроматической гамме – черное и белое, ничего лишнего. Иногда это создавало трудности… церемониального характера. Например, древняя церемониальная королевская мантия, как положено, принадлежавшая пра-пра-прадеду Кристиана, зачарованная лучшими магами на неснашиваемость, была сделана из красного бархата. Но ничего, прекрасно вышли из положения: красную мантию объявили национальной реликвией и отправили в сокровищницу, а для короля-эстета пошили аж две новые – черную повседневную, отделанную серебристой лисой, и белую парадную, с горностаями. Откуда мне это было известно? Вообще-то в монастыре нас не только вышивать учили. Курс этикета и манер давался в объеме пятнадцати часов в неделю! Почти столько же, сколько отводилось на химию и биологию вместе взятые. Еще до коронации Кристиан II женился на Клотильде, младшей дочери тогдашнего короля соседней (через пролив) Галлии, исключительно красивой зеленоглазой брюнетке, с удовольствием не только занимающейся благотворительностью и балами, но и опекавшей театры, музеи, картинные галереи, музыкантов и поэтов. Детей в королевской семье было уже четверо, и, по слухам, намечался пятый.

Так вот, дворец был древний и, как следствие, не особо удобный для жизни. Ворот на его территорию было, понятное дело, несколько. Во-первых, Парадные ворота, которые открывались три раза в год в национальные праздники исключительно для парадного выезда короля. В той самой белой мантии. Во-вторых, Южные ворота, которыми пользовались придворные, члены Королевского совета и прочие служащие высокого ранга, а также гости дворца. В-третьих, Охотничьи – они тоже открывались редко, как и Парадные. Как следовало из названия, именно через них отправлялась на луга и в леса королевская охота. В-четвертых, Соляные или Северные ворота, самые широкие и самые, наверное, используемые. Сюда шли слуги, доставлялись припасы, здесь проходили все те, кому не по рангу было пользоваться Южными воротами. Шли сюда и ленивые, кому было неохота обходить пару миль вокруг стен. Я причисляла себя к ним. И наконец, пятые – ворота Последней надежды, устроенные еще восемьсот лет назад над рекой и ведущие в королевскую тюрьму Рэйвенайз. Монарх у нас просвященный, поэтому в этой страшной (по слухам) подземной тюрьме камеры давно пустовали. Однако ворота держали рабочими – кто мог знать, как жизнь повернется? Вон, всего лет двадцать назад, в конце правления его величества Адельстана, Рэйвенайз заполнили участники мятежа, пытавшиеся посадить на трон троюродного брата короля, герцога Камбрийского.

Думаю, понятно, что историю в монастырской школе вдалбливали в наши головы тоже добросовестно.

Итак, идти до Южных ворот мне было лень, поэтому я предъявила пропуск двум стражникам в кирасах, стоявшим у Соляных ворот, прошла через процедуру сличения ауры и оказалась на территории дворца. Путь лежал на дворцовую кухню к Дэвиду Бочковски. Мы с ним заранее договорились, что я приду в спокойное время, часов в двенадцать, когда желающим поесть из числа придворных подается лишь легкий ланч, с приготовлением которого вполне могут справиться младшие повара. Дэвид был поистине великолепен в белом колпаке с вышитой золотом короной и куртке с рубиновыми пуговицами в два ряда. С него можно было бы писать портрет Великого Шефа для выпускных экзаменов в кулинарном училище! Конечно, он раскритиковал выбор блюд для эльфийского меню и даже расщедрился на объяснения: готовить сложно, ингредиенты дорогие и редкие, вкус для нетренированного человека мало отличается от стандартных блюд для хомо.

– И вообще, – он посмотрел на потолок в приступе вдохновения, – плюньте вы на это пока что.

– В каком смысле «плюньте»? – не поняла я.

– В смысле на эльфийские блюда. Пока Фреда нет, чуть-чуть сократите меню. Ничего страшного не будет. Оставьте только «Зеленые аллеи» из эльфийских десертов, там подача красивая и нестандартная.

Ну конечно, еще какая нестандартная! Десерт этот, мороженое с горячей серединкой, подается традиционно на льду (а в современных технологически оборудованных заведениях – на сухом льду, создающем этакое облако), а в ушах пирующего тем временем звучит знаменитая мелодия «Зеленые рукава». Мы еще немного поболтали об «Оленьем роге» и общих знакомых, и я оставила Дэвида воспитывать младших поваров. Подозреваю, что процесс воспитания обеспечивался в равной пропорции приложением большой поварешки и чисткой овощей.

Попрощавшись с Дэвидом, я в задумчивости побрела по коридору. «Стоит ли терять время, – думала я. – Раз уж попала во дворец, надо воспользоваться случаем. Поищу-ка библиотеку, был у меня там когда-то знакомый – господин Гловер. Чудный, очень немолодой хранитель, приятель дядюшки Ф. Помню, господин Гловер бывал у нас в гостях еще тогда, когда вся семья жила в Вицнау. А потом… потом неплохо было бы зацепиться языком с какой-нибудь из младших фрейлин для получения частной информации и сплетен. Потому что, как известно, нет лучшего источника сплетен, чем эти блондинки в розовом и шатенки в голубом».

Хранитель королевской библиотеки господин Гловер был на месте. Все такой же, как и десять лет назад, когда я видела его в прошлый раз: совершенно седой, худой и высокий, с рассеянной улыбкой, в длинной синей мантии и золотых очках. И он, вот приятно, не просто меня узнал. Он мне обрадовался. Выспросив последние новости о родителях, родственниках (никогда бы не подумала, что у меня их ТАКОЕ количество!) и общих знакомых, он выдал мне Бархатную книгу, подшивки дворцовых газет за последние шесть лет вместе с кучей пыли и список фрейлин, в котором я с радостью нашла знакомое имя. Гвендолен Файролл, ну разумеется! Семь лет за соседними партами в монастырской школе! Оказывается, она не вышла замуж, подобно большинству наших соучениц, а перебралась в столицу Бритвальда и заняла место рядом с ее величеством королевой Клотильдой. Более того, именно мисс Файролл занималась приглашениями на балы и, следовательно, просто обязана была знать обо всех трениях, любовных интригах и различных неприятностях, которые хотя бы гипотетически могли бы испортить атмосферу королевского бала.

Желтая гостиная, где, как мне сказали, я могу найти мисс Файролл, была небольшой и очень светлой. Высокие окна со светло-желтыми легкими шторами выходили в парк, и остатки осенней листвы не заслоняли полуденного солнца. Гвен – или я теперь должна называть ее исключительно «мисс Файролл»? – сидела в кресле, держа в левой руке несколько листов бумаги, а правой в задумчивости дергая мочку уха.

– Мисс Файролл? – окликнула я негромко.

Она повернулась, мгновение вглядываясь в меня и не узнавая, и вдруг, взвизгнув, вскочила.

– Лиза! Господи, откуда ты здесь взялась? Покажись, дай я на тебя посмотрю! Ну надо же, я сто лет тебя не видела и вот только что, буквально только что тебя вспоминала!

После пары минут несвязных восклицаний и объятий она усадила меня в кресло и сказала твердо:

– Ну, рассказывай.

Пожалуй, Гвен мало изменилась за последние годы.

Вот странное дело: когда я смотрю в зеркало, то нахожу очень мало общего между невысокой, сероглазой, русоволосой и неприметной девушкой, отражающейся в стекле, и портретами пятилетней хохотушки или двадцатилетней смеющейся студентки с группового портрета выпускниц школы при монастыре Святой Бригитты. Ну правда, совсем другой человек! А вот все люди из прошлой жизни, которых я встретила за последние два или три дня, были словно только что оттуда, из того времени. Та же Гвендолен в двадцать лет была пухленькой смешливой блондинкой, обожавшей сливочное мороженое, котят и знаменитого менестреля Энвара Серебряного. В двадцать пять, возможно, котята сменились тигрятами из королевского зверинца, а Энвар Серебряный – Тианумиэлем Полночным, но моя школьная подруга по-прежнему была невысокой веселой блондинкой с лукавым взглядом, легкой походкой и приятным голосом.

Да и манипулятором Гвен осталась все таким же классным, что, полагаю, очень помогало с карьерой при ее величестве.

День прошел плодотворно. И главное, из кучи сплетен, оброненных замечаний и напечатанных объявлений я вынесла кое-что полезное. А именно – кто такой господин Ландорсэль, кто его продвигает (прямо таки пропихивает!) и почему ему так хотелось покомандовать именно на кухне «Оленьего рога».

Господин Ландорсэль был женат на старшей дочери мажордома двора, Макферсона. Дочь получилась не вполне удачная: ростом с сидящую собаку, почти как гномка, с плоским, будто блин, лицом и жидкими блеклыми волосами. Она не была умна или особо глупа, не проявляла талантов ни в одной области. Словом, мисс Гленда Макферсон легко описывалась словом «не». Когда Гленде исполнилось двадцать два года, ее родители приуныли. Выдать дочь замуж становилось с каждым годом все более проблематично. Но неожиданно на Гленду упало благословение богов в виде солидного наследства от двоюродной бабушки, все сто двадцать лет прожившей в далеком Парсе и видевшей внучку разве что новорожденной, когда та была еще розовым кружевным кульком. А через пару месяцев на горизонте возник и господин Ландорсэль с предложением руки и сердца. Макферсон был фактически правителем всей парадной части дворца и, как человек очень умный, не стал сразу брать новоиспеченного зятя на главную королевскую кухню. Ему дали поработать год в одном из загородных поместий его величества, после чего решили осчастливить его стряпней какой-нибудь из столичных ресторанов.

Наш же «Олений рог» попал в список под первым номером уже из-за особенностей биографии владельца: оказалось, Норберт был-таки женат, хотя и недолго – года три, и его бывшая теща состояла в ближайшем окружении мистрис Макферсон.

Ладно, поживем – увидим. Будем надеяться, что в списке Макферсона был не только наш ресторан и чаша сия нас минует.

Попутно выяснилось, каким образом Норберт оказался занесенным в белый список: оказывается, его магическим Даром была способность к языкам. Всем было известно, что иногда тем, кто не был одарен от рождения магическими способностями, доставался от судьбы и богов Дар. Это могло быть что-то неожиданное и не очень-то нужное. Ну, например, у одной моей соученицы в монастырской школе был дар по вкусу блюда определять его ингредиенты. Рассказывали мне о женщине, которая могла абсолютно точно воспроизводить пение любой птицы, и о молодом человеке, который мог объясняться с любой кошкой. Причем только с кошками, на собак или львов его дар не распространялся. А Норберт Редфилд имел способности к языкам. Чем сложнее и древнее был язык, тем легче он начинал на нем говорить и читать. Не то чтобы это было очень уж необходимо, но для королевства был важен человек, который может объясниться, например, с дварфами. Эта раса, родственная гномам, в отличие от них категорически отказывалась от любых контактов с иными. Вообще любых, даже от войн. Поскольку жили дварфы в глубине пещер на одном-единственном острове в Северном море, никто особо не горевал от отсутствия контактов. Но мало ли что государству может понадобиться в будущем? И человек, способный понять мрачных коротышек, живущих посреди холодного моря, считался для королевства Бритвальд особой ценностью.

24 сентября 2183 года

Неделю мы спокойно проработали, по мере сил замещая Фреда. Его уже отпустили из госпиталя, но пока рекомендовали отлеживаться дома и пить травяные отвары. Понедельник двадцать третьего сентября был в ресторане выходным. Норберт заикнулся о внеплановом рабочем дне, а то запись на столики пошла уже на вторую половину октября, но мы в едином порыве эту инициативу отвергли. Все-таки каждому добавился солидный кусок обязанностей к обычной работе. Отдых всем был необходим.

А вот вторник начался с новых непоняток.

– Лиза, ты не знаешь, у нас мистрис Робертс не в отпуске? – спросил Норберт.

– Не знаю, мне она заявление не подавала. – Да, в нашем небольшом коллективе я занималась еще и кадровыми вопросами. – А что?

– Судя по всему, она вчера не убиралась у меня в кабинете… Ну, ты же знаешь, она всегда все фигурки переставляет по-своему. А на кухне чисто?

Фигурки – это та самая коллекция овец, которую Норберт собирал уже года три. Овечье стадо пополнялось новобранцами из всех стран мира, разрослось до семидесяти с лишним штук, занимало отдельный шкаф в кабинете и являлось предметом особой гордости Норберта. Деревянные, каменные, плюшевые, набитые вишневыми косточками, стеклянные и керамические, всех цветов и размеров, овцы составляли композиции, понятные только самому пастуху. Несколько самых любимых стояло на письменном столе Норберта, справа от монитора, и каждый рабочий день он начинал с того, что, шипя и плюясь, расставлял в правильном порядке овечек, которых наша уборщица мистрис Робертс переставляла по-своему. Не думаю, что она вкладывала какой-то особый смысл в перестановку фигурок, скорее всего, они просто мешали ей вытирать пыль.

На кухне мистрис Робертс должна была помыть полы, собрать грязные полотенца и повесить новые, стереть пыль с полок и прочих горизонтальных поверхностей, кроме рабочих столов, которые мыли сами повара и к которым никого не допускали.

Судя по влажным запачканным полотенцам, там она тоже не появлялась.

– Может, заболела? – неуверенно предположила Майя.

– Ты думаешь? Вообще-то, я за четыре года ни разу не видела, чтобы она болела. Только в августе на три недели уезжает в отпуск, но я даже не знаю куда. И все, остальное время она работает. Вроде бы.

– Лично я ее вижу раз в месяц, когда выдаю зарплату, – добавил Норберт.

Действительно, он был среди нас самой ранней пташкой и приходил в ресторан аж к трем часам дня. Уборщица же имела собственный ключ, и около часа она, убравшись и закрыв ресторан, уходила по своим неведомым делам. Я имела возможность в этом убедиться, когда как-то раз мне пришлось зайти на работу с утра за забытым накануне кошельком.

– Она живет в Нижнем городе, так ведь? – спросила я.

– Да, на Ясеневой, в частном доме.

– Я сегодня все равно туда собираюсь. В чинскую лавку, сычуаньский перец кончился. Могу зайти и спросить, что случилось. Это в квартале от Ясеневой.

– Ну и отлично, – хлопнул ладонью по столу Норберт. – Выдай пряности по меню на сегодня и иди прямо сейчас.

Фуникулер доставил меня в Нижний город за считаные минуты. До лавки господина Сяна было от нижней станции минут десять неспешным шагом. Насколько мне было известно от него самого, господин Сян перебрался в Люнденвик из великого Бэйцзина много лет назад. И хотя прижился он здесь не хуже любого другого иммигранта, уклад сохранил традиционно чинский. Впрочем, все его соотечественники – а они населяли целый квартал в Люнденвике – носили шелковые халаты и длинные косицы, при разговоре часто кланялись собеседнику, предпочитали зеленый жасминовый чай самым прославленным сортам из высокогорной Бенгалии и были безукоризненно честными в делах, чем бы ни занимались. Чаще всего чинцы держали прачечные (и стирали отменно), ресторанчики с национальной кухней, особо любимые дроу, или, вот как господин Сян, – лавочки с самыми разнообразными товарами, от тканей и посуды до пряностей и чая. Я сама видела, как один из постоянных покупателей господина Сяна, имевший привилегию рыться в свежепривезенных сундуках, с криком восторга откопал длинный ящичек темного дерева, где на светлом бархате светилась в утренних солнечных лучах необыкновенной красоты ваза перегородчатой эмали. Меня же в лавке господина Сяна интересовали в первую очередь пряности: сычуаньский перец, галангал, листья лимонного каффира и зеленый кардамон. Но я не собиралась отказывать себе и в удовольствии покопаться в очередном сундуке с шелковыми тканями, вазами и загадочными плетеными коробками. Мало ли что найдется полезного. Или бесполезного, но совершенно необходимого!

Так что к дому мистрис Робертс по Ясеневой улице я подходила уже после шести вечера, когда почти совсем стемнело. Он был небольшим, одноэтажным, его окружал невысокий заборчик, за которым темнели кроны нескольких деревьев. Яблонь, судя по всему. Ну да, вон и яблочко в кроне осталось несорванное. Окна в доме светились – значит, хозяйка должна быть внутри. Звонка не было, и я постучала дверным молотком. Мне открыл крупный молодой человек. Очень крупный. То есть, честно говоря, с трудом помещавшийся в проеме. Пожалуй, я бы занервничала, если бы встретила такого темной ночью в припортовом квартале…

– Здравствуйте! А можно увидеть мистрис Робертс? – вежливо поинтересовалась я.

– Нет.

Вот просто так – нет, и все. Да уж, его нельзя было назвать болтливым.

– А-а-а… а может быть, мне прийти попозже? Ее нет дома? – Я все еще надеялась на доброжелательность собеседника.

Но не тут-то было. Он повторил свое «нет» и попытался закрыть дверь. В это время из дома раздался другой голос, женский и вроде бы женщины в летах.

– Марик, кто там?

– Ошиблись домом! – ответил нелюбезный Марик и попытался вытеснить меня с крыльца.

– Ничего я не ошиблась! – закричала я и вцепилась в перила. Да что же это такое? Я ему что, куль с овсом?! – Мне нужна мистрис Робертс, я с ее работы!

– С работы? – Детина отлетел в сторону, как пушинка. Хорошо, что мою руку перед этим выпустил, а то бы оторвал! – С какой работы? От леди Линнерс или из трактира этого?

Передо мной появилась совершенно потрясающая женщина. Ростом она была не меньше того самого Марика, а значит, головы на две выше меня. У нее оказались широченные плечи и бедра, ручищи, теряющаяся где-то под притолокой громадная голова с рыже-седым пучком волос и неожиданно приветливым лицом. Глаза, зеленые, как молодая трава, были грустными и покраснели, будто женщина плакала.

– Ну… вообще-то из трактира. Из ресторана «Олений рог» то есть. Просто мистрис Робертс не пришла сегодня убираться, и мы подумали… – последние слова я почти прошептала.

– Проходите, пожалуйста. – Женщина отступила от двери, Марик топтался за ее спиной, незаметный, как трехдверный платяной шкаф.

Я вошла не без опасений. Ситуация становилась совершенно непонятной. Где мистрис Робертс и кто эти люди? Женщина показала на левую дверь – гостиная, по-видимому, – и предложила мне присесть в мягкое низкое кресло. Я покосилась на нее (надеюсь, что незаметно) и, выдавив улыбку, села на краешек жесткого стула.

– Меня зовут Лиза фон Бекк, я работаю в ресторане «Олений рог». Я бы хотела поговорить с мистрис Робертс, – повторила я, представляясь.

– Талина. Талина Макдугал, сестра ее. – Женщина опустила глаза. – А Марьяны нету. Вчера умерла в больнице.

– Ох… Примите мои соболезнования. А что с ней случилось?..

– Никто не знает. – Талина тяжело вздохнула. – Соседка прибежала ко мне, я-то тут через две улицы живу, и говорит, мол, у Марьяны свет горит, а полдень давно уже. Дверь не открывает никто, она стучала. Собак-то мы здесь не держим, шумно очень… Ну вот, у меня ключ был, мы открыли – она в постели лежит, лицо бледное, аж в зелень. Почти и не дышит. Ясное дело, Марик за лекарем побежал, тот карету медицинскую вызвал, только все равно она в больнице умерла через пару часов, так в себя и не пришла.

– Ясно… Госпожа Макдугал, тогда я не буду отнимать ваше время. Вы, когда будет удобно, зайдите, пожалуйста, в «Олений рог». Ваша сестра за последний месяц деньги не получила. Только не приходите раньше четырех часов. Адрес знаете?

Мистрис Макдугал кивнула.

– И о похоронах нас известите, пожалуйста. Наш директор, господин Редфилд, наверное, захочет прислать цветы.

– Да, спасибо, так и сделаю. – Она снова кивнула.

В дверях я остановилась и спросила:

– А как найти доктора, который ее лечил?

– Не доктор он, просто лекарь, господин Йонссон. Он здесь же на Ясеневой и живет. Через четыре дома в сторону улицы Маковников, с синей крышей дом и наличники резные.

Некая смутная догадка заставила меня пройти до участка лекаря. Я надеялась, что в такое время, позднее для Нижнего города, он будет у себя. Но господин Йонссон отсутствовал, и я передала записку с моими координатами в руки служанки, странноватой белесой девицы, страшно косившей.

Во вторник последний клиент ушел из ресторана уже так поздно, что можно было считать это ранним утром среды.

– Норберт, давай начинать в семь, а не в восемь, а? Иначе мы перейдем на полностью ночной образ жизни, – предложил Джонатан. – У меня жена уже забыла, как я выгляжу.

Понятное дело – ему, бедняге, приходилось тяжелее всех. Мало того, что он все время был на публике и должен был держать лицо, так ведь и уходил последним. Я-то вообще могла оставить свой пост около полуночи, благо пряности все были расписаны, а салаты и супы я готовила заранее. Но вообще наш метрдотель был прав – мы так человеческий облик потеряем, отрастим вместо рук ножи и поварешки…

– Так ведь они будут раньше приходить, но все равно досиживать до рассвета! – хмыкнул Норберт, который тоже сидел до последнего клиента и даже при Фреде нередко брался за кастрюльку, а то и с подносом бегал. Сейчас на него, как и на всех нас, легла немалая дополнительная нагрузка.

– Тоже верно… – Джонатан потер глаза руками и пошел к двери.

Норберт позвенел ключами:

– Лиза, ты домой? – Я утвердительно кивнула. А куда еще я могла пойти в три часа ночи? – Тогда вот, держи кошель, и давай я тебя провожу. Завтра с утра во дворец поеду – вызвали. А нужно будет в банк выручку сдать. Сделаешь?

– Сделаю, конечно. – Я от души зевнула. – Пошли тогда уже, а то я тут и усну.

25 сентября 2183 года

Меня разбудил стук в дверь. В десять утра. Ненавижу! Открыв один глаз – второй открываться никак не хотел, – я смотрела на совершенно незнакомого человека с длинными седыми волосами, завязанными в хвост. Потертая кожаная куртка, высокие сапоги, большая сумка на плече: я бы решила, что это охотник или путешественник, но пахло от него травами и лекарствами. И еще самую чуточку – болезнью.

– Госпожа фон Бекк? Здравствуйте. Мне передали вашу записку. Я лекарь. Ну, лекарь из Нижнего города, с Ясеневой улицы…

– Господин Йонссон? Да-да, проходите, пожалуйста. Прошу извинить меня за внешний вид, я работаю допоздна и еще не совсем проснулась. – Я провела лекаря в гостиную. – Присаживайтесь и простите, я на минуту.

Минута растянулась на все десять, но, вернувшись в гостиную, я, по крайней мере, натянула штаны и рубашку, была умыта и смотрела на мир обоими глазами.

– Чай, кофе?

– Нет, благодарю вас. Госпожа фон Бекк, так чем могу быть вам полезен?

– Спасибо, что так быстро откликнулись, господин Йонссон. Скажите, пожалуйста, ведь это вы лечили мистрис Робертс? Я работаю в ресторане «Олений рог», и она была у нас уборщицей. Мы волновались, что с ней что-то случилось.

– Мистрис Робертс… Ну, собственно, лечить-то я ее не мог, там было сильнейшее отравление. Просто сильнейшее. Я, разумеется, сразу вызвал карету из ближайшего госпиталя и постарался промыть желудок, насколько это было возможно. Мистрис Робертс была без сознания, так что в одиночестве я немногим мог ей помочь. А мистрис Макдугал плохо сделалось. Ее сынок на кухне отпаивал.

– Поняла, спасибо вам. А в какой госпиталь ее отвезли?

– Ближайший у нас – Святого Фомы, туда и отвезли.

– А чем она отравилась, неизвестно? – задала я последний вопрос.

– В госпитале исследуют, позже скажут точно. Но я так думаю, что грибами. Ей накануне их привезли. Она жене моей говорила. А с грибами бывает всякое, знаете ли…

Я заплатила лекарю за визит и отправилась на кухню за вдохновением. Пожалуй, чтобы проснуться, выпью пряного кофе по рецепту графини Эверсан-Валтер – с розмарином и базиликом. За чашкой кофе и рогаликом с медом я составляла план на сегодня.

Во-первых, отнести выручку в банк. Ну, это несложно. Гномий Драхтаугалергн-банк, где Норберт держал счет «Оленьего рога», находился по соседству с моим домом, на меня и доверенность давно оформили.

Во-вторых, пожалуй, госпиталь Святого Фомы – есть у меня там один знакомый, который поможет разведать, что же случилось с мистрис Робертс.

В-третьих, наверное, нужно позвонить Дэну и рассказать, что мне удалось узнать. Если бы он был только майором Паттерсоном, главой столичного управления безопасности, ему все эти истории были бы не очень интересны. Какое дело такой большой шишке до смерти какой-то уборщицы из Нижнего города? Но он был еще и Дэном Паттерсоном, моим другом детства. И знал, что почуять неладное я могу издалека, и не хуже, чем отличить запах тимьяна от розмарина. А сейчас мой нюх чувствовал, что история со смертью мистрис Робертс не просто связана с отравленным бульоном: все это будет иметь продолжение. Знать бы только, какое?

Ну, план составила, а дальше видно будет.

Для начала я достала из сейфа и закопала поглубже в сумку мешочек с наличными и конверт с чеками. Тяжесть была небольшая: большинство посетителей расплачивались чеками или магическими платежными картами. Лишь немногие по старинке носили с собой кошель с золотыми дукатами и серебряными гроссами. Возле входа в Драхтаугалергн-банк стояли два охранника-гнома с громадными секирами. Если бы я когда-то не видела, как эти невысокие крепыши управляются с секирами чуть ли не с них ростом, в жизни бы не подумала, что от таких охранников будет толк. Вопреки расхожим представлениям секиры они передо мной не скрещивали, а, чуть наклонив головы, дали пройти в дверь – огромную, в два моих роста, и толстенную. Я думаю, если бы не зачарованный дверной противовес, мне ее в жизни было бы не открыть. Знакомый клерк, господин Свирфнедс, тщательно проверил кристалл с подписью, дающий мне право распоряжаться счетом «Оленьего рога», отпечаток моей ауры, подозвал кассира и дал указание принять деньги. Кассир пересчитал монеты трижды, проверил суммы на чеках и наконец с поклоном назвал депонируемую сумму – три с лишним тысячи золотых дукатов. Неплохо за один-то вечер! Такое впечатление, что гости ресторана не только стали брать более дорогие блюда, но и резко увеличили количество заказываемых вин, хмельного меда, крепкого келимаса с отрогов южных гор и даже гномьего самогона. Пожалуй, надо сказать Норберту и нашему сомелье Бернару Лакомбу, что спиртное в погребах может закончиться быстрее, чем они ожидали! И еще надо увеличить количество закусок к вину и прочим напиткам: человек может быть сытым и серьезных блюд не заказывать, а вот заесть гномий самогон ломтиком соленого сала с чесноком не откажется.

Ну что ж, с деньгами разобралась. Теперь в Нижний город! Меня ждал госпиталь Святого Фомы.

От остановки фуникулера до него было минут сорок пешком. Начал накрапывать мелкий дождь, и я подумала о кэбе. Вот только как я ни крутила головой, ни одного не было видно, поэтому я тяжело вздохнула, натянула капюшон плаща поглубже и отправилась пешком. Через пару минут за спиной у меня раздались скрип колес и такой же скрипучий голос:

– Мистрис желает кэб?

– Да, отлично! В госпиталь Святого Фомы, пожалуйста! – воскликнула я и с радостью забралась в темную кабинку. Капюшон снова упал на лицо, и я так и не поняла, откуда на макушку свалился тяжелый удар…

Очнувшись, я почувствовала сразу множество неприятных вещей.

Во-первых, зверски болел затылок. Во-вторых, пошевелить руками не получалось, из чего стало понятно, что они связаны. К счастью, совсем не больно, чем-то мягким и спереди. В-третьих, было душно и пахло пылью, старыми книгами и почему-то ладаном. Сразу очень захотелось чихнуть. Ну и, наконец, в-четвертых, вокруг было темно. Разумеется, я сразу открыла глаза. Я же не была героем авантюрного романа, который, очнувшись со связанными руками и подвешенным за ноги над пропастью, делает вид, что он все еще без сознания, дабы героически подслушать планы врагов. Подслушивать было некого, потому что никаких врагов рядом не наблюдалось. Ах да, было еще и в-пятых. Страшно хотелось в туалет. Ладно, буду разбираться с проблемами по мере возможности, раз уж они навалились все разом. Лежала я вроде бы на полу. Хорошо, что на мне были кожаные куртка и штаны. Темнота стояла не абсолютная – какие-то струйки света пробивались между темными плотными шторами, закрывавшими окно. А поскольку по голове я получила утром, получается, что провалялась без сознания недолго. День был все еще в разгаре. Ноги оказались свободны. Кряхтя, я извернулась и встала, чтобы подойти поближе к свету. Мои запястья опутывала какая-то темная лента. Подергав ими, я смогла ее растянуть, а потом и снять. Я свернула ее рулоном и сунула в карман: мало ли, вдруг пригодится? Встречу, например, врага, повергну его ударом и этой вот лентой свяжу. Если какой-нибудь враг вообще соизволит появиться. Такое впечатление, что меня сунули в темную комнату и заперли, чтобы не мешалась под ногами. А кому я могла помешать в последнее время? Не высовывался ли здесь хвост от истории с бульоном?

Так, минуточку!

Ведь мистрис Робертс обычно приходила убираться с утра – у нее были все ключи. Она мыла полы, вытирала пыль и приводила в порядок кабинет Норберта, гардероб для клиентов и нашу раздевалку. И бульонный диверсант был в ресторане с утра. Вот только я не знала, в какое время уходила мистрис Робертс. Обычно первым в «Оленьем роге» появлялся Фред, закупавший на рынке свежие продукты. Часов в восемь утра он привозил и раскладывал по холодильникам мясо, рыбу и овощи, а после отправлялся досыпать. Если предположить, что мистрис Робертс около восьми приходила и начинала мыть… часа три это должно было занять. Если не четыре. Получается, с восьми до полудня она каждый день была в ресторане в одиночестве. То есть уборщица вполне могла в это время впустить кого-то постороннего. Или, как вариант, могла сама всыпать нечто несвойственное в размороженный бульон.

Нет, всыпать не могла. Она, конечно, была с тараканами в голове, но зато абсолютно честная. Скорее, возможен вариант какой-нибудь подруги, мол, ах, дорогая, я так хочу посмотреть, где ты работаешь! Тоже нет… это неестественно выглядит, так может разговаривать светская дама или дама, изображающая светскую. А мистрис Робертс работала уборщицей, и подруги у нее наверняка были такие же: женщины среднего возраста, всю жизнь занимавшиеся нелегким трудом. Но Талина Макдугал сказала что-то про вторую работу у леди Линнерс, кажется. И вот оттуда вполне могли расти корни этой истории.

Все, надо было выбираться. Надо было работать. Надо было выяснить, кто такая леди Линнерс и какое отношение она могла иметь к испорченному бульону. Или не могла. Я повернулась спиной к окну и осторожно, чтобы не споткнуться обо что-нибудь, двинулась к противоположной стене. Она была холодной и шершавой, двери не наблюдалось. Ведя руками по поверхности, я пошла вправо – ага, вот и она! Деревянная дверь, щели пальцами не прощупывались, света за ней видно не было. Тихо. Похоже, что никакие враги не собирались немедленно лишать меня чего-нибудь дорогого или страшно пытать, чтобы узнать рецепт приготовления десерта «Зеленые аллеи». Более того – похоже, что никаких врагов поблизости не было вообще! Несерьезно как-то ко мне относились. Это даже обидно.

Я размяла пальцы. Сперва надо было попробовать зажечь свет.

– S´ilringa faina!

Неяркий голубой огонек зажегся передо мной. Ах, боги и демоны, как же вовремя ко мне вернулись магические способности! И как же приятно снова не только уметь, но и мочь!

При свете я осмотрелась. Это была довольно большая комната. Спальня, судя по всему – в углу темнела кровать с балдахином. И почему, интересно, мои похитители не положили меня на нее, а свалили на пол? Я им что, мешок с крупой? Сумку, кстати, не утащили, а аккуратно положили рядом. Интересно, у меня что-то в ней осталось? Перекопав содержимое сумки, я была немало озадачена: ничего не пропало. Деньги в кошельке не тронуты, чековая книжка как лежала в застегнутом кармане, так и лежит, расписка из банка на месте. Ключи от дома, ключи от ресторана… Святая Эрменджильда, да они даже коммуникатор мне оставили! Прямо как дети, честное слово. Правда, он не работал, но, может быть, это стены глушили сигнал? Хорошо, осмотримся в этой комнате.

Окно было закрыто плотными шторами, как мы уже установили. Два кресла, а между ними – небольшой круглый столик. Стены были светлые, зеленоватые или голубоватые, в этом освещении цвет разобрать не получалось. Странно, пыли совсем не было, а уж на балдахине ее должны были собраться просто тонны. Можно предположить, что спальней этой пользовались не так давно. Я подошла поближе к кровати. Она была застелена, и белье вроде бы выглядело чистым. Ладно, это лирика. Если это спальня, то при ней должны быть, пардон, удобства. Да, рядом с кроватью белела небольшая дверка, а за ней… Ура!

Через пару минут, вдохновленная встречей с отменно работающей канализацией, я уже вплотную подошла к вопросу «что делать со входной дверью?». Подергав ее, я убедилась, что она была закрыта. На ключ, надо полагать. Кто же будет ставить засов на дверь спальни снаружи? Ну что же, замок был железный, а участь всякого железа – ржавчина.

– Linyenva asto! – С тихим шуршанием он рассыпался в ржавую пыль, и я осторожно открыла дверь. Шарик света нырнул впереди меня в короткий коридор и осветил слева еще одну дверь из такого же темного дерева. Я потянула за ручку, вход открылся свободно. Так, посмотрим, куда он ведет.

Вторая спальня, но явно женская: бежево-розовая гамма, какие-то флаконы на полочке возле большого зеркала. Окна тоже закрыты плотными шторами. Интересно, откуда такая нелюбовь к дневному свету? Только не надо мне рассказывать сказки про вампиров: во-первых, не поверю, во-вторых, по-моему, сама идея омерзительная. И вообще, про болезнь порфирию я читала.

Кстати, вот в этой спальне давно не убирались – зеркало явно запылилось. То есть можно было сделать вывод, что женщина сейчас здесь не жила или ночевала во второй спальне вместе с мужчиной. Вот только все мои выводы ничего не стоили без достоверной информации. А ее-то как раз у меня пока и не было. Ладно, пошли дальше.

Короткий коридор вывел меня в следующий – широкий и длинный. Две первых двери были заперты, и я без особых моральных терзаний обратила в ржавую пыль и их замки. Совершенно зря, как оказалось: обе комнаты были пустыми. Зато штор здесь не было, и я смогла выглянуть наружу. Окно выходило в сад, сквозь кроны деревьев можно было разглядеть смутные очертания соседнего дома. Ни одно окно там не светилось.

Немного поразмыслив, я вернулась в «свою» спальню и забрала сумку. Пусть при мне будет, мало ли что. Если придется срочно убегать, может и не случиться возможности вернуться за ней. Кстати, я бродила по неизвестному дому безо всякой опаски, а что, если появится хозяин? Я совсем не уверена, что он предложит мне чашечку чаю. Вполне может и запереть, связав покрепче. Оружия у меня, конечно, никакого не было; с боевыми заклинаниями тоже плоховато. У меня способности к лечению и к бытовой магии. На всякий случай я еще раз покопалась в сумке. Так, а это что? В руки мне попался длинный и гибкий предмет, что-то вроде прута, зарытого на донышке. Достав его, я какое-то время пялилась, а потом меня осенило: это же кийога! Точно, этой весной в Люнденвике вдруг появился уличный грабитель, нападавший на молодых женщин вечером и ночью. Поскольку возвращаюсь я с работы именно поздно ночью, Норберт купил для меня эту вот телескопическую дубинку. Если встряхнуть ее особым движением, вылетает увесистая палка на пружине. Я тогда хорошо натренировалась ею пользоваться, но тут грабителя поймали, дубинка была закопана в сумку, и я о ней забыла. Отлично! Можно было считать, что я вооружена на случай встречи с врагом во плоти.

Что там дальше? Дом был построен, судя по всему, в форме буквы П, и следующий кусок коридора скрывался за поворотом. Я аккуратно выглянула за угол и моментально спряталась обратно: коридор упирался в дверь, она была приоткрыта, оттуда падал яркий свет. Более того, было слышно, как за этой дверью кто-то негромко напевал! Значит, этот странный дом был вполне жилой, и его обитатель мог в любой момент выйти из комнаты, поймать меня за шиворот и снова связать, только уже крепче. Не знаю, зачем я понадобилась похитителям, но как-то не слышала раньше, чтобы в связанном виде кого-то тащили к счастью.

Для начала надо было спрятаться.

– Ava cen inye! – сказала я тихонько.

Отлично, невидимость должна продержаться десять минут. Что мне выгоднее – постараться сбежать или нейтрализовать того, кто там спокойно напевал, и выяснить, что от меня хотели? Если я сбегу, не факт, что не догонят. И знать, зачем меня похищали, тоже было бы полезно. Ну, вот и решено: буду храброй. Для разнообразия.

Я подошла к двери и чуть увеличила щель, надеясь, что дверные петли смазаны. Не заскрипели, спасибо им большое. Человек сидел за письменным столом и что-то писал в большой тетради. Потом захлопнул ее, потянулся и включил компьютер. Заиграла веселенькая музыка, хорошо мне знакомая: я сто раз видела, как Норберт играл в «Злобных мух». Все, теперь можно было бы плясать и громко петь: человек не оторвется от компьютера. Я подождала пару минут, чтобы хозяин кабинета хорошенько втянулся в игру, потом вошла и, поскольку сидел человек ко мне спиной, просто стукнула его своей прекрасной кийогой по затылку.

– Потом доиграешь, дружище! – прокряхтела я, стаскивая тело с кресла и связывая его руки шнуром от штор. Вторым таким же я связала ноги: мало ли, может он чемпион по ниппонским единоборствам и одной ногой может сразу троих победить? Не буду рисковать. И те ленты, которыми меня связывали, не стану использовать. Больно уж легко я их развязала.

Вот теперь можно было оглядеться.

Полки с книгами, письменный стол, глубокое кресло за ним. Стопка бумаг на столе: какие-то счета, собранные под скрепкой, пара писем, та самая толстая тетрадь. Под бумагами блокнот в пухлой кожаной обложке, похож на ежедневник. Я бы сказала, что этот кабинет принадлежал купцу или мелкому чиновнику: мебель недорогая, да и никаких магических охранок не чувствовалось. Вот только с какой стати кому-то привозить меня в дом некоего купца или мелкого чиновника, чтобы запереть в спальне? Ладно, поглядим, что есть в столе. Вдруг что-то нужное обнаружится, тогда займусь грабежом. Я выдвинула ящики – документы, какие-то расчеты. О, пистолет! Ладно, я все равно не пойму, заряжен он или нет. С другой стороны, оставлять оружие гипотетическому противнику не хотелось. Осмотревшись, я заметила возле книжного шкафа круглый аквариум на небольшом столике. Вот и славно, проверим мою находку на плавучесть. Пистолет булькнул и опустился на дно, распугивая ленивых вуалехвостов, а я продолжила осмотр. В других ящиках стола ничего примечательного не обнаружилось. Нижний вообще оказался пустым. Нет, минуточку! Вот здесь, в верхнем ящике, что-то было не так. Что-то я пропустила. Увеличив освещение и повесив светящийся шарик прямо над ящиком, я увидела сбоку узкую щель между боковой стенкой и дном, потом нашла на столе большую скрепку и попыталась эту щель расширить. Через пару минут пыхтения и ругательств мне удалось подцепить дно, оно откинулось вверх. Там было узкое потайное отделение, тоже битком набитое бумагами. Раз прячут, значит что-то важное. Не разглядывая – дома изучу в подробностях, – я сунула их в сумку, которую человеколюбивые налетчики у меня не отобрали. Пожалуй, ежедневник и тетрадь тоже нужно было прихватить, пригодятся. Что еще тут есть? Надо быстро смотреть да ноги уносить. А то спохватятся похитители, и запрячут меня уже в подвал, из которого так легко не выберешься… Под ногой скрипнула паркетная шашка. Любопытство заставило меня опуститься на колени и ощупать пол. Паркет, кстати, тут был красивый, выложенный темным и светлым деревом. Да и вообще, мне кажется, что этот дом когда-то любили, растили в нем детей, веселились и горевали. А теперь хозяину, в общем, все равно, что с домом случится завтра…

Ну, хорошо, так что же у нас тут? Одна из паркетин при нажатии приподнялась, и я увидела, что там блестел металл. Сейф? А что, была одно время большая мода на сейфы, вделанные в пол. А если так, интересно, подействует ли на него то же самое заклинание ржавчины?

Я повторила:

– Linyenva asto!

На сей раз в ржавчину превратился только крепеж, удерживающий несколько паркетных досок, и, откинув их, я увидела массивную круглую латунную крышку с кодовым замком и завинчивающейся ручкой, будто у люка в дирижабле. Ага, вот почему заклинание ржавчины не подействовало. Ну вот, а я и не знаю, как разрушить латунь. Расплавить, разве что? Но тогда сейф можно не вскрывать, все равно все внутри сгорит. Код мне было не угадать, в нем шесть цифр. Что же, он останется невскрытым? Я тяжело вздохнула и для очистки совести покрутила ручку. Тяжелая крышка скрипнула и приотворилась, давая мне возможность заглянуть внутрь. Сейф был практически пуст. Внимательно осмотрев его, я обнаружила две маленьких жемчужины и шелковый платок, в который было что-то завернуто – коробочка, как для небольшого ювелирного украшения. Внутри лежало кольцо: простой тоненький ободок. Серебристый. Серебро или платина? И голубой камень в тонкой оправе, размером с ноготь моего мизинца. От кольца отчетливо веяло Силой. Ура-ура, я и потоки Силы опять могла чувствовать! Коробочку тоже положила в сумку.

Все, теперь надо было привести в чувство мою жертву, быстренько поспрашивать и бежать. Но приходить в себя хозяин кабинета не пожелал. Не помогли ни похлопывание по щекам, ни вода из аквариума. Неужели я так сильно его стукнула? Я попыталась измерить пульс на его шее и сразу смогла это сделать. С перепугу, видимо. Жив. Я его не убила, моя совесть чиста. Внимательно всмотревшись в лицо мужчины, я постаралась запомнить его как можно лучше: шатен, лет тридцать пять – сорок, ямочка на подбородке. Пожалуй, две особые приметы я смогу сообщить страже: широкий и хорошо заметный шрам на лбу, параллельный правой брови, и уши без мочек. Все время, пока я шарила в столе, вскрывала сейф и вообще безобразничала, жертва в себя не приходила. Но вот именно сейчас, когда я разглядывала ее лицо и запоминала приметы, глаза мужчины открылись. Они оказались серо-голубыми. Хуже было другое: он очень внимательно на меня посмотрел и, скорее всего, запомнил. Невидимости моей уже пришел конец. Я зажмурилась и снова стукнула беднягу по многострадальной голове. Буду надеяться, он долго не придет в себя, а когда очнется, не вспомнит моего лица.

Все, надо было делать ноги. Очень уж хотелось поскорее сообщить Дэну, где я находилась.

Дверь из коридора на лестницу была открыта. Спустившись на первый этаж, я без труда обнаружила выход и выбралась в небольшой заброшенный сад. Надо бы, пожалуй, от пыли отряхнуться, а то первый же патруль городской стражи меня арестует за бродяжничество. Под старой яблоней, на ветке которой висело одинокое желтое яблоко, стояла бочка, до краев наполненная водой. Я посмотрелась в это импровизированное зеркало, тяжело вздохнула и полезла за носовым платком. Хоть лицо протереть, а то так любой гном за рудокопа примет…

Я сорвала яблоко и вышла через покосившуюся калитку. Вокруг не было ни одной живой души, и стояла тишина, как в лесу перед дождем. Куда же меня завезли? Не так уж много прошло времени, значит, я должна была быть все еще в Люнденвике. Плохо дело. Заброшенные дома, ни в одном, кроме покинутого мною, свет не горел. Во многих из них окна снаружи были закрыты плотными ставнями, сады заросли травой и какими-то кустами и деревцами. Вот же тьма, неужели это Косой Треугольник?

Косой Треугольник, самый странный район Нижнего города, был внезапно оставлен всем его населением. Люди и нелюди (а здесь жили, помимо многочисленных хомо, несколько оборотней и пара ассимилировавшихся орков) оставили все, что нельзя было погрузить в телегу и увезти – дома, сады и огороды – и ушли. О причинах такого поступка их, разумеется, не один раз спрашивали городские власти, которым пришлось решать проблему с жильем. Расспрашивали жителей и стражники, а затем Служба безопасности. Пытались добиться ответа маги и представители Королевского совета, но все, покинувшие дома, как один не произнесли ни слова о том, что именно они оставили за спиной. При попытке прочтения маги-менталисты буквально наткнулись на стену и преодолеть ее не смогли. Было принято решено обследовать Косой Треугольник. Мало ли какие там могли завестись неприятности? И первыми в поход отправился отряд студентов Магической академии под руководством декана факультета общей магии: результаты им должны были зачесть как дипломную практику. На обследование района дали три дня. Ни один из студентов не вернулся через положенное время, что было странно. Еще более странным оказалось то, что не вернулся и декан. Он не отвечал ни на какие попытки связаться с ним. На поиски пропавших отправили группу безопасников, усиленную тремя боевыми магами. Студентов нашли довольно быстро – те весьма грамотно держали оборону в подвале одного из брошенных жилых домов, в лучших канонах боевого магического искусства выставив охранный периметр, усилив его самонаводящимися файрболами и закрыв куполом. Декан был в коме и, насколько мне известно, так из нее и не вышел. Студенты же о том, что с ними произошло, молчали вмертвую. Из Косого Треугольника их группу безопасники вывели легко и просто, а вот когда они попытались вернуться, чтобы всерьез обследовать район, по границе его мгновенно выросли густые колючки и оплели все.

Спящей красавицы в этой части города никогда не водилось, поэтому рубить колючки мечом никто не стал. Тогдашнему главе Службы безопасности терять людей не хотелось, никаких жизненно важных объектов в Косом Треугольнике не было, поэтому король приказал вопрос закрыть, пока оттуда не полезло что-нибудь совсем уж ненужное. А что, бывали такие случаи, когда безбашенные дроу решили осваивать Истхавенский хребет и по незнанию сдвинули проклятие Древних…

Район решено было закрыть для посещений, по границе его выстроили ограду, не имевшую ворот, а по периметру пустили наряды стражи. Произошло все это лет двадцать пять – тридцать назад, то есть еще при прежнем короле, но и по сей день никто из бывших жителей Косого Треугольника или их потомков не изъявил желания вернуться и воспользоваться бывшим имуществом.

Ну что ж, похоже, что я на собственной шкуре узнаю, почему этот кусок земли был заброшен. Главное, чтобы хозяин покинутого мною дома не смог развязаться и вызвать подмогу. Плохо было то, что внутри Косого Треугольника не работали коммуникаторы. То есть позвонить немедленно Дэну и закричать «Спасите! Караул!» я не могла. Вот почему загадочные похитители даже не стали перетряхивать сумку.

– Ну, – бодро сказала я себе, – определимся на местности и пойдем. Как ни крути, до ограды я должна добраться быстро.

Через час я уже не была в этом так уверена. Да что там, я ни в чем не была уверена – за время, прошедшее с момента, когда я выбросила яблочный огрызок, даже одноногий пьяница, потерявший костыли, добрался бы до треклятой ограды. Но сколько я ни оглядывалась, она не мелькала вдалеке сквозь скудные желтые листья. Начинало темнеть. Снова стал накрапывать дождь, и настроение неуклонно снижалось от отметки «Щас мы их одной левой!» до «Супчика бы горячего…» Я выбрала возле покосившегося забора лавочку посуше и села. Нужно было подумать, а не гоняться за собственным хвостом. Итак, включаем логику. Если меня сюда привезли в кэбе, значит, есть дорога. Меня же не тащили за левую ногу, ударяя попутно обо все кусты! Должны быть дорога шириной как минимум два метра и ворота, дыра, пролом в ограде, через которые кэб въехал и выехал. Значит, нужно вернуться к той калитке, из которой я вышла, и искать оттуда следы колес. Дорога мокрая, грунтовая – камнем тут отродясь не мостили. Должны были быть следы, нужно просто знать, что искать. Явно на пути к выходу стояла «заворотка» – заклинание, не дающее пройти, поворачивающее путника назад. Преодолеть ее очень просто: как только понимаешь, что встретилось именно оно, нужно двигаться вперед, не отрывая взгляда от дороги, будто идешь по канату. Разумеется, следы были. Подсвечивая себе в сгустившейся темноте холодным голубым светляком, я дошла до высоких колючих кустов, неплохо маскирующих здоровенную дыру в ограде, и просочилась сквозь нее аккурат к моменту обхода патруля городской стражи.

– Ну ты даешь! – со сдержанным восхищением сказал мне Дэн, распахивая решетку женской камеры городской тюрьмы. – А ведь была вполне приличной девочкой… лет до пяти. И кто бы мог подумать, что ты попадешь под арест за незаконное проникновение на охраняемую территорию, сопротивление задержанию, нанесение тяжких телесных повреждений работникам городской стражи, находящимся при исполнении, нарушение спокойствия… В общем, ужас!

Две дамы легкого поведения, делившие со мной в последний час эту миленькую комнату с решетчатой дверью, засвистели и зааплодировали в знак поддержки, и я с гордостью поклонилась в их сторону.

– Спасибо, что вытащил так быстро, – уже серьезно сказала я Дэну, когда мы разместились в его экипаже. – Надо Норберту позвонить, я же опоздала несусветно!

– Я ему уже все сказал, не волнуйся. Сразу же после того, как поговорил с тобой. Тебя ждут в ресторане завтра в обычное время.

– Спасибо, – повторила я.

– Давай рассказывай, – велел майор Паттерсон. – Во что ты влипла? И кой Темный понес тебя в Треугольник?

– Ты знаешь, я и сама пока не поняла. Я всего-навсего поехала вчера в Нижний город за пряностями в чинскую лавку…

Пока я излагала Дэну все подробности вчерашних и сегодняшних похождений, мы успели добраться до моего дома и вскипятить чайник. Несмотря на то, что за весь день после завтрака я съела только то самое яблоко, есть мне не хотелось. Вообще-то, наступил классический «отходняк». Меня начало потряхивать от запоздалого страха, холода, понимания того, что никто и никогда бы меня в Косом Треугольнике не нашел, даже королевский маг. Там же не только техника глушилась, туда вообще никакие сигналы снаружи не поступали, в том числе магические! И потом, кому бы в принципе пришло в голову меня там искать?

Я сидела в кресле, поджав под себя ноги и держа двумя руками кружку с горячим чаем, куда Дэн щедрой рукой бухнул чуть ли не полстакана моего лучшего келимаса, куталась в плед и старательно представляла все ужасы того, что могло бы со мной случиться. Под пледом в кресле было совсем не страшно это делать, а когда я дошла до собственного привидения, изводящего гнусных похитителей стонами, завываниями и звоном цепей, мне и вовсе стало смешно.

И тут мысли как-то сами собой обратились в сторону этих самых похитителей.

– Я так думаю, что эти приключения начались или от банка, или от дома мистрис Робертс, – сказала я. – Непонятно только, почему они меня не прирезали, а просто затащили в ту дыру и оставили. Как-то это нерасчетливо.

– Ты понимаешь, – Дэн присел напротив с рюмкой келимаса, – любому нормальному человеку или нечеловеку очень трудно перешагнуть в себе эту грань: убить разумного.

– Но мистрис Робертс убили, ведь так?

– Да, убили.

– И что, мы уже знаем, как именно?

– Отравили, но, конечно, грибы тут ни при чем. Установлено, что это был растительный алкалоид, не имеющий к ним никакого отношения. И в таком количестве, что можно было бы дракона в основной ипостаси убить. Я думаю, дело в том, что вашу уборщицу именно отравили – убили на расстоянии. Преступник не видел, как она умирала, поэтому как бы и не приложил к этому руки. А вот тебя надо было убить непосредственно, будучи рядом и глядя на получившийся в результате труп.

– Труп? Это ты про меня? – икнула я от ужаса.

– Э-э-э… Знаешь, я поставлю охрану возле твоего дома. Не возражаешь? И магические сигналки на окна и дверь.

– Я же не сумасшедшая, чтобы в такой ситуации возражать. Лучше даже не «возле», а в самом доме. Не настаиваю, чтобы непосредственно в спальне, но рядом. Ну или так, чтобы их было видно из окна. – А сигналки я и свои добавлю, подумала я. – Вот только не пойму, чего же они добиваются…

– Поймем. Главное, чтобы не было поздно…

Проводив Дэна, я развесила сигнальную паутину по всем отверстиям в доме, в которые могло проникнуть что угодно крупнее мыши, трижды проверила механические запоры на окнах и дверях, несколько раз выглянула на улицу, чтобы убедиться, что обещанная охрана на месте и не спит. Словом, свежеприобретенная паранойя росла и процветала.

С другой стороны, общеизвестно, что если у вас паранойя – это не значит, что за вами не следят. Повторив эту жизнеутверждающую сентенцию, я отправилась спать. И как ни удивительно, даже заснула.

Снились мне такие увлекательные кошмары, что было даже немного жаль в очередной раз просыпаться с криком: то за мной по темным улицам Косого Треугольника гонялась толпа скелетов со светящимися красными глазами, то я ухитрялась заблудиться в коридорах королевского дворца и на меня с потолка лился кипяток… Уже под утро я заснула так крепко, что не слышала ни вызов коммуникатора, ни стука в дверь, а проснулась только тогда, когда мои сигналки выдали сирену и одновременно с этим прозвучал чей-то вопль.

Как оказалось, когда я не ответила на вызов коммуникатора, Дэн забеспокоился и послал мальчика-стажера проверить, не украли ли меня еще раз. Добросовестный стажер постучал в дверь и, не получив ответа, решил зайти и проверить… Я отключила сирену, отпоила заикающегося стажера успокоительными каплями (а кто бы не дрожал, увидев в темном коридоре огромного мохнатого красноглазого паука? Вот такая у меня получилась охранная сигнализация) и оттерла с его физиономии и куртки светящуюся краску, которой выстрелила вторая сигналка.

В общем, когда я посмотрела на часы, было уже почти три часа дня. Надо было собираться на работу.

26 сентября 2183 года

Слава всем богам, в ресторане все было как всегда – шумно, суматошно, вкусно. Майя мне едва кивнула, шепча губами легкое заклинание над застывающим фисташковым мороженым. Хаким, напротив, страшно обрадовался, схватил за руку и потащил к пряной кладовой, приговаривая:

– Ты где бродишь, тут без тебя жить невозможно! Никто не знает, где шамбала, где можжевельник, где фенхель! Нету, говорят, надо Лизу ждать. А как ждать? Клиент-то ждать не будет. Мясо ждать не будет!

Я погрузилась в работу – выдавала, взвешивала, отмеряла, растирала и обжигала. Срочно потребовались розовый перец и тертый свежий имбирь для харзуля, это такая очень редкая речная рыба; горячие закуски невозможно было подготовить без трюфельного экстракта и апельсинового желе; свежий базилик кончился, кажется, разом и во всем городе, и нужно было в пожарном порядке придумывать замену; хорошо, что в порыве любопытства я купила в чинской лавке траву периллы в стазисной упаковке (а как еще доставить с другого конца континента, из Наньцзина, эти свежие зеленые листья с бордовой оторочкой?). Ароматом перилла весьма схожа с базиликом, только погрубее. Словом, это был нормальный рабочий вечер, восхитительный в своей непредсказуемости.

Когда первая волна схлынула, ко мне в комнату зашел Норберт.

– Погоди минутку, – попросила я, отсчитывая капли огуречного экстракта. Капнешь одну лишнюю, и все блюдо насмарку.

Смешав необходимые ароматы, я закупорила флакон с притертой пробкой, подписала его и отставила в сторону. Отлично, на ближайшие три дня для десерта «Зеленые аллеи» ароматизатор подготовлен, а больше он и не хранится.

Повернувшись к Норберту, я сказала:

– Ты очень кстати. Я тут вчера, пока в банк деньги сдавала, посмотрела на список того, что в последнее время заказывали гости. Ты замечал, что стали брать больше вина? Особенно дорогого.

– Заметил. А что?

– Да то, что у нас винный погреб размером с сундучок для вышивки! Нужно срочно делать новый, иначе мы рискуем оказаться в ситуации, когда за заказанной бутылкой придется бежать в соседний магазин.

– Где? – Норберт встал с табурета и попытался пройти по моей комнате. Ага, примерно два шага ему удалось сделать, потом помешал холодный шкафчик для трав.

– Что – где?

– Где ты предлагаешь сделать новый винный погреб? Я когда ресторан проектировал, вообще об этом помещении чуть не забыл, в последнюю минуту Дэвид напомнил.

Действительно, с этим проблема. Подвал здания, где располагался «Олений рог», был совсем небольшим, и увеличить его, к сожалению, не было никакой возможности.

– Может, во дворе пристройку какую сделать? – безнадежно предложила я.

– Где у нас двор? Еле-еле хватает места для летней веранды на шесть столиков. Тогда уже проще купить воздушный шар и подвесить над крышей, там и разместить винный… э-э-э… чердак! – хмыкнул Норберт.

Мы помолчали, представляя себе эту сюрреалистическую картину: над крышей классического Люнденвикского двухэтажного особняка взмывает ввысь разноцветный воздушный шар, и с него по канату спускается Бернар, сомелье, двухметровый красавец-блондин, зажав в зубах корзинку с бутылками.

– Вообще-то, я похвастаться пришел, – сказал Норберт. – Не знаю, с кем ты во дворце говорила, кроме нашего Дэвида, но на ближайшую неделю у нас на каждый день заказан отдельный кабинет для нужд дворца.

– Да ладно! Слушай, это здорово. А заказ без имен?

– Пока да. Ну, разумеется, есть жесткие условия. Как без них…

– Какие условия?

– Например, оговорено, что кабинет должен быть угловой; что ежедневно перед открытием ресторана маги Совета будут проверять все вокруг на предмет чего-нибудь, непредусмотренного кулинарными книгами и справочником по этикету.

– Ну что же, – я пожала плечами, – имеют право. После всех последних приключений я бы сама потребовала тщательной ежевечерней проверки, хотя бы для нашего спокойствия. А кто именно заказывал?

– Штат фрейлин ее величества, госпожа Файролл.

Гвендолен, спасибо, дорогая подруга! С меня причитается лучший шоколадный десерт из репертуара Майи!

– Ясно. Это здорово, мне кажется.

– И вторая хорошая новость, я всех уже порадовал – с понедельника на работу выходит Фред.

– Прекрасно! Прямо хоть думай о расширении.

– Вообще-то, – Норберт скромно потупился, – я уже подумал. Соседний дом продается вместе с участком земли. Можно было бы сделать еще зал и несколько кабинетов, и летнюю веранду, и сад. И винный погреб настоящий устроить, несколько комнат с разными температурами – для белых вин, для красных, для игристого…

– Ага, не забудь еще, что келимаса и гномьего самогона позавчера заказали столько же, сколько весной брали за неделю! Значит, для них тоже нужны помещения.

– Верно! И комната-сейф для особо ценных напитков! – Норберт мечтательно прикрыл глаза, а я задумалась.

– Еще хорошо бы сделать сигарную с камином и хьюмидор при ней, – я вздохнула. – Отличные все идеи, но если мы хотим расширять винный погреб, значит, надо начинать посылать кого-то на винные аукционы. Хотя бы в Галлию и Лаций для начала.

– И пошлем, почему бы нет! Вот только не знаю, продержится ли столько наша популярность?

– Посмотрим, как дела пойдут. Насчет покупки второго здания: ты же не должен принимать решение немедленно?

– Нет, конечно. Агент его для нас придержит. Особо желающих на него нет, и с этим тоже надо бы разобраться. Но ты понимаешь, с покупкой возникает еще одна большая проблема…

– Какая?

– Мой бюджет может не выдержать все это: и покупку соседнего дома, и ремонт с переделкой в новом здании, и поддержание работающего ресторана, и винные аукционы еще… Надо брать кредит или искать в долю компаньона. – Норберт вздохнул. – А мне, должен тебе признаться, страшно не хочется пускать сюда кого-то чужого. Получается, придется останавливаться на варианте с кредитом. Надо полагать, Драхтаугалергн-банк мне не откажет.

Думала я недолго. Норберт ничего не знал о моем финансовом положении – я ни с кем это не обсуждала. Я могла бы купить не только соседнее здание, но и еще десяток домов в Верхнем городе, и у меня после этого останутся деньги на новые занавески. Действительно, не хотелось бы, чтобы здесь, в «Оленьем роге», появился кто-то чужой с возможностью командовать, указывать или увольнять. Нам господина Ландорсэля хватило за глаза. Мне здесь так комфортно, как было только дома, в Вицнау, в моей комнате на третьем этаже с видом на снежные пики гор.

– А компаньона ты планируешь брать на какую долю? – поинтересовалась я.

– На сорок девять процентов.

– Давай ровно половину, и я в деле! – Я достала чековую книжку.

27 сентября 2183 года

Пребывание в Косом Треугольнике ничему меня, по-видимому, не научило, и на следующий день я решила выяснить, кто такая леди Линнерс и может ли она иметь отношение к нашим неприятностям.

То есть меня снова потянуло сунуть нос в осиное гнездо.

Вариантов было три: во-первых, спросить у Талины Макдугал адрес леди Линнерс, но снова отправляться одной в Нижний город очень не хотелось. Во-вторых, можно было посмотреть, есть ли какая-то информация об этой даме в Сети. И в-третьих – спросить у Гвендолен Файролл, потому что уж кто-кто, а она должна знать всех обитателей Верхнего города. Хотя бы просто в силу служебных обязанностей. Таким образом, естественным путем я решила начать с Сети, а уж если там информации будет недостаточно, задавать вопросы Гвен.

Восхитившись собственной логичностью, я включила компьютер и полезла в мутные волны Сетевых новостей. Сеть о леди Линнерс выдала удивительный минимум информации: неизвестной давности и кошмарного качества фото, на котором с трудом можно было отличить леди в шляпе от горшка с цветком (правда, шляпа была знатная, я бы даже сказала – развесистая), и совсем короткую биографическую заметку, даже без даты рождения – родилась и ныне проживает в Люнденвике, покойный супруг был советником короля по строительству и дорогам. И все-таки я встречала это имя, причем совсем недавно. Меня заело, и я стала копаться в записях и закладках и нашла то, что искала, а после чего могла только облегченно расхохотаться. Примерно полгода назад, по просьбе младшего брата Герри, я подбирала материалы для его курсовой работы. Она была посвящена истории строительства и развития дорог в Бритвальде, и именно там мне попалось имя – но не леди, а лорда Линнерс! Обзор развития дорожного строительства в Зеленом Эрине. Двадцать пять лет назад! Значит, надо полагать, этой леди было лет за семьдесят, и вряд ли она развлекалась в свободное время отравлением бульонов на ресторанной кухне. Конечно, у нее могли быть родственники, дочь или племянница с тем же именем, я это еще проверю. Но судя по тому, что Сеть выдавала одну-единственную леди Линнерс, эту дорожку можно было закрывать.

Уже этим вечером зарезервированный столик в угловой кабинке был занят тремя дамами в шелковых, расшитых цветами полумасках. Гвендолен я опознала сразу и немедленно попросила Майю сделать тот самый шоколадный фондан с малиной и ягодами кармалии, который стоял на первом месте в списке предлагаемых нами десертов. Во-первых, Майе он удавался всегда, во-вторых, вкус получался совершенно божественный. А я помню страстную любовь Гвен к шоколаду еще по монастырской школе, где он доставался нам нечасто. Полумаски неожиданно стали модными в люнденвикском свете после визита их величеств в Серениссиму. Оттуда сопровождавший их двор вернулся с рассказами о потрясающих праздниках на воде, о городе, где лодки заменяли экипажи и было принято больше половины года закрывать лицо маской, о сиянии огромных люстр из разноцветного стекла и могуществе правящего клана водных магов Контарини.

Я в светских мероприятиях не участвовала, рассказов сама не слышала, но свободную прессу никто не отменял, и наши газеты исправно пополняли коллекцию этих красочных историй. А на городских улицах Люнденвика, Честера, Бата и других городов Бритвальда появлялось все больше дам в полумасках. В глянцевых журналах модные страницы наперебой предлагали все новые и новые варианты оформления этого аксессуара: вышитые шелком и украшенные кружевами, отделанные мехом и бисерной бахромой. В общем, фантазия люнденвикских галантерейщиков работала бесперебойно.

В основной зал я не выходила, мне сегодня хватало работы – ресторан был полон, повара крутились как белки в колесе. Как нарочно, больше половины заказов шло со специальными указаниями клиента: кто-то не выносил жареный лук, кто-то желал непременно добавить в соус трюфелей или жгучего мадьярского перца; у кого-то была аллергия на цитрусовые или приправы, и требовалось срочно внести изменения в рецептуру. После того, как пару лет назад один из гостей чуть не умер от анафилактического шока из-за аллергии на бадьян (а мы всегда добавляем бадьян к жарящемуся луку для мясных соусов, он очень усиливает аромат), мы крупными буквами пишем на каждой странице меню: «Просим предупреждать официанта об имеющихся аллергиях!» Так что я вслед требованиям и пожеланиям гостей прыгала от полки с приправами к весам и от ступок к стазисному шкафчику и даже не обратила внимания, когда дверь в комнату снова открылась. Но это был не один из поваров, пришедший за пряностями, и даже не официант со списком изменений: на пороге я с изумлением увидела низенького толстячка со смешной прической – высоким начесом надо лбом. Господин Ландорсэль, какая неожиданность! А мне-то казалось, что этот персонаж был уже неактуален.

– Так, а что у нас здесь? – проговорил он через плечо, обращаясь к почтительно склонившемуся за его спиной тощему субъекту с бритой головой, в левой руке которого был блокнот, а в правой – карандаш. Видимо, все сказанное господином Ландорсэлем немедленно заносилось на скрижали, а может быть, даже высекалось в мраморе. – Джимсон, пометь, что здесь я хочу сделать свою комнату отдыха!

– Что вам угодно? – вежливо спросила я, старательно борясь со смехом. Ну невозможно было бесстрастно смотреть на две эти фигуры!

– А вы, милочка, что здесь делаете? – соизволил Ландорсэль обратить на меня внимание. – Вам что, не сказали, что вы уволены? Собирайтесь, уходите!

– Простите, но я с вами не знакома и не очень понимаю, почему вы здесь распоряжаетесь? Вы что, купили ресторан у владельцев?

– Каких еще владельцев? Норберт Редфилд – единственный владелец. Он меня приглашал на должность главного шеф-повара еще месяц назад! И я как шеф-повар увольняю несправляющихся работников, да-да! Джимсон, в чем дело? Очисть помещение, что ты медлишь! – Лысый Джимсон, расставив тощие руки, двинулся в мою сторону.

Я давно уже нажимала кнопку тревоги, скрытую под полкой справа от меня; сигнал должен был идти в кабинет Норберта. Да, с вернувшимися магическими способностями я могла бы мигом скрутить обоих, но мне не хотелось эти возможности «засвечивать», я уже говорила. Дверь снова распахнулась. Появился Норберт.

– Лиза, что…? – Тут взгляд его упал на сладкую парочку. – А-а, господин Ландорсэль! Я уж и не надеялся вас увидеть! Каким же ветром вас занесло в наш ресторан, да еще и в служебные помещения, куда закрыт доступ посторонним?

– Минуточку, Редфилд…

– Пойдемте-ка в мой кабинет, не стоит отвлекать поваров от работы. Госпожа фон Бекк, если вы свободны, могу я попросить вас также подойти?

Я молча кивнула. Пусть выйдут, я отсмеюсь и приду. Тощий Джимсон двинулся было за своим повелителем, но после грозного рыка Норберта ретировался к выходу. Ох, ну и фрукт!

Когда я вошла в кабинет, Норберт кивнул мне на удобное кресло справа от его стола:

– Присаживайтесь, госпожа фон Бекк. Итак, – он повернулся к Ландорсэлю, – вот теперь я готов вас послушать.

– А что здесь делает эта… эта девица? – Голос Ландорсэля по-прежнему был капризен. Такое впечатление, будто он не понимал, что им сейчас будут вытирать пол.

– Госпожа Лиза фон Бекк, совладелица ресторана, имеет полное право находиться во всех его помещениях, включая мой кабинет. А вот что здесь делаете вы, я не понимаю. Разумеется, если не считать того, что мешаете рабочему процессу! – Голос Норберта был сух и арктически холоден.

– Но Редфилд!..

– Господин Редфилд, с вашего позволения. Еще лучше – господин барон!

– Ну хорошо… – Ландорсэль вздохнул. – Господин Редфилд, напоминаю вам, что у нас подписан контракт, согласно которому я принимаю на себя должность шеф-повара этого заведения. И в качестве такового…

– Напомните-ка, дорогой мой, а когда именно мы с вами подписали этот контракт? – тихо поинтересовался Норберт.

– Разумеется напомню, вот у меня и копия с собой! Девятого сентября!

– А что еще сказано в этом контракте? – Судя по мурлыкающим ноткам в голосе Норберта, он был готов проглотить эту глупую птичку одним махом, не пережевывая.

Надо почаще напоминать себе, что вставать у него на пути, скорее всего, будет небезопасно.

Несостоявшийся шеф-повар молчал. Кажется, до него стало доходить, что происходило что-то не то.

– Забыли? Так я вам напомню! – жестко произнес Норберт. – Там написано, что вы должны приступить к работе немедленно после подписания контракта. Прошел почти месяц, и вы соизволили наконец появиться? Сообщаю вам, что контракт автоматически расторгнут в связи с неисполнением обязательств одной из сторон. Вами, Ландорсэль! Вы меня поняли? А теперь – пошли вон!

– Но…

– Вон, я сказал! И если еще хоть раз увижу вас ближе ста ярдов от наших дверей, вы будете мне неустойку платить за это самое неисполнение обязательств!

Когда за пискнувшим Ландорсэлем закрылась дверь, Норберт неожиданно побледнел и почти упал в кресло, потирая левую сторону груди.

– Эй-эй, – забеспокоилась я. – Это ты мне брось! Только не вздумай заболеть сейчас! Фред пока на кухню не вышел, кто будет делать горячие закуски?

– Ничего-ничего, не волнуйся. Налей-ка мне рюмочку келимаса, вон там, в шкафу стоит.

– А то я не знаю, где ты запасы хранишь! – фыркнула я.

Рюмочка помогла, Норберт слегка порозовел и глубоко вздохнул.

– Ты представляешь, я ведь боялся, что избавиться от этого сокровища нам не удастся. Даже с юристом проконсультировался, он-то и подсказал мне насчет автоматического расторжения контракта. Оказывается, он при составлении этот пункт заложил.

– Ну и слава богам. – Я успокаивающе погладила его по руке. – А Ландорсэль, видимо, прятался за углом, пока непонятно было, что здесь произошло. А когда понял, что нас ни в чем не обвиняют, да еще и узнал, как мы стали популярны…

– Вот именно.

– Ты, кстати, так и не рассказал мне, откуда он взялся на нашу голову. И почему ты подписал контракт с таким сомнительным субъектом. А?

Норберт посмотрел на меня жалобно:

– Пожалуйста, давай я тебе потом как-нибудь расскажу…

– Ладно, забыли про него, – усмехнулась я. – Пойду к себе, наверняка там уже народ ломится, не понимая, куда я исчезла в разгар работы.

Я заглянула в главный зал – вроде все было тихо. Арфистка, которая пять вечеров в неделю услаждала слух публики, ушла на перерыв, гул голосов не превышал максимально допустимого уровня. Ко мне подошел Мигель, официант.

– Лиза, тебя хотели видеть дамы, сидящие в первой кабинке.

– Угу. Они закончили ужинать?

– Да, десерт заказывали даже дважды, вот только что рассчитались. Чаевые просто выше некуда, ни разу таких не получал!

– Отлично. Уже иду!

Дамы ждали, допивая ароматный чай из тонких фарфоровых чашек. Увидев меня, Гвен порывисто встала.

– Дорогая! – Ее надушенная щека на мгновение прикоснулась к моей, обозначая поцелуй. – Как я рада, что наконец-то сюда выбралась! Прекрасная кухня, а десерты просто божественные! Я вас однозначно буду рекомендовать!

– Очень рада, что вам все понравилось! Я уже распорядилась подготовить для вас карточки постоянных клиентов.

Я выложила перед каждой элегантно оформленную карточку: золотисто-бежевый фон, название ресторана и номер, ничего лишнего. Очень вовремя их привезли сегодня. Спохватившись, я задала вопрос:

– Вы сказали о рекомендациях. Собственно, а кому нас можно рекомендовать?

Оказывается, ее величество королева Клотильда планировала провести благотворительную неделю в пользу бедных сирот. Предполагалось, что, пока высокие лорды со всего Бритвальда будут принимать участие в ежегодном Большом королевском совете, сопровождающие их дамы займутся непосредственно благотворительностью. В прошлые годы для этих целей занимали бальный зал городской ратуши. Но после того, как год назад дамы очень жаловались на неудобство использования небольшого, тесного и совершенно необорудованного для их важных целей здания ратуши, а мэр едва не получил инфаркт, оплачивая украшение и последующую уборку залов, коридоров и туалетных комнат, ее величество решила подыскать альтернативу. И Гвендолен специально пришла сегодня с двумя старшими фрейлинами, чтобы посмотреть, не подойдет ли «Олений рог» для этих высоких целей. Я быстро прикинула – ресторан придется для этого мероприятия полностью закрыть на неделю и еще несколько дней потом вычищать. Но раз мы все равно собирались расширяться, может быть, сделать второе помещение специально для этого благотворительного собрания? Возможно, мы успеем быстренько переделать тот самый соседний дом, который решили купить. Косметический ремонт в большом зале и нескольких подсобных помещениях, в туалетах и паре комнат для переговоров, а когда все мероприятие закончится, можно будет не спеша обустроить второе здание ресторана, соединить переходом с кухней. Нет, переход надо делать сразу – придворные дамы только изображают, будто клюют салатик, словно птички, а на самом деле едят очень даже хорошо. И еду с кухни нужно доставлять горячей. Словом, можно решить, если только все это не случится завтра.

– Мисс Файролл, а когда начало мероприятия? – спросила я.

– О, совсем скоро! Большой ежегодный совет традиционно начинается в Имболк.

То есть первого февраля. Можно было сто раз успеть все переделать, перестроить и привести к требуемому виду.

– Замечательно! Мы в «Оленьем роге», разумеется, не чужды благотворительности и с радостью примем у себя наших прекрасных и щедрых леди.

– Ах, госпожа фон Бекк, это замечательно! Я не удивлюсь, если наша главная дама-патронесса… – многозначительный взгляд ввысь и вздох, – захочет чуть позднее Самайна посетить ваше заведение, чтобы, так сказать, лично удостовериться, что все будет на высшем уровне.

Проводив Гвендолен и ее молчаливых спутниц в масках до экипажа, я зашла на кухню. Было уже далеко за полночь, и кухонная суета несколько утихла. Обычно в это время еду уже почти не заказывали, поэтому оставался только дежурный повар с некоторыми заготовками, ну и, разумеется, метрдотель, официанты и сомелье. Впрочем, сегодня, кажется, никакого спада не наметилось – плиты по-прежнему горели, мелькали ножи, и повара не протирали столы, а усердно продолжали их заляпывать.

Джонатан Шеффилд, метрдотель, стоял у качающейся двери в главный зал. Увидев меня, он помахал рукой:

– Лиза, я тебя сегодня еще не видел!

– Привет! Ты как?

– Да ужас! Восемьдесят процентов столов заполнены по предзаказу, время – половина первого, а у дверей очередь. И ребята с ног сбиваются, в таком режиме они долго не проработают. Надо брать еще официантов и кого-то мне в помощь и на замену, а то я тоже свалюсь.

– Ясно… Действительно, слишком хорошо – это уже плохо. Не горюй, придумаем что-нибудь. Пойду найду Норберта, надо все это решать.

28 сентября 2183 года

Соседний дом мы пошли смотреть на следующий же день с утра. Большой участок земли был изрядно запущен – там, где когда-то благоухал цветник, росли крапива и сныть, старые плодовые деревья не были ни побелены, ни обрезаны. Дорожки, когда-то причудливо выложенные керамической плиткой, почти полностью заросли травой. К счастью, дождя не было уже три дня, и мои высокие ботинки из нежной светло-синей лайки не промокли.

– Давно дом пустует? – тихо спросил Норберт у господина Краухорна, немолодого гнома, представлявшего агентство недвижимости.

Говорить в этом саду громко было решительно невозможно.

– К нам последний владелец обратился три года назад, но и до этого здесь никто не жил… э-э-э… Я точно не знаю, сколько. Наше агентство занимается его продажей с года рождения младшей принцессы.

Ого! Младшей принцессе скоро исполнится десять! Давненько этот особняк пустовал. Интересно, почему бы это? Господин Краухорн тростью смахнул с крыльца слой желтых листьев и выудил из кармана длинного многослойного старомодного плаща большой ключ. Кстати, трость у него была потрясающая: из черного дерева с какими-то наплывами, а набалдашник серебряный, в виде медвежьей головы. Не удивлюсь, если он отвинчивается и трость превращается в шпагу или кинжал. Или там внутри фляжка с чем-нибудь бодрящим, специально для осеннего дня. О, придумала! Нужно будет поискать что-то похожее для подарка Норберту на день рождения. Он ведь уже скоро. До января осталось всего-то каких-то три месяца.

Дверь отворилась, разумеется, неохотно и с протяжным скрипом.

– И что мы знаем, господин Краухорн, о причинах того, почему прекрасный дом с большим садом в самом центре Люнденвика оказался заброшенным на долгие годы? – продолжил расспросы Норберт. Надо же, он просто снял этот вопрос у меня с языка.

– Ну… – гном мялся.

– Да ничего он вам не скажет! – неожиданно вмешался в разговор новый голос – ленивый и несколько ехидный баритон. – Зачем же ему клиентов отпугивать, он ведь с вас рассчитывает хорошие денежки получить.

Обладатель его стоял на красивой, когда-то белой лестнице, двумя изогнутыми крыльями спускающейся со второго этажа в большой холл. Он был довольно молодой, лет тридцати, в старомодном длинном сюртуке и белых панталонах, с бакенбардами и моноклем. Святая Эрменджильда, да это же призрак! Сквозь него прекрасно были видны перила лестницы! Я схватилась за медальон любимой святой. А призрак продолжал:

– Милейший господин Краухорн сюда уже десяток покупателей приводил и отчего-то никого заранее не предупреждал, что дом уже занят! – Еще покачавшись над лестницей, он поплыл вниз.

– Хм! Дом занят лично вами? Или у вас здесь есть компания? – Норберт совершенно не был напуган появлением бесплотного собеседника, наоборот, рассматривал его с большим интересом.

Да и я, признаться, успокоилась и перестала мысленно взывать к святой. Тем более, что в нашем пантеоне святая Эрменджильда отвечала вовсе не за экзорцизм, а за любовь и семейное счастье.

– Ну вот еще – компания! – фыркнул призрак. – От них всех толку никакого, только шум, стоны, причитания. Появляются в каких-то отрепьях, собственные головы под мышкой таскают. Цепями еще любят погреметь. А я, между прочим, маркиз в восьмом поколении!

– Предположим, теперь уже действующим должен быть ваш преемник, маркиз в девятом поколении. А вы, так сказать, оставили сцену, – вежливо уточнила я.

– Тут вы правы. – Призрак слегка приуныл. – Да и преемника никакого нету…

– А вы что же… совсем его не боитесь? – отмер наконец господин Краухорн.

– Нет. – Мы с Норбертом одновременно покачали головами, и я продолжила: – А зачем бояться? Вполне приличный призрак. Не воет, не бросается на визитеров, не пророчит неприятности, не гремит цепями. Ну, поговорить любит, так а кто же не любит?

Призрак одобрительно кивал.

– В кои-то веки Краухорн серьезных покупателей привел! – воскликнул он и подлетел поближе. Его полупрозрачная рука протянулась для пожатия к Норберту, и он представился: – Маркиз Делиньер, к вашим услугам.

– Норберт Редфилд, барон Трогайн. А это госпожа Лиза фон Бекк.

Я протянула маркизу руку, и он склонился к ней для поцелуя. Призрачные губы холодили кожу запястья.

– Ну что же, господа и дама! – воскликнул Делиньер, когда церемония знакомства завершилась. – Прошу в дом. Полагаю, разговаривать в кабинете нам будет удобнее всего.

Он полетел над лестницей впереди нас. Покосившись на Норберта, я щелкнула пальцами и создала голубой светильник. Фигура призрака не растворилась в ярком свете, а, наоборот, уплотнилась и стала чуть материальнее.

В кабинете было так же темно, как и на нижнем этаже. Норберт спросил позволения призрачного хозяина и раздвинул тяжелые шторы. Упавшие с них пласты пыли я развеяла формулой магической уборки, затем оглянулась вокруг и решительно применила то же заклинание к высоким кожаным креслам, что стояли возле резного письменного стола из красного дерева.

– Теперь можно и сесть, – удовлетворенно сказал призрак. – Прошу прощения, но в моем нынешнем состоянии я не способен нанять прислугу, чтобы поддерживать должный порядок в доме.

– Мы понимаем вас, – кивнул головой Норберт. – Так вы являетесь… являлись владельцем особняка?

– Являлся, – неохотно протянул призрак. – А потом, знаете ли, неудачная дуэль, меня ранили… Любовница моя обиделась, что не из-за нее дуэлировали, и того… завершила дело. Мною же подаренным стилетом, дрянь такая! А чего бы было из-за нее драться, если я ее уже бросать собирался? Прямых потомков у меня не было, родни не нашлось, дом купил какой-то прощелыга, потом вскоре перепродал. Так тут жить никто и не смог, боялись все. Скажите, кстати, а какой сейчас год?

– Две тысячи сто восемьдесят третий от Открытия Дорог, – ответил Норберт.

– Ага. Вот сорок два года и боялись.

– Немало, – сухо сказала я. – Смотрю, вы тут повеселились.

– Да какое уж веселье! Над первой дурой, которая завизжала как резаная, я посмеялся. Пятая была скучна. А пятидесятую даже толком пугать поленился.

– Хорошо, маркиз, давайте вернемся все же к делам сегодняшним, – призвал нас к порядку Норберт.

– Господа, а может быть, вы тут без меня договоритесь? Я завтра к вам, господин Редфилд, в кабинет подойду? – возник из пыли гном.

– Да, пожалуй, это будет гораздо удобнее. Идите, господин Краухорн, и обсудите со своим руководством вопрос существенного снижения стоимости дома с привидением, в котором уже сорок лет никто не живет!

Господин Краухорн исчез: просто испарился не хуже, чем привидение.

– Итак, маркиз?

– Итак, барон? – Призрак расположился в кресле и, судя по всему, чувствовал себя превосходно. – Знаете, если дом будет принадлежать вам, я, пожалуй, постараюсь не пугать служанок. Разве что самых юных, они так прелестно пунцовеют и мелодично попискивают!

– Знаете, дорогой мой, – ответила я, – если особняк будет принадлежать НАМ, то проще будет провести обряд экзорцизма, чем успокаивать служанок. Тем более, что покупаем мы его не для проживания.

– Экзорцизма! – Призрак взвился над поверхностью стола так, что мне показалось – даже шторы качнулись. – Нет, давайте уж лучше договариваться!

– А вы сумеете? – вступил Норберт. – Я имею в виду – вы сумеете удержаться от того, чтобы пугать юных, гм, служанок?

Боюсь, против нас двоих у бедняги бывшего маркиза не было шансов. Он застонал, узнав, что в доме будет ресторан, побледнел и стал почти совсем прозрачным, когда ему сообщили о королевской благотворительной неделе, и возопил, вздымая к небу кулаки, после известия о немедленном начале ремонта и переделки здания.

– Слушайте, Делиньер, а вы можете находиться только в этом доме? Или сумеете, например, заглянуть в соседний? – неожиданно спросил Норберт.

– Смогу, конечно. На что там смотреть-то? Как у вас по кухне поварята мечутся? Приватных кабинетов вы не держите… – буркнул маркиз.

– А как вам понравится такое предложение: стать у нас негласным начальником службы наблюдения и безопасности?

Мы с призраком переглянулись и посмотрели на Норберта с немым изумлением. Святая Бригитта, какое изящное решение проблемы!

– Подумайте, какую форму оплаты вы бы хотели получить? – продолжал Норберт. – Будете каждый день появляться у меня в кабинете, когда там только я и госпожа фон Бекк, о времени договоримся. Ограничения будут минимальные – понятное дело, персонал и гостей не пугать, посторонним не показываться.

– Кроме особо оговоренных случаев, – подхватила я. – И договор с клятвой посмертием. Я правильно понимаю, что такую клятву невозможно нарушить, в противном случае душа уходит из колеса перерождений?

– Вы… вы меня ошарашили. Я не знаю… Сорок лет после смерти я никому не был нужен. Если правду говорить, я и при жизни никому особо нужен не был, кроме нянюшки, а она умерла, когда мне было девятнадцать, – пробормотал маркиз.

– Ну, подумайте, – заключил Норберт. – В конце концов, можете и не работать на нас, просто сидеть тихо.

– Нет-нет, я согласен! И на договор тоже. Вы правы, клятву посмертием я нарушить не смогу. А плату… насчет платы тоже уже решил. Во-первых, поставьте мне надгробие. Могила на городском кладбище, в четвертом квадрате, захоронение номер девятнадцать. Там даже плиты нет, некому было класть.

– Принимается, сделаем. Еще что-то?

– Два раза в году – заупокойную службу именем Творца. В день рождения и в день смерти, даты скажу.

– Тоже принимается. А заупокойная служба не развоплотит вас?

– Постепенно развоплотит, – ответила я вместо разволновавшегося призрака; мне даже показалось, что он утирал слезы, хотя какие уж слезы у бесплотного существа. – Но это будет так нескоро, что нас с тобой уже не должно будет волновать.

– И последнее. – Призрак помялся. – Вы дадите мне разрешение иногда кого-то напугать. Согласованно с вами, а? Ну, все-таки я так люблю пошалить!

30 сентября 2183 года

Понедельник, выходной день в ресторане. Можно было спать хоть до вечера. Хоть до завтра! Почему-то именно по понедельникам я просыпалась не позднее десяти. Кому-то могли показаться смешными мои ламентации, вот только до дому я добралась в четыре часа утра, то есть меньше шести часов назад… Повертевшись в кровати, я поняла, что легкокрылый Морфеус, бог сновидений древних латинян, упорхнул от меня надолго. Вздохнула и встала. На сегодня у меня было намечены важные дела: перебрать гардеробную, отдать в чистку летние вещи и достать теплые. Вдумчиво подойдя к процессу, я начала с того, что выложила отдельными стопками юбки, брюки, рубашки и джемперы и начала сортировку. Ровно в тот момент, когда меня осенило вдохновение и кучи одежды начали перемешиваться, просигналил коммуникатор. Помянув Темного и его приспешников, я ответила и с удивлением увидела на экране лицо нашего сомелье Бернара Лакомба. Был он как-то непривычно бледен.

– Лиза, здравствуй, – сказал Бернар. – Ты прости, что беспокою в выходной, но тут такое дело… я ногу сломал.

– Ой. – Я села на пол. – Бедняга! Как тебя угораздило? Ты в клинике?

– Да, в госпитале Портланд. Представляешь, споткнулся на лестнице, когда спускался в Нижний город. Там фонарь погас, а я засмотрелся, красиво ведь – излучина реки, звезды… Поскользнулся на мокром кленовом листе и вот…

Да уж, бедный наш романтичный сомелье! Небось стихи сочинял, глядя на ночной Люнденвик и плавные изгибы Темзы в лунном свете.

– Серьезный перелом? – спросила я сочувственно.

– Место очень уж неудобное. Лодыжка и, как сказали медики, сломаны обе косточки. Тут вот в чем беда. – Он замялся. – Меня предупредили, что я выхожу из строя на две недели, не меньше.

Я присвистнула. Да, это могло стать проблемой… Фред все еще не пришел в себя, а теперь мы и сомелье лишились. Значит, прахом шли идеи насчет закупки вина на аукционах и в хозяйствах.

– Нет-нет, – заторопился Бернар, – ты не думай, в ресторан-то я смогу прийти уже через три дня! Говорю же, сейчас придет маг-медик, перелом он срастит. Мне главное какое-то время ногу сильно не нагружать и на физиотерапию вовремя ходить. Но мы с Норбертом говорили о поездке в Галлию за вином, вот это уже никак не получится.

Пожелав ему скорейшего выздоровления, я отключила коммуникатор и тяжело вздохнула, глядя на разложенные вещи. Вот готова была поспорить с кем угодно на десять дукатов против гнилого яблока, что в Галлию придется ехать мне! И как в воду глядела: не успела я заполнить летними вещами сумку с пометкой «для чистки», как объявился Норберт. Экран коммуникатора отразил его сосредоточенное лицо и сдвинутые брови.

– Ты с Бернаром уже говорила? – спросил он без лишних предисловий.

Мне пришлось сознаться, и Норберт продолжил:

– Как-то надо решать ситуацию с вином. А если учесть, что мы запланировали новый погреб…

– Не в том дело, что новый, – перебила я. – Беда в том, что мы хотели его расширить, значит, и винный лист нужно расширять.

– Знаешь что… Ты не будешь возражать, если я к тебе через полтора-два часа заеду?

Окинув взглядом пейзаж после битвы, я утвердительно кивнула:

– Давай. Я тут как раз… кое-что доделаю.

Явившись, Норберт попросил чаю. Я откопала в шкафу коробку с печеньем, достала банку персикового джема и села напротив.

– Рассказывай, что придумал.

– Значит, смотри. – Жестом фокусника он откуда-то достал расчерченный лист бумаги. – Это план нового винного погреба. Здесь четыре зоны: самая большая для вина, поменьше для шампанского и игристых и две небольшие: для келимаса и шерри.

– Шерри-то откуда, мы его никогда и не предлагали.

– А теперь надо. – Для убедительности он постучал пальцем по квадратику на листе, обозначавшему малое хранилище. – Дамы любят шерри. Светские дамы – в особенности. И если вино мы можем заказать без дегустации, у проверенных поставщиков, то вот с этим напитком для нас все неясно.

– Хорошо, и что ты предлагаешь?

– Я предлагаю тебе отправиться в золотой треугольник Андалусии. Ты только послушай, как звучит! Херес-де-ла-Фронтера, Пуэрто-де-Санта-Мария и Санлукар-де-Баррамеда.

1 октября 2183 года

На въезде в Херес-де-ла-Фронтера меня встретил мраморный памятник лошади. Мой вопрос распахнул врата, и в течение следующего получаса, пока экипаж пробирался по узким улицам средневекового города, местный гид рассказывал о Королевской школе верховой езды, лошадях породы cartujanos, конном балете… Закончил он тем, что, бормоча, сделал пометку в ежедневнике, буквально распухшем от листов, записок и вкладок, и сообщил, аж светясь от удовольствия:

– Завтра, сеньорита, вы увидите представление. Они проходят по вторникам и четвергам вот уже триста с лишним лет.

– Но сеньор Бенитес, я здесь вообще-то по делу!

– Пф! – Он сделал правой рукой непередаваемый жест, долженствующий обозначать презрение. – Ни одним делом не занимаются круглосуточно. А уж херес и вовсе не терпит суеты и торопливости, все должно быть по правилам.

Последнее слово было так выразительно подчеркнуто, что у меня не осталось сомнений: кто-кто, а сеньор Бенитес точно знал, какое расписание будет правильным для залетевшей сюда бритвальдской птички.

В отеле я просмотрела листок, врученный мне гидом, застонала и упала в кресло. После полутора суток в дирижабле и двух часов в экипаже мне предлагалось уже через сорок минут быть в лобби отеля, чтобы начать дегустации. К слову, на три запланированных дня пребывания дегустаций было назначено шесть. Вот точно, к возвращению в Люнденвик я или сопьюсь, или буду знать о хересе столько, что смогу легко отличить не только амонтильядо от palo cortado, но и год урожая с ходу определить.

Семья Гонсалес Биасс занималась производством хереса уже более трехсот лет, с 1835 года. Сейчас во главе фирмы стоял представитель четырнадцатого поколения – сеньор Мануэль. Хотя ему было сильно за девяносто, выпускать из рук рычаги управления огромным хозяйством он не собирался. Магии в роду не было ни капли, так что срок жизни у членов семьи был, как и у всех обычных людей, лет сто – сто двадцать. Зато у них был Дар: настоящий Гонсалес Биасс вне зависимости от возраста, образования и физического состояния чувствовал жизнь хереса так, как любой из нас чувствует собственные руку или ухо. Наследницей старого Мануэля должна была стать его правнучка Исабель; именно она вела меня сейчас среди рядов бочек и певучим голосом, сбиваясь иной раз со всеобщего на словечки из местного диалекта, рассказывала о том, как же делалось это обыкновенное волшебство.

– А вот здесь, – голос девушки разносился под высокими сводами подвала, – хранятся именные бочки. Вот этот oloroso был заложен в год рождения короля Фернандо V, и открыть бочку может только он сам, когда сочтет, что наступил достаточно торжественный момент.

– То есть этому хересу больше ста лет? – прикинула я возраст правящего монарха Спаньи.

– Сто двенадцать, – сказала Исабель.

– И что считается подходящим моментом для открытия бочки?

– Ну, например, король Владислав VI свою истребовал и открыл, когда отрекся от трона и передал корону сыну. Говорят, бочонок он три месяца допивал в охотничьем замке Ягеллонов вместе с соратниками, а потом уехал путешествовать по Сиаму и Чине. Инкогнито. Уже лет восемь путешествует.

– Я слышала, что его кто-то видел монахом в Джоканге, – задумчиво сказала я, проводя пальцем по обручам бочки, на которой было выжжено имя лорда Спенсера-Черчилля.

– Да-да, – кивнула Исабель. – Этот бочонок был заложен, когда он остановил Малакандскую бойню в тысяча девятьсот первом. И поскольку Великий Канцлер был убит сорок семь лет назад, этот бочонок никогда не будет вскрыт. Он мог завещать его семье, но… не стал.

Мы помолчали, отдавая дань памяти самому неоднозначному из политиков Бритвальда. Потом Исабель улыбнулась и потянула меня за рукав.

– Пойдем, я покажу еще кое-что…

На полу между пирамидами бочек стоял высокий фужер на длинной ножке; к нему была прислонена маленькая, совсем игрушечная лестница. На две трети он был заполнен светло-золотистой жидкостью.

– И кто приходит пить из этого сосуда? – спросила я с любопытством. – Домовые гоблины?

– Мыши, – ответила девушка, улыбаясь. – Здесь живет мышиное семейство, дедушка велел каждый день для них наливать в этот бокал мансанилью.

– С ума сойти, – искренне сказала я.

– Вот теперь вы готовы для того, чтобы начать пробовать херес!

Исабель повела меня наверх, в первый зал, где на пустых бочках уже была расстелена белая скатерть и расставлены бокалы. Компанию в дегустации мне составили еще два покупателя, такие же неофиты в изучении этого аристократического напитка, как и я.

В отель я возвращалась впечатленная и изрядно осоловевшая. Нет, на сегодня больше никаких дегустаций! Да и сеньорита Гонсалес Биасс, наследница империи, просмотрев мою программу, твердой рукой вычеркнула из нее многое. В том числе назначенный на вечер ужин с хересом и фламенко.

– Завтра вы идете на шоу наших лошадей, – сказала она, возвращая мне исчерканный листок. – Я тоже приду, очень люблю эти танцы, они дают такую энергию! Сядем в нашей ложе – это лучшие места в зале, если не считать королевских кресел. Советую сегодня легко поужинать и лечь пораньше, а с утра прогуляться… Куда бы?

Она задумалась, и я поспешила спросить:

– Говорят, у вас потрясающий собор, посвященный Единому. Это далеко от отеля?

– О, прекрасная мысль! Я пришлю младшего брата, он у нас историк. – В голосе Исабель звучала гордость. – Фернандо покажет вам собор Святого Дионисия, церковь Великой Матери – там выдающиеся мозаики – и еще, пожалуй, мавританскую крепость Альмохадов. А к полудню привезет вас к Школе верховой езды, я буду ждать там. Договорились?

Могла ли я не согласиться? А что программа сеньора Бенитеса отправилась к Темному, так это было даже и лучше.

2 октября 2183 года

Вот странно: вроде бы и ужин был легкий, и окно моей комнаты выходило в тихий сад, а спала я плохо. Просыпалась, вертелась и, стоило забыться, смотрела какие-то тягучие, занудные страшилки. Уже под утро, вынырнув из очередного скучнейшего кошмара, я встала, умылась прохладной водой и распахнула створки окна. Солнце еще только собиралось вставать, ночная тьма чуть посерела, но прямо возле моего подоконника на ветке апельсинового дерева устроилась небольшая серенькая пичуга и принялась самозабвенно петь. Скрип створки ее не напугал, она лишь перелетела чуть подальше и продолжила концерт. Я глубоко вздохнула: воздух пах лимонами, розами, какой-то пряной травой… Улыбнувшись, я снова улеглась и заснула крепко и без сновидений.

Юный Фернандо, на вид – мальчишка лет шестнадцати, и в самом деле оказался знающим историком. Рассказывал он интересно, так что даже у меня в голове осталось много фактов и легенд о городе, его жителях и событиях, происходивших с ними на протяжении последних двух тысяч лет. Я накупила кучу альбомов с объемными магоснимками крепости, собора, святилища Великой Матери, рынка, часовой башни, конного памятника маркизу Собремонте де Риве́ра-и-Орбане́ха, городского розария… В конце концов, сырым и холодным февральским вечером в Люнденвике будет здорово, сидя у камина, вспомнить жаркий город в Спанье.

В полдень, минута в минуту, мы с Фернандо стояли у ажурных кованых ворот Королевской школы верховой езды. Долго ждать не пришлось: экипаж Исабель подъехал практически одновременно с нами. Историк семьи Гонсалес Биасс, вообще-то, должен был отправиться делать уроки, но его умоляющие глаза смягчили суровое сердце старшей сестры, и в ворота мы вошли втроем. Сопровождающий от школы, стройный невысокий молодой человек, представившийся Армандо, провел нас по прекрасному саду к конюшням и познакомил с несколькими лошадьми, которые не участвовали в сегодняшнем представлении.

– Вот это Монхе Грис, Серый Монах, – он протянул на ладони кусок морковки, и конь серебристой масти аккуратно взял ее губами. – Монхе приболел сегодня, поэтому танцевать не будет. Он знает об этом. И огорчен.

Не знаю уж, как Армандо понял, что конь огорчен. Наверное, нужно хорошо знать лошадей, чтобы различать их настроение. Дальше нам показали Белую Розу, которая со дня на день должна была ожеребиться, Кабальеро и еще пару лошадей. Все они были явно одной породы: светлой масти, не очень высокие, какие-то округлые, с пышными длинными гривами и хвостами. А уж расчесаны эти хвосты были так, что я даже позавидовала слегка. Колокол, обозначавший первый звонок к началу представления, оторвал Армандо от любезничанья с соловой кобылкой, которая, как он сообщил, предпочитала не морковку, а яблоки, и повел нас к желто-белому зданию, арене Picadero. Шумная толпа влилась под высокие своды зала, расселась и замолчала. Под звуки классического марша началось представление. Я долго буду помнить эту картину: золотой песок арены, испятнанный солнечным светом, всадники в старомодных камзолах, музыка и танец. Потому что лошади не просто мчались по кругу, как в обычном цирке – они и в самом деле танцевали, выплетая ногами пассажи, пируэты, пиаффе и испанский шаг. Всадников сменили вакерос, которые вели четвероногих партнеров в поводу, и те исполняли такие невероятные прыжки, что у меня, кажется, рот открылся от изумления. Потом появились упряжки – парные, тройки и даже четверики, которые умудрялись выписывать круги и зигзаги все на той же совсем небольшой арене. Словом, я была совершенно потрясена. Спутники мои, хотя и видели представление не в первый и не в двадцать первый раз, точно так же кричали, аплодировали и стонали от восторга. После того, как на арену вышли сразу десять лошадей, исполнивших фигурную смену ног, шоу завершилось, и Исабель повела нас знакомиться с его звездами.

Экипаж затормозил возле входа в хранилище, где вчера я дегустировала херес под руководством Исабель. Она таинственным голосом сказала:

– Вчера вы просто попробовали, чем мы занимаемся, а сегодня пройдете на шаг дальше. Сегодня торжественный день: наши работники будут переливать одну часть вина из солер в бутылки. Вторая пойдет в криадеры.

«Ага, – постаралась я вспомнить вчерашние уроки. – Солеры – это бочки со старым хересом, которому больше трех лет, они стоят в нижнем ряду. А криадеры содержат молодое вино, это верхние ряды». Кивнув, я спросила:

– Могу помочь? И… может быть, перейдем на «ты»?

– Можешь! – Исабель сунула мне в руки карманный компьютер, где на экране светилась пустыми графами расчерченная таблица. – Будешь вносить номера бочек и цифровые характеристики вина и флера по каждой из них. А сейчас тихо, дедушка идет!

Сеньор Мануэль Гонсалес Биасс не выглядел на девяносто с лишним. Нисколько не сгорбилась его фигура под грузом лет, плечи оставались широкими, а взгляд – ясным. Такое бывает с магами, у них разобрать возраст чаще всего невозможно. Но этот человек магом не был. Собравшиеся в первом зале хранилища работники компании затихли, и стало слышно, как стучала по крыше ветка платана.

– Ну, – сказал сеньор Мануэль, осмотрев свое воинство, – все знают, что делать.

Он не глядя протянул руку вправо, и кто-то вложил в нее штопор, как хирургу на операции подают скальпель или зажим. Острие вонзилось в пробку первой солеры. Золотая струя потекла в подставленный кувшин. Ассистент за спиной хозяина вернул пробку на место, а сеньор Мануэль разлил вино из кувшина по подставленным стаканам и первым смочил в нем пышные белые усы. Досталась пара глотков хереса и мне. Не сказала бы, что это был такой уж волшебный напиток: ему предстояло пройти купаж, отстояться в бутылке и проделать еще какие-то таинственные вещи, чтобы стать тем самым шерри, который светские дамы Бритвальда предпочитали всем прочим спиртосодержащим жидкостям.

Исабель подтолкнула меня под руку и назвала первую цифру. Работа пошла. Через два часа я заполнила последнюю графу в таблице и выдохнула.

– А ты думала, мы бездельничаем? – усмехнулась Исабель.

– Ни в коем случае, – сказала я искренне. – Вот приедешь в Люнденвик, поставлю тебя растирать в ступке смесь для королевской оленины, тогда сравняемся.

– Договорились! А теперь пойдем на капитанский мостик. – И, не дожидаясь ответа, Исабель направилась к винтовой лестнице в углу. Чугунные ступени, украшенные виноградными гроздьями, привели нас в круглую комнату со стеклянными стенами и полом. Отсюда можно было наблюдать за всем, что происходило в четырех хранилищах, над которыми комната парила. Конечно, подвалы оставались вне зоны видимости, но сегодня туда и не было доступа, все события происходили наверху.

Сеньор Мануэль оторвался от экрана компьютера и сказал правнучке:

– На всякий случай пометь, что нужно будет через три месяца проверить солеры в ряду «Л», с тридцать седьмой по пятьдесят вторую. Какой-то там флор малоактивный.

– Да, дедушка, – Исабель в самом деле сделала пометку в блокноте, с которым не расставалась. – Познакомься, пожалуйста, наша гостья из Люнденвика Лиза фон Бекк. Она представляет ресторан «Олений рог».

– Рад встрече, – мужчина крепко пожал мне руку.

Тем временем справа внизу началась беготня. С капитанского мостика видна была, разумеется, только часть огромного зала, и то, что происходило в ней, не вписывалось в сегодняшние события. Заметили суету и хозяева. Сеньор Мануэль нажал на клавишу интеркома и спросил:

– Пабло, что там у вас?

Неведомый Пабло не откликнулся, через динамик слышны были только чьи-то рыдания.

– Я посмотрю, – поспешно сказала Исабель и пошла к лестнице. Я бросилась за ней. – Странно, в третьем хранилище сегодня и быть никого не должно. Тамошние солеры только месяц как открывали, они не дозрели еще.

Широкие двери зала были распахнуты настежь, а дальше, примерно возле тех самых именных бочек, о которых мне вчера рассказывали, толпились люди в форменных комбинезонах. Одна из женщин в толпе тихо всхлипывала.

– Что случилось? – В голосе Исабель звучала властность.

Люди расступились. За рядом бочек мы увидели мужчину, лежавшего ничком. Что-то в его позе говорило, что он мертв.

– Сеньорита, там… мастер Макхиран. Мертвый, – вышел вперед один из работников постарше.

– Медиков вызвали? – Исабель склонилась над телом. – Давно его нашли?

– Так… нет, не звонил никто пока. Нашли вот только, минут десять прошло.

– Ну так вызывайте магов-медиков! – Исабель распрямилась, и я увидела, что она побледнела.

Я тоже нагнулась к трупу, а потом присела рядом на корточки. Мужчина лежал на животе, лицо его было повернуто вправо. Судя по характерным приметам, он был полуорком. Его оливковая кожа стала синевато-серой, а в уголке губ я увидела розоватую пену. Запах миндаля чувствовался даже на расстоянии, так что можно было не гадать, что послужило причиной смерти.

– Исабель, – позвала я негромко и подошла к ней. – Надо вызывать городскую стражу, это отравление цианидом. Боюсь, его убили.

– Вот тьма, – шепотом выругалась она. – Его-то за что?

Что-то еще беспокоило меня, и я вернулась к телу. Какой-то запах, не миндаль, другой. Апельсиновая цедра и имбирь? Ну да, точно, именно они. Очень слабый аромат, на грани исчезновения; если бы не Дар, я бы и не заметила. Это были не духи и не крем. Скорее, какая-то приправа к мясу. Интересно…

Стража приехала едва ли не раньше медиков. Впрочем, это и не удивительно: в Херес-де-ла-Фронтера не было предприятия важнее, чем бодега Гонсалес Биасс, которая делала половину городского бюджета. Следователь, примерно мой ровесник, назвавшийся капитаном Хосе Риарио Лопесом, внимательно осмотрел покойного и карандашом сделал в блокноте набросок, даже, я бы сказала, вполне приличный рисунок.

– Магоснимки вы не будете делать? – поинтересовалась я.

– Будем, конечно, но я для себя всегда еще и зарисовываю, – пожал он плечами. – Итак, кто обнаружил тело?

Немолодой мужчина поднял руку, как в школе:

– Я…

– Ваши имя и должность?

– Остин Лейк, сеньор капитан. Я старший дегустатор.

– Слушаю вас, сеньор Лейк.

Ничего нового старший дегустатор не рассказал: третье хранилище сегодня не использовалось и там никого не должно было быть. Однако в какой-то момент Лейк увидел, что в глубине зала, за пирамидами бочек, мелькал огонек магического фонарика. Толком ничего было не разглядеть, какие-то тени, но мужчина забеспокоился и отправился проверять, в чем дело. Пока он ходил к пульту, чтобы включить полное освещение и взять ключ, огонек погас.

– Сигнализация показывала, что ни одна из бочек не была тронута, и я слегка успокоился. Подумал, может, померещился мне свет, очень уж он был… призрачный. Но решил на всякий случай проверить. Прошел до конца зала, а здесь…

Помрачнев еще больше, он кивнул в сторону мертвого тела, к которому старался не поворачиваться. Тем временем медики продолжали выполнять свою работу. Один из них подозвал капитала и что-то негромко ему сказал. Тот повернулся и окинул взглядом толпу, потом посмотрел на меня в упор и знаком предложил отойти подальше:

– Сеньорита…

– Лиза фон Бекк, – представилась я. – Проживаю в Люнденвике, работаю в ресторане «Олений рог».

– Повар? – спросил он заинтересованно.

– Предполагаю, что вы сегодня не обедали, капитан, – усмехнулась я. – Нет, я специалист по пряностям. По ряду причин именно мне пришлось ехать сюда, чтобы подписать контракт на поставку хереса.

– Не только не обедал, но даже и не завтракал. – Капитан потер нос. – Итак, сеньорита фон Бекк, именно вы, в силу ваших особых способностей, предположили отравление цианидом.

– Запах горького миндаля чувствовался очень отчетливо. И на губах была пена…

– А еще какие-то наблюдения?

– Хм… Еще я ощутила очень слабый аромат цедры апельсина и свежего имбиря. Скорее всего, это была приправа, что-то, что человек ел совсем недавно.

За плечом капитана уже какое-то время стоял молодой человек в белом халате. Эксперт, наверное, медики-то ходили в зеленом. Он что-то тихо сказал следователю и протянул прозрачный пакет, в котором лежало несколько волокон ткани.

– Если я не ошибаюсь, это нити от здешней форменной одежды? – спросил у меня капитан, демонстрируя содержимое пакета.

Там лежали три или четыре тонких нити серо-голубого цвета.

– По-моему, да. Во всяком случае, нетрудно заметить, что цвет совпадает, – ответила я, возвращая улику. – И где это было?

– На крайней именной бочке задралась крохотная щепка, – ответил эксперт. – Наш убийца задел ее, нитка и зацепилась…

Капитан вернулся к остальным и продолжил опрос свидетелей.

– Прошу вас, сеньора… – Риарио Лопес указал на женщину, ту самую, что плакала, когда мы вошли.

Имя, фамилия и должность этой работницы пролетели мимо меня, но следующей частью беседы я заинтересовалась:

– Давно ли работал здесь покойный?

– Месяца три-четыре, наверное. – Уже успокоившаяся свидетельница задумалась. – Да, в начале июня он пришел.

– Откуда?

– Говорил, что проработал несколько лет в Санлукар-де-Баррамеда, на винодельне «Лас Паломас», а сюда к жене переехал…

– Да не был Макхиран женат, – перебил рассказчицу голос из толпы, и вперед вышел седой как лунь человек. – Я как-то домой к нему заходил, так в такой дыре ни одна женщина бы жить не стала. Сарай дощатый, вместо кровати – мешок с тряпками на голой земле…

– Что, так мало он зарабатывал? – Капитан был удивлен.

– Это конфиденциальная информация, – включилась в разговор Исабель. – Я потом дам вам все ведомости, а пока могу сказать, что нормальный у него был заработок, не хуже, чем у всех.

– Интересно… Надо будет покопаться, – пробормотал Риарио Лопес. – Хорошо, а как к Макхирану здесь относились?

Работники переглянулись, но отвечать никто не спешил.

«Интересно, – повторила я мысленно вслед за капитаном. – Похоже, покойник не был любимцем». Мне все не давала покоя потерявшаяся мысль, хвостик которой соблазнительно маячил где-то перед носом. Что-то такое я увидела или услышала в тот момент, когда было названо имя покойного мастера.

Макхиран.

Кому-то могло показаться, что эта фамилия кельтская, откуда-нибудь из Клакаманншира или Эрина. На самом деле, фамилия хотя и редкая, но характерна для орков из внутренней Степи. Точно знаю, поскольку в какой-то момент помогала брату писать реферат по орочьим именам…

Ладно, это на самом деле не имеет значения. Так что же привлекло мое внимание? Звук? Движение? Я закрыла глаза, пытаясь восстановить сцену перед мысленным взором, но безуспешно: Исабель расплакалась, и я, обняв ее, стала утешать. Капитан стражи записал имена всех присутствовавших, попросил никуда не уезжать до окончания следствия и ушел. Поймав его в дверях, я поинтересовалась:

– У меня билет на дирижабль на вечер субботы. Как быть?

– Полагаю, мы сможем отпустить вас, сеньорита, – вежливо сказал он и ушел.

В номере отеля я налила себе ванну погорячее, добавила каплю эфирного масла с ароматом земляники и свежескошенной травы и погрузилась так, чтобы опустить в воду затылок. Голова болела нестерпимо, будто большой колокол собора Святого Дионисия поселился где-то между правым ухом и затылком и бил не переставая. Впрочем, горячая ванна и запахи сделали свое дело: колокольный звон слегка утих, доносился будто через подушку. Я вновь попыталась представить третье хранилище. Тело на полу, вокруг молчаливая толпа в форменных комбинезонах, плачущая женщина зажимает ладонью рот… Мужской голос где-то почти за кадром сцены, неприятный, дребезжащий: «Получил свое, зеленошкурый?»

Я села в ванне, расплескав воду на пол. Вот оно! Получается, что Макхирана не просто не любили в компании, кто-то был рад его смерти. Мужчина. Стоял далеко, где-то возле запасного выхода из хранилища. Конечно, никто не запомнил, кто и где находился в этот момент, но, может быть, система безопасности сохранила мгновенный снимок? Надо будет завтра спросить у Исабель, есть ли в ней такая функция.

И еще очень интересно, почему покойный уехал из Санлукара, если он действительно там жил? А еще – почему пришел работать в «Гонсалес Биасс» и кто его порекомендовал? Потому что я готова поспорить на сто дукатов против прошлогоднего кочана капусты: в эту компанию с улицы никто работать не приходит. Я вытерлась, закуталась в пушистый халат, ликвидировала лужу на полу и включила карманный компьютер. Знаю я себя, сейчас кажется, что все запомнила, а завтра от разумных мыслей и блестящих идей останутся только обрывки. Итак, прошлое убитого и его связи в компании – это раз. Далее, картинка с места события – это два. Кстати, капитан что-то рисовал в блокноте. Может, он зарисовал и толпу вокруг трупа? И вообще, было бы интересно посмотреть схему хранилища: именные бочки я помню, но там же есть и обычные, те, что в дальнейшем будут использоваться.

Сквозь настежь открытые окна давно уже доносились какие-то звуки, но только теперь я обратила на них внимание. На площади играла гитара и раздавалось ритмичное прищелкивание. Кастаньеты? Вот тьма, там же танцевали фанданго, а я чуть не пропустила! Гитара звучала медленно, движения танцующей пары тоже были плавными, но напряженными. Вот девушка взмахнула длинными оборками красной юбки и притопнула каблучками, мужчина отступил на шаг. Обратное движение, щелчки кастаньет, теперь наступал мужчина. Музыка вдруг прервалась, танцоры замерли, только пощелкивали пальцами. И снова обрушился водопад звуков, продолжая фанданго. Темп нарастал, отбиваемый каблуками и кастаньетами ритм звал туда, на площадь, присоединиться к танцу.

Гитара замолчала. Девушка повернулась к партнеру, что-то сказала и рассмеялась. Гитарист подхватил ее под руку и махнул остальной компании. Площадь опустела. Я выдохнула и отошла от окна. Горло пересохло, будто это я танцевала, повинуясь ночи и аромату лимонов. Налив в хрустальный стакан немного хереса из графина, я отпила и вдруг замерла, ошарашенная очередной идеей.

Минуточку, ведь Макхирана отравили. Цианид действует мгновенно. Все произошло там же, в третьем хранилище. Капитан Риарио Лопес не сказал, нашли ли они стакан с остатками яда. Да и с какой стати он стал бы мне об этом говорить? Но вот завтра я спрошу, в чем был яд – в воде или в хересе?

3 октября 2183 года

Завтрак я проспала, конечно. Такой вчера был длинный и выматывающий день, что никакие самодисциплина и внутренний будильник не помогли открыть глаза хотя бы в десять. Ну и ладно, все равно программа дегустаций отправилась к Темному, так что я могла считать себя более или менее свободной. Уверена, что и Исабель не проснулась рано утром: ей ведь нужно было заниматься повседневными делами компании, что бы там ни было – убийство или ураган. Сейчас свяжусь с ней, выясню, чего от нас хотела городская стража, и пойду пить кофе куда-нибудь в уличное кафе.

Так я и сделала. В результате через полчаса экипаж вез меня в поместье семьи Гонсалес Биасс. Исабель ждала меня в широком дворе, окруженном лаврами и кипарисами. В нетерпении она ходила взад и вперед по дорожке перед крыльцом.

– Ну наконец-то!

– Доброе утро, – улыбнулась я. – Напоишь меня кофе?

– Да, конечно, пойдем! Дедушка просил, чтобы мы с тобой приехали в офис, как только ты сможешь.

– Я-то почему?

– Он слышал, как ты разговаривала вчера с Риарио Лопесом. И сказал, что ты одна высказала больше разумных предположений, чем трое мужчин-профессионалов.

– Мне, конечно, лестно это слышать, но я думаю, что капитан отлично справляется. По крайней мере, не хуже, чем мой знакомый майор Службы магической безопасности, который расследует отравление у нас в ресторане.

– Отравление? Еще одно? Идем, за кофе расскажешь!

Историей с бульоном, убийством мистрис Робертс, моим похищением и прочими приключениями я делилась, пока мы завтракали и ехали в офис компании. Исабель дослушала меня, покивала своим мыслям и сказала, уже взявшись за дверную ручку:

– Идея с привидением для охраны мне понравилась. Надо будет вызвать нашего семейного мага, пусть поищет способ договориться с кем-то из бестелесных сущностей. А то, что происходит вокруг вашего ресторана… Мне кажется, это не с тобой связано.

– А с кем, с Норбертом?

– Думаю, это часть какой-то большой истории. Вы туда просто попали. Вот здесь у нас, я боюсь, все свое, домашнее…

Сеньор Мануэль ждал нас все в той же стеклянной башне, или на капитанском мостике, как вчера назвала это место Исабель. Он сидел за рабочим столом, спокойно откинувшись на спинку кресла, и перебирал четки. Деревянные бусины ритмично щелкали. В кресле напротив, копируя его позу, расположился капитан Риарио Лопес. Как раз в тот момент, когда мы вошли, он произнес:

– Я уже получил ответ из Санлукара, от финансового директора «Лас Паломас».

То есть у него была та самая информация, которой вчера мне так не хватило в размышлениях!

Вскочив, капитан поздоровался со мной и Исабель, а сеньор Мануэль ворчливо сказал:

– Не торопилась ты сегодня, дорогая девочка! Сеньорита фон Бекк, мое почтение! Присаживайтесь.

– Так что же, сеньор капитан, сообщили вам наши бывшие конкуренты? – поинтересовалась Исабель, усаживаясь.

– Вообще-то это служебная информация. Материалы следствия, – покачал головой капитан.

– Да бросьте, Хосе! – Она рассмеялась. – Вы все равно собирались рассказать это дедушке. А мы поделимся своими идеями, а?

– Ну хорошо… Арстабан Макхиран действительно у них работал и был, ни много ни мало, главным мастером хранилища бренди.

Исабель присвистнула, а я сделала мысленную пометку – нужно разузнать насчет бренди. Наверняка это дешевле галлийского келимаса, так почему бы не заказать для «Оленьего рога» три-четыре ящика на пробу?

– И почему он ушел со второй по значимости должности в «Лас Паломас», чтобы стать простым техником на разливочной машине? – поднял седые брови сеньор Мануэль.

– Неизвестно. Просто в один прекрасный день, а именно двадцатого мая, Макхиран пришел к хозяину и отдал тому заявление об увольнении. Отработал две недели и исчез.

– Это совпадает с тем, что мы слышали вчера от работников, но совершенно не объясняет причин ни убийства, ни такого спешного увольнения, – Исабель задумчиво вертела в пальцах карандаш, и я вспомнила о своей идее.

– Капитан, а не дадите ли мне взглянуть на ваши рисунки с места преступления?

Риарио Лопес посмотрел на меня с сомнением, но достал и развернул блокнот. Я пролистнула первые страницы: тело с разных позиций, осколки стакана возле правой руки… Ага, вот общий вид толпы. Вглядевшись внимательно, на третьем листе я удовлетворенно хмыкнула:

– Посмотрите, пожалуйста, вот этот человек, увидев тело, произнес фразу «Получил свое, зеленошкурый?» Вчера вечером я об этом вспомнила, но не была уверена, что смогу найти его лицо.

– Интересно. – Капитан забрал у меня блокнот и показал рисунок Исабель и ее деду. – Это один из ваших работников?

– Да, – кивнул сеньор Мануэль. – Хорхе Ривера, купажист. Неприятный человек, но свое дело знает.

– Очень хорошо. Значит, нужно будет с ним поговорить. Узнать, какие такие претензии у него были к оркам вообще и к Макхирану конкретно.

– Сейчас я его вызову. – Хозяин взялся за интерком.

– Вообще-то, я предпочел бы поговорить со свидетелем наедине. – Голос капитана был тверд.

– Хорошо. – Сеньор Мануэль кивнул и сказал невидимому секретарю: – Пабло, открой дегустационную номер два и пригласи туда Риверу. Пусть ждет, ты за ним присматривай.

– Спасибо. – Риарио Лопес привстал, но тут я вспомнила еще об одной ситуации, которую хотела прояснить.

– Сеньор капитан, на картинке я увидела разбитый стакан рядом с рукой убитого. Правильно ли я понимаю, что именно в нем ему дали яд?

– Да.

– А во что он был добавлен? В воду?

– Нет, в херес.

– Какой именно, удалось установить?

– Нет.

– Исабель, – повернулась я к ней, – у тебя ведь есть ваш семейный Дар и ты умеешь говорить с душой вина?

– Умею. – Глаза ее зажглись пониманием. – Да, конечно, я могу попробовать узнать, из какой бочки взят напиток! Дедушка, где ключи от третьего хранилища?

– Там опечатано, это ведь место преступления! – остановил ее капитан. – Подождите минуту, я позову сержанта, чтобы он прошел с вами.

Совсем юный сержант, преисполненный сознания важности своей миссии, пошел впереди Исабель вниз по лестнице. Нам было хорошо видно сквозь стеклянный пол, как они открыли дверь, вошли и включили в зале освещение. Исабель подходила к бочке, клала на нее ладони и будто о чем-то шепталась. Я спросила:

– Сеньор Мануэль, скажите, а система безопасности в хранилищах ведет запись?

Он только махнул рукой в ответ, а капитан ответил:

– Вся система безопасности – ночной сторож. Ни камер, ни артефактов, ничего. Была бы запись, убийца уже грел бы скамейку в камере.

– Триста лет прожили без сигнализации, – сердито проговорил сеньор Мануэль, – а теперь придется ставить. И не в том дело, что она денег стоит, хотя, конечно, я бы лучше их потратил на обучение кого-то из молодых. Только получится, что я не доверяю своим людям, а ведь тут кое у кого прадеды работали!

– Да и мой дед у вас работал, – сказал Риарио Лопес. – Что поделать, нашелся черный бык в белом стаде.

– Кстати, – вспомнила я, – выяснилось, кто рекомендовал Макхирана сюда на работу?

– Выяснилось. Росария Фахиентес, она работает на наклейке этикеток.

– А почему? Они что, были знакомы?

– Она говорит, что учились в школе вместе и жили рядом. Потом он уехал в Санлукар. Почему, она не знает. Ну, это-то мы выясним: соседи, бывшие знакомые, старухи в районе, где он жил, – кто-нибудь что-нибудь да расскажет.

– Сеньор Мануэль, а как ваши работники обедают? – спросила я.

– В основном уходят домой. Рабочее время с восьми до полудня, потом возвращаются к четырем и остаются до семи.

– Получается, что наш убийца обедал дома какой-то едой с приправой из имбиря и апельсиновой цедры…

– Это был чимичурри! – раздался от порога голос Исабель. – Одна из наших работниц, Мария Хуарес, родом из Аргентины. Там делают такой соус к жареному мясу, и в каждой семье свой рецепт. Вот она, помимо всего прочего, добавляет в него еще цедру и имбирь. Дедушка не знает, но Мария готовит чимичурри много, на всех подруг, и раздает.

– Раздает? – ворчливо спросил сеньор Мануэль.

– Или продает. Это ведь не наше дело, а у нее шестеро детей, муж умер три года назад. – Исабель была очень серьезна. – У ее младшего сына проснулась магия, и она хочет накопить денег, чтобы он учился в Университете.

– Ладно. – Капитан хлопнул ладонью по колену. – То есть пахнуть этими специями могло от любого работника бодеги?

– Не совсем так, – ответила я. – Давайте Исабель расскажет, что там с вином, а про использование пряностей и приправ потом я добавлю. Все-таки это моя полянка.

– Да, насчет вина выяснились не очень приятные обстоятельства.

Исабель подошла к высокому шкафу с папками и гроссбухами, открыла дверцу и вытащила из глубины сложенный в несколько раз лист бумаги. Раскрыла его и положила на стол, сказав:

– Это план всех складов и хранилищ Компании. Если прикоснуться к схеме какого-то помещения, она разворачивается. Нас интересует третье хранилище. – Она прикоснулась пальцами к схеме, и в воздухе действительно появилось объемное изображение склада – колонны, стены, пирамиды бочек, лестницы. Даже бокал для мышки был хорошо виден. – Я проверила выборочно солеры из разных рядов, предназначенные для розлива и именные бочки. Именные – все. У нас в бодеге завелись воры, дедушка.

Сеньор Мануэль тяжело вздохнул.

– Рассказывай с самого начала.

– Из ста шестнадцати именных бочек в сорока трех амонтильядо и фино заменены на обычное белое вино.

Гонсалес Биасс только крякнул, на лице капитана отразился ужас. Проняло даже меня, а Исабель продолжала с каменным выражением:

– В часть солер, которые должны были разливать через месяц, добавлен метиловый спирт. И тоже в амонтильядо и в фино.

– То есть нас хотели не разорить, а попросту уничтожить?

– Похоже на то.

– Чьи… – Голос сеньора Мануэля дрогнул, он откашлялся и продолжил спокойно: – Чьи конкретно именные бочки обокрали?

– На наше счастье, в основном уже умерших. А остальные… Все члены нашей семьи, ректор Университета в Саламанке, глава Гильдии артефакторов, королевский казначей, глава Совета магов при его величестве. Много кто пострадал.

– Минуточку. – Капитан привстал. – Вы сказали – глава Совета магов?

– Ну да, дон Алонсо де ла Суньига.

– Тогда, я думаю, мы быстро найдем вашего вора. Гораздо быстрее, чем я сам мог бы предположить.

– Поясните, капитан.

– Дело в том, что дон Алонсо – побратим моего отца. Сегодня вечером он должен появиться на его дне рождения. Секретно, конечно, но ничто не помешает мне попросить его магическими методами проверить следы. Хотя бы прислать кого-то, кто это умеет!

– Неужели в Городской службе магической безопасности нет специалиста? – удивилась я.

– А! – Капитан переглянулся с сеньором Мануэлем и с отвращением сплюнул. – Есть-то он есть, только лучше бы не было.

Стало понятно, что больше ничего о «специалисте» мы не услышим… Ну и ладно, в конце концов, что мне было за дело до мага-безопасника в маленьком городке на юге Спаньи? Я отсюда уеду послезавтра и никогда больше не вспомню бочки с хересом, серебристо-серых танцующих лошадей и фанданго ночью на площади.

– Ладно, меня ждет допрос Риверы, – сказал, вставая, капитан. – Сеньор Мануэль, могу ли я надеяться, что вы тоже посетите нас сегодня вечером? Разумеется, вместе с прекрасными дамами.

– Я буду, – просто ответил тот.

Исабель кивнула, потом сказала:

– Да, и Лизу я привезу.

– Вот и отлично! – Капитан Риарио Лопес сбежал по лестнице, прыгая через ступеньку.

– Откуда они взяли вино? – спросила я.

– Надо полагать, из подвала. Там стоит десяток больших бочек с неудачным вином, которое не пошло для хереса.

– Как-то не сходится, – продолжала я допытываться. – Предположим, воры слили из солер выдержанный херес. А потом ведрами таскали из подвала вино, чтобы заполнить опустевшие бочки?

– Нет, не ведрами, конечно. Дедушка, дай, пожалуйста, схему трубопроводов! – Исабель взяла еще один большой лист бумаги, раскрыла его и развернула в воздухе сложную разноцветную путаницу линий. – Смотри, вот эта зеленая линия идет из подвала наверх и разделяется на четыре ответвления. В подвале стоят большие бочки из нержавеющей стали. В них помещают обработанное гипсом сусло первого отжима и молодое вино после снятия с осадка. Иногда бывает так, что оно не годится для производства хереса – сахаристость мала. Тогда флер не примется и не будет расти. Понимаешь?

– Пока да, – улыбнулась я. Очень уж Исабель в эту минуту напоминала нашу преподавательницу по артефакторике – глаза горели, голос был твердый и настойчивый. Если даже не хочешь, все равно будешь слушать!

– Ну вот, это вино, его еще называют маст, мы переливаем. У солер объем шестьсот литров, а маст хранится в бочках по три тысячи литров. Обычно его выпивают за зиму. Но в прошлом году большая часть урожая паломино не набрала сахаристости из-за дождей, и вина получилось много…

– Все, поняла. – Я подняла ладонь, чтобы девушка еще раз не описывала мне весь дальнейший процесс. – То есть злоумышленники знали об этом трубопроводе и воспользовались им.

– И это сильно сужает круг подозреваемых, – веско заметил сеньор Мануэль. – Женщине, клеящей этикетки, или дегустатору ни к чему все это. А тех, кто знает, всего человек десять.

Он прищелкнул пальцами, и цветные линии погасли.

Мне же все не давала покоя мысль о запахе соуса со странным названием «чимичурри». Получалось, что она продавала его другим работникам винодельни. Но ведь главный инженер или старший мастер-виноградарь его не покупали, они и не готовили себе сами. Дегустаторы тоже его не ели, но уже по другой причине: им пряности вообще противопоказаны, сбивают тонкую настройку вкуса и обоняния. Соус шел тем, кто попроще. А сколько среди них тех, кто знал схему трубопровода?

– Исабель, а сколько всего народу работает здесь, в цехах? – спросила я.

– Сто двенадцать человек. На виноградниках больше, но они здесь почти не бывают. А что?

– У вас же есть что-то вроде штатного расписания? Дай, пожалуйста, у меня есть идея.

В общем, еще часа два мы с ней составляли списки, сверяли и прикидывали, кто попадал в оба перечня, где круги пересекались. Получилось, что в зону пересечения попадают одиннадцать человек.

– Немало, – сказала я, со вздохом откидываясь в кресле.

– Все-таки меньше, чем сто двенадцать, – с таким же вздохом ответила Исабель, потом взглянула на часы и вскочила. – Мы же с тобой опоздаем!

– Куда опоздаем? – удивилась я. – Сейчас только шесть, а звали к девяти. Еще куча времени!

– Так и пойдешь в джинсах?

– Но… – начала я и поперхнулась.

В самом деле, на праздники я, собираясь в короткую поездку, не рассчитывала. А идти в штанах, пусть даже модных и любимых, на прием в дом знатного спаньца было совершенно немыслимо.

– Значит, не пойду, – махнула я рукой. – Не больно-то и хотелось.

На самом деле хотелось, конечно. Мне были симпатичны Исабель и ее дед, мне понравился капитан… даже чуточку больше, чем просто понравился. Да и любопытно было: как здесь, на юге Спаньи, празднуют?

– Глупости, – фыркнула моя новая подруга. – Времени в обрез, но мы все успеем. Мои платья тебе не подойдут, ты выше ростом…

– Прежде всего твои платья на мне не сойдутся в талии!

– …поэтому будем комбинировать!

К половине девятого гардеробная комната Исабель стала сильно напоминать мою собственную перед отъездом: вещи висели на стульях и креслах, были разложены кучками и просто отброшены за ненадобностью. Сама она надела традиционное местное платье – алое, в черный горох, туго обтягивающее ее фигуру и пенящееся понизу пышными оборками. Туфли на каблуках, веер, высокая прическа с красной розой – красота! Мне достались широкая черная юбка и белоснежная блузка, взбитая кружевами на груди и манжетах.

– Ну вот. – Исабель с довольным видом гляделась в зеркало, стоя рядом со мной и обнимая меня за талию. – Теперь мы с тобой готовы к хорошей вечеринке!

Глава магического Совета при короле Спаньи Альфонсо VI, дон Алонсо де ла Суньига, выглядел точно так, как я представляла спаньского аристократа: высокий, сухощавый, с пронзительным взглядом черных глаз и орлиным носом. Он шагнул через портал и обнял именинника, потом склонился к руке его супруги, доньи Эстреллы.

Вечеринка предполагалась домашняя, для узкого круга, поэтому, увидев в большой гостиной толпу человек в сто, я слегка опешила. Это что, все были родственники? Исабель улыбнулась:

– Как ты считаешь, кузен первой жены твоего троюродного дяди тебе родственник?

– Э-э-э… Пожалуй, я не стала бы приглашать его на день рождения, – осторожно ответила я.

– А здесь это довольно близкое родство. Так что тут еще мало народу, гости только местные. Ну, и пара старинных друзей вроде дона Алонсо. Когда праздновали дедушкино девяностолетие, гостей было больше тысячи!

– Да уж… – Я замялась, пытаясь сформулировать как-то поделикатнее. – Слушай, но это означает, что мы пришли сюда напрасно. При таком количестве гостей обсудить с королевским магом проблему убийства не получится.

– Прекрасно получится. – Исабель махнула рукой. – После поздравлений подадут шампанское, все выпьют за здоровье именинника, и гостей пригласят ужинать. Дон Алонсо не останется. Вот в этот момент и можно будет с ним поговорить.

Она оказалась права. Через полтора часа, когда сеньор Лопес величественным жестом пригласил гостей в обеденный зал, капитан выскользнул из-за спины отца и что-то прошептал на ухо де ла Суньига. Тот обжег нас с Исабель внимательным взглядом и слегка кивнул.

Библиотека в Каса Лопес была большая и очень удобная: глубокие покойные кресла манили присесть и полистать какой-нибудь из толстых томов, стоящих на полках, свежие журналы горками лежали на столах, новейшее техническое оборудование позволяло работать на компьютере и копировать нужный текст. В сторонке, на отдельном столе, призывно светилось несколько графинов с соломенно-желтыми, золотистыми и коричневыми жидкостями.

Сеньор Мануэль коротко обрисовал магу сложившуюся проблему и сказал с чувством:

– Тьма, я простил бы кражу! Но убийство – это уже за гранью. Убийство я простить не могу.

– Дедушка, мы с Лизой прикинули, кто мог участвовать в воровстве.

Исабель протянула ему составленный нами список – те самые одиннадцать человек, которые с наибольшей вероятностью могли украсть хересы. Помедлив, сеньор взял бумагу. Сейчас стало видно, что он был уже глубоким стариком. И еще что история эта дорого ему стоила…

– Я бы вычеркнул Педро Альвареса и Розу Фахши, они работают со мной вместе уже тридцать лет… Хотя нет, ты права, девочка моя, нужно проверить всех.

– А источник цианида отследили? – спросил дон Алонсо.

– Да, – поспешил ответить капитан. – Препарат по чистоте и набору примесей соответствует тому, который используется при производстве красок «берлинская лазурь», «прусская синяя» и «милори».

– Краски? – изумилась я.

– Да, именно, – кивнул он. – Акварель. В пригороде Санлукар-де-Баррамеда есть фабрика, где производятся в том числе акварельные краски.

– Получается, что еще одна нить ведет нас в Санлукар! – Исабель пристукнула ладонью по столу.

– Хорошо, так какого специалиста вы бы хотели получить от Совета магов? – вернул нас на землю дон Алонсо.

– Можно ли магическим путем привязать следы на солерах к тому, кто заменил в них херес на маст? – сформулировал сеньор Мануэль.

– Если следы не старше трех дней.

– А к трупу?

– Некромант в этом случае не поможет, цианид очень быстро разрывает привязку души к телу.

– Ладно, – досадливо поморщилась Исабель, – мы все, к сожалению, магией не обладаем. Скажите, прошу вас, маг может в этой ситуации помочь обнаружить виновного?

– Нет, сеньорита, – покачал головой глава магического Совета. – Менталист сможет проверить подозреваемого и подтвердить или опровергнуть обвинение в том случае, если физических улик недостаточно. Но выбирать виновного среди десятка фигурантов… Подумайте сами: даже самый сильный менталист может прочесть подряд не более двух человек. Причем речь здесь идет именно о людях: эльфы вообще очень плохо читаются нашими ментальными методиками.

– Да, понимаю, – махнул рукой капитан. – Что же, будем вычислять классическими методами.

В этот момент просигналил его коммуникатор. Он взглянул на экран, коротко извинился и отошел в сторону.

– Возвращаясь к следам на солерах, – продолжил дон Алонсо. – Я могу посмотреть и снять их, если там что-то осталось. Но с этим лучше не тянуть. Тут ведь недалеко?

– Тут все недалеко, – усмехнулся сеньор Мануэль. – Минут десять пешком.

– Отлично! Тогда идем. Дамы останутся здесь, конечно?

– О нет! – воскликнула Исабель, явно уязвленная. – Я должна знать, кто и как нас обкрадывал!

Капитан закончил разговор и вернулся к нам взбудораженный.

– Патологоанатом закончил вскрытие, – сообщил он. – У покойного сломаны несколько ребер путем сдавливания. Причем произошло это непосредственно в момент смерти.

– Сдавливания?

– Да, как сказал доктор Санчес, такое впечатление, что его обхватил лапами медведь.

– А может такое быть, – спросила я, представив себе эту картину, – что Макхиран не хотел пить? Предположим, что он и его сообщники встретились в третьем хранилище ночью или поздно вечером, когда работники разошлись, из-за чего-то поссорились…

– Ну да, у негодяев уже был наготове цианид в стакане хереса! – покачала головой Исабель. – Может, как раз Макхиран-то и не воровал, а пытался остановить воров? Предположим, он узнал, что кто-то крадет выдержанный, самый дорогой херес. Велел им прекратить, а то он сообщит об этом мне или деду. Те люди предложили ему встретиться, чтобы все обсудить…

– Зная его упертый характер, они были уверены, что на компромисс Макхиран не пойдет! – подхватил капитан. – Поэтому заранее приготовили ядовитое питье.

– Запах хорошего хереса, пожалуй, не перекроет пресловутый аромат горького миндаля, – с сомнением покачал головой дон Мануэль.

Вот тут я могла ответить с полным основанием, как профессионал:

– Его чувствуют совсем не все. Среди людей примерно половина вообще не заметит, а у орков, насколько я знаю, несколько иное устройство обоняния и восприятие запахов.

– То есть Макхиран мог не понять, что в стакане яд. Тогда откуда следы сдавливания? – спросила Исабель.

– Может быть, он попросту отказался пить с нечестными людьми? – предположил дон Алонсо. – Тогда один из них, тот, что сильнее, обхватил жертву, а второй влил ему в рот отраву.

– По словам патологоанатома, этот силач должен быть истинным гигантом, чтобы справиться с полуорком, – ответил капитан. – Сеньор Мануэль, есть такой среди ваших работников?

Дед взглянул на Исабель, потом вздохнул и ответил.

– Есть. Мигель Хуарес.

До поместья, где располагалась винодельня Гонсалес Биасс, в самом деле было не больше четверти часа неспешным шагом. Хотя вечер давным-давно сменился ночью, Херес-де-ла-Фронтера и не думал затихать; вечером в пятницу большинство жителей веселились – выпивали в барах, ресторанах или просто во дворах, танцевали на улицах и в парках, пели, прищелкивали кастаньетами и отбивали каблуками ритм на брусчатке городских улиц. Ночь пахла вином, апельсинами и розами.

Все же специальность, по которой работаешь, накладывает отпечаток на все, и в первую очередь – на восприятие. Мне все не давал покоя запах аргентинского соуса. Тут я поняла, почему снова о нем вспомнила.

– Исабель, ты говорила, что ту женщину, которая готовит чимичурри, зовут Мария Хуарес? А какое отношение она имеет к Мигелю?

– Старшая сестра, – неохотно ответила Исабель. – Она и привела его работать к нам. Мика… он огромный и очень сильный, но голова у него, словно у пятилетнего ребенка. Уверена – он даже не понял, что сделал.

– Ему должен был кто-то приказать, – отозвался сеньор Мануэль. – Кто-то, кого он слушается.

– А кого он слушается, кроме сестры? – Капитан, до этого шедший впереди и о чем-то тихо разговаривавший с доном Алонсо, остановился и повернулся к нам.

– Мария втолковала Мике, что он должен слушаться меня и дедушку, – пояснила Исабель. – А вот кого еще, не знаю. Но это несложно узнать. Завтра…

– Завтра суббота, нерабочий день, – покачал головой Риарио Лопес.

– Мы работаем, – ответил сеньор Мануэль. – Сезон винограда, каждый день на счету. Как минимум половина персонала будет на месте, так что я расспрошу их и постараюсь выяснить, кто отдал мальчику такой приказ. Сеньор капитан, а что рассказал Ривера?

– Да практически ничего полезного. – Капитан поморщился. – Он люто ненавидит орков, а уж межрасовые отношения для него – нож острый. Поэтому Макхиран был для него как кость в горле.

– Думаете, не врал?

– Я допрашивал с кристаллом правды. Ни разу цвет не изменился, так что нет. Возможно, недоговаривал. Но тут уж нужно знать, что спрашивать.

Ложась в кровать, я посмотрела на время. Три часа ночи! Будто никуда из Люнденвика и не уезжала, обычно именно в это время я возвращалась домой из ресторана. Нет, неправда: ароматы, вливающиеся в комнату через распахнутое окно, теплая ночь и музыка где-то рядом, на улице – все кричало о том, что холодный осенний город остался где-то в паре тысяч километров к северу.

5 октября 2183 года

Обратные билеты я взяла на ночной дирижабль, который отправлялся из Кадиса в полночь, так что уже в понедельник в середине дня должна была оказаться в Люнденвике. Конечно, спать в пассажирском кресле было не так удобно, как в нормальной кровати, но хотелось поскорей попасть домой. Вот только Риарио Лопес так и не сказал, отпустил ли он меня восвояси.

На одиннадцать утра мы договорились о встрече с сеньором Мануэлем, чтобы подписать договор о поставках, а главное – согласовать список по наименованиям, количеству и емкостям бутылок. Несколько пробных образцов я намеревалась забрать с собой, а первую большую партию от бодеги Гонсалес Биасс «Олений рог» должен был получить не позднее середины октября.

С капитанского мостика было видно, что в третьем хранилище, в ряду с именными солерами, что-то происходило. Тяжелой рысью пробежал куда-то старший дегустатор Остин Лейк, двое рабочих принесли подставку, на каких лежали бочки, Исабель положила на столик что-то плоское, завернутое в бумагу. Я отвела взгляд и вернулась к тексту договора, чтобы прочесть его еще раз, подписать и магически заверить. Сеньор Мануэль сделал то же самое и вручил мне второй экземпляр.

– Спасибо, – сказала я и поднялась. – Пойду в отель собираться. Надеюсь, ваш бравый капитан не примчится в последнюю минуту, чтобы меня задержать.

– Он разумный человек. – Сеньор тоже встал. – И будет хорошим мужем моей девочке, когда они оба чуть-чуть повзрослеют.

Вон оно как! Оказывается, все уже было распланировано. Интересно, знали ли об этом сами молодые люди? Я усмехнулась своим мыслям, а сеньор Мануэль тем временем продолжал:

– Не спешите, сеньорита фон Бекк! Пойдемте в третье хранилище. Вон Исабель сигналит, что уже пора.

Она действительно развернула на столе то, что было упаковано в бумагу, и помахала нам рукой. Сеньор Мануэль придержал для меня дверь, и мы спустились в третье хранилище.

Скажу честно, у меня выступили слезы.

На столе перед Исабель, залитая яркими солнечными лучами, лежала латунная табличка: «Эта бочка заложена 5 октября 2183 года в честь сеньориты Элизабетты фон Бекк, Люнденвик, Бритвальд». Девушка протянула мне активированный резец, и я расписалась. Второй раз за сегодня, но теперь уже не на бумаге. Моя персональная солера была водружена на подставку. Лейк повернул кран, наполнив высокий фужер до половины. Золотисто-коричневая жидкость лениво качнулась, оставляя след на стекле. Я отпила глоток личного хереса.

– Ну что? – с гордостью поинтересовалась Исабель.

– Как говорил один знающий человек – улей и сад! – ответила я.

Риарио Лопес появился в дверях хранилища в тот момент, когда произнесли заклинание активации магического клея и табличка намертво пристала к днищу солеры. Он кивнул нам и устроился в углу, в тени лестницы.

Когда в помещении остались только мы вчетвером, капитан подошел.

– Дело закрыто, – сказал он скромно.

Я поперхнулась остатками хереса, а Исабель ахнула:

– Как? Вы арестовали убийцу?

– Ну… не совсем. Мы увезли его в тюремный госпиталь, но, судя по врачебному отчету, он не выживет.

Все расселись вокруг стола в стеклянной комнате, и сеньор Мануэль распорядился:

– Вот теперь рассказывай, Хосе.

– Собственно, ответ на вопрос, кого же еще слушается Мигель Хуарес, является и ответом на вопрос о личности убийцы. Мария, сестра Мигеля, собиралась замуж за одного из рабочих бодеги, Пеона Альварадо. Тот уже считался практически членом семьи, и ваш Мика его воспринимал как старшего. Мария вчера сразу поняла, кто втравил ее младшего брата в грязную историю, но не стала ждать суда.

– Великая Матерь, что же будет теперь с ее детьми?

– Ничего не будет. Поскольку она, к счастью, воспользовалась не ножом, а подручной сковородкой, это можно будет классифицировать как самозащиту. Пока Мария под домашним арестом, и я уверен, суд с нашими доводами согласится. Максимум, что ей грозит – два года в магическом браслете и штраф в пользу семьи пострадавшего. А поскольку она сама и есть его семья…

– Штраф будет автоматически зачтен как выплаченный, – усмехнулся сеньор Мануэль. – Хорошо, это правильно.

– Погодите, сеньор капитан, – вмешалась я. – А причины-то каковы? Почему Макхирана отравили – это удалось выяснить? И кто воровал здесь?

– Кое-что удалось, поскольку Альварадо хранил в тайнике тетрадь с записями. Там было все: кто в доле, что воровали, кому сколько причиталось, что выплачено, так сказать, подельникам, а что шло шефу.

– И кто у нас шеф?

– Как раз это пока неясно. Будем разбираться, разумеется. Также как и с тем, почему покойный поспешно уволился с «Лас Паломас» и перебрался сюда. Сейчас мы видим, что след ведет туда и в Санлукар. Несколько лет назад в «Лас Паломас» умер хозяин, дон Мигуэль Каррачиола, бодегу унаследовала вдова. Она как-то очень быстро снова вышла замуж, в Бритвальде, кстати, и стала баронессой Макмердок. Ну ничего, теперь все выяснить будет проще, да и для магов работа найдется.

Все замолчали, и я поспешила воспользоваться повисшей тишиной:

– Сеньор капитан, все это значит, что я могу не менять билет на дирижабль?

– Да, сеньорита фон Бекк, спасибо вам за понимание. – Склонившись, капитан поцеловал мне руку.

7 октября 2183 года

К причальным мачтам Гэтвика «Королева Маб» подходила в густом тумане. Будто бы и не существовало на свете никакой солнечной Спаньи, золотого хереса, площадей и улиц, на которых плясали ночью фанданго… Я вздохнула и пошла к выходу. Впереди широкоплечий гном с черной бородой вез на тележке два ящика, каждый на шесть бутылок: Фино, Олоросо, Амонтильядо и, разумеется, хересный бренди. Норберт встречал меня с экипажем. Гном погрузил мои драгоценные ящики в багажное отделение и, отсалютовав, увез погромыхивающую тележку.

– Что скажешь? – поинтересовался мой партнер.

– Скажу спасибо, – серьезно ответила я. – Там стоило побывать, в этом городе.

– Понравился шерри?

– Шерри? – не сразу поняла я. – А, они называют этот напиток хересом. Кстати, надо будет в винной карте писать оба варианта. Понравился – это не то слово, я просто в восторге.

«А еще там, в маленьком южном городе, остались неожиданные друзья, прекрасные лошади и моя личная бочка волшебного вина, которая будет стариться вместе со мной. Открою ее на столетие!» – подумала я и улыбнулась.

– В багажнике образцы? – продолжал пытать меня Норберт.

– Да, там несколько вариантов. Завтра я приду пораньше и полностью отчитаюсь, а договор вот, – я протянула ему папку. – Как дела в ресторане? Фред вышел?

И мы погрузились в обсуждение самого насущного.

11 октября 2183 года

Мы с Норбертом занялись планами обустройства нового здания. Сотрудникам ресторана пока ничего не говорили ни о том, что я стала совладелицей ресторана, ни о планах по расширению. Я вообще не люблю давать кому бы то ни было лишнюю информацию, а уж почему молчал Норберт, не знаю. Может, просто к слову не пришлось. Дэн не появлялся. Как я узнала от кого-то из его коллег, забежавших с коротким вопросом, он пытался разгрызть историю с Косым Треугольником. В угловом кабинете, зарезервированном для придворных, каждый день столик был занят: похоже, что публика там оценила нашу кухню. Да и вообще, работы в ресторане было столько, что официанты даже в удвоенном количестве сбивались с ног. Повара кряхтели, но пока не жаловались – получали они теперь тоже много больше.

Фред Борнлиф наконец-то вышел на работу, был официально назначен шеф-поваром и по совместительству главным су-шефом, но временно. Он закупал основные продукты, составлял меню на неделю и на месяц, контролировал работу поваров и придумывал новые блюда. Если бы меня кто-нибудь спросил, как он все это успевал, я не смогла бы ответить. Впрочем, Фред не просто любил работу, он ею жил. Как рассказала по секрету его жена, дома, в выходной день, он непременно жарил для детей курицу по особому рецепту. Обязанности второго су-шефа пока возложили на Майю. Для нее это было тяжеловато и отвлекало от любимых десертов, поэтому на должность су-шефа мы искали человека. На место бедной мистрис Робертс взяли новую уборщицу – высокую, крепкую и молчаливую мистрис Кауфман. В ресторане работало больше тридцати человек, а со вторым зданием прибавилось бы еще около двадцати – повара, официанты, второй сомелье, поэтому для сотрудников Хаким с двумя помощниками готовили отдельный ужин, который подавался за полтора часа до открытия ресторана. Конечно, его меню не включало королевскую оленину или свежие устрицы, но еда была отличная. Призрачный маркиз ежедневно появлялся в кабинете Норберта, докладывал обстановку, но более никакие злоумышленники не покушались на наше спокойствие. Несанкционированные визиты в мою комнату с пряностями тоже не повторялись. Словом, мы с Норбертом решили, что злоумышленник передумал нам вредить или уехал из города – в общем, разрешили себе расслабиться.

И расслабились.

Я перестала каждый вечер с маниакальной тщательностью развешивать по окнам и дверям магические сигналки, просто обновляла их раз в три дня. Меня не пугал больше Нижний город, и я снова наведывалась на рынок, в магазинчики и в лавку господина Сяна за пряностями и экзотическими смесями. Из любопытства я даже пару раз прогулялась по набережной Северна с новым поклонником.

Ах да! У меня образовался поклонник. Довольно неожиданно, в общем-то. Моя личная жизнь до сих пор как-то не баловала разнообразием. То есть, если говорить честно, никакой личной жизни у меня последнее время не было. Пять лет назад, после монастырской школы, я вернулась домой в Вицнау. Родители были совершенно счастливы и потихоньку подталкивали меня к мысли о браке. Я и не сопротивлялась, просто пока мне не нравился никто из предложенных ими молодых людей. Жилось в родительском доме спокойно и вольно. Я много читала, осваивала галльский язык в дополнение к эльфийскому и латыни, вбитым в нас монастырской школой, ездила верхом и помогала в занятиях младшим брату и сестре. Так прошел год. А потом город накрыла эпидемия белой лихорадки. Когда все кончилось, родители не хотели больше оставаться в Вицнау, где они лишились двоих детей. Они забрали бабушку (хотя кто еще кого забрал!), моего чудом выжившего младшего брата Герри и дядюшку Ф. и отправились через весь континент в далекий Сиам, где нашей семье издавна принадлежало поместье на берегу Андаманского моря, окруженное плантациями сахарного тростника и ананасов. Я не поехала с ними, а перебралась в Люнденвик. После того переезда я долго приходила в себя. Не в смысле здоровья, тут все было отлично, а психологически. И автоматом, еще на подлете, отметала порхающих вокруг купидонов. Ну не хотелось мне несерьезного флирта, а объекта для чего-то большего не видела. Потом я пришла в «Олений рог»; дальние знакомые решили числить меня любовницей Норберта и успокоились. Надо ли говорить, что у меня самой ни разу не возникало мысли о том, чтобы действительно завести с ним роман? Как-то сразу мы поняли, что были друг другу лишь друзьями, и точка.

Так время и шло.

И вот несколько дней назад забронированный столик в угловом кабинете заняла небольшая компания – три дамы в привычных уже шелковых полумасках и два кавалера. Одной из дам была Гвендолен, и я подошла поздороваться.

– Госпожа фон Бекк, я рада вас видеть! – Гвен сразу взяла быка за рога. – Сегодня я с хорошими новостями! Как вы знаете, высочайшее одобрение на то, чтобы провести благотворительную неделю на базе этого ресторана, получено. Я привела к вам человека, который будет заниматься музыкой для мероприятия. Знакомьтесь – маэстро Сольферини!

– Синьорина! – Маэстро поцеловал воздух в трех сантиметрах над моей рукой. – Я восхищен! В столь юном возрасте вы ведете такое сложное дело! Позвольте мне числить себя среди страстных поклонников ваших красоты и таланта!

Я беспомощно оглянулась на Гвендолен, она явно наслаждалась ситуацией и не собиралась приходить мне на помощь.

– Маэстро, спасибо, что пришли к нам сегодня вечером. Я, э-э-э… рада познакомиться… – Боги, что ему говорить-то? Он пожирал меня глазами, даже стало как-то страшновато. – Вы хотите попробовать что-нибудь из наших фирменных блюд?

– О нет! Я сыт той музыкой, которая звучит в моей душе при взгляде на вас. – Маэстро постарался сделать взгляд еще более томным.

Дамы явно веселились. Тоже мне, нашли развлечение! Надо было его отсюда куда-то увести. О, можно сдать маэстро Норберту, пусть поговорят о высоком! Я сладко улыбнулась:

– Не будем мешать дамам ужинать. Прошу вас пройти со мной в кабинет, там удобнее будет говорить о музыкальном сопровождении благотворительной недели. Пара концертов, может быть? Или небольшой камерный оперный спектакль?

Маэстро Сольферини вновь завладел моей рукой. Я постаралась ее отнять и, подобрав юбки, повела его в сторону лестницы на второй этаж. Да-да, юбки! А что было делать? Теперь мне частенько приходилось выходить в зал ресторана, и любимыми кожаными штанами уже было никак не обойтись! По-видимому, маэстро принял приглашение в кабинет за прямое согласие на близкое знакомство и на лестнице попытался обнять меня за талию. Я с трудом ускользнула, не переставая при этом оживленно болтать, долетела до двери кабинета и распахнула ее.

– Господин Редфилд, добрый вечер! – радостно воскликнула я.

К счастью, Норберт сориентировался и пошел навстречу маэстро, протягивая руку для пожатия. Тот не переставал пожирать меня глазами, но вынужден был перейти на темы деловые. Посидев с ними еще минут десять, я удостоверилась, что разговор наладился, и ушла к себе. Господин Сольферини на этом, однако, не успокоился и продолжал пылко мною восхищаться при каждой встрече, присылал букеты и даже позволил себе однажды дополнить очередную дюжину роз коробочкой с безделушкой.

Безделушку я вернула, но вынуждена была скрепя сердце согласиться на прогулку – может быть, прохладный октябрьский воздух у реки охладит и пылкого маэстро?

Пока, к сожалению, не охладил. Буду надеяться, что наступят настоящие морозы…

Однако преподнесенная побрякушка навела меня на воспоминание: я ведь находила что-то подобное в доме, в котором меня заперли в Косом Треугольнике. А где же была та коробочка? Я и не вспоминала о находке после того, как оттуда выбралась. Футляр с кольцом нашелся в кармане кожаной куртки, которую я с того дня не надевала – приходилось ведь платья носить, а к ним подходил уже длинный кожаный плащ, а вовсе не поношенная куртка. Я открыла футляр и стала разглядывать кольцо. Прикасаться к нему мне по-прежнему не хотелось, вот что интересно. Довольно крупный голубой камень, похожий на аквамарин, тонкая серебристая оправа. Ничто в кольце внешне не изменилось. Коробочка была обтянута синим бархатом, внутри – белый шелк. На крышке изнутри, на белом шелке – золотая печать мастера, мелко, имя не разобрать. Магическая сила по-прежнему чувствовалась, но… вроде бы с тем бульоном пахло не так. Совсем не так, как в прошлый раз, а еще и не так, как надо, – я отчетливо это чувствовала.

Я подняла от кольца голову и негромко позвала:

– Маркиз, могу я вас отвлечь на минуту?

Из воздуха соткался призрачный помощник. Поначалу, когда я выяснила, что призрак маркиза Делиньера не просто не был привязан к особняку, а мог разгуливать где захочет во всем Верхнем городе, я немало напряглась. Зная шаловливый характер покойного Делиньера, несложно было предположить, как он любил заглядывать в женские спальни, чтобы попугать обитательниц или поподглядывать. Но оказалось, что его возможности ограничены несколькими условиями, главное из которых то, что войти в дом он мог только в том случае, если ему даст разрешение или пригласит хозяин. Норберт сразу же дал разрешение на появление в своем домашнем кабинете и во всех помещениях ресторана, кроме дамской комнаты (маркиз непочтительно фыркнул). Я же оговорила, что в моем доме маркиз мог заглядывать в кабинет и в гостиную, разумеется, с традиционным условием – гостей не пугать, без приглашения не появляться. Делиньер, надо отдать ему должное, строго держался всех выставленных условий, даже тех, которые мог бы нарушить безболезненно.

– Доброй ночи, госпожа фон Бекк! – раскланялся призрак. – Как прошел день в ресторане, я не спрашиваю, поскольку присутствовал!

– Да, маркиз, в ресторане пока все хорошо. А сейчас у меня к вам личная просьба: окажите мне любезность, взгляните вот на это кольцо. – Я вновь раскрыла футляр.

– Угу… – В левом глазу призрака сама собой появилась ювелирная лупа – шутник, однако! – Голубой топаз, весьма неплохой… Платина…

– Мне показалось, это аквамарин, – меланхолично заметила я.

– Аквамарин обычно менее интенсивно окрашен.

– Я поняла, спасибо!

Делиньер продолжил осмотр.

– Весьма сильный артефакт-накопитель, заряженный некромантом или, может быть, магом крови.

– Как вы это поняли, поясните, пожалуйста. Я чувствую, что окраска силы не та, но не могу это сформулировать…

– Видите ли, госпожа фон Бекк, по моим ощущениям, для зарядки этого амулета брали силу Темного. А она всегда приносится жертвоприношением. Нет-нет, не пугайтесь! – Маркиз успокаивающе заколыхался в воздухе рядом со мной. – Думаю, пострадал петух или кот. Но я бы все равно не рекомендовал надевать кольцо без предварительной обработки магом рангом не меньше магистра. Пожалуй, даже прикасаться бы не советовал.

– Угу. – Я осторожно закрыла коробочку и снова завернула ее в шелковый платок.

– Я бы еще посоветовал не тянуть с обращением к магу, и годится тут, как я уже сказал, не всякий. Совершенно неслучайно я знаю одного в Нижнем городе, он как раз специализировался в свое время… э-э-э… в мое время! на целительской магии и на противодействии некромантским заклятиям. Конечно, активную практику он оставил, все-таки ему больше трехсот лет, но, думаю, по моей рекомендации он вас примет.

– Рекомендации? А за то время, что вы лишены… активных физических действий, он не мог о вас забыть? И возраст меня как-то смущает. Маги, конечно, живут очень долго, но вы уверены, что он вполне сохранил уровень?

– Признаться, я и сейчас иногда к нему заглядываю – сыграть партию в шатранг, поболтать…

Ого, какую активную жизнь вел наш призрак!

– Спасибо, маркиз, – искренне поблагодарила я. – Завтра же утром воспользуюсь вашим предложением и отправлюсь в Нижний город.

12 октября 2183 года

Однако наутро мне вновь пришлось отложить в долгий ящик историю с кольцом. Тот же неугомонный маркиз примчался к Норберту со срочным вызовом: в ресторане появился человек, закутанный в плащ с капюшоном, уже знакомый по съемкам моей потайной камеры. Норберт вызвал наряд городской стражи, но пока они неторопливо дошли до ресторана, там уже было пусто, и запертая входная дверь намекала на излишне буйную фантазию владельца. Я наскоро умылась и поспешила в «Олений рог». Норберт расхаживал по кабинету, изредка останавливаясь и пиная кожаное кресло. Оно было тяжелым, дубовым, с массивными подлокотниками и на пинки реагировало слабо. Маркиз Делиньер проявлялся то в одном, то в другом углу кабинета, что, по-видимому, должно было символизировать метания из угла в угол.

– Я же не мог показаться страже! – возопил он, зависая возле сейфа.

– Конечно не мог, но из-за этого они сочли меня сумасшедшим! Непроспавшимся алкоголиком! А когда я стал настаивать, просто ушли, пригрозив штрафом за ложный вызов!

– Норберт, пожалуйста, перестань метаться, как тигр в клетке, давай сядем и подумаем, – сказала я, занимая кресло. – И я бы предложила пригласить майора Паттерсона присоединиться к нашим размышлениям. Он-то не подумает, что ты вчера перепил.

– Паттерсон… Конечно же! И ему может показаться Делиньер, майор уж точно не будет визжать от страха, как пансионерка, увидевшая мышь. – Норберт внезапно остановился, упал в кресло и взял в руки коммуникатор.

Майора Паттерсона вызов застал, как я и предполагала, на границе Косого Треугольника. Да, десять лет назад тот Дэн, которого я провожала из Вицнау в военную академию, на ней не остановился бы, а немедленно, не изучив вопроса, вломился в Треугольник. Скорее всего, на этом его карьера и закончилась бы. Если бы не закончилась жизнь. Но сегодняшний Дэн, опытный офицер, два года повоевавший в песках Парса, отличался не только храбростью, но и адским терпением. Думаю, он размотает историю с Треугольником на пару с королевским магом. Как раз их вдвоем на экране коммуникатора я и увидела. Вдвоем же они появились через несколько минут в кабинете Норберта. Порталом пришли, конечно. Еще бы королевский маг не воспользовался порталом!

– Добрый день, – раскланялся майор Паттерсон. – Рад видеть вас обоих целыми и невредимыми. Разрешите представить вам, мэтр Вильгельм Корстон, главный королевский маг. Мэтр Корстон, а это госпожа Лиза фон Бекк и господин Норберт Редфилд, барон Трогайн.

– Госпожа фон Бекк, рад знакомству. Барон! – Маг коротко кивнул. На вид ему было лет тридцать пять – сорок, но маги жили очень долго и очень медленно старились, так что ему с таким же успехом могло быть тридцать пять, как и сто тридцать пять.

– Господа, я хотел бы познакомить вас еще с одним участником встречи. Собственно, из-за его информации мы вас и вызвали. Маркиз Делиньер! – позвал Норберт.

Призрак проявился в кресле у стола с сигарой и бокалом вина в руках, вот же позер! Майор Паттерсон непроизвольно схватился за шпагу.

– Как интересно! – мэтр Корстон подошел ближе. – И давно вы в таком виде пребываете, маркиз?

– Более сорока лет.

– Как ощущения, не поделитесь?

– Знаете, в основном – скука смертная, простите мне невольный каламбур. Вот если бы уважаемые владельцы ресторана не предложили мне сотрудничество, впору было бы покончить с собой, заказав обряд экзорцизма.

– Вы позволите потом поговорить с вами? Меня очень интересует тема призрачного существования, а имеющиеся свидетельства сильно туманны.

– Буду рад! – Маркиз коротко кивнул. – Итак, господа, сегодня в процессе ночного дежурства…

Выслушав историю ночного визита, майор хмыкнул. Если бы он не видел запись со скрытых камер, показавшую загадочного человека в плаще во время прошлого визита, он мог бы и усомниться в показаниях нематериального существа. Да что там, он бы и в самом его существовании усомнился бы, если бы королевский маг не беседовал с маркизом так уважительно.

– Это не все, господа, – вступила в разговор я и достала из кармана короткого жакета темно-синюю бархатную коробочку. – Вот это я нашла в том самом доме, в Косом Треугольнике, где очнулась после нападения. Мэтр, проверьте, пожалуйста, то, что находится внутри.

Мэтр Корстон раскрыл коробочку и… аккуратно поставил ее на стол, подальше от всех. Маркиз отлетел к самой двери и слегка побледнел, готовясь к бегству. От кольца уже так фонило Силой, темной и запачканной, что, казалось, оно вот-вот могло взорваться.

– Однако! Госпожа фон Бекк, а больше никаких артефактов вы не нашли? Посох Верделета, например?

– Нет, только это. – В горле у меня пересохло. – Вообще-то сегодня я как раз собиралась к магу, посоветоваться по поводу этого… предмета.

– Понятно. Считайте, что мага вы нашли. Позволите, я это уберу пока подальше? – Корстон аккуратно закрыл коробочку и исчез в открывшемся портале.

– Лиза, дорогая, а почему ты мне сразу не рассказала о своей находке? – Дэн явно был разозлен.

– Да просто потому, что о ней напрочь забыла! И только вчера случайно нашла футляр в кармане куртки.

Портал вновь раскрылся, пропуская Корстона.

– Мэтр, я совсем забыла сказать, там были еще бумаги, – поторопилась я, пока разговор вновь не ушел в сторону. – Правда, не знаю, связаны ли они с кольцом. Оно было в сейфе, а бумаги – в тайнике, в ящике стола.

– Очень интересно. Могу я попросить вас, госпожа фон Бекк, передать мне их для тщательного изучения? – Мэтр Корстон говорил медленно и немного по-книжному. Вообще, у меня было ощущение, будто этот разговор происходил не в реальности, а в моей голове…

Я поспешно закивала:

– Конечно! Мне и самой интересно, как они связаны с кольцом. Потом дойдем до моего дома, все лежит в кабинете, в сейфе.

Дэн откашлялся и важно произнес:

– Ну что же, дамы и господа, рядом с нами произошло несколько важных и странных событий, но мы пока не понимаем, как они связаны между собой.

– И связаны ли вообще, – добавил маркиз.

Корстон согласно кивнул:

– Итак, первое – появление неизвестного в ресторане во внеурочное время, с ключами или копиями ключей от входной двери. Второе – отравление еды. Третье – нападение на госпожу фон Бекк. Четвертое – нахождение кольца, излучающего темную Силу, и неизвестных бумаг… Пятое – новое появление неизвестного в ресторане. Кстати, кто-нибудь проверял, не появилась ли отрава?

– Нет… – ответили мы с Норбертом одновременно.

– У меня вызывают некоторые сомнения два или три сосуда, – скромно сказал призрак. – Нет-нет, я не могу почуять яд, просто я видел, к чему прикасался незнакомец. Кстати, сразу говорю, он был в перчатках, так что никаких отпечатков пальцев не будет. В ваш кабинет, Норберт, ему попасть не удалось, хотя он и пытался открыть дверь… отмычками, я полагаю. Но не вышло. Да, еще могу сказать, что он точно не маг. Магию я чувствую.

– Ах, как интересно, – пробормотал мэтр Корстон, завороженно глядя на маркиза. – Темный побери как интересно…

Мы спустились в кухню, и призрак указал на то, к чему прикасался ночной гость. Снова емкость с разморозившимся бульоном, соус айоли к рыбному супу по-марсальски и – увы! – шоколадный крем для того самого знаменитого фондана. Мэтр закрыл все три емкости стазисом и снова порталом отправил их в лабораторию, чтобы проверить на наличие чего-то неподходящего.

Вернувшись в кабинет, мы расположились в креслах, и Норберт, запоздало вспомнив о долге гостеприимства, разлил по хрустальным «тюльпанам» тридцатилетний келимас.

– Собственно говоря, почему мы решили, что отравление в ресторане… – начала я.

– Прямо скажем, диверсия! – прервал меня Норберт.

– Согласна, диверсия! Так вот, диверсия и темное кольцо – почему мы решили, что они связаны? Может быть, это кусочки от разных мозаик?

– То есть вы считаете, что кольцо оставили в Косом Треугольнике не для того, чтобы вы его нашли, а просто оставили? Забыли, спрятали и не забрали потом. Или, например, положили на хранение? – заинтересовался маг.

– Я подумала, что, может быть, в Треугольнике пересекаются дорожки нескольких группировок, – кивнула я. – И участники одной тюкнули меня по голове и сунули в тот дом, чтобы я там как минимум осталась надолго. Человек, которого я…

– Да что уж там, говори прямо – огрела его дубинкой, – хмыкнул Дэн.

– Хорошо, человек, которого я огрела дубинкой и оставила связанным, видимо, хозяин дома. Раз он живет в Косом Треугольнике, то, наверное, входит в банду. Вероятно, предполагалось, что они вернутся и допросят меня, узнают, что мне удалось выяснить у родственников мистрис Робертс.

– Не думаю, что они бы после этого допроса с извинениями доставили бы вас домой, – заметил маркиз.

– Я тоже так не думаю, – согласилась я. – Так вот, а другие участники группировки, не подозревая об этом всем, несколько раньше оставили в потайном месте футляр с кольцом. Или одни оставили футляр, другие бумаги, а третьи должны были что-то из этого забрать? А тут еще и меня притащили…

– Если так, то мы можем отбросить магическую часть загадки и все станет существенно проще, а? – с надеждой спросил Дэн. – Мне тоже не очень нравится идея с такой нечеловеческой прозорливостью наших диверсантов, будто они предвидели, что Лиза влезет в стол, ящик или тумбочку, найдет поганое кольцо, притащит его в ресторан и будет дожидаться, пока оно рванет. Слишком много допущений.

– Ну, кольцо я изучу в нашей лаборатории, она отлично защищена. Так что давайте рассматривать вторую сторону задачки. Кто хочет навредить «Оленьему рогу», зачем и почему? – сформулировал маг.

А призрак добавил:

– И связана эта диверсия лично с владельцем или с деятельностью ресторана?

18 октября 2183 года

Покушения, яды, магические кольца… Что бы ни происходило, кухня должна работать. Она и работала. Фред готовил новое меню, которое предполагалось вводить с Самайна, и на внешние раздражители реагировал довольно слабо, а остальные повара и поварята трудились за двоих. Список заказов на столики уходил на три недели вперед, и Норберт радостно ухмылялся, проверяя бухгалтерские ведомости. Защитными мерами мы более не пренебрегали: снова поменяли замки, магические и прочие коды, поставили охранную сигнализацию на все кладовые, на кабинет Норберта и мою комнату, повесили дополнительные камеры. Оставалось ждать результатов расследования или новых действий злоумышленников.

Дождь – снег, дождь – снег, дождь… Работа – дом, работа – дом, работа… Нет, определенно гораздо интереснее вот так: имбирь – шафран – перец – кориандр – базилик – кунжут – пажитник… В один из самых мокрых и холодных октябрьских вечеров в ресторан на мое имя доставили конверт – пухлый, из особо роскошной бумаги. Судя по тому, что на нем был вытиснен королевский герб, письмо прислали из канцелярии Его Величества. Внутри было приглашение на бал-маскарад в честь Самайна, который состоится во дворце в ночь на первое ноября. Маскарадный костюм и полумаска немагического характера обязательны.

Признаюсь, приглашение меня здорово напрягло.

Последний раз я была на балу за две недели до той самой белой лихорадки. На настоящем балу, я имею в виду. Разумеется, дружеские посиделки в небольшой компании в расчет не принимались. С тех пор прошло уже больше четырех лет. Конечно, у меня не было никакого подходящего маскарадного костюма, нужно было делать прическу, брать из ячейки в банке драгоценности, покупать духи и туфли… Но ведь и отказаться от приглашения из дворца совершенно невозможно, особенно с учетом популярности нашего «Оленьего рога» среди дворцовых обитателей.

Подруга заглянула ко мне за кардамоном, и меня осенила гениальная идея.

– Майя, как ты вовремя! Выручай, а? Мне срочно нужен совет. Что сейчас носят в высшем свете?

Если бы не бескрайняя любовь Майи к приготовлению десертов и не то, что она была сама себе хозяйкой, ей бы больше пристало жить маркизой или графиней в загородном поместье, следить за воспитанием двоих-троих прелестных деток да изредка посещать светские мероприятия. Для этого у нее было все – красота, обаяние, отличное воспитание и образование, а главное – ее предками были сплошь представители самых старинных аристократических родов Бритвальда. Родители – потомственные дипломаты – в данный момент представляли интересы нашего королевства при дворе Ингвара IV, короля Дании и Норсхольма, и на дочь могли влиять лишь посредством писем. Поэтому Майя как захотела, так и поступила: закончила высшие курсы в признанной столице гастрономии, Лютеции, пришла на работу в «Олений рог» и с удовольствием занималась десертами.

Она минуту подумала и решительно сказала:

– Вот что, давай-ка мы с тобой прямо сейчас рванем к портнихе. До открытия ресторана еще четыре часа, Норберт, я уверена, переживет наше отсутствие. Тем более по столь важному поводу.

В зеркале я была видна в полный рост. Две девушки, помощницы знаменитой госпожи Лауримиэль, суетились вокруг меня, снимая мерки.

Ничего особенного в нем не отражалось – средний рост, неплохая, но не выдающаяся фигура, серые глаза, прямой нос и светло-русые волосы. Их я заплетаю в косу, ношу коричнево-зеленую гамму. Вот мама у меня удивительная красавица, и даже рождение четверых детей не испортило ее фигуру и нежный цвет лица. А я вроде бы и была похожа на нее, но как говорила одна монахиня в школе – без щелчка. С другой стороны, на маскараде я могла хоть гномкой нарядиться, хоть адской гончей, хоть дубом раскидистым – это же нигде не оговорено. Так что, собственно говоря, вопрос идеальности фигуры в этот раз меня волновать не должен был.

Ладно, что уж тут лукавить: не должен был, но волновал. Все равно хотелось выглядеть так, чтобы вслед смотрели. Женщины с завистью, мужчины с восторгом.

Госпожа Лауримиэль впорхнула в комнату, как весенний ветерок. Стройная, в летящем зеленом платье, золотые локоны рассыпаны по плечам. Я даже позавидовала на мгновение.

– Ну что, девочки, закончили с мерками? Отлично, бегом в хранилище за альбомами тканей. Принесите мне, м-м-м, пятый, шестой и, пожалуй, девятнадцатый!

– Девятнадцатый? – спросила с интересом та, что повыше. – Но у госпожи фон Бекк русые волосы, разве ей пойдут золотистые тона?

– Конечно! Главное – правильно подобрать оттенок, – рассыпался серебряный смех. – Идите искать, а мы пока поговорим. Итак, Лиза… Вы ведь позволите называть вас по имени? Ну вот, а вы меня зовите Лаурой. Итак, что бы вы хотели надеть для бала-маскарада?

После полутора часов обсуждений, примерок и рассматривания картинок я чувствовала себя как выжатый лимон, Майя украдкой зевала, и только Лаура была по-прежнему свежа, как весенняя трава.

– Может, не мудрить? Надену охотничий мужской костюм побогаче, маску – и отлично.

– Ты что, как же тогда танцевать? – спросила Майя.

– Не буду танцевать, – пожала я плечами. – Я же иду не за тем, чтобы искать женихов, а исключительно чтобы приглашение не пропало. Выразить уважение королевскому дому и двору и все такое.

– Вообще идея неплохая, мне нравится. Охотничий костюм отлично подчеркивает ноги. Какой-нибудь из богов… Можно, например, нарядиться Кернунносом, – задумчиво сказала Лаура.

– Не-не-не! – Я замахала руками. – Я точно не готова весь вечер таскать развесистые рога! Даже если их сделать из картона и голова не будет перевешивать – я за все двери буду ими цепляться!

– Кроме того, на прошлом летнем маскараде, который проводили в королевском саду, Кернунносом оделся Вальдрун, – добавила Майя. – Так что теперь половина мужчин на балу будет носить рога, ха-ха.

Кто такой Вальдрун знала даже я!

Графа Вальдруна встречали как самого желанного гостя на любой вечеринке: его присутствие гарантировало гостям, что скучно не будет. Он не был записным сплетником, но всегда знал все, что происходит в Верхнем городе Люнденвика. Не был он и злоязычен, но его очень старались не задевать, потому что двумя-тремя фразами он умел поставить на место собеседника, показать свое к нему отношение и даже причины всего этого. На недавнем летнем маскараде, как уже сказала Майя, он был одет Кернунносом, древним рогатым богом охоты. В самом деле, следовало ожидать, что не один светский щеголь станет ему подражать в этот раз.

– Хорошо, – вздохнула Лаура. – Тогда будем отталкиваться от цвета. Мы выяснили, что Лизе идут оливковый, охра и светлый яблочно-зеленый.

– Светло-зеленый, – решительно сказала я. – В коричневом и оливковом я хожу каждый день. Светло-зеленый, самый простой крой, никаких рюшечек. Узкая юбка с разрезом слева.

– А если вот так? – Карандаш Лауры порхал по листу бумаги, вырисовывая узкий силуэт, расширенные от локтя книзу рукава, боковой разрез на юбке, отделанный скромной вышивкой. – И, может быть, к этому хризолиты или изумруды. М-м-м… простую прическу, вот так, например, косы короной. И получится у нас некая дриада.

– А что, мне нравится! – сказала Майя, любуясь рисунком. – Лиза, не молчи.

Я не молчала. Мне тоже нравилось, о чем я не замедлила сообщить прекрасной Лауре.

– Я добавлю вышивку в тему, – кивнула она. – И подумаю, какой аксессуар подойдет, чтобы получился маскарадный костюм. Возможно, цветы в волосах?

Она посмотрела на рисунок, на меня, карандаш взлетел и, помедлив, коснулся листа еще пару раз.

– Слава богам, решили! Пойдем, Лиза, а то Норберт нас зажарит в горчичном соусе. Лаура, в любой вечер в «Оленьем роге» для вас найдется столик! – сказала Майя и решительно потянула меня к выходу.

В ресторане нас уже ждал непочатый край работы, и заказанное платье я выкинула из головы, поставив в коммуникатор напоминание на день, назначенный для примерки – двадцать шестое октября, чуть меньше, чем за неделю до бала.

К концу работы появился Дэн, очень довольный и невероятно загадочный. Пока я убирала рабочий стол, закрывала шкафы и проверяла герметичность стеклянных банок, он успел съесть две порции фаршированных гусиных шеек с грибами и теперь благодушествовал, попивая красное вино.

– Привет! Какие-то новости? – поинтересовалась я, подсев к нему. Патрик, официант, не спрашивая принес мне запотевший бокал розового вина из Провенса.

– Не по основному делу, про отравление пока ничего нового сказать не могу. Просто мэтр Корстон разобрался с найденным тобою кольцом. Очень интересная оказалась штучка и, к счастью, вроде бы никак не связанная ни с тобой, ни с Норбертом, ни с рестораном.

– Расскажешь подробности?

– Мэтр Корстон сам все расскажет. Дня через три появится, он сейчас в Оргриммаре, – усмехнулся Дэн.

– Благие боги, а там-то он что делает?

– Там, представь себе, проходит конференция по рунической магии. И мэтр Корстон ведет на ней аж целую секцию.

Я чуть не подавилась вином. До чего же дошло всеобщее благолепие, если магические конференции стали проводиться в столице орочьей Степи? Интересно, что я еще пропустила за годы своего, так сказать, затворничества?

– А кто к нам в ресторан наведывался? Что-то прояснилось?

– Пока ничего не ясно. – Дэн резко помрачнел. – Магические следы затерты, даже в кладовой не удалось их определить. Если уж мэтр Корстон не смог ничего найти, сама понимаешь, маскировал специалист-маг хорошего уровня. Или не-маг, но зато пользующийся очень мощным амулетом. Про дом мистрис Робертс и говорить нечего, там следов никаких не сохранилось, родственники все затоптали. В тех продуктах, что мы отсюда забрали, нашли строфантин в таком количестве, что у слона бы случился сердечный приступ. И плюсом к этому – следы его магической привязки.

– Не поняла. Что означает магическая привязка яда?

– Вообще-то, это не совсем яд, а сильное сердечное лекарство, но ты же понимаешь, тут уже вопрос в количестве. А магическая привязка означает, что оно подействовало бы только на кого-то определенного. Персонально, понимаешь?

– Погоди, если это общепринятое лекарство, как оно могло выбирать, на кого действовать, а кого не трогать? Нет, не понимаю!

– Слушай, – Дэн сердито отодвинул от себя опустевший бокал, – я вообще-то не маг! Придет мэтр Корстон, его и расспрашивай.

– Ладно-ладно, не сердись, пожалуйста! – Я погладила его по руке. – Но к кому была привязка, ты мне можешь сказать?

– Да в том-то и дело, что не могу! – ответил он с досадой. – Она была поставлена на восемь часов. Пока мы добрались до лаборатории, пока провели анализ, все растворилось…

19 октября 2183 года

Меня мучила мысль, что какой-то вопрос я Дэну не задала, и ночью он сам собой всплыл в моем сне. Вообще сны я вижу цветные, очень подробные и увлекательные. Чаще всего события происходят в знакомом месте, но выглядит оно при этом совершенно иначе, чем в реальности. Сегодня я понимала, что находилась в Люнденвике, так же текла через город широкая река, украшенная мостами, но не было никакого Верхнего города и фуникулера, высились странной формы здания (в виде стеклянного яйца, например), и надо всем висело гигантское, вертикально поставленное колесо с прицепленными к нему застекленными кабинками. Колесо медленно вращалось, в кабинках сидели люди. Я искала потайную комнату в чужом доме, открывала ключами одну дверь за другой. Это была огромная, тяжелая связка, рассмотренная мною во всех подробностях. Вот оно! Как открывали дверь в «Олений рог»?

После первого проникновения мы сменили все замки: и механические, и магические. Над магическими работал серьезный магистр, не подмастерье пятой ступени. При наложении заклинания были выставлены условия, дававшие право отпирать эти замки определенным работникам ресторана. Это были Норберт, Фред, Майя, я и метрдотель Джонатан. Да, и уборщица. Сперва была мистрис Робертс, теперь вот мистрис Кауфман. Ключи от механических замков на входных дверях были у этих же людей. Но наш незваный гость во второй раз проник в «Олений рог» так же легко, как и в первый. Его не поймали магические сигналки, ему не составило труда не только открыть двери, но и закрыть их, уходя. Аккуратный, собака!

Вечером я все это изложила Дэну, который снова ужинал в «Оленьем роге». На сей раз он расправлялся с мясным хлебом с белыми грибами и сушеными томатами под ячменную aqua vitae, выдержанную восемнадцать лет в дубовых бочках. Аккуратно выцедив последние капли золотистого напитка из тяжелого стакана, он ответил:

– Да, мы все это просчитали и поняли, что взломщика сопровождал маг, рангом не менее магистра. Или серьезный маг подготавливал ему отмычку, отвод глаз, заклинание стирания следов. Найдем. Сколько этих магистров в Люнденвике? А вот ключи… тут кто-то свой постарался.

– Кто? Я? Или, может быть, Норберт? Ты же понимаешь, что это было бы смешно. Уборщиц можно исключить, мистрис Робертс умерла, а новую взяли совсем с ней не связанную.

– Нет-нет, я имел в виду другое. Вот представь себе – ты пришла домой, что ты делаешь? Опиши подробно.

– Ну… снимаю сигналки, открываю дверь ключами, вхожу. Снова навешиваю сигналки, поднимаюсь на второй этаж в спальню, бросаю сумку в шкаф, переодеваюсь…

– Стоп. А представь себе, что ты пришла не одна. Есть у твоего спутника возможность снять копии с ключей?

– Если учесть, что со мной домой в последнее время приходили только ты и Норберт… тогда да.

– Ну вот. А теперь посмотрим на всех, кого ты перечислила с другой стороны: мужчина может прийти домой, например, с любовницей, или отправиться к ней. Подруги, друзья, родственники, домработницы – на пять человек, имеющих полный комплект ключей, набирается пять десятков тех, кто имел возможность ключи скопировать. Вот сейчас мы всех и проверяем. Расследование – это в первую очередь рутина, – завершил он и отправил в рот ложечку финикового пудинга.

– Понятно, – вздохнула я. – И как теперь жить, когда в любой момент отовсюду ждешь какой-нибудь подлости?

– А ты не жди. Живи спокойно, шей платье, иди на бал, а мы за тобой присмотрим.

– Знаешь, мысль о том, что в любой момент жизни на меня откуда-нибудь глядит специалист по безопасности тоже как-то жизнь не украшает!

– Лиза, дорогая, – Дэн тяжело вздохнул, – иногда бывает не так, как хочется, а так, как позволяют обстоятельства. Конечно, если ты предпочитаешь нервно оглядываться на каждом шагу, отказаться от походов в Нижний город…

– Все-все-все! Я поняла и раскаялась, – замахала я руками.

Что же делать, придется какое-то время терпеть «присмотр».

26 октября 2183 года

С утра я отправилась на примерку. Разумеется, с Майей – могла ли она упустить такой цирк, как мое облачение в парадную одежду? Госпожа Лауримиэль уже ждала. Она с довольным видом заахала над коробочкой с десертами из «Оленьего рога» и передала меня в руки своих помощниц. Девушки бойко облачили меня в платье, скололи булавками незакрытые швы и принесли необходимые для примерки туфли на каблуках.

– Я не упаду? – с опасением посмотрела я на тоненькие высокие шпильки. – Может, пониже каблук взять?

– Можно и пониже, но тогда силуэт будет менее выигрышный. – Лауре хотелось настоять на своем.

– Да, а если я споткнусь на первой же фигуре танца, получится очень выигрышно! Лаура, дорогая, пожалейте мои ноги! Я такие туфли лет пять не надевала, разучилась уже на каблуках ходить. Нет, давайте пониже каблук. Сейчас пойду покупать туфли к этому случаю, вот как раз и выберу подходящий…

С тяжким вздохом леди-модельер согласилась на такое нарушение образа, и я получила разрешение надеть обувь на каблуке приемлемой высоты. Платье было из светлого шелка цвета летнего яблока, с легкой струящейся юбкой и расширяющимися рукавами – все, как мы и видели на наброске. Но он не передавал мягкости и нежности шелка, изящества вышитых более темным зеленым шелком тонких веточек и мелких золотых цветов. От платья и правда веяло летним лугом и заповедной рощей.

– Отлично! – воскликнула Майя, хлопая в ладоши. – Просто замечательно! Теперь за туфлями и выбирать драгоценности. А перед балом я сама тебя причешу, тут не высокая прическа нужна, что-то другое.

– Могу рекомендовать отличного сапожника, – довольным голосом сказала Лаура. – Тут совсем рядом. Признаться, он мой родственник, но туфли и в самом деле шьет превосходные.

Туфли были выбраны почти мгновенно, благо я знала, чего именно хотела. Магический пасс – и мягкая кожа приняла точь-в-точь оттенок платья.

– И пряжки добавьте, пожалуйста, с мелкими серебряными и золотыми цветами, – распорядилась Майя. – Пришлите в дом госпожи фон Бекк на бульваре Королевы Беаты.

Мастер-сапожник, немолодой полуэльф, молча склонил голову.

Драгоценности, подаренные мне родителями, как и несколько безделушек, которые я покупала сама, хранились в ячейке все в том же Драхтаугалергн-банке. Почтенный господин Свирфнедс, снова тщательно проверив отпечаток моей ауры и кристалл с подписью, легким кивком подозвал помощника – судя по похожести носов картошкой и одинаковому оттенку огненно-рыжих волос и бороды, сына или племянника – и вручил ему ключи:

– Проводи.

Юный гном извлек из ячейки ящик из розового дерева и с поклоном затворил за собой тяжелую дверь. Я подняла крышку. Из ящика пахнуло розами, апельсинами и немного пылью. Майя нетерпеливо вытянула на свет несколько футляров и пару шелковых мешочков.

– Ну, показывай скорее! Ужасно люблю разглядывать всякие семейные реликвии!

– Давай смотреть. Это бабушкины изумруды, они явно не подходят, такой интенсивный цвет убьет платье. Это рубиновое колье, тоже, я думаю, не отсюда. Да и тяжелое оно, как вериги, надо будет потом переделать во что-то более современное. Аметисты… вообще зеленый и сиреневый – красивое сочетание.

– Только не в таком варианте. – Майя категорично отвергла ожерелье. – Это… разные тарелки, вот. Жареная баранина и шоколадное пирожное, понимаешь?

– Понимаю, да. Вот есть еще жемчуг. Он вполне подойдет, наверное… – неуверенно протянула я.

– Ага, все дебютантки и барышни на выданье будут в жемчуге, – отозвалась Майя. – Давай дальше смотреть.

– Да почти все уже. Бриллианты мама оставила себе, да я бы и не стала их носить. Есть, конечно, прабабкины сапфиры, но там оправа по моде стодвадцатилетней давности.

– А это что? – Она потянула один из мешочков.

– Не знаю. Это мне бабушка уже в последнюю минуту сунула в шкатулку, я даже и не посмотрела.

Из мешочка вывалился букетик – небольшой, с пол-ладони. Полевые цветы: ромашки, пара колокольчиков, незабудки, зеленые веточки. Лепестки ромашек были из лунного камня, серединки – из желтого топаза, чашечки колокольчиков составил аметист, а на незабудки пошли аквамарины. Зеленые листья, по-моему, были из бериллов. В комплект были вложены три шпильки-ромашки.

– Слу-у-ушай, а ведь это то что надо, – протянула Майя. – Приколоть на плечо букет, закрепить прическу шпильками. Лесная царевна!

До бала оставалось шесть дней.

31 октября 2183 года

Уже утром в четверг, накануне бала, я достала приглашение и с досадой обнаружила приписку. Несмотря на свою неопытность, могла бы и раньше сообразить, что мне понадобится сопровождающий. Светские дамы не являлись на балы в одиночестве, даже на балы-маскарады. Выбор у меня был невелик: попросить Дэна или Норберта. Конечно, было бы забавно пригласить в качестве сопровождающего маркиза Делиньяка, но магическая ткань королевского дворца растворит любое привидение, а маркиз мне симпатичен…

Дэн на вызов не ответил, поэтому пришлось перейти ко второму варианту.

– Норберт, я насчет бала в честь Самайна. Ты составишь мне компанию? – поинтересовалась я, когда на экране коммуникатора появилось его лицо.

– Составлю. Да я, собственно, и не сомневался, что ты меня пригласишь. Даже предупредил всех, что сегодня нас обоих не будет, и оставил за старшего Джонатана.

– А если вдруг что, куда придет наш маркиз? В королевский дворец привидение не попадет!

– Ха! Я познакомил с ним Джонатана, так что в случае чего призрак известит его.

– И как прошло знакомство? – Я даже дыхание затаила, так мне было любопытно.

Главная сложность была в том, что наш прекрасный мэтр происходил с далеких островов Карибского моря, где ко всем проявлениям не-жизни относились крайне отрицательно. Долгий и чаще всего печальный опыт его темнокожих предков – именно они составляли мрачный и таинственный культ духов лоа – заставлял местных жителей бояться всех потусторонних явлений. Так что обычно темнокожие соотечественники Джонатана при одной только мысли о привидениях серели лицами и впадали в транс.

– Они прекрасно поладили на почве любви к шатрангу. Вчера, когда я уходил, как раз заканчивали восьмую партию.

Я представила себе эту картинку и сдавленно захихикала.

– Заеду за тобой в девять, – закончил Норберт и отключился.

Для маскарада он выбрал пиратский костюм и был неприлично хорош в высоких ботфортах, шитом золотом камзоле нараспашку, чтобы видны были рукояти двух гигантских пистолей, и треуголке поверх красной банданы. Я спустилась к нему без опоздания, его искреннее восхищение мной и моим нарядом было приятно. Мастерицы госпожи Лауримиэль постарались на славу, сделанная Майей прическа была очень хороша: она забрала волосы в золотую сетку и заколола ее шпильками с цветочными головками. В общем, на мой взгляд, я выглядела вполне достойно для королевского бала.

Верхний город был невелик, и через десять минут экипаж остановился возле Южных ворот королевского дворца. Я уже было испугалась, что придется идти пешком до паркового павильона, где традиционно проводятся балы на Самайн, но у ворот всех гостей поджидали легкие паланкины, трепать тонкие каблуки по дорожкам парка не пришлось.

Под потолком павильона плавали разноцветные магические фонарики так, что центральная часть большого бального зала была ярко освещена, а углы и закоулки, образованные купами деревьев в кадках, оставались в таинственном полумраке, уводящем дальше, в зимний сад. Костюмы гостей способны были вогнать в оторопь и бывалого светского хроникера: монашки и демоны, русалки и лешие, стражники и пажи, феи с прозрачными крылышками, маркизы в фижмах и кринолинах, наяды почти что ни в чем… Разумеется, были в зале три или четыре Кернунноса, как Майя и предполагала, с рогами разных размера и увесистости. Смею предположить, что рослой фигурой в белом – таким было все, от туфель до перьев на шляпе, и только полумаска черная – был сам король Кристиан II.

Самые разные напитки были выставлены по всему залу и прилегающим комнатам, и ловкие юноши в туниках разливали их всем желающим. Закуски были выложены на платьях-столах. Да-да, девушки-служанки были одеты в платья с прямыми горизонтальными фижмами, на поверхности которых можно было найти что угодно, от тарталеток с черной икрой до маленьких стаканчиков с крем-супом. Девушки медленно прохаживались по залу, ловко огибая танцующих, и предлагали всем желающим поддержать силы тем или иным творением королевских поваров.

Норберт сжал мой локоть и шепнул на ухо:

– Я тебя временно покидаю, не скучай!

Я и не собиралась скучать. Найдя себе вино по вкусу, разглядывала публику, отмечая удачные костюмы. Гремел оркестр, видимо, маэстро Сольферини подготовился к балу основательно.

– Вы не любите этот танец? – прозвучало за моим плечом.

Я повернулась и чуть не уткнулась носом в перевязь почти такого же яблочно-зеленого цвета, как мое платье. Она пересекала широкую грудь, мужчина был выше меня на голову, и в прорезях маски весело блестели ярко-голубые глаза. На перевязи висел золотой рожок, так что, видимо, это был вариант охотничьего костюма. От него замечательно пахло дубовой корой, мхом и свежей зеленью.

– Почему же? Люблю! – улыбнулась я.

– Тогда вы позволите…? – Он забрал опустевший бокал у меня из рук, и мы влились в толпу кружащихся в вальсе.

Я очень давно не танцевала и успела совсем забыть, какое это удовольствие – кружиться почти в объятиях мужчины; то, что он был высок, хорошо сложен и совершенно мне незнаком, только добавляло удовольствия.

– Кто вы, дриада? Лесная богиня Блодуэд? – спросил он, склоняясь к моему уху.

– О, так далеко я не заглядывала! Пожалуй, для себя я назвала этот костюм «летняя яблочная плодожорка». Это не испортит вам аппетита?

– Ну, все-таки летняя! Что может быть лучше в первый день ноября, чем напоминание о лете? – Мы оба рассмеялись. Ни о чем, просто из-за удовольствия от танца, ночи и музыки.

Мелодия кончилась, но охотник в зеленом придержал мою руку.

– Не убегайте, прошу вас! Могу предложить вина?

– Вина… пожалуй, розового я выпью с удовольствием.

Он подозвал официанта. Через мгновение у нас обоих в руках искрилось розовое игристое в высоких бокалах-флейтах. Следующий танец вновь сменился вином. И еще один. Потом мы ужинали, и скажу честно, если бы меня спросили, что именно я ела, я бы не вспомнила. После ужина вновь были танцы – вальс, фокстрот, танго, квикстеп. Мы даже на самбу отважились, после чего совершенно запыхались и решили медленно прогуляться. В какой-то момент я обнаружила, что мы шли по почти не освещенным дорожкам зимнего сада. Спутник мягко отнял у меня бокал, поставил его на край кадки с апельсиновым деревом, и я очутилась в его объятиях. Губы прикоснулись к моим, сперва нежно, затем требовательно. Я вздохнула и закрыла глаза.

Не знаю, сколько прошло секунд, минут или часов, когда за кустами, где-то слева, раздался приглушенный, но довольно резкий женский голос:

– Здесь точно никого нет?

– Нет, Альфред проследил, чтобы сюда никто не входил, – ответил ему мужской.

– Хорошо. – Женщина демонстративно недовольно вздохнула. – Рассказывай. Почему у вас опять что-то не получилось? В чем теперь дело?

– Госпожа…

– Тихо! Имен не называй, даже у кустов есть уши, – прервала женщина.

– Да, конечно. Все было сделано как вы велели. Наш посланец, назовем его так, зарядил три емкости – бульон, соус и десерт. Что-то же объект обязан был попробовать! Не должно было сорваться, никто ничего не видел! Ключи подошли идеально.

Женщина самодовольно хмыкнула.

– Еще бы!

– Но ничего не произошло. Объект жив и здоров, хотя мы сделали все, как было приказано, – продолжил мужчина, явно оправдываясь. – Может быть, стоит поменять тактику? В конце концов, он возвращается домой глубокой ночью, почему бы не встретиться в темном переулке с парой-тройкой отчаянных ребят?

В этот момент где-то в глубине зимнего сада распахнулись двери, луч яркого света прорезал полутьму, раздались голоса нескольких переговаривающихся людей.

– Тихо! – прошипела женщина. – Сюда идет королева со свитой, не нужно, чтобы нас видели вместе. В субботу встретимся на охоте, там будет проще поговорить.

Шелк прошуршал совсем рядом, до меня донесся терпкий, сладкий и тяжелый аромат ее духов, и она растворилась во мраке. Жаль, что я не могла увидеть, кто это был – я бы с удовольствием содрала с нее полумаску. Платье было довольно темное, красное или вишневое, попробую увидеть ее в зале.

Я разжала пальцы. Оказывается, я вцепилась в руку спутника, словно в горло загадочной дамы.

– Простите, – сказала я негромко. – Надо же, какие любопытные вещи можно ненароком услышать в ночном саду. Боюсь, мне нужно идти, иначе я останусь без экипажа.

– Минутку. – Загадочный охотник придержал мое запястье. – Мне хотелось бы увидеть вас снова!

– А вдруг я страшна как смертный грех и удачная полумаска просто помогает мне это скрыть?

– Вот я и хочу проверить.

Я повернулась к нему. Мы уже вышли из зимнего сада и пришли почти к центру зала, где яркий свет заливал гостей, безжалостно указывая на развившиеся локоны, помятые платья, размазанную помаду. Мой спутник был почти безупречен, только кружевные манжеты слегка смялись.

– Хорошо, – медленно сказала я. – В понедельник я свободна, давайте встретимся днем и пообедаем. Где-нибудь в Верхнем городе, годится?

– Отлично, – кивнул он. – С часу дня я буду ждать вас в «Кошке и кофейнике», это на набережной капитана Беллинстена.

– Знаю. Хорошо, я буду там.

Женщин в бордовых, вишневых и коричневых платьях в зале было шесть или семь. Мимо трех я прошла, разыскивая Норберта, но запах духов был совершенно другим. Еще одна дама в темно-красном шелке и полумаске с высокими перьями стояла возле девушки в платье-столе, и я подошла, сделав вид, что выбирала закуску. Духи! Точно, тот самый запах! Кажется, это она, таинственная заказчица наших неприятностей! Как бы узнать, кто она такая? Лакеи не скажут, а вот придворные дамы должны знать всех. Вот только, боюсь, Гвен Файролл мне в этой толпе было не отыскать. Ладно, тогда стоило найти у этой женщины какую-то примету, по которой Дэн сумеет ее опознать. Я искоса взглянула на нее, запоминая фигуру, в этот момент она протянула руку за пирожным. На мизинце блеснуло кольцо. Красный камень, вроде сердолика, с плоской поверхностью, на которой виднелась гемма; камень обвивала оправа – тело змеи с искусно вырезанными чешуйками. Кольцо приметное, если она хоть раз его надевала до этого, кто-нибудь наверняка запомнил.

Девушка-стол сдавленно пискнула: дама ткнула ее в бок веером.

– Стой спокойно, бездельница, или я прикажу, чтобы тебя выпороли! – прошипела она.

Выбрав тарталетку с икрой, дама в красном проплыла мимо меня, не преминув толкнуть. Я спокойно отступила на полшага, чтобы пропустить ее, и повернулась к столику. Разглядывая закуски, я спросила:

– Кто эта фурия? Не знаете?

– Не знаю, – глотая слезы, ответила девушка. – Но она точно не из придворных дам. Изображает из себя герцогиню, а сама одета по моде трехлетней давности. И духи дешевые. Да и вообще, пороть слуг… я про такое слышала только от старых камеристок.

– Да уж, неприятная особа! А сможете узнать, кто она? Вот моя карточка, если что, – я протянула ей белую картонку.

– Попробую, – девушка кивнула. – Да, не берите птифуры с паштетом!

– Почему?

– Поваренок хвастался на кухне за завтраком, что плюнул в паштет, потому что главный повар оттаскал его за ухо.

Святая Эрменджильда, какие тут страсти бушевали!

1 ноября 2183 года

Наутро, едва проснувшись, я позвонила Дэну. Неизвестная в темно-красном собиралась встретиться со своим приспешником на королевской охоте, там наверняка будет кто-то из сотрудников Службы безопасности. Возможно, они смогут установить ее личность? Но майор Паттерсон был категорически недоступен, экран коммуникатора оставался темным.

Ладно, буду звонить периодически. Время еще оставалось, охота, как я слышала, была назначена на воскресенье. Пока нужно было отвезти в банк украшения и заехать к Лауре, поблагодарить ее за замечательное платье. А заодно, может быть, попробовать узнать о даме в красном. И что греха таить, интересно было бы еще до встречи узнать имя охотника, с которым свел меня бал.

Лаура была занята, и я ждала ее за чашкой чая с земляникой и шиповником и просмотром модных журналов. Свежий номер, мода на декабрь. Повседневные платья… интересно, куда можно пойти в таком в нашей-то повседневности? Открытые плечи и короткая юбка с подолом, изрезанным ломаными линиями, как-то не очень подходили к декабрьской погоде. Шуба с короткими рукавами – какой в этом смысл? Здесь, в Люнденвике, почти не бывало сильных холодов, все-таки не Русь и не Царство Польское, но это ладно. Но какой смысл вообще надевать шубу, если из нее будут торчать руки, чуть прикрытые тонкой блузкой? Ни красы, ни радости. Деловые костюмы… никогда в жизни! Я бы лучше всю жизнь ходила в одних только кожаных штанах, чем надела такое. Домашняя одежда… сплошные котики и бантики. Вечерние платья… о, а вот это знакомый фасон! Практически такое платье с турнюром и оборками, только не болотно-зеленое, а цвета красного вина, было на той самой даме. Интересно, как она ухитрилась сидеть в таком турнюре?

– Ну как прошел бал? – Распахнув объятия, из-за портьеры вышла Лауримиэль.

– Замечательно! Я вот и заехала поблагодарить – если бы не твое мастерство, мне бы там нечего было делать!

– А, смотришь журналы? Эту кипу отложи, я их держу для специфических клиенток, которым показать нечего, кроме спеси.

– Я и смотрю, что вещи не в твоем стиле. Кстати, не ты ли шила вот такое платье в винно-красном цвете? – поинтересовалась я лениво.

– Ну что ты! Этот журнал здесь лежит для антипримера, мои клиентки такое бы не посмели заказать. Но я, пожалуй, знаю, кто его шил. – Лаура покопалась в шкатулке и вручила мне визитную карточку.

«Госпожа Филинея Стелли, индивидуальный пошив для взыскательных клиентов». Бумага с мраморными разводами, золотой обрез, золотые буквы… еще голографической фотографии владельца не хватало для полного образца дурновкусия. Я положила карточку на столик и стала описывать вчерашний бал.

– А мужчины? – блестя глазами, спросила Лаура. – Ты себе кого-то нашла там?

Дверной колокольчик зазвенел в тот момент, когда я уже готова была сознаться, что и в этом смысле бал не прошел впустую. Но момент был упущен: пришли клиентки, Лаура сорвалась с места, чтобы их встретить.

Ну что ж, самой-то себе можно сознаться – я была огорчена, что не удалось порасспрашивать всезнающую госпожу Лауримиэль о высоком широкоплечем мужчине с голубыми глазами, которому так шел охотничий костюм. Вдруг оказалось бы, что он совершенно свободен и не является ни завзятым охотником за юбками, ни приверженцем нетрадиционных телесных радостей? Я привыкла к одиночеству, но вчера поняла, как много теряла. С другой стороны, может, никакого продолжения не будет – он не придет в «Кошку и кофейник» или придет, но я ему не понравлюсь без маски. Или он мне без маски не покажется. И совершенно ни к чему было себя заранее настраивать на… роман? На любовь? А целуется он классно!

Дэн объявился только вечером – весь день его номер не откликался – и был измучен аж до зелени, еды в меню не выбирал, а схватился за ложку и стал спешно загружать в себя чаудер. Признаюсь, я велела Джолли, официантке, подать Дэну чаудер не только потому, что его только что сняли с плиты, но и из любопытства: как отреагирует майор на такое необычное блюдо? Когда в глубокой тарелке показалось дно, он застыл, разглядывая очередную ложку с супом, и подозвал Джолли.

– Дорогая, – сказал он очень вежливо, – а позови мне Лизу фон Бекк.

– Я здесь, Дэн, – подошла я к нему от винного шкафа. – Привет!

– И тебе привет! Скажи мне, что я ем?

– Чаудер.

– Спасибо, дорогая, разъяснила! Я сразу все понял!

– Блюдо, придуманное каджунами и их потомками лет триста назад. Очень питательно, а у тебя был вид усталый и замотанный, и ты явно не обедал. Хочешь на горячее лазанью?

– Лазанью я хочу всегда, а ты мне заговариваешь зубы. Мне показалось, что в этой тарелке, – он протянул пустую тарелку Джолли, – были копченая рыба и молоко? Я не ошибся?

– Нет, конечно! Действительно, копченая треска, молоко, сливки, а еще немного лука, брюква… Но скажи, ведь вкусно было? – стояла я на своем.

– Вкусно, – махнул рукой Дэн. – Но если что…

– То еще как, и немедленно, – понятливо подхватила я.

Джолли принесла большую порцию лазаньи, и Дэн принялся за блюдо, более для него привычное. Я же уселась напротив с традиционным бокалом розового и стала рассказывать ему о разговоре, услышанном в зимнем саду королевского дворца.

– Воскресная охота. – Он в задумчивости потер лоб. – Я боюсь, что там ничего отследить не удастся. Будет несколько свор собак, гости разделятся. А кто-то вообще останется на месте, так сказать, бивака. У меня народу не хватит, чтобы за всеми проследить, тем более, что дама может остановиться поболтать с кем угодно по любому поводу. И не только с гостями, но и со слугами, а их там будет сотни две, не меньше. А вот портниха, как там ее, Филинея Стелли – это перспективнее. Да и перстень приметный.

– Только не говори, откуда у тебя информация, пожалуйста!

– Разумеется! Ладно, надо мне идти, работы по горло. Лиза, ты вот что, одна не ходи ночью по улицам и девочек ваших предупреди – в Нижнем городе орудует маньяк, уже три жертвы было. Пожалуй, я прикажу патрулю городской стражи, чтобы к концу работы ресторана они были здесь и проводили, кого надо, до дому.

– Но я-то в Верхнем живу…

– Не рискуй, не надо. Кто знает, что влезет в его вывернутые мозги? Пусть тебя Норберт проводит, что ли. Или патруля дождись!

Люнденвик – спокойный город, даже стража у нас работала хорошо, хотя и медленно. Здесь нечасто случались убийства, даже на так называемой бытовой почве. Все-таки спокойная жизнь, уверенность в том, что завтра в город не ворвутся орды наемников, сжигая все на своем пути, или всех мужчин не заберут на войну с орками, помогают выветриваться мыслям о насилии. Жена, повздорившая с мужем, скорее схватится за тряпку или веник, чем за чугунную сковородку. Но иногда у кого-то из жителей мозги срывались с цепи, и над городом повисало тягостное облако страха и непонимания. Почему? За что?

Норберт все понял с полуслова, достал личные дела сотрудников и до конца работы расписал, кому с кем было по дороге и кто кого должен был провожать. Двум официанткам, как оказалось, нужно было добираться до дому больше часа пешком, тогда он заказал и оплатил для них кэб.

У меня мелькнула рациональная мысль, и я поспешила донести ее до Норберта:

– Слушай, нам бы не помешало приобрести пару-тройку экипажей в собственность ресторана. Место для того, чтобы их поставить, найдем в саду новой территории, тогда можно будет, как вот сейчас, персонал по домам развозить. Нередко бывает, ты знаешь, что клиент своим ходом уйти уже не в состоянии, так что опять же экипаж пригодится.

– Да? Но тогда придется брать на работу водителей, плюс кого-то, кто будет подзаряжать заклинания. И просто ухаживать за повозками понадобится, чисто механически хотя бы, – засомневался Норберт.

– Нам все равно нужно будет вот-вот набирать официантов и поваров, можем добавить к списку еще магомеханика. Или другой вариант – заключить договор с ближайшей мастерской, чтобы они раз в неделю проверяли и чистили все экипажи.

– Я подумаю, ладно? Оба варианта имеют свои плюсы и минусы.

– Подумай! – Я помахала ему рукой и отправилась домой.

Вот бы все наши проблемы решались так же легко, думала я, тщательно закрывая за собой дверь дома и активируя защитный круг. От кашля за спиной я подпрыгнула и развернулась.

– Леди, не пугайтесь, это я, Делиньер! – Призрак вышел из портьеры.

– Маркиз, ради всех богов, не делайте так больше! Я если не умру от испуга, так расшибу голову о потолок!

– Прошу прощения, я торопился предупредить. За вашим домом и за особняком Редфилда сегодня следили. Вроде бы осматривали, как влезть внутрь. Может, стоит предупредить майора Паттерсона?

– Да, конечно! Спасибо вам, маркиз!

– Леди, для меня счастье служить вам. – С последней фразой он растаял в воздухе.

Ругаясь и шипя, я достала коммуникатор и вызвала Дэна. К предупреждению призрака он отнесся серьезно, пообещал отправить наряд городской стражи на постоянное дежурство к обоим домам и душераздирающе зевнул.

3 ноября 2183 года

В воскресенье я начала нервничать. Периодически поглядывая в зеркало, я то приглаживала волосы, то разглядывала намечающийся прыщик на лбу, то втягивала щеки, чтобы они казались меньше, а овал лица – изящнее. Наконец мои манипуляции обнаружила Майя, у которой кончился кардамон.

– У тебя когда свидание? – начала она прямо, зажав в меня в угол.

– К-какое свидание? – спросила я фальшивым голосом.

– И где? В городе? А кто он?

– Завтра днем, в «Кошке и кофейнике», – созналась я со вздохом и снова покосилась в зеркало. По-моему, вот это красное пятно на лбу стало еще больше! – Кто он, я не знаю, поскольку на балу, как и я, был в маске.

– М-м-м, как романтично! А если ты его не узнаешь?

– Если не узнаю, то, может быть, он меня узнает? А если нет, значит, не судьба… Хотя, честно говоря, жаль было бы. Целуется он просто потрясающе.

– О-о-о! – застонала Майя. – Я же не доживу до вторника, чтобы услышать твой рассказ! Так, а что наденешь?

– Брюки кожаные. – Я напряглась в ожидании возражений. – И куртку. Вот как всегда хожу в нормальной жизни, так и оденусь.

Майя неожиданно одобрила этот вариант:

– Отлично! У тебя в этих штанах такие длинные ноги! И очень аппетитная задница.

– На ней я сидеть буду, а ноги спрячу под столом, так что принципиального значения не имеет. Мы же в кафе встречаемся, а не на ипподроме.

– Все равно. Ты будешь знать, что у тебя длинные ноги и отлично выглядит все остальное, а значит, будешь лучше держаться. Элементарно! Все, давай кардамон, я побежала. Сегодня подам твоей Гвендолен новый десерт – липкий финиковый пудинг с карамельным соусом!

– Может, не надо липкий? – Но мой призыв остался втуне, ее уже не было.

Забегая вперед, скажу, что этот десерт стал вторым бестселлером нашей сладкой кухни, и сколько бы Майя его ни готовила, всегда оказывалось, что двух или трех порций не хватило.

К счастью, бессонная ночь перед свиданием меня миновала. В воскресенье, как обычно, ресторан работал со сверхнагрузкой, я закрыла свою комнату и помогала поварам. Сперва помощь потребовалась Фреду, который не успевал нарезать свежие овощи для салатов. Потом Майе не хватило подготовленных заранее десертов, и мы в четыре руки взбивали, ароматизировали, украшали шоколадом и глазировали клубнику. Едва с этим было покончено, как одна из официанток, поскользнувшись, попыталась удержать на подносе груду грязных тарелок. Удержать-то удержала, но рассадила колено. Норберт вызвал кэб, чтобы отвезти ее ко врачу и домой, а я надела форму и взялась за поднос. Закрылись мы в этот раз куда позже обычного, уже в четвертом часу ночи. Норберт вместе с призраком обошли ресторан, проверяя механические и магические замки, а я, отчаянно зевая, тащилась за ними следом. Если бы села ждать, точно уснула бы.

Добравшись до дома в сопровождении Норберта, я только и смогла, уже на автомате, все запереть и рухнула в кровать.

4 ноября 2183 года

Как ни странно, меня не разбудили ни сигнал коммуникатора, ни стук в дверь. Я проснулась от того, что солнечный луч пробрался сквозь щелку в занавесках и щекотал мне нос. Я лениво потянулась, одним глазом взглянула на часы – и взлетела с кровати. Двенадцать часов, святая Эрменджильда, двенадцать! А ждать меня будут в час! Вот если я что и ненавидела в жизни, так это опаздывать!

Принять душ, накинуть новую белую рубашку с оливковой отделкой, причесаться и заплести косу, почистить зубы, прыснуть чуть-чуть духов на запястья и за ушами, надеть любимые ботинки выше щиколотки из темной коричнево-зеленой кожи и такую же куртку… Я посмотрела в зеркало. Подвести глаза или нет? Чуть-чуть, карандашиком?

Коммуникатор засигналил, прервав размышления. На экране светился неуверенной черной физиономией наш метрдотель Джонатан.

– Лиза, я тебя не разбудил?

– Нет, все нормально. Ты чего звонишь?

– Да заболел я. Температура, горло, кашель…

Выглядел он действительно больным. В ближайшие дни придется мне стоять в воротах и принимать гостей в очередь с Норбертом. Никаких балов!

– Ладно, лечись. Вызови врача, только не знахарку, как обычно, а нормального магомедика, пожалуйста.

– А вы там точно справитесь? Все заказы столиков на ближайшие три дня я записал, посади кого-то из девочек обзванивать насчет подтверждения… – Он закашлялся.

– Справимся, не переживай. Думаю, дня три-четыре мы выдержим, пока ты выздоровеешь.

Я разорвала связь, взглянула на часы и, схватив сумку, выскочила из дома. Вопрос о подкрашивании глаз сам собой решился в пользу естественности.

В кофейню я вошла в пять минут второго, стараясь выровнять дыхание. Мамочки, сколько же тут было народу в обеденное время! И как я опознаю того, кто ждет меня? Глупая была идея встречаться вот так, не представившись. Вон сидит один мужчина за столиком, вон еще один, и еще… Может, мой охотник и не пришел пока?

– Вам что-то подсказать? – Передо мной возник официант, видимо – духовный родственник нашего призрака-маркиза.

– Да… нет… я не уверена. Меня должны ждать, – промямлила я, шаря глазами по залу.

– Да, госпожа. Пойдемте, я провожу. – Официант склонился передо мной в поклоне.

Меня ждали в отдельном кабинете, который по желанию гостя можно было отгородить от общего зала магической завесой – звуконепроницаемой, непрозрачной целиком или, например, только снаружи; у нас в «Оленьем роге» такие тоже стояли. Я вошла в кабинет, из-за стола навстречу мне поднялся высокий мужчина со знакомыми ярко-голубыми глазами.

– Здравствуйте! – Он улыбнулся, и улыбка его мне понравилась. – Ну вот, теперь мы можем на самом деле познакомиться. Разрешите представиться – Джон Варенн, граф Вальдрун.

Ого, тот самый граф Вальдрун, о котором мы говорили у Лауры! Воистину, мысли материальны.

– Добрый день. А я – Лиза фон Бекк.

– Прошу вас, госпожа фон Бекк, садитесь. Я взял на себя смелость и заказал обед, но если вам не понравится, мы все переиграем.

– Спасибо. – Я села в кресло, удобное, но подушки были чересчур мягкие, у нас лучше. – Я вообще-то ем практически все, так что вряд ли придется вносить изменения.

– Вина?

– Нет, благодарю. Время раннее, не стоит.

– Согласен с вами. Тогда, пожалуй, сок? Вишневый.

– Прекрасно. Безо льда, погода не располагает. – Мамочки, что это я о погоде заговорила! Сейчас он решит, что со мной не о чем разговаривать, свернет встречу и уйдет. Надо брать быка за рога! – Итак, граф? Вот мы встретились и увидели, что скрывали маски. Что дальше?

– Дальше? Полагаю, после обеда мы прогуляемся по набережной, а если пойдет дождь – ведь ноябрьская погода так неустойчива! – я бы предложил вам заглянуть на выставку одного молодого художника, он очень мне нравится. Она как раз сегодня. – Он взглянул на экран коммуникатора. – Да, уже открылась.

– Отлично. На выставках я не была довольно давно, наверное, с июня. Тогда мне показался очень неожиданным талант той юной эльфийки, которая выращивает картины из цветов и травы.

– Тинувиэль Озерная?

– Да, кажется так!

– Тогда вам понравится и сегодняшний вернисаж – как раз выставляется ее брат-близнец, Тинумиэль. У него иная техника, весьма интересная, вот увидите.

Разговор потек легко и свободно, словно мы были знакомы уже лет сто. Слава богам, кажется, мне удалось избавиться от зажатости в неловкой ситуации первого момента встречи. А мой собеседник, по-моему, ни в какой ситуации не почувствует себя неловко. Итак, что же все-таки скрывала маска? Ему было лет тридцать или около того. Если он не маг, конечно. Но о магическом даре графа Вальдруна я не слышала. А говорили о нем много. Лицо было очень… мужское. Прямые черты, высокие скулы, твердый подбородок с ямочкой. Ой, и на щеке ямочка появлялась, когда он улыбался, как мило. Граф делал это много и охотно, впрочем, это ни о чем не говорило. Черные волосы чуть ниже плеч слегка вились. Хорош, что и говорить!

Обед закончился, а я даже и не поняла, что ела. Всегда и везде высматриваю какие-то новые блюда для «Оленьего рога», а тут снова, как и на балу, не поняла, что же было у меня в тарелке. Ой, что-то со мной творится…

Мы посетили выставку, затем прогулялись по набережной в тот романтический час, когда зажглись золотые фонари и последние желтые и красные листья шуршали под ногами. Вальдрун нисколько не удивился тому, что я работала в ресторане. Хотя я заранее напряглась: от аристократа можно было бы ожидать некоей презрительной нотки по отношению к сфере обслуживания. Не все же аристократы такие, как Майя!

Набережная перетекла в бульвар Королевы Беаты, и мы подошли к моему дому.

– Ну вот. – Я повернулась к спутнику. – Мы пришли.

– Благодарю вас за подаренное время, – церемонно склонился к моей руке Вальдрун. – Вы позволите мне надеяться на продолжение общения?

– С удовольствием, – улыбнулась я. – Признаться, давно у меня не было такого приятного выходного дня!

– Вы свободны только один раз в неделю?

– Да. По понедельникам. За последнее время наш ресторан стал так популярен, что каждая пара рук на счету.

– Что же, тогда я рассчитываю на следующий понедельник!

Признаюсь, когда я взлетела на крыльцо и стала отпирать дверь, то улыбалась во весь рот. Ах, святая Эрменджильда, как же он мне понравился!

5 ноября 2183 года

На следующий вечер еще до открытия ресторана меня позвали ко входной двери. У нее стояла тоненькая, совсем молоденькая девчушка: если ей и исполнилось восемнадцать, то вот только вчера. Лицо было незнакомым.

– Госпожа фон Бекк? – спросила она, нервно оглядываясь.

– Да, это я. Входите же, холодно стоять на ветру! – Я втянула ее в двери. – Слушаю вас.

– Вы меня не помните? Ах, ну да, там же у меня все лицо было вымазано белилами!

А! Девушка в платье-столе. Действительно, они были загримированы под мраморные статуи.

– Я обещала, что приду, если что-то узнаю, – продолжала она.

– Давайте… как вас зовут?

– Лили. Ну, то есть Лилия Джейн Джеймсон, но я не очень-то люблю имя Джейн.

– Отлично. Лили, давайте вы разденетесь, мы сядем за стол и выпьем по чашке кофе. Или предпочитаете чай?

Девочка была чем-то отчаянно напугана. Даже здесь, в теплом и довольно тихом пустом зале ресторана она то и дело оглядывалась. А уж когда на кухне кто-то с грохотом уронил что-то железное, Лили и вовсе подпрыгнула. Я даже подумала было о пресловутом маньяке, но время было раннее, да и шла она по Верхнему городу, от дворца до «Оленьего рога» было не более двадцати минут быстрым шагом. А маньяк, по словам Дэна, орудовал в Нижнем. Нет, он тут был ни при чем.

– Лучше чай. Спасибо!

Норберт сегодня будет позже, займу-ка я его кабинет – ресторан откроется с минуты на минуту, и тогда разговаривать в зале будет невозможно. Мы поднялись в кабинет, сели в уютные кресла возле горящего камина, Патрик принес нам обеим чай и фиорентийское печенье. Лили наконец успокоилась и перестала непроизвольно коситься через плечо.

– Ну вот, – ободряюще кивнула я, когда она допила чашку. – А теперь рассказывайте.

– Вы спрашивали про ту даму в красном платье. Ну, которая меня пригрозила выпороть…

– Да-да, спрашивала.

– Ну вот. Я про нее все узнала, только он мне кулаком погрозил, и вообще…

– Давайте-ка по порядку. Кто он?

– По порядку. Ага, расскажу по порядку. Только вы меня называйте на «ты», пожалуйста, а то так странно как-то. – Она глубоко вздохнула и начала рассказывать.

Лили работала во дворце младшей горничной уже полгода; устроила ее туда тетушка, служившая старшей горничной. Все было отлично, пока три недели назад тетушка не сломала ногу. Конечно, дворцовому персоналу оплачивали время болезни и лечение, хотя и не у эльфийских магомедиков, но все же. Беда была в том, что тетушка, по понятным причинам, на службе появиться не могла, и у Лили начались неприятности. Один из лакеев ее преследовал… тут она потупилась. «Ну, вы понимаете…» А когда девушка пригрозила, что пожалуется, только фыркнул, мол, кто тебя слушать будет? Лили все-таки пожаловалась главному мажордому, господину Макферсону, и получила от него выволочку за то, что занималась на службе шурами-мурами вместо того, чтобы работать.

Ага, а это имя я уже слышала; как же, отец страшненькой Гленды и покровитель господина Ландорсэля! Второй раз этот персонаж вмешивается в нашу историю!

– Ну вот. – Лили налила себе еще чаю, залпом выпила его и продолжила рассказ: – А вчера я ухожу из дворца, живу-то у тетушки, ей со сломанной ногой без меня совсем туго, и смотрю – опять этот лакей, Бенсон, у дверей отирается. Я думала, он меня поджидает. Спряталась за занавеской. Только он покрутился еще и пошел по коридору к двери в библиотеку. Вот что ему там делать?

– Может, книги читать, – хмыкнула я.

– Ага, сейчас! – воскликнула совсем расхрабрившаяся Лили. – Туда разрешено входить только тем горничным, кто там убирает, и дворецкому, чтобы напитки подать. Ну и библиотекарю, понятное дело. А лакеям там делать нечего.

Лили стало очень любопытно, что же понадобилось противному Бенсону в библиотеке, она подкралась к двери: стала слушать и немножечко смотреть. В комнату вошла дама и стала разговаривать с лакеем. А голос-то у нее был знакомый. Именно она ткнула Лили так больно в бок веером. И разговаривали они о том, что какая-то женщина умерла, а денег лакею так и не заплатили.

– Он еще хихикнул так противно, мол «грибков поела». И потом угрожал этой баронессе…

– А мы знаем, что она баронесса? – перебила я девушку.

– Да, я же самого главного и не сказала! Я узнала, кто она такая! Тетушке описала, а она-то во дворце больше тридцати лет работает, еще при старом короле начинала. Та сразу и сказала – это баронесса Макмердок, дама ужасно вредная. Лет пять или шесть назад ее от королевского двора отослали, вроде бы ее величество была недовольна баронессиным третьим разводом. А сейчас, выходит, она вернулась.

– Баронесса Макмердок, – повторила я. – Как интересно, где-то я о ней слышала. Но это не проблема, вспомню.

– Ну вот, а сегодня я ухожу, уже чтобы к вам идти, а Бенсон меня у дверей поджидает. Ухмыляется так гаденько и спрашивает, мол, не надумала быть с ним поласковее? А когда я ему сказала, куда ему пойти, он меня за руку схватил. Ну, к счастью, тут к служебному входу господин Дэвид вышел, главный повар наш, и Бенсона этого шуганул. А тот мне за спиной у господина Дэвида кулак показывает. И я вот думаю, что же делать. Работу-то потерять нельзя, без денег не прожить, а туда возвращаться тоже страшно…

– Я думаю, что это мы как-нибудь решим, – успокоила я Лили. – Мы вот как раз набираем дополнительных официантов. Пойдешь к нам в ресторан работать? Как, тетушка твоя не станет возражать?

– Ой, я с удовольствием! Только мне надо во дворце уволиться.

– Вот и хорошо. Может, лучше не говорить Макферсону, куда именно ты идешь работать. Конечно, врать нехорошо, но мы совсем чуть-чуть, да? Скажешь, что надо за теткой ухаживать, а я завтра-послезавтра с утра к ней зайду и поговорю обо всем. Думаю, она не станет возражать.

– Госпожа фон Бекк, вы не думайте, если что-то надо будет узнать – у меня там подружки все остаются, они вам про кого угодно все разведают, только скажите!

– Скажу. Может, и понадобится. А сейчас давай-ка домой – дежурный кэб тебя отвезет. Не волнуйся, это за счет ресторана. У нас положено развозить сотрудников по домам, мы ведь работаем допоздна. И спасибо тебе за информацию, это все очень важно!

Я заперла кабинет, проводила Лили до кэба и пошла в свою комнату с пряностями. Свернула за угол и замерла – возле двери стоял маленький круглый столик, который мы обычно использовали для подачи белого или игристого вина в ведерке со льдом. Но на столике стояло не серебряное ведерко для вина, а «дежурная» хрустальная ваза, только на сей раз в ней были не красные розы, а букет скромных синих колокольчиков. Да-да-да, колокольчиков в начале ноября! Я кусала губы, пряча глупую улыбку, но сделать с ней ничего не могла, она поселилась на лице так же прочно, как мелодия вальса – в голове.

С визита Лили и колокольчиков мой рабочий день только начался.

Я довольно быстро вспомнила, где слышала о баронессе Макмердок: это ведь именно она унаследовала бодегу «Лас Паломас», конкурентов Гонсалес Биасс! И она, получается, была связана с кражами и убийством в Хересе. Активная дама, ничего сказать… Надо будет рассказать Дэну и об этих подробностях.

За три недели, что прошли с начала наших приключений, майор Паттерсон так привык ужинать в «Оленьем роге», что его любимый столик метрдотель не занимал до последнего. И во вторник Дэн снова ужинал у нас, да еще и вместе с мэтром Корстоном, королевским магом. На сей раз оба заказали чаудер – видно, Дэн так впечатлился этим блюдом и так его расхвалил магу, что тот решил попробовать. На горячее он попросил свиную отбивную с грибами, а Корстон, нервно вздрогнув при слове «мясо», заказал судака с травами.

– Что, орочье гостеприимство до сих пор откликается? – засмеялся Дэн.

– И не говорите, – вздохнул Корстон. Мне его досада показалась несколько наигранной.

– Мэтр, в самом деле, расскажите, чем вас кормили у орков? – вмешалась я в разговор. – А то про эльфийскую кулинарию все рассказывают, а про орков молчат как рыбы.

– Вот рыбы как раз там и не было! Мясо, мясо и еще раз мясо – на завтрак, обед, ужин и в качестве кофе-брейка на конференции. Особо роскошной считается верблюжатина, – тут его слегка перекосило, – а повседневными – баранина, козлятина и сарлык.

– Это кто?

– Такой огромный мохнатый бык с метровыми острыми рогами. Страшная машина, я вам скажу! Каменные стены не замечает, просто проходит насквозь! Слава богам, что зверь добродушный и ленивый.

Мы еще немного пообсуждали методы приготовления мяса в степных традициях, после чего я рассказала Дэну о загадочной баронессе и лакее.

– Слушай, как тебе удается находить нужных людей? – удивился Дэн. – Ведь не первый раз уже тыкаешь пальцем и попадешь в десятку!

– Не знаю, как-то само получается…

– Полагаю, – вмешался мэтр Корстон, – что это и есть истинный Дар госпожи фон Бекк – интуиция. Причем, как мне кажется, в этом присутствует некоторая магическая составляющая, не так ли?

Я задумалась. Ну да, пожалуй, он был прав. С самого детства я почти всегда угадывала, как нужно бросить мячик, чтобы попасть в противника в игре. И в школе всегда выучивала именно тот вопрос, который мне задавали на экзамене. И люди, да, людей я тоже почти всегда выбирала тех, которые были в этот момент необходимы; вот хоть тот же Норберт, которого я встретила совершенно случайно.

– Да, мэтр, скорее всего, вы правы. Наверное, интуиция у меня действительно сильно развита. Не знаю, имеет ли она магическую природу, этого никогда не проверяли. Но в конечном итоге разве это что-то меняет?

Мэтр Корстон покачал головой, а я продолжила, повернувшись к Паттерсону:

– Дэн, а вы сможете разобраться с лакеем и баронессой, не привлекая к допросам Лили? Девочка очень боится.

– В крайнем случае поговорим с ней приватно. Лакея – как там его, Бенсона – мы возьмем без проблем, а он уж запоет как соловушка и про баронессу все расскажет, чтобы обвинение в убийстве переложить на нее.

Принесли заказанные блюда, на некоторое время разговор прервался. Я давно чувствовала, что у мэтра Корстона на языке вертелся какой-то вопрос. Покончив с судаком, маг решился его задать:

– Скажите, госпожа фон Бекк, вы сказали, что ощутили возвращение магических способностей совсем недавно, так ведь?

– Да, недели три назад. Собственно, я ничего не ощутила, просто случайно воспользовалась заклинанием копирования, мне нужно было несколько рецептов из «Ma nin antatyë I yulma miruvorë». На автомате произнесла заклинание, а оно вдруг сработало, понимаете?

– Ага… а то кольцо, которое вы мне отдали, у вас уже к этому моменту было?

– Нет. Я нашла его дня через два после того, как обнаружила, что снова могу пользоваться магией. Вы думаете, магические способности могли бы проснуться под его воздействием?

– В том-то и дело, что с этим кольцом все пока неясно. То есть теперь ясно, что не оно подействовало на вас, зато непонятно, что же вам так помогло. Было бы очень важно это выяснить, как вы понимаете, есть маги, утратившие способности. Если бы мы могли им помочь…

– Я об этом думала. Но правда – ничего не произошло в моей жизни такого, что бы могло спровоцировать пробуждение магии. Я ничего не меняла, на тот момент даже никакие новые люди рядом не появлялись. Ну, пряности новые покупала, так я этим постоянно занимаюсь.

– Странно… Может быть, какие-то разговоры, известия?

– Ой! – Я схватилась за медальон святой. – Погодите, я сказала неправду! Я же письмо от бабушки получила!

– Так-так. И в нем было что-то необычное?

– Вложение, – медленно произнесла я. – Отдельный листок с тремя фразами на высоком эльфийском. Бабушка написала как-то невнятно, мол, это нужная вещь, прочти вслух, когда будешь одна.

– И? – Мэтр Корстон наклонился над столом, блестя глазами.

– Я прочла. Вслух, как бабушка написала. Листок сразу вспыхнул и рассыпался, а я обо всем забыла. Вспомнила только сейчас, когда сосредоточилась. Но те три фразы не вспомню даже под угрозой казни.

Мои собеседники задумались, а я воспользовалась моментом и подмигнула Бернару, сомелье. Через мгновение на столе вырос поднос с широкими тяжелыми стаканами с толстым дном, с на пару сантиметров налитым коричнево-золотым напитком.

– Очень интересно, что же за заклинание было на том листке. – Мэтр рассеянно глотнул из стакана и поперхнулся. – Боже мой, что это?

– Ну уж не орочья арака! – рассмеялся Дэн. – Это благороднейший островной ячменный aqua vitae никак не менее чем восемнадцатилетней выдержки. И скажу вам, Корстон, что таким aqua vitae вас нигде более не попотчуют, кроме как в «Оленьем роге».

– Да, – с уважением протянул мэтр, – сильная вещь. По первому глотку – как смесь конского навоза с креозотом, но надо еще попробовать.

И он немедленно попробовал. Еще глоток, еще… Когда напиток в стакане совершенно незаметно закончился, мэтр длинно выдохнул и спросил:

– Госпожа фон Бекк, а можно ли попросить… э-э-э… повторить опыт?

– То есть вы заказываете еще порцию смеси – как вы сказали? Ах да! Конского навоза с креозотом! – поинтересовалась я, приподняв бровь.

– Да, вы знаете, на третьем глотке я понял, что прочие напитки в сравнении с этим просто меркнут. Надо же понять, почему?

И смелый экспериментатор вновь погрузился в исследование aqua vitae. Тем временем я решила прояснить интересовавшую меня тему:

– Мэтр, а что-то с тем кольцом все-таки прояснилось? Неужели ничего не удалось определить?

– Пока мало что понятно. Очень необычно сплетены заклинания, которые в кольцо загружены. Некоторые из них вообще считались абсолютно несочетаемыми.

– То есть?

– Считалось, что невозможно загрузить в один артефакт, например, заклинание защитного круга для владельца и заклинание, обжигающее чужого при прикосновении. Дело не только в том, что первое заклинание из светлых, а второе – темное, это… ну, как мороженое из яичницы с беконом, понимаете?

– Вот я бы насчет этого не зарекалась: слышала об одном великом кулинаре, который как раз делает мороженое с таким вкусом, – усмехнулась я. – Но о заклинаниях… А что здесь?

– А здесь, как я уже сказал, совершенно разнополярная начинка! И еще одно: мы никак не можем вычислить мага, который это сделал. Слепок ауры мастера на кольце видим совершенно четко, только у нас нет такой ауры в архиве за последние лет двести пятьдесят – триста. Более ранние слепки аур, к сожалению, вообще не сохранились, несовершенные тогда были техники.

– Получается, что это или незарегистрированный маг или кто-то старше трехсот лет! Такое бывает? – вмешался Дэн, очень внимательно следивший за дискуссией.

– Всякое бывает. В общем, пока ничего не могу сказать толком, – завершил мэтр Корстон. – Мы работаем.

У меня осталось от этого разговора очень сильное ощущение недоговоренности. Причем недоговаривали все трое. Я, например, умолчала не только о том, что высокому эльфийскому научилась вовсе не в монастырской школе. Нет, там, разумеется, давался курс, как и положено для девушек из хороших семей, но только низкий вариант языка, используемый для неофициальных разговоров. А вот тот высокий эльфийский, от которого холодели кончики пальцев и по спине строем маршировали мурашки, тот язык, который использовали для магии и дипломатических нот, я выучила, когда гостила в Серебряном лесу у дедушки. И почерк на сгоревшем листке узнала – почерк моего деда, лэрда Эоринариэля, верховного мага королевства эльфов.

Не знаю, о чем умолчали Дэн и мэтр Корстон. Наверное, о многом. Они все-таки лица официальные.

8 ноября 2183 года

Настал момент оформления собственности на соседний участок.

Утром мы с Норбертом отправились к адвокату, где нас уже ожидал представитель нынешнего владельца дома. Неугомонный Делиньяк увязался за нами, дав честное слово не становиться видимым без острой необходимости. У меня были серьезные сомнения в том, что мы одинаково понимали термин «острая необходимость», но избавиться от маркиза все равно не было никакой возможности. Бумаги подписали быстро, но сам процесс нотариального оформления можно было бы в известной степени сравнить с процессом родов. Как по продолжительности, так и по мучительности. Наконец все формальности были соблюдены, договор скреплен магической печатью столичного Департамента недвижимости, агент получил чек, и мы с Норбертом оказались владельцами старого дома с привидением и окружавшего его заросшего участка.

Поправка: очень нужного нам старого дома с чрезвычайно полезным привидением и прекрасного большого участка практически в самом центре Верхнего города.

Это надо было отметить.

И мы отметили, забравшись в кабинет Норберта и открыв заветную бутылку пятидесятилетнего келимаса. Маркиз Делиньяк, по понятным причинам, келимас не потреблял, но в разговоре принял живейшее участие, с удовольствием сказав немало нелицеприятного об именитых гостях ресторана. Нет, просто удивительно, сколько гадостей может узнать абсолютно бессовестное привидение!

После келимаса я с чистой совестью сказала, что работать нынче не в состоянии, пряности у всех на сегодня приготовлены, а я пошла отсыпаться, что и было мною с блеском проделано. Правда, проспала всего часа три и уже поздно вечером решила заняться нашей загадочной баронессой Макмердок. Ведь помимо естественных и популярных средств добычи информации (сплетни и слухи) была еще и замечательная Сеть, а в ней поисковая система HirSaila («искать мудрости» на низком эльфийском).

Я набрала в поисковой строке «баронесса Макмердок», и мне высыпался длинный перечень ссылок, в основном на газетные статьи примерно четырехлетней-пятилетней давности. Ну да, по словам Лили, именно тогда баронесса вызвала неудовольствие королевы. Почитав статьи, я с отвращением закрыла поисковик. Удивительно, как большинство газетчиков способны превратить в… конечный продукт жизнедеятельности любую, даже самую невинную историю. А в историях баронессы не было никакой невинности – много лжи, мелкой подлости и никчемных измен. Но главного я не нашла, а именно какой-то связи между баронессой Макмердок и Норбертом Редфилдом. Придется спросить напрямую, почему же эта дама была так решительно настроена ему вредить. Неудобно-то как!

И не говорите мне, что спросить как раз удобно, а искать в Сети информацию о человеке совсем наоборот! Я и сама иногда так думаю…

9 ноября 2183 года

Пятница всегда была днем адским, как и суббота, но на эту был намечен визит в «Олений рог» главной дамы-патронессы грядущей благотворительной недели, иначе говоря – ее величества королевы Клотильды. Инкогнито, разумеется, но, думаю, только самая ленивая мышь в соседней сырной лавке не знала, почему весь наш тихий бульвар был запружен «прогуливающимися» в штатском. Само собой, все столики были заранее расписаны между придворными, за вычетом тех, которые отвели на долю Службы безопасности. Ясное дело, все блюда пробовались поочередно Фредом, Норбертом, дворцовым магом и королевским виночерпием лордом Астоном. Разумеется, скатерти и фартуки официантов, как и куртка, и белоснежный колпак Фреда, были накрахмалены до хруста, букеты обновлены за полчаса до открытия, серебро начищено; хрусталь даже в этот хмурый ноябрьский день сверкал так, что глазам было больно.

В общем, предпарадная лихорадка пронеслась через «Олений рог», не оставив в покое никого.

Мы с Норбертом и поварами несколько дней спорили, какие блюда поставить в меню для высочайшего посещения. Самые популярные? Так не исключено, что ее величество пробовала их в исполнении Дэвида, многое в нашем меню осталось от него. Самые неожиданные? А кто знал, какие у нее были пищевые фобии? И ладно бы просто аллергия на жареный лук, как у одного нашего постоянного клиента, а если ей не нравится какой-то вкус или запах? Об этом Гвендолен никак не смогла бы меня предупредить, хотя я пару вечеров пытала ее расспросами о предпочтениях королевы.

В результате было решено остановиться на золотой середине, и меню пятницы выглядело так:

Холодные закуски:

– салат из четырех видов помидоров с оливковым маслом и свежей зеленью;

– салат из запеченных баклажанов с петрушкой и козьим сыром;

– севиче[3] из белой рыбы;

– устрицы;

– ростбиф с яблочным чатни;

– тартар из говядины.

Горячие закуски:

– фуа-гра с джемом из инжира и свежей зеленью;

– жареные колбаски из дичи;

– жареный камамбер с брусничным вареньем;

– лисички в сметане.

Супы и первые блюда:

– консоме;

– суп из белых грибов;

– чаудер;

– тыквенный суп-пюре со сливками;

– ризотто с трюфелями.

Основные блюда:

– камбала в сливочном масле с лимонным соусом (миньер);

– барабулька с виноградными листьями;

– утиная грудка с джемом из инжира или апельсиновым;

– жареный цыпленок, фаршированный сушеными абрикосами;

– королевская оленина;

– телячьи котлеты «Софи» с трюфельным соусом;

– пилав по-маргилански.

Десерты:

– шоколадный фондан с соусом из манго;

– липкий финиковый пудинг с карамельным соусом;

– сырное ассорти с медом и орехами;

– чернослив с начинкой из лимонного крема;

– «Зеленые аллеи».

Решили не подавать эльфийских блюд, кроме «Зеленых аллей». Пока что все они удавались Фреду хуже, чем Дэвиду, а зачем сравнение, еще и не в нашу пользу? Рецепт же пилава привез мэтр Корстон из оркских степей, расхвалив это блюдо чрезвычайно. Хаким был в восторге: он вырос в тех краях, вроде бы даже какая-то часть орочьей крови у него была, и пилав он любил с детства. Норберт опробовал приготовленную Хакимом экзотику и дал добро на подачу нового блюда в день «Д». Конечно, пришлось поломать голову (и ноги) с пряностями, но я добыла все, что полагалось по прописи, даже совсем уж небывалую на нашей кухне черную зиру из Парса.

Я посмотрела на экран, отражающий камеру наблюдения в главном зале. Забыла упомянуть, что Норберт решил вывести камеры наблюдения не только к себе в кабинет и на стол метрдотеля, но и в мою комнату. Разумно, мне кажется. Случись что, кто-то из нас троих заметит. Это если не считать маркиза Делиньяка.

Главный зал был забит битком. За одним из столов я заметила Гвендолен еще с одной леди в полумаске и двумя кавалерами; за другим внезапно увидела графа Вальдруна с дамой. Сердце мое ухнуло в пропасть. Я вдруг ужасно огорчилась. Зачем он пришел вместе с королевской свитой, да еще и не один? И колокольчиков сегодня не было…

Ее величество королева Клотильда появилась, как и было оговорено, ровно в девять, в компании двух фрейлин. Джонатан отвел их в кабинку и подал меню. Мне было очень любопытно, что же выберет ее величество; честно говоря, мы в ресторане даже держали пари. Я, например, была уверена в консоме и телячьих котлетах, даже поставила золотой. Впрочем, это для нас всех было большое событие, а для королевы, наверное, обычный ужин. Просто не в малой столовой, а в городе.

Джонатан вернулся на кухню с заказом. Все столпились вокруг его волшебного блокнота, исписанного закорючками. Такой жуткий почерк я встречала разве что у врачей-немагов, его вообще только аптекари могли разобрать.

– Ну? – озвучила общий вопрос Майя.

В голосе Джонатана, объявляющего заказ, прозвучала торжественная медь:

– Для ее величества – салат из помидоров, консоме, пилав и… – еще и паузу сделал, зараза! – финиковый пудинг!

– Ага, я выиграла! – Майя сделала не очень приличный жест и заплясала по кухне.

– Еще бы тебе не выиграть, – пробурчала я под нос, – если ты ставила вообще только на свой пудинг…

– Ладно, дорогие мои, – хлопнул в ладоши Фред. – До подачи закусок пять минут, до горячего – сорок минут. Работаем! Не хватало еще, чтобы сегодня случился прокол.

Зашипело масло на сковороде, где обжаривался камамбер, пыхнуло паром из казана с пилавом, донесся аромат трюфелей от сотейника с соусом.

Около полуночи ее величество элегантно поднялась из-за столика, любезно кивнула обслуживавшим ее официантам, улыбнулась Джонатану и отправилась к экипажу. Можно было расслабиться и выдохнуть.

10 ноября 2183 года

Суббота тянулась как капля переваренного варенья. Вальдрун не объявлялся. Не присылал цветов. Экран коммуникатора оставался пуст и темен. Оказывается, страдания героинь романтических комедий, которые показывают по головидео, были довольно болезненны. И я, словно какая-нибудь девица из сериала, периодически роняла ложки, застывала в задумчивости и дергалась от звонка коммуникатора. Нет, не подумайте, что я бездельничала – градус интереса к нашему ресторану в светском обществе после визита ее величества подскочил до температуры почти вулканической. Повара метались по кухне втрое быстрее обычного и все равно не могли угнаться за спросом. Мы затянули шатром из толстой ткани, по примеру орочьих ковровых теке, летнюю веранду и поставили там обогреватели. Поддержка каждого стоила восемнадцати золотых дукатов в день и часа работы мага в ранге ординатора седьмой степени, но зато это нововведение дало нам двадцать четыре дополнительных столика. Четыре новых официанта – и Лили в том числе – включились в обслуживание и тоже не успевали.

– Может, мы пошли по неправильному пути, экстенсивному вместо интенсивного? – спросила я у Норберта, сдувая с носа прилипшую прядь волос. В очередной раз мне пришлось подключиться к нарезке овощей. Пилав стал суперпопулярным блюдом, а морковку для него можно нарезать только ножом исключительно на тонкие палочки определенного размера. Хаким лишь посмеялся над моими жалобами, сказав, что на базаре в его родном Маргилане пожилые орчанки нарезали морковку огромными ножами с такой скоростью, что и нож не разглядеть было…

– Что ты имеешь в виду? – Норберт тоже не сидел в кабинете за рюмкой келимаса, а нарезал ростбиф.

– Я где-то читала про ресторан, который был знаменит свой труднодоступностью. Вроде бы там была только летняя веранда, и он работал, соответственно, в теплую погоду, когда не было дождя. Они могли задирать цены как угодно, потому что поужинать в этом ресторане было признаком исключительности.

– Хм… Идея, конечно, привлекательная. Особенно сегодня. – Нож соскочил, Норберт помянул Темного и всех его приспешников. – Но все же мне это не кажется правильным. Мы хорошо готовим, именно поэтому к нам идут.

Он посмотрел на меня внимательно и сказал:

– Знаешь, пойди сейчас умойся и передохни. По-моему, морковки хватит уже на десять порций.

Я в самом деле бросила проклятую морковь, умылась холодной водой, заварила ромашку, сказала «Ringa!» для охлаждения настоя и положила на глаза компресс. Вытянув ноги и откинув голову на маленькую подушку, я сидела в плетеном кресле и думала… нет, вовсе не о графе Вальдруне и не о цветах, которые сегодня так и не принесли. Нет, не принесли.

Я представляла во всех красках, как будет выглядеть зал во втором здании «Оленьего рога» – деревянные гладкие стены, легкие шелковые портьеры, золотистые скатерти – и мне было хорошо. Именно это ви́дение мне предстояло донести в понедельник до Норберта и мастера-архитектора, с которым мы должны были встретиться в единственный свободный день.

С другой стороны, если бы мне хотелось больше свободных дней, я бы могла вообще не работать.

Уехала бы в Серебряный лес к дедушке, поучилась эльфийской магии всерьез. Или еще дальше – в Сиам, к родителям. Там бы ничего не делала, разве что собирала жуков с ананасовых кустов. Или ананасы растут на траве? Никогда не видела. Вот особенно большой жук сидит на листе. Нет, это был не жук, а кольцо с сердоликом, как у баронессы, только живое и с лапками…

– Лиза! – вырвал меня из начинающегося сна негромкий голос.

– А? – Я вздрогнула и села, срывая с глаз подсохшие компрессы.

Майя смотрела на меня с веселым сочувствием.

– Иди-ка ты домой!

– А что, все кончилось?

– Гости разошлись, все убрано, вымыто и подготовлено на завтра. Пойдем, кэб уже ждет, я тебя довезу и поеду к себе.

– Ох, мне такая чушь приснилась… Хорошо, что ты меня разбудила. Не знаешь, Дэн сегодня не приходил? – Ну да, я хотела задать другой вопрос, но сумела сдержаться.

– Приходил, поужинал, посмотрел, как ты спишь, будить не стал.

– Ну и правильно. Значит, ничего срочного не было.

Кэб довез нас до моего дома быстро, ночью город пустовал. Я отперла калитку и сделала несколько шагов по листьям, засыпавшим каменную дорожку, когда раздался громкий скрип. Подняв глаза, я ахнула…

Дверь в мой дом была настежь распахнута и покачивалась на осеннем ветру. Любимый дверной коврик, зачарованный заклинанием чистоты, – коврик, который обнимал ботинки и вытирал их, пока люди разувались, – лежал в стороне, словно дохлая кошка. Все механические замки были сорваны словно рукой горного тролля; магические я даже проверять не стала. Мы с Майей переглянулись, сделали пару шагов назад, я достала коммуникатор. Бедный, бедный майор Паттерсон, опять ему не удастся выспаться!

Несмотря на весьма поздний час (почти половина третьего ночи!), Дэн был бодр и деятелен. Судя по картинке за его спиной, он проводил ночь выходного дня в боулинге.

– Рассказывай! – распорядился он, двигаясь к экипажу.

– Дверь взломана, дальше я не пошла.

– Правильно. Ты одна?

– Нет, Майя пока не уехала.

– Правильно, – повторил он. – Попроси ее не уезжать, я скоро буду.

Он в самом деле появился быстро, не прошло и десяти минут, а ведь в Верхнем городе ни одного боулинга не было! Кроме майора Паттерсона, из экипажа выскочили Торстен Хангервуд, знакомый мне маг-эксперт следственного отдела, и совсем юный сержант Доббинс, стажер при Службе безопасности. Хангервуд послал в дверной проем поисковый импульс, прислушался и сказал:

– Внутри на первом этаже пусто, никаких сторожевых заклинаний и взрывающихся пакостей нет, так что можно войти. Наверх пока не поднимайтесь, я там все проверю.

«Пока» растянулось на добрых полчаса; майор осмотрел прихожую, посадил нас с Майей в гостиной, оставил сержанта нас охранять и пошел обследовать первый этаж. Гостиная была разворочена так, словно по ней прошел торнадо, причем с длинными железными когтями. Сорванные обои, вывороченные ящики секретера, разбитые вазы, книги с вырванными страницами… К горлу подступил комок: зачем они так? Хотели запугать? Можно было не стараться, я уже была напугана до полусмерти, зубы не стучали только потому, что я боялась разжать их, а то заревела бы. Даже в Косом Треугольнике мне не было так страшно, потому что там я знала: мне нужно быть упрямой и немного везучей, и я выберусь, чтобы вернуться домой. А оказалось, что теперь и в собственном доме я не находилась в безопасности. Майя молчала, сжимая мою руку. Дэн вошел широким шагом, кивнул сержанту и сказал:

– На кухне тоже все вверх дном. Сильно ты кого-то задела, Лиза.

Я втянула воздух, пытаясь ответить, помотала головой.

– А наверху?

– Да то же самое. Кабинет и спальня вверх дном, гостевые комнаты не тронуты. Тебе надо, пожалуй, собачек для охраны завести.

– Ты думаешь, это может повториться?

– Мы не знаем, что они искали. И не знаем, нашли или нет.

– Думаю, искали кольцо, которое я нашла в Косом Треугольнике. Просто потому, что все остальное появилось здесь давно, больше двух лет назад точно. Ну, может, какие-то тряпки новые, но вряд ли это их интересовало. Но мне кажется, никакое кольцо не стоит таких усилий!

– Возможно. Возможно, кольцо… – пробормотал Дэн задумчиво. – Или те документы, которые ты так удачно прихватила. В любом случае, сегодня тебе нельзя оставаться в незапертом доме.

– Лиза переночует у меня. И вообще, – Майя кивнула, – можешь жить у меня сколько угодно, гостевая спальня в твоем распоряжении. Мне только веселее будет.

– Сделаем так, дамы. – Дэн встал. – Я оставлю здесь сержанта и наряд городской стражи… Доббинс, приползли они, наконец?

– Так точно! – браво отрапортовал сержант.

– Зови командира.

Командиром патруля был гном. Странно, вообще говоря, обычно гномы не нанимались в человеческие войска; если уж они существовали вне Подгорного царства, то работали в банках, занимались ювелирным или кузнечным ремеслом. Но из любого правила можно найти исключение, и этот патруль возглавлялся все-таки гномом. Майор Паттерсон распорядился: подчиняться сержанту во всем, никого не впускать и не выпускать, ждать его, майора, и повернулся ко мне:

– Что-то я не вижу вашего Делиньяка.

– Точно! – Я переглянулась с Майей. – Он же должен был происходящее первым засечь, еще когда они дверь начали взламывать, и примчаться в ресторан. А он не появлялся сегодня вообще.

– Вообще говоря, странно беспокоиться за здоровье призрака, – пожала плечами Майя. – Что с ним могло произойти?

– Могли развеять, – пояснил Дэн. – Могли запереть в фиал. Могли ограничить в появлении, скажем, чтобы оставался только на месте смерти. Если сильный был маг – а замки твои магические, Лиза, срывал очень сильный маг – то маркизу не повезло.

– Ужас, – искренне сказала я. Маркиз мне нравился.

– Ладно, это мы будем выяснять потом. Сейчас ты едешь к Майе, завтра ночуешь там же, а я вызову бригаду для уборки. Нет, не возражай! Потом ты сможешь сама перемыть все чашки и сделать все что захочешь, но разбирать это свинство самой тебе не нужно.

11 ноября 2183 года

Наутро выяснилось, что призрак маркиза Делиньяка был, как и предположил майор Паттерсон, заперт в спальне, где умер сорок два года назад. Меня это обрадовало. В самом деле, я стала к нему очень тепло относиться, и странным образом, именно призрак служил для меня некоей привязкой к нормальной реальности.

Маркиз отчаянно ругался, зависая над разваливающейся кроватью, но вылететь из круга не мог.

– Госпожа фон Бекк! Мэтр! Паттерсон! Как же я счастлив вас видеть!

– Маркиз, слава богам, что все наши самые ужасные предположения не сбылись! Как это произошло?

– Ну, вы знаете, что я периодически проверяю четыре здания – этот дом, ресторан, ваше жилье и особняк барона Трогайра.

Мне понадобилось время, чтобы вспомнить, что барон Трогайр – это титул Норберта.

– Да. – Я подбодрила его кивком, пока мэтр Корстон изучал паутину заклинаний, привязывающих призрака к месту. Я могла увидеть ее магическим зрением – красные, золотые, тускло-синие нити – но распутывать не полезла бы ни за что.

– Я уже говорил, что видел пару раз возле вашего дома странных, неуместных личностей, которые за ним следили. И нынче ночью увидел снова. Я, конечно, был невидим, подлетел поближе, чтобы послушать, о чем они говорят… и тут меня словно скрутило и потащило. Поверите ли, в первый раз в жизни упал в обморок. – Тут маркиз понял, что сказал что-то не то, сконфузился и быстро продолжил: – Я имею в виду, потерял сознание… В общем, перестал соображать. Пришел в себя уже прикованным к месту.

– А вы не видели лица того, кто вас, как вы выразились, скрутил? – спросил майор Паттерсон, напряженно следящий за манипуляциями мэтра.

– Видел! Это было самое странное. У него было мое лицо. Мое собственное лицо!

– Все! – объявил мэтр Корстон. – Попробуйте изменить положение в пространстве, Делиньяк!

Маркиз исчез. Мне даже показалось, что из-под его призрачных ботфортов посыпались искры. Через мгновение он вернулся и с восторженным воплем бросился обнимать мэтра. То есть попытался обнять, опять сконфузился и немного обиженно сказал:

– Я с вами снова чувствую себя живым…

– Все, господа, я вас покидаю, – захлопнул докторский чемоданчик мэтр. – И так уже занимаюсь вашими делами чуть ли не больше, чем королевскими.

– Спасибо, мэтр. Но вы сами понимаете – если в Люнденвике завелся маг, способный на такие фокусы, то он угрожает уже не конкретным гражданам или заведению, а безопасности государства, – сказал Дэн.

Я добавила:

– В любое время мы ждем вас в «Оленьем роге» на ужин!

– Да ладно, – хмыкнул Корстон и исчез в открывшемся портале.

– Хорошо. – Дэн повернулся ко мне. – Что мы будем делать с тобой?

– Знаешь, есть у меня одна идея. Пока не буду рассказывать, потому что не уверена, что что-то получится. Если этот вариант не пройдет, тогда будем думать дальше.

Еще утром, после практически бессонной ночи, я отправила магического вестника в Серебряный лес. Мэтр Корстон, конечно, маг и архимаг, но опыт моего деда лэрда Эоринариэля был лет на триста-четыреста больше. А может, и на тысячу, поскольку определять возраст эльфа мало кто из хомо умел. И, кажется, моя идея была не напрасна. Во всяком случае, перед началом работы ресторана я имела удовольствие увидеть глаза Джонатана, прибежавшего ко мне в комнату со словами:

– Два стола зарезервировали для эльфийского посольства! На девять персон!

Глаза у него были, что называется, как мельничные колеса.

Эльфы появились минута в минуту, в восемь вечера. Девять экземпляров. Ну, посланника и его секретаря мы знали, они уже ужинали у нас пару раз, а вот остальные были новые. Я посмотрелась в зеркало, правдиво отразившее покрасневшие глаза, тусклые волосы и сухую кожу, и решительно попросила Майю привести меня в порядок. Ей на это хватило каких-то пятнадцати минут, так что когда одна из официанток, та самая Лили, трепещущая от восторга, пришла позвать меня к гостям, мне уже сам Темный был не брат.

Как выглядят эльфы, все, я полагаю, знают. В общих чертах.

На самом деле, пока не увидишь представителя дивного народа, невозможно себе даже представить этого совершенства черт, движений, мягкости голоса… Выглядели все они – и мужчины, и женщины – лет по двадцать – двадцать пять. Ужас! Мой собственный дедушка казался моложе меня!

Я вежливо раскланялась и опустилась в кресло, подставленное кем-то из официантов.

– С радостью приветствую Серебряный лес в этом доме! Надеюсь, мы сумеем доставить вам радость, – старательно произнесла я на низком эльфийском.

– Здравствуй, дитя! – Одна из женщин ласково мне улыбнулась. Эту высокую леди с золотыми волосами и зелеными глазами я хорошо помнила, ее звали Лауриннэль. Когда-то, когда я гостила у дедушки, именно она учила меня высокому эльфийскому. – Твой родственник попросил нас помочь тебе, и вот мы здесь. Расскажи, пожалуйста, что произошло.

Не буду утверждать, что было легко пересказать всю длинную историю моих и ресторана приключений на эльфийском, пусть даже и низком, бытовом варианте. Но я справилась. Только иногда смачивала горло виноградным соком.

Дослушав мой рассказ, дед… лэрд Эоринариэль кивнул:

– Хорошо, дорогая, мы услышали тебя. Иди отдохни, а мы пока будем ужинать и обсуждать, чем можем помочь.

С ума сойти, неужели эльфы будут есть блюда людской кухни? Оказалось да, и еще как.

Вообще-то, рассказы о том, что эльфы не ели ничего, кроме растительной пищи, да и ту не сеяли и не готовили, а выращивали прямо на кустах, проходили по категории «враки обыкновенные». Ели они и мясо, и рыбу, и с большим удовольствием, если все это было хорошо приготовлено. Другое дело, что эльфы были очень умеренны в пище вообще, мало пили вино (хотя хорошее высоко ценили!) и почему-то совсем не ели шоколад. Вот такая расовая аллергия.

Поглядывая на экран камеры наблюдения, я смешивала пряности для яблочного чатни – зерна желтой горчицы, корицу, имбирь, душистый перец. Подумала и добавила еще немного порошка жгучего перца: зима на носу, вот и будем согревать замерзших гостей. Эльфы закончили ужин и сидели в креслах, допивая бутылку розового вина. Я видела, как к ним сперва подошла Майя, поговорила о чем-то и убежала, раскрасневшаяся. Затем настал черед Норберта. Видимо, разговор был уже по деловой части – один из эльфов поднялся и вместе с Норбертом пошел к кабинету. Потом лэрд Эоринариэль – ну не поворачивался у меня язык назвать его дедушкой! – подозвал Джонатана. Ага, вот это, видимо, за мной.

– Элизабетта, я доволен, – объявил лэрд Эоринариэль на прекрасном всеобщем языке, когда я вновь села в кресло. – Дела у вас ведутся разумно, пока все неприятности можно считать идущими на пользу. Ну, за исключением истории с разорением твоего дома. Там еще не сделана уборка?

– Не знаю, я не была там сегодня. Наверное, только начали.

– Где ты ночуешь?

– У подруги, Майи. Вы с ней только что говорили.

– Если хочешь, можешь переночевать в апартаментах посольства.

– Спасибо, но, пожалуй, нет. Мне жаль, что я не смогу предложить вам свое гостеприимство.

– Не страшно. Хорошо, девочка, тогда завтра в двенадцать я жду тебя в посольстве, чтобы все обсудить. А пока вот, возьми.

В руку мне опустился медальон в виде переплетенных стеблей лилий, висящий на тонкой золотой цепочке. Явственно чувствовалось, что это был сильный магический артефакт.

– Это защита от большинства известных заклинаний, – сказал лэрд Эоринариэль, – и кроме того, если с тобой будет происходить что-то не то, я сразу почувствую. Надень и не снимай. Если его с тебя кто-то снимет насильно, я тоже почувствую.

– Спасибо. – Я склонила голову.

– И еще одно: я был бы рад, если бы ты называла меня менее официально.

– Дедушкой не могу! – в ужасе сказала я.

Он рассмеялся.

– Когда-то твоя мама называла меня Риэль. Так пойдет?

– Хорошо… Риэль.

– Тогда до встречи завтра.

Одним гибким движением он поднялся из-за стола.

12 ноября 2183 года

Утром за завтраком Майя поглядывала на меня так загадочно, что я не выдержала:

– Говори.

– Что говорить?

– Удивление у тебя вышло ненатурально, – ответила я сурово. – Рассказывай, что хотела, я же вижу, ты сейчас лопнешь.

– Ну-у… – Она потерла пальцем край стола, внезапно страшно заинтересовавшись небольшим пятнышком. – Я спросить хотела. В общем, не будешь ли ты возражать, если я… если мы… в общем, если мы с Дэном. Вот.

– Ого! Когда успели? – Сказать, что я была удивлена, значило ничего не сказать. – Нет, конечно, буду только рада. Почему я должна возразить? Дэн – друг моего детства, почти брат. Я бы с ним ничего романтического не смогла завести ни при каких условиях. Это какой-то инцест бы получился! Но как же вы умудрились сделать так, что я ничего не заметила?

– Ты занята была! – Майя рассмеялась. – У тебя то бандиты, то граф с букетами колокольчиков.

– А. – Я махнула рукой. – Колокольчики звенят вдали. Не появляется он, да и я уже как-то подостыла. Вот сейчас разберемся со всеми напастями, сделаем ремонт в соседнем здании, откроем второй зал «Оленьего рога», тогда я возьму отпуск надолго и поеду к родителям в Сиам. А там море, жара, загорелые красавцы в шортах…

– Боюсь тебя огорчить, но по слухам, самый крупный из тамошних красавцев ростом тебе по плечо. В лучшем случае.

– Ах, какая незадача… Тогда отправлюсь в Серебряный лес. Найду себе эльфа помоложе и…

– Кстати, об эльфах! – перебила меня Майя. – Колись быстро, кто он такой?

– Ты о чем? – Я сделала вид, что удивилась.

– Я об эльфе, с которым ты вчера долго разговаривала и который подарил тебе висюльку – вон ту самую, что у тебя на шее.

– А-а… Видишь ли, это не висюлька, а защитный артефакт. А лэрд Эоринариэль мне родственник.

– Правда родственник? О-о-о! Кузен? Племянник?

– Вообще-то он мой дедушка.

– Да ладно! – Майя от неожиданности поперхнулась кофе. – Как он может быть твоим дедушкой? Он такой красивый и выглядит моложе тебя!

– Он же эльф, а не гном! Представляешь себе, как бы я смотрелась, если бы моим дедом был гном?

И мы дружно захихикали.

В поместье, предоставленное его величеством Кристианом II эльфийскому посольству, я приехала минут на десять раньше назначенного времени. Во-первых, как уже говорила, я вообще не любила опаздывать, во-вторых, эльфы страшно нетерпимы к любым неточностям. Риэль ждал меня в зимнем саду. Вокруг цвели серебряные и золотые хризантемы, вились лианы, а уж ароматы какие витали! Среди цветов стояли легкие плетеные кресла с полосатыми подушками, такой же плетеный столик, на нем – кувшин с лимонадом и два стакана. Все было подготовлено с намеком, мол, присаживайтесь и беседуйте.

Я поцеловала его в щеку и устроилась в кресле.

– Добрый день!

– Здравствуй, дорогая. Ты очень торопишься?

– Нет, я сегодня не работаю, по понедельникам ресторан закрыт. А что?

– Разговор получается довольно долгий, а потом я бы хотел тебя кое-чему научить.

– Хорошо, я готова. А скажите…

– Скажи, – перебил меня Риэль. – Мы же договорились.

– Скажи, да… Скажи вот что: я не так давно получила от бабушки письмо, там была отдельная страничка с заклинанием на высоком эльфийском. Это оно восстановило мои способности к магии?

– Да. Оно было разработано именно для таких случаев. Правда, скажу честно, его применяли пока что всего два раза. А с тобой – три, впервые на смешанной крови.

– Отлично! То есть на меня оно могло подействовать как угодно? В лягушку превратить или отрастить рога?

Риэль рассмеялся и взял меня за руку:

– Не сердись. Я точно знал, что тебе оно не повредит, просто не был уверен, поможет ли. Но ведь помогло?

– Да. Правда, моя магия изменилась. Не знаю, как это объяснить. – Я покачала головой. – У той магии, которой я теперь могу пользоваться, другие вкус и запах.

– Конечно! Дело в том, что это заклинание полностью разбудило в тебе эльфийскую кровь. А значит, и магические возможности, присущие нашей расе.

– Здорово…

– Я вчера говорил с этим юным магом.

Признаться, я несколько удивилась. Вчера в ресторане он мог поговорить только с мэтром Корстоном, а сорокалетнего королевского мага трудно было назвать «юным».

– Да-да, я имею в виду Вильгельма Корстона, в конце концов, он младше меня в дюжину раз, так что я могу назвать его именно так. – Риэль улыбался. – Должен тебе сказать, что если он не остановится в своей работе, то через пару десятков лет сможет посоперничать со мной, по крайней мере в областях водной и воздушной магии. Ну, и рунной, возможно. Так вот, мы с ним определили, кто поддерживает ваших оппонентов магически. Конечно, Корстон не мог этого знать – ранние архивы магического Совета хорошо спрятали во время последней войны со Степью. Так хорошо, что и найти не смогли.

– Последняя война со Степью – это триста лет назад, так ведь?

– Да, если быть точным, двести девяносто три года.

– Немало.

– А маг-некромант, который сделал кольцо-артефакт, а затем так обидно и умело спеленал вашего призрака… Кстати, чья была идея использовать призрака в качестве охраны?

– Норберта, – созналась я. – В первый момент я просто испугалась.

– А потом?

– А потом он оказался таким симпатичным, что вообще стала забывать, что он неживой. По-моему, так еще поживее некоторых!

– Да, я тебя понимаю. Так вот, тот некромант, а он называл себя Герберт Рэйвенвуд, участвовал в войне на стороне Степи.

– А настоящее имя мы знаем? Просто любопытно, зачем ему понадобилось менять…

– Да обычное имя, Джеймс Симмонс. Но ему хотелось, чтобы звучало пострашнее, поэтому он взял себе новое в честь Герберта Аурильякского. А Рэйвенвуд… – Он сделал рукой жест, выражающий пренебрежение. – В общем, понятно. Он окончил Академию и довольно быстро стал магистром, потом заинтересовался некромантией, от нее перешел к магии крови. В то время она еще не была под запретом, это много позже и маги, и жрецы стали считать ее противной человеческому естеству. Но магия крови требовала жертв, а принесение в жертву разумных вкупе с поклонением Темному могло дать ему немало силы. Герберт ушел в Степь, где нашел общий язык с трибам Диких. Он учился у орочьих шаманов. И, как я понимаю, учился успешно.

– Подожди, разве это возможно? У них же магия совершенно другая, не управление нитями, а вызов духов?

– Не совсем так, не совсем… – Риэль посмотрел на меня с сомнением. – Знаешь, это слишком большая тема. Я рад, что тебе интересно, но давай договоримся – я не могу остаться в Люнденвике надолго, еще только день-два. Приезжай в Серебряный лес. Тебе в любом случае нужно учиться управляться с новыми способностями, не ограничиваться же зажиганием фонарика.

– Хорошо, я постараюсь. Смешно, как раз сегодня говорила с Майей о том, что хочу уехать, когда это все закончится.

– Договорились, я буду тебя ждать. Так вот, возвращаясь к нашему некроманту. Когда был подписан мир со Степью, он ушел оттуда и исчез из поля зрения почти на два века. А вернувшись, примкнул к Ночной гильдии. – Риэль рассмеялся и махнул рукой. – Я вижу, что у тебя на языке вертится вопрос. Спрашивай.

– Даже два вопроса. Нет, три. Первый: два века – это же очень много. Где он был, известно что-то? Второй – а почему его не судили после войны? Третий – наш Косой Треугольник – его рук дело?

– Он тогда никого особо не интересовал: после войны нужно было многое восстанавливать, никому не хотелось тратить время и силы на поиски. А потом о нем просто забыли. Ходил слух, что он пытался пройти к драконам, но не сумел преодолеть горы. Почему Рэйвенвуда не стали судить – так ведь никого тогда не судили, кроме нескольких особо отличившихся в зверствах. Нельзя судить весь народ. – Он тяжело вздохнул и продолжил: – Косой Треугольник, ты права, создал именно он. Герберт. Там все эти годы была база Ночной гильдии. Как я понимаю, именно сегодня Королевская служба безопасности очищает район от воров и убийц, которые там благоденствовали.

– А некромант?

– А некромант сидит в Рэйвенайзе. Видишь, как он себе фамилию выбрал, будто напророчил. Остался бы Джеймсом Симмонсом, может, стал бы главой Академии или Совета. Вот тебе и влияние имени на судьбу! А поскольку кандалы из орихалка орки исправно поставляют в Бритвальд и другие страны Союза королевств, освободиться в ближайшее время ему не удастся. Собственно, вчера мы с Корстоном и согласовывали технику заклинательной сети для его задержания.

– Ну и хорошо. – Я вздохнула, чувствуя, как с плеч спадает по меньшей мере один груз. – Значит, о главной проблеме я теперь могу не думать. А с тем, кто хочет разорить ресторан, мы, пожалуй, справимся!

– Я в этом уверен. – Риэль снова улыбнулся. – А теперь, если у тебя не осталось срочных вопросов, смотри и слушай.

Риэль показал мне несколько защитных заклинаний и еще кое-что полезное из эльфийской магии. Лечение ран, нанесенных холодным железом, например. У эльфов в отличие от людских магов исцеление ран различалось именно по материалу, ее нанесшему. Общеизвестно было, что эльфийская магическая медицина опережала все прочие, так что все, данное мне Риэлем, я запомнила накрепко. Как показали последние несколько недель, ничто в этой жизни не могло оказаться лишним.

Когда я дошла до дома, уже почти стемнело – стоял ноябрь, дни были короткие, как воробьиный клюв. В доме горел свет, значит, уборщики продолжали работать. Хотелось надеяться, что они уже заканчивали. План у меня был такой: проверить, как убрались, связаться с Дэном и мэтром Корстоном и с ними вместе возобновить охранную сигнализацию. Потом выпить бокал вина и лечь спать. Я поставила коммуникатор на беззвучный режим – пусть все желающие ждут утра.

Я возилась с ключом, застрявшим в замке калитки, когда голос из-за спины заставил меня подпрыгнуть чуть ли не на полметра.

– Госпожа фон Бекк! – Из густой тьмы под старой липой появилась мужская фигура. Я покрепче сжала в руке ключи, осознавая, что амулет отразит лишь магическое нападение, а вот нож или пулю никак не сможет. – Простите, неужели я напугал вас?

– Боже мой, Вальдрун! – выдохнула я. – Темный вас побери, еще как напугали!

– Простите, ради всех богов! Я не сообразил. Просто только что вернулся, даже не заходил к себе, чтобы умыться. Но мне так хотелось увидеть вас!

Я наклонила голову, чтобы спрятать вспыхнувшие щеки. Кажется, еще сегодня утром я говорила Майе, что остыла. Ну и зачем было обманывать лучшую подругу? Да и себя тоже обманывать ни к чему, если уж на то пошло. И этот запах дубовой коры и свежей зелени так кружил голову…

– Рада видеть вас! Знаете что, пойдемте ко мне, раз уж мы стоим у дверей моего дома. Не обещаю ужина, но чаем точно напою.

– Госпожа фон Бекк, вы уверены? Ваша репутация…

– Оставьте, граф, ну кого волнует репутация взрослой женщины, работающей в ресторане? Я же не светская дебютантка! Да и они, по-моему, не соблюдают так строго запреты столетней давности. Пойдемте!

Я распахнула калитку и пошла к двери дома. На крыльце уже стояли три женщины в рабочей одежде, видимо, их внимание привлек наш довольно громкий разговор.

– Добрый вечер, – кивнула я им всем сразу. – Вы закончили?

– Да, госпожа фон Бекк. В доме полный порядок, мы заодно прибрались и в гостевых спальнях, и шторы постирали, раз уж у вас большая уборка.

– Замечательно! Пойдемте, выпишу вам чек.

– С нами уже расплатились, – покачала головой самая старшая из них. – Все оплачено в контору, как и полагается.

– А премия? – улыбнулась я. – От нее вы ведь не откажетесь?

Через несколько минут женщины собрали чемоданчики, оставили мне визитную карточку фирмы и ушли. Дом действительно был убран превосходно, я решила, что буду впредь пользоваться их услугами. Все-таки заклинание уборки не давало такой тщательности, как это ни странно. Домового бы поселить, но их вообще в мире осталось так мало, что надежды на приобретение домашнего духа почти не было. Вальдрун все это время бродил в кабинете вдоль книжных полок. Да, несмотря на повсеместное распространение воспроизведения текстов на коммуникаторах и на стационарных компьютерах, я держала любимые книги в бумаге, расставленными по полкам в старых деревянных книжных шкафах. Я любила посидеть перед камином с бокалом вина или рюмкой келимаса, держа на коленях настоящую толстую книгу. Отдельная полка была отведена для кулинарных книг, старых и новых, с картинками и без. Даже переплетенная прабабушкина записная книжка стояла в общем кулинарном ряду, хотя читать ее почерк, как почерк любого врача, без дешифровальной машины было невозможно.

– Ну как: чай, кофе? Еще могу предложить яичницу с ветчиной, кроме этого еды в доме нет, – сказала я, входя в кабинет. Больше ничего спросить не успела, потому что Вальдрун мгновенно оказался рядом и завладел моими губами. Может быть, кто-то меня и осудил бы, но сопротивляться я не стала.

Много позже, в спальне, он спросил, накручивая на палец прядь моих волос:

– Ты сердилась за то, что я так внезапно пропал?

– Нет. – Я оперлась локтем на подушку и посмотрела на него. Глаза были полузакрыты, на губах бродила улыбка довольного кота, получившего миску сметаны. – Я была огорчена и обижена. Огорчена больше. С другой стороны, ты вроде бы ничего и не обещал.

– Поверишь, у меня не было никакой возможности предупредить. Его величество отправил меня в срочную инспекторскую поездку в Зеленый Эрин – я сорвался, не заезжая домой. А код твоего коммуникатора остался как раз там…

– Инспекторскую поездку? – Я села на постели. – А я считала тебя…

– Светским хлыщом? – Он усмехнулся. – Меня многие таким считают, а я обычно и не спорю. Вообще, я служу в королевском казначействе на должности генерального инспектора. И в Тару король послал меня, чтобы проверить расходование финансов по одному важному ведомству в той части королевства.

– Ну и?..

Он усмехнулся.

– Ну и выяснилось, что высокородный лорд несколько раз перепутал кошелек фискального ведомства со своим собственным и расплатился за пару побрякушек для хорошенькой певички деньгами, которые лорды королевства заплатили как налоги со своих владений. Ему казалось, – глаза Вальдруна зло сверкнули, – если он хорошенько запутает отчетность, то тупые чиновники, сидящие в Люнденвике, ни за что в жизни не сумеют разгрести эти его… мышиные следы. Теперь он будет по мере сил расплетать кокосовые веревки в южных владениях его величества, а жена и дочь пойдут работать на соседнюю фабрику, потому что все его состояние будет конфисковано в пользу казны для возмещения ущерба.

– Ого, – сказала я с некоторым удивлением. – Я и не знала, что у нас так все сурово.

– Конкретно эту историю, – рука его поползла по простыням, явно планируя напасть на мой незащищенный тыл, – завтра растиражируют все газеты. С именами и точными цифрами. Чтобы неповадно было!

И с недвусмысленными намерениями я была опрокинута на кровать.

По-моему, было далеко за полночь, когда наши желудки решили напомнить о своем существовании громким бурчанием.

– Ой, – сказала я и, кажется, покраснела.

– Ой-ой, – передразнил меня он. – Ты обещала мне яичницу и чай.

– Тогда вставай. Я даже дам тебе халат.

– Интересно, чей? – Он заломил правую бровь.

– Ничей! Я купила для подарка папе, думала, отправлю после Самайна… В упаковке и с ярлыком!

В халатах мы спустились в кухню, и тут я вспомнила, что так и не связалась ни с Дэном, ни с мэтром Корстоном. Значит, дом мой охраняли только те простенькие заклинания, которые я навесила, войдя, чисто автоматически. Я посмотрела на часы – ну да, почти час ночи. Беспокоить кого-то было уже поздно.

– Что ты дергаешься? – спросил меня Вальдрун.

Интересно, как он это заметил? Стоял-то спиной ко мне, выбирая в винном шкафу бутылку.

– Да тут произошла одна неприятная история. Мне нужно было сразу, как пришла, вызвать специалистов, чтобы заново поставили охранную сигнализацию, а сейчас уже поздно звонить.

– Какая неприятная история? – Он внимательно посмотрел на меня.

– Взломали дом, все перевернули… испортили что могли… Собственно, после этого и уборку большую пришлось заказывать. Вообще-то, ты меня случайно застал здесь, я вчера ночевала у подруги, могла бы и сегодня туда пойти.

– А что именно взломали?

– Все. И механические, и магические замки.

– Плохо. Кто-то из магов смотрел?

– Конечно. Здесь был мэтр Корстон, королевский маг. Ты его знаешь, разумеется.

– Разумеется. – Он с досадой покачал головой. – Завтра в девять мне докладывать его величеству по результатам инспекции. До этого нужно хотя бы сменить дорожную одежду на более приличный костюм. Темный, как неудачно!

– Да что ты волнуешься? Сейчас вызовем кэб, и ты доедешь до дома за десять минут!

– Лиза, милая! – Он поставил бутылку и обнял меня. – Неужели ты думаешь, что я смогу уехать, оставив тебя одну в доме, куда уже один раз проникли какие-то мерзавцы?

Было очень уютно в его руках и совершенно не хотелось, чтобы он уходил.

– Но…

– Кстати, – глаза его насмешливо сверкнули, – можешь спокойно звать меня Джеком. Я вижу, что у тебя каждый раз трудности выбора, как ко мне обратиться. Так вот, Джеком меня называла мама.

– Хорошо. Джек. – Я покатала имя на языке. Получалось замечательно. – Годится. Но ты же не маг, все равно охрану поставить не сможешь.

– Дорогая моя, ты права, я не маг. Зато я генеральный инспектор казначейства его величества. Просто из человеколюбия никому бы не советовал на меня нападать. Ты даже представить не можешь, какая на мне защита.

Мне стало смешно. Ах, мальчики! Как же не помериться, кто круче экипирован! А Вальдрун продолжил:

– Может быть, ты разрешишь мне остаться до утра? Я уйду в семь, думаю, в это время никакой бандит, даже самый отмороженный, не решится нападать на дом в Верхнем городе.

Для полной ясности я ответила поцелуем.

13 ноября 2183 года

Будить меня в семь утра Вальдрун не рискнул, и я с удовольствием проспала до одиннадцати. Не знаю уж, как ему удалось так рано подняться, если учесть, что ночью мы почти не спали. На столе в кухне ждали картонная коробка со сладостями, судя по виду, и записка с несколькими нежными словами, подписанная инициалами «Д. В.». Я заварила чай и сунула нос в коробку – пахло орехами, медом и еще какой-то незнакомой пряностью, м-м-м, как интересно! В коробке оказались традиционные сладости из Эрина, действительно, лесные орехи, сваренные в меду. Я полезла смотреть, что же еще присутствует в рецептуре, но действительность меня жестоко разочаровала: все надписи на коробке были выполнены на гаэльском. Ну и ладно, все равно очень здорово утром к чаю получить вот такие медовые шарики вместо банальных бутербродов.

Несмотря на качественную большую уборку, половину дня мне все равно пришлось потратить на домашнее хозяйство. Можно считать меня маньячкой, но я люблю, например, чтобы чашки стояли на полках в определенном порядке, по цвету и размеру. И ручками вправо, да! Конечно, уборщицы всего этого не знали, так что я посвятила все время до обеда перестановке чашек и книг, перекладыванию простыней и полотенец и прочим хозяйственным вопросам.

К обеду я дошла до эльфийского посольства – Риэль планировал сегодня вернуться в Серебряный лес, мне хотелось с ним попрощаться.

Как и в прошлый раз, он ждал в зимнем саду, на столике были сервированы легкие закуски и знаменитые эльфийские сладости. Что-то у меня сегодня день проходил под кондитерским знаком, не иначе. Вечером придется пробовать какое-нибудь новое изобретение Майи.

– Здравствуй, милая!

– Добрый день!

– Я не спросил тебя в прошлый раз, как поживает Корнелия? Все еще сердита на меня? – задал вопрос Риэль.

Я покачала головой. Боюсь, что Корнелия, моя бабушка, когда-то вышедшая замуж за красавца эльфа, не простит его и в посмертии.

– Если бы она увидела, как молодо ты сейчас выглядишь, то и меня не простила бы никогда только за то, что я вообще с тобой разговариваю, – непочтительно фыркнула я. – А так поживает она хорошо, по-моему. Правда, я давно их всех не видела.

– Это плохо. – Риэль покачал головой. – Когда проживешь столько, сколько я, то поймешь, что никого нет дороже близких.

– Я это и сейчас понимаю. Только вот, честно говоря, меня пугает такое дальнее путешествие. Сиам… Даже дирижаблем туда добираться семь дней, а поездом вообще что-то запредельное. Порталы такие дальние мне точно не по карману будут, да и багажа много не возьмешь.

– А когда ты собиралась в отпуск? И на сколько ты сможешь оставить ресторан – две недели, три?

– Я думала уехать в конце января. На Новый год будет страшно много работы, и второй зал мы собираемся открывать, мне нужно обязательно быть. Двенадцатого января день рождения Норберта, а вот сразу после него я смогу уехать. Но мне нужно будет вернуться к Имболку. Мало времени, конечно, всего две недели получается.

– Сделаем так: приедешь ко мне в Серебряный лес, я отправлю тебя своим порталом. Может быть, даже сам к тебе присоединюсь. Я давно не видел твою маму, да и Герри ко мне не приезжал уже два года. – Он поднял ладонь. – Нет-нет, не волнуйся! Я постараюсь не шокировать Корнелию неприлично юным видом!

Мы распрощались, договорившись держать связь магическими вестниками; электронную почту эльфы не любили, как и вообще компьютеры. Расцеловав его, я отправилась в «Олений рог». Решила идти пешком, несмотря на мелкий дождичек: плащ у меня был кожаный, плотный, не промокнет, а кэбов я теперь, после того похищения, побаивалась.

Норберт уже был на месте, Майя передала мне его просьбу сразу подняться в кабинет.

– И поторопись, иди сначала туда, а не к своим обожаемым пряностям, – сказала она, блестя глазами. – А то они там сейчас друг друга порвут.

– Кто кого порвет? – Раз надо было идти в кабинет и там присутствовал кто-то посторонний, пожалуй, переодеваться пока не стоило. В последнее время я зачастую и не переодевалась вовсе, все равно больше времени проводила в зале и в кабинете, чем на кухне.

– Норберт с архитектором. Ар-р-рхитектором! – зарычала она и страшно оскалилась.

Кроме поименованных персонажей в кабинете был еще и маркиз Делиньяк. Самое активное участие в дискуссии принимал именно он – орал, метался и даже ухитрился сбросить со стола толстую конторскую книгу. Интересно, как ему это удалось, он же бесплотный призрак? Собственно, сцепились они из-за переделки особняка. Предложения архитектора не нравились ни Норберту, ни Делиньяку. Предложения Норберта – архитектору. Предложения Делиньяка пока никто не услышал. И теперь мне, как самому уравновешенному участнику процесса, предстояло развести воюющие стороны по углам, встряхнуть каждого и более или менее привести всех в чувство. Попросить, что ли, официантов принести ведро воды со льдом?

– Всем привет! – жизнерадостно сказала я. – Вы так кричите, что в соседних домах особо нервные болонки падают в обморок.

– Госпожа фон Бекк, ну вот вы разумная женщина, скажите сами! – возопил архитектор. – Он же хочет угробить прекрасный старинный особняк! Да таких по всему Бритвальду сохранилось не больше сотни!

Призрак надулся от гордости за родной дом, но тут ринулся в бой Норберт:

– Лиза, нет, ты скажи ему – нам нужно сделать ресторан, а не жилой дом! А он хочет сохранить эту клятую лестницу, а на какой… – Тут он запнулся, выбирая слово поприличнее, чем немедленно воспользовался Делиньяк.

– Да вы себе представить не можете, как выглядела моя любовница, когда в бальном платье спускалась по этой лестнице! – воскликнул он.

– Маркиз, хоть вы-то подумайте, для чего мы дом этот проклятый покупали?! Для ресторана! Для дела, а не просто так! А любовница ваша давно истлела в могиле вместе с бальным платьем!

– Стоп, – сказала я с максимально доступной суровостью, хотя мне и было смешно, – дайте-ка я для начала посмотрю, что предлагает нам уважаемый господин Крофтске.

Архитектор торжественно развернул передо мной голограмму.

– Это первый этаж, – начал он комментировать.

Я остановила его:

– Давайте я просто глазами посмотрю, а потом если что – спрошу.

Честно говоря, план господина Крофтске мне понравился. Да, он сохранял два изогнутых крыла лестницы в середине большого зала, получавшегося после сноса всех перегородок на первом этаже, но эту лестницу архитектор замечательно обыграл, выведя ее на широкий балкон, где можно было поставить столики. Часть второго этажа оставалась отгороженной, там предлагалось сделать несколько небольших приватных кабинетов.

– А в кабинеты можно будет сделать отдельный вход? – спросила я.

– Еще одну лестницу? Придется в стену врезаться, да и непонятно, что с перекрытиями, – задумался архитектор.

– Отличная мысль! Тем более, что там есть лестница, потайная, – вмешался призрак.

– Ее нет на плане, который мы получили у городского архитектора! – Норберт был искренне удивлен, а я только хмыкнула тихонечко. Старинный особняк в столице, боги, да странно было бы, если бы в нем не было маленьких и больших секретов!

– А где начинается потайная лестница? – поинтересовался господин Крофтске.

– В моей спальне, разумеется! – гордо ответил маркиз.

Кстати, надо было отдать должное архитектору: с призраком он разговаривал совершенно нормально, как с Норбертом или со мной. С другой стороны, он перестраивал и реконструировал несколько загородных поместий, в частности, самый старинный из сохранившихся в Бритвальде замков, Стирлинг. А уж в Стирлинге за тысячу лет завелось не одно привидение. Так что мог за двадцать лет практики и к призракам привыкнуть. Тем более, что наш милейший маркиз не выл, цепями не звенел, отрубленными головами не кидался и разговаривал вполне деловым тоном.

Потайная лестница из спальни отлично вписывалась в план, и после недолгих уговоров Норберт согласился с окончательным вариантом реставрации. Можно было приступать к работе.

– Не знаешь, майор Паттерсон к нам сегодня собирается? – спросила я у него, когда архитектор ушел, окрыленный чеком на немалую сумму.

– Не знаю, – помотал он головой.

– Маркиз, а вы не в курсе?

Но призрак тоже не знал. Дэн мне был нужен, и желательно вместе с мэтром Корстоном. Во-первых, я хотела обсудить ликвидацию преследовавшего нас мага. Мало ли какие у него остались ученики и последователи. Да и насчет того человека, которому досталось кийогой, когда меня затащили в Косой Треугольник, тоже хотелось бы узнать какие-нибудь подробности. Во-вторых, история, начавшаяся с отравленного бульона, на мой взгляд, слишком затянулась. Пора было разобраться и с ней тоже. Однако на коммуникатор Дэн, как всегда, не отвечал. Я махнула рукой, переоделась в форму и занялась работой.

От поставщиков пришел ежемесячный счет за пряности и деликатесы, и я села его проверять. Поставщики у нас были постоянные, давнишние, проверенные, но все равно нет-нет да и пытались приписать где-то лишние сто граммов перца, пятьдесят граммов шафрана… Или путали (конечно, совершенно случайно!) фунты и килограммы. Ничего не поделаешь, национальный темперамент. Просто поставками пряностей и деликатесов у нас традиционно занимались ромы. Я не могла представить, как сводили учетные книги торговцы в те времена, когда самым современным счетным механизмом считался абакус. Мне при помощи компьютерной программы учета на это понадобилось почти два часа, и я вовсе не была уверена, что ничего не упустила. К сожалению, бухгалтер приходил в «Олений рог» раз в неделю и не успевал еще и проверять счета.

Потом Майя решила обсудить со мной идею добавления тимьяна в персиковый торт.

Потом сомелье сообщил, что собрался на следующей неделе уехать на выставку вина в Аваллуа, что в Бургундии, будет отсутствовать неделю и я должна буду его заменить.

Потом пришел поговорить Джонатан. Он так мялся и заикался, что я уже решила, что он сейчас скажет об уходе из «Оленьего рога» к конкурентам. Но он всего лишь попросил разрешения взять к себе помощником младшего брата, Франсиса.

– Лиза, извини, я понимаю, что он пока совсем ничего не умеет. Но ему можно платить совсем немного! А я научу! – Джонатан ломал пальцы и страшно волновался. – Ты же понимаешь, так много стало народу, я боюсь что-то упустить…

– Да, конечно, приводи своего Франсиса. Сперва надо будет с ним поговорить, но я уверена, что твой брат быстро всему научится.

– Спасибо тебе! Спасибо! – Он часто-часто закивал головой.

– Джонатан, что ты так разволновался? Все отлично. Мы же тут все вполне мирные люди.

– Знаешь, я просто вспомнил, как сам десять лет назад приехал сюда из Порт-о-Пренса. И как меня пинали с места на место, нигде не платили нормально, зато нагружали на всю катушку. Это здесь, в «Оленьем роге», я стал такой…

– Респектабельный, – подсказала я слово.

– Да, именно респектабельный. А ведь чуть в банду не попал. – Он тяжело вздохнул. – И я не хочу, чтобы мой младший брат проходил такой путь.

– Пожалуйста, не волнуйся. Мы же будем расширяться, ты забыл? Нам каждая пара рук очень ценна! Приводи Франсиса, отличная мысль!

Выпроводив Джонатана, я задумалась: ни дома, в Вицнау, ни в Люнденвике я не сталкивалась с ксенофобией. Рядом жили хомо и эльфы, гномы и дроу, появлялись драконы. Говорили, далеко на севере население вполне нормально вело дела с троллями. И вдруг услышать, что тут, в столице, кого-то из хомо преследовали из-за цвета кожи? Странные вещи бывают в людском сознании…

Майор Паттерсон и мэтр Корстон все-таки появились в ресторане совсем поздно, уже в тот момент, когда официанты начали подумывать о снятии скатертей. Довольны оба были до чрезвычайности. Я увидела их на экране камеры безопасности, когда они уже расправились с большим салатом и приступали к тыквенному супу, и вышла в зал.

– Лиза, привет! А мы тут тебя ждем, – радостно сказал Дэн.

– Госпожа фон Бекк, добрый вечер! – поздоровался мэтр.

– Добрый вечер, господа! – Я присела к столику и кивнула официанту, чтобы мне принесли бокал вина. – Что-то мне подсказывает, что вам есть о чем мне рассказать, да?

Им было что рассказать! Перебивая друг друга, они в красочных подробностях описали захват Герберта-Джеймса Симмонса-Рэйвенвуда, арест Ночной гильдии в полном составе и очистку Косого Треугольника от криминального элемента.

– Так что спасибо вашему родственнику, госпожа фон Бекк, – завершил рассказ мэтр. – Без его помощи мы бы так дешево не отделались! А его концепция четырехмерной блокирующей сети на базе воздуха и земли вообще войдет в учебники!

– Отлично! Я рада, что эта проблема у нас с вами ликвидировалась, – улыбнулась я. – И как раз хотела спросить, тот мужчина в Косом Треугольнике, про него что-то выяснилось?

– Да… странная история, вообще говоря. – Дэн потер кончик носа. – Мы его там, конечно, нашли. Как вы и описали, связанным. В себя он пришел к моменту, когда стража вошла в дом. Только он не говорит.

– В смысле? – не поняла я. – У него что-то в голове тронулось от удара? Потому что я своими ушами слышала, как он пел там, в своем кабинете, вполне себе связно выговаривая слова.

– Нет-нет, тут дело не в травматическом шоке. Он вообще отказывается говорить. Совсем. Смотрит прозрачными светлыми глазами и никак на вопросы не реагирует.

– Я вам больше скажу, – вмешался маг. – Кое-кто пытался его ментально прочитать. Так вот, там, в его сознании, будто стена поставлена, и за нее не пробраться. По ауре если смотреть, так он не маг, но ауру ведь и скрыть можно… Мы его, конечно, на всякий случай в антимагической камере держим. И ошейник орихалковый надели.

Да, это новость была плохой. Не знаю, почему воспоминание о том человеке пугало меня до дрожи. Ладно, оставалось надеяться, что это просто нервы так… шалили.

– Дэн, – вспомнила я. – А что там с баронессой Макмердок? Нашли ее?

– Нет, увы… – Дэн на глазах потускнел. – Три месяца она торчала в Люнденвике почти безвылазно, а стоило только Службе безопасности ею заинтересоваться, сразу исчезла. Жила эта дама в арендованном доме, срок аренды закончился, и она уехала. Куда – хозяин, разумеется, не интересовался.

– Погоди, а откуда она взялась? Неужели неизвестная женщина пришла с улицы, сказала, что она баронесса Макмердок, и он подписал с ней договор?

– Нет, разумеется. У нее было должным образом написанное рекомендательное письмо. Но от кого, домовладелец не помнит. И найти его у себя в кабинете тоже не смог, хотя при моих ребятах добросовестно перерыл всю почту.

– Баронесса сама это письмо и сперла. То есть, простите, расслабился, – похитила! – прокомментировал мэтр, дожевывая соленый огурец.

– Мэтр, а магический поиск невозможен? – спросила я.

– Увы, нет! Для него нужна вещь из личного обихода человека, что-то, чего он касался постоянно. А баронесса Макмердок, съезжая, ухитрилась не оставить ни одной личной вещи. Даже смятой бумажной салфетки.

– Подождите, но ведь есть дом! В доме она прожила три с лишним месяца, съехала день-два назад. Следы ауры должны были остаться.

– Госпожа фон Бекк, ну как вы себе представляете магический поиск с домом на привязке?

Я представила эту картинку и хмыкнула.

– Да, действительно. Хорошо, а заклинание тождества?

Мэтр медленно покачал головой. Ну да, разумеется, – эльфы разработали его совсем недавно по своим меркам, лет пять назад, и не торопились внедрять повсеместно. Но каков Риэль! Давая мне несколько необходимых формул, он оставил и эту, со словами: «Полагаю, это понадобится тебе в самое ближайшее время». У него что, еще и дар предвидения есть? А если есть, интересно, я его унаследовала? Ладно, можно было сделать еще один подарок магическому сообществу Бритвальда.

Я достала коммуникатор, открыла записную книжку и нашла нужную запись.

– Заклинание магического тождества. Эльфийское. Теперь магический поиск сработает, как вы думаете?

Мэтр Корстон вцепился в коммуникатор и пропал для общества на долгое время. Я повернулась к Дэну:

– Хорошо, баронесса исчезла, а лакей?

– Бенсона взяли, петь соловьем он начал еще арестной бригаде. А уж следователю рассказал вообще все, что знал и чего не знал. Вот только, к сожалению, знал он немного. Баронесса его привлекла к своим делам, попросту поймав на горячем – он пытался что-нибудь стащить из оставленной ею сумочки. Она платила ему сперва за небольшие разовые поручения, потом, убедившись в его «надежности», поручила кое-за кем следить. Потом велела подсунуть одному из гостей дворца «заряженную» рюмку…

– Заряженную?

– В данном случае – каким-то наркотиком, по-видимому, потому что через короткое время человек стал вести себя неадекватно, навлек на себя немилость его величества и был отослан из дворца.

– Ясно.

– Ну вот, дальше – больше. Ему поручили на балу Середины лета подлить в лимонад в бокале одной юной леди «Бешеного кролика». Не знаю, рассчитывали они девушку скомпрометировать, чтобы затем шантажировать ее единственного родственника, деда, или были какие-то иные цели, но Дина этого не пережила. Просто сердце не выдержало.

– Что? Вы сказали «Дина»? – прервал Дэна мэтр Корстон.

– Ну да, так звали пострадавшую, Дина Стэмфорд.

– Какие же мерзавцы, какие мерзавцы! Вот в чем дело было… Простите, я должен поговорить с коллегой!

И он решительно отправился куда-то к выходу.

– Мэтр! – окликнула я его. – Если вы хотите связаться с кем-то, лучше сделать это из кабинета. Да и вообще, вы ведь закончили ужин? Давайте переберемся на второй этаж, к Норберту, его все это в значительной степени касается.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Я шепотом спросила у Дэна:

– Что такое «Бешеный кролик»?

– Такой мерзкий наркотик. Человек, который его принимает, перестает воспринимать все окружающее и становится одержим только сексом. В любой форме и… с любым объектом. Не все выживают, в частности, вот та девушка, Дина Стэмфорд…

– Боги, какая гнусность.

Мэтр уже связался с кем-то по коммуникатору и разговаривал, стоя в конце коридора. Мы с Дэном вошли в кабинет Норберта, оставив дверь открытой. Корстон присоединился к нам через несколько минут.

– Простите, пожалуйста, – сказал он. – Дело в том, что эта девушка, о которой шла речь, Дина, была внучкой моего коллеги и старшего друга. Единственная внучка, родители ее погибли год назад при крушении дирижабля.

Все промолчали: ну что тут можно было сказать? Подонок ради нескольких монет разрушил жизни многих людей.

– Надеюсь, его повесят, – сказала я зло. – Надеюсь, ради такого негодяя его величество отступит от правил гуманизма и подпишет смертный приговор.

Норберт посмотрел на наши невеселые лица и открыл дверцу бара.

– Келимас или аквавиту?

14–17 ноября 2183 года

Вальдрун прислал коротенькое сообщение о том, что снова был в отъезде, на сей раз – в Клакманнашире. Удивительно, как, оказывается, много развелось казнокрадов в славном королевстве Бритвальд!

А время летело вперед.

Баронессу Макмердок не отыскали, но след ее благодаря формуле магического тождества нашли быстро. Толку в этом все равно не было никакого, потому что вел он на юг, через пролив, в королевство Спанья. Оно славилось вялеными окороками, апельсиновыми рощами и маслиновыми плантациями, а также чрезвычайной любвеобильностью мужчин и женщин и их неизмеримой, истовой верой в Единого. Да, и хересом, конечно! Нас, граждан Бритвальда, они считали холодными островитянами, вере в Пятерых богов искренне ужасались и неохотно, но в больших количествах продавали нам свои апельсины. Преступников же не выдавали никогда. Баронесса могла сидеть там хоть до второго Открытия Дорог. Конечно, при этом она не могла навредить «Оленьему рогу» и его хозяевам, но кто дал бы гарантии, что еще какой-нибудь Бенсон из числа ее подручных не кружил по Люнденвику?

Кто-то ведь пробирался к нам, и не один раз, а та неопознаваемая фигура никак не могла принадлежать, например, тому же Бенсону, ибо была в полтора раза меньше.

Соседний особняк оброс строительными лесами и уже к концу года должен быть превратиться в ресторан. Мы решили не делать отдельную кухню, благо здания были рядом, и рабочие уже начали строить соединяющий их коридор. Меню тоже не предполагалось делать разным для разных залов. Но увеличить количество поваров было просто жизненно необходимо. Я несколько дней приходила к полудню и разговаривала с претендентами. Никогда бы не подумала, что в Люнденвике было полным-полно профессиональных поваров, желающих работать на нашей кухне!

А ведь когда будет полный штат и откроется второй зал, ресторану нужны будут дополнительные официанты! Сколько среди них будет людей, желающих принести «Оленьему рогу» неприятности? В общем, моя паранойя расцвела, как майская роза. Я самым тщательным образом проверяла рекомендации и все отзывы с мест работы и с тоской вспоминала свою тихую комнатку с пряностями, где можно было просто помолчать.

Без Вальдруна было как-то тоскливо. Зато его поиски очередного проворовавшегося чиновника навели меня на удачную мысль.

– Дэн, – сказала я, как только в пятницу вечером в дверях «Оленьего рога» появилась высокая фигура майора Паттерсона. – Мы забыли о деньгах!

– Э-э-э? О каких деньгах?

– Я хочу наконец закончить эту историю с отравлениями и точно знать, что не беру на работу потенциального убийцу!

– Понимаю твои желания, но пока мы выжали из лакея все что могли, а новых фигурантов дела не появилось.

– Так я же и говорю, – кивнула я, – мы забыли о деньгах. Магическое тождество – это прекрасно, но ведь есть и реальные следы, я имею в виду финансовые. Если баронесса Макмердок платила Бенсону, а без денег он бы не стал на нее работать, значит, деньги можно отследить. Пусть это были наличные, но она же их откуда-то получала. Да, гномы не выдают банковских тайн, но остается след в Сети.

– Гномий банк выдаст что угодно по ордеру, подписанному королем, уже были прецеденты. – Дэн явно заинтересовался этим предложением. – Беда в том, что я слабо разбираюсь в высоких финансовых технологиях. Надо поговорить с кем-то из казначейства.

– Поговори. И я поговорю, есть у меня кое-кто. Ты завтра придешь к нам ужинать?

– Не уверен. Я завтра дежурю при кабинете его величества, так что поем во дворце. А вот в воскресенье приду обязательно.

– Вот и хорошо. Тогда и сравним впечатления.

Но делать это нам пришлось намного раньше.

17 ноября 2183 года

Я уже несколько раз замечала, что один из рабочих с нашей стройки, полуорк по имени Ханкрай, очень уж часто терся у черного входа ресторана. Делать ему тут было явно нечего, поэтому для начала я попробовала просто сказать об этом. Не помогло: он талантливо сделал вид, что вообще, то есть абсолютно, не понимал всеобщего языка. Тогда я повторила все доводы прорабу и заодно устроила небольшой профилактический скандал архитектору, приехавшему лично понаблюдать за работами. Больше Ханкрай возле двери черного входа замечен не был, но смотрел на меня такими злыми глазами, что я ежилась.

А утром в субботу, хотя я могла бы назвать это время и ночью пятницы, Делиньяк разбудил меня словами:

– Лиза! Просыпайтесь, у нас опять проблемы!

– Ох, Темный! – Я потерла глаза. Лечь мне удалось только в половине пятого утра, а сейчас на часах было немногим позже семи. Пожалуй, такой график поневоле заставит радоваться тому, что Вальдруна не было в городе. – Что там случилось?

– Труп на новой территории. Редфилда я уже известил. Вы как, поедете?

– Поеду. А майора Паттерсона разбудили?

– Ну-у… – Делиньяк замялся. – Дело в том, что он не один… и я счел неловким вот так вваливаться в его спальню при даме.

– А в мою спальню, значит, можно?

– Вы же в одиночестве сегодня.

Святая Эрменджильда, а если ему однажды не понравится выбранный мною мужчина, он еще и мораль нам будет читать?

– Маркиз, а вам не кажется, что вы много себе позволяете? – Я нашарила тапок и запустила его в призрака. Звон и бряканье известили меня, что я попала точно в чинскую фарфоровую вазу, подаренную мне тетей Лидией. Маркиз же тем временем исчез со зловещим хохотом. Опять небось фильмов ужасов насмотрелся, киноман. А вазу эту я все равно никогда не любила.

Когда на экране коммуникатора появилось несколько помятое лицо Дэна, я на всякий случай отодвинулась от аппарата. Давно не видела его таким злым.

– Ну и?..

– Проблемы у нас. Делиньяк сообщил, что на новой территории труп. Я не стала вызывать городскую стражу, позвонила тебе.

– Погоди, я сейчас.

Экран какое-то время оставался затемненным, после чего Дэн появился уже умытым и в футболке.

– Я за тобой заеду, – сказал он. – Одна никуда не ходи.

– Раз там все равно уже труп, то мне точно спешить некуда. Буду ждать тебя.

Я успела одеться и сварить кофе, когда входная сигналка сообщила мне, что майор прибыл.

Тело было… убедительно мертвым. Живым никак не мог оказаться человек, грудь которого была насквозь пробита металлической трубой. Меня замутило, и я отвернулась. Как бы мне ни был несимпатичен Ханкрай, такого я ему точно не желала.

– Похоже, он упал с лесов и напоролся на трубу, – предположил Норберт.

– Ага, чисто случайно, восемь раз подряд, – пробормотала я и поплотнее закуталась в плащ. И чего я сюда притащилась? Сидела бы дома под теплым одеялом.

– Не похоже. – Дэн проигнорировал мой бубнеж и отвечал Норберту. – У него разбит затылок. Если он упал так, как лежит, затылок вообще не должен был пострадать. Я думаю, его ударили по голове и не очень умело сымитировали несчастный случай.

– Тут пожалеешь о том, что некромантия запрещена законодательно… – вздохнул Норберт. – Погодите-ка, а где наш призрак?

Делиньяк материализовался рядом с Норбертом и без сожаления посмотрел на тело.

– Здесь, разумеется.

– Маркиз, вы что-нибудь видели? Что здесь происходило?

– Видел, конечно. Но, боюсь, это ничего не даст. Двое рабочих сидели вот тут, – он показал на ступени лестницы, – и разговаривали. Я, признаться, не очень их отличаю, в мое время орков в Люнденвике не было. А в этой бригаде больше половины именно таких: орки и полуорки. Потом один отвернулся, самокрутку раскуривал, а второй подобрал трубу, ну и… Все так, как вы, майор, и описали. Потом тот, который убийца, спрыгнул с лесов и ушел через калитку.

– Интересно, а что рабочие делали здесь ночью? – спросила я. – Они заканчивают в шесть, потом становится уже слишком темно для наружных работ.

– Интересно. И об этом тоже спросим прораба, – ответил Дэн.

– Спросить, конечно, можем, но это бессмысленно. Он скажет, что ничего не знает, а все рабочие будут делать вид, что не говорят на всеобщем. Кстати! Этот Ханкрай вчера и позавчера все крутился возле черного входа. То ли замок разглядывал, то ли что…

– Придется менять бригаду, – вздохнул Норберт.

– Не будем рисковать, а? – попросила я. – Давай я в понедельник расспрошу в банке, может, в Люнденвике есть подгорная бригада рабочих? Дороже, конечно, будет, но уж от гномов-то точно не будет неприятных неожиданностей.

– Да, наверное, ты права. – Норберт вздохнул еще горше. – Лучше заплатить вдвое, но быть спокойными за порядок в доме. Завтра спросишь?

– Уже сегодня, – я посмотрела на часы и неожиданно зевнула.

Все-таки до одиннадцати мне удалось доспать, и это немного примирило меня с действительностью. А вообще, если когда-нибудь мне удастся поговорить с баронессой Макмердок, то первое, что я у нее спрошу – почему она мне спать-то не давала? В почти уже родном отделении Драхтаугалергн-банка я попросила встречи с их главой и настроилась на долгое ожидание. Гномы никогда никуда не торопились, тем более в банковских делах. Но мой пессимизм был посрамлен: господин Махкралеквин принял меня буквально мгновенно, не прошло и десяти минут. Глава Люнденвикского отделения был гномом очень и очень немолодым. Настолько, что его борода, волосы и усы были абсолютно белыми, оттенка снятого молока. Из под кустистых белых же бровей сурово смотрели светло-серые глаза.

Молодой рыжебородый гном, который провел меня в кабинет, предложил стул перед столом почтенного главы. Тот продолжал молчать, и я решилась заговорить первой:

– Добрый день, господин Махкралеквин! – Самый трудный барьер был взят! Как же я опасалась переврать его непроизносимую фамилию. – Как вы, наверное, знаете, я являюсь клиенткой вашего банка и совладелицей ресторана «Олений рог».

– Хороший ресторан, мне говорили, – неожиданно отозвался гном. Голос у него был гулкий, словно он говорил в железную бочку. – Рад нашему личному знакомству, госпожа фон Бекк.

– Господин Махкралеквин, у нас возникла небольшая проблема, и я обратилась к вам за консультацией. Или рекомендацией, не знаю, как сформулировать.

– А вы начните с самого начала, минуйте середину и дойдите до конца. – Смешок у него тоже получился почти инфразвуковой.

Я несколько растерялась, но решительно взяла себя в руки и продолжила:

– Да… Так вот, мы хотим расширить ресторан и купили соседнее здание…

Постепенно смущение прошло, я сумела рассказать почтенному гному о нашей проблеме. Как мне показалось, когда он понял, что я не собиралась просить о кредите, это его несколько огорчило. Тем не менее господин Махкралеквин покивал головой на просьбу порекомендовать нам строительную бригаду из Подгорного королевства, записал номер моего коммуникатора и весьма благожелательно со мной простился.

Он проводил меня до двери, и, надо сказать, ростом был почти с меня. Я, конечно, не жираф, но все-таки теперь точно знаю: рассказы о том, что все гномы ростом меньше табуретки, действительности вовсе не соответствуют.

Вопрос отслеживания финансовых операций я хотела обсудить с Вальдруном. В конце концов, кому знать все о деньгах, если не генеральному инспектору казначейства его величества? Главное, чтобы этот самый инспектор появился, наконец, в поле зрения. Он не подвел – тем же вечером на экране моего коммуникатора появилось его лицо. На сей раз он явно успел отдохнуть после приезда и выглядел так, что я аж застонала мысленно.

– Когда ты освободишься? – спросил он.

– Обычно я ухожу часа в три ночи…

– О нет, столько я не вытерплю!

– …но сегодня ради твоего возвращения уйду пораньше. Ты сможешь меня встретить около полуночи?

– Дорогая, – засмеялся он, – вообще-то я уже здесь, сижу в зале и жду тебя!

– Деньги всегда оставляют следы. – Джек был очень убедителен. – Даже если счет заведен на липовое имя и по фальшивым документам, а деньги туда поступают через пять промежуточных пунктов. Любые деньги оставляют следы. Просто нужно уметь их искать.

Он сделал глоток копченой ячменной аквавиты, вытянул ноги к камину и сунул в рот горячий рулетик из бекона с черносливом.

– Ты умеешь? – спросила я, в точности повторяя его действия.

– Умею. Думаю, что делаю это очень хорошо. Больше того, я думаю, что в Бритвальде и его окрестностях именно в области поиска финансовых следов я лучше всех. Так что для начала поясни, что именно ты бы хотела, чтобы я нашел? Потому что за такой ужин я готов буду найти компромат даже на своего непосредственного начальника.

Я понимающе хмыкнула.

Непосредственным начальником графа Вальдруна, то есть главой казначейства, был герцог Уоллас, кузен его величества, по слухам, имевший только две привязанности – деньги и большие деньги. При этом, как говорили, его невозможно было подкупить, потому что вот уже несколько сот лет герцогство Уоллас было самым большим землевладением в Бритвальде, а герцоги – много богаче самого короля. Прозвище герцога было Костяная Рука; он уже много лет состоял в браке с первой красавицей двора, полуэльфийкой, и трое их детей пользовались любовью и уважением ровесников и старшего поколения, причем совершенно заслуженно. Так что компромата на него просто не существовало.

– Мне нужно найти историю платежей одной дамы, пакостившей «Оленьему рогу» и срочно уехавшей в Спанью.

– Хм. Спанья. Семьи финансистов и старые банки с многовековыми традициями.

– А что, у нас по-другому?

– У нас банковские дела ведут гномы в первую очередь. А в Спанье все финансовые потоки в руках трех больших аристократических семей – Сели, Медина и Вальдепеньяс. Они даже не откроют счет выскочке из ниоткуда и уж тем более не станут заниматься ведением его дел, финансовых и прочих.

– И одновременно с этим – не выдадут его соседним странам, даже по самым серьезным обвинениям?

– Именно. То есть уехать в Спанью легко, но вот жить там чужаку будет весьма затруднительно.

– Хорошо, а наша дама не могла вести дела через какую-то другую страну? Не знаю, где там у нас налоговый рай? Аллигаторовы острова?

– Следы остаются всегда. – Он выпрямился. Сейчас это был совсем другой человек, не тот, кто так нежно меня целовал всего полчаса назад. Жестокий, пожалуй, даже страшноватый. Я бы не хотела столкнуться с таким на его поле. – А значит, я их найду, где бы она ни вела счета. Дай мне данные.

– Вот. – Я протянула коммуникатор, куда Дэн загрузил всю имеющуюся информацию о баронессе Макмердок.

– Ага. – Джек посмотрел на фотографию. – Я ее даже видел, она какое-то время крутилась при дворе. Но ее величество была сильно недовольна этой дамой. Не помню уже, то ли она как-то некрасиво развелась, то ли еще какие интриги… А тебе чем она помешала?

Я рассказала ему некоторые подробности истории, начавшейся с отравленного бульона, упомянула и о юной внучке мага, накачанной наркотиком.

– Надо же, какая, оказывается, дрянь! Значит, раньше она играла роль аристократки, а теперь махнула рукой на производимое впечатление? А что она хочет от вашего ресторана?

– Не знаю. Я вообще пока не понимаю, чего она добивается. У меня такое впечатление, что это какая-то история из прошлого Норберта Редфилда, но он не говорит. Или просто не догадывается.

– Ну что ж, – резюмировал Вальдрун. – Будем искать следы денег. И начнем уже сегодня.

Он посмотрел на часы и спросил:

– Ты не будешь возражать, если я останусь?

Конечно, я не была против. Если человек предпочитал мой дом своему фамильному особняку, битком набитому слугами, кто я была такая, чтобы возражать? Но вот с графиком работы нужно было что-то придумать, если наш роман еще продлится. Наверное, на десятом году совместной жизни можно спокойно отнестись к тому, что ты приходишь домой после работы в три часа ночи, а партнер должен в восемь утра встать и собираться на службу, но на второй неделе это как-то… ограничивало возможности!

18 ноября 2183 года

Слишком много было нитей, думала я, растирая в ступке шамбалу. Слишком много направлений: отравления, убитый рабочий, проникновение в ресторан, убийство уборщицы, лакей… А главное, я не могла нарисовать картину того, как все оно связывалось.

Картину… А это мысль!

Итак, пока в центре надо было нарисовать кружок побольше – баронесса Макмердок. Джулия Макмердок. Тридцать пять лет, фамилию получила в последнем браке, не то третьем, не то четвертом. Четвертом, точно. Я не знала ее лично, но слышала, как она разговаривала, и почувствовала, как она действовала. Жестокая, хитрая, умеренно осторожная и начисто лишенная совести. Я уже знала, что это женщина была без совести и морали. Можно было бы назвать ее социопаткой, но мне этот термин казался чересчур упрощенным. Я предпочитала называть такие вещи злом. При всем этом она была умной и обладала способностью распознавать чужие слабости.

От нее провести линию к кружочку поменьше – Бенсон. Лакей. Пешка. Но пешка опасная и тоже абсолютно бессовестная.

Еще одна линия, пунктирная, и еще один маленький кружок – Ханкрай. О нем мы не знали ничего. Ну, или почти ничего.

Кружок – неизвестный, который пробирался в нашу кухню.

Кружок – маг-некромант, мы не знали, был ли он связан с баронессой, но начались события одновременно. Значит, его нужно было учитывать.

Господин Ландорсэль, наш несостоявшийся шеф-повар.

Его тесть Макферсон, главный королевский мажордом.

Как они все были связаны? Как провести линии? Нет, не получалось. Слишком много неизвестных, придется ждать, что скажет Вальдрун. Но был еще один вопрос, может быть, самый важный. Все это должно было с чего-то начаться. Что-то должно было баронессу Макмердок подтолкнуть к идее нанесения вреда «Оленьему рогу» и людям, в нем работающим.

И я отправилась к Норберту за ответами.

Как обычно по вечерам, он был в кабинете и что-то просчитывал на компьютере. Я села в кресло, поставила на стол чашку с кофе и стала ждать, пока на меня обратят внимание. Знаю я Норберта – если сейчас начать говорить, он будет кивать, но ни слова не услышит.

– Ты что-то хотела? – поднял он на меня глаза.

– Да. Хотела с тобой поговорить.

– Поговори! – Он оторвался от экрана всерьез, даже слегка развернулся в кресле.

– Мне надоела эта история, – сказала я твердо.

– Что ты имеешь в виду? – Норберт искренне удивился, но меня уже было не остановить.

– Мне надоело ежеминутно ждать нового удара, новой неприятности. Мне надоело с подозрением относиться к людям, которых мы принимаем на работу. Понимаешь?

– Лиза, я, конечно, понимаю, что именно тебе не нравится, но не знаю, что могу сделать в этой ситуации.

– Давай подумаем вместе. Ведь это все не просто так началось, ты же понимаешь? Не может быть, чтобы шла баронесса Макмердок мимо нашего ресторана и вдруг решила его разорить, отравить владельца и шеф-повара, сбросить кирпич на голову метрдотелю. Надо найти тот момент, в который ты наступил на ногу баронессе. Именно ты, Норберт, потому что много лет ты был единственным владельцем «Оленьего рога», а вредят именно ресторану!

Норберт встал из-за стола и прошелся по кабинету. Вытащил книгу с полки, перелистал и поставил обратно. Покрутил глобус. Щелкнул дверцей бара. Тяжело вздохнул и снова сел в кресло.

– Я думал об этом. Честно говоря, сперва предполагал, что отсюда торчат длинные уши моей бывшей жены. Ну, или ее родственников, как в случае с навязыванием нам Ландорсэля. Но я разузнал: Джен месяц назад снова вышла замуж и, кажется, получила все, чего хотела – мужа с титулом и большими деньгами. Так что она тут ни при чем.

– Понятно, – покивала я.

– И еще один момент, – продолжил Норберт, – насколько я понял характер баронессы Макмердок, она ничего не стала бы делать просто так, по дружбе и бесплатно. А платить ей Дженнифер не стала бы, она… скуповата.

– Других идей у тебя нет? Кроме бывшей жены?

– Ты понимаешь, я же не политик, не светский лев, не крупный бизнесмен, который легко обзаводится врагами. Лиза, я просто кормлю людей, и все! Сама знаешь, у нас есть конкуренты, но назвать их врагами нельзя. Все на уровне детской песочницы.

– Пожалуй, да. А может быть…

– Нет, – перебил он меня, не дав договорить. – Нет, не может. Моя нынешняя личная жизнь совершенно точно не может дать таких осложнений. Моя дама – одна из фрейлин ее величества, она не замужем и ее абсолютно все устраивает в наших отношениях.

Хм, фрейлина. Если она дорожила карьерой, то вполне возможно было, что ее действительно все устраивало. Ее величество брала в штат фрейлин только незамужних дам с безупречной репутацией, так что «светить» роман Норбертовой возлюбленной было бы невыгодно.

– Есть у меня одна мысль, – снова заговорил Норберт. – Только не смейся.

– Постараюсь.

– Я думаю, не связана ли вся эта кутерьма с моей прабабушкой?

Каюсь, я расхохоталась. Нет, в самом деле, как всякий нормальный человек представлял себе прабабушку? Спицы, кошка, кресло-качалка, меховые тапочки, очки, больная спина. А, еще пирожки, если сильно повезет. Я знала, конечно, что прабабушка Норберта совсем не была проста, но не могла себе даже представить, насколько. Он открыл фото в коммуникаторе, и я присвистнула: с экрана смотрела леди. Никто не смог бы точно сказать, сколько ей было лет. Гладкая смуглая кожа, коротко стриженные, абсолютно седые волосы, глаза такой ледяной голубизны, что, казалось, взглядом можно было разрезать сталь.

– Ого, – сказала я с уважением. – Даже не представляла себе, что такую даму можно назвать прабабушкой… Ты с ней много общался?

– Если только в детстве, – пожал плечами Норберт. – Лет до пятнадцати на школьные каникулы родители отправляли меня к ней в поместье в Провенс. То есть и тогда я с ней не общался все время, она много ездила по делам. Знаю, что она работала в Службе магической безопасности и еще преподавала в Академии магии в Лютеции. Но в те времена я с ней, по крайней мере, достаточно часто виделся. Кстати, выглядела она тогда точно так же.

– А сейчас что она делает?

– Насколько мне известно, по-прежнему преподает в Академии боевую магию и работает в Службе магической безопасности Союза. Принимает участие в управлении семейными предприятиями вроде винных хозяйств в Нью-Зееланде. Еще знаю, что она стала много путешествовать в последние годы, но это, кажется, все.

– Да уж, мне всегда казалось, такую работу не бросают. Просто без нее, наверное, сразу становится очень тоскливо жить. А почему ты думаешь, что эта история именно с ней связана?

– Потому что в какой-то момент я получил от нее странное письмо магическим вестником. Потом пару раз пытался связаться, но на звонки она не отвечала. С другой стороны, если бы что-то случилось, вся родня сразу была бы в курсе. – Норберт покачал головой и повторил твердо, будто убеждая самого себя: – Нет, не может с ней ничего случиться!

– Письмо покажешь?

– Конечно. Вот, посмотри.

Он подошел к картине, за которой прятался второй сейф, отодвинул ее и набрал код. Сейф был совсем маленьким, в нем Норберт хранил самые важные документы и замшевый мешочек с драгоценными камнями. «Мало ли что, на всякий случай», – когда-то туманно объяснил он мне.

– Пожалуйста, прочитай. – Он протянул мне листок из плотной кремовой бумаги.

Без лишних сантиментов прабабушка писала:

«Норберт, если ты получишь это письмо, значит, я вынуждена на некоторое время исчезнуть из поля зрения. Не волнуйся, я свяжусь с тобой, когда закончу с делами. Если на твоем пути встретится некая Джулия Макмердок, в прошлом браке Каррачиола, или раздави ее, или отойди подальше в сторону. Она может носить любую из этих фамилий или придумать себе другую, но ее легко узнать. Фото прилагаю. Родителей не беспокой. Лавиния Редфилд».

Сказать, что я была потрясена, значило не сказать ничего. Этот… нехороший человек держал в сейфе разгадку наших неприятностей и молчал, как спящий тапир!

– То есть ты с самого начала знал, в чем дело?!

– Не сердись, пожалуйста. – Норберт был слегка смущен. Но только слегка. – На самом деле никакой информации здесь нет, ты же сама видишь. Только имя.

– Имя и фото. Кроме того, основания для беспокойства! Мы, как последние собаки, наматываем круги в поисках причин, а ты сидишь на этих причинах, словно шах на подушке, и молчишь! Какого Темного? Видеть тебя не могу!

Я развернулась и вышла из кабинета, с трудом удержавшись от того, чтобы хлопнуть дверью.

Нет, в самом деле – Дэн, я, мэтр Корстон, теперь вот еще Вальдрун носимся кругами, пытаясь понять, кто и почему угрожает Норберту и его ресторану, а он молчит о таком важном факте! Я знала, конечно, что Норберта надо раскачивать, чтобы он начал действовать, но до такой степени зарасти мхом!.. Рррррр!

Я слегка пришла в себя, когда обнаружила в руке раздавленный мерный стакан. Правая ладонь была в крови, а на деревянном рабочем столе дымилось приличных размеров обугленное пятно. «Надо же, – подумала я, – а раньше мне огненные заклинания не давались!»

– Давай-ка, милая, разожми пальцы. – Вальдрун разгибал мои пальцы по одному, вынимая из кулака осколки. – Отлично, а теперь давай смажем заживляющим средством. Вот так…

Не переставая говорить что-то успокаивающее, он вытер с моей ладони кровь, достал, будто из воздуха, пузырек с каким-то гелем и смазал порезы. Подул на них, глядя мне в лицо, и спросил:

– Ты как?

– Нормально. – Я помотала головой. Какая-то тяжесть в ней перекатывалась, но в общем было терпимо. – Откуда ты здесь взялся?

– Мой рабочий день закончился довольно давно, я и решил заглянуть к любимой женщине, посмотреть, как ей работается. А она тут, словно дроу в боевой ипостаси, готова взглядом броню вскрывать.

Я подняла глаза. Его взгляд был абсолютно прям. «Любимая женщина», вот как.

– Ты не слишком торопишься? – спросила я прямо.

– По-моему, нет. А ты не против такой формулировки и всего того, что с ней связано?

– Пожалуй, нет, не против. Хотя и не ждала… не знаю даже… – Вот же, Темный, выбил меня из колеи. Я начинала мекать, как школьница на первом свидании. – Но ты понимаешь, я не уверена, что готова так быстро и так глубоко впустить тебя в свою жизнь. Я просто боюсь, оказывается…

Джек наклонился к моим губам и поцеловал – очень нежно, очень медленно, напрочь развеивая всю злость, плохое настроение и обиды. Потом снова внимательно посмотрел на меня и сказал:

– Я тебя люблю.

Через полчаса, утешенная и довольная жизнью, я сказала Джеку:

– Предлагаю сесть всем вместе и связать, наконец, концы с концами. У тебя ведь есть какая-то информация?

– Есть. И немало. Думаю, все обсудить будет правильно. Только, пожалуйста, пообещай держать себя в руках и не убивать гонца, принесшего плохие вести.

– Ох, это так трудно. Постараюсь. – Я достала коммуникатор и вызвала Дэна.

Впятером – Норберт, Дэн, мэтр Корстон и мы с Джеком – в кабинете было немного тесновато, но мы поместились. Маркиз Делиньяк, шестой участник совещания, понятное дело, места занимал немного. Первым слово взял Вальдрун:

– Я со всеми присутствующими знаком, но несколько в другом качестве, поэтому представлюсь еще раз. Джон Варенн, граф Вальдрун, генеральный инспектор казначейства его величества. Здесь я нахожусь по просьбе госпожи Лизы фон Бекк, с сегодняшнего дня моей невесты.

Если бы я не сидела в кресле, то упала бы. Вот это называется – не теряет ни минуты! А Джек уверенно продолжал:

– Лиза, прости, обручальное кольцо я из сейфа не взял, просто не успел заехать домой.

Я заторможенно кивнула, пробормотав:

– Да что уж там, кольцо я подожду.

– Итак, по просьбе Лизы я искал финансовые следы женщины, которую мы знаем под именем баронессы Макмердок и которую подозреваем в организации нападений на сотрудников ресторана, а также двух убийств. И, разумеется, я их нашел. У нашей фигурантки существует официальный счет в банке Фирдлерххугс. С него она оплачивала дом, все расходы на жизнь, тряпки. Словом, все, вплоть до карточных проигрышей. Еще один счет, тоже вполне официальный, у нее открыт в банке Вальдепеньяс, в их городском отделении в Валентии. Этот счет она не трогает, он строго накопительный. Думаю, вас всех не удивит тот факт, что еще три счета были открыты ею на другие имена и прикрыты большой путаницей. Подставные фирмы, параллельные переводы, безналоговые зоны…

– Все это можно официально доказать на случай ареста и суда? – перебил Дэн.

– Несомненно. Люди бывают удивительно самодовольны и недальновидны и не понимают, что все их домашние хитрости прозрачны насквозь. Я принес для вас копии. – Джек протянул майору кубик с записями.

– И вам удалось выявить платежи наемникам с этих счетов? – Это уже был вопрос мэтра Корстона.

– Да. Два фигуранта, как я понимаю, нам известны – Рэйвенвуд и Бенсон…

– Мы, вообще-то, не знаем, был ли Рэйвенвуд лицом, подчиненным баронессе, или наоборот, персоной номер один, – заметил Дэн.

– А что он говорит?

– Ничего. Молчит, будто полностью глухонемой, ничего не просит и на вопросы не отвечает.

– Был еще орк, Ханкрай, которого убили на стройке, – напомнила я.

– Орки не пользуются виртуальными деньгами. Никаких чеков, только наличные. Поэтому эти платежи мы можем отследить только приблизительно. Ну вот, например, десять дней назад Макмердок сняла со счета сто золотых дукатов наличными.

– Немалая сумма, вообще-то, – ввернул Делиньяк, внимательно следивший за рассказом.

– Немалая, – согласился Джек. – На минуточку, официальная заработная плата рабочего на стройке составляет три-четыре золотых дуката в месяц, так что сами понимаете, что значит для них сумма в целую сотню. Деньги эти никаким образом не отразились на ее платежах и расходах, так что, думаю, можно предполагать, что они были пущены на оплату саботажа со стороны рабочих-орков. Пока неизвестно, кто заправлял – этот самый Ханкрай или тот, кто его убил. А может, вообще кто-то третий. Но я полагаю, что Степь не захочет с нами ссориться. Их представитель заберет всех запачканных завтра же. Так что эту информацию мы получим уже от тамошних следователей, так сказать, в готовом виде. Думаю, они умеют развязывать языки не хуже, чем у нас.

– Иной раз, может, и лучше. У них менталистов много, да и излишней гуманностью они никогда не страдали, – буркнул Дэн. – Но ведь есть и еще кто-то, кого мы не смогли вычислить?

– Да. Еще три позиции, три канала, по которым с закодированных счетов уходили деньги, и три получателя. Некий Збышек Пшишковский, молодой человек, прибывший в Люнденвик полгода назад из Польского княжества и не обретший определенных занятий. Деннис Смитсон, журналист, пишущий для нескольких еженедельников скандальной направленности. И – простите, Норберт, – один из ваших официантов, Мигель Диас.

Норберт, молчавший все это время, только тяжело вздохнул.

– Хорошо, – решила поинтересоваться я. – То есть плохо, конечно, но хоть какое-то прояснение. И что мы делаем дальше?

– Подожди, это еще не все, – покачал головой Джек. – Второй вопрос – откуда деньги к баронессе приходили? И этот момент совсем интересный, потому что поступлений на тайные счета я не нашел.

– Как это? – спросил Норберт.

– А вот так. Не было никаких переводов. Раз в месяц баронесса приходила в отделение банка Сели в том городе, где находилась, и приносила чеки.

– Че-е-еки? – протянул Дэн, прищуриваясь. – А подпись на чеках чья?

– Банкиры семейства Сели наотрез отказываются говорить. Надо отправляться в Барсу, в их центральный офис, брать официальный ордер на изъятие документов в Королевской полиции его величества Родриго IV и изучать подписи.

Дальнейшее совещание проходило вполне плодотворно. Дэн уточнял подробности, мэтр Корстон почти вывел Вальдруна из себя, выясняя магический аспект отслеживания банковских следов, Делиньяк упирал на вопросы безопасности и охраны. Норберт молчал. Это молчание все больше и больше меня беспокоило.

Когда все накричались и замолчали, я поинтересовалась:

– Норберт, ты не окаменел? Ничего не хочешь добавить?

Он помотал головой.

– Может, ты все-таки пояснишь, что тебя тревожит? Официант – это ерунда, остальные наши работники вроде бы не замешаны. Что еще тебя беспокоит?

– Понимаешь, Лиза, меня больше волнует не ресторан и даже не угроза лично мне.

– А что?

– Лавиния прислала мне это письмо несколько месяцев назад. То есть получается, что еще в июле она ввязалась в некую историю с участием этой самой Макмердок. Я поговорил с родственниками и выяснил, что она предупредила всех. То есть понятно, что часть семьи, живущая в Нью-Зееланде, никакой опасности не подвергается. А вот мой дед Кристофер, оказывается, тогда же получил от Лавинии указание усилить режим безопасности в городских домах, во всех поместьях семьи, на фабриках там, фермах, что у нас еще есть…

Он прервался, чтобы налить себе аквавиты и сделать приличный глоток, затем продолжил:

– Получается, как я уже говорил Лизе, все наши неприятности могут быть связаны вообще не со мной, а с какими-то делами Лавинии.

– Так нужно связаться с ней и узнать!

– Я, в общем-то, так и сделал. Отправил вестника пару часов назад, пока не ответила…

– Знаешь, Норберт, по-моему, ты паникуешь зря. Если госпожа Редфилд тебя предупредила, значит сочла это необходимым, – сказала я. – Только я в жизни не поверю, что архимагу Лавинии Редфилд может представлять хоть какую-то опасность какая-то там Макмердок. Будь она хоть три раза баронессой.

– Более того, я бы сказал, что баронесса, хотя и неприятная особа, но не стоит таких серьезных усилий, – кивнул Дэн. – Просто мы чего-то не знаем.

– Когда я учился в Академии, – Корстон задумчиво почесал кончик носа, – госпожа Лавиния Редфилд преподавала у нас магическую безопасность. И должен сказать, что по этому предмету я все помню до сих пор. Могу хоть сейчас сдавать экзамен.

– То есть, – подхватил Вальдрун, – мы можем сделать два вывода. Первый – если Лавиния Редфилд взялась за дело, значит, все упирается вовсе не в репутацию ресторана, доходы или даже жизнь его владельца. Тут что-то более серьезное. И второй – скорее всего, пока за нее, то есть госпожу Редфилд, можно не волноваться.

– Я уверен, что госпожа Редфилд занята расследованием. Но хорошо было бы понять, чем мы можем помочь. Если можем, конечно. – Дэн посмотрел на участников совещания. – Предлагаю каждому из присутствующих копнуть по своим каналам, что именно происходило в Бритвальде в последние три месяца.

– Поправка, – вмешался Вальдрун. – Надо брать более глубокие данные, не меньше, чем за полгода. И не ограничиваться Бритвальдом. Например, Макмердок тесно связана со Спаньей, одна из финансовых дорожек ведет прямиком в Галлию. Получается, мы должны смотреть информацию по всем соседям.

– Согласен, – кивнул Дэн. – В конце концов, большая удача, что ниточки пока не ведут в Чинскую империю или в какой-нибудь Занзибар. Мэтр Корстон, вы можете связаться с главой магического Совета? Возможно, у него есть своя информация о происходящем, а наши сведения будут полезны магам.

– Сделаю, – подтвердил Корстон. – И с ректором нашего Университета поговорю. Насколько я знаю, мэтр Минаритиэль с госпожой Редфилд был дружен.

– Отлично. А завтра попробуем встретиться и обсудить, что удалось узнать. Здесь же, да, Норберт?

Норберт только кивнул.

Вальдруна ждал экипаж.

Вот чем хороши были кэбы и экипажи на основе магии воздуха и огня – их не надо кормить, не надо ждать, пока он заведется или прогреется; воздуха не портил, специального водителя не требовал. Ну, конечно, заклинание нужно обновлять, это дорого стоило для не-магов. В свое время была попытка заменить магические средства передвижения экипажами на двигателях внутреннего сгорания, которые, сказать по правде, были бы несколько дешевле. Но Серебряный лес и Заветная дубрава, а следом и дроу, и гномы так активно воспротивились этому дурнопахнущему новшеству, что оно, можно сказать, увяло не раскрывшись.

Вальдруна ждал его собственный экипаж, и до моего дома мы добрались в мгновение ока. Джек помог мне снять плащ и спросил:

– Можно мне оставить тебя на десять минут?

– Слушай, я же жила как-то предыдущие двадцать пять лет? Если вдруг меня решат украсть, я постараюсь сопротивляться до твоего возвращения!

Он коротко поклонился и вышел. Ну да, я была раздражена! И пусть кто-то скажет, что на это не было причин. Во-первых, бесила собственная беспомощность в затянувшейся детективной эпопее. Хорошо читать про сыщика, сидящего в засаде. А когда ты находился внутри этого всего, то оказывалось, что всякие подробности и гипотетические опасности, которые все время нужно было учитывать, мешали жить. Во-вторых, какого Темного Вальдрун вот так, публично, объявил меня своей невестой? Не спросив, не получив ответа. Да что там – мы были знакомы пару недель. Какая невеста? А может, я не соглашусь? Может, мои родители возразят? А где, извините, конфетно-букетный период, необходимый каждой приличной девушке? В-третьих, что это за манера – довезти и уехать, почти ничего не сказав? В общем, еще немного и я накрутила бы себя до состояния полной правоты, но Вальдрун вернулся вовремя. Под его плащом был аккуратно спрятан букет белых колокольчиков. Я сунула в них нос и улыбнулась: это мой мужчина.

Джек привлек меня к себе и спросил:

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Наверное, да, – ответила я, пряча лицо у него на груди. – Хотя иногда ты меня страшно бесишь!

– Милая, ты не поверишь, но это взаимно! И все-таки я хотел бы прожить с тобой всю жизнь, завести детей, внуков и правнуков, умереть в один день. Ты согласна на это?

Его синие глаза были серьезны, но в глубине таилось лукавство. Я глубоко вздохнула:

– Да. Я согласна.

Кольцо, надетое на палец, было донельзя традиционным – гладкая платиновая оправа, чистый квадратный бриллиант, ничего лишнего.

– Это фамильное кольцо графов Вальдрун. Когда наш старший сын соберется жениться, он наденет его на палец своей невесте.

– А как будут звать наших внуков, ты тоже уже придумал? – Вытянув руку, я любовалась кольцом. – Постой, так ты что, забрал его у матери?

– Нет, милая. Мама отдала его мне в день совершеннолетия. К сожалению, мои родители погибли три года назад. Она так и не порадуется за меня.

Мы помолчали. Не знаю, какие бы у меня сложились отношения с матерью Джека, и уже, получается, не узнаю. Наконец я отстранилась от него.

– Ты сегодня останешься?

– Я теперь никуда от тебя не денусь, так что привыкай.

– Буду привыкать, – кивнула я. – Идем спать, у тебя завтра рабочий день, и еще неизвестно, какие приключения он нам принесет.

22–23 ноября 2183 года

Конец недели принес мне заложенный нос, больное горло и температуру. Ну, понятное дело, стояла середина ноября, когда же еще болеть? Джек принес мне кружку горячего чая с травами и медом и умчался в казначейство, пообещав прислать мага-медика, а я забралась под одеяло поглубже и стала думать. Вообще, странно, что меня продолжали посвящать в перипетии нашей детективной истории. Казалось бы, опасность для меня лично миновала, а мужчины страшно не любят делиться игрушками. Впрочем, женщины тоже это не очень-то любят… Но расследование преступлений – игрушка мужская, без сомнения. Наверное, я просто так примелькалась на фоне бежевых штор кабинета Норберта, что они меня воспринимали как деталь интерьера. Вот сейчас пару дней меня не будет, и все события пройдут мимо. Нет, ну что за безобразие, нашла время простужаться!

Я вошла в Сеть, чтобы, как мы вчера и собирались, посмотреть, что делалось в Бритвальде и его окрестностях в последние несколько месяцев. Конечно, по общедоступным новостным каналам не найти финансовые следы, но зато прекрасным образом можно изучить свежие и не очень сплетни и слухи, а также их подтверждения или опровержения.

Что интересовало нас сначала?

Баронесса Макмердок. Спанья, куда она уехала и с которой ее связывали даже не нити, а прочные канаты: прошлое замужество, счета в банках и собственность. Мне нужны были все скандалы, происшествия, слухи и неожиданности. То же самое по Галлии. Еще надо искать странные происшествия здесь, в Люнденвике, и вообще в Бритвальде, в первую очередь – магические. А потом можно перейти и к другим странам Союза королевств. Кто мог знать, вдруг корень проблемы отыщется в Дойчланде или в Дании и Норсхольме? Вот и утру нос всем мужчинам. Ну, поехали!

Через несколько часов, протирая уставшие от экрана глаза, я перечитывала список странностей.

Что мы знали о баронессе? Макмердок – фамилия ее четвертого мужа, который расторг брак через три месяца после его регистрации. Именно этим разводом была так недовольна ее величество королева Клотильда, и вполне справедливо: развод был очень уж грязный. Барон Джайлс Макмердок в суд не явился, а его адвокат потребовал запретить все публикации. Ясно, что желтой прессе этот запрет не помешал, и все неаппетитные подробности, измены, свидетельства, фотографии выплеснулись на страницы прессы и в Сеть. В общем, семь ведер пахучего навоза читать было противно. Но из опубликованного стало ясно: бывшая жена как виновная в разводе не получила ни копейки от Макмердока. Более того, ей присудили уплату немалых судебных издержек. И тем не менее четыре года после развода Джулия жила то в Лютеции, то в Барсе и ни в чем себе не отказывала. На ее фотографиях с различных светских мероприятий демонстрировались дорогие драгоценности, платья от знаменитых модных домов, роскошные экипажи… Предыдущий, третий муж, синьор Мигуэль Каррачиола из Барсы, умер шесть лет назад в возрасте восьмидесяти семи лет, оставив молодой вдове тридцать тысяч золотых эскудо. Неплохая сумма, но она должна была уже давно иссякнуть при таком широком образе жизни и немалом аппетите. Это значило, что Джулии, разведенной баронессе Макмердок, позарез нужны были деньги.

Ладно, дальше. Следующая остановка – Спанья, южное королевство. Пальмы, море, солнце, цветущие бугенвиллеи, апельсины круглый год. В Люнденвике, разумеется, есть их посольство, и немаленькое: огромный особняк в предназначенном квартале, загородный дом. Одних первых секретарей посольства было восемь штук. Чем интересным порадовала Спанья? Прием в посольстве по случаю рождения внучки короля… Концерт знаменитой меццо-сопрано… Совместные спанско-бритвальдские учения военно-морского флота… Новый атташе по вопросам культуры…

Ага, вот это могло быть интересно!

Четыре недели назад посол был отозван в связи с «направлением на другую работу». Это было официальная формулировка, а на самом деле он попал в неприятную историю из-за жены. Сеньора ехала с дружеской вечеринки и была несколько не в себе, а говоря прямо – пьяна как сапожник. Законы Бритвальда запрещали управлять любым транспортным средством любому лицу в нетрезвом виде, но это сеньору не остановило. Она разогнала экипаж до большой скорости, а когда на повороте сбила пешехода, даже не заметила. Пострадавший остался жив, но ногу ему сращивали три мага-медика, и компенсацию за увечье он затребовал немалую.

Значит, посла Спаньи у нас теперь не было, руководил работой спанских дипломатов советник-посланник Рауль Меркадос. По слухам, он сильно не любил Бритвальд и, опять же по слухам, имел отношение к финансированию группировок орков из числа диких. Группировок, которые пытались сорвать подписание нового договора между Союзом королевств и Степью.

Что у нас было еще?

Галлия. Пожар в отеле в Лютеции… Конференция по медицинской магии… Показ мод летнего сезона… Ограбление музея примитивного искусства…

Интересно, а что у нас украли в музее? Пропал единственный экспонат выставки скульптуры Степи периода с тысячного по тысячу пятисотый год после Открытия Дорог – каменная статуэтка богини-матери. Степь. Опять орки. Если я ничего не путала, именно такие статуэтки по сей день использовались орочьими шаманами для обряда жертвоприношения. Только вот у триб диких орков они всегда были человеческие. Не нравилась мне получающаяся картина…

Хорошо, возвращаемся в Люнденвик. Что происходило здесь?

Отбросить свадьбы, разводы и помолвки. Отложить похороны и завещания, балы в честь Самайна и просто балы, для начала посмотреть криминальную хронику. Маньяк, видимо, не имел отношения к нашей истории; кстати, поймали его еще очень быстро, слава Богам. Убийство в Нижнем городе – бытовое, жена поприветствовала мужа сковородкой по голове. Мимо. Кража в особняке графа Седжвуда. Мимо. Нет, минуточку, а что украли? Ага, взломали галерею, где граф хранил коллекцию предметов примитивного искусства. И надо же, какая неожиданность, снова каменная статуэтка. Орки. Ситуация вертелась вокруг них. Надо было обсудить это с Вальдруном и Дэном.

Я так закопалась в информации, что белой птице магического вестника пришлось долго стучать в окно, прежде чем я обратила на нее внимание. Письмо было от родителей.

Вот странная вещь коммуникатор, я раньше как-то не задумывалась об этом. Легко можно было связаться с кем угодно в Бритвальде. Но уже с материком, той же Галлией или Серениссимой, все было не так просто: качество связи сильно падало, приходилось не говорить, а кричать, а изображения и вовсе не было. А уж к родителям в Сиам и вовсе звонить было бессмысленно. Как говорила моя бабушка, проще позвонить в медный тазик. Так что из всех видов связи нам были доступны или письма по электронной почте, или вот магический вестник.

Вот еще засада, я должна была сказать родителям, что собиралась замуж! И что говорить? Мама и папа, все хорошо, правда, на меня бандиты напали и я собираюсь замуж. Так, что ли? Или ничего не говорить? Просто поехать к ним, как я и собиралась, в середине января. Только вместе с Вальдруном. И так было нехорошо, и этак некрасиво. Ладно, отпущу ситуацию, посмотрим, как жизнь дальше пойдет.

Я распечатала сообщение, доставленное магическим вестником. Появилось голографическое изображение мамы, она быстро и весело рассказала мне о том, как шли их дела. Потом ее сменил папа, за ним – Герри, последней была бабушка. Прощаясь со мной, она неожиданно подмигнула и сказала: «Веди себя хорошо, но в меру».

Бабушка? Подмигнула? Не-е-ет, я не могла в это поверить. Наверное, это был лишь дефект голограммы.

Я трусливо решила не отвечать сегодня, родителей явно не порадует мой простуженный вид. Вот завтра приду в норму и тогда…

Сигнал коммуникатора отвлек меня от подбора формулировок для письма родителям.

– Привет, милая! Как ты? – Синие глаза Вальдруна смотрели сочувственно.

– Да ничего. Лучше, чем было утром.

– Медик приходил?

– Медик? Нет… Я и забыла. Может, он стучался, а я не услышала?

– Вот же… Ладно. Буду примерно через полчаса и притащу с собой этого ленивца.

Как оказалось, зря Джек ругал мага-медика, тот просто еще не добрался до моего района. В городе началась традиционная ноябрьская эпидемия инфлюэнцы, и медиков рвали на части.

Удивительное дело, наши медики лечили самые сложные заболевания, сращивали переломы за трое суток, спасали тех, кому не повезло встретиться с нежитью. А простуду и инфлюэнцу вылечить не могли. Так что и медик, которого привел с собой Вальдрун, только пощупал мой лоб, заглянул в горло, авторитетно покивал и повторил общие рекомендации, типа больше пить, есть витамины и избегать сквозняков.

Когда медик ушел, я изложила Вальдруну результаты поисков в Сети.

– Орки, значит? – рассеянно повторил он. – Ну да, я тоже отследил что-то подобное.

– Ты с Дэном говорил?

– Да, мы решили, что завтра днем все продолжат копать по своим направлениям, а вечером встречаемся. Здесь, не волнуйся! – засмеялся он, увидев мой возмущенный взгляд. – Тебе на холод пока выходить не стоит, поэтому вечером все придут сюда. Даже Норберт сказал, что оставит ресторан на Борнлифа. А ты молодец, закономерность нашла, мне кажется, правильную. Попробуй завтра поискать еще, уже конкретно по направлению орки – Степь. Ты же все равно не успокоишься?

– Не успокоюсь, даже не мечтай. Ой, погоди! – Я схватила его за руку. – Если вечером здесь соберется вся эта орава, чем мы будем их кормить? Я сейчас у плиты стоять не могу…

– Милая, – Джек поцеловал меня в лоб и легким толчком отправил на подушки, – какой смысл быть совладелицей ресторана, если в сложной жизненной ситуации этим нельзя воспользоваться? Сейчас предупрежу Редфилда, чтобы захватил еду с собой. И, пожалуй, побольше!

Орки, орки, орки…

На самом деле в название этой расы включалось множество разных… племен? Групп? Народностей? Разновидностей? Есть орки оседлые – те самые, которые недавно проводили конференцию по рунной магии. Оргриммар, столица Степи, действительно настоящий город, выстроенный лет сто назад по единому плану. Каменные дома, магазины, широкие улицы – все как положено городу. Там жили и другие расы, в первую очередь люди и гномы, и практически не использовались экипажи на магии воздуха и огня: во-первых, орки весьма консервативны и предпочитали ездить на своих коренастых, невысоких и очень сильных лошадях; во-вторых, они страшно боялись пожаров и с магией огня совсем не дружили. В Оргриммаре жили торговцы и ремесленники. Обувь, шелковые и хлопковые ткани, краски, пряности, рис, шерсть были основами благосостояния Степи. Обувь, кстати, они делали не хуже эльфийской, хотя и совсем другую. Была у меня пара сапожек, привезенная когда-то отцом из Оргриммара; им было уже больше десяти лет, но даже каблуки не сточились. Большинство оседлых орков занимались сельским хозяйством. Бесконечные отары овец, поля хлопка и виноградники… Я не бывала в Степи, но мой отец много ездил туда по делам, и его рассказы и голоснимки я помнила с детства.

Часть населения в последние годы стала уходить из Степи и разъезжаться по королевствам Союза. Они занимались строительством в Бритвальде и Галлии, рыбачили и служили матросами на кораблях Серениссимы, собирали магоэкипажи на заводах Дойчланда. Потом, заработав денег, возвращались в Степь, строили дома, женились и начинали заниматься тем же, чем занимались их деды и прадеды: стадами, виноградниками или ткачеством.

Шаманы этой части Степи помимо традиционной магии призыва духов уже довольно давно стали осваивать и другие ее ветви. Особенно хорошо им давались ментальная и рунная магия и магия земли.

Были в Степи и другие орки – дикие. Они не признавали мирный договор между Степью и Союзом королевств, заключенный восемьдесят три года назад, более того – всячески старались добиться его прекращения. Они ничего не умели, кроме как воевать и грабить, и не хотели даже пробовать. Зачем? Ведь есть страны, поставляющие им оружие. Тот же Парс. А пока было оружие, можно было напасть на любую деревню, где жили пастухи или виноградари, и отобрать у них то, чего хотелось. Только такой жизни достойны настоящие мужчины!

Ну, и их шаманы, разумеется, не оставались в стороне. Они практиковали магию, связанную с духами предков, причем в самой традиционно-примитивной ее части – камлания, дым наркотических трав и бесконечные жертвоприношения.

И создавалось такое впечатление, что от баронессы Макмердок дорожка денег и криминальных случаев вела в дикую Степь. Зачем? Ведь противники договора были не только среди орков, в Союзе королевств их тоже немало. Особенно громко выступали в свое время оружейные бароны Спаньи и Дойчланда, да и в Бритвальде были их единомышленники. Пожалуй, безусловно поддерживали идею заключения договора Русь и Серебряный лес, поскольку именно их границы постоянно пытались сокрушить в прошлые века орочьи орды.

Получалось, что баронессе платили за расшатывание договора? И другая денежная дорожка должна повести нас от счетов этой дамы к тем, кто ей платил. Но это грязная политика, при чем здесь ресторан? Не понимаю…

Чем плоха простуда, помимо самой болезни? Насморком!

Вроде бы я сегодня чувствовала себя уже вполне прилично, могла бы пойти на работу. А что толку туда ходить, если главного, то есть запахов, я не чувствовала?

Ну что же, раз я не пошла на работу, работа заявилась ко мне домой. Уже в девять вечера в гостиной собралась вся компания. Джек разливал напитки, Норберт рассеянно щурился, глядя в пламя камина. Мэтр Корстон, стоя возле бильярдного стола, тихонько обсуждал с маркизом статью о призрачном существовании, которую они – вдвоем! – писали для журнала «Вестник Академии Магии». Дэн сидел в кресле и рассеянно перелистывал картинки в коммуникаторе. Не хватало только Майи, но она должна была подготовить все десерты для сегодняшнего вечера, после чего мэтр Корстон обещал открыть для нее портал. Меня усадили в большое кресло возле огня, укутали в одеяло, подали громадную кружку с глинтвейном и велели пить, пока горячо. Я потягивала глинтвейн и была совершенно счастлива.

– Итак, – начал Дэн, – мы сделали вывод, что из этой истории торчат орочьи клыки. Так?

– Получается, так, – ответил Вальдрун. – Я еще не полностью отследил, откуда к баронессе приходили деньги, но думаю, к началу следующей недели смогу нарисовать всю финансовую схему. Вопрос, что мы делаем дальше?

– На самом деле, вопрос не один, – сказал мэтр Корстон. – Что мы делаем дальше – это общий, глобальный вопрос. А есть еще несколько более частных.

– Меня, пожалуй, более всего интересует, какое отношение все эти политические заморочки имеют к «Оленьему рогу»? Я бы подумал, конечно, что это из-за интереса к нам ее величества и всего двора, но отравленный бульон был много раньше. А с него все началось! – включился Норберт.

Вообще он сегодня выглядел намного живее, чем в последние дни: то ли перестал грызть себя за то, что не рассказал о письме сразу, то ли просто ожил от поддержки друзей.

– Да, и это момент интересный, – кивнул Корстон.

– Кстати, теперь понятно, каким образом были сделаны копии механических ключей от ресторана. У официанта, Мигеля Диаса, наверняка была такая возможность, – сказал Дэн. – Но пока непонятно, за каким Темным ей был нужен журналист? И какое отношение ко всей этой истории имеет госпожа Лавиния Редфилд?

– Я предлагаю писать, – вклинилась я. – Иначе мы запутаемся вконец. Джек, где-то в кабинете была большая грифельная доска. Найдешь? Я думаю, она за книжным шкафом.

– Найду.

Доска была найдена и поставлена на табурет. Мэтр Корстон, пачкаясь мелом, как истинный ученый, стал рисовать те самые кружочки и стрелочки, которые мне не удавались несколько дней назад. Тем временем Дэн ответил на вызов коммуникатора и отошел в сторону, слушая, что ему говорят, и повторяя «да» в ответ. С каждым произнесенным в ответ «да» его лицо мрачнело.

– Я понял, – завершил он разговор и повернулся к нам. – Простите, что перебиваю, Корстон, но боюсь, что наши планы меняются. Мне звонил коллега из Барсы. Тело баронессы Макмердок было найдено в ее доме. Отравление. Предполагают самоубийство.

В гостиной повисло звенящее молчание. Первой отмерла я.

– Не верю, – сказала я убежденно. – Не верю, что эта женщина может покончить с собой. На что хотите готова спорить, что это убийство.

– Мне тоже так кажется, – кивнул Вальдрун. – Я мало знал ее, но и так было понятно, что она любила рискованную игру и очень высоко ценила себя. Амбиции, жадность, потакание своим прихотям, желание сохранить статус и деньги, раз уж не удалось сохранить репутацию. Плюс наклонности социопата и жажда власти. Такие люди редко расстаются с жизнью добровольно.

– Завтра с утра я отправлюсь в Барсу, меня попросил об этом тамошний следователь, синьор Гомес, – кивнул Дэн.

– А откуда он узнал, что тебя интересует эта дама? – не поняла я.

– Я же отправлял запрос о ее местонахождении. А в частном порядке попросил приглядеться, чем она там занимается, да и насчет подписей на чеках выяснить. Вот завтра получу заодно эти материалы, там довольно много. Вечером вернусь и зайду, хорошо?

– Погоди секунду, Дэн! Я все время забываю спросить: а те документы, что я утащила из дома в Косом Треугольнике, они что-то дали?

– Прихваченные тобой документы изучаем. Это в основном бухгалтерия банды.

– В каком смысле? Ограблено двадцать пять прохожих, выручка тысяча дукатов? – рассмеялась я.

– Ну, примерно так. Вот смотри, что на данный момент известно насчет нападения на тебя: когда ты приходила в дом к вашей уборщице…

– Мистрис Робертс, – подсказала я. Ужасно раздражает, когда человека называют не по имени, а по функции.

– Мистрис Робертс, – согласился Дэн. – Так вот, когда ты заходила к ней, а потом пошла к тому лекарю, тебя заметил один из подручных Ночной гильдии, который попутно трудился на вас в качестве официанта.

– Мигель?

– Именно, Мигель Диас.

– Вот поганец, – сказала я с чувством. – Ладно, прости, что перебила, рассказывай дальше.

– Мистрис Робертс убили, потому что она видела, кто приходил в ресторан в неурочное время и кто открывал дверь. Это был именно Диас. Ему же поручили отравить женщину. Она приносила с собой термос с питьем, какой-то укрепляющий чай, туда Диас яд и подсыпал. Так вот, увидев тебя, он забеспокоился. Как сказал на допросе: «Фон Бекк хуже любого репья: если вцепится, так не успокоится, пока все не раскопает».

– Ну надо же, какое я впечатление произвожу, – пробормотала я. – Даже приятно. Так Диас меня и стукнул по голове?

– Да, он сидел в кэбе приятеля, куда ты так удачно села. Потом они решили отвезти тебя, так сказать, на базу, чтобы там допросить.

– Тогда я не понимаю, почему они просто не стукнули меня еще раз, чтобы уж наверняка, и не сбросили в придорожную канаву? То есть, конечно, спасибо им за это, но все равно непонятно.

– Я же говорю – хотели выяснить, сколько тебе известно и кому ты это уже успела рассказать. А там, на базе, расправиться с тобой им помешал твой голубоглазый знакомец.

– Из человеколюбия? – усмехнулась я.

– Это вряд ли. Но как я тебе уже сказал, он молчит. Мы даже имени его не знаем.

– Понятно, что ничего непонятно…

– Ну, расследование продолжается, так что жди.

24 ноября 2183 года

Кажется, недавно я была недовольна болезнью? Беру свои слова назад! Темный с ним, с насморком, зато я могла целый день пробыть дома вдвоем с близким человеком, ведь обычно суббота, выходной день почти для любого, – это тяжелые рабочие будни для нас, работников ресторана. Мы с Джеком пользовались общим выходным на всю катушку: проспали допоздна, после завтрака снова отправились в постель, да и после обеда не стали делать ничего другого. Что удивительно, молчали и наши коммуникаторы.

– Такое впечатление, что все впали в спячку, – сказала я, заваривая чай.

– Хорошо, если так. Куда хуже будет, если это спокойствие перед взрывом, – усмехнулся Джек.

– Ох, осторожнее с такими предположениями! Сглазишь!

– Милая, неужели ты суеверна? Давай для твоего спокойствия заведем черную кошку, все плохие приметы будут транслироваться на нее!

– Кошку жалко. И я не суеверна, просто разумно осторожна.

Блямс!

Открыв рот, я смотрела, как медленно наклонялся вперед висящий на стене деревянный шкафчик, в котором я держала чайный сервиз и банки с вареньем и медом. Как неторопливо открывались его дверцы и на пол сыпались чашки, блюдца, тарелки, а следом и мои запасы варенья и меда на зиму – грушевое с кардамоном, сливовое с ликером, абрикосовое с лимоном, белый горный мед, каштановый, акациевый, цветочный… Последней на кучу приземлилась вазочка для конфет, и сверху на нее – сам шкафчик. Из его тыльной стороны торчали зубьями гвозди.

– Да-а… – Джек, тоже в некоторой прострации, наклонился и тронул пальцем лужицу золотисто-оранжевого варенья, оставшуюся в расколотой банке. Палец он облизал, после чего сказал с сожалением: – Хорошее было варенье. Персиковое?

– Персиковое, – ответила я. – С тимьяном.

Тут я плюхнулась на стул и расхохоталась.

– Слишком тихо, говоришь? – выдавила я, утирая слезы. – Ну, вот теперь все наладилось. Будем собирать с пола этот салат из фарфора и стекла с медом и вареньем…

Майя, заехавшая ко мне перед началом работы, с изумлением посмотрела на дырки в стене кухни.

– Ты решила затеять ремонт?

– Нет, – снова засмеялась я. – Это мы полы вареньем моем!

Признаюсь, мое описание катастрофы было менее красочным, чем само зрелище. А что делать, не ко всякому случаю подберешь слова.

– А почему ты все это не вычистила заклинанием? Ты же можешь?

– Нет, не могу! Ты представляешь, то заклинание уборки, которое я выучила еще в детстве, не действует на вязкие среды, только на сухую пыль и тому подобное. Надо будет у мэтра Корстона спросить, когда он появится, есть ли другое. А пока пришлось по-простому, совочком и тряпочкой…

– Обидно-то как! Ну, зато я теперь знаю, что тебе подарить на свадьбу! Чайный сервиз!

– Тс-с! – Я нервно оглянулась: Джек пошел выносить на помойку большой мешок с осколками. – А кто говорит о свадьбе?

– Ну, у вас на лицах написано, что вот-вот…

– Я пока не готова! Знаешь, мы и знакомы-то всего три недели, кто его знает, как жизнь пойдет дальше.

– Но все же хорошо!..

– Пока да, и не будем ничего взбалтывать.

– Ну вот… я так хорошо придумала. – Майя надулась. – А с чем же теперь чай пить?

– У меня осталась еще банка клубничного варенья, в холодном ящике, открытая. Кстати, вот тебе и еще одно «зато» от этого обвала – я могу заново сварить свои любимые сорта варенья! Завтра же пойду на рынок за фруктами!

– За какими еще фруктами? – спросил вернувшийся вовремя Джек.

Я повторила для него последние фразы, после чего хлопнула себя по лбу.

– Сегодня же вечером Дэн из Барсы вернется, да и остальные подтянутся! Чай с вареньем теперь отпадает, надо пироги испечь, что ли.

И я взялась за пироги.

Дэн появился на моем пороге только в половине десятого вечера. Был он измучен до предела, что и неудивительно: даже для мага пройти порталами от Люнденвика до Барсы и обратно в один день было бы очень и очень тяжело, а уж для человека без способностей приравнивалось к подвигу. Дело в том, что построить портал от точки «А» до точки «Б» можно лишь на расстояние не более трехсот миль. Не знаю, почему. Маги из Академии на этом не один десяток диссертаций защитили, но пока что увеличить предел не смог никто. От Люнденвика до Барсы больше девяти сотен миль, то есть три портала в одну сторону. А там ведь он не на пляже загорал, а работал! И потом еще три в обратную сторону. Любой портал высасывал силы из путешествующего, словно воронка смерча. Именно поэтому очень многие предпочитали добираться до места поездами или дирижаблями, тратя на это несколько дней, а не обходились почти мгновенным переходом через порталы.

Бедняга Дэн, никому бы не пожелала так провести выходной. Я усадила его в самое удобное кресло, налила большую кружку чая и подала корзину с пирогами.

– Круглые – с капустой, треугольные – с грибами, длинненькие – с рыбой. А с мясом вот, – сказала я и дала ему большой, словно мужской ботинок, мясной пирог.

– Умгум, – внятно ответил Дэн.

Приятно было смотреть, как в недрах его худощавой фигуры исчезают один за другим пироги. Думаю, он бы сейчас и кусок картона съел за милую душу, но моя выпечка явно находила особый отклик в его желудке. Наконец с пирожками и чаем было покончено. Мэтр Корстон, Норберт и мы с Джеком разместились в гостиной, в креслах у камина; Майя, вместе с Норбертом пришедшая пораньше из «Оленьего рога», устроилась под боком у Дэна; наш призрак сегодня решил смотреть на всех свысока и висел под потолком. Дэн взял стакан с аквавитой и начал рассказывать.

Баронесса Макмердок жила в Барсе на широкую ногу. В наследство от третьего мужа, синьора Мигуэля Каррачиолы, ей достался особняк в тихом респектабельном квартале города. То есть тихим и респектабельным он был до того, как баронесса вернулась туда из Люнденвика пару недель назад. С ее приездом любой житель этого квартала имел сомнительную радость проснуться в половине четвертого утра от разудалых песен и звона разбиваемого стекла, доносившихся из сада Джулии Макмердок. Или выхватить любимую собачку из-под колес ее бешено несущегося экипажа. Или слышать из того же сада аромат категорически запрещенного в Союзе королевств каннабиса, который баронесса Макмердок и ее гости весьма жаловали. В общем, когда вчера уборщик бассейна выскочил оттуда с неприличной скоростью и сад наводнила вызванная им полиция, жители квартала Монтерольс вздохнули с понятным облегчением.

Полиция обнаружила Джулию лежащей в шезлонге возле бассейна, кроме темных очков на ней не было ничего. Рядом стоял высокий стакан с остатками коктейля из водки с миндальным ликером, поэтому запах миндаля никого не удивил. Тем не менее проверка токсикологии обнаружила в крови баронессы адскую смесь из десятка самых модных у золотой молодежи наркотиков, а вскрытие нашло в желудке цианистый калий в количестве, достаточном для отравления футбольной команды в полном составе.

Соседи никого постороннего – или не постороннего – не видели.

– Да они бы не увидели и розового слона, если бы узнали, что он приходил убить эту скандалистку! – буркнул мэтр Корстон.

Конечно, полицейские Барсы, которым досталось расследование, нисколько бы не возражали, если бы это оказалось самоубийством. Но такой вариант никак не вписывался в реальность. И дело было не только в том, что отсутствовала прощальная записка. В конце концов, половина самоубийц не оставляют записок типа: «В моей смерти прошу винить тех-то…» У Джулии Макмердок было полно денег на официальных счетах, были известны два или три ее любовника, на конец ноября она заказала для себя место на рейсовом дирижабле до Лютеции. Все, видевшие ее накануне днем, вечером и вплоть до глубокой ночи, утверждали, что она была здорова, благополучна и более чем весела. Конечно, можно было бы предположить, что уже под утро она получила звонок на коммуникатор (а где запись?) или срочное письмо магическим вестником (а где соответствующие магические возмущения среды?), и известие ее расстроило до полного нежелания жить. Но вот как-то недостоверно выглядело такое предположение, а ее психологический профиль, прямой, как римская дорога, начисто отрицал возможность самоубийства.

Несчастный случай? Нет, разумеется, смерть от цианистого калия возле бассейна в собственном саду счастливым случаем тоже не назовешь, но в возможность нечаянного отравления я в данном случае не поверила бы, даже если бы мне запись с камеры показали.

Следовательно, убийство.

Латинский язык во многих сферах человеческой деятельности был основой основ – для медиков, юристов, химиков, музыкантов. Только маги пользовались для заклинаний высоким эльфийском. Но латынь подсказывала нам правильный вопрос – cui prodest? Кому выгодно? Кому мешала Джулия Макмердок, баронесса и авантюристка, до такой степени, чтобы ее убить? Или другая сторона вопроса – кому она перестала быть нужной и стала опасной?

Дэн притащил из Барсы кучу скопированных документов: то, что было найдено в доме баронессы, в ее компьютере и коммуникаторе; информация, имевшаяся в ее полицейском досье; записи опросов соседей, слуг, любовников и знакомых. Мы вывалили на пол всю эту кашу бумаг и электронных носителей (я хихикнула, невольно вспомнив утреннее происшествие и кучу фарфора с вареньем), сели вокруг на ковер и все вместе начали сортировать.

Примерно к часу ночи стало ясно, что к чтению документов мы сегодня не приступим.

– Знаете что, – сказала я, потирая спину. – Предлагаю прерваться. Мы разложили материал по более или менее тематическим…

– Грудам, – подсказала Майя. – Кучам, кипам, стогам, горам.

– Благодарю вас. – Я церемонно кивнула. – И завтра на свежую голову начнем копать, каждый в своей…

– Грядке! – продолжала резвиться Майя. – Куртине, клумбе!

– Вот именно!

И вопрос был решен.

25 ноября 2183 года

Сон, горячий душ и плотный завтрак творят чудеса. Если дополнить этот список классным утренним сексом, то я даже была готова на какое-то время признать, что можно было бы жить и без магии. Хотя, конечно, с ней много проще.

Джек отправился открывать дверь первому пришедшему, а я стояла в дверях гостиной, смотрела на кучи (а также горы, кипы и груды) следственных материалов и пыталась понять: как же меня занесло в эту историю? Как получилось, что я, домашняя девочка, воспитанница монастыря, сидела на полу собственной гостиной в компании двух следователей, королевского мага, владельца ресторана, кондитера и привидения и занималась чтением и анализом следственных документов по делу об убийстве?

Я задала этот вопрос вошедшим в дверь Вальдруну и мэтру Корстону.

– А ты бы хотела, чтобы всего этого не было? – вопросом на вопрос ответил Джек.

Подумав, я призналась:

– Пожалуй, нет. Не было ничего, от чего я бы могла отшатнуться с отвращением или страхом. Баронессу мне не жалко ни разу. Того орка, как его… Ханкрай! Мы его почти не знали, поэтому переживать трудно. Единственный человек, о котором я сожалею, – мистрис Робертс, но больше-то никто серьезно не пострадал? Фред полностью выздоровел…

– Пока больше никто не пострадал. Пока, – многозначительно повторил мэтр. – У меня есть предположения, куда должна привести эта дорожка. И если не ошибаюсь, эта история может закончиться очень и очень плохо.

– То есть?

– Думаю, есть серьезная вероятность, что все мелкие события, на которые вы обратили внимание, должны со временем слиться в большую и весьма дурно пахнущую реку. Если позволите, я расскажу подробности через день-два, когда все точно выясню.

Майя пришла последняя и кроме торта принесла новость, так что к обсуждению грядущих неприятностей мы приступили не сразу. Торт был песочный с крыжовником, заварным кремом и меренгой и полностью поглотил все наше внимание. Когда же он кончился, мы были оглушены сообщением о помолвке Майи и Дэна. Пришлось запить торт игристым вином, отчего, понятное дело, к разбору материалов мы приступили с весельем и в легком настроении. Впрочем, это быстро прошло. Работы было действительно навалом. Распечатки газетных статей, сведения о банковских операциях, расшифровка сообщений электронной почты и коммуникатора, записи видеокамер, отчеты сотрудников полиции, нашедших тело… Читая это, я все отчетливее представляла большого черного волосатого паука, затаившегося где-то в темном углу. По-моему, баронесса – только одна из ниточек паутины. Хорошо, пусть не ниточка, а узел или даже целый ее лист. Но самого этого ядовитого паука мы пока не видели.

– Как интересно, – сказала Майя, которой достались газетные выдержки. – На протяжении последних трех месяцев из шести музеев в Союзе королевств пропадали орочьи артефакты. В Люнденвике, в Лютеции, в Вене, в Шефтларне – причем тут прямо из дворца Виттельсбахов – в Медиолануме и в Кракове. Выкрадено чисто, везде только по одному экспонату, и полицией ничего не найдено. Даже следов. А Макмердок хранила в архиве газетные статьи по каждому из случаев, причем вырезки не из одной и не из двух газет. Тут и желтая пресса, типа нашего «Ежедневного сигнала», и официальные, так сказать, рупоры правительств. Нашу баронессу сильно интересовали эти случаи и их освещение в прессе.

Мне был доверен разбор электронной почты и сообщений в коммуникаторе, и я тоже отчиталась:

– На первый взгляд ничего криминального. Практически стерильно. Ну, предположим, самую секретную почту она отправляла и получала с магическими вестниками, то есть следов мы не найдем. Но я уверена, что это не единственный ее электронный адрес и не единственный коммуникатор. Неужели в доме его не было?

– Нет, – сообщил Дэн. – Но не нашли еще много чего, например, горничная вспомнила, что мадам держала на тумбочке возле кровати карандашный портрет мужчины. Его в доме не обнаружили.

– Да, действительно! Там же были слуги! Горничные, дворецкий, садовник… и никто ничего не рассказал?

– Рассказали-рассказали, – включился в разговор Норберт. Он читал показания свидетелей по делу об убийстве. – В основном, конечно, жаловались на ее грубость и чудовищную неряшливость, но есть и кое-что интересное. Например, слугам было приказано отчаливать всегда в восемь вечера, ни минутой позже. Но одна из горничных забыла в кладовой подарок для подруги и тихо вернулась за ним через калитку для слуг.

– Вот как живут аристократки! – фыркнула я. – Отдельная калитка для слуг, почти как в королевском дворце!

– Не перебивай, я сам собьюсь, – строго посмотрел на меня Норберт. – Так вот, девушка услышала разговор в гостиной. Полагаю, что она остановилась подслушать, но сказала, что шла мимо.

– Да-да-да, ну вот такая медленноходящая девушка! Наверное, ее бабушка – черепаха, – влезла с комментариями Майя.

– Будете перебивать – никогда не узнаете, что именно она услышала!

– Все-все-все, мы молчим!

– Так вот, – продолжил Норберт, внимательно посмотрев на каждого из присутствующих, – она услышала, как баронесса инструктирует кого-то. Дословно фраза такая: «Наших зеленошкурых друзей оставишь в порту, нечего их таскать по городу. Сюда приведешь только шамана. И попозже, часа в три ночи, чтобы не светить».

– Зеленошкурые, – медленно произнес Вальдрун. – Орки.

– Есть еще несколько ниточек, сходящихся в Степи, – кивнул мэтр Корстон. – Причем каждая в отдельности выглядит вполне безобидно. Ну, например, перевод в Эрин графа Дункана тоже произошел всего месяц назад.

– Дункан? – переспросила я. – Грешна, не знаю высший свет так хорошо, как некоторые.

– А он вовсе не великосветский бездельник. Граф Дункан – боевой генерал, он возглавлял на протяжении последних лет войска на границе со Степью. И как говорят знающие люди, через эту границу мышь бы не проскочила без разрешения, – ответил мне Дэн. – И какого Темного его в Эрин-то отправили? Там не просто другой округ, там вообще все иначе. Пока он врастет, пока разберется, не будет порядка ни на границе, ни в Эрине…

– Вот именно. Более того, – продолжил Корстон, – замена ему до сих пор не назначена. Конечно, костяк сохранился, нельзя сказать, что граница открыта нараспашку, но отсутствие командующего все-таки дестабилизирует войска.

– Как интересно! А кем подписан приказ, мы знаем? – спросил Дэн.

– Пока нет. Но узнаем, – прищурился Вальдрун. – Похоже, что у нас вырисовывается полноценный заговор. Или кто-нибудь считает все это совпадениями?

– На совпадения я не куплюсь, – покачал головой мэтр Корстон. – Что-то готовится. И мы с вами знаем, что готовящееся событие, связанное с дикой Степью, может принести только неприятности.

– Я предлагаю вывести за пределы расследования наших дам, – неожиданно сказал Дэн. – Не женское это дело – в историю с заговором влезать.

– Нет. – Возмущение мое было искренним, хотя я и могла сразу предположить, куда их мысли повернутся. – Как это – вывести за пределы расследования? Да половину информации тут мы с Майей нашли! И что, теперь мы должны сидеть у окошка и вышивать, а все увлекательное вам? Не пойдет!

– Ну почему обязательно вышивать… Вы обе прекрасно готовите! – со смехом сказал Норберт.

И зря. Потому что через мгновение он уже отряхивался от холодного и липкого игристого вина, с двух сторон вылитого ему на голову.

– Это мужская работа, – серьезно сказал Дэн. – Лиза, ты уже один раз получила по голове за излишнее любопытство. Тогда повезло, они были просто воры и жулики, а не убийцы. Но сейчас мы влезаем в историю куда более серьезную. И что самое печальное, я не могу передать дело следователям управления, потому что мы не знаем, кто стоит во главе заговора. Пока я могу быть уверен только в присутствующих.

– Ну, не совсем так, – возразил мэтр Корстон. – Мы можем быть уверены в значительно большем числе людей и нелюдей.

– В каком смысле?

– Например, мы совершенно точно можем быть уверены, что его величество Кристиан II, равно как и ее величество, в заговоре участия не принимают.

Все облегченно рассмеялись, а мэтр продолжил:

– Мы можем быть уверены, что из этой истории не торчат эльфьи уши, потому что эльфы с орками до сих пор держатся на расстоянии полета стрелы. Если бы не договор, в этом году началась бы очередная война.

– Точно так же мы можем быть уверены, что не замешаны гномы, – увлеченно подхватил Вальдрун, – потому что гномы – это банки и финансы, а война с орками обрушит существующую финансовую систему. И драконы…

– Драконы просто побрезговали бы связываться с грязным заговором. Некоторые называют их честность патологической, – вновь перехватил мэтр. – На самом деле, если подумать, в заговоре не может участвовать большое количество людей, иначе нарыв давно бы лопнул. Орки с людьми практически не общаются, именно поэтому им и удается пока все держать в тайне.

– Ну что же. – Дэн широким жестом обвел рукой мою гостиную. – Спасибо за помощь, Лиза. Я забираю материалы.

– Погоди-ка, а бабушка? – Я ухватила его за рукав.

– Какая бабушка?

– Госпожа Лавиния Редфилд. Прабабушка нашего предателя Норберта. Она-то участвует в расследовании. Да и не просто участвует, а ведет его в одиночку!

– Она же маг. И какой!

– Неважно. – Я упрямо замотала головой. – Если в первую очередь женщина, то это относится ко всем. Если же в первую очередь деловые качества, то это тоже относится ко всем! И я… мы с Майей же не собираемся носиться по кустам со шпагой наголо. Зато мы можем в свободное время – слышишь, Норберт! В свободное! – заняться аналитикой. Связями.

– Это разумно, – неожиданно поддержал меня мэтр. – И кстати, мне удалось выйти на Лавинию. Возможно, завтра она появится в Люнденвике, так что наша компания увеличивается еще на одного человека, к заговору абсолютно непричастного.

27 ноября 2183 года

Четыре дня активного лечения, начиная с чая и меда и заканчивая особыми процедурами в исполнении графа Вальдруна, о которых я писать не буду, принесли свои плоды. Во вторник я готова была выйти на работу. Джек обещал заглянуть в ресторан вечером и прихватить с собой финансовую схему аферы. Разобравшись с накопившимися заказами от поваров, подобрав, раздав и взвесив все нужные специи, пряности, ароматические травы и боги знают что еще, я отправилась в кабинет к Норберту. Маркиз Делиньяк был уже там и что-то с большой экспрессией ему втолковывал. Тот только кивал.

– Добрый вечер, господа! – сказала я, усаживаясь в любимое кресло. – Вижу, вы по мне соскучились.

Ноль эмоций. Что же они такое обсуждали?

– Я еще раз повторяю, что новых людей нужно набирать только после проверки Службой безопасности! – уже почти кричал маркиз.

– Да я же не спорю, – отвечал Норберт.

– Не спорите? А кто подписал контракт с этими двумя эльфами? Как там их? Нуалидреанн и Версаномиэль, не выговоришь!

– Контракт начинается с января, когда откроется новое здание. До того времени мы получим все результаты проверки. В контракте же указано, что он может быть расторгнут с нашей стороны, если результаты этой проверки нас не устроят. Маркиз, ну я же не маленький мальчик!

– Ох, не знаю… – пробормотал Делиньяк, остывая. – Я как вспомню историю с орками!

– Я же вас не попрекаю тем, что вы вытащили меня сюда из-за мыши! – разозлился Норберт.

Да, мышь – это хороший аргумент. Я в этой истории участия не принимала, но рассказ о ней получила во всех красках. Делиньяк среди ночи поднял Норберта с постели и потащил в ресторан, потому что увидел движение в кладовой для особо ценных продуктов. Там хранили, например, ту самую пресловутую королевскую оленину, с которой началась наша история, некоторые эльфийские приправы и растения, особо дорогой шоколад, икру… Так вот, наш призрак увидел движение в одном из углов темной кладовой, довоображал себе очередной визит неуловимого помощника покойной маркизы и кинулся будить Норберта. Когда они открыли дверь и зажгли свет, в кладовой никого не было, а в том углу, где маркиз углядел злоумышленника, обнаружились погрызенный мешок и явные следы мышиной жизнедеятельности…

– Лиза, Джек придет сегодня? – спросил Норберт.

– Да, обещал. Если ты помнишь, мы ждем от него финансовые схемы. И мэтр обещал рассказать, что он там накопал по орочьим обрядам.

– А когда?

– Не знаю, но думаю, не позже десяти вечера. Это мы ночные птицы, а нормальные люди живут днем…

– Так уже половина одиннадцатого!

– Да, – сказал Делиньяк, успевший слетать ко входной двери и вернуться. – И в данную минуту граф Вальдрун поднимается по лестнице. Вместе с майором Паттерсоном.

Джек сел в соседнее кресло, поцеловал мою ладонь и с благодарностью принял от Норберта традиционный стакан с порцией аквавиты.

– Майор, а с мэтром Корстоном вы не виделись сегодня? – поинтересовался Норберт.

– Да, мы перекинулись парой слов в приемной его величества. Он будет чуть позже и с новостями. Джек, у тебя что-то есть?

– Да, я закончил нашу финансовую схему. Смотрите. – Он расстелил на письменном столе Норберта бумажный лист, размеров больше самого стола, весь изрисованный разноцветными линиями. – Итак, что мы имеем? Зеленым обозначены деньги, которые поступали на счет Макмердок, красным – те, которые шли вовне. Желтые – это отмывание через благотворительные трастовые вложения, баронесса и этим не брезговала. Распределение средств, объявленных свободными от налогообложения, на дочерние счета с последующим их возвращением в трастовый фонд и дальнейшим перераспределением. Это грамотная схема, позволившая отмывать ежегодно значительные суммы. По исходящим, помимо тех платежей, о которых я говорил в прошлый раз, я обнаружил еще несколько замаскированных ниточек, ведущих в основном на счета в банках Спаньи и Острейха.

– Джек, а поступления удалось отследить?

– Почти все.

– Значит, все-таки не все! – Дэн с досадой стукнул кулаком по столу.

– Пока нет. Один из каналов зашифрован особо тщательно, я думаю, это как раз то, что нас интересует. А именно – ее покровитель в высших кругах. И его я пока назвать не могу, не добрался до конечной точки. Но шансы есть.

– Ну что же…

Дэна прервал Делиньяк:

– Сюда идут. Мэтр Корстон, с ним дама. Я пока скроюсь.

Признаться, мне было чрезвычайно интересно. Столько мы слышали о Лавинии Редфилд, что для меня она стала легендарным персонажем. Кухулин, Давид Сасунский и Лавиния Редфилд, как-то так… И теперь она вот так просто войдет в эту дверь и сядет в соседнее кресло? Тишина в кабинете сделалась ощутимой, почти вязкой. Думаю, не я одна ждала затаив дыхание. Мэтр Корстон распахнул дверь, пропуская спутницу, и она вошла.

Первое ощущение от взгляда ее ледяных голубых глаз – невероятная сила. Какой там королевский маг! Сразу становилось понятно, что он просто юный студиозус по сравнению с этой дамой. Очень красивая, гораздо красивее, чем на том снимке, что показывал Норберт. Короткая стрижка. Волосы не то абсолютно седые, не то просто такой светлый оттенок блонда. На взгляд ей было между сорока и сорока пятью, для женщины-мага это невообразимо много. Очень просто одета – кожаные штаны, белая рубашка, длинная кожаная же куртка. Госпожа Редфилд сняла ее, отдала мэтру Корстону, осмотрела собравшуюся в кабинете притихшую компанию и неожиданно тепло улыбнулась.

– Ну здравствуйте, дети! Норберт, потом расскажешь, как дела у твоих родителей. Вы, наверное, майор Паттерсон? Рада с вами познакомиться. Граф Вальдрун, о вас я много слышала, в том числе и от его величества. Вашу работу в казначействе признают безупречной. А вы… – она посмотрела прямо в глаза мне, и я неожиданно обнаружила, что встала и стояла почти навытяжку, – вы, наверное, бесстрашная Лиза фон Бекк? Знаете, тайна Косого Треугольника меня занимала ужасно давно, с того момента, как он появился. Вот только все не было времени им заняться. Если бы не вы, могли бы еще сто лет ее не раскрыть…

Она оглядела кабинет, изящно села в кресло и спросила:

– Мне казалось, что в вашей сплоченной компании должен быть еще один участник? Я и приехала так спешно, чтобы познакомиться со столь активным призраком.

– Маркиз Делиньяк, – сказал Норберт, откашлявшись. – Маркиз! Выходите, хватит прятаться!

Возле книжных полок постепенно проявился призрак.

– Я, собственно, и не уходил никуда, – гордо заявил он. – Просто отвлекся. Дела, знаете ли.

Веселое хмыканье госпожи Редфилд полностью растопило атмосферу, и мы вернулись к обсуждению финансовых вопросов.

– Итак, – продолжил Джек, – я готов передать твоему ведомству, Паттерсон, все отслеженные связи. Что касается вот этого источника платежей, мне понадобится еще пара дней, чтобы окончательно установить владельца счетов. Мэтр Корстон, очередь за вами.

– Если позволите, я возьму слово, – сказала госпожа Редфилд. – Я изучала орочьи обычаи еще во времена войн со Степью, а в последние три года достаточно близко познакомилась с шаманами, живущими в Оргриммаре. Так вот, вы отследили пропажи орочьих артефактов из музеев и частных коллекций Союза королевств. Они были сознательно разделены и увезены в разные страны после подписания договора. Их было девять…

– А мы нашли только шесть! – перебила я. – Ой, простите.

Какая-то важная мысль мелькнула в голове, но я не успела ее сформулировать.

– Да, и это значит, что их подготовка не закончена, – кивнула госпожа Редфилд. – Еще три артефакта на своих местах, я это проверила.

– Но зачем им эти камни? – не выдержал Делиньяк.

– Вот, посмотрите, – госпожа Редфилд достала из кожаного футляра пергамент и очень осторожно развернула. – Это сделанный мной перевод описания ритуала, для которого, собственно, они и нужны. Правда, прочесть удалось не все, там есть фрагмент текста на древнем языке орочьих шаманов. Я его не знаю, а те шаманы, с которыми я консультировалась, наотрез отказались помогать.

– Можно мне взглянуть на этот фрагмент? – неожиданно спросил Норберт.

– Конечно. – Лавиния с любопытством посмотрела на него.

Норберт вгляделся в пергамент, хмыкнул и пробормотал:

– Эзэгнэгч яг энэ vг олдсонгvй морилон ирэх цогцос…

Мне показалось, что вокруг слегка потемнело. Или не показалось, потому что призрак дернулся и растворился в воздухе, а госпожа Редфилд неожиданно напряглась и жестко сказала правнуку:

– Не читай этого вслух.

Норберт рассеянно кивнул, подошел к книжным полкам и вытащил из второго ряда небольшой томик, переплетенный в тисненую кожу. Я увидела, что пожелтевшие страницы покрыты рукописными значками, совершенно мне незнакомыми. Все молчали, а он захлопнул томик и вновь стал вглядываться в пергамент. В кабинете повисло молчание. Вновь проявившийся Делиньяк нервно сделал несколько кругов вокруг люстры.

Наконец Норберт поднял глаза и мрачно посмотрел поочередно на каждого из нас:

– Ритуал. Вызов Темного во плоти. Лавиния, поправь меня, если я ошибся, но согласно этому вот описанию на каждом из восьми камней в ночь Имболка – орки называют его Оймелг – должен быть принесен в жертву человек, эльф или дроу королевской крови, на девятом – сын вождя орков. В его тело и вселится вызываемое божество. А та часть текста, которая написана на древнем языке, – это заклинание, которое должен произнести Верховный шаман в тот момент, когда расстанется с телом душа лежащего на девятом камне.

– Ничего себе… Если бы не отравленный бульон, мы могли бы все это не раскопать? – передернула плечами я. Нет, правда, меня знобило.

– Погодите-ка, Норберт. Может, вас пытались вывести из игры именно потому, что вы способны прочесть этот текст? – воскликнул призрак. – И дело было вовсе не в ресторане, а в вашем знании языков?

– Да, похоже на правду, – кивнул Дэн.

– Все может быть. – Норберт пожал плечами. – Я же не скрываю своего Дара, мог где-то кому-то и сказать, что вот еще один редкий язык добавил в копилку. Я и выучил-то его только из любопытства…

– Но мы не слышали, чтобы был похищен кто-то из королевских семей, – заметил Джек. – Впрочем, это как раз понятно. Зачем кормить и прятать пленника два с лишним месяца, если можно украсть его за два дня до Имболка? Да, история получается страшноватая…

– Подготовку к одному из похищений мы сорвали, – сказала госпожа Редфилд. – Наследник Дании и Норсхольма два дня назад был найден в бессознательном состоянии в таком месте, где он никак не мог оказаться.

– Он пришел в себя? Что-то рассказал? – спросил Джек.

– Пока нет. Ждем. Я занималась расследованием, поэтому и не могла сразу отреагировать на твои письма, Норберт.

– То есть получается, что кто-то в нашей стране совсем рядом готовит вызов Темного? Зачем? – воскликнул Дэн.

– Долго до тебя доходит, друг мой, – нервно хмыкнул Джек.

– Власть, майор. Этому человеку нужна власть. И он готов за нее отдать множество чужих жизней, – тихо сказал мэтр Корстон.

– Что же нам делать? – озвучил общий вопрос Норберт.

– Погодите! – Я почти закричала. – Но если разобраться – это они заговорщики. Это они действуют против законов, государств, богов и правил! Так почему мы должны тихо сидеть в углу и шепотом совещаться о том, что делать? И потом, мы же говорили об этом, есть еще как минимум два человека в высших сферах Бритвальда, которые точно в заговоре не замешаны!

– Ты имеешь в виду… – медленно проговорила госпожа Редфилд.

– Конечно! Король и королева. Именно им или их детям грозит опасность. В случае переворота так уж точно. Значит их мы должны предупредить в первую очередь. Но есть условие королевской крови для жертв. Кто у нас еще королевской крови?

– Только семья герцога Камбрийского, – ответил Джек. – Сам он был казнен сразу после мятежа, король Адальберт тогда с мятежниками не церемонился. А его жену и дочь выслали куда-то на север. По-моему, ее родовой замок был где-то в Зеленом Эрине.

– Если дочь жива, ее тоже нужно охранять. Чем меньше возможностей будет у наших противников для того, чтобы к Имболку получить все, требуемое для ритуала, тем нам всем будет спокойнее, – включился в разговор мэтр Корстон. – Завтра утром я увижу его величество. Думаю, он не станет тянуть с таким важным вопросом, так что ожидайте вызова во дворец. Прошу прощения, я откланиваюсь. Госпожа Редфилд?

– Я пока остаюсь. Поговорю с правнуком, пообщаюсь с маркизом Делиньяком, а то мы только поздороваться и успели.

– Кстати, у меня вопрос! – воскликнул маркиз. – А со мной как быть? Я же не смогу попасть в королевский дворец!

– Да, действительно, там все так заткано древней магией, что вас просто развеет на входе, – согласился Корстон. – Не хотелось бы.

– А уж мне-то как бы не хотелось! Я, знаете, привык уже тут. С этой молодежью вообще практически себя живым почувствовал.

– Посмотрим. Возможно, его величество вызовет не всех для начала, а ограничится Вальдруном и Редфилдом.

– Да я-то с ним почти каждый день встречаюсь! – усмехнулся Джек. – Правда, не готов был пока ему докладывать о наших приключениях.

– Докладывать было особо и нечего. Мы не знали, чего ждать. Видели только отдельные камушки, а не всю мозаику в целом, – уточнил мэтр Корстон.

– Кстати о камушках, – вспомнила вдруг я ту самую потерянную важную мысль. – Госпожа Редфилд, а те три артефакта, которые пока на своих местах, – это оригиналы? То есть действительно артефакты, а не копии?

– Хм, – задумчиво сказала она, – ты молодец. Я завтра же проверю все три.

– А если там пока оригиналы, – продолжила я, – может быть, нам самим заменить их на копии? Ведь определить это просто визуально не так легко, правильно? Конечно, мы надеемся, что до самого ритуала дело не дойдет, ну а вдруг? Тогда он сорвется из-за поддельных камней.

– Молодец, – повторила госпожа Редфилд. – Отличная мысль.

У меня было ощущение, что я сдавала экзамен по какой-нибудь немыслимо сложной для меня физике и только что сделала это на отлично.

– Лавиния, – очнулся вдруг Норберт, – а поужинать с нами не хотите? Если уж вы не торопитесь.

– С удовольствием, – улыбнулась она. – Кто-нибудь составит мне компанию?

– Я, пожалуй, пас, – покачал головой мэтр Корстон. – Мне завтра в десять утра к королю, должен выглядеть прилично. Попробую выспаться.

– А мне рано не вставать, – радостно сказала я. – И я сегодня, кажется, только чашку кофе за весь вечер и выпила. Джек, ты же меня не бросишь?

– Нет, милая, ни в коем случае. – Он поцеловал мне руку. – Тем более, что я даже пообедать не успел.

– Мэтр, может, все-таки присоединитесь? – вмешался Норберт. – Ей-богу, не пожалеете, сегодня у нас куропатки с брусникой и яблоками.

– Соблазнительно… – Корстон задумался.

– Идемте, вы еще слишком молоды, чтобы вести такой размеренный образ жизни! – подтолкнула его в спину госпожа Редфилд. – Успеете еще стать старым занудой.

И Корстон сдался. Следом за всей компанией он отправился в обеденный зал, уже практически пустой к этому часу, тихонько бурча под нос: «Размеренный, конечно! Вот как раз о здоровом образе жизни с этой компанией можно забыть навсегда». После третьей бутылки «Шатонеф дю Руж» госпожа Редфилд велела всем присутствующим, включая призрачного маркиза, называть себя по имени. Куропатки таяли во рту, свежевыпеченные булочки со сливочным маслом на травах были хороши. А уж когда к нам присоединилась Майя и ее шоколадный десерт, стало понятно: никакие заговорщики не испортят нам жизнь.

28 ноября 2183 года

Наутро сигнал коммуникатора разбудил не только меня, но Джека, встававшего обычно намного раньше. Мэтр Корстон успел переговорить с его величеством, и нас ждала аудиенция. Король Кристиан пожелал видеть всех, кто знал о заговоре, включая Делиньяка, посему милостиво назначил ее на вечернее время, более того – перенес место проведения в охотничий домик. Тот был выстроен совсем недавно, и охранные заклинания на его стенах были не так смертоносны. Джек изложил мне это и ушел в ванную, а я, полежав еще минутку с закрытыми глазами, вскочила и помчалась за ним следом.

– Стой-стой! Погоди! Я не могу туда идти!

– Почему? – Джек внимательно на меня посмотрел, и я вдруг задохнулась от того, какой он красивый. Наверное, все боги нашего мира внесли свою лепту в его создание. – Э-эй! Очнись. Почему ты не можешь идти на аудиенцию?

– Потому что мне нечего надеть!

Любая женщина бы меня поняла, а этот… нехороший человек за завтраком продолжал посмеиваться. А еще граф!

Проводив Вальдруна к его финансам, я достала визитку прекрасной Лауримиэли и договорилась о срочной встрече.

– Лаура, спасай! – сказала я, едва поздоровавшись и расцеловавшись. – Что светские дамы с хорошим вкусом надевают на срочную королевскую аудиенцию в охотничьем домике?

Брови знаменитой портнихи, привыкшей к любым фокусам клиенток, угрожающе поползли вверх.

– Лиза, ты хочешь сказать?..

– Ох, ну конечно нет! Аудиенция назначена не только мне, но Майя не попадет впросак с подходящим нарядом, а остальные – мужчины, их этот вопрос не волнует. А я буду чувствовать себя не на своем месте.

– Слава богам, я уже готова была подумать о тебе плохо. – Лауримиэль прищурилась и окинула меня пристальным взглядом. – Ты слегка поправилась.

– Не может быть!

– Совсем чуть-чуть. Но так даже лучше. А когда у тебя назначена аудиенция?

– Сегодня вечером.

Тут я во второй раз за пять минут увидела, как брови опытной светской дамы принимают несвойственное им положение.

– И что я смогу сшить за… – она бросила взгляд на время, – чуть больше трех часов? Обмотать тебя шарфами? Кстати, интересная мысль…

Лаура не глядя нащупала карандаш и лист бумаги и начала что-то рисовать.

– Ау! – позвала я ее, поняв, что рисовала она явно не меня. – Ты еще здесь? Из трех часов прошло уже десять минут!

– Да, извини. Ты мне подала интересную идею, я спешила ее зафиксировать. Так значит, сегодня и охотничий домик. Надо искать готовое, ты же понимаешь?

– Конечно! – Я закивала. – Давай.

Минут через сорок мы нашли. Охотничий костюм из тонкой шерсти оливкового цвета состоял из облегающих брюк и куртки, на лацканах и обшлагах украшенной бронзовым позументом. От шляпы я отказалась наотрез, и мне быстро сшили из такой же шерсти берет, тоже с отделкой бронзового цвета. Белая шелковая рубашка завершила костюм.

– Сапоги не вздумай черные надеть. Лучше всего бы светло-коричневые или такого же цвета бронзы, – напутствовала Лаура. – А еще лучше зайди-ка ты быстренько к господину Канталасу, он тебе подберет то что надо.

Сейчас я с ним поговорю.

Она взялась за коммуникатор.

К вечеру я стала обладательницей всего, что могло мне понадобиться для важной встречи. Мой банковский счет несколько уменьшился, но это можно было пережить. В королевском охотничьем домике, расположенном в ближних пригородах Люнденвика, нас ждали к девяти. Как и все резиденции его величества, эта была полностью закрыта от порталов; переместиться с удобствами мог только хозяин. Посему решено было поехать в двух экипажах, Вальдруна и Норберта. Мэтр Корстон, давно отвыкший от этого, недовольно ворчал. Лавиния одобрительно оглядела мой наряд и одернула мэтра:

– Вильгельм, перестаньте! Неужели вы хотели бы открыть портал к воротам парка и идти пешком по лужам и скользким дорожкам? Да и мокрый снег прогулкам не благоприятствует. А так мы доберемся как раз вовремя и вполне комфортно.

О воротах и дорожках госпожа Редфилд упомянула не зря. Резиденция, называемая «домиком», на самом деле представляла собой полноценный особняк с большим парком, обширными конюшнями и вольером для соколов. Корстон предъявил охране приглашение с магической печатью, нас всех тщательно осмотрели и пропустили на территорию. Величественный дворецкий опустил подбородок на два сантиметра, что, по-видимому, должно было означать поклон, и провел всех в уютную гостиную в золотисто-желтых тонах, где горел камин и на столике гостей дожидался поднос с несколькими графинами.

– Его величество выйдет к вам через несколько минут, – сообщил дворецкий и удалился.

Интересно, почему после аудиенции я чувствовала себя, словно выжатый лимон? Его величество Кристиан II нас не пытал, не гонял строем и вообще был весьма любезен. Ну, по-королевски любезен, конечно. Улыбался. Кстати, улыбка делала его лицо вполне человеческим; сразу становилось понятно, что это не машина с функцией управления государством, а живой человек, у которого были жена и дети. Собственно, все, кроме Лавинии, мэтра Корстона, Дэна Паттерсона и Вальдруна могли не быть приглашенными – Дэн живенько и очень коротко изложил всю историю, начавшуюся с отравленного бульона и приведшую извилистой дорожкой к раскрытию заговора, мэтр и Лавиния рассказали о ритуале, а Джек обрисовал, куда привели финансовые потоки.

– Вы правы, господа. Семью герцога Камбрийского нужно тщательно охранять, – сказал король, дослушав Джека. – Надо полагать, что глава заговора не принадлежит к высшей аристократии, иначе бы он попытался добиться своего более простым путем.

– Скорее всего, да, – кивнул Корстон. – Мы знаем, что попытки вызова Темного производились четырежды за последние пять тысяч лет и лишь однажды увенчалась успехом.

– И чем это закончилось? – жадно спросил призрак, забыв о субординации. Впрочем, какая субординация может относиться к бестелесному существу?

– Закончилось плохо для вызывавших, – ответила Лавиния. – Мало никому не показалось. Темный вселился в предложенное ему тело сына вождя одной из оркских триб и для начала просто остановил сердца у всех, кого мог увидеть.

– Ого! – не выдержал Норберт.

– Да, именно. Потом он попытался свернуть пространство, но, к счастью для всего мира, не остановил сердце шамана, проводившего ритуал. Поскольку он не был закончен, тело рассыпалось в прах, а Темный вернулся туда, где и должен находиться. В Нижний мир.

Свернуть пространство! Даже не понимаю, как это. Я попыталась себе представить, как все окружающее сворачивается трубкой, будто лист бумаги, как ползет вверх горизонт… Можно сразу умереть от ужаса. Не хотелось об этом думать!

– Н-да. – Король постучал пальцами по кожаному подлокотнику кресла. – Если эта история известна в Степи…

– В Степи не записывают исторических хроник, Ваше Величество, – ответила на незаданный вопрос Лавиния. – Но они сохранены все.

– Этого я и опасаюсь. Значит, в следующий раз они не совершат ошибки, – помрачнел король. – Значит, мы должны сделать все, чтобы до проведения ритуала дело не дошло.

– Да, Ваше Величество. – Корстон склонил голову.

– Кстати, я проверила три артефакта, которые еще не перешли в руки заговорщиков, – добавила Лавиния. – Пока все три оригинала на месте, в коллекции барона Фальц-Фейна, в коллекции его величества Луи Галльского и в Данхеймском Университете. Так что я бы предложила срочно привести в исполнение идею госпожи фон Бекк и уже нам самим подменить их на копии. Не будем оставлять заговорщикам лишних шансов.

– Еще одно важное соображение, если позволите, – включился в разговор Делиньяк. – Мы предполагаем, что руководитель заговора – бритвальдец. Но он может оказаться из любого королевства Союза.

Спорить с призраком никто не стал. Действительно, этот вариант нам как-то не пришел на ум. Дэн схватился за голову, потому что контактировать с коллегами из Галлии, Лации, Спаньи и прочих государств предстояло ему. Мэтр Корстон предположил, что у заговора мог быть не один руководитель. Джек согласился с ним, заявив, что не видел единого финансового центра. В какой-то момент мне показалось, что о присутствии короля все забыли, такая жаркая разгорелась дискуссия. Мне так интересно было за ней наблюдать, что от легкого прикосновения к плечу я вздрогнула.

– Тс-с, пусть поспорят. – За моей спиной стоял его величество Кристиан II. Минуточку, а кто же сидел в кресле, совсем уйдя в тень?

Да, не следовало забывать, что король не зря считался одним из самых сильных магов в Бритвальде. Вглядевшись в магические нити, я поняла – легкий отвод глаз, еще пара манипуляций, и все присутствующие будут уверены, что его величество глубоко задумался, сидя в кресле и глядя на пламя. Я встала и тихо вышла из комнаты следом за поманившим меня царственным проводником. В соседней гостиной он предложил мне сесть и сам расположился в кресле.

– Ее величество хвалила мне ваш ресторан, госпожа фон Бекк, – начал он.

– Спасибо. – Я склонила голову.

– Один из главных моих советников, граф Вальдрун, сообщил, что планирует бракосочетание. Я решил познакомиться с вами поближе, пока там такой горячий спор и все заняты.

– Да, Ваше Величество. – Я села попрямее и положила руки на колени.

Король улыбнулся.

– Госпожа фон Бекк, я не школьная учительница. Расскажите мне, почему в вашей биографии появились ресторан и пряности?

– Потому что у меня есть Дар, особенная чувствительность к запахам. Но для сомелье я недостаточно люблю вино, а до идеи с парфюмерными ароматами просто не добралась, пряности встретились раньше. И я сразу влюбилась. – Я почувствовала себя на своем поле. – Ничто не может сравниться с ароматом свежей выпечки с кардамоном, яблочного пирога с корицей или дичи с можжевеловыми ягодами и брусникой, ведь так? Ароматы – как музыка, можно даже не знать нот, просто чувствовать! Вы знаете, что запах печеных яблок улучшает настроение и дает ощущение радости? Мудрая хозяйка перед приходом гостей поставит в печь противень с яблоками, чтобы запах счастья висел в воздухе.

– Запах счастья… хорошая формулировка, – тихо сказал мой собеседник.

Никто не заметил, как мы уходили в соседнюю комнату, никто не заметил и нашего возвращения. Формула отвода глаз в королевском исполнении работала безупречно.

– Итак, – веско произнес король. – Я жду от всех вас максимальных результатов в самые короткие сроки. Майор, вы отчитываетесь лично мне каждый вечер, и в первую очередь по этому вопросу. Граф Вальдрун, я освобождаю вас от любых иных заданий. Вы должны найти финансы руководителя или руководителей заговора. Без денег они не смогут даже высморкаться лишний раз. Госпожа Редфилд, мэтр Корстон – магическая сторона расследования остается за вами. Я сам свяжусь с правящими домами в других столицах, чтобы предупредить их об опасности для всех носителей королевской крови.

– Ваше Величество. – Призрак подлетел поближе. – Я бы предложил еще один путь. Но он возможен только для вас лично.

– Какой путь?

– Вы можете обратиться к королям прошлого. Я слышу иногда их голоса, они взволнованы. Лавиния, подтвердите, что есть ритуал…

Госпожа Редфилд кивнула:

– Есть, действительно. Мы все плохо знаем ментальную магию, это секреты орочьих шаманов, но она существует и работает.

– Я слышал о такой возможности, но именно что только слышал. – Король внимательно смотрел на Лавинию. – А вы?

– А я познакомилась с ментальной магией довольно подробно и близко, последние несколько месяцев провела в Степи и много чему там научилась. Такой ритуал возможен. Вы сможете вызвать любых своих предков и задать им вопросы. Разумеется, существует множество оговорок и условий, но главное одно – это может сделать только их прямой потомок и только тот, кто правит страной. И это может быть небезопасно.

– Только может быть?

В воздухе повисло тяжелое молчание. Потом Лавиния покачала головой:

– Нет. Это совершенно точно будет опасно для вас, Ваше Величество.

– Ну что же, – сказал король спокойно. – Значит, нужно будет подготовиться. Этот ритуал привязан каким-то образом к календарю, фазам луны, времени суток?

– Нужно проводить его между полуночью и тремя часами ночи, остальное неважно.

– Я понял. Маркиз Делиньяк, благодарю вас за чрезвычайно важную информацию. – Призрак коротко поклонился, а король продолжал: – Баронесса, вы сможете провести это завтра ночью?

– Лучше бы послезавтра, Ваше Величество. Мне тоже нужно подготовиться.

29–30 ноября 2183 года

Джек погрузился в поиск финансовых следов. В сущности, чем запах денег отличался от отпечатка пальца или следов на дороге, вынюханных овчаркой? Ничем. Точно так же он должен привести того, кто ищет, к преступнику. После чего тяжелые жернова машины правосудия тронутся с места, неуклонно перемалывая в прах его самого и всех, с ним связанных. Я же собиралась отправиться в лавку господина Сяна, на базар и оттуда – в «Олений рог». Ноябрь подходил к концу, до Нового года оставалось совсем немного, чуть больше месяца, а у нас неожиданно закончились запасы яблочного чатни. А раз чатни, значит, мне нужны были свежий имбирь и самый лучший душистый перец. И яблоки, конечно.

Господин Сян обслуживал меня сам. Его широкое лицо было традиционно бесстрастным, но мне померещилась какая-то печаль в его глазах, и я осмелилась спросить, что случилось.

– Боюсь, госпожа фон Бекк, я вынужден буду уехать отсюда, – ответил он, покачивая головой. – Не завтра, нет, но до конца зимы всенепременно.

– Как жаль! Вас призывают семейные дела?

– Увы, нет. Вся моя семья переехала в Бритвальд вслед за мной много лет назад. Но сейчас в воздухе слышится рокот барабанов. Мир стоит на перепутье. Если случится большая война, Сын Неба призовет мужчин под свои знамена.

– Господин Сян, я хочу верить, что войны не будет. Ведь подписан договор со Степью! Мой друг недавно даже ездил в Оргриммар на магическую конференцию, там вполне дружественный народ.

– Да, госпожа фон Бекк, мы все надеемся, что войны не будет. Но пока я слышу барабаны, их звук все ближе. – Он покивал головой. – Простите, я отвлек вас от важного дела. Итак, имбирь…

Мы все знали, что ночью с его величеством для проведения ритуала останутся только Лавиния и мэтр Корстон. Понятное дело, что всем остальным нечего было делать в это время в королевской усыпальнице. Зато все мы могли волноваться безо всяких ограничений. За столиком в любимом кабинете «Оленьего рога» царило молчание, прерываемое изредка бульканьем. Подходила к концу третья бутылка красного вина из благословенной Риохи.

– Вот мне что интересно, – нарушил тишину Норберт. – Предположим, тени старых королей явятся нынче ночью на зов его величества. Предположим, они согласятся помочь потомку. И даже назовут имя того поганца, который устроил всю эту заваруху. А дальше-то что?

– В каком смысле – что? – поинтересовался Джек.

– В смысле – доказательств преступления у нас по-прежнему не будет.

– Да, ты прав, – поддержал его Дэн. – Никакие свидетельства призраков – простите, маркиз! – судом не принимаются.

– Что, бывали прецеденты? – заинтересовался маркиз.

– И еще какие! Вот, например, такая история. Лет двадцать назад умер один барон, не буду имя называть, наследники еще вполне себе живы. Обычный человек, ни капли эльфийской крови или еще чего-то нестандартного. Жил всю жизнь в своем поместье, вел хозяйство, овец разводил и выращивал ячмень. В сезон выезжал на охоту с соседями и друзьями. Были у него дочка от первого брака и сын от второго, лет на десять младше сестры. А вот когда барон умер, тут и начались странности. Норберт, а вино-то у нас закончилось!

Лили, официантка, принесла еще три бутылки того же вина, и Дэн неторопливо повел рассказ дальше:

– Умер барон неожиданно: на охоте упал с коня и так неудачно, что нашли его только часа через два с разбитой головой. Конь пасся неподалеку. Патологоанатомы твердо были уверены, что не мог он так разбить голову, если сам упал. Да и не обо что было, об траву, что ли? Вокруг не было ни камней, ни корней деревьев, ничего такого. Значит, убийство. Стали разбираться с семейством, и получилось, что повод мог быть у любого из них. Повод, причина, желание… а возможности вроде как не было. Ни жена, ни дочь, ни сын, ни тетушка, которая с ними жила, – никто из них на охоту не ездил.

– Ну и? – Джеку явно стало любопытно.

– Ну и через две недели доказательств по-прежнему нет, подозрения на всех в равной мере. Нанять убийцу никто из родственников и иных заинтересованных лиц не мог, потому как из имения они если и выезжали, так только в гости к соседям, всем семейством. В город наведывался лишь сам барон. Следователя заело, он плюнул и заплатил некроманту, чтобы вызвать призрак покойного.

– Вызвали? – вновь вмешался Делиньяк.

– Вызвали. Он назвал убийцу. Но других доказательств не было, а суд не принял свидетельство призрака, истолковав сомнение в пользу обвиняемого.

– А кто же убил-то? – Норберт слушал историю, как сказку в детстве, затаив дыхание.

– Жена, конечно. Надоел он ей, годы идут, а она сидит в деревне в овечьей шерсти, ни нарядов, ни драгоценностей. Ей хотелось блистать.

– Как же она это провернула? – спросил Норберт.

– Да все просто, по-деревенски. По гостям они ездили все вместе, семейством, а на богомолье ее муж не сопровождал. Он вообще был не сильно верующий. Она поехала в монастырь Святой Бригитты на неделю, вдвоем со служанкой. Та ее нянькой в детстве была, за кровиночку свою готова была жизнь положить. Вот пока госпожа молилась, служанка и нашла какого-то наемника из недорогих, известно же, в каких трактирах они время проводят. Утром перед охотой любящая жена мужу кофе за завтраком налила, а в кофе добавила средство, после которого барон мало что мог соображать. Наемник последовал за охотой, подождал, пока барон отстанет от компании, ну и дал ему по голове.

– И что же, эта… вдова так и осталась безнаказанной?

– Нет. – Дэн надолго прервал рассказ, пополняя бокал и сооружая к вину многослойный бутерброд.

– Слушай, еду завтра не запретят! – стукнула его крепеньким кулачком Майя. – Сперва дорасскажи до конца!

– Да там нечего дорассказывать! Через два или три дня после суда она вернулась в имение, а утром не вышла к завтраку. Вскрыли спальню и нашли ее – в углу, спиной к стене, с раскрытыми глазами и разинутым ртом, с лицом, искаженным от ужаса. Патологоанатом наш, который тело видел, рассказал, что от одной ее гримасы волосы дыбом вставали. Но какой ужас ей явился в ночи, она никому не расскажет. Никаких следов преступления или несчастного случая не было обнаружено. Дело закрыли.

Я с удивлением обнаружила, что, оказывается, давным-давно сидела, затаив дыхание. И не я одна, Майя тоже шумно вздохнула.

– Да-а… – покрутил головой Норберт. – А все жалуешься, что тебя канцелярская работа заела. Вон какие страсти кипят! Ладно, поскольку никто домой не собирается, как я погляжу, предлагаю поесть как следует, а не пробавляться бутербродами. Ресторан уже закрылся, идемте-ка все на кухню, я пожарю антрекоты.

Возражать никто не стал, добрую долю сваренного мною днем чатни истребили с отлично прожаренным мясом. Мы ели и пили за кухонными столами, но беспокойство по-прежнему было разлито в воздухе. Я думала, глядя на сотрапезников: «Как странно! Еще два месяца назад в моей жизни не было ничего лишнего – дом, работа, единственная подруга, письма от родителей раз в неделю… и все! Вот что бывает, когда заводишь друзей. Оглянуться не успеешь, как они влезают в твою жизнь, вмешиваются в работу, заставляют тебя о них волноваться. И ведь о каждом здесь я знаю по-прежнему немного. Зато точно уверена, что без них мне будет плохо».

– Возвращаясь к твоему вопросу, Норберт, – сказал Джек, отставив бокал. – Если сегодня его величеству удастся поговорить с духами старых королей, мы узнаем имя. Если так, я смогу узнать все о его деньгах – платежи, тайные счета, расходы и доходы. А когда ты знаешь все о чьих-то финансах, это означает, что ты держишь его за яйца. Даже если он этого еще не почувствовал.

– Ну, если держать будешь ты, то он это почувствует довольно быстро, – пробурчал Дэн.

– Тебе есть что скрывать? – холодно поинтересовался Джек под общий смех.

– Всем есть что скрывать, – ответил вошедший в кухню мэтр Корстон. – Но мы сейчас зверски голодны и скрыть этого не можем.

Следом за ним вошли Лавиния и… король. В наступившем молчании прозвучал мой вопрос:

– Вам мясо с кровью или среднепрожаренное?

Все трое – его величество, Лавиния и мэтр Корстон – были бледны аж до зелени. Видно было, что недолгое действо – а ритуал продолжался не более двух часов – вымотало их до предела. В такой ситуации красное вино и жареное мясо должны были слегка помочь, а сон полностью восстановить силы. Вот только времени на него, похоже, не было ни у кого.

Король ел аккуратно и очень быстро, словно командующий, которому через несколько минут предстояло начинать генеральное сражение. В известной степени так оно и было: предстоящая операция на самом деле являлась генеральным сражением за сохранность Бритвальда. И, скажем прямо, не только Бритвальда. Тени старых королей пришли на зов потомка. Теперь имена людей, задумавших заговор и воплощение Темного, были известны королю Кристиану II и его соратникам. Его величество планировал связаться и согласовать действия со всеми королевствами, где окопались заговорщики, чтобы аресты были произведены одновременно. Далее их собирались изолировать и со временем, собрав доказательства, – судить.

В Бритвальде во главе заговора стоял троюродный дядя его величества, герцог Монтмальк. Вот удивительное, вообще говоря, дело – на что он рассчитывал? Почему считал, что Темный, вышедший из Нижнего мира и вселенный в человеческое тело, немедленно назначит его королем? Кому вообще пришло в голову, что низвергнутый Бог зла станет заниматься делами людишек, а не слопает сразу и без разбору всех: и тех, кто с ним, и тех, кто против, и даже тех, кто воздержался? Герцог был родственником матери Кристиана, следовательно, с правящей династией кровного родства не имел, соответственно, никаких прав на престол у него не было. Такими же родственниками других стран Союза королевств были и иные участники заговора: троюродные кузены, дядюшки и прочие свойственники отчего-то считали себя куда более подходящими правителями Спаньи, Галлии или Лации, чем те, кто сидели на троне.

Но все их мнения были теперь мало кому интересны: с самого утра Джек отправился в Казначейство, уже через час все отслеженные им банковские счета заговорщиков, их родственников и друзей, все тайные счета, открытые на вымышленные имена, все фонды – все до медной монетки было заморожено. А заговор без денег возможен только в первом классе городской гимназии.

К вечеру того же дня Монтмальк и его сподвижники уже могли оценить качество тюремного питания в Рэйвенайзе. Как потом стало известно, в той же Спанье, например, с заговорщиками не стали церемониться, тратить деньги на суды и прочие законные действия, а просто по-тихому удавили их ночью, сразу после ареста. А оркские вожди, получив от Бритвальда имена шаманов-нарушителей Договора, устроили из их казни многодневное красочное представление для народа. Так сказать, убили одним шаманом сразу двух баранов.

Расследование окончательно взяла в свои руки Служба магической безопасности, следственную группу возглавила госпожа Редфилд, так что компания самозваных расследователей вынуждена была ждать новостей от нее. Лавиния милостиво обещала все рассказать, когда поставит все точки над соответствующими буквами.

24–29 декабря 2183 года

За неделю до Нового года ресторан «Олений рог» открыл для посетителей новый зал. Залы решили разделить по кухне, оставив в старом помещении классическую кухню Бритвальда, в новое же вынести всю экзотику, от сиамских супов и рисовой лапши до пилава и лацийских равиоли. Всей классикой, как и раньше, занимался Фред Борнлиф, экзотику взял на себя Хаким. На входе гостей по-прежнему встречал Джонатан, невыносимо красивый в белом смокинге с красным широким кушаком и красным галстуком-бабочкой. Книжечка меню с полным правом начиналась теперь фразой «Под патронатом Его Величества Кристиана II».

В общем, все было прекрасно, и червячок, точивший меня изнутри вот уже несколько дней, вроде бы не имел никакого права на существование. Но тем не менее я чувствовала себя яблоком на ветке; хорошо, никто не откусил кусочка, не повредил червячий домик…

Утром, за два дня до Нового года, я собралась в Нижний город, традиционно в лавку господина Сяна за экзотическими пряностями и приправами. Поскольку это была суббота, Джек не спешил в казначейство, чтобы поймать за руку очередного расхитителя или недоплательщика, а сидел в кресле с книгой. Внезапно он отложил ее, встал и подошел ко мне; я как раз пыхтела, пытаясь втиснуться в ботинки, не развязывая шнурки.

– Давай помогу! – Он опустился на колени и помог мне, то есть попросту развязал шнурок, всунул мою ногу в ботинок и завязал обратно.

– Спасибо! Не знаешь, сегодня снег обещали?

– Обещали снег с дождем, так что есть шанс не только замерзнуть, но и вымокнуть. Надень теплый плащ. – Он распахнул шкаф и достал мой любимый кожаный плащ на меху, который я и так собиралась надеть.

– Да, конечно, мамочка! – Я выдернула плащ из его руки и выскочила на крыльцо. Действительно, шел мокрый снег.

– Не задерживайся, я тебя жду! – донеслось мне вслед.

Я шла к фуникулеру и бубнила себе под нос: «Нет, ну надо же! Как же это я прожила предыдущие… почти двадцать шесть лет и ни разу не попала под телегу, не вышла зимой на улицу в сарафане и тапочках и не наелась волчьих ягод? И что, теперь всю жизнь мне будут указывать, куда идти?»

– Конечно будут! – прозвучало у меня за спиной.

Я резко повернулась. В тени арки стояла немолодая женщина. Назвать ее старухой никто бы не посмел, видя яркие глаза и гордую посадку головы.

– Конечно будут указывать и направлять. Не дадут совершить ошибки, которые тебе нужно будет совершить, и многое, что должно было с тобой случиться, так и не случится.

– Это вы со мной разговариваете? – на всякий случай спросила я.

– А ты видишь здесь еще кого-то?

Действительно, на улице было совершенно пусто, кроме нас двоих, только одинокая ворона на ветке липы как-то оживляла пейзаж. Она каркнула и неторопливо полетела в сторону Нижнего города. Мы обе проводили ее взглядом, и я повернулась к женщине:

– Простите, я вас не знаю.

– Меня зовут Майна. Давай зайдем… ну, вот хоть в кофейню, не будем стоять на холоде.

Кофейня «Старый Жак» действительно была совсем рядом. Через минуту мы уже садились за столик возле весело горящего камина. Признаться, я была заинтригована. Мы заказали по чашке имбирного чая с медом, и я задала вертящийся на языке вопрос:

– Вы меня там ждали?

– Нет. Я шла по своим делам и случайно услышала, как ты разговариваешь сама с собой. Прости, не удержалась и прочитала твое ближайшее будущее.

Я кивнула. Благодаря общению с мэтром Корстоном и нескольким разговорам с Лавинией я была куда лучше подкована в теории магии и знала о существовании крайне немногочисленного клана предсказательниц. Они называли себя сивиллами, в честь древней предшественницы, и почти все происходили из горных районов Дал Риада. Их Дар открывался с возрастом – не было ни одной сивиллы моложе сорока. Было известно, что они видели развилки в судьбе, и если тебе везло встретить сивиллу перед такой развилкой, можно было избрать верный путь.

– Майна, вы… что вы увидели? – Голос мой дрогнул.

Сивилла взяла меня за руку.

– Иди своей дорогой, девочка, – сказала она ласково. – Не строй вокруг себя клетку, пусть даже и золотую. Тебя ждут чудеса и открытия, победы и поражения, дальние страны, огромная радость и большое горе. И когда ты все это увидишь – тогда придет твое время вернуться.

Вот так. Значит, червячок точил меня не зря.

– А Джек? – глупо спросила я.

– А Джек тебя дождется. Или не дождется. В любом случае ты поймешь, что это правильно.

В лавке господина Сяна было неожиданно шумно и многолюдно. Мне в первый момент вообще показалось, что я попала в стайку воробьев. Или нет, это были колибри! Несколько десятков хрупких невысоких мужчин и женщин, одетых в разноцветные халаты с широкими рукавами, кланялись, перебегали от одной полки к другой, передавали какие-то пакетики и беспрерывно говорили высокими тоненькими голосами. Господин Сян заметил меня, застывшую в дверях, и что-то громко сказал на своем языке. Колибри тут же замерли и разноцветной стайкой полетели к двери во внутренние помещения дома.

– Простите, госпожа фон Бекк, – сказал, кланяясь, господин Сян. – Мои племянники и племянницы приехали из Бейджина, чтобы оказать помощь в открытии новой лавки, теперь она будет в Верхнем городе.

– Как я рада, господин Сян! Значит, вы передумали уезжать из Люнденвика?

– Да-да, я остаюсь и даже расширяю свое скромное дело! Угроза миновала, Сын Неба повелел всем нам оставаться на своих местах. Но простите, госпожа фон Бекк, что я занимаю вас своими ничтожными новостями и отвлекаю от важного. Итак, что вас интересует сегодня?

На прощание господин Сян достал из столика, на котором стоял его компьютер, небольшой пакет, завернутый в лоскут яркого голубого переливчатого шелка, протянул его мне и сказал:

– Госпожа фон Бекк, мы долго теперь не встретимся. Я бы хотел, чтобы вы вспомнили мою скромную лавку, когда увидите красоту садов Бейджина. Не сочтите за труд, зайдите во Внутреннем городе к моему старшему брату. Цу Жень сможет открыть для вас то прекрасное в нашей столице, что обычно не видят иностранцы.

Признаться, к воротам Верхнего города я подходила в весьма растрепанных чувствах. Сивилла и предсказание, просьба господина Сяна навестить его брата в Бейджине, точивший меня червячок и уверенность Джека в скорой свадьбе… И тут, обернувшись, над далеким, едва видным морским берегом я увидела небывалое – радугу в декабре.

Примечания

1

Консоме – концентрированный прозрачный бульон, сваренный из разных видов мяса.

2

Стазис – энергетическое поле из научной фантастики, останавливающее любые физиологические процессы.

3

Севиче – блюдо из сырой рыбы или морепродуктов.

Content

Анна Дашевская
Кастрюлька с неприятностями

Примечания