Иван Оченков, Антон Перунов

Воздушные фрегаты. Юнга

© Иван Оченков, 2023

© Антон Перунов, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Болши сея любве никтоже имать,

да кто душу свою положит за други своя.

Ин. 15:13

Впервые Март прочувствовал, что отличается от других, в седьмом классе. Жили они тогда где-то на Дальнем Востоке, куда его отца-военного в очередной раз перевели по службе. Таких школ он за одиннадцать лет учебы сменил немало. Обычно у него не возникало слишком уж дружеских отношений с одноклассниками, но не было и вражды. Март, в принципе, не слишком общительный, так что это не было проблемой, но в тот раз у него появились настоящие враги.

Началось все, в общем, с глупости. Самая красивая девочка в классе – Наташа – однажды запнулась, и оказавшийся рядом Март ухитрился ее поддержать. Казалось бы, что тут такого? Увы, фигура Наташи, в отличие от большинства ее подружек, успела округлиться и приобрести приятные мальчишескому взору выпуклости, за одну из которых имел неосторожность ухватиться пришедший ей на помощь подросток. Продлилось это секунду, не более, но одноклассники успели заметить.

– Гы-гы-гы, – противно прогундусил Савка, которого даже его приятели звали за противный характер не иначе чем «Сявка», – новенький Натаху лапает.

– Что ты выдумываешь! – прошипела на него покрасневшая как вареный рак девочка.

– И ничего я не выдумываю, – заулюлюкав, отскочил почуявший добычу мелкий шакал. – Все видели! Ведь, правда же, видели?

В сущности, никакого веса в классе, равно как и во дворе, Сявка не имел, так что тьфу на него и растереть, но… он принадлежал к компании Сереги Гирина, Гири – довольно рослого парня из параллельного класса, к тому же второгодника. Тот с недавних пор почувствовал себя взрослым и оказывал явные знаки внимания признанной красавице Наташе.

– Ты чего к моей девчонке лезешь? – грозно, как ему показалось, прошипел Сергей, попытавшись схватить своего «соперника» за ворот.

– Отвали, – отбил его руку Март.

– Ты че попутал? – взвился оскорбленный в лучших чувствах доморощенный Отелло.

– Ни к кому я не лез! – четко проговаривая каждое слово, ответил ему новенький, после чего, не совсем подумав, добавил: – Нужна мне она!

К несчастью, эти неосторожные слова услышали все, включая виновницу этой бучи, явно оскорбившуюся таким отношением. К слову сказать, Март самую малость покривил душой. Руки его успели почувствовать гибкость девичьего тела и мягкость не слишком надежно укрытой чашками бюстгальтера груди, отчего в душе пробудились странные чувства, которые он вряд ли смог кому-нибудь описать.

Если бы не это, все закончилось бы без особых последствий. Ну, подрались бы мальчишки, выясняя отношения из-за понравившейся им обоим девочки… Увы, во-первых, Сергей счел, что новичок покусился на его авторитет, а во-вторых, Наташа смертельно обиделась. Неизвестно, что она сказала своему навязчивому кавалеру, но в итоге оба они жаждали крови.

Так что вечером после школы никакой честной драки один на один не случилось. Наоборот, стоило Марту выйти за ограду, как два приятеля Гири схватили его за руки и потащили прочь от чужих глаз.

– Вы что? – попытался он вырваться из их рук, но сразу не получилось, а потом злорадно ухмылявшийся Савка ударил его под дых.

– Не будешь на наших девчонок заглядываться, – аргументировал он свои действия.

– Откуда у тебя девчонка могла взяться, – огрызнулся задыхавшийся Март.

– Да я тебя…

– Сявка, тебе что сказали: на шухере стоять! – цыкнул на него один из державших Марта за руки пацанов, придерживающийся того же мнения, что и его пленник.

– Да я…

– Быстро! – рявкнул только что подошедший Гирин, и верный подхалим тут же исчез.

– Ну чо, потолкуем? – продолжил Сергей, повернувшись к пленнику.

– Давай, – отозвался Март. – Только один на один!

– Э-э, нет. Много чести, – ухмыльнулся тот и коротко без замаха ударил противника по лицу.

Это было куда хуже, чем просто быть избитым. От пощечин голова мальчишки моталась, на глазах сами собой вылезли слезы, но что самое ужасное, чуть в стороне с отсутствующим видом стояла Наташа и краем глаза наблюдала, как бьют нечестивца, посмевшего усомниться в ее красоте.

– Глядите-ка, он нюни распустил! – обрадованно прогнусавил бросивший пост вечно простуженный Сявка. – Я же говорил, что он баба!

– Тьфу, – картинно сплюнул Гиря. – Фуфло!

При других обстоятельствах это слово могло навсегда уничтожить репутацию Марта в школе, но в этот момент в его голове произошло что-то непонятное. Он как бы с разных сторон одновременно увидел глумливую ухмылку Савки, презрительное выражение лица Сергея и особенно почему-то четко сфокусировался на «вражеском» левом ухе. Самом обычном, разве что слегка оттопыренном.

– Ай! – тонким голосом завопил Гирин, почувствовав, что кто-то запрыгнул ему на спину и вцепился зубами в ушную раковину.

Боль была настолько нестерпимой, что он принялся скакать на месте, отчаянно пытаясь сбросить с себя напавшего, но тот продолжал держаться, не разжимая при этом челюстей.

– Глянь, – ослабил хватку один из конвоиров. – Сявка сбрендил!

То есть сказал он, конечно же, куда грубее, поскольку и взрослые и дети говорили в этих местах исключительно матом, но не все терпит даже бумага. А тем временем самый верный клеврет и подхалим Гирина – Сявка, не понимая сам, что делает, не прекращал сжимать зубы, пока Сергей его, наконец, не скинул и не рухнул рядом, зажимая рукой окровавленную голову.

– Серый, гадом буду… – пробормотал Савка, выплюнув изо рта кусок плоти своего патрона, но его уже никто не слушал.

Несмотря на совсем не атлетическое сложение, кое-что Март умел. Когда один из державших его мальчишек немного ослабил хватку, он боднул противника тяжелой головой и одним рывком высвободил руку После этого, резко повернувшись ко второму, пробил сбоку точно в колено опорной ноги. Не ожидавший такой подлости парнишка рухнул на землю как подкошенный. Затем, порядком озверевший от боли и унижения Март без всяких тормозов добавил с размаха в промежность упавшего. Действовал он интуитивно и по вдохновению, не размышляя и полностью доверившись охватившей его боевой ярости. Затем пришел черед добивания первого, благо тот еще продолжал, приходя в себя от нокдауна, как зачарованный глазеть на происходящее перед ним действо.

Короткий тычок кулака прямо в кадык заставил пацана в ужасе упасть на колени. Давясь и судорожно кашляя, он пытался вдохнуть хоть немного воздуха.

«Эти двое готовы», – с удивившим его самого спокойствием сделал вывод мальчишка, осознавая, что вышел из неравной драки победителем. Гирин, как и вздумавшие играть роль конвоиров подручные корчились на земле от боли, а Сявка с совершенно безумным видом метался между ними, пытаясь сообразить, как это всё случилось и что ему делать.

– Беги! – посоветовал ему Март и пристально, как будто видел впервые, окинул взглядом застывшую, как соляной столб, Наташу.

– Прекратить! – раздался грозный голос директора школы, отставного подполковника Строгина. – Что здесь происходит?

– Все в порядке, Николай Иванович, – на автомате сообщил ему не придумавший ничего лучшего Савка. – Мы просто играем!

Увы, дежурная отмазка не проканала.

– Какие настежь игры! – загрохотал командным голосом отставник. – Да я вас сейчас всех поставлю ра…

Места вокруг были суровые, не говоря уж о том, что никто в те времена и не подумал бы осудить педагога, посулившего своим нерадивым ученикам неотвратимое наказание. Напротив, если бы великовозрастное дитятко вздумало пожаловаться, дома его, скорее всего, ожидала бы дополнительная трепка.

– Гирин, Якушев, Гололобов, – продолжал Строгин, – с вами все понятно! Мартов, от тебя не ожидал, ну да ладно. Светина, а ты тут что делаешь?

– Николай Иванович, – рискнул прервать его филиппику Март, – Гирину «скорая» нужна.

– Скорая-хреновая! – передразнил расходившийся директор, после чего, немного придя в себя, поинтересовался: – А что это с ним?

– Гололобов ему ухо откусил.

– Да ну на… – завис тот, после чего не слишком логично спросил: – А почему не х..?

– Не знаю, – пожал плечами мальчишка. – Николай Иванович, можно я пойду? Мне еще уроки делать.

– Иди, – разрешил Строгин. – Но чтобы завтра родители явились в школу!

– Хорошо.

– Что ж, бл… хорошего… Светина, ты еще тут? Ну-ка марш в учительскую и скажи, чтобы Клавдия Михайловна «скорую» вызвала!

– У нее еще уроки…

– Так сама вызови, чтоб тебя! Жопой вертеть в коридорах ума хватает, справишься и с телефоном!

Как ни странно, но тот случай не имел для Марта особых последствий, ведь никто не догадался связать его с внезапным помешательством вздумавшего кусаться Савки. Разве что мама какое-то время пилила ему мозги, чтобы он больше не связывался с хулиганами. Да еще к нему навечно прилипла кличка – Март, от фамилии Мартов. А на самом деле звали его Вениамином или Веней. Впрочем, оба эти варианта казались подростку дурацкими, так что он охотно откликался на свое новое погоняло.

Второй случай произошел спустя четыре года, во время вступительных экзаменов в МАИ. Хотя, если быть точным, то провала. Вообще, выбор учебного заведения для Марта оказался совсем не простым и в первую очередь из-за родителей.

Отец страстно желал, чтобы его отпрыск непременно поступил в военное училище и таким образом продолжил династию, основателем которой был он сам. Зачем это было нужно Юрию Осиповичу, не нажившему на государственной службе никаких богатств – ничего, кроме застарелой язвы и маленькой квартирки, – вряд ли смог бы объяснить и он сам.

Клавдия Анатольевна, напротив, была совершенно не против, чтобы сын пошел по достойной, но при этом мирной и обязательно хлебной стезе. Таковой ей представлялась юриспруденция. В своих робких мечтах она видела его преуспевающим адвокатом или юрисконсультом в респектабельной компании, с большой квартирой, шикарной машиной и красавицей женой, которая подарит ей внуков.

Сам же Вениамин хотел летать. Не просто стать пилотом, против этого его строгий отец вряд ли стал бы возражать, в особенности если летчик будет военным, а инженером, заставляющим огромных железных птиц подниматься в пронзительную синеву неба. И при всем при этом – гражданским.

Многие мальчики, выросшие в военных городках, мечтают стать офицерами, поскольку не знают иной жизни, но случаются и такие, кто не питает к военной службе ни малейшей симпатии. Март был как раз из последних.

С большим трудом настояв на своем выборе, Вениамин отправился поступать в институт и в первый раз после того памятного случая влюбился. Она стояла в очереди таких же абитуриентов и волновалась, отчего ее юное лицо, в обрамлении облака густых волос цвета спелой пшеницы, казалось прекрасным и одухотворенным. Стройная фигурка и дерзкая мини-юбка, открывающая длинные стройные ноги в туфлях на высоком каблуке, не могли не привлечь к себе юношеского внимания.

Ни одна из девушек, рискнувших посвятить себя авиации, а таких, к удивлению Марта, было немало, не могла с ней сравниться. При том, что среди них хватало вполне симпатичных и в еще более коротких юбках, но вот она… Она была одна!

Через четверть часа их начали пускать в аудиторию, где проходил экзамен. Девушка пошла первой, а через некоторое время пришел черед Вениамина. Робея от прикосновения к мечте, он взял билет и пошел готовиться. Вопросы оказались сложными, но он неплохо подготовился и потому принялся писать на листке бумаги со штампом института, выполняя задания, пока в какой-то момент не отвлекся и не поднял голову…

Она стояла перед приемной комиссией такая беззащитная и одновременно прекрасная, что хотелось встать между ней и злобными старцами и отгонять их сияющим в лучах полуденного солнца мечом. Не было подвига, которого бы Март не мог совершить ради этой прекрасной девушки. Достать звезду с неба – пожалуйста! Разогнать тысячи врагов – где они? Помочь с экзаменом…

Мысль о том, что она не поступит и он, возможно, никогда ее больше не увидит, казалась ему невыносимой, и Вениамин начал действовать. То есть в тот момент он этого еще до конца не понимал, но внимательно смотрел на членов приемной комиссии, постепенно входя в давно забытое состояние, в котором как бы рассматривал их со всех сторон. Только что презрительно кривившие губы профессоры и доценты вдруг стали благожелательно улыбаться, выслушивая ответы явно приободрившейся прекрасной незнакомки, пока, наконец, не отпустили, сделав какие-то пометки в своих талмудах.

Впрочем, этого Март уже не видел, поскольку у него страшно заболела голова и потемнело в глазах. Пришел в себя он только перед комиссией, когда с ужасом понял, что в голове у него пусто и ничего положительного ответить он разом растерявшим свою доброту старцам не может.

– Эх, молодой человек, молодой человек, – хмыкнул самый старый и отвратительный из них. – Ступайте уж, хватит позориться.

– Как же все-таки упал уровень образования в стране, если с таким багажом приходят в МАИ! – поддакнул второй и осуждающе посмотрел на нечестивца, осмелившегося вторгнуться в святая святых авиации.

Узнать результаты экзаменов Март пришел с отчаянной надеждой хотя бы еще раз увидеть прекрасную незнакомку и, может быть, даже попытаться с ней заговорить. Она и вправду пришла, но, к несчастью, не одна, а с каким-то парнем, по виду мажором. Бесцеремонно растолкав всех перед объявлением, девушка нашла в длинном списке свою фамилию и с победным видом обернулась к своему спутнику.

– Я же говорила!

– Ну и умничка, – хмыкнул тот, по-хозяйски обхватывая ее за талию.

После этого, никого не стесняясь, они поцеловались и вышли из вестибюля, направившись на стоянку, где их поджидала роскошная иномарка, оставив несчастного Марта с разбитым сердцем и неосуществленными надеждами.

Совсем недавно ему казалось, что перед ним открыто множество дорог, но теперь осталась только одна – в наши славные вооруженные силы. То есть именно туда, куда ему особенно не хотелось. Впрочем, кое-какие положительные моменты все-таки имелись. Во-первых, Вениамин наконец-таки осознал, что у него действительно есть дар, которым можно и нужно пользоваться. Во-вторых, что таинственные силы необходимо расходовать экономно, иначе подобного фиаско не избежать. Ну и в-третьих, по порядку, но не по значению, хоть и с некоторым опозданием, наконец-то пришло понимание, что все зло в мире происходит исключительно от женщин.

Медкомиссия запомнилась суетливой толкотней и раздраженными врачами, старающимися как можно быстрее покончить со всей этой докукой. Будь обстановка поспокойнее, можно было бы попробовать воздействовать на людей в давно не стиранных белых халатах, но происходящий вокруг бедлам совершенно к этому не располагал.

Впрочем, вскоре представился другой случай. На сборном пункте, где Март и другие призывники находились перед отправкой в учебные центры, неоднократно появлялись «покупатели» из самых разных родов войск. Моряки, танкисты, связисты и представители прочих военных специальностей. Был даже один невообразимо огромный майор из внутренних войск в краповом берете и с таким же цветом лица. Глядя на этого мордоворота со сломанным носом, самые отчаянные нарушители дисциплины сразу ежились и старались не отсвечивать.

Был среди этих офицеров и один расслабленного вида капитан с неожиданно цепким взглядом. Судя по эмблемам, принадлежал он к царице полей и поначалу никакого интереса у будущих защитников отечества не вызвал. Общался с призывниками запросто, но без панибратства. Много шутил. Если просили сигаретку, не отказывал.

«Точно снабженец какой-то», – подумал Март, вспомнив одного из сослуживцев отца с такими же повадками.

Поговорку о том, что надо держаться подальше от начальства и поближе к кухне, Вениамин, как и всякий мальчишка, выросший в военных городках, знал очень хорошо. «Попробовать, что ли?» – мелькнула у него мысль.

Через пару минут явно занервничавший капитан обернулся и безошибочно нашел в толпе таких же невзрачных призывников Марта, после чего зрачки его странно сузились.

– Как фамилия, боец? – поинтересовался он, вернув на лицо добродушную улыбку.

– Призывник Мартов, – доложил Веня.

– Служить хочешь?

– Очень, – выразительно ответил молодой человек.

– Ну-ну, – ухмыльнулся уловивший сарказм капитан. – Зовут-то как?

– Март, – почему-то представился прозвищем тот.

– Мартин, что ли?

– Макфлай, – зачем-то ляпнул Мартов.

– Да ты шутник, – ухмыльнулся «покупатель», – нам такие нужны!

Вот так призывник Вениамин Мартов и попал… в армейский спецназ. В первое время он очень ругал себя, поскольку угодить в такую часть, не желая служить в принципе, это надо было суметь. Затем неожиданно втянулся и даже стал получать удовольствие, насколько это вообще возможно при таких обстоятельствах.

Служил он, надо сказать, хорошо. За все полтора года срочной у него не было ни единого залета и ни одного наказания. Зато поощрения лились рекой даже за то, в чем он не участвовал. Контракт ему, разумеется, предлагали, но он отказался, и это тоже каким-то чудесным образом не вызвало недовольства у его начальства.

После дембеля он все-таки осуществил свою мечту и поступил в авиационный институт. Правда, уже не в МАИ, но это по большому счету было неважно. Некогда могучая отрасль огромной страны медленно, но верно приходила в упадок. Вместо отечественных самолетов на линиях все чаще трудились «Боинги» и «Аэрбасы». Малая авиация практически прекратила свое существование, конструкторские бюро скукожились до самой крайности, и даже появившийся, наконец, гособоронзаказ не мог исправить ситуацию.

Впрочем, Марта это не слишком коснулось, поскольку он уже нашел свою нишу, занявшись созданием, продажей и модернизацией дронов, коптеров и других беспилотных летательных аппаратов.

Кто только ни обращался к нему с заказами – ушлые журналисты и частные детективы, богатые чудики и службы безопасности крупных фирм. Дела шли более чем хорошо, потому что Вениамин Мартов как никто иной умел убедить клиентов в том, что они нуждаются в услугах именно его компании. А если случались неудачи, то виной тому был кто угодно, но не фирма «АэроТек».

Одним прекрасным утром, когда ничто не предвещало неприятностей, Март проснулся в чудесном настроении. Рядом сладко сопела Ирка – крашеная блондинка, имевшая массу достоинств вроде роскошной фигуры и не слишком великих умственных способностей. Пора было собираться на работу.

Включив кофемашину, Март быстро приготовил ароматный напиток и бесцеремонно растолкал все еще спящую подругу.

– Марик, ну пожалуйста, дай мне еще немножечко поспать, – привычно заканючила она, но, как обычно, не добилась успеха.

Во-первых, Вениамин никогда не оставлял в своей студии посторонних, а во-вторых, терпеть не мог, когда его называли Мариком. Даже больше, чем если Веником.

– Подъем, – не терпящим возражений голосом приказал он. – А то водой оболью!

Впрочем, Ирка, хорошо знавшая правила игры, уже поднималась. Все-таки полной дурой она не была и дрессировке вполне поддавалась. Сладко потянувшись, она прямиком направилась в ванную комнату, не потрудившись на себя что-нибудь накинуть, с тем, дабы несносный Веник мог оценить, чего именно он может в любую минуту лишиться навсегда.

Быстро приняв душ, девушка все-таки накинула на себя хозяйский халат, после чего соизволила принять в руки чашечку кофе.

– Скажи мне, Мартов, – поинтересовалась она, с удовольствием отхлебнув ароматный напиток, – что я в тебе нашла?

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Любишь, наверное?

– Вот еще, – фыркнула Ирка и принялась перечислять грехи своего любовника: – Квартира у тебя маленькая, машины нет, подарков не даришь, на курорты не возишь…

Последнее было не совсем правдой, поскольку недавно они вернулись из Турции, но возражать Март не стал. Во-первых, девушка совершенно не нуждалась в ответе, а во-вторых, Анталья – все-таки не Мальдивы. Вообще, весь этот поток претензий давно превратился в их ритуал. Приехавшая покорять столицу провинциалка действительно не понимала, что заставляет ее держаться за этого не слишком красивого и богатого парня, а он хоть и понимал, но помалкивал.

На самом деле, ее давно никто не держал. Ирина честно пыталась найти себе какого-нибудь состоятельного папика, старательно посещая ночные клубы и прочие пати, где такие же, как она, «хищницы» охотились на богатеньких буратин. Беда была лишь в том, что состоятельных людей в России хоть и немало, но охотниц до их состояния все-таки куда больше. Поэтому раз за разом обламываясь в своих надеждах, неудачливая содержанка возвращалась к своему Венечке.

Март и впрямь не имел машины, пользуясь в случае надобности каршерингом. Но объяснять своей пассии, что заодно у него нет проблем с обслуживанием и парковкой автотехники, не считал необходимым. То же самое касалось и квартиры. Поскольку большая часть его жизни проходила на работе и в командировках, а в студию он приходил только ночевать, да и то не всегда, смысла в более капитальном жилище не наблюдалось.

До работы он как всегда добрался на метро, благо станции находились буквально в двух шагах. Показав пропуск бдительной вахтерше тете Маше, стремительно пересек вестибюль и поднялся на лифте на этаж, занятый офисом их фирмы.

– Вениамин Юрьевич, – остановила его секретарь-референт генерального, – Дмитрий Сергеевич просил вас зайти, как только появитесь!

– Хорошо, Алла Николаевна, – кивнул он. – Сейчас.

– Ну зачем же так официально, – улыбнулась секретарша. – Можно просто – Алла.

– Хорошо, Алла.

– Или Аллочка, – закинула удочку девушка.

– Боюсь, такое обращение может быть расценено как харассмент, – остался серьезным Март.

– Кого боитесь? – насмешливо поинтересовалась она.

– Профсоюза, разумеется, – отозвался молодой человек, вызвав звонкий смех своей собеседницы.

В отличие от Ирины, Алла была совсем не глупа, имела прекрасное образование, отличаясь при этом изрядной целеустремленностью. Добавьте к этому красивое лицо, естественный цвет волос и спортивную фигуру, выработанную неустанным трудом на тренажерах, не забудьте про безупречный стиль в одежде и умение себя подать – и перед вами возникнет почти идеальный образ.

Прекрасно зная, кто именно является генератором идей, а также лучшим переговорщиком в их компании, она давно положила глаз на перспективного кадра и вела планомерную осаду, но тот пока что ухитрялся держать дистанцию. Конечно, прекрасная секретарша генерального нравилась Марту и как женщина, и как специалист. Но связывать себя узами брака он не спешил, а ни к чему не обязывающей интрижки с Аллочкой не получится. Безукоризненно ровные белоснежные зубы вопьются в добычу и уже ни за что не выпустят ее.

– Что случилось? – поинтересовался Март, без приглашения устраиваясь в кресле.

– Наконец-то ты пришел, – вздохнул Сам, ослабляя узел галстука. – Тут такое…

– Дайте угадаю, заказчик нервничает?

– Не то слово!

– И почему на этот раз?

– Говорят, объект не работает!

– А мы тут при чем? На испытаниях все прошло штатно.

– Я тебя умоляю, ты что, не знаешь, кто за ними стоит?

– Да кто бы ни стоял, мы свои обязательства выполнили полностью.

– Послушай меня, – голос генерального стал вкрадчивым. – Да, сейчас мы свои деньги получили. Но это ведь крохи! А там – гособоронзаказ. Ты представляешь, какие это деньги?

– Представляю.

– Нет, не представляешь! Миллионы, причем не рублей!

– А вы знаете, что такое военная приемка и правило двадцать плюс один?[1] Ничего мы на этом не заработаем, кроме геморроя. Только время зря потеряем.

– Вениамин!

– Я уже тридцать лет Вениамин.

– Черт бы тебя… – вздохнул директор, после чего встал из-за стола, сделал несколько нервных шагов по кабинету и с каким-то отчаянием в голосе попросил: – Надо, Март!

– Кому надо? – поморщился молодой человек, но, наткнувшись на умоляющий взгляд начальника, напрягся. – Вы не можете им отказать?

– Нет, – размеренно покачал головой Сам.

– Говорил же, не надо с ними связываться! – чертыхнулся Март.

– Говорил… – с готовностью подтвердил директор.

– А вы не послушали!

– Не послушал.

На самом деле, на момент заключения контракта все выглядело не так уж плохо. Большая фирма, занимавшаяся в числе прочего поставками министерству обороны, взялась за разработку ударно-разведывательного беспилотника. Направление было весьма перспективным, в особенности после недавних событий в Закавказье.

Увы, работа не задалась, а потому потребовалось привлечь фирму, где трудился Мартов. В качестве субподрядчика, разумеется. Деньги обещали хорошие, работа казалась не слишком обременительной. Она, в общем, и была такой, недаром Март быстро выявил причину проблем и подсказал пути решения, но внезапно проснувшаяся чуйка заорала во весь голос. Не надо браться за это! Но кто же его слушал?

– Куда ехать? – обреченно спросил Вениамин.

– В Донецк.

– Что?!

– Там испытания. В условиях, так сказать, максимально приближенных к боевым.

– Вы серьезно?

– Более чем!

– Погодите, вы что, не понимаете, что если мы засветимся, то никаких контрактов с заграницей может не быть?

– Можно подумать, сейчас их много.

– Так совсем не будет!

– А их и не будет. Разве что с Китаем, но у них такого добра и у самих хватает.

– Черт!

– Вот именно! Понимаешь теперь, почему мимо заказа пролететь нельзя? Это наш единственный шанс на спасение фирмы.

– Все так серьезно?

– А то ты не знаешь! – громыхнул генеральный, поняв, что Март вот-вот сдастся. – И не надо на меня так смотреть. Сам понимаешь, что кроме тебя в этой истории никто не разберется.

– Жаль.

– А уж мне-то как…

Выйдя из кабинета директора, Вениамин наткнулся на внимательный взгляд Аллы. Ну, разумеется, всезнающий секретарь-референт была в курсе предстоящей командировки Мартова. Но молчала, ни словом, ни жестом не выдав себя. И только в самой глубине ее прекрасных карих глаз мелькнуло нечто вроде сожаления.

– Прощайте, Аллочка, – впервые назвал ее так Март.

– Всего доброго, – расплылась в дежурной улыбке девушка, почему-то напоминая при этом акулу, потенциальную добычу которой утаскивает рыболовецкий трал.

Дорога запомнилась плохо. Авиарейсов в столицу мятежной провинции по понятным причинам не было, поезда тоже не ходили, так что пришлось добираться на выданном фирмой автомобиле. Роскошный микроавтобус «хендай», служивший в их фирме передвижным офисом, генеральный, конечно, зажал. Вместо него Марта ожидал «УАЗ-Патриот», слава богу, хоть в комплекте с шофером по имени Валера. Если бы пришлось самому дергать кочергу и рулить бестолковой баранкой без нормального усилителя, Вениамин, скорее всего, послал бы все к черту и уволился.

Водила попался не то чтобы неразговорчивый, но, убедившись после слов «машина – зверь!», что главному инженеру компании глубоко по хрен феноменальная проходимость и такая же ремонтопригодность доставшегося им пепелаца, заткнулся и не досаждал начальству разговорами. А вот дело свое знал туго, и хотя до звания комфортной поездка не дотянула, терпимой ее назвать было можно. На место прибыли уже поздно ночью, сразу же отправившись в гостиницу, чтобы утром со свежими силами взяться за работу.

Летательный аппарат тяжелее воздуха дожидался своего «спасителя» в большом ангаре из гофрированного металла, закрашенного снаружи какой-то грязнозеленой краской и вдобавок ко всему затянутого поверх маскировочной сеткой. Периметр бдительно охраняли вооруженные люди в камуфляже без знаков различия.

Бегло осмотрев дрон, Март сразу же понял, в чем состоит неисправность, и ненадолго задумался. Многолетний опыт работы с богатыми клиентами подсказывал, что нельзя быстро устранять неисправности, иначе «кошелек на ножках» может решить, что дело не стоило выеденного яйца, и платить за него нет ни малейшей необходимости.

Напротив, надо под бдительным взором надзирающих за работой «спецов» все разобрать, заказать кучу нужных и не очень материалов и запчастей, после чего еще пару дней повалять ваньку, а затем собрать обратно и с победоносным видом презентовать «эффективным менеджерам» из чужого руководства.

Но вот чуйка, которой он привык доверять, просто вопила: «Делай все побыстрее и вали отсюда!»

Вероятно, все дело было в клиентах. Начальником их был коротко стриженный поджарый мужчина трудно определимого возраста. Весь внешний вид его говорил о бывшей или нынешней принадлежности к силовым ведомствам, но не к армии. Это Март понял сразу Выправка не та и к козырянию равнодушен. Еще один, явно из менеджеров компании заказчика, в абсолютно неуместном в данной обстановке дорогом тысячедолларовом, как говорила Ирка, костюме смотрелся перед старшим нашкодившим мальчишкой.

Еще пара наблюдавших за работой, судя по говору, были из местных. Тоже в камуфляжах, но более поношенных и, возможно, даже побывавших в переделках. У них единственных было при себе оружие – пистолеты в прицепленных к поясам тактических кобурах. У Мордатого – «глок», а у его помощника ПМ. Начальника и менеджера охраняли бодигарды – рослые ребята в чоповских камуфляжах и балаклавах.

Переодевшийся перед работой в комбез Март выглядел в их глазах, вероятно, каким-то слесарем, но, по крайней мере, «начальник» держал себя корректно.

– Что скажете? – нетерпеливо спросил он, как только Вениамин окончил осмотр.

– Через пару часов починим, и можно будет испытать, – вынес вердикт тот.

– Ты хочешь сказать, что с дроном все в порядке? – дернулся «менеджер», окатив человека, умеющего работать руками, презрительным взглядом.

– Я с вами гусей не пас, – отбрил его Март, ненавидевший подобное отношение. – Что до аппарата, то он нуждается в своевременном обслуживании и квалифицированной наладке. Остальное приложится.

– Вы говорите, имело место небрежное выполнение своих обязанностей техническим персоналом? – выделил главное из его слов «старший».

– Если не упоминать того, что ударно-разведывательные дроны, по моему глубокому убеждению, являются тупиковым путем, – вздохнул инженер, – то хотя бы на предсерийных образцах можно не воровать?

– Что?! – взвились все присутствующие, кроме охраны.

– Ну вот, смотрите, – принялся объяснять Вениамин. – На образце, изготовленном в нашей фирме, применялись японские и европейские комплектующие. Двигатель, приводы, управляющий блок. В общем, все. Здесь же – сплошной Китай, причем не всегда аналоги, а, скорее, первое, что подошло по габаритам.

– Так, – нахмурился начальник.

– Теперь о ГСМ. Вот здесь должна быть специальная графитовая смазка, а на деле, судя по консистенции и цвету, – литол. Что залито в двигатель, я сказать не могу, но точно не «Шелл».

– Этого просто не может быть! – пошел в отказ менеджер. – Обслуживание и наладку производили наши лучшие специалисты…

– Подождите, – прервал его старший, после чего вновь обратился к Марту: – Вы сказали, что аппарат собран из некондиционных деталей, но все-таки будет работать. Так?

– Я сказал, что его можно будет испытать. Но да, скорее всего, будет.

– Каким образом?

– Необходимый комплект ЗИП у меня с собой. Заменю смазку, почищу, отрегулирую. Остальное вроде работоспособно.

– Что значит «вроде»? – прищурился не терпевший уклончивых ответов «руководитель».

– Что будут потери в скорости, грузоподъемности и радиусе работы. Остальное я смогу сказать только после испытаний.

– Действуйте!

Как и обещал Вениамин, через два часа аппарат был готов. Все приводы работали штатно, послушно выполняя приказы пульта. Движки, хоть и не перестали немного дымить, бодро гудели, вращая пропеллеры. Убедившись в исправности агрегатов, Март легонько двинул рычажок на пульте, и крылатая машина двинулась по взлетке. Быстро набрав скорость, дрон оторвался от земли и взмыл в небо.

– Есть! – радостно выкрикнул представитель местных, сделав характерный жест руками. – Работает!

– Куда ж он денется, – вытер внезапно вспотевший лоб Март.

Когда все закончилось и выполнивший программу испытаний дрон приземлился, Вениамин подошел к заказчикам и передал им прозрачную папку с вложенными туда несколькими листами формата А4.

– Вот здесь перечень всех необходимых работ и материалов для своевременного и квалифицированного обслуживания аппарата. А также меры по повышению надежности.

– Быстро вы, – удивился старший, протягивая руку. – Когда только успели?

– Если честно, то еще в Москве.

– Вы знали, в чем дело?!

– Скажем так, догадывался.

– Почему же просто не прислали эти документы с пояснениями?

– И кто бы вам их показал?

– Ладно, разберемся, – пообещал начальник, выразительно взглянув в сторону менеджера.

– Я могу возвращаться?

– Не задерживаю!

«Вот и славно», – успел подумать про себя Март, но тут к нему подошел один из местных, тот, у которого в кобуре был «макаров».

– Можно вас на минутку? – спросил он.

– В чем дело? – вопросом на вопрос отвечал насторожившийся Вениамин.

– Я вижу, вы крутой специалист по беспилотникам? Может, поможете и нашему горю?

– Боюсь, у меня нет времени, – попытался отказаться Март, но не тут-то было.

– Меня Олегом зовут, – с ходу представился новый знакомый и, не теряя времени даром, вывалил на приезжего москвича свои проблемы.

Как оказалось, Олег отвечал в ополчении как раз за это направление, и в последнее время его подчиненные несли большие потери в матчасти.

– Это нормально, – попытался возразить Вениамин. – В современных условиях дроны – расходный материал.

– Ага, – хмыкнул местный. – Ни фига себе расходничек по три тыщи бакинских!

– Война – вообще дорогое удовольствие.

– Скажи еще, нечего было в сепаратизм играть! – опасно сузил глаза Олег.

– Простите, мне некогда, – сухо откланялся Март и поспешил выйти.

Он вообще не любил конфликтовать по политическим вопросам. Выгоды от этого никакой, а вот энергии можно потратить много. А если учесть, что люди тут вооруженные и нервные, то и вовсе. Сам Вениамин давно про себя решил, что он не турбопатриот, а обычный человек. Чем они отличаются? Да тем, что, когда у страны возникает беда, обычные люди получают повестку и, оторвавшись от своих дел, отправляются решать эту проблему. А турбо выступают на митингах, посвященных их отправке, и кричат, что все пропало.

Март уже добрался до гостиницы и планировал немедленно начать собирать вещи, когда к нему подбежала девушка. Впрочем, определить ее гендерную принадлежность было непросто. Худенькая, в мешковатом «комке» и с короткой стрижкой, она больше напоминала даже не мальчика, а взъерошенного воробья.

– Вениамин Александрович, – закричала она издали, чтобы привлечь к себе внимание. – Вениамин Александрович, подождите!

– Слушаю вас, – обернулся он.

– Вы… – сбивчиво начала девушка. – Здравствуйте. Вы меня не узнаете?

– Простите, нет!

– Мы встречались три года назад во время соревнований на Воробьевых горах. Вы тогда свой новый беспилотник показывали… Помните?

– Да, – кивнул обладавший почти фотографической памятью Март. – Простите, не узнал сразу Вы тогда рыжая были.

– Точно, – улыбнулась девица.

На самом деле, она была не просто рыжей, а с ядовито-красным чубом, и, по всей видимости, поэтому и запомнилась. Вдобавок к экстравагантной прическе на левой щиколотке и правом бедре красовались разноцветные татуировки – плюс мальчишеская одежда. В общем, он решил, что девушка феманутая на всю голову, и больше на нее внимания не обращал. Хотя выступила она со своим квадриком совсем неплохо.

– Слушаю.

– Меня зовут Таня.

– Рад за вас!

– Э-э, – промямлила растерявшая весь свой запал девица, – брат сказал, что вы можете, но не хотите нам помочь…

– Брат, это Олег? – уточнил Март.

- Да.

– И вы решили, что сможете меня уговорить?

– Ну… я хотела попробовать…

«Нет ничего более нелепого, – подумал Вениамин, – чем феминистка, пытающаяся включить „яжедевочку“». Но вслух сказал совсем иное.

– Вы попробовали, и у вас не получилось.

– Жаль, – вздохнула Татьяна, и в глазах ее предательски блеснула слеза.

– А в чем проблема-то? – сам не зная почему, спросил Март.

– Просто время от времени наши дроны падают в расположении противника, и мы ничего с этим не можем сделать.

– В одном и том же месте?

– Нет, всегда в разных. Хуже того, потом эти квадрики начинают работать на них. Мы недавно сбили один и проверили по номеру.

– Глушилка.

– Что?

– Кто-то с той стороны изготовил компактную глушилку и сначала лишает дроны связи, а потом перехватывает управление.

– А так можно?

– Вы точно специалист и принимали участие в соревнованиях?..

– Нет, – смутилась Таня. – То есть да. Я знаю, что это в принципе возможно, но нужна довольно громоздкая аппаратура. Там ее просто негде разместить.

– Значит, нашелся умелец.

– Понятно, – задумалась девушка.

В этот момент появился водитель Валера и, увидев Марта, поспешил к нему.

– Вениамин Александрович, тут такое дело…

– Что еще?

– Да прокладка потекла на нашем «змейгорыныче».

– На чем?!

– Ну на «уазике». Я его так про себя прозвал. Да вы не волнуйтесь, это плевое дело. За пару часов управлюсь. Мы ведь еще не уезжаем?

– А раньше вы о чем думали?..

– Так ведь только заметил!

– Тьфу ты, пропасть! Точно за два часа почините?

– Ну, может быть, за три…

– Завтра с утра выехать сможем?

– По-любому!

– Действуйте!

– Это мы запросто, – улыбнулся во весь рот водила и бросился лечить своего железного коня.

– Так где, говорите, это происходит? – поинтересовался Март у Тани, все еще торчавшей рядом с ним.

– Тут – почти рядом, – широко распахнула изумрудно-зеленые глаза девушка, мгновенно высушив слезы.

– Пойдем, посмотрим, – буркнул инженер, пытаясь не слушать завопившую во весь голос чуйку.

Дело в том, что он и сам давно работал над прибором, позволяющим брать управление чужим дроном на себя, но пока что не преуспел, и рассказ Татьяны разбудил в нем любопытство.

– А вы сможете помочь?

– На всякую хитрую гайку найдется свой болт, – пожал плечами Март, доставая из машины большой никелированный кейс.

«Совсем рядом» оказалось примерно в сорока километрах, которые они преодолели на видавшем виды пикапе Олега. Нет, пепелац был вполне комфортным и мощным, но характерные отверстия в обшивке, кое-как заляпанные шпаклевкой, красноречиво говорили, что автомобилю доводилось бывать в переделках.

Дронов в хозяйстве Тани было несколько: от самых простых до навороченного «Аутель Эво» с тепловизором и камерой высокого разрешения.

– Хороший аппарат, – сдержанно похвалил Март.

– Да, – расплылась в улыбке девушка, как будто сама разработала этот дрон.

– Сейчас я установлю кое-какую аппаратуру, а потом посмотрим, может, и обнаружим вашу глушилку.

– И что тогда делать? – с вызовом в голосе поинтересовался Олег.

– Сами что-нибудь придумаете, – пожал плечами инженер, раскрывая свой кейс с инструментами.

– Что ты привязался к человеку?! – прошипела Татьяна на ухо к брату.

– Терпеть не могу таких, – так же тихо отвечал ей ополченец. – Войну не любит, а бабки на ней зарабатывать не стесняется.

– Да с чего ты решил, что он такой?

– По глазам вижу. Я таких, как он, сердцем чую. Ей-богу, если бы не ты, я б его на хрен послал!

– И чтоб тогда делал? Он, знаешь, какой крутой спец по беспилотникам?

– Обошлись бы как-нибудь…

– Вечно у тебя все как-нибудь!

– Интересно, какова вероятность того, что вражескую глушилку удастся засечь? – сказал Олег громко.

– Минимальная, – отозвался подошедший к ним Март. – Раз вы говорите, что они действуют каждый раз в новом районе, то нам просто не хватит времени, чтобы пересечься.

– Тогда зачем ты здесь? – буркнул Олег.

– Не знаю, – получил он честный ответ. – Но попробовать все равно стоит. Я ведь везучий.

Зажужжав моторчиком, маленький квадрокоптер послушно взмыл в небо и направился к серой зоне, разделявшей противоборствующие стороны. Место здесь было неудобное и для обороны, и для наступления, а потому никто не спешил его занимать. Зато несколько ушлых предпринимателей время от времени возили здесь свои товары. Все были довольны. Местные получали необходимые им продукты и материалы, а начальство их противников – щедрую мзду, которую не хотели терять ни при каких обстоятельствах.

Так что серьезных боевых действий на этом участке не велось. Разве что иногда постреляют из пушек или пулеметов, но не более. А так – почти мир. И только разведывательно-диверсионные группы противников время от времени пользовались этим разрывом, чтобы ходить туда-сюда, выполняя задания.

Одна из таких групп в этот момент и скрывалась в зеленке, ожидая ночи, чтобы вернуться на свою территорию. Так что появление большого пикапа с группой непонятных людей не прошло незамеченным. А когда те запустили квадрокоптер, один из наблюдателей позвал командира.

– Что тут еще? – недовольно спросил тот.

– Нас ищут, – прошептал часовой, показывая на незваных гостей.

– Черт! – скривился командир. – Их же не должно тут быть…

– Что будем делать?

– Подождем, пока наши их квадрик приземлят. Может, уйдут?

– А если они увидят, что не надо?

Говорят, что разведчики бывшими не бывают. Как бы давно ни служил Март, опасность он почуял сразу, вот только не мог определить, откуда она исходит. Беспилотник неторопливо прошелся над местностью, показывая на экране монитора обстановку. Оператором была Таня, а Олег и прихваченный им с собой боец изображали боевое охранение. Больше в салон пикапа не поместилось, а в кузов никого брать не стали.

– Не боись, тут спокойно, – немного презрительно сказал Вениамину ополченец.

– Как на кладбище, – кивнул тот.

– Тьфу на тебя, еще накаркаешь! – скривился тот и тут же рухнул как подкошенный от ударившей его в грудь пули.

– Ложись, – успел крикнуть Олегу Март, одновременно сбивая с ног Таню.

– Ты что? – успела возмутиться девушка, но увидев, что вторая пуля чиркнула дернувшегося брата по плечу, сразу же притихла.

– Твою ж мать! – выругался, стиснув зубы от боли, Олег. – Откуда они взялись?

– Вон из того леска, – ответил Вениамин, осторожно перемещаясь в сторону пикапа.

– Надо добраться до рации и вызвать наших, – пискнула Таня.

– Так они тебе и позволят, – хмыкнул Март, – лучше скажи, ты управление квадриком не потеряла?

– Нет.

– Тогда надо попробовать их отвлечь, а я пока заведу двигатель.

– Не получится, – мотнул головой Олег, зажимая раненое плечо. – У них снайпер!

– И довольно хреновый.

– Это еще почему?

– Потому что ты до сих пор жив…

Увы, выполнить задуманное у Марта не получилось. Стоило ему подобраться к «форду», как рядом возник вражеский солдат с перемазанным черной краской лицом и автоматом.

– Стоять! – велел он, блеснув зубами.

– Стою, – послушно отозвался инженер, добавив на всякий случай: – Я не военный!

– Та я вижу, – ухмыльнулся вояка и громко крикнул остальным: – Эй, вы, сепары, бросайте оружие, не то я вашему дырок в башке наделаю!

Как обычно в случае опасности, Вениамин вдруг увидел все со стороны. Вот пикап, вот он рядом с диверсантом, а с другой стороны раненый Олег и Таня. Остальные враги еще далеко, включая и засевшего в кустах снайпера.

Дальнейшие события разбились на ряд фрагментов, время от времени складывающихся в прихотливую мозаику. Взявший его в плен солдат зачем-то встал во весь рост и пустил в сторону своих товарищей длинную очередь. Ответом ему был один-единственный выстрел, от которого тот грохнулся наземь и затих.

– Не такой уж ты и хреновый, – извинился перед неизвестным ему стрелком Март, подтянув к себе оружие убитого.

Сейчас ему не следовало делать резких движений и вообще напрягаться, но выхода не было. Про существование нонкомбатантов на этой войне знали далеко не все, да и, положа руку на сердце, совсем уж мирным он не был. Все-таки отремонтированный им беспилотник предназначался не для съемки свадеб.

Между тем враги приближались. Не подозревая, что беспорядочный огонь по ним вел их же товарищ, диверсанты решили, что перед ними лохи, и почти не скрывались. Это и стало их ошибкой. Стоило им подойти вплотную, как две короткие очереди перечертили грудь одного и заставили пригнуться второго.

С другой стороны несколько раз пальнул из своего «макарова» Олег. Толку от этого было не много, но отвлекло внимание противника. Причем настолько, что тот, потеряв всякую осторожность, привстал и вытянул шею, как будто пытался разглядеть что-то совершенно невероятное. Еще одна очередь удовлетворила его любопытство.

Сил больше не было. Виски пульсировали так, что казалось, будто голова вот-вот лопнет от напряжения. Автомат выскользнул из ставших ватными рук, но застывший как изваяние Вениамин этого даже не заметил. А перед его закрытыми глазами плясала картинка. «Изображение монитора коптера», – с трудом ворочая мыслями в кипящем от напряжения мозгу, подумал он.

Затем в перекрестии прицельной марки возник снайпер, и Март понял, что тот сменил позицию и теперь видит его. Это было очень странное ощущение. Он видел снайпера и одновременно себя его глазами, понимая, куда тот целится. Чувствовал, как палец ложится на спусковой крючок и как дрожит корпус беспилотника.

Винтовка в руках диверсанта дернулась, а через несколько секунд ему в голову врезался квадрокоптер. Удар был не слишком силен, но вращающиеся в бешеном темпе винты рассекли в нескольких местах лоб и щеки, отчего все лицо снайпера залило кровью. Больше он стрелять не мог.

– Оказывается, так тоже можно, – успел прошептать Март, прежде чем отключиться.

Для похорон тело Вениамина отправили в Россию. Провожавшая его Таня сильно плакала, а бегло просмотревший документы Олег вздохнул.

– Не понял я тебя, парень. Прости.

– Сколько ему было лет? – всхлипнула сестра.

– Он девяносто первого года, стало быть, тридцать.

– Боже, когда это все кончится?

– Я не знаю…

Померк багряный свет заката,

Громада туч росла вдали,

Когда воздушные фрегаты

Над самым городом прошли.

Л. Н. Мартынов. Воздушные фрегаты

Воздушный змей, трепеща в порывах свежего ветра, поднимался все выше и выше и, казалось, вот-вот достигнет облаков, но ему как всегда не хватило леера. Вот только запускавший его с края высоченного обрыва вихрастый парнишка не огорчился. Напротив, все его существо захватила радость от вида парящего на недосягаемой высоте алого ромба. Право же, что может быть лучше, чем наблюдать за полетом, разве что взлететь самому?

Задрав голову и широко расставив ноги, он управлял полетом своего творения, когда совсем рядом послышались шаги.

– Витька, пришел все-таки? – не отрываясь от своего занятия, крикнул он, стараясь перекричать ветер.

– Мартемьян Вахрамеев? – раздался рядом чей-то чужой и неприятный голос.

Обернувшись, юноша увидел двоих господ, одетых в почти одинаковые дорожные костюмы и клетчатые кепки с завязанными вверху наушниками. Такие же, только кожаные, головные уборы часто носят таксисты в Сеуле и Чемульпо. А возможно, и во всех прочих местах, где Марик еще не бывал.

– Он самый, – без особой любезности в голосе ответил он незнакомцам, после чего спохватился и почти вежливо добавил: – А что вам угодно, господа?

– Да так, дельце у нас к вам одно имеется, – осклабился один из подошедших, обменявшись вороватым взглядом со своим товарищем.

– Какое еще дельце? – насторожился молодой человек, перекладывая катушку из одной руки в другую.

– Не извольте беспокоиться, самое пустяшное, – растянул губы в принужденной улыбке второй и коротко без замаха ударил парнишку в живот.

Трепыхавшийся в порывах ветра змей тут же ощутил свободу и ринулся ввысь, увлекая за собой катушку леера. Своими нарисованными на полотнище глазами он уже не смог бы разглядеть, как его хозяина безжалостно и умело добивают ударами тупоносых ботинок. Нападавшие прекратили избиение, только увидев, что молодой человек лишился чувств. Один из них сорвал с шеи своей жертвы гайтан[2] с увесистым медным старообрядческим крестом[3].

– Дело сделано, – кивнул его товарищ и, подняв легкое тело парнишки на руки, швырнул его с обрыва прямиком в море.

Покончив со своим грязным делом, убийцы не стали задерживаться и тут же направились назад, по петляющей горной тропинке.

– Погоди-ка, – внезапно остановился идущий впереди главарь.

– Что еще? – недовольно отозвался едва не наткнувшийся на него напарник.

– А ведь он кого-то ждал!

– И что с того?

– Нас могли заметить.

– Пустое. Не было там никого, а если бы кто и шел, так мы бы его уже повстречали. Пойдем скорее, а то не ровен час, дождь начнется, вымокнем как цуцики!

– И то верно, – согласился душегуб и больше уже не останавливался, пока не дошел до стоявшего у подножия горы открытого угловатого автомобиля с поднятым верхом.

Устроившись на клеенчатых сиденьях, злодеи попытались запустить мотор, но тот, пофыркав немного для приличия, наотрез отказался заводиться. И чтобы как можно скорее скрыться с места преступления, одному из них пришлось выйти наружу и крутить пусковую рукоять[4]. Дело это оказалось не самым простым, но после длительных усилий упрямый двигатель все-таки заурчал, выпустив из выхлопной трубы целое облако густого сизого дыма, нестерпимо пахнущего газолином.

– Неужели нельзя было взять в аренду нормальное авто? – недовольно буркнул промокший-таки под начавшимся дождем убийца.

– Где его взять нормальное-то в эдакой дыре, – вздохнул главарь, потянув на себя рычаг. – Да и платят нам не столько, чтобы на лимузинах раскатывать.

Фыркнув на прощание, самобеглый экипаж тронулся и скоро исчез за ближайшим поворотом, оставив внимательно наблюдавшего за происходящими событиями мальчишку в кустах. Звали его Вичан Ким, но русские друзья давно переделали его чосонское имя на более привычного Витьку. Именно его ждал у обрыва Мартемьян.

Сообразив, что происходит что-то неладное, подросток успел спрятаться и, как только злоумышленники покинули место преступления, бросился к морю искать своего товарища.

Дело в том, что у самого подножия скалы имелся небольшой грот, вход в который практически полностью исчезал во время прилива. Туда частенько прибивало всякую всячину, становившуюся потом добычей мальчишек. Обычно это, конечно, были водоросли и всякий плавучий мусор, но иногда попадались настоящие сокровища вроде спасательного круга с иероглифами или матросского сундука с какими-то принадлежностями, напрочь испорченными морской водой.

Но как только запыхавшийся Витька выбежал на узкую полосу пляжа, он оказался перед упавшим на колени и отчаянно кашляющим Мартемьяном.

– Ты жив! – завопил от радости Витька и бросился обнимать чудесно спасшегося товарища.

– Х-х-холодно, – еле слышно ответил тот, с трудом шевеля разбитыми губами.

– Пойдем скорее, – потащил за собой друга Ким в их убежище.

Внутри грота оказалось не то чтобы тепло, но, по крайней мере, безветренно. Кроме того, там хранилось некоторое количество вещей, составлявших все богатство мальчишек. В том числе большое и ужасно колючее одеяло, в которое пацан поспешил закутать несостоявшегося утопленника. Затем Виктор с помощью восковых спичек разжег костер в очаге, сложенном из крупных камней, и стало почти совсем хорошо.

В голове Марта все перемешалось. Он помнил, как на них во время испытаний дрона напали диверсанты, как он стрелял по противнику, но одновременно с этим в памяти упрямо возникала картинка с какими-то мутными типами, убившими подростка и бросившими его в море. Стоило телу парнишки оказаться в воде, как он очнулся и принялся отчаянно бороться за жизнь, однако холодная и равнодушная пучина медленно, но верно засасывала его в глубину. И последней мыслью тонущего было сожаление, что он так и не смог подняться в небо.

– Как и у меня, – буркнул Вениамин, плотнее закутываясь в одеяло.

– Чего «у тебя»? – встрепенулся Витька.

– Ничего, – поспешил успокоить его Мартов, сообразивший, что начал мыслить вслух. – Просто не пойму, где мы?

– Как где, – изумился его новый знакомый. – В нашем штабе!

– В штабе? – озадаченно переспросил Вениамин. – А почему не в госпитале?

– Как бы я тебя туда отволок? – удивился Ким. – Да и нет у нас тут близко госпиталя. Разве что в сеттльменте, а до него сорок верст.

– Дурдом! – пришел к выводу Вениамин, после чего решил все-таки выведать немного больше информации. – А ты вообще кто?

– Я кто? – даже обиделся приятель. – Да я твой лучший друг! Я тебя, можно сказать, спас! Из моря вытащил! Ну, почти…

– Кстати, из какого моря?

– Желтого, дьявол!

– Ё… – замысловато выразился Март. – Но ты так и не ответил, кто ты?

– Я – Виктор! – почти закричал тот.

– Цой? – на всякий случай переспросил Мартов, разглядев наконец корейскую физиономию своего спасителя.

– Сколько тебе раз говорить, нет у нас такой фамилии! Правильно – «Чхве», а «Цой» только ваши тупые чиновники пишут.

– А, ладно… – устало отозвался Март, до которого стала доходить суть происходящего.

Поскольку родная фирма частенько отправляла своего самого ценного сотрудника в командировки, в дороге он зачастую занимал себя чтением всего подряд – от детективов до фантастики. Встречались и книжки про попаданцев. К Сталину, к Николаю II или в магические миры – не важно. Не то чтобы Вениамину такая литература нравилась, но отвлечься и занять время помогала.

«Я попаданец!» – понял он и неожиданно даже для самого себя успокоился. Несмотря на очевидную бредовость, эта версия объясняла и его местонахождение, и раздвоение личности. Об остальном, как говорила одна зацикленная на себе героиня американского романа, можно подумать завтра.

Однако времени у них, как оказалось, и не хватало.

– Нам это, пора, – хмуро заметил все еще дувшийся на него Витька.

– Куда?.. – На Марта волнами накатывала какая-то необоримая усталость пополам с тупняком. Звуки доносились словно сквозь вату. Мысли путались, двоились и терялись. Едва стоило отвлечься на другое, и он уже не мог вспомнить, о чем думал только что.

– На кудыкину гору! – огрызнулся приятель, после чего добавил более миролюбиво: – В приют.

– В приют? – непонимающе переспросил Март.

– Ну да. А то хватятся и сообщат куда не надо. Чего доброго наш штаб обнаружат…

Мысль была хоть и не совсем понятная, но верная. Грот, в котором они прятались, был неплохим убежищем на крайний случай, и выдавать его местоположение или хотя бы оповещать о существовании было в любом случае не самым разумным делом. Опять же, если есть приют, значит, есть место для ночевки. А также столовая или еще какой-нибудь пункт приема пищи. Подкрепиться бы сейчас совсем не помешало.

– Идем, – кивнул Март. – Только помоги мне, а то я что-то совсем ослаб.

– Конечно, – тут же кивнул не умеющий злиться Витька, и вместе они направились к выходу.

Приют – на счастье совершенно выбившегося из сил Вени – оказался не так уж далеко. Располагалось это богоугодное заведение в небольшом распадке между двумя невысокими сопками и представляло собой комплекс из двух одноэтажных зданий, огороженных невысоким забором. В первом корпусе воспитанники жили, во втором находились хозяйственные постройки. Это ему сообщил во время пути Виктор, не без основания решивший, что, похоже, его друг потерял память и нуждается в подобном пояснении.

И странное дело, стоило приятелю поведать о какой-либо подробности, как в памяти Марта возникало соответствующее воспоминание и твердо занимало в ней свое место.

– А учимся где? – поинтересовался на всякий случай Март.

– Здесь же, – с сочувственным видом поведал ему кореец.

Точно, тут же припомнил Веня. Мартемьян и этот Витька сидят за одной партой.

– Где вы шлялись? – неласково встретил их у ворот дворник – отставной матрос Михалыч.

– Гуляли, Павел Михайлович, – немного заискивающим тоном сообщил ему Виктор.

– Ваше счастье, что директора на месте нет. Не то бы прямиком в карцер отправились, а будь моя воля, так и розог отведали бы! Ну-ка, олухи царя небесного, марш на кухню, – вам там поснедать оставили!

– Сейчас идем.

– Слышь, Вахрамеев, – вспомнил дворник. – Тебя какие-то ферты на автомобиле разыскивали. Я им велел, чтобы завтрева приезжали, когда господин Петрищев вернется.

– Какие еще ферты? – едва не поперхнулся от воспоминаний Март.

– Сказали, будто из адвокатской конторы «Бобров и сын», – отвечал, поглаживая роскошные седые усы бывший матрос. – Только сдается мне, врали!

– Почему?

– Не видал я, что ли, крапивного семени? – пожал плечами дворник. – Вы ступайте-ступайте, неча тут…

Михалыч, припомнил Вениамин, был стариком невредным, просто любящим побухтеть, когда кто-либо не соблюдал строгий морской порядок. Но если к нему со всем вежеством, то он сразу оттаивал и особо воспитанников, в отличие от прочих служителей, не притеснял.

Оставленная ребятам на кухне еда, конечно, давно остыла, но проголодавшиеся мальчишки в момент стрескали кашу с куском пшеничного хлеба и запили ее холодным и почти не сладким чаем.

– Добавки бы, – привычно поканючил Витька, но дежурная кухарка тетя Маша тут же его обломала.

– Радуйся, что это осталось, байстрюк! – уперев руки в бока, заявила она. – Еще бы немного и того не увидали.

«Байстрюк означает незаконнорожденный», – подумал Март, и в голове тут же вспомнилась невеселая история приятеля. Отцом его был русский чиновник при консульстве, а матерью – официальная наложница из местных. Законами королевства Чосон такое разрешалось, а русское начальство на шалости своих подопечных смотрело сквозь пальцы. При родах Витькина мать умерла, и сирота попал к ее родственникам, пока его не забрал отец.

Трудно сказать, что послужило тому причиной, поскольку признавать своего туземного отпрыска папаша не стал, но о кое-каком воспитании и образовании позаботился. Так Вичан и угодил в интернат, который по привычке именовали приютом.

Поев, подростки направились в дортуар[5], где стояли их кровати. Сирот у них на самом деле было немного. Большинство воспитанников имели родителей или близких родственников, к которым и отправлялись на летние каникулы. На месте оставались только такие, как Мартемьян с Виктором, и еще несколько подростков.

Богоугодное заведение, в котором они учились и жили, находилось неподалеку от города Чемульпо и формально относилось к русскому сеттльменту. Первоначально оно предназначалось для сирот, но затем сюда стали определять детей солдат и матросов с военной базы, а также отпрысков мелких служащих и мастеровых. Обучали их по программе для земских школ, а показавшим наибольшие успехи по окончании семи классов предоставлялась возможность держать экзамен для поступления в старшие классы реального училища.

Помимо общеобразовательных дисциплин учили их и ремеслу. Мальчишек – столярному и слесарному делу, а немногочисленных девочек – шитью и домоводству. Последнее обстоятельство Март вспомнил потому, что на входе в спальную залу их встретила Фимка.

Подобно Витьке она была плодом любви русского и кореянки, но, в отличие от него, законнорожденной. Впрочем, мать ее давно умерла, а отец поспешил жениться на переселенке откуда-то из-под Рязани, и в новой семье места для девочки не оказалось.

– Ну-ка быстро рассказывайте, где пропадали?! – безапелляционно потребовала она.

– Не твое дело, – огрызнулся Ким.

– Я и сама знаю, что на скале Байнунгсан, хотя господин директор вам запретил.

– Погоди-ка, – остановился все еще опирающийся на плечо приятеля Вахрамеев. – Так это ты тем двоим, сказала, где меня искать?

– Кому тем? – попыталась прикинуться валенком Фимка.

– В одинаковых костюмах и кепках с наушниками. На автомобиле которые.

– Ну да, – признала очевидное девушка. – Они же адвокаты!

– Дура ты, Хэин! – взорвался Витька, назвав от волнения ее чосонским именем.

– Что с вами случилось? – разглядела она, наконец, многочисленные ссадины на теле Марта.

– Вахрамеева из-за тебя чуть не убили! – выпалил кореец, но, получив тычок в бок, тут же заткнулся.

– Как! – ахнула девчонка. – Надо немедленно сообщить воспитателям.

– Не надо никому сообщать! – попросил Веня, попытавшись сосредоточиться на ее голове.

Узкие глаза Фимки на мгновение расширились, как у героев манхвы[6], но потом так же резко сузились, после чего она высоко вздернула свой крохотный носик и с гордым видом удалилась, выпалив на прощание:

– Больно надо!

– Ну все зло от баб! – пробурчал ей вслед Март, радуясь про себя, что ментальное воздействие удалось, и голова при этом не заболела.

– Дура, – согласился с ним Виктор, после чего немного мечтательно добавил: – Но красивая!

Однако его приятелю в этот момент было не до обсуждения внешности одноклассницы. Дело в том, что при входе в дортуар висело большое зеркало, в котором он наконец-таки увидел свое новое тело и едва не свалился в обморок.

Из трюмо на него смотрел он сам, только лет на пятнадцать моложе. Тот же рост, то же лицо, телосложение, в общем, все, как тогда, когда он впервые почувствовал в себе силу. А еще к нему вернулись все воспоминания Мартемьяна Вахрамеева. Точнее, почти все.

Как-то так получилось, что помнил он себя только с восьми лет, когда его вытащили из-под обломков дома, разбитого точным попаданием бомбы. Израненного, переломанного мальчишку спасли бойцы абордажной команды воздушного фрегата «Паллада» во главе с боцманматом Игнатом Вахрамеевым. Они же и доставили все еще пребывающего в бессознательно-оглушенном состоянии паренька на борт корабля. Там за него взялся корабельный целитель, сумевший излечить наиболее серьезные раны безымянного пациента, погрузив его затем в глубокий сон. Марик пришел в себя незадолго до прибытия на авиабазу.

– Просыпайся, малыш. – Лекарь легким касанием ко лбу мальчика пробудил его и со всей возможной мягкостью спросил, видя, что глаза юного пациента открылись и смотрят осмысленно. – Я исцелил самые тяжелые раны, остальное заживет вскоре само.

– Благодарю вас, господин доктор, – прошептал мальчик.

– Можешь обращаться ко мне по имени-отчеству, Александр Павлович.

– Хорошо.

– А тебя как зовут?

– Мартемьяном, Александр Павлович. – Несколько томительных мгновений он молчал, а потом растерянно добавил: – Больше ничего не помню.

– Что ж, такое случается. Ты пережил сильное сотрясение мозга. Все, что позволяет современная медицина и целительское искусство, я сделал. Теперь дело за натурой. Организм у тебя молодой и здоровый. Даст бог, все придет в норму.

– Александр Павлович, что будет со мной теперь?

– Через несколько минут мы прибываем на базу. Тебя разместят временно в лазарете.

Оставшееся время полета Марик завороженно смотрел в иллюминатор на облака и проплывающие далеко внизу поля и горы. Сколько ни старался, вспомнить он так ничего и не смог. В голове царила одна звенящая пустота.

Боцманмат Вахрамеев принял большое участие в судьбе своего «крестника». После выписки Марика из больницы он добился у начальства, чтобы «спасенного малыша покуда разместили в нашей казарме». А через несколько дней смог отыскать для него место в приюте для сирот. Когда Марику выправляли новые документы, то записали на фамилию спасителя – Вахрамеевым, но оставили вовсе без отчества. Возраст определили примерно. Доктор предположил, что спасенному ребенку лет восемь. Потому в метрике значилось – 14 июля 1925 года.

«Выходит, вроде как второй раз ты родился, паря…» – проведя рукой по мальчишечьей вихрастой голове, со вздохом пояснил тогда ему «крестный» – дядька Игнат.

День указали тот самый, когда японцы нанесли удар по русским кварталам Сеула. Большой войны тогда не случилось. Сеульский инцидент 1933 года канул в историю, но для Марика это событие стало роковым.

Единственной памятью о прошлой, но теперь неведомой жизни остался дорогой красного золота нательный крест. Но директор приюта – тогда еще титулярный советник, а вот уже три года как коллежский асессор Воронин, – решил, что мальчик может потерять свою единственную драгоценность, и потому забрал его на хранение, выдав взамен другой – медный.

Учился Мартемьян всегда старательно, так что учителя частенько ставили своего любимого ученика в пример остальным. Отличная память и природная любознательность позволяли усваивать знания без зубрежки. Также легко ему давалось и чистописание, и каллиграфия. Иногда ему казалось, что многое он и прежде умел, и если голова предательски отказывалась делиться потерянным прошлым, то тело не подводило, стабильно выдавая наработанные навыки.

Первые воспоминания его – о воздушном корабле, полете и военных летчиках – так отложились в душе, что никакой иной мечты, кроме как о небе, он и не хотел помыслить.

Задача эта была не проста, но Марик был готов на все, чтобы достичь своей цели.

И главным в его планах был расчет на стипендию, выдаваемую ежегодно попечительским советом Императорского общества учебных и богоугодных заведений в Дальневосточном наместничестве. Доставалась она лучшему ученику. И давала право продолжить обучение в старших классах реального училища или иных приравненных к нему средних учебных заведениях, после чего открывалась прямая дорога в университет, или, в его случае, в Великого князя Александра Михайловича воздухоплавательную школу.

Время от времени, как напоминания из прошлого, ему приходили короткие, написанные корявым почерком открытки – поздравления с Рождеством и Светлой Пасхой – от «крестного». Бывало даже, дядька Игнат высылал немного денег «на конфеты». Но вот лично со своим спасителем Марик так за все годы больше и не увиделся. Служба в разных частях Российской империи и даже далеко за ее пределами, а потом тяжелое ранение и инвалидность лишили Вахрамеева возможности навестить крестника.

Обрушившиеся на Вениамина воспоминания вызвали приступ дикой головной боли, от которой он, если бы не помощь Витьки, непременно свалился бы. Но верный друг все-таки сумел довести его до кровати и помог прилечь. Затем, убедившись, что приятель заснул, накрыл его колючим казенным одеялом и устроился на соседней койке.

Спал Март беспокойно. В голове то и дело возникали совершенно фантасмагорические картины огромных летающих кораблей, заливающих пространство под ними чем-то вроде напалма, затем он снова оказывался в воде и, будучи не в силах сопротивляться, опускался глубже и глубже в пучину, жалея лишь об одном, что ему так и не довелось подняться в небо.

Потом ноги коснулись каменистого дна, и тело как будто пронзила молния. Оттолкнувшись, что было сил, он попытался всплыть, и, когда легкие уже раздирало от удушья, ему удалось-таки достичь поверхности и глотнуть живительного воздуха. Только это был уже не сирота Марик, а Вениамин. А на берегу чудесно спасшегося подростка ждал не Витька Ким, а страшные убийцы, зачем-то снявшие с него крест.

В этот момент Март открыл глаза и проснулся. Тягучая, словно патока, боль прошла, а голова работала как никогда ясно и четко. Кто бы ни были эти таинственные киллеры, понятно, что им нужен был не только Марик, но и его крест. Но они не знали, что у него на шее был не настоящий. Значит, рано или поздно они вернутся и узнают, что их жертве удалось выжить. В таком случае ему нужно бежать, пока не поздно!

«Зря я вернулся», – с запоздалым сожалением подумал парень. Хотя, если подумать, то не совсем зря. Какое-то время у него есть, и пока злодеи не появились, надо забрать тельник обратно. Зачем он ему нужен, Марик вряд ли смог бы объяснить, но почему-то чувствовал, что именно в нем таится разгадка. Воронин приезжает завтра, точнее, уже сегодня.

«Успею», – подумал он и, повернувшись на бок, неожиданно сам для себя снова заснул.

На сей раз ему снился воздушный фрегат «Паллада», невообразимо огромный и прекрасный. Палуба под ногами вибрировала от работы машин, ветер развевал флаги, а он – Март – стоял на мостике и упивался тем, как четко слушается штурвала боевой корабль Воздушного флота Российской империи.

– Вставайте! – противным голосом разбудила друзей Фимка.

– Отстань! – пробурчал Вениамин, переворачиваясь на другой бок.

– Что?! – закипела от возмущения нахальная девица. – Да я… да я… да я на вас воспитателю пожалуюсь! Нет! Директору!

– Его еще нет, – равнодушно парировал отчаянно зевающий Витька. – Кстати, как и воспитателей.

– Они вернутся!

– И что ты им скажешь? Мол, заходила в дортуар мальчиков, что благовоспитанной барышне делать никак не полагается? – съязвил Ким, явно кого-то передразнивая.

– Ну и валяйтесь! – обиделась Фима. – Я скажу, что вы есть не хотите и завтрак на вас можно не оставлять!

– Только попробуй! – забеспокоился мальчишка, но было поздно, ибо порядком разозлившаяся одноклассница вылетела вон из спальной залы.

– Давай вставать, – мрачно буркнул он товарищу – Не то и впрямь без завтрака останемся.

– Давай, – не без сожаления в голосе отозвался Март и, соскочив с узкой койки, принялся натягивать на себя одежду.

Сон, который он так и не досмотрел, был невообразимо прекрасен, но столь же нелеп. Какие, скажите на милость, могут быть воздушные фрегаты, да еще и в Российской империи? Право же, чушь какая-то! Хотя, если подумать, то ничуть не большая, чем погибнуть, а потом возродиться в теле своей копии в прошлом.

То, что вокруг прошлое, Март понял сразу. Во-первых, вместо пластиковых стеклопакетов в окнах зданий были деревянные рамы с самыми настоящими стеклами, причем некоторые из них были составлены из двух задвинутых друг на друга половин. Последний раз он такое видел в далеком детстве, когда стекольщику не хватало материала, и он составлял сшибки из кусочков. Во-вторых, и на кухарке, и на Фимке были длинные, до середины икры, платья. И если на взрослой женщине такой подол смотрелся более или менее уместно, то на девочке-подростке, да еще и кореянке, это было явной архаикой. Ну и, в-третьих, конечно, мебель. Довольно грубая, но при этом даже на вид прочная, она была изготовлена целиком из дерева без всяких там ДСП или МДФ[7]. Даже фанеры толком не видно. Оставалось понять, в какие именно годы его занесло. Память реципиента подсказывала, что в самое начало сороковых, но мозг отказывался верить, как и в существование воздушных кораблей.

На завтрак они с Витькой почти не опоздали, и неодобрительно покачавшая головой подавальщица выделила им по куску ноздреватого серого хлеба с кругляшом ярко-желтого сливочного масла, а также по жестяной кружке круто заваренного чая. Вчера вечером Март был слишком уставшим и голодным, чтобы ощутить вкус пищи, но сегодня он просто упивался ароматом свежей выпечки и вкусом настоящего коровьего масла.

Судя по всему, изготовители продуктов еще не догадывались о существовании разрыхлителей, ароматических добавок и искусственных жиров, а потому все было совершенно натуральным и при этом невообразимо вкусным. А чай… это была просто симфония!

– Что с тобой? – пихнул его в бок мгновенно справившийся со своей порцией Ким.

– Все нормально, не парься, – пробухтел с набитым ртом Март.

– Чего париться-то? – явно не понял его приятель. – Банный день у нас в субботу, а сегодня, слава богу, уже понедельник.

– Вахрамеев, Ким! – строгим голосом окликнула их Фимка.

– Чего еще?

– Не вздумайте никуда сбегать! По крайней мере, до приезда господина Воронина.

– И в мыслях не было! – состроил постную физиономию Витька.

– То-то же! – прищурилась ни на грош не поверившая ему девушка.

Вообще, всякое утро в приюте должно было начинаться с общей молитвы. Но отец Василий, служивший не только духовным наставником молодежи, но и преподавателем словесности и русского языка, уехал вместе с директором. Так что следить за религиозным воспитанием подрастающего поколения было некому, кроме дворника Михалыча. Тот же, как обычно, ограничился тем, что пообещал благословить розгой всякого, кто забудет о Божьих заповедях и плохо подметет выложенные плоскими камнями дорожки и плац.

Вот этим воспитанники и были заняты почти до самого обеда, совпавшего с возвращением в их богоугодное заведение господина Воронина. В этот момент Март окончательно убедился в том, что они оказались в прошлом. Потому что пикап, на котором приехали отец Василий и директор, выглядел, скажем так, весьма древним агрегатом.

– Чада мои, – громко выкрикнул священник, – пособите разгрузить продукты.

Надо сказать, что иеромонах отец Василий выглядел в своей кожаной безрукавке поверх подрясника весьма импозантно, чтобы не сказать по-хипстерски. По идее, он должен был замаливать свои никому не ведомые грехи в тиши монастыря, но приходских священников на Дальнем Востоке не хватало, и он нашел свое служение в приюте.

Воспитанники его любили, а потому сразу же откликнулись на зов. Тем паче что, помогая батюшке, всегда можно было рассчитывать на благодарность. Вот и сейчас, стоило им помочь разгрузить несколько мешков с крупами и мукой, а также ящик консервов, как отец Василий вытащил коробку печенья и щедро наделил добровольных помощников вкусняшками. К слову сказать, все тяжелые грузы он перенес сам, а мальчишки только подтаскивали их к борту грузовичка.

– Балуете вы их, отче! – с укоризной заметила тетя Маша.

– Кто же их еще побалует-то, – вздохнул иеромонах. – Вот вернут меня в обитель, тогда уж…

Что будет тогда, он никогда не говорил, но всем и так было ясно, что никак не менее чем катастрофа.

– Мартемьян, сын мой, поди сюда, – подозвал он одного из своих помощников.

– Да, батюшка, – кротко отозвался парень.

– А где крест? – заметил отсутствие на шее гайтана священник.

– Потерял, – зачем-то соврал Март.

– Нехорошо сие, – нахмурился отец Василий. – Надобно непременно сыскать!

– Найду, батюшка.

– А не найдешь, так приди ко мне, я тебе другой дам, – со значением в голосе добавил поп. – Православный!

Несмотря на то что примирение с древнеправославной церковью состоялось более двадцати лет назад и их кресты с иконами считались вполне благодатными, священники РПЦ все еще немного подозрительно относились к бывшим раскольникам. Что, впрочем, совершенно не мешало им выступать единым фронтом против местных сектантов и язычников.

– Нет, я свой найду, – непонятно зачем возразил Марик.

– Как знаешь, чадо, – не стал спорить отец Василий.

– Вы что-то хотели, батюшка?

– Охти мне, – хлопнул себя по голове поп, больше напоминавший байкера из оставленного Мартом мира. – Совсем забыл. Письмо тебе пришло, от отца твоего крестного. Где же оно…

– Потеряли?

– Типун тебе на язык, малахольный! Не иначе их благородие Пантелей Митрофанович забрал с прочими бумагами. Ступай к нему, там и получишь эпистолу свою.

– Благословите, батюшка.

– Бог благословит, – перекрестил воспитанника священник.

Кабинет директора располагался на втором этаже жилого здания, рядом с входом на половину девочек. И первым, кого встретил Март, поднявшись наверх по лестнице, была, конечно же, вездесущая Фимка.

– Ты что здесь забыл? – подозрительно посмотрела она на юношу.

– Мне к директору надо, – не стал скрывать тот.

– Ты к Пантелею Митрофановичу, сам? – изумилась девушка.

– Успела настучать? – сообразил Март.

– Вот еще! – фыркнула Фима. – Просто доложила, что вы с Витькой опять где-то весь день пропадали. А что, я врать из-за вас должна?

– Прав Виктор, – хмыкнул молодой человек и, как ни в чем не бывало, прошел мимо старосты школы.

– В чем прав? – удивилась одноклассница.

– В том, что ты, Ефимия, красивая… Но все равно дура!

– Ах ты! – взвилась одновременно польщенная и оскорбленная в лучших чувствах девчонка, но было поздно, ибо Март уже постучал в обитую коричневой кожей дверь директора.

– Кто там? – неожиданно низким голосом отозвался Воронин.

– Это я, – просунул голову Марик.

– Вахрамеев? – изумился чиновник. – Вот уж, право, кого не ожидал увидеть! Ну, заходи, раз пришел.

– Отец Василий сказал, что мне пришло письмо.

– В самом деле? Хм. Да, кажется, действительно, пришло. Только я здесь при чем?

– Он сказал, что вы забрали его вместе с другими бумагами.

– Сейчас посмотрю. И впрямь, вот оно. Держи.

– Спасибо.

– Не за что. Лучше расскажи мне, зачем вы с Кимом опять шлялись на Байнунгсан?

– Просто гуляли.

Судя по всему, директор ожидал, что воспитанник пойдет в отказ, и готовился уличить его во лжи, а потому несколько растерялся.

– Однако какое странное место для прогулок!

– А где тут еще гулять? – спросил Март, повергнув коллежского асессора в еще большее изумление. – Не в город же сбегать!

– Это и впрямь не стоит делать, – машинально согласился Воронин.

– Пантелей Митрофанович, а могу я получить свой крест?

– Какой еще крест? – насторожился директор.

– Ну тот самый, красного золота… С которым меня привезли в приют.

– Ты что-то путаешь, Вахрамеев! Не было при тебе никакого креста. Да еще червонного.

– Вы его еще в сейф положили, – немного растерялся Марик. – Сказали, на сохранение…

– Ты что же это хочешь сказать, маленький мерзавец, – возмутился чиновник, – что я твой крест украл? Да я, если хочешь знать, тридцать лет верой и правдой служу государю и отечеству, а ты…

Если бы на месте Марта был прежний мальчишка, он, возможно бы, и сдался под напором праведного негодования директора, но лучший переговорщик своей компании сразу же заметил, как забегали глаза и непроизвольно дернулась щека кричащего…

– А ведь вы, Пантелей Митрофанович, лжете! – спокойно заявил он директору.

– Что?! Да я тебя в карцер! Нет, ну каков негодяй…

Но взгляд Вениамина уже сконцентрировался на безукоризненно чистом крахмальном воротнике чиновника, и через секунду тот почувствовал, что его жирной шее стало тесно. Сначала Воронин попробовал просто ослабить галстук, но затем, сообразив, что это не помогает, рванул что есть силы.

– Где мой крест? – с могильной невозмутимостью поинтересовался у стремительно синеющего директора Март и немного ослабил хватку.

– Я отдам, – в панике выпалил тот. – Я заплачу! Сколько хочешь заплачу! Только не убивай. Я же не знал, что ты одаренный…

Зрелище взрослого человека, испуганно стелящегося перед подростком, практически мальчишкой, было настолько странным и непривычным, что Вахрамеев совсем прекратил воздействие и отпустил его.

– Фух, – тяжело вздохнул Воронин, потянувшись трясущимися руками к графину с водой. – Ну и напугал же ты меня!

– Вы так и не ответили, Пантелей Митрофанович.

– В лом-м-ба-барде, – стуча зубами о край стекла, ответил ему чиновник.

– И не совестно вам было сироту обкрадывать? Хотя о чем это я?

– Прости, Вахрамеев. Бес попутал! Все грех зеленого сукна проклятый[8].

– Ломбард в Чемульпо или Сеуле?

– В Чемульпо.

– В сеттльменте?

– Нет. Совсем рядом, но в Чосонской части. Принадлежит господину Хвану.

– Он еще там?

– Не знаю, ей-богу не знаю!

– Надеюсь, квитанция сохранилась?

– Да, – судорожно кивнул директор и принялся рыться в портмоне.

– Большая сумма в залоге? – спросил Март.

– Сто двадцать тысяч вон, – протянул ему бумажку с иероглифами Воронин.

– Это много? – на всякий случай поинтересовался молодой человек, плохо представлявший себе местные цены.

– Достаточно, – печально вздохнул Пантелей Митрофанович. – Примерно сто рублей золотом.

– И у вас, насколько я понимаю, таких денег нет?

– Увы!

– А сколько есть?

– Вот… эгхм, пятнад… шестнадцать рублей. С мелочью.

– Давайте сюда, – отобрал у испуганного чиновника деньги Март. – Это будет процентами, а на сумму долга соблаговолите выписать вексель. И ради бога, не говорите мне, что у вас не имеется чековой книжки, а то я совсем разочаруюсь в человеческом роде.

– У меня нет таких средств в Русско-Корейском банке, – сделал последнюю попытку директор.

– Не имеет значения. И еще, Пантелей Митрофанович, потрудитесь выдать мою метрику с аттестатом.

– Но ты еще не сдал выпускной экзамен…

– Так проэкзаменуйте меня сейчас, – с усмешкой предложил, посмотрев ему в глаза, Март.

– Ах да… что это я… Сейчас сделаю.

Директор быстро заполнил бланк, на котором поставил свою подпись и казенную печать.

Март забрал готовые документы, прочел их и убрал в карман. После чего, окинув еще раз директора внимательным взглядом, жестко сказал, вложив и толику силы:

– Если меня будут разыскивать, вы, многоуважаемый господин Воронин, меня не видели! Я, вообще, пропал до вашего возвращения. Это понятно?

– Да! – с готовностью отвечал директор, после чего робко спросил: – А кто вас может искать?

– Это неважно, – хмыкнул Вахрамеев и поспешил выйти из кабинета, пока ему не стало плохо.

Впрочем, несмотря на потраченные усилия, самочувствие молодого человека оставалось нормальным. Более того, появилась даже легкая эйфория от того, что сегодня он едва не придушил взрослого человека, даже не приближаясь к нему.

– Интересно, так и раньше можно было, или это новое умение, связанное с новым миром? – немного растерянно спросил он сам себя.

– Что ты сказал? – с подозрительным видом поинтересовалась выскочившая ниоткуда Фимка.

Ну, конечно, несносная девчонка все это время вертелась рядом, изнывая от любопытства. И вот теперь она любой ценой желала узнать подробности, не останавливаясь даже перед необходимостью общения с оскорбившим ее парнем.

– Не лезла бы ты в это дело, – искренне посоветовал ей Март и направился в дортуар, чтобы собрать вещи.

Собственно говоря, их у него практически не было, если не считать висевшего в кладовой ученического костюма и хороших крепких ботинок, которые воспитанники надевали только по торжественным случаям. Впрочем, туда без разрешения директора никого не пускали. Но не отправляться же в дальний путь хотя бы без сменной рубашки и пары белья? Вот их он и сунул в видавший виды мешок с лямками, который с незапамятных времен называли на Руси сидором.

– Ты куда собрался? – широко распахнув глаза, спросил наблюдавший за приготовлениями Витька.

– Прости, я не могу тебе сказать, – вздохнул Мартемьян.

– Такой-то ты друг, – насупился Ким.

– Ты ведь видел, что со мной случилось на скале?

- Да.

– Значит, сам все понимаешь.

Увы, отшить лучшего друга оказалось не так просто. Сообразив, что правды все равно не добьется, он тоже подхватил свой сидор и стал собираться.

– Что это ты делаешь? – нахмурился Март.

– А на что это похоже? – огрызнулся приятель, после чего улыбнулся самой непосредственной улыбкой и, сверкнув зубами, сообщил: – Я иду с тобой?

– С какого перепугу?

– Ты без меня пропадешь!

– Это может быть опасно!

– Пока мы вместе, с нами ничего не случится, – беспечно заявил Витька, после чего добавил уже серьезным тоном: – Ты погоди немного, я сейчас чего-нибудь съестного упромыслю.

Предложение звучало вполне здраво. Март ни в прошлой, ни, судя по воспоминаниям Марика Вахрамеева, в этой жизни особой практичностью не отличался, и добытчиком в их маленькой компании всегда был Ким. А в дороге всякое могло случиться, и потому некоторое количество харчей им бы не помешало.

– Давай, – кивнул он. – А я пока к директору за твоими документами сгоняю.

Когда Март повторно появился на пороге начальственного кабинета, Воронин, только накапавший себе немного настойки для успокоения нервов, вздрогнул всем телом. Дальнейший диалог свелся к короткому требованию и быстрому положительному ответу. Так что через пару минут Март стал обладателем еще одного комплекта бумаг, теперь уже на имя Виктора Кима.

Проходить через ворота было чревато встречей с дворником и объяснениями, куда это они такие красивые собрались. Поэтому друзья выскользнули через знакомую им дырку в заборе, после чего направились в сторону станции узкоколейной железной дороги, использовавшейся для доставки различных грузов к порту Чемульпо. Помимо грузовых полувагонов[9] к составам обычно присоединяли открытые всем ветрам площадки с навесами, на которых добирались на работу местные кули[10]. Это, как и многое другое, Марику рассказал его более осведомленный товарищ.

Пользовались столь незамысловатым транспортом в основном, разумеется, местные корейцы, или, как они себя сами называли, чосонцы. Бедно одетые и, по большей части худые мужчины и женщины угрюмо сидели на своих местах, не обращая никакого внимания на двух мальчишек, пусть даже один из них был русским. Оно и понятно, у всех них были свои дела и заботы, в которые они с Витькой не вписывались.

Маленький, почти игрушечный паровозик, пыхтя и фыркая, неспешно вез их мимо рисовых полей и маленьких деревенек, пока наконец не доставил к порту. Чуть дальше к нему примыкали иностранные сеттльменты, а между ними и корейскими кварталами располагался ломбард дядюшки Хвана, куда и направлялись наши друзья. Выскочив на перрон, молодые люди собрались уже было продолжить свой путь, но в этот момент небо потемнело, как будто началось затмение солнца. Не ожидавший ничего подобного Март задрал голову, чтобы посмотреть, но тут же застыл с открытым ртом.

Дело в том, что по небу неспешно двигалось какое-то огромное металлическое тело, которое на несколько секунд заслонило собой дневное светило. Это было нисколько не похоже на летательные аппараты из оставленного Мартом мира, но вместе с тем вполне реально и, можно даже сказать, осязаемо. Обладавшему острым зрением Вениамину были хорошо видны детали конструкции и торчавшие в разные стороны трубы, не могущие быть не чем иным, как вооружением.

Но что еще более удивительно, никто из местных, включая Кима, не обратил внимания на пролетавшее над ними техническое чудо. Ну летит себе железная хреновина, и пусть ее!

– Это что же, и есть воздушный фрегат? – изумленно спросил Март.

– Да ты что, читать не умеешь?! – с видимым превосходством отозвался Витька. – Бери выше, это «Цесаревич»! Линкор! Флагман Третьего воздушного флота!! Вон, у него же на борту написано.

– Твою ж мать!.. – только и смог выдохнуть от восхищения Вахрамеев, разглядывая золотые буквы на сером фоне.

Столицу королевства Чосон – Сеул – с полным основанием можно было назвать городом контрастов. Там были великолепные дворцы корейского вана и нищие лачуги простых жителей. Вполне европейские здания в стиле модерн соседствовали с буддийскими пагодами и построенными за последние десятилетия православными храмами. Торговые представительства ведущих фирм со всего мира и убогие лавочки местных.

Улицы тоже поражали своим разнообразием. На перекрестке вполне могли встретиться рикши, извозчики и самые современные автомобили. Случались, конечно, и довольно устаревшие самобеглые коляски, на одной из которых к отелю «Империалъ» подъехали два почти одинаково одетых господина.

Несмотря на громкое название, «Империалъ» был далеко не самой фешенебельной гостиницей, как это можно было подумать, а вполне заурядной забегаловкой, где останавливались заезжие коммерсанты средней руки, не имеющие возможности позволить себе что-то более приличное. Эти двое как раз таки не могли.

– Аньен хасенико[11], - поклонился им на входе швейцар в странной смеси европейской и национальной одежды.

Проигнорировав слугу, мужчины двинулись дальше, мечтая как можно скорее оказаться у себя в номере, но не тут-то было.

– Господа Гофман и Цыбинский? – на хорошем русском языке остановил их дежурный портье.

– Как видите, – с недовольным видом отвечал ему один из них. – А в чем, собственно, дело?

– Вас ждут.

– Кто?

– Я вас провожу, – загадочно улыбнулся слуга.

Номер, в котором остановился ожидающий их таинственный незнакомец, находился на верхнем этаже отеля, где располагались номера, имеющие претензию на роскошь. Поднявшись на лифте, они вскоре оказались перед входом.

– Вам сюда, – почтительно пригласил их провожатый, но, как только они прошли, плотно закрыл за ними дверь.

– Что за черт! – дернулся Цыбинский, сообразив, что они остались одни в закрытой комнате, но в этот момент из соседней комнаты практически бесшумно вышла ослепительно красивая женщина в строгом английском костюме, выгодно подчеркивающем все достоинства ее фигуры.

– Вы! – изумленно воскликнул поляк, машинально при этом приосанившись. – Право, какой приятный сюрприз видеть вашу милость в этом…

– Вы хотели сказать – клоповнике? – любезно помогла ему дама, улыбнувшись при этом одним уголком красиво очерченных губ.

– Увы, – развел руками Цыбинский, – обстоятельства вынуждают нас довольствоваться малым. Однако, если бы…

– Нельзя ли перейти к делу? – в голосе женщины звякнул металл.

– Как будет угодно, мадам, – вышел вперед Гофман. – Ваше поручение исполнено в точности! Объект ликвидирован, а требуемая вещь доставлена.

– Что ж, прекрасно, – без особого воодушевления в голосе отозвалась таинственная дама. – Покажите энколпион[12].

Цибинский охотно выудил артефакт из кармана и протянул ей, осторожно держа за обрывки шнурка двумя пальцами.

– Это не тот крест, – покачала головой дама, бегло взглянув на добычу.

– Но, милостивая пани, – обескураженно воскликнул поляк. – Он в точности соответствует данному нам описанию, не говоря уж о том, что висел на шее мальчишки!

– Идиоты, – коротко охарактеризовала женщина умственные способности наемников. – Вы что, не понимаете разницу между крестом и энколпионом?

– Да какая ко всем чертям разница? – сбросил с себя маску учтивого шляхтича Цыбинский. – Это чертов схизматический крест из желтого металла. Что вам еще потребно?!

– Если я не получу реликвию, сделка будет расторгнута!

– Мы так не договаривались! – мрачно возразил Гофман. – Главным было убить щенка, а крест, вы сказали, по возможности.

– Условия изменились.

– Сударыня, вы нас ни с кем не перепутали? – нехорошо прищурился бандит.

– Уж не вздумали ли вы мне угрожать? – с легкой усмешкой спросила женщина, но наткнулась на черный зрачок непонятно откуда появившегося в руках убийцы пистолета.

– Бросьте свои фокусы, мы знаем, с кем имеем дело! – рявкнул он.

– Ну что вы, господа, – вынуждена была пойти на попятный нанимательница. – Я вовсе не имела в виду ничего дурного.

– А мы и не сомневались, – расплылся в улыбке Цыбинский. – Надеюсь, деньги при вас?

– Возьмите, – протянула она с презрительной усмешкой пачку банкнот.

– Благодарю, – издевательски шаркнул ножкой поляк. – С вами приятно иметь дело.

– Всего доброго, мадам, – не опуская оружия, попятился к выходу Гофман.

– Подождите, – голос женщины дрогнул. – Мне нужен этот энколпион.

– Простите, но мы ничем не можем вам помочь!

– Я заплачу еще столько же.

– Однако… – дернулся Цыбинский и перевел взгляд на своего подельника. – Неплохой куш, если дело выгорит!

– И где прикажешь искать этот проклятый «ковчег завета»? – не согласился немец.

– Если его не было на шее мальчишки, значит, он хранится где-то рядом, – заметила нанимательница.

– Чушь, – не согласился Гофман. – Если эта вещица такая ценная, ее давно могли отобрать у ублюдка, чтобы потом продать.

– Даже если так, что мы теряем? – дрожа от возбуждения, воскликнул Цыбинский.

– Черт с вами, – нехотя кивнул главарь. – Если крест все еще в Чемульпо, мы скоро привезем его вам. Если же нет, то…

– На нет и суда нет, – продолжила дама. – Тогда у меня не будет никаких претензий.

– Договорились!

– Готовьте денежки, прекрасная пани! – изобразил изящный поклон Цыбинский, и оба бандита вышли за дверь.

– Только привезите мне его, – прошипела она им вслед. – И тогда вы получите сполна!

Утро началось для коллежского асессора с того, что он долго трясся на старом пикапе по дрянной дороге из города в приют, продолжилось еще более неприятным разговором с неожиданно обретшим силу воспитанником, а закончилось и вовсе полным крахом. Однако обо всем по порядку.

Пантелею Митрофановичу не часто приходилось видеть одаренных, что, впрочем, его ничуть не тяготило. Их не так много на самом деле: иной человек может всю жизнь прожить, а так и не встретить их. И это с учетом статистики, которая с медицинской точностью утверждает, что в Российской империи людей силы больше половины от общего их числа на Земле.

Согласно циркуляру министерства народного просвещения от 18 июня 1887 года[13] требовалось при обнаружении у учащихся признаков дара немедля сообщать вышестоящему начальству с тем, дабы «одаренный» мог продолжить образование в специализированном учебном заведении, после чего непременно поступил на службу и принес тем самым пользу Отечеству.

К слову сказать, за такое радение полагалась немалая награда. Как минимум «Анна на шею», а то и следующий чин. Про прибавку к жалованью, а потом, соответственно, и к пенсиону и говорить нечего…

Эх, такой шанс был… но не докладывать же, в самом деле, начальству, что сдал в ломбард принадлежавшую воспитаннику вещь, а тот, обидевшись, сбежал из заведения? Тут уж не о наградах думать придется, а о том, как службы, а вместе с ней и куска хлеба не лишиться. Оно, конечно, кое-какие сбережения на черный день у Воронина имелись. Но ведь после такого афронта начнут проверять, учинят ревизию, тьфу-тьфу, спаси и сохрани нас Царица Небесная!

Опять же, заложил не что-то, а крест. Вот к бабке не ходи, заинтересуется этим делом духовная консистория[14] и спросит раба Божьего Пантелея, по чьему наущению он духовную реликвию язычникам в заклад отдал и какое богоугодное дело на сии деньги собирался учинить?

– Эх, грехи наши тяжкие…

Последние слова Воронин, сам того не заметив, произнес вслух. После чего, загрустив, нацедил себе рюмку вишневки и погрузился в размышления на любимую каждым русским интеллигентом тему: кто виноват и что делать? От этих благочестивых дум его отвлек осторожный стук.

– Ну кто там еще?! – недовольно воскликнул директор.

– Пантелей Митрофанович, – просунула в приоткрытую дверь голову Фимка. – Вас господа спрашивают из адвокатской конторы.

– Какие еще господа?

– Ну те, что вчера про Вахрамеева узнавали. Я вам рассказывала…

– Ах да, – поморщился Воронин, накрывая рюмку и графин салфеткой. – Проси.

Через минуту в кабинет вошли двое в дорожных костюмах и, проводив взглядом страшно не желавшую уходить девушку, плотно прикрыли за собой дверь.

– Мы пришли к вам, господин директор, вот по какому делу, – немного развязно начал благоухающий вежеталем в сочетании с перегаром Цыбинский.

– Слушаю вас, – отвечал хозяин кабинета, жестом пригласив незваных гостей садиться.

– Нам хотелось бы повидать воспитанника Мартемьяна Вахрамеева.

«Рассказать, не рассказать», – лихорадочно думал про себя Воронин, после чего все-таки решил, что расскажет, и не смог открыть рта.

– С вами все в порядке? – проявил беспокойство куда меньше налегавший накануне на спиртное Гофман.

– Благодарю, все хорошо, – сумел наконец вернуть себе дар речи чиновник. – Однако боюсь, что ваше желание неосуществимо. Мартемьян куда-то пропал минувшей ночью, и его поиски пока что не увенчались успехом. Но позвольте осведомиться, в чем состоит причина вашего визита?

– Разумеется, – охотно отвечал ему немец, не проявив ни малейшего удивления по поводу исчезновения мальчишки. – Все дело в том, что, возможно, повторяю, только возможно, ваш воспитанник получил небольшое наследство.

– Что значит «возможно»?

– Да то и значит, любезный пан, – пояснил Цыбинский, плотоядно пошевелив ноздрями, – что завещание составлено в пользу Мартемьяна Вахрамеева, но точно не написано, какого именно. Вот мы и должны установить личность наследника.

– Понимаю, – кивнул директор, – хотя ума не приложу, чем вам помочь в подобной ситуации, господа!

– Впрочем, есть одна возможность, – изобразил на лице улыбку Гофман. – Дело в том, что у наследника должна быть при себе некая вещица, по которой его можно опознать. Золотой энколпион в виде креста. Вам известно что-нибудь об этом?

– Нет! – едва не вскрикнул похолодевший внутри Воронин. – Когда мальчик поступил к нам, у него ничего при себе не было!

– Вы верно запамятовали, господин коллежский асессор, – нахмурился бандит. – В документах департамента общественного призрения четко прописано – «старообрядческий крест красного металла».

– Не было никакого креста! – замотал головой чиновник, после чего встал, давая понять гостям, что визит окончен. – Прошу извинить меня, господа, очень много дел!

– А ведь ты лжешь, лайдак![15] – аккуратно взял его двумя пальцами за лацкан вицмундира Цыбинский, и многоопытный директор понял, что его сейчас будут бить.

– Не надо, – испуганно попросил он.

– Куда вы дели энколпион? – спросил Гофман, сделав напарнику знак, чтобы тот не торопился с расправой. – Продали? Проиграли? Заложили?

– Заложил, – признался испуганный Воронин.

– Давно.

– Третьего дня.

– Ничего святого у людей не осталось, – сокрушенно вздохнул Цыбинский, обнаруживший под салфеткой выпивку. – Воруют личные вещи подопечных, пьют в присутственном месте…

Договорив, он лихо опрокинул в себя содержимое рюмки, после чего, пожевав, будто смакуя, вынес вердикт:

– Да еще и такую дрянь!

– Вполне может статься, – не обращая внимания на дорвавшегося до спиртного поляка, заметил Гофман, – что требуемая вещь еще на месте. Где квитанция?

– Я о… – директор не смог продолжить и сказал: – Потерял.

– Прискорбно. В таком случае вам придется отправиться с нами. Надеюсь, вы не забыли адрес ломбарда?

– Нет, – отчаянно помотал головой труженик на ниве народного просвещения. – То есть да. То есть я помню…

– Прекрасно.

– Но я не могу теперь оставить…

– Скажите, любезный, ваше начальство знает, что вы воруете личные вещи воспитанников?

– Я понял вас, господа.

– Прекрасно. И не переживайте так. Мы на авто, так что это не займет много времени.

– А чтобы вам не лезли дурные мысли в голову, – пьяно усмехнулся поляк и откинул полу пиджака, показав рукоять револьвера «бульдог» за поясом, – знайте, что любое неосторожное слово может стоить вам жизни.

– Хорошо, – нервно сглотнул Воронин.

– Прошу, – сделал приглашающий жест Гофман, с досадой посмотрев на сообщника.

Спустившись, они начали занимать места все в том же видавшем виды открытом автомобиле, когда-то носившем гордое имя ландо. Немец устроился за рулем, директора Цыбинский запихнул на второй ряд, собираясь усесться рядом.

– Пантелей Митрофанович, – как обычно некстати возникла рядом с ними Фимка. – Вы разве уезжаете?

– Да, – нехотя буркнул тот. – Срочное дело!

– Как же так, – растерялась девушка. – Вы уезжаете, а Вахрамеева с самого утра не видно…

– Погодите-ка, барышня, – обернулся к ней насторожившийся Гофман. – Вы хотите сказать, что утром он еще был?

– Конечно! Он, вправду сказать, вчера весь избитый пришел, так что на ногах еле стоял, но ночевал, как и положено, в дортуаре!

– Вот дура!.. – прикрыв глаза, простонал Воронин.

– Ой, а что это у вас? – заметила револьвер Цыбинского Фимка. – Что здесь происходит?

– Ничего такого, милая пани, – осклабился поляк, после чего резко ударил девушку по голове.

– Какого черта ты творишь?! – не выдержал немец.

– Ты хочешь, чтобы она подняла тревогу? – огрызнулся сообщник, успевший подхватить несчастную Ефимию, прежде чем та упала, укладывая ее на заднее сиденье, рядом с обмершим от страха директором.

– Черт с ней, – вздохнул главарь. – Только прикрой чем-нибудь, пока никто ничего не видел.

– Отъедем подальше и избавимся от тела. – Пьяно махнул рукой Цыбинский.

– Но, позвольте, вы не смеете… – жалко проблеял Воронин и затравленно умолк, встретив равнодушно-мертвый взгляд блеклых глаз поляка. Собрав остатки воли в кулак, Пантелей Митрофанович все же смог выдавить из себя: – Если вы погубите девочку, на мою помощь можете не рассчитывать.

Гофман обернулся к пленнику и успокаивающе произнес:

– Не беспокойтесь, мы просто высадим ее по пути, чтобы она не могла нам помешать…

Нельзя сказать, чтобы такое объяснение немца умиротворяюще подействовало на чиновника, но на большее его уже не хватило. Он прикрыл глаза и без сил откинулся на спинку.

На сей раз несносный механизм завелся мгновенно, и через минуту они выехали с территории приюта, обдав на прощание дворника клубами сиреневого дыма.

– Чтоб вам, вашу мать! – сплюнул от досады старый матрос, раскашлявшись от запаха газолина.

В прошлой жизни Марту довелось дважды побывать по делам в Южной Корее, и теперь он тщетно пытался найти в окружавшем его ландшафте хоть что-то знакомое. Увы, нынешний Чемульпо ничем не напоминал будущий пригород Большого Сеула. Все куда скромнее, проще и… никаких высоких технологий!

Единственным признаком цивилизации казалась широкая двухполосная асфальтовая дорога от порта до сеттльмента, вдоль которой они и пошли. Вокруг царила обычная для городов Восточной Азии толчея, сквозь которую, надрывая клаксоны, пытались пробиться редкие автомобили.

Кое-где, прямо на улице, стояли маленькие печи, на которых владельцы готовили нехитрую снедь для толпящихся рядом клиентов. Желающие подкрепиться платили монетку в пять вон и получали свою порцию лапши, или, как называли ее корейцы, – рамэна, с острым соусом.

Солнце после относительной утренней прохлады начинало все ощутимее припекать. Март снял фуражку и вытер вспотевший лоб рукавом. И подумал, что следует обзавестись белым чехлом на тулью. А еще лучше подыскать чего-то полегче. К примеру, канотье, панаму или бейсболку.

– Есть охота, – мечтательно прошептал Витька, вдохнув аромат местной кулинарии. – Давай присядем, пожуем. Заодно и тащить меньше придется.

– Потом. Когда с делами раскидаемся.

– Оно, конечно, да…

– Сколько в тебя влезает, растущий организм? Мы же три часа назад плотно позавтракали?!

Несчастному Киму оставалось лишь вздыхать, мечтая, что его непреклонный друг наконец-то сжалится или хотя бы проголодается. Увы! Тот продолжал целеустремленно шагать, не обращая на вкуснейшие запахи и страдающего товарища ни малейшего внимания. Тут как назло развязался шнурок на ботинке, а когда Виктор его завязал, то и не подумавший его дожидаться Вахрамеев ушел так далеко, что его пришлось нагонять бегом.

Охватившее Марта стремление как можно скорее увидеть заветный крестик было так ощутимо, что он не мог и не хотел думать ни о чем ином. Еще не вполне ясный голос интуиции буквально толкал его вперед. Заставлял прибавлять ходу. А он, давно привыкший доверять «чуйке», и не думал ей возражать и тем более сопротивляться. Так они и допылили до места. Широко шагающий целеустремленный Вахрамеев и несчастный, усталый и проголодавшийся Ким.

«Ломбард господина Хвана», – гласила сразу на русском, корейском и английском широкая вывеска. «Оказывается, я хангыль[16] умею читать», – удивился Март про себя. Приятно обнаружить новые познания, пусть, как тут же выяснилось, довольно поверхностные. Реципиент к своим шестнадцати годам усвоил лишь пару сотен часто встречающихся слов и выражений.

Внутри заведения царили прохлада и тишина. Тяжелые гардины на окнах были опущены, и, несмотря на горевший под потолком явно электрический светильник, в помещении было довольно сумрачно. Вдоль одной из стен были устроены полки, на которых, бросая тусклые блики, стояли бронзовые Будды. Рядом с ними теснились старинные фарфоровые вазы, чугунные и керамические чайники, фигурки драконов из слоновой кости и бог знает что еще. Единственным признаком цивилизации в этой коллекции, способной сделать честь любому музею, оказались парочка патефонов, пишущая машинка «Ундервуд» и мечта любой домохозяйки фирмы «Зингер».

На других стенах висели мечи, сабли, ножи всех видов и форм, кремневые и фитильные мушкеты и другие старинные приспособления для умерщвления себе подобных, по какой-то странной прихоти перемешанные с расписными зонтиками и прочими легкомысленными аксессуарами в восточном стиле.

Посреди помещения, перегораживая его пополам, стояла массивная витрина, где под толстым стеклом были собраны наиболее ценные вещи. Часы самых разнообразных видов и форм: от солидных брегетов до легкомысленных дамских брошек со стрелками. Золотые и серебряные портсигары, заколки для галстуков, запонки и тому подобные мелочи, помогающие создать образ преуспевающего человека. Отдельно лежала ювелирка. Кольца, перстни, серьги, подвески, колье и даже целые гарнитуры. Вот только энколпиона нигде не было видно.

– Молодые господа ищут что-то конкретное? – вежливо поинтересовался молодой кореец, служивший, очевидно, приказчиком.

Несмотря на то что вид у зашедших в ломбард мальчишек был не слишком презентабельным, держался он подчеркнуто вежливо. А значит, заведение здесь достаточно приличное.

– Да, – после недолгой паузы, необходимой для того, чтобы собраться и на полную мощь включить обаяние, ответил ему Март.

– И что же?

– Наш директор оставил здесь небольшую вещицу в залог. Я хотел бы ее выкупить. Но, к сожалению, ее нигде не видно. Вы ее продали?

– У вас есть квитанция? – вопросом на вопрос ответил клерк.

– Конечно, – кивнул Вахрамеев, доставая из кармана квиток.

– Все понятно, молодой господин, – сдержанно улыбнулся кореец. – Эта вещь поступила не так давно и еще не выставлена на продажу. Дело в том, что мы даем время нашим уважаемым клиентам выкупить свои вещи обратно. Такова политика нашего ломбарда.

– Замечательно, – кивнул Март. – Могу я удостовериться?

– Разумеется. Соблаговолите немного подождать.

Не прошло и минуты, как в руках приказчика появилась маленькая коробочка из древесины вишневого дерева, открыв которую он показал мальчишкам энколпион. Выглядел он, прямо скажем, не слишком шикарно, но Марика при виде его будто ударило током. Хотелось вырвать его из рук работника ломбарда, чтобы ощутить руками тяжесть, после чего спрятать на теле и больше никогда и никому не отдавать.

– Не так быстро, молодой господин, – защелкнул крышку кореец. – Как вам будет угодно расплатиться?

– Пожалуйста, – протянул ему вексель Март.

– Извините, – с деланым сожалением ответил приказчик, – но в нашем ломбарде… не прин…

Все это время Вахрамеев буквально давил его своим взглядом – и чем дальше, тем более неуверенной становилась речь приказчика.

– Это мой крест, – негромким голосом, от которого даже у просто стоявшего рядом Витьки по спине разбегались мурашки, прошептал Вахрамеев. – Он должен вернуться к владельцу. Воронин скоро приедет и погасит свой вексель…

По обычно непроницаемому, как у многих азиатов, лицу было видно, что он вот-вот сдастся, но в этот момент в зал буквально влетел сухонький старичок и с размаху отвесил нерадивому служащему сочную оплеуху, а за спиной мальчиков выросли двое крепких мужчин неопределенного возраста.

– Отдайте мне мой крест!! – не обращая внимания на охрану, глухо потребовал Март, с каждым словом усиливая давление.

Взгляд старика, оказавшегося владельцем ломбарда, встретился с глазами мальчишки, и некоторое время между ними шла борьба. Мир привычно преобразился. Появилась объемная картинка со стороны. Вот только теперь в ней добавилось нечто новое. Март видел, как вокруг его фигуры появился прозрачный кокон из непонятной материи или, скорее, энергии, от которого щупальцами в разные стороны исходит сила.

Ее было много, она вырывалась протуберанцами, растекалась повсюду, захватывая все пространство внутри торгового зала, воздействуя на окружающих грубо, прямолинейно и… неумело. И если одним из них он мог управлять, остальные просто впустую растрачивали его ресурс.

Зато у торговца средоточие силы, находящееся на уровне сердца, смотрелось скорее миниатюрно, этакая светящаяся, но плотная и четко выстроенная под одну-единственную задачу структура, цель которой – защитить хозяина от любого внешнего воздействия. «Я без толку хлещу сырой силой куда попало. Но его мне не продавить. Значит, пока отбой».

Март остановил атаку, признавая поражение, и едва заметно поклонился старику. За науку. И получил такой же еле ощутимый кивок головы, скорее даже, движение глаз.

– Если молодой господин желает получить свою вещь, – словно ничего не произошло, невозмутимо заметил Хван, – ему следует прийти с деньгами. Или прислать человека, у которого они есть!

– Хорошо, – кивнул Март. – В таком случае я не прощаюсь.

– Как вам будет угодно. Не забудьте забрать расписку и вексель.

– Ах да, конечно… – с досадой отрывисто ответил озадаченный неудачной попыткой воздействия юноша.

– И мой вам совет, – чуть покровительственно и снисходительно довершил свою победу хозяин ломбарда, – попробуйте обналичить его в ближайшем отделении Русско-Корейского банка. Ближайший – в паре кварталов в сторону центра. Мимо не пройдете.

– Еще раз спасибо, – окончательно восстановив самоконтроль, куда увереннее ответил Март. – Обязательно так и сделаю.

– Что это было? – бросился расспрашивать его Ким, как только они покинули ломбард. – Я чуть сам у приказчика крест не выхватил, чтобы тебе отдать! Ты что, одаренный? А почему раньше не показывал? Да не молчи же!

– Сам в шоке, – глухо отозвался раздосадованный неудачей приятель.

Он не просто узнал энколпион. Нет, тот манил его, будто живой. Требовал, чтобы хозяин не оставлял его в этой ужасной и тесной коробке, где он не может чувствовать биение сердца своего владетеля. Было трудно понять, что это: память тела юного Мартемьяна Вахрамеева или побочный эффект его способностей, но разлука доставляла почти физическую боль.

– Тогда почему они тебе его не отдали? – задал резонный вопрос Ким, похоже, не сомневавшийся в могуществе этих самых «одаренных».

– Сил не хватило.

– Говорил я тебе, надо подкрепиться! – наставительным тоном заметил товарищ. – Поели бы вовремя, тогда бы дело точно выгорело!

– Ладно, пойдем, перекусим, – согласился и впрямь почувствовавший зверский голод Март. – Только давай чего-нибудь горячего.

– Точно! – с готовностью согласился Витька. – Тогда к тебе силы сразу вернутся.

Оглядевшись, друзья заметили на углу небольшой навес, под которым расположилась еще одна точка местного общепита, претендующая хоть на какой-то комфорт. Готовили там, в отличие от придорожных забегаловок, внутри дома, а для клиентов были расставлены лавки и столы.

– Что хотите, мальчики? – по-корейски спросила их улыбающаяся женщина в почти чистом переднике, за которым красовалась деревянная рукоять кухонного ножа внушительных размеров.

– У вас есть лапша по-хайфынски, аджума?[17]

– Конечно.

– А тофу?

– Для вас все найдется.

– И большой чайник Нок-чха[18].

– А сладкие булочки? – лукаво улыбнулась владелица.

– О! – простонал едва не подавившийся слюной Витька и умоляюще посмотрел на своего друга.

– И сладкие булочки, – обреченно согласился Март.

Если обычная порция лапши в придорожной забегаловке стоила всего пять вон, то здесь этот праздник чревоугодия обошелся в целых сто двадцать. На эту сумму средняя корейская семья могла сытно питаться пару дней, да еще бы и за ночлежку заплатить осталось, но, видит Бог и все даосские духи, угощение оказалось очень вкусным! К тому же на русские деньги вышло всего 12 копеек.

В отличие от быстро похватавшего еду Вахрамеева, Ким наслаждался каждым кусочком ниспосланной ему пищи. Ловко подхватывая палочками кусочек рамэна, он тщательно макал его в соус, чтобы тут же отправить в рот и пережевывать с блаженной улыбкой. Затем пришла очередь соевого сыра, очень сочного и свежего, а после него маленьких, будто пампушки, булочек с медом, которые он запивал сладким чаем и довольно щурился.

– Вкусно, – со вздохом сообщил он давно поевшему товарищу, с явным сожалением отодвинув от себя чашку.

– Приятного аппетита, – напряженно ответил ему Март, не сводя глаз с ломбарда.

– Что там еще? – поинтересовался Витька.

– Тебе эти люди никого не напоминают? – вопросом на вопрос ответил ему приятель.

От увиденной картины лениво обернувшийся Ким едва не сверзился с лавки.

– Да это же те самые! Которые… и господин директор с ними! Что они там делают?

– То же, что и мы, – хмыкнул Март. – Только у них есть деньги.

– Бежим!

– Я без своего креста никуда не уйду, – мрачно покачал головой Вахрамеев.

– Что-нибудь еще, мальчики? – снова появилась рядом с ними улыбающаяся владелица точки общепита.

– Нет, аджума, мы уже уходим, – ответил ей Март, протягивая двугривенный[19].

– Сейчас я принесу сдачу, – поклонилась женщина.

– Не надо, – остановил ее юноша. – Лучше дайте мне свой нож.

– Зачем он вам? – удивилась та, протянув клинок рукоятью вперед.

– Мне нужно кое-что отрезать, – обезоруживающе улыбнулся Марик, пробуя ногтем заточку лезвия. – Кажется, он у вас достаточно острый?

Ломбард достался господину Хвану от отца, а тому от его отца и так далее, со времен основания королевства Чосон. Пусть называлось это тогда немного иначе, суть от этого не менялась. Дешево купить, пользуясь тяжелым положением клиента, чтобы потом выгодно продать. Кто только не пользовался услугами старого корейца. Важные чиновники и бандиты, обедневшие аристократы и иностранные офицеры.

Приходилось слышать и мольбы, и угрозы, а иной раз и переживать нападения. Бывало, он уступал грубой силе или власти, но, благодаря высоким покровителям, чаще умел отбиться. А вот сегодня все могло кончиться плачевно…

– Дядюшка, зачем вы унизили меня при клиентах? – обиженно пробубнил племянник Чон.

Взятый когда-то из милости мальчишка прижился и уже наверняка представлял себя на месте главы семейного дела, ведь у старика Хвана не было наследников. Но как можно оставить ломбард такому идиоту?

– А что, надо было ждать, пока ты отдашь залог даром? – высоко поднял брови хозяин.

– Но ведь сопляк принес вексель, – не очень уверено возразил приказчик.

– Бьюсь об заклад, на его счету нет таких денег, – отмахнулся дядя, рассматривая странный русский амулет.

Вроде бы ничего такого в нем нет, просто изображение русского бога на складывающемся кресте, но что-то в нем все-таки есть. Недаром ведь за ним пришел одаренный? И если бы не оберег, висевший на груди старого ростовщика, он ничего бы не понял, а тоже подчинился этой страшной силе…

Пока он так раздумывал, в ломбарде появились новые посетители, среди которых Хван не без удивления признал господина Воронина, совсем недавно и принесшего тот самый крест. Вместе с ним явились какие-то мутные типы, от которых за версту разило опасностью. Но старый торговец, почуяв солидный прибыток, готов был рискнуть. Но все же сделал незаметный знак охранникам, чтобы были настороже.

– Здравствуйте, любезный, – явно нервничая, начал коллежский асессор. – Я желал бы выкупить свой заклад.

– Как вам будет угодно, – поклонился хозяин, незаметным движением отправив шкатулку с энколпионом в карман. – Соблаговолите предъявить квитанцию.

– А без этого нельзя?

– Сожалею, но порядок есть порядок, – развел руками Хван, державший в руках эту самую квитанцию не далее чем четверть часа назад и потому уверенно ведший свою игру.

– Видите ли, – помялся Пантелей Митрофанович, – к несчастью, я некоторым образом утерял расписку, а потому хотел бы как можно скорее вернуть свою вещь, пока ей не воспользовался кто-нибудь другой.

– Боюсь, в таком случае мне будет трудно вам помочь.

– Вы что же, мне не верите? – с видом оскорбленной невинности воскликнул Воронин. – Я требую, вы слышите, требую, чтобы мне вернули мою собственность!

– Нет ничего проще, почтенный господин. Просто, если у вас нет бумаги с моей печатью и подписью, вам придется заплатить не залоговую, а полную стоимость.

– Сколько? – глухо спросил Гофман, которому до смерти надоели все эти словесные кружева.

– Шестьсот тысяч вон.

– Вы, верно, шутите! – задохнулся от непомерности суммы директор приюта.

– Сколько это в нормальных деньгах? – переглянулись между собой бандиты.

– Пятьсот рублей золотом, – любезно отозвался Хван. – С вашего позволения, почтенные господа, я никогда не шучу на подобные темы.

– Кажется, эта желтомордая обезьяна над нами издевается! – злобно ощерился Цыбинский, но ничего не предпринял, потому что за спиной возмущавшихся клиентов как по мановению волшебной палочки возникли охранники.

– У меня нет таких денег, – понурившись, сообщил Пантелей Митрофанович.

– Что значит нет?! – воскликнул поляк.

– Черт с вами, мы заплатим, – поспешил вмешаться, пока скандал не превратился в нечто непоправимое, Гофман. – Несите товар!

– У вас есть вся сумма? – на всякий случай осведомился кореец.

– Конечно, – криво усмехнулся главарь и, сунув руку за пазуху, показал пачку банкнот, полученных накануне от заказчика.

Этого Хван не ожидал. Старик был уверен, что цена покажется им непомерной, и они откажутся, но деньги нашлись. Значит, делать нечего, артефакт придется отдать.

– За эту финтифлюшку пятьдесят империалов! – сплюнул с досады Цыбинский.

– Сделка есть сделка, – невозмутимо отозвался немец и, демонстративно плюнув на пальцы, принялся отчитывать купюры.

Делал он это очень медленно, иногда сбиваясь и начиная заново, пока полностью не завладел вниманием всех присутствующих. Закончив, выложил на стол получившуюся стопку кредитных билетов разного достоинства и сунул оставшуюся часть обратно за пазуху.

– Соблаговолите пересчитать, – заявил он немного расслабившемуся хозяину, незаметно нащупывая рукоять лежащего в плечевой кобуре револьвера.

– Сию секунду, – с дежурной улыбкой потянулся к деньгам племянник господина Хвана.

В этот момент началась пальба. Главарь бандитов не стал вынимать свое оружие, а выстрелил в стоящих за его спиной охранников прямо через пиджак. Его сообщник тоже не терял времени даром. Выхватив свой «бульдог», он выпустил пару пуль в приказчика и его дядю.

Все это заняло какие-то мгновения. Вроде бы только что Гофман отчитывал купюры, а теперь на полу ломбарда валяются четверо корейцев, а в воздухе остро пахнет сгоревшим порохом.

– Господи Иисусе, – успел пробормотать Воронин, прежде чем в него выстрелил Цыбинский.

– Я уже стал беспокоиться, что ты и впрямь заплатишь этой старой обезьяне, – нервно хохотнул поляк, убедившись, что директор приюта уже покинул этот бренный мир.

– Я еще не выжил из ума, – хладнокровно ответил ему Гофман, легко, словно всю жизнь этим занимался, перескочив через прилавок.

– Кажется, тут еще есть чем поживиться, – обратил внимание на витрину сообщник.

– Мало времени, – отмахнулся немец, обшаривая тело хозяина заведения в поисках шкатулки.

– Черта с два я уйду отсюда с пустыми руками, – не согласился Цыбинский и, разбив ударом рукояти «бульдога» стекло, принялся собирать лежавшие там ювелирные изделия.

За этим занятием его и застала смерть.

Убедившись, что стрельба внутри ломбарда стихла, Март уже привычно вошел в измененное состояние и мысленно осмотрел место трагедии. Четыре трупа, один раненый и двое бандитов, занятых сбором добычи. Неслышно проскользнув внутрь, он не стал никого давить силой, сосредоточившись на том, чтобы скрыть собственное передвижение. Добравшись до увлекшегося грабежом Цыбинского, он, недолго думая, вогнал ему под лопатку одолженный в кафешке нож и тут же мысленно перекрыл дыхание.

Не ожидавший подобной подлости поляк несколько раз дернулся, но ни стон, ни хрип не смогли вырваться из его парализованного горла, и он медленно опустился на засыпанный стеклянным крошевом пол.

– Вот она! – обрадованно воскликнул, найдя шкатулку с энколпионом, Гофман, после чего рявкнул сообщнику: – Поторапливайся, пока здесь не собралась вся местная полиция! Да где ты, черт тебя подери?

– Здесь я, – ломающимся от волнения голосом ответил ему Март, завладевший револьвером бандита, и спустил курок.

Короткоствольный «бульдог» оказался тяжеловат для мальчишеской руки, но на таком ничтожном расстоянии промахнуться Вахрамеев не смог и вогнал в грудь главаря одну за другой три оставшиеся в барабане пули.

В другое время убийство себе подобного, вероятно, могло вызвать шок у юноши. Да и Мартов в своей прошлой жизни вовсе не был душегубом. Но теперь, чувствуя зов артефакта, он почти не обратил на трупы ни малейшего внимания. Пусть они и образовались при его участии. Отбросив разряженный револьвер, он перебрался через прилавок и, буквально выдрав из холодеющих рук Гофмана шкатулку, схватил энколпион.

Стоило кресту прикоснуться к коже молодого человека, как по его телу прошла дрожь, глаза широко распахнулись, дыхание стало прерывистым, словно не хватало воздуха, а сердце забилось так сильно, будто хотело выпрыгнуть из груди. Впрочем, продлилось это состояние недолго, и быстро пришедший в норму Март еще раз оглядел место побоища.

– Теперь я вижу, что это ваш крест, – слабым голосом прошептал оказавшийся еще живым Хван.

– Что с вами? – подскочил к нему парень.

– Не беспокойтесь, – неожиданно хихикнул старик. – Пуля этого мичиннома[20] ударила в мой талисман. Так что можете без опаски забрать свою вещь. Теперь я не смогу противостоять вашей мощи.

– Поберегите силы, – помог приподняться хозяину ломбарда Вахрамеев. – Может быть, стоит вызвать врача?

– Когда будете уходить, нажмите вон ту кнопку под витриной. В полицейском участке получат сигнал и кого-нибудь пришлют.

– Простите, господин Хван, но мне не хотелось бы фигурировать в их отчете о произошедших здесь событиях.

– Вы можете на меня рассчитывать, молодой господин. Клянусь, я не стану ничего говорить о вашем участии в этом деле.

– Благодарю, – кивнул Март, после чего, деловито обшарив обоих грабителей, забрал их деньги, не тронув только оружие и документы.

Затем, отсчитав сто рублей, вернул хозяину залог.

– Кажется, мы в расчете?

– А вы далеко пойдете, – слабо улыбнулся ему на прощание ростовщик.

Первым, что увидел, выходя из ломбарда Март, было перекошенное от ужаса лицо Витьки, крепко сжимавшего в руке обломок кирпича. Судя по всему, верный друг собирался броситься ему на помощь, но, к счастью, не успел.

– Слава богу, ты жив! – облегченно выдохнул он. – Что там такое случилось?

– Ничего особенного, – пожал плечами Вахрамеев, – просто нам нужно как можно скорее у браться отсюда.

– Бежим! – с готовностью согласился Ким.

– Ну, зачем же ноги бить, – непонятно отозвался Марик, обратив внимание на автомобиль преступников. – Лучше плохо ехать, чем хорошо идти!

Замучившись с капризным пуском, грабители просто не стали его глушить и он все еще урчал, время от времени стреляя и выбрасывая в воздух клубы вонючего сизого дыма.

Если бы не это обстоятельство, Март и не подумал бы связываться с незнакомой конструкцией самобеглой повозки, но будучи в прошлой жизни инженером, он решил, что разберется.

Устроившись на сиденье, парень выжал педаль сцепления и вопросительно посмотрел на совершенно обалдевшего приятеля.

– Ты едешь?

– А ты умеешь этим управлять?

– Не боги горшки обжигают, – хмыкнул Вахрамеев и дернул за один из рычагов.

На самом деле это оказалась вторая передача, но предвидевший нечто подобное Марик успел газануть, и взревевшее, как раненый слон, чудо техники рвануло с места в карьер.

В прошлой жизни Вениамину Мартову приходилось бывать в разных ситуациях, от которых потом пробирал мороз по коже и дрожали колени, но ни одна из них не могла сравниться с этой бешеной поездкой на незнакомом автомобиле. Что было тому виной: архаичная конструкция или крайняя изношенность, – Март так и не понял, но впечатлений набрался, как будто поучаствовал в гонках «Формулы-1».

Во-первых, у рулевого механизма был такой люфт, что приходилось постоянно ворочать баранкой, чтобы клятый драндулет не закончил путь в канаве или, упаси господи, никого не сбил. Во-вторых, подрулевые переключатели, принятые им по простоте душевной за поворотники, как оказалось, отвечали за угол опережения зажигания и ручной газ. Хорошо, что упрямый агрегат ухитрился не заглохнуть до той поры, пока они не покинули город, оказавшись неподалеку от развилки дорог, ведущих в столицу королевства и их богоспасаемый приют. После этого двигатель зачихал и скоро окончательно замолк.

– Фух, – вытер грязный от пота и дорожной пыли лоб Март. – Кажется, приехали!

Ответом ему был совершенно обалдевший от счастья взгляд Витьки. Дело в том, что Ким путешествовал на автомобиле ровно второй раз в жизни, и ему эта бешеная гонка невообразимо понравилась.

– Мы ехали тридцать верст в час! – счастливо выдохнул он.

– Да уж, летели! – хмыкнул в ответ приятель. – Вот только дальше придется пешком или на попутках.

Говоря это, Вахрамеев одновременно озаботился главным. Вынул из кармана крест и, продев сквозь ушко крепкий шнурок, надел себе на шею. Сразу стало хорошо, словно он сделал нечто правильное и нужное.

– А что случилось? – поинтересовался вернувшийся в реальность друг.

– Фиг его знает, – пожал плечами Вахрамеев, заглядывая в широкую горловину бака. – Похоже, бензин кончился.

– Жаль…

– Черт с ним. Главное, что от ломбарда вовремя убрались. Давай посмотрим, может, тут есть что-нибудь стоящее, и рвем когти.

– Чего рвем? – раззявил рот от удивления прежде не слышавший подобного жаргона Ким.

– Не бери в голову, – отмахнулся внезапно повзрослевший товарищ и принялся за осмотр салона автомобиля.

Судя по всему, до создания перчаточного ящика, именуемого в просторечии «бардачком», производители самобеглых экипажей еще не додумались. Однако на заднем сиденье нашлись два саквояжа, которые Март тут же и обыскал.

Первый из них явно принадлежал выпивохе и ценителю женской красоты, чтобы не сказать – бабнику. На увлечение алкоголем указывали небольшая серебряная фляжка с неприкосновенным запасом коньяка на опохмел, складной металлический стакан, штопор и открывашка. А на повышенный интерес к слабому полу – роскошный набор порнографических открыток разной степени потрепанности, две колоды карт и несколько пачек предохранительных средств, обязательных к применению кобелирующими личностями, минимально озабоченными собственным здоровьем.

– Кон-дом, – по слогам прочитал на одной из них Ким, после чего недоуменно спросил: – А что это?

– Я тебе потом объясню, – отозвался приятель, продолжая осмотр.

Впрочем, больше ничего интересного в саквояже не оказалось. Так, пара не особо свежего белья, складной охотничий нож с экстрактором гильз, несессер с мыльно-рыльными принадлежностями и пачка патронов.

Зато во втором саквояже нашлась папка из плотного картона, в которой оказался договор на аренду транспортного средства марки «Форд» неким подданным Российской империи Николаем Гофманом. Кроме документов и еще одного набора с бритвой, помазком и прочим, нашлась также жестяная коробка со шприцем и какими-то непонятными медикаментами. Вполне приличный швейцарский мультитул армейского образца и связка самых настоящих отмычек дополнили общую картину. А на самом дне, под парой на этот раз чистого белья хранился компактный вороненый пистолет в кобуре из мягкой замши. Вытащив оружие, Март нашел на щечках рукояти буквы «FN» и пришел к выводу, что это браунинг.

– Уже хорошо, – пробормотал он себе под нос, осматривая «машинку», – А то уж думал: тут одно старье барабанное…

– Дай подержать! – прошептал Витька, зачарованный видом оружия.

– Только осторожнее, – предупредил приятеля Вахрамеев, машинально вытащив обойму и щелкнув затвором, чтобы убедиться, что в патроннике нет патрона.

То, что его лучший друг знает, как обращаться с пистолетом, поразило Кима едва ли не больше, чем умение водить автомобиль. Приняв дрожащими руками смертоносный механизм, он долго любовался его лаконично-грозными и продуманными формами, испытывая при этом искренний детский восторг. Март тем временем продолжил осмотр и обнаружил-таки запасную обойму. Что характерно, на кобуре не было для нее кармашка, но имелось крепление для поясного ремня. Очевидно, тот, кто заказывал аксессуар, решил, что с ним будет не так удобно, а если для решения проблемы не хватит восьми патронов, то и остальные не помогут.

– Дыщ-дыщ! – изобразил звук выстрела расплывшийся в совершенно идиотской улыбке Ким, после чего не без сожаления вернул игрушку товарищу.

– Интересно, – задумался Вахрамеев, так же машинально вернув обойму на место и пряча пистолет за пазухой, – а почему их баулы лежат на заднем сиденье?

– А где им еще лежать? – удивился Виктор.

– Ну вообще-то есть багажник, – пожал плечами приятель и направился к кормовой части автомобиля.

Строго говоря, багажником это приспособление или, скорее, архитектурное излишество, назвать было затруднительно. Больше всего оно напоминало сундук, зачем-то прицепленный позади экипажа.

Немного повозившись, Март сумел справиться с хитровыдуманным замком и отщелкнул тяжелую, как все грехи мира, крышку, но только для того, чтобы тут же опустить ее в состоянии крайнего обалдения.

– Кто это там? – округлил глаза его самозваный Санчо Панса.

– Помоги лучше, – огрызнулся друг, после чего они вместе вытащили наружу непонятно как оказавшуюся в машине Фимку и положили ее на задний диван.

– Она не умерла? – испуганно спросил Витька, наблюдая, как приятель расстегнул на девушке ворот кофточки и закатал рукава, после чего приложил ухо к груди.

– Тише ты! – цыкнул на него тот и продолжил свое дело.

– Ну как?

– Сердцебиение есть, – коротко ответил Марик, – следов инъекций нет.

– Что это значит?

– Что ей не вкололи никакой гадости. Значит, она скоро должна прийти в себя.

– Ефимия, очнись! – умоляюще прошептал Ким и осторожно похлопал по бледным щечкам девушки.

Убедившись, что эти робкие попытки реанимации ни к чему не привели, деятельный сын русского и корейского народов снова повернулся к приятелю.

– И что теперь делать?

– Ничего. Ждать, пока очнется.

– Вообще ничего нельзя сделать? – В раскосых глазах Виктора плеснулось такое отчаяние, что Март устыдился собственного спокойствия.

– Не волнуйся так, – попытался он ободрить товарища, но тот его не услышал.

– Послушай, – лихорадочно блестя глазами, взмолился Ким. – Ты же одаренный, а значит, можешь лечить!

– В смысле?

– Ну, пожалуйста! Не дай ей умереть! – И зачем-то добавил, словно это был весомый аргумент: – Ведь она такая красивая!

– Значит так! – решительно возразил Вахрамеев. – Я не врач и не, мать его, экстрасенс, и что нужно делать, чтобы лечить, не знаю! Мало ли что может случиться, а вдруг она память потеряет или, хуже того, умрет! Ты этого хочешь?!

– Нет, – шмыгнув носом, угрюмо отвечал Витька и в расстроенных чувствах присел рядом с одноклассницей на диван.

– Не лезь! – буркнула та и попыталась спихнуть его своей крепкой ножкой.

– Ой! – подскочил как ужаленный Ким. – Она, кажется, очнулась!

– Аллилуйя, – без особого энтузиазма отозвался друг.

Судя по всему, к Ефимии и впрямь вернулось сознание, а вместе с ним подозрительность и склочный характер.

– Как я здесь оказалась? – начала расспрашивать она, попутно ощупывая свою одежду – И почему у меня кофточка расстегнута? Вы что со мной собирались сделать? Ну-ка отвечайте!!

Выкрикивая все это, девушка постепенно распаляла себя, что совершенно не мешало ей торопливо застегивать крючки на одежде. Закончив с гардеробом, она выскочила из автомобиля, явно планируя перейти от недоуменных вопросов к расправе.

– Стоп! – встал на ее пути Март, одновременно постаравшись осторожно, даже бережно, ментально успокоить Фимку.

– Мы нашли тебя в автомобиле бандитов, – размеренно и негромко принялся объяснять он взбудораженной девице. – Как ты там оказалась, не знаем. Ты сама вообще что-нибудь помнишь?

– Нет, – растерянно помотала головой староста класса, как будто наткнувшись на невидимую стену.

– Что, со всем ничего?

– Пантелей Митрофанович собрался куда-то уезжать, – медленно начала припоминать девушка. – Я спросила куда, а этот… страшный человек… у него был револьвер!

– И что?

– Он меня ударил!

– А что было потом?

– Второй хотел меня убить, но господин директор заступился, и они его побили.

– Вот даже как, – удивился Март, никак не ожидавший подобной самоотверженности от Воронина.

– Тогда первый бандит, он еще так странно пришепетывал при разговоре, предложил продать меня..

– Куда? – подался всем телом вперед Ким.

– А что такое бордель? – неожиданно спросила девушка и прикусила губу, будто силилась вспомнить.

– Это сейчас неважно, – с непроницаемым видом ответил Март. – Продолжай.

– А потом он мне какую-то тряпку под нос сунул и… и с тех пор я ничего не помню.

– Понятно. Значит, в одном из флаконов эфир или хлороформ.

– В каких флаконах? – подозрительно прищурилась начавшая понимать, что с ней произошло, Фимка. – И вообще, где Пантелей Митрофанович?

– Нашего директора убили бандиты. И с тобой было бы то же самое, если не хуже.

– Март с ними разделался, а потом мы их машину угнали! – выпалил, делая круглые глаза, Витька.

– Ой! – испуганно вскрикнула девушка. – А вы мне не врете?

В ответ на этот совершенно логичный с женской точки зрения вопрос Март лишь закатил глаза и отошел в сторону, уступив влюбленному Витьке возможность успокоить взбудораженную недавними происшествиями даму сердца. А сам занялся сортировкой доставшихся от киллеров вещей, отбирая полезные и укладывая их в вещмешок.

Узнать, чем увенчались бы усилия Кима, им не удалось, поскольку рядом неожиданно появилось новое действующее лицо. То есть отец Василий на приютском пикапе. Заметив одиноко стоящий у обочины «Форд», рядом с которым терлись его ученики, батюшка, недолго думая, притормозил.

– Вот они где! – строго насупив брови, начал он. – У нас невесть что учинилось, а вы куда-то ушились и не пойми чего вытворяете.

– Здравствуйте, – как обычно некстати, высунулась со своего сиденья Фимка.

– И ты здесь?! – изумленно обвел всех присутствующих глазами священник, после чего его мысли потекли по накатанной колее.

– Сбежали! – укоризненно воскликнул он, заметив потрепанный вид девушки. – Поди, еще и прелюбодействовали, окаянные!

– Что вы, батюшка! – хором возмутились обвиняемые.

– Не лгите отцу своему духовному, грех это! Вот я Пантелею Митрофановичу доложу про ваши художества!

– Убили Воронина, – мрачно ответил возмущенному священнику Март.

– Как?! – ахнул не ожидавший подобного поворота событий отец Василий, после чего еще раз обвел глазами учеников, будто видел их впервые, и продолжил уже совсем другим тоном: – Ну-ка, чада мои, расскажите-ка мне все с самого начала.

Делать было нечего, и молодые люди поведали все своему духовнику. То есть говорил в основном Мартемьян, Виктор иногда поддакивал, а на долю рабы Божией Ефимии доставалось ахать и жадно слушать подробности произошедшего. Формулировал Вахрамеев предельно кратко:

– Приехали в Чемульпо. Нашли ломбард, куда пан директор, – не удержался он от понятной только ему подколки, – мой крест сбагрил. Зашли туда, показали квитанцию. Убедились, что вещь на месте. Только хозяин нас послал вместе с векселем. Делать нечего. Сели на улице заесть неприятность.

– А тут эти бандиты на машине с Пантелеймоном Митрофанычем подкатили и внутрь прямиком зашли, даже мотор не глушили! А потом Март ножик у торговки взял и за ними следом. А мне сказал: «Сиди, не дергайся». Я и встать со стула не смог, словно приморозило! – Витька перевел взгляд на друга, передавая эстафету повествования.

Мартемьян пожал плечами:

– Началась пальба. Эти двое всех положили. А потом я их.

– Как же ты сумел? – ахнул священник, испытующе глядя на глазастого тонкого шестнадцатилетнего подростка.

– Они стали лавку грабить. Отвлеклись. Ну и головы им задурил малость. А так ничего, ловкие черти.

– Не чертыхайся, – привычно одернул отец Василий.

– Хорошо, не буду, – покладисто согласился Март.

– Вот значит как, – вздохнул священник, выслушав импровизированную исповедь. – Лихо вам пришлось. Однако чем это ты им «головы дурил»?

– Силой, святой отец, – без тени эмоций спокойно ответил новоявленный одаренный.

– Поня-я-тно, – задумчиво протянул отец Василий. – Вот оно значит как… Одаренный в нашем приюте вырос, а мы ни сном ни духом… охти ж мне…

– Но теперь-то с нами все будет хорошо?.. – с надеждой в голосе спросила Фимка.

– С тобой-то, конечно, – отозвался батюшка. – А вот…

– Отец Василий, – перебил Март пространные рассуждения иеромонаха, – мы что, так и будем стоять посреди дороги, как три тополя на Плющихе?

К чести священника надо сказать, что соображал тот всегда быстро.

– А что ты предлагаешь?

– Садимся в пикап и валим в сторону приюта, пока ветер без сучков. По пути еще успеем поговорить. А сейчас надо отсюда убираться поскорее. Я в поселке появляться не стану, сойду раньше. А Фимку вы, батюшка, лучше отправьте от греха куда подальше на время. Если приедут сыщики, а без них, помяните мое слово, не обойдется, то ее не найдут, значит, она и проболтаться не сможет.

Девочка только фыркнула возмущенно, ничего не возразив. Свои сидоры они закинули в кузов пикапа. В последний момент Витька, хлопнув себя по лбу, подскочил к «форду» и сдернул с заднего сиденья плотный плед, которым могли укрываться в пути пассажиры ландо. Свернул и запихал к себе в мешок, который сразу раздулся до солидных размеров.

– Пригодится! Чего оставлять? – пояснил он свои действия, первым забираясь в кабину.

Они быстро загрузились в автомобиль, на широком диване хватило места не только для священника, но и для всей троицы худосочных подростков. Март уселся с краю, у двери, чтобы при всяком варианте иметь возможность действовать. Заворчав мотором, машина медленно тронулась с места.

– Витю тоже укрыть надобно? – задал очередной вопрос священник.

– Я Марта не брошу! – решительно заявил Ким. – И вообще, он теперь одаренный. Ему все дороги открыты.

– Это верно, – хмыкнул отец Василий. – И его на всех этих путях добрые люди с револьверами ждать будут. Ты хоть понимаешь, как опасно даже просто рядом с ним находиться, отрок неразумный?

– Он же их убил? – удивилось чистое помыслами дитя русско-корейской любви.

– Верно. А вот те, кто их послал, остались, – спокойно, как о чем-то обыденном, заметил Вахрамеев.

– Все равно, – уперто возразил Виктор. – Я с тобой пойду!

– И разговоров быть не может, ты, чадо, вместе со мной поедешь в приют! – строго и весомо заявил священник.

– Вы, батюшка, зря на Витю давите, с вами его оставлять никак нельзя. Подыщу безопасное место и там устрою. В приюте он первый кандидат на потрошение. В смысле на допрос с пристрастием…

– Почему?!

– Это очевидно, – терпеливо пояснил он. – Если за мной наемных убийц послали, значит, кому-то я очень мешаю. Большие деньги не платят за безымянных сирот…

– Глубоко и несуетно мыслишь, по-взрослому, – отец Василий бросил на Марта задумчиво-удивленный взгляд. – Прежде я в тебе такой разумности не замечал.

– Сила дает знание, батюшка, – спокойно ответил Вахрамеев.

– Тут ничего не скажу Сам я неодаренный. И что вы там видите и думаете, не ведаю. Припомни-ка, Мартемьян, документов от злодеев никаких не осталось?

– Договор на аренду «форда», – четко ответил Март.

– А с убиенных тобой ничего не взял? – спросил поп. – Ни оружия, ни бумажников?

– Нет, – помотал головой парень, не став на всякий случай упоминать про браунинг. – Только деньги.

– Много ли?

– Не считал, батюшка. Но пачка большая.

– Значит, на первое время хватит, – удовлетворенно кивнул иеромонах. – Поехать-то есть куда?

– Разберусь. Вы уж простите, но и вам лучше ничего не знать.

– Тоже верно. Многие знания – многие печали. У вас самих хоть какие-то документы имеются?

– Метрики и аттестаты нам Воронин выдал.

– С чего это он так расщедрился… А, понимаю. Ты же нынче одаренным стал… Покажи-ка мне бумаги.

Друзья продемонстрировали заверенные подписью директора и печатью бланки.

– Ну, так я и думал, – покачал головой, окинув бумаги беглым взглядом, отец Василий. – Они же не действительные!

– Как это?

– Нужны подписи других учителей, а на метрике – священника, то есть моя, раба Божьего Василия. Ну, это не страшно. Сейчас встанем вон у того лесочка, и я подпишу всё. Будет полный порядок.

– Спасибо, отче.

– Это что… – лишь отмахнулся священник, сворачивая с грунтовки на небольшую петляющую среди деревьев колею. Отъехав еще на пару сотен метров от трассы, поп остановил пикап и заглушил двигатель. Внезапная тишина обрушилась на друзей. В ней сразу стали слышны голоса птиц, шелест листвы под порывами ветра.

– Вот здесь, чада мои, и расстанемся, – решительно заявил батюшка. – Долго ли коротко наша разлука продлится, одному Господу ведомо.

– А почему здесь? – немного испуганно спросила Фимка.

– Надо так, – тишком шепнул ей на ушко Витька, всю дорогу радовавшийся, что сидит с ней рядом.

– Дозволь на крест посмотреть, – попросил вышедший тем временем из-за руля отец Василий. – Да ты не опасайся, не отниму, чай не Воронин…

И все же Мартемьян не стал передавать распятие в чужие руки, просто вынул из-под рубахи и показал.

– Любопытно. А ведомо ли тебе, отрок, что сие не просто крест, а энколпион, что означает – ковчежец? Ну-ка, попробуй его открыть.

Март некоторое время то так, то эдак рассматривал чудесный артефакт, но так и не отыскал тайной задвижки или кнопки. Сосредоточившись, он посмотрел на предмет в своих руках с помощью силы. И сразу возникла яркая точка, одного прикосновения к которой оказалось достаточно, чтобы створки раскрылись.

– Квот эрот демонстрантум[21], как говорили древние латиняне, – кивнул священник.

– Что это? – ахнул Март, как зачарованный глядя на три переливающихся драгоценных камня, вмурованных в пластину из червонного золота.

– Это, чада мои, величайшая ценность нашего времени – звездчатые адаманты. За границей их называют стелларами, а вы, старообрядцы, еще кличете их одолень-камнем или самосветами.

– А что это?

– Ты, верно, чуешь, как он тебя зовет? – с грустной усмешкой пояснил священник. – А еще сам себя и других со стороны видеть можешь и воздействовать на тех, кого видишь или чувствуешь. Вот от него вся эта сила и исходит.

– Как?!

– Господи, чему вас только учат! – вздохнул отец Василий. – Ведь элементарных вещей не ведаете. Решили, небось, зачем вам, простецам, знать сие? Ну, ладно, слушайте. Началось это в царствование блаженной памяти государя императора Николая Павловича. В одна тысяча восемьсот пятьдесят третьем году.

– В год великого знамения? – воскликнула отличница Фимка.

– Ну, хоть это запомнили, – хмыкнул батюшка и продолжил: – Ученые потом пришли к выводу, что на Землю упал не то метеоритный дождь, не то три кометы разом, не то еще какая напасть приключилась.

– Не разобрались, что ли, ученые? – удивился Март.

– А у них завсегда так, – развел руками священник. – Ничего толком не знают, а скажи им про Божий промысел, так засмеют, суеверия, дескать! Ну да Бог им судья. И вот, значит, после того знамения сначала неурожай был, потом мор прошел, война началась, а затем все как-то наладилось само собой. Только в местах падений этих тел небесных стали люди находить эти самые адаманты. Вот тогда-то все и началось.

– Что?

– Экий ты нетерпеливый! – укоризненно покачал головой духовник, после чего продолжил: – Камни сии красоты великой, а потому дорогие. Вот так и получилось, что стали их продавать, и оказались они по большей части у людей богатых и знатных. А уж потом выяснилось, что они силу дают людям. Не всем, конечно. Иной, бывало, родом не то что от Рюрика, а от самой царицы Савской ведется, ан нет, не видать ему Божьего благословления! Другой же из самых что ни на есть простых, а в нем – свет Господень!

– Но поскольку камни в руках у богатых, – сообразил Март, – то и одаренных среди них больше!

– Верно, – кивнул отец Василий. – Но не только. Во-первых, дар пробудился и в тех, кто добывал сии чудные самосветы. Не сразу, правда, и далеко не у всех, но бывало и такое. А во-вторых, если камень носить с младенчества, то его сила на дитя рано или поздно перейдет. Тебя вот на семнадцатом году эта судьба настигла! А дальше все уже от человека зависит.

– Вы думаете, это мне родители дали?

– Ну уж не господа попечители точно! Но самое главное в том, что у тебя целых три «звездчатых адаманта». Такое сокровище не каждому великому князю вешают.

– Так Мартемьян что, принц?! – воскликнула Фимка.

– С чего бы принцу на шею старообрядческий крест повесили? Нет, ребятушки, родители нашего Мартемьяна из двоеданов[22].

– И где теперь их искать? – влезла Фимка.

– А вот это, дочь моя, не твоя забота! – укоризненно посмотрел на девушку духовник. – В общем, чада мои, прощайтесь. Прав ты, коли знать ничего не будем, так и не выдадим. До Сеула отсюда недалече, доберетесь, а там, как вас Господь вразумит!

Отведя Вахрамеева немного в сторону, иеромонах негромко произнес:

– Ты, Мартемьян, запомни. Одаренный сам собой не силен. Тут знания нужны и учеба. Без науки никакая сила не поможет. Во Владивостоке и Хабаровске есть два лицея для тех, у кого открылся дар. Императорский, там учат без денег, зато после надо десять лет отслужить Отечеству и государю. Второй – частный. Ничего никому не должен, но плата кусается. И никаких стипендий. И вот еще что. Не знаю, куда вы направитесь, однако, как я посмотрю, ничего у вас с собой нет. Пойдем к машине, – говоря это, он шагнул к борту пикапа и принялся греметь железом, роясь в ящике, намертво прикрученном к кузову и закрытом для порядка на замок. – Я, грешный, ради всякого случая в пути вожу с собой и котелок, и еды немного, и фляжку с водой. Забирайте себе. Вам больше пригодится. Опять же лопатку пехотную. Ничего, своя ноша не тянет! Нож-то у вас имеется?

– Да. А вот спичек нет.

– Этим добром я вас обеспечу.

– Отец Василий?

– Что, сын мой?

– А на летчиков, ну, которые воздушными фрегатами управляют, одаренных учат?

– Еще бы. Для них особое отделение есть в воздухоплавательной школе.

– Это хорошо. И спасибо вам, святой отче, за всё.

Передав все походные принадлежности, иеромонах благословил своих воспитанников, после чего крепко обнял и отошел в сторону. Ефимии тоже очень хотелось обнять одноклассников, но она не решилась при батюшке и просто протянула на прощание свою маленькую, но крепкую ладошку.

– Береги себя, – с улыбкой сказал Вахрамеев, пожимая ее.

Киму расставание далось труднее. Он с полминуты переминался с ноги на ногу, не выпуская руку, несколько раз тяжело вздохнул, затем шмыгнул носом и под конец с огромным трудом выдавил из себя:

– Ну пока, что ли.

– Прощай, – с явным разочарованием взглянула на него дама сердца, но потом девичье сердце все-таки оттаяло, и она тихонько спросила: – А ты правда думаешь, что я красивая?

– Ага, – часто-часто закивал бедолага.

– Тогда до встречи, – прыснула от смеха Фимка и, чмокнув на прощание покрасневшего как вареный рак Витьку в щеку, побежала к машине. Они еще постояли, глядя на пылящий по проселочной дороге пикап и, только когда он скрылся за дальним поворотом, переглянулись.

– Чего дальше делать будем? – признавая лидерство друга, задал первый вопрос Виктор.

– А куда нам спешить? Разве что давай повыше на горку в зеленку заберемся, заодно и обзор лучше будет, и вариантов отхода больше.

– А что такое зеленка?

– Лес. Зеленый. То есть с листьями, – на ходу пояснил Март.

– Ой, смотри, конфетное дерево! Жаль сейчас не осень, можно было бы угоститься.

– И куда в тебя только лезет? Сядь пока на пенек, съешь пирожок. Только молча. Мне надо подумать.

Первым делом Март достал из кармана гимнастерки изрядно помятый конверт, на котором крупными буквами был выведен обратный адрес: «Вахрамееву Игнату Васильевичу, Кангвон, почтовый ящик № 12». Вскрыл и принялся за чтение.

«Здравствуй, крестник! Вот и закончились мои больничные мытарства. Списали старого служаку подчистую. Правду сказать, лекаря, как могли, старались. Даже настоящий целитель приходил и правил силой своей будто благородного какого. И все же я, грешным делом, думал, ногу мне отрежут, уж больно ранение тяжелое. Все бедро в клочья, кости на куски. Однако, благодарение небесам, обошлись без ампутации. Так что могу сам ходить, хоть и с костылем попервости трудно было.

Да что я, старый пень, все о своих болячках? Тебе ведь, Мартемьян, уже шестнадцать исполнилось! Приют свой в этом году ты оканчиваешь, и я слыхал, с отличием. Мне же за прежнюю верную службу начальство дозволило при радиомаяке поселиться, чтобы, значит, за ним приглядывать. Стало быть, есть у меня на старости лет, где голову преклонить. Я это к чему пишу? Коли есть такое желание, так приезжай ко мне в гости, а коли надумаешь, так хоть бы и жить!

Домик, конечно, небольшой, но в тесноте, да не в обиде. Места же тут славные. И охота есть, и рыбалка, и огород, если надобность возникнет, завести можно. Море опять же рядом. Отдохнешь после учебы да без суеты подумаешь, как дальше жизнь строить. А то, может, и жениться надумаешь, так я на старости хоть твоих детишек понянчу, раз уж своих Бог не дал.

Твой крестный, отставной боцман Русского воздушного флота И. Вахрамеев».

Спрятав письмо обратно в конверт, Март присел на ствол поваленного ураганом дерева и задумался. За прошедшие двое суток с ним произошло столько событий, что иному хватило бы на целую жизнь.

– Новая жизнь и новый мир, – неожиданно вслух проговорил он, будто пробуя каждое слово на вкус.

– Что? – встрепенулся занятый своими делами Витька.

– Ничего, – отозвался, успокаивающе махнув рукой, Вахрамеев и снова погрузился в размышления.

Несмотря на то что этот новый мир встретил его неласково, ситуация выглядела отнюдь не безнадежно. Концы он, так или иначе, обрубил, и найти его неведомые недоброжелатели пока не смогут. Во всяком случае, если он сам этого не захочет или не совершит какой-нибудь фатальной глупости.

Опять же, забросило его не куда-нибудь к благородным до приторности эльфам и кровожадным оркам, с которыми непонятно что делать, а к вполне себе привычным людям, и даже страна та же, хоть и не без отличий. Плюс ко всему этому – молодость, здоровье и ощутимо усилившийся дар.

С последним все вообще очень хорошо. Если в прошлой жизни с трудом удавалось подтолкнуть в правильном или, точнее, выгодном направлении окружавших его людей, то здесь он мог буквально давить и заставлять. Особенно после того, как вернул себе крест с адамантами. К тому же, судя по словам священника, этот дар и силу можно развивать. Вот этим он и займется в ближайшем будущем. Но для начала надо пообщаться с крестным. Должен же он помнить, где нашел мальчишку, то есть его. А значит, можно попробовать разгадать тайну происхождения Мартемьяна Вахрамеева.

Ну и, конечно, позаботиться о Викторе. Так уж случилось, что в прошлой жизни рядом с ним не было таких друзей, как Ким. Приятели, с которыми можно пообщаться после работы или снять девчонок и отправиться на шашлыки, были, а вот чтобы так: не задумываясь и не выгадывая идти до конца; быть готовым, если понадобится, прикрыть собой, – нет, такую дружбу терять нельзя!

Пока непривычно спокойный Март читал письмо крестного, Виктор еще как-то мог сидеть смирно, но после того, как внезапно повзрослевший приятель погрузился в раздумья, деятельная натура Кима дала себя знать, и он, от нечего делать, начал перебирать вещи. Сначала осмотрел котелок, затем полез в сидор, где нашел коробок восковых спичек, а также трофейные ножи. Вдоволь поигравшись с мультитулом, раскрывая сначала по очереди, а затем все разом лезвия и прочие причиндалы, принялся собирать сухие ветки для костра.

Обнаружив во время этого увлекательного занятия куст орешника с почти прямыми ветками, подросток тут же срезал парочку и принялся мастерить из них тросточки, а для того, чтобы получилось красивее, вырезать на коре разные узоры. Затем, распалив небольшой костерок, обжег свое творение. Получилось, на его непросвещенный взгляд, весьма недурно, и он с улыбкой человека, с толком проведшего время, обернулся к своему задумчивому товарищу.

– Гляди, что получилось!

– Класс! – усмехнулся Март, оценив не только трости, но перемазанную в саже физиономию друга.

– Это тебе, – широко улыбнувшись, протянул ему одну из палок Ким.

– Вот только этого мне и не хватало… спасибо.

– Не за что.

– Слушай, Витя. Нам нужно кое о чем поговорить.

– Ага, слушаю, – с готовностью отозвался тот и присел рядом, всем своим видом изображая внимание.

– Хочу тебя попросить об одной вещи…

– Все, что угодно!

– Не спеши. Так вот, прошу тебя, нигде, ни при каких обстоятельствах и никому не говорить о том, что у меня пробудился дар!

– Хорошо, – кивнул подросток. – Только я не понимаю, почему?

– Опасно это, братишка. Сам видишь, что вокруг творится. Воронина убили, Фимку чуть не… постигла та же участь. Сами мы с тобой чудом живы остались. В общем, пусть все думают, что мы с тобой простые ребята, как прежде. И никаких таинственных сил, а уж тем более звездчатых адамантов у нас никогда не было и не предвидится. Понял?

– Ага, – задумчиво протянул Витька. – Только жалко немного…

– Чего жалко?

– Ну как тебе объяснить, это же так здорово такие силы иметь! Теперь перед тобой все дороги открыты, хочешь – в армию офицером, хочешь – в инженеры, хочешь… да вообще, куда хочешь!

– Так ведь силы от того, что мы будем их скрывать, никуда не денутся, – резонно возразил ему Вахрамеев. – Просто осмотримся немного, разберемся во всем, а там видно будет. Лады?

– Лады, – покладисто отозвался Ким.

– Тогда давай собираться. Дело к вечеру, а нам еще ночлег надо найти. Не ночевать же в самом деле в лесу под кустом!

Быстро собравшись, ребята вышли на дорогу и направились в сторону столицы Чосона. Расстояние было не так велико, и, если не задерживаться, до темноты вполне можно было успеть. Витька, впрочем, был уверен, что плохо ехать гораздо лучше, чем хорошо идти, а потому время от времени с надеждой поглядывал назад, не едет ли какой попутный транспорт. И вскоре его надежды оправдались.

Небольшой, но ладный грузовик с эмблемой московского завода братьев Рябушинских на радиаторе вскоре поравнялся с ними и, совсем немного обогнав, притормозил.

– Побежали, – крикнул приятелю обрадованный Ким, но тот почему-то схватил его за рукав.

– Стой!

– Но почему? – изумился Виктор, не замечая, что кузов полон солдат, а один из них, в фуражке с желтым околышем и погонами урядника, соскочил на землю.

– Здравствуйте, ребятки, – хитро прищурившись, спросил он. – Вы чьи будете?

– Свои собственные, – тоном кота Матроскина из Простоквашино ответил ему насторожившийся Март.

– И куда это вы такие красивые направились? – ничуть не смутившись нелюбезным ответом, продолжил расспрашивать унтер-офицер.

– К родственникам.

– И где родственники проживают?

– Там, – неопределенно махнул рукой на восток Вахрамеев.

– Понятненько, – все так же миролюбиво отозвался военный, и только глаза его холодно блеснули.

– А вы кто? – не выдержал долгого молчания Витька.

– Мы-то, – приосанился урядник, – казаки Забайкальского войска.

– А где ваша лошадь?

Ответом на наивный вопрос мальчишки был оглушительный хохот находившихся в кузове солдат. А унтер, напротив, немного смутился. Судя по всему, Ким, сам того не желая, ухитрился попасть по больному месту служивого.

– Довольно, – строго посмотрел на подчиненных вышедший из кабины молодой офицер с погонами старшего лейтенанта, после чего велел мальчишкам подойти поближе. – Говорите, кто такие, только без шуточек.

– Мы из приюта, – принялся докладывать Март, оттеснив плечом говорливого приятеля. – Направляемся к моему крестному – отставному боцману Вахрамееву. Вот наши документы!

– Не врете, – с легким удивлением констатировал начальник. – Вот что, молодые люди. Здесь теперь небезопасно, так что поехали с нами. Так надежнее будет.

– А что случилось?

– Да так, – уклончиво отвечал офицер. – Озоруют лихие люди по дорогам, а кто – непонятно.

– Хунхузы? – проявил осведомленность Ким.

– Если бы! Эти мерзавцы так далеко к югу не забираются… в общем, садитесь на «забор»[23] и поехали.

Делать было нечего, и подростки послушно подошли к борту, а крепкие солдатские руки помогли им забраться в кузов. После чего служивые потеснились и позволили мальчишкам присесть. К слову сказать, казаками среди них были только допрашивавший их урядник да еще пара человек. Остальные оказались пехотинцами из сводной роты охраны сеттльмента.

– Что, Григорий Фомич, – почтительно, но вместе с тем с подковыркой, спросил унтера один из солдат, – ловко тебя корейчонок раскусил, насчет коня-то!

– Погуторь мне еще, – беззлобно пригрозил ему в ответ казак.

– Я – русский! – обиженно буркнул Ким, вызвав тем самым новый приступ смеха.

– А я думал, ты негра арапская! – держась за живот от хохота, еле выговорил солдат. – Вон какой черный!

Физиономия Витьки, так и не нашедшего возможности умыться, и впрямь все еще была в копоти от костра.

– Нет, я русский, – еще больше насупился мальчишка.

– Ты себя в зеркало-то видел? – икал, не в силах больше смеяться, урядник.

– Не успели его родители пожениться, – негромко, но так, что все услышали, сказал Март.

– Прости, паря, мы ж не знали, – примирительно похлопал Витьку по плечу один из казаков.

Март же, пока все смеялись, незаметно осматривал военных. Обмундированы они были одинаково, в темнозеленые гимнастерки и галифе. Только казаки выделялись желтыми околышами и лампасами. Все вооружены мосинскими винтовками и карабинами, – такую архаику он сразу узнал. А вот пулемет у одного из солдат оказался не древним «мадсеном» или «льюисом», а, судя по блину магазина и коническому пламегасителю на конце ребристого ствола, настоящим «дегтяревым-пехотным». У урядника в поясной кобуре револьвер, но какой марки – непонятно. У офицера, которого почему-то назвали сотником, был пистолет.

– Что-то твой друг совсем молчаливый, – обратил внимание на Вахрамеева солдат, подшучивавший над оказавшимся безлошадным урядником. – Немой, что ли?

– Проголодался, видать, – не раздумывая, ответил Ким, снова вызвав смешки служивых. – Он, когда есть хочет, всегда страсть какой неразговорчивый.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – досадливо покачал головой Март.

– И давно не снедали?

– С утра, – сделал несчастное лицо Витька.

– Ну, это не беда, – хмыкнул казак. – Доедем до лагеря в Чхунчене, там вас накормят. Все одно личный состав в патрулях да дозорах, а на кухне на всех готовят.

– Спасибо, дядечка, – счастливо улыбнулся Виктор, заслужив выразительный взгляд от товарища, совершенно не собиравшегося близко знакомиться с условиями гарнизонной жизни корейской и русской армий образца 1941 года.

Уже темнело, когда их грузовик, натужно подвывая гипоидной передачей заднего моста, добрался до места и остановился перед шлагбаумом, перед которыми дежурили солдаты в форме королевства Чосон. Увидев рядом с водителем русского офицера, они и не подумали проверять документы или спрашивать пароль, а просто задрали полосатую стреху и пропустили автомобиль.

Внутренний периметр, напротив, охраняли русские военные, которые все положенные формальности выполнили, но тоже без фанатизма.

– А это кто? – поинтересовался, глядя на мальчишек, заглянувший в кузов унтер.

– Наши ребята, из чемульпинского приюта, – пояснил урядник.

– Совсем забыл, – чертыхнулся сотник. – Надо было их высадить.

– Ваше благородие, – обратился к офицеру кто-то из солдат. – Дозвольте хлопцам у нас переночевать. Ну куда они, на ночь глядя, пойдут?

– Ладно, – махнул рукой начальник.

«Н-да, а порядка в нашей армии как не было, так и нет», – успел подумать про себя Март. Впрочем, все складывалось не так уж плохо. До утра где-то перекантоваться все равно надо, так почему бы не в казарме? Тем более что обещали накормить.

Накрыли служивым и их незваным гостям на длинном столе, расположенном под большим навесом. Посадочных мест с лихвой хватало на роту, а если по очереди, то и на целый батальон. Пища была самая простая, но сытная, а порции такие, что даже вечно голодный Витька не сразу справился с полной миской каши с салом и большим куском ржаного хлеба.

– Что, брат, подкрепился? – с улыбкой поинтересовался у него урядник.

– Ага, – с довольным видом отозвался тот, берясь за жестяную кружку чая.

– А ты чего опять зажурился? – обернулся к Марту казак. – Или спать хочешь?

– Григорий Фомич, – вспомнил тот имя унтера. – Нам завтра надо до Косонга добраться, не знаете, поедет туда кто-нибудь?

– Что, понравилось на машине кататься? – понимающе кивнул тот. – Не боись, устроим в лучшем виде.

Витька, не удержавшись, сладко зевнул, аж до ломоты в челюстях.

– Ишь, притомились. Ну, спите. Будет вам на сегодня забот.

– Спасибо, – сонно пробормотал Вахрамеев. Пусть голова взрослая, а юное тело требовало отдыха.

Еще не рассвело, как их принялись тормошить.

– Что, почему? – еще толком не проснувшись, пробормотал Март.

– Не шуми, народ побудишь, – тихо сказал урядник. – Сыскалась попутка проезжая. Бегом до нее надо, не то не успеете. Я и так уговорил шофера задержаться на пару минут. Как раз до Косонга вас и довезет.

– Быстрее копытами шевелите! – поторопил их из кабины стоящего рядом с КПП грузовика пожилой унтер. – Навязались на мою голову…

– Не ругайся, Митрич, – примирительно заметил провожавший заспанных мальчишек казак. – Все же мы в чужой земле должны своим помогать.

– Я уж вижу, какие они свои, – не унимался бурчун. – Особенно этот, узкоглазый. Ну залезайте, что ли, в кузов, анцыбалы[24], раз пришли!

Несмотря на то что попутчики в этот раз мальчишкам достались неприветливые, делать было нечего, и они, не говоря ни слова, полезли наверх.

– Чтобы тихо мне сидели! – сделал страшные глаза унтер, устраиваясь на месте.

– Не тушуйтесь, – подмигнул на прощание урядник. – Митрич только с виду такой злой, а на самом деле мужик с понятием!

– Спасибо, Григорий Фомич, – поблагодарили его мальчишки и едва не растянулись на загруженных в кузов мешках с рисом и ящиках с разным добром.

Водитель, как видно, опаздывал, а возможно, от природы имел нетерпеливый характер, но грузовик летел по ухабистым корейским дорогам так, будто за ними гнались бандиты или кто похуже. Восхищенный его стилем вождения Витька, вцепившись побелевшими пальцами в борт, со смесью восторга и ужаса как завороженный смотрел вперед, изредка издавая исполненные искреннего восхищения и трепета выкрики. Сам же Март предпочел мирно устроиться на мешках, укрывшись добытым у бандитов одеялом, и попытался уснуть. Дело это оказалось не такое простое, ведь «забор» подпрыгивал, как козел, на каждом ухабе, но было бы желание. Организм требовал отдыха. Так что повторно его растолкали уже после прибытия на место.

– Просыпайся, соня! Все самое интересное пропустил, – не без осуждения заявил ему Ким.

– Что, уже приехали?

– Да, шофер требует, чтобы мы раньше вылезли, а то ему от начальства попадет за провоз посторонних.

– Не вопрос. – Легко поднявшись, Март встряхнулся и ловко соскочил на землю. Следом за ним спрыгнул и Виктор. Не успели они покинуть борт грузовика, как машина, взревев мотором, рванула с места.

– Баба с возу – кобыле легче, – прокомментировал этот маневр не успевший даже поблагодарить подвезшего их водителя Март.

– Спешит, наверное, – отозвался Виктор, осматриваясь на незнакомой местности, и первое, что он заметил, был расположившийся у самой дороги щиктан[25].

– Давай перекусим? – состроил умильную физиономию приятель. – Заодно узнаем, на чем лучше до Кангвона добираться…

Хозяйкой харчевни оказалась немолодая кореянка по имени матушка Бао, которая за более чем скромную плату накормила друзей и охотно поделилась информацией о местных путях сообщения.

– Вам, мальчики, нужно идти в гавань. В полдень старый Чжоу поведет свой пароход на север. Вот с ним и доберетесь.

– Пароход? – удивился Март.

– Ну да. Чжоу развозит на нем почту, скупает улов у местных рыбаков, доставляет товар в прибрежные лавки. Берет и пассажиров. Да. Так будет быстрее всего.

– Спасибо, аджума, – поблагодарил Витька, с жалостью отодвинув от себя пустую тарелку.

– Вкусно? – обрадовалась женщина.

– Очень!

– Тогда возьмите еще с собой.

К щиктану стали подтягиваться люди. На удивление многие не спешили делать заказ, а словно терпеливо ждали чего-то. Матушка Бао, бросив взгляд на старый будильник, с гордым видом прошла к висящей на столбе черной тарелке и повернула тумблер до упора. Там заскрипело, затрещало и сквозь помехи донесся голос на корейском. «Это они новости собрались послушать, – догадался Март. – Интересно, будут ли про наши подвиги рассказывать?»

Собственных знаний языка ему определенно не хватало. Зато по округлившимся глазам Витьки и отдельным знакомым словам, среди которых мелькнули «ломбард» и «Чемульпо», сделать выводы оказалось проще простого. Оставалось только незаметно пнуть под столом уже готового громко заговорить Кима и, быстренько расплатившись, ретироваться.

– Ты чего дерешься?

– Надо было тебя остановить. Извини.

– Ладно. Проехали! – не в силах удержаться, Витька принялся рассказывать. – Представляешь, полиция туда приехала. Говорят, банду сумели одолеть. Мол, хозяин их лично перестрелял! Один! Он теперь герой! Так выходит.

– А про нас ни слова?

– Обидно, правда же?

– Да не сказал бы… Наоборот. Все отлично. Ладно. Об этом больше ни слова. Молчок!

– Вот опять ты… – тяжело вздохнув, протянул разочарованно Витька, но развивать тему не стал. – Смотри. Море. И пароход. Дым из трубы!

Чжоу оказался не таким уж старым, но совершенно седым корейцем с аккуратно подстриженной бородкой и хитрым прищуром раскосых глаз. Узнав, что молодым людям нужно в Кангвон, он, недолго думая, запросил по сто вон с головы и, получив требуемое, махнул рукой на палубу колесного парохода, помнящего еще революцию Мейдзи[26] у соседей. Дескать, размещайтесь.

Та оказалась почти сплошь заставлена различными ящиками, корзинами, мешками и еще бог знает каким барахлом, так что найти себе местечко было не так уж просто. Стоило подросткам устроиться, как раздался гудок, и мерно плюхающие плицы колес привели древнюю посудину в движение.

На их счастье, море в тот день было на удивление тихим и спокойным, так что весь путь друзья провели, любуясь берегами Страны утренней свежести с одной стороны и бескрайними просторами Японского моря – с другой. Впрочем, не прошло и пары часов, как их корабль достиг небольшой округлой бухты, в глубине которой находилась маленькая рыбацкая деревенька, а на скале, в нескольких километрах к югу, гордо возвышался маяк.

– Вам нужно туда, – показал рукой Чжоу. – Пройдете по берегу до скалы и увидите узкую тропинку. Там и поселился старый Игнат.

– Вы его знаете?

– Конечно. Я здесь всех знаю.

– Спасибо, аджосси[27], - отозвались ребята и, сойдя по узкому трапу на причал, направились в указанном направлении.

Шагать было одно удовольствие, прохладный легкий ветерок освежал, густые, нависающие над грунтовкой кроны деревьев давали тень.

– Интересно, какой человек твой крестный? – задал неожиданно серьезный вопрос Ким. – Вот как он нас встретит? Тебя, меня… – Видно, недавняя грубость шофера все же оставила след в его душе.

– Не знаю. Я ведь его почти не помню. Но думаю, все будет нормально, – покачал головой Март и внезапно встал как вкопанный.

– Что такое? – едва не налетел на него приятель.

– Выстрелы! Ты разве не слышишь?

И действительно, где-то неподалеку хлестко, будто плеть, ударила винтовка, затем еще раз, после чего все стихло.

– Здрасьте, жопа, новый год! – хмуро отозвался Вахрамеев, скидывая с плеча сидор и доставая пистолет.

Чем ближе они подбирались, тем чаще и громче гремели выстрелы, мешая понять, откуда и кто ведет огонь.

– Витька, видишь распадочек? – спросил Март, указывая рукой направо, где имелась небольшая промоина среди камней, оставленная стекающими в сезон дождей потоками воды.

– Ага.

– Вот залезь туда и не отсвечивай. Залезь, спрячься и молчи. Если будут звать, не отвечай. Ну, кроме меня, разумеется. Понял?

– Но почему? Я тоже могу драться!

– И чем же ты собираешься воевать? Палкой?

– У меня есть нож, – вытащил из кармана мультитул Ким, – или камень возьму Ты же знаешь, как я ловко их кидаю…

– Знаю, – вздохнул Вахрамеев, – только давай это умение оставим на потом. А пока, ради всего святого, спрячься. И это, сидор мой с собой возьми.

И чтобы как-то смягчить свои слова, сказанные слишком резко, в том числе и из-за волнения за судьбу товарища, он примиряюще добавил:

– Мало иметь оружие, надо еще уметь им пользоваться.

– Как будто ты – мастер-стрелок… – обиженно буркнул в ответ Виктор.

– У меня есть сила, – просто и коротко ответил Март. – Много силы, а настоящий друг только один! Так что давай ты не будешь геройствовать с камнем против винтовки, а подождешь меня?

– Ладно тебе, – оттаивая, хмыкнул приятель.

Между тем стрельба не утихала, а только набирала силу. Пройдя еще немного, молодой человек уже привычно скользнул в состояние объемного видения или, как он все чаще стал называть его про себя, – «сферу».

На охват всего поля боя на склонах горы его не хватило. Зато трех ближайших противников он «разглядел» отчетливо. Жаль только, что из попытки аккуратно воздействовать на них ничего не вышло. Возможно, дело было в непривычно большом расстоянии, или же вражеские стрелки оказались защищены амулетами, а может, их просто больше, чем он мог атаковать одновременно, но все трое вдруг прекратили стрелять и принялись настороженно озираться, как будто что-то почувствовав.

«Такой хоккей нам не нужен», – пробормотал про себя Март и ненадолго притих, чтобы не попасться. Главное он точно понял: это враги, которые хотят захватить маяк, и они ведут бой с засевшим там человеком. И справиться он с ними может только более привычным способом…

Дождавшись, когда ближайший к нему диверсант (а в роде их занятий теперь не оставалось ни малейших сомнений) перестанет оглядываться и снова примется за стрельбу, Март подобрался как можно ближе. И когда до четко попавшей в просвет между соснами спины противника оставалось метров тридцать, он тщательно прицелился и дважды выстрелил, подгадав так, чтобы скрыть шум за общей пальбой.

На выцветшей синей блузе злоумышленника тут же возникло два непредусмотренных фасоном отверстия, и он уткнулся головой в кусты, откинув в сторону винтовку.

Осторожно подобравшись поближе, Вахрамеев залег, прикрывшись телом убитого. Завладев вражеским оружием, передернул затвор, мельком отметив непонятные иероглифы, выбитые на казеннике. По крайней мере, один патрон в стволе был. Само оружие оказалось незнакомым, но кто имел дело с одной «болтовкой», сумеет разобраться и со всеми остальными.

Расстегнул и снял с убитого пояс со штыком в ножнах, патронными и гранатными подсумками из зеленого брезента, обшитого сверху и снизу коричневой кожей. Открыв один из них, парень осмотрел собранные в металлические обоймы патроны и понял, что они сравнительно небольшого калибра.

– Арисака, – вспомнил название японских винтовок Март, но в этот момент над его головой свистнула пуля.

Машинально отпрянув, он вскинул ствол винтовки и, снова войдя «в сферу», увидел себя и притаившегося в кустах врага и тут же нажал на спусковой крючок. Дальше все было как в замедленной съемке. Вращающаяся остроконечная пуля, счастливо миновав встречу с ветками и листьями, ударила врага точно между глаз, после чего его голова как будто взорвалась, забрызгав окрестности кровью и мозговым веществом.

– Бр-р, – поморщился вышедший из транса Март, – ну и зрелище…

Но в любом случае двое из трех видимых им противников отправились на встречу к Аматерасу, а остальные притихли, не ожидая, что к персоналу маяка придет помощь.

Поменяв позицию, Март снова вошел в «сферу», но на сей раз не стал ни на кого воздействовать, а просто попытался определить, где находятся противники, и теперь у него получилось. Вероятно, все дело было в опыте. Чем его больше, тем легче.

Пятеро врагов развернулись в его сторону и понемногу приближались, охватывая его позицию с трех сторон. Одеты просто, как большинство виденных им за время пути корейцев, но одинаковое вооружение и слаженность действий прямо указывали, что перед ним – профессионалы своего дела.

В сущности, ввязавшегося в чужую игру подростка спасала только густая растительность, мешавшая диверсантам его обнаружить и решить вопрос кардинально. Но долго это продолжаться не могло, а потому откатившийся назад парень воспользовался тем, что видит или, если точнее, чувствует чужаков, и открыл огонь, меняя после каждого выстрела позицию и медленно отступая, чтобы враг не взял его в клещи.

Будь перед ним простые бандиты, они наверняка давно бы бросили эту затею и ушли искать более легкую добычу, но ничуть не растерявшиеся от потерь враги и не подумали отступать. Казалось, еще немного, и он лишится своего единственного преимущества.

«Бежать? – мелькнула в голове парня предательская мыслишка. – Но тогда они точно найдут Витьку…»

Вытряхнув из захваченного подсумка обе гранаты, Март подкинул их на ладонях, прикидывая вес. Ему хватило одного взгляда через «сферу», чтобы, опираясь на обширный, приобретенный в армейской разведке опыт, разобраться, как их использовать. Сместившись левее, нацелился на предводителя, который время от времени отдавал отрывистые команды.

Продолжая удерживать «сферу», парень безошибочно вычислил-увидел точки, куда надо положить гранаты, и, сорвав чеку, широко размахнувшись, отправил гладкие цилиндры размером с банку оливок справа и слева от цели. А сам затаился. Плечо заныло. Все же юному и не привычному к таким нагрузкам телу приходилось трудно.

Расчет оказался верен. Взрыв накрыл густым облаком осколков главаря с двух сторон. Его сознание сразу погасло. «Третий пошел», – удовлетворенно подвел счет Март. Оставшиеся без командира враги смешались и, прекратив охват, быстро оттянулись назад, включая тех, что оставались у маяка. Не прошло и минуты, как Вахрамеев перестал их чувствовать.

«Вот и ладушки, – устало подумал подросток, – значит, поле боя осталось за нами, а враг бежит-бежит-бежит…»

Преследовать противника он не рискнул. Да и смысла не было. Через некоторое время, еще раз ощупав мысленным взором окрестности, понял, что непонятный противник точно отступил. Только теперь Март медленно и осторожно направился к белеющим впереди строениям.

– Игнат Васильевич? – на всякий случай крикнул он, но так и не дождался ответа.

Возможно, смотритель был ранен или даже убит, а быть может, принял его голос за вражескую уловку и теперь только ожидал случая, чтобы подстрелить такого информированного противника.

– Крестный! – снова крикнул парень. – Это я, Мартемьян. На каникулы приехал! Не стреляйте!

– Как ты сказал? – недоверчиво отозвался засевший в обороне отставник.

– Я это, – повторил Март. – Вы мне письмо прислали в приют. Погостить звали.

– Ты один?

– Да. То есть нет. С другом.

– А друг, часом, не узкоглазый с винтовкой?

– Нет, – едва не поперхнулся подросток. – В смысле без винтовки. Я его в распадке оставил.

– Хунхузы рядом есть? – напрямик спросил потерявший терпение дядька Игнат.

– Живых нет. Я двоих застрелил и одного гранатами закидал, а остальные сбежали.

– Ишь ты, какой герой… Ну-ка, покажись.

– Я выхожу, – крикнул Март и на всякий случай выкинул впереди себя винтовку, показывая, что безоружный.

– И впрямь Мартемьян, вымахал-то как! – ахнул старик и, немного прихрамывая на больную ногу, вышел навстречу. – Ну, здравствуй, крестник!

В руках бывший старшина досмотровой команды сжимал самозарядную винтовку, ствол которой все еще смотрел в сторону окружавших маяк зарослей. На широком матросском ремне висел видавший виды боевой нож. Из ворота рубахи выглядывала приросшая за годы службы к телу и душе тельняшка. Несмотря на достаточно почтенный возраст, Игнат оставался высок, могуч и крепок. Глаза из-под лохматых седых бровей смотрели молодо и даже с каким-то озорством.

– Здравствуй, дядя Игнат, – едва справившись с комом в горле, ответил подросток. – Ну вот я и приехал.

– Главное, что вовремя, – ухмыльнулся Игнат, и они крепко обнялись.

– А у вас тут весело.

– А то! Так что ствол-то подбери, негоже оружие, будто палку, на землю кидать. Чай, еще пригодится.

Несмотря на увечье, двигался отставник довольно ловко и быстро. Бегло осмотрев поле боя и трупы врагов, старик недоверчиво поцокал языком, но комментировать ничего не стал.

Всего погибших врагов оказалось четверо. Одного бывший абордажник в самом начале драки застрелил из винтовки. Трое достались на долю крестника. Уйти удалось шестерым.

– Интересно, кто они? – спросил Март, когда Игнат закончил осмотр.

– Одеты были, как рыбаки, – пожал плечами крестный, после чего хитро усмехнулся и скаламбурил: – Только вместо кавасаки – арисаки[28].

– И часто тут такое?

– Да покуда не случалось, – задумчиво отозвался Игнат. – А это не твой дружок там, в кустах, шебуршится?

– Витька, это ты? – спросил подросток, на всякий случай вскинув винтовку.

– Я это! – поспешно выкрикнул приятель, выбираясь из кустов со своей палкой.

– Ну вылитый хунхуз! – сделал страшное лицо Вахрамеев-старший.

– Я не хунхуз! – возмутился Ким. – И вообще, они так далеко не заходят. Нам так казачий сотник сказал.

– Ну, если целый сотник, тогда ладно. Вот что, ребятушки, помогите старику хабар собрать. Поищите по кустам тела, – заметив, как побледнел Витька, Игнат жестко усмехнулся. – Не боись: мертвые не кусаются. Негоже им самим и оружию без пригляду валяться на потребу падальщиков. Да и вонять начнут скоро. Прикопать следует для порядка. А я тем временем начальству доложусь, потому как неспроста эти обормоты сюда заявились.

Март безошибочно вышел к точке, где он застрелил первого из нападавших. Но кроме следов крови на укрытой пышным слоем хвои земле ничего не обнаружил. Дальнейшие поиски также ни к чему не привели.

– Значит, уволокли с собой, – пришел к выводу бывший боцман, после чего добавил почти восхищенно: – Нет, ну до чего ловко сработали! И своих не бросили… а жаль. Думаю, можно было много всего полезного поднять трофеями. Такие, как они, пустыми не ходят.

Впрочем, переживания по поводу упущенной добычи занимали его недолго.

Единственной добычей, доставшейся смотрителю маяка и его крестнику, стали вещи, взятые Мартом на первом убитом. Винтовка Арисаки, штык-нож к ней, бандольер с девятью подсумками – два для уже истраченных гранат, остальные семь для патронов по две обоймы в каждом. Брезентовый ранец, в котором, кроме боеприпасов, галет, зеленого чая и банок с рыбными консервами, нашлось несколько брикетов взрывчатки, запальные шнуры и детонаторы.

– Как же вы от них отбились? – изумленно воскликнул Виктор, когда осознал масштабы развернувшихся вокруг маяка событий.

– С Божьей помощью! – жестко улыбнулся отставник, отчего даже у Марта пошел мороз по коже. – Ну и вы, конечно, пособили.

– Не мы, а Марик, – горестно вздохнул Ким. – Он сам все сделал, а мне велел в распадке дожидаться.

– Значит, хороший у тебя друг. Беспокоится. Бережет.

Договорив, Игнат резко развернулся и поковылял к рации, чтобы дополнительно сообщить вскрывшиеся подробности о внезапном нападении на подведомственное ему хозяйство. А предоставленные сами себе подростки тем временем заглянули в его скромное жилище.

В маленьком домике, пристроенном прямо к маяку, было всего две комнаты и крохотная прихожая. Судя по всему, одна из комнат с выложенным вдоль стены камином и просторной, крепко сколоченной лежанкой использовалась как кухня, а заодно и как спальня. Во вторую мальчишки заглянуть пока не успели. Дверь и оконные рамы были измочалены попаданиями пуль, хватало отметин и на внутренней стене комнаты. Всюду валялись щепки от изрешеченного дерева, осколки стекла, черепки битой посуды. Все равномерным слоем покрывал густой слой пыли, выбитой вражеским обстрелом из кирпича и цементного раствора.

Когда старик вернулся, друзья смели с пола мусор, протерли пыль, расставили опрокинутую мебель и вообще навели хоть какой-то порядок.

– Молодцы, – скупо похвалил их бывший боцман, – чистота – первое дело!

– Как отреагировало командование? – поинтересовался Март.

– А чего ему, командованию-то? – крутнув головой от удивления, дескать, какие слова знает крестник, отозвался Игнат. – Поняли, мол. Жди дальнейших указаний! Да то ладно… Вы, поди, голодные?

– Нет, – хотел было ответил крестник.

– Да! – перебил его Ким.

– Понятно, – хмыкнул смотритель и выложил на стол полкаравая черного хлеба, целую тушку копченой красной рыбы, чашку черемши и небольшой туесок, полный жимолости.

– Жуйте, ребятки, – велел Игнат. – Сейчас разведем огонь, яиц нажарим со шкварками, чаю закипятим.

– А вы?

– Да я только из-за стола встал, хотел до ветру пойти, когда эти гаврики заявились.

– И что?..

– Да ничего. Смотрю, двое прямиком к дому идут. Дверь-то не закрытая стоит. Кого мне тут сторожиться? Открывают без стука. Ни здрасьте, ни пожалуйста. Я им навстречу приковылял. Говорю, чего надо, обезьяны, куда претесь без спросу? Они за ножи, ну я одному дал в душу кулаком, он сомлел и на второго налетел. Так они кубарем с крыльца и покатились. Я, понятное дело, дверь на засов сразу щелк. А эти до кустов убежали и как давай оттуда палить. Все стекла побили, ироды. Ну, я и осерчал. Хвать винтовку, и в ответ принялся стрелять. Одного точно завалил. Шибко наглый, стервец. Высунулся прямо под выстрел.

– Интересный какой у вас карабин, – с любопытством посмотрел на оружие крестного Март.

– Недурственный, – добродушно хмыкнул крестный, – экспериментальный. Жаль, в серию не пошел. Больно сложен оказался в производстве. А вообще, через мои руки за годы службы каких только стволов не прошло…

– А что у вас было?

– Легче сказать – чего не было, сынок. Ить мы, абордажники воздушных фрегатов, как говорил наш командир, мичман князь Путятин, – элита империи. Как чего нового оружейники придумают, так первым делом к нам. Что автоматы, что пулеметы – все не только в руках держал, но и в деле опробовал. Их превосходительство генерал Федоров лично к нам приезжал да расспрашивал, что и как.

– Федоров, Путятин… – задумчиво повторил Март где-то слышанные им фамилии.

– А тебя не проведешь! – по-своему понял его бывший боцман. – Твоя правда, князюшка наш давно не мичман, а целый адмирал Воздушного флота империи. Это я его совсем сопливым помню… Ну, уж коли ты такой внимательный да разумный, то и я вертеть кормой не стану. Расскажи мне, сынок, куда я тебя, старый дурак, на воспитание отдал, что ты так ловко к врагу подкрадываться выучился, да еще и стрелять на звук. Нешто при вашем приюте школу диверсантов открыли?

– Нет, крестный, – покачал головой подросток, жестом остановив ерзавшего на своем месте Витьку, – приют тут ни при чем!

– А кто при чем?

– Вот, – вытащил из ворота энколпион Март, – в нем все дело.

– Ишь ты, – хмыкнул Игнат, – помню я этот крест. Он у тебя на шее был, когда… все это случилось.

– Расскажете? – лихорадочно блестя глазами, попросил подросток.

– Коли желание такое имеешь, отчего же нет. Только знаю я не больно много, уж не обессудь. Мы тогда в Сеул прибыли припасы пополнить и новичков в нашу команду абордажную принять. Ну как новичков?.. Опытные уже бойцы, которые службой своей доказали право с нами в одном строю быть. Мы уже возвращались, когда бомбежка и обстрел начались. Слышим взрывы, один другого громче и ближе к нам. Укрылись. Переждали. А как дальше двинулись, так увидели руины большого дома. Погибшие люди. Все горит, дым, пыль столбом, запах взрывчатки и горелой человеческой плоти. Приказа завалы разбирать я не имел. Надо было скорее на борт попасть. И тут вижу светлое пятно под куском рухнувшей стены. Не утерпел, подбежал. А там мальчонка в матроске. Ты то есть. Кудри светлые по камню рассыпались, лицо белое совсем. Нащупал на шее пульс, понял – жив малец. Ну тут уже всех созвал бойцов, вместе смогли чуток приподнять камень и тебя выдернуть. А дальше – спасибо целителю. Спас он тебя.

– А где это случилось? Точный адрес помните?

– Так сразу и не скажу. Но есть у меня карта Сеула. Вот по ней сможем в точности определиться. Сейчас я ее сыщу. Куда она у меня засунута? – пару минут Вахрамеев-старший ковырялся в комоде, перебирая бумаги. – Вот. Так, давай глядеть.

Расстелив карту на столе, Игнат принялся что-то соображать, водя пальцем и шепча себе под нос. Друзья замерли в ожидании.

– Вот. Точно здесь. Уверен. Запомни. А лучше я тебе сейчас прямо на ней отметку поставлю. Потом заберешь. Это уже недалеко от Драконьей горы и нашей главной военной базы в Корее. Район Йонсан. Пиши: улица Итевон, 124-13. Что, думаешь туда поехать? След родителей искать?

– Да.

– С Богом, коли так. Надо свои корни знать. Может, Бог даст, и могилы родителей отыщешь. Сорокоусты поминальные в церкви закажешь. Все как полагается.

Марту, у которого и в мыслях ничего подобного не было, оставалось лишь молча кивнуть. И в самом деле, надо будет так сделать.

– Ну вот, первый голод утолили. Теперь самое время с дороги баньку принять. Смыть с себя прах и порох. Я ее уже истопил, так что милости прошу Чистое исподнее у вас в запасе имеется? Свое не предлагаю, больно велико будет.

– Найдется.

– А после еще чаю выпьем с пряниками. Они, заразы, подсохли уже, но у вас зубы молодые, справитесь.

Распаренные после помывки друзья выдули еще самое малое по литру горячего чая и стали клевать носами.

– Разморило вас, детушки. Койки вам я настелил на втором этаже маяка. Там комнатка просторная и вид на морской простор такой, что…

– Спасибо, крестный, – от всей души, ощутив себя впервые за все эти дни дома, сонно пробормотал Март.

– Да, спасибо огромное, дядя Игнат, – поддержал друга и Витька.

– Ну все, отбой, – с показной строгостью скомандовал отставной боцман. И, не сдержав улыбки, добавил: – До ужина как раз выспитесь.

Засыпая, Мартемьян припомнил сегодняшние события, и сытая осоловелость на минуту оставила его. Он уже привычно вышел в «сферу» и одним рывком накрыл легкой тенью широкое пространство. Нигде так и не заметив ничего подозрительного, успокоившись, лег и мгновенно отключился, едва коснувшись головой подушки.

Проснулся Март как всегда сразу. Но еще долго лежал. Спешить никуда не хотелось. Через открытые окна вместе с йодистым ветром с моря под мерный гул прибоя воздух наполняли смолистые, нагретые за день ароматы сосен и кедров, растущих на склонах горы. В эту чудесную и бодрящую смесь вплетались и нотки цветущих растений, обильно рассаженных вокруг казенного домика смотрителя.

Хорошо и удивительно спокойно на душе. Потянувшись и теперь уже окончательно проснувшись, тут же вспомнил о «сфере» и, сконцентрировавшись, вышел в нее, разгоняя в стороны и стараясь направить конусом в сторону берега. С каждым разом у него получалось все лучше. Требовало меньше усилий и увеличивало охват. Просканировав окрестности на несколько сотен метров, убедился – все тихо. Разве что мелкое зверье по лесу скачет. И бодро соскочил с койки.

– Подъем, пехота! Труба зовет!

Ким отозвался легко, словно ждал. Подошел к окну, выходящему на запад. И долго любовался красками заката над горами.

– Ладно, пошли вниз, чуешь запах жареной картошки? Неужели ты не проголодался?

Витька погладил себя по впалому животу, почесал задумчиво в затылке и изрек:

– Да, пора бы и пожевать чего-нибудь дельного.

– А я о чем?

После скромного, но вкусного и сытного застолья Игнат между делом сказал:

– Завтра сходите с утра на рынок в деревню. Купите овощей, хлеба, свежей рыбы и панчанов[29] всяких наберете, какие вам по вкусу. Денег я вам дам.

– Не надо, крестный, у меня есть.

– Откуда? – чуть нахмурясь, спросил Вахрамеев-старший.

– Да, было дело… – Март на секунду задумался: рассказывать или лучше не надо, но потом тряхнул коротко стриженной головой, – меня на днях утопить пытались двое бандитов. Оглушили и в море скинули со скалы. Чудом пришел в себя уже глубоко под водой и смог выплыть. Думаю, в тот миг сила и пробудилась. Она и спасла.

Затем он коротко пересказал основные события и выложил на стол пачку банкнот.

– Сколько там хоть? – влез любопытный Витька.

– Пересчитай, коли интерес имеешь, – качнул тяжелой головой отставник.

– Почти полторы тысячи рублей.

– Немалые деньги. Но ты их прибереги. Еще пригодятся. Покуда вы здесь, я уж как-нибудь сам все оплачу И не перечь! – сказал, как отрезал, бывалый абордажник.

– Как скажешь, дядя Игнат, – спорить тут и впрямь было не о чем.

– Вот и славно. А теперь давайте зеленый чай пить и разговоры разговаривать.

Разлив по чашкам свежую заварку и заправив ее крутым кипятком из медного самовара (вот уж действительно, где русские, там этот пузатый красавец обязательно появляется), все трое принялись потихоньку прихлебывать, то и дело черпая ложками свежий, прозрачный мед.

– Стало быть, говоришь, дар в тебе пробудился? И крест твой непростым оказался, так?

– Так. Одолень-камень в нем.

– Вот оно, значит, как, – задумался старик.

– Игнат Васильевич, а ты как будто не удивлен?

– Догадливый, – усмехнулся смотритель.

– Но и не обрадован.

– Как тебе сказать, парень. Я, грешным делом, думал, ты ко мне прибьешься. Тяжко одному жить, когда столько годов среди людей. Глядишь, на старости лет внуков бы понянчил. Ан нет. Своя у тебя судьба, а уж какая она будет: худая али добрая – одному Богу известно.

– Я, если честно, и сам не знаю: радоваться или нет. Меня за последние дни уже третий раз убить пытаются. Если бы не дар, не добрался бы сюда.

– Дар – дело хорошее, Мартемьян. Главное – понять, к чему его приложить.

– Игнат Васильевич, а ты разве знаешь, как в этом разобраться?

– Да не то чтобы прям знаю… но за столько годов чего только повидать ни пришлось. Вот смотри: то, что ты с оружием ловко управляешься – это не дар, а талант. Этому и простец вроде меня выучиться может. Но человеку одаренному от этого проку немного. Они иным занимаются.

– А чем?

– Так по-разному. Одни в целители идут, жизни людские спасают. Другие – в инженеры. Такое, брат, изобрести могут, что простому человеку и в голову не придет, а они сделают. Третьи кораблями воздушными управляют, вроде тех, на которых я служил.

– Так ты встречал одаренных?!

– А как же! В нашем деле без видящих никак. Вон, князь Путятин, о котором мы давеча толковали, как раз из таковских. Или командир нашего фрегата Петр Николаевич Нестеров – один из знатнейших асов.

– Это что, вроде богов скандинавских?

– Ха, можно и так сказать. В своем деле они – боги. А так-то проще все. На французском ас – это туз, старшая карта. Прежде удача и игра все больше в карты шла. Опять же – меткий стрелок, как там у Пушкина? Со скольких шагов в туза бьет? Это для простецов – белке в глаз. У благородных такое, как его, – моветон! Вот и стали самых сильных и удачливых военлетов, наделенных силой, – это слово Игнат выделил особо, словно с большой буквы, – из числа офицеров воздушного флота асами звать.

– Понял. Так твой командир…

– Именно! Одаренный, да еще какой! Как раз восемь лет назад это и случилось. Сеульский инцидент, будь он неладен. – Игнат огорченно вздохнул, опасаясь ненароком задеть больное место Марта, и продолжил: – После бомбежки и обстрела с воздуха они еще наглее полезли. Только я тебя в приют определил, нас послали на восток, с разведкой. Летим. Уже скоро и море. Справа из-за густой слоечки, так, сынок, на флоте кучевые облака называют, разом – три корвета японских. Систершипы – «Миюки», «Исонами» и эта, как ее… «Акэбоно». В те поры про радары еще слыхом не слыхивали. Вот мы их и прошляпили. Стали, значит, нас обходить со всех сторон. Загоняли к океану, а там, сам понимаешь, ни спрятаться, ни скрыться. И до их островов все ближе. Тут бы нам и амба. Но командир не сплоховал. Собрал всю свою силу и говорит: «Братцы, слушайте меня, помните свой долг и делайте все наилучшим образом, как я вас учил! Заедино и слаженно все должны работать, тогда будем целы!» А потом давай приказы отдавать. Как из пулемета, только успевай поворачиваться. Враг начал по нам бить, а попасть не может. Мы словно видим все его задумки и хитрости. Маневрируем, да так лихо, только держись. Потом и сами принялись им отвечать. Что не выстрел – в цель! Своими бы глазами не видал, никому бы не поверил. Оно понятно, досталось и нам. Побили нашу «Палладу» будь здоров, но ход и орудия мы сберегли.

– А японцы?

– В бою ведь как? Если не ты их, то они тебя. Не смогли они с нами тягаться. Сначала «Миюки» задымил и вниз пошел. Потом «Исонами» взорвался. Прямо в небе надвое раскололся от попадания в пороховой погреб. А третий – «Акэбоно» – от нас удрать хотел. Только мы не дали. Кормовые моторы и пушки ему все сбили. Тогда Петр Николаевич отдал приказ взять японца на абордаж.

– Неужто смогли? – захваченный красочным рассказом, представлявшимся ему с необычайной ясностью, словно он немного подсматривал воспоминания самого геройского боцмана, Март не удержался от восклицания.

– Слушай дальше, – весело подмигнул богатырь. – На штурмботах зашли к нему с кормы. Сцепились. Разложили вышибные заряды у люков. Подорвали. И айда внутрь узкоглазых бить. Куда ихним матросам супротив нас? Хлипковаты. Опять же, у них только винтовки, вроде той, что ты добыл. У офицеров, понятно дело, – пистолеты: Намбу, Хамада. Это их поделки под люгер с браунингом, – пояснил на ходу Вахрамеев-старший. – Сабли еще самурайские. Только в тесноте корабельной ими не очень-то помашешь. Против наших гранат, ручных пулеметов и брони. И все равно жаркое дело было! Дошли до главной палубы. Старшие офицеры во главе с командиром, конечное дело, сдаваться не пожелали. Ну, так кто им доктор? Мы их, значит, и покрошили. Ну, а опосля этого остальные скоро в ум взяли, что дело – табак. Стали руки поднимать…

– Вот это да! – восхищенно подпрыгнул помалкивавший до сих пор Витька.

Как и многие корейцы, он яростно, просто на генетическом уровне, ненавидел японцев, и потому рассказ об их поражении был ему как бальзам на душу.

– Ну так! – подкрутил усы нашедший благодарных слушателей отставник. – Вояки микадо после этого боя сразу расхотели с нами воевать. Они, видно, думали, что мы какой тайной силой обладать стали. Испугались. А весь секрет – в нашем командире. Он в тот день разом шагнул во владении силой далеко вперед. Стал гроссом. А на военный манер – асом из асов! Долго после того сражения враги «Палладу» дальней стороной обходили. И не только наш фрегат, – весь российский флот. Русских кораблей боялись и немцы, и британцы, и французы, и американцы, и уж конечно сами японцы. Пока не выяснили, чем таким мы их взять смогли. Петра Николаевича после столь славной победы сразу из капитанов первого ранга в контр-адмиралы повысили. И в Петербург забрали, в Академию воздушного флота – других одаренных учить своему мастерству. До него никто эдак не умел! Да и нынче мало у кого столь нарядно выйдет!

– А почему другие не могут?

– Не знаю. Но командир как-то сказал… – Игнат напряг память и, стараясь воспроизвести слова Нестерова с максимальной точностью, начал: – Силой владеть не только дар нужен. Он лишь необходимое условие. Контроль, концентрация. И мастерство, помноженное на глубокие знания. А это недостижимо без таланта и огромного желания, любви к своему делу. Да что я тебе, старый дурак, испорченный патефон изображаю?! – спохватившись, стукнул он кулаком по столу. – У меня же книга есть! Всех нас, кто в том бою отличился, два года назад Петр Николаевич вместе собрал. Он тогда в вице-адмиралы производство получил. Угостил нас на славу и на память всем офицерам книгу, им самим написанную, с автографом собственноручным подарил. Я вылез вперед, мол, дозвольте, ваше превосходительство, и мне сей бесценный дар получить. Буду читать, как со службы выйду! Вспоминать старые времена! Он посмеялся, конечно, но не отказал. Вот, глядите, тут его рукой надпись: «Игнату Вахрамееву. Сильнейшему из сильных. Вицеадмирал Нестеров».

– Крестный, можно почитать?

– А для чего же я тебе ее дал? Будет прок – и вовсе забирай. Мне-то она уж точно ни к чему. Разве на память. А вишь, сгодилась.

Получив в руки заветную книжицу, Март осторожно раскрыл ее и бегло пробежал глазами первый лист.

«В бою главное – удержать видение и охватить полноту происходящего. Все будет сбивать вас, отвлекать. Но тот, кто справится, сможет разгадать намерения врага и предвосхитить их огнем и маневром.

Сила – есть новая, доселе неведомая человечеству форма физического бытия. Эта энергия пронизывает все и вся. Наука о силе названа ее основателями практической метафизикой, иные же предпочитают термин „энергофизика“ (энергетическая физика, эн-физика, эн-эф). Только человеческий разум способен наблюдать и работать с энергией, приборы здесь бессильны. Входя в состояние контакта с энергетической сферой, видящий мгновенно, в мельчайших деталях, схватывает суть явлений, наблюдаемых им. Казалось бы, зри в корень, и ответы будут мгновенно найдены. Но тут мы сталкиваемся разом с тремя затруднениями.

Первое – по мере удаления от точки локации одаренного сила и ясность видения стремительно снижаются, пока не обращаются в серую неразборчивую пелену „тумана войны“.

Второе. Когда разум не в достаточной степени развит, он не может вместить полноту открывшегося ему знания. Контакт с энергосферой не изменяет качество сознания человека: одаренный видит ту часть явлений, которая доступна его разуму, и не способен охватить всю полноту происходящего.

Третье. Контакт с силой дает возможность увидеть мир в его многомерности: свободное движение пространственно-временных узлов, воздействие и противодействие сложных живых структур. Критически важно осознавать и учитывать это в бою. Мы существуем не в сферическом вакууме.

Воин-одаренный и особенно военный летчик на всех постах: командира, штурмана, артиллериста, – обязан видеть и просчитывать разом и свои действия, и действия противников, и все это с учетом влияния времени. В том числе и принимая во внимание сроки, необходимые для отдания и исполнения приказов командой корабля.

Чтобы выполнить поставленную боевую задачу воин-одаренный должен досконально знать свой корабль. Все тонкости своей службы, физические законы и особенности воздушной среды, баллистику и многое иное. В мирных условиях он обязан непрестанно трудиться над совершенствованием умения и боевой слаженности вверенного ему экипажа, в бою даже доли секунды зачастую имеют решающее значение.

Доверие и воинский дух команды. Этому также следует уделять первостепенное значение. Всякому видящему известно, сколь существенно меняется проживание и ощущение времени у человека в разных душевных состояниях и какие немыслимые в обычных условиях сверхусилия становятся возможны единому в своем порыве и решимости корабельному составу.

Этот феномен пока недостаточно изучен, понят и оценен. Дело за вами, новыми исследователями сферы тонких энергий».

Каждый раздел книги был посвящен определенному блоку: навигация, управление огнем, управление кораблем в бою, личная военная подготовка и возможности одаренного. И все это через призму овладения силой, через понимание энергофизических закономерностей и логики.

В эту ночь Марту не спалось. Небольшая книжка, едва на сотню страниц, была проглочена им в один миг и до наступления темноты прочитана еще дважды. Каждое слово, каждая мысль, содержавшаяся в этом труде, отпечаталась в его сознании, как будто была высечена в камне. А потом он лежал на кровати и мечтал, под сладкое посапывание Кима. Лишь под самое утро удалось забыться и немного отдохнуть.

Теперь он знал, чему посвятит свою новую жизнь, с непонятной щедростью подаренную ему судьбой. Во что бы то ни стало он посвятит себя небу и ни за что, невзирая ни на какие препятствия, не свернет с указанного ему свыше пути!

Проснулся он довольно поздно. Во всяком случае, дед Игнат, как все чаще он стал называть про себя крестного, уже не спал, а, разложив на изрядно замасленной тряпице детали своей винтовки, деловито чистил ее, попутно травя пристроившемуся рядом Виктору какие-то байки.

– Это вам за службу дали? – поинтересовался Ким, с восхищением разглядывая оружие.

– Держи карман шире, – ухмыльнулся смотритель маяка. – У нас за верную службу только геморрой получить можно, да еще пенсион вполовину жалованья.

– Для охраны маяка выдали? – не унимался любознательный сын двух братских народов.

– Почти, – загадочно отвечал старик, но потом сжалился над изнывающим от любопытства мальчишкой и рассказал, как есть.

– Эти винтовки, точнее автоматические карабины Симонова[30], нам для испытаний дали. Ну мы, понятное дело, не поленились для государя и отечества и так их уработали, что некоторые в хлам расстреляли, а иные и того хуже. Ну их и списали, как утраченные во время боевых действий. А когда мне в отставку выходить, наш оружейник одну из тех, что поцелее, в подарок и преподнес. Из уважения, значит. А на маяк, твоя правда, винтарь положен. Выбирай, говорят, Игнат Васильевич, и показывают «крынку»[31], которая еще, поди, Невельского помнит, три берданки и две трехлинейки казачьи.

– А вы что же?

– А что я? У меня все есть. Только патроны взял, да и тех больше для порядку.

– Доброе утро, – поздоровался Март.

– Здоров ты спать, крестничек! – ухмыльнулся бывший боцман. – Ну да не беда. Главное, чтобы на здоровье. Завтракать-то будешь?

– Ага. Только винтовку сначала почищу.

– Вот это правильно! Только опоздал ты. Брат твой названый уже о ней позаботился. Ничего так, смышленый парнишка. Я ему разок показал, он и справился.

– Меня дяденька Игнат обещал еще стрелять научить, – похвастался сияющий, как новенький медный пятак, Витька.

– Научу-научу, – потрепал его по голове смотритель. – Иди лучше лучины наколи. Чай будем пить.

Пока приятель был занят растопкой самовара, Март разглядывал висевшие у крестного над кроватью картинки. Часть, как это и положено служивому человеку в дальних краях, представляли собой изображение девушек. Одни были в национальной одежде, другие в европейской, а некоторые в столь фривольных нарядах, что Вахрамеев-младший невольно покраснел. Впрочем, занявший его тело Вениамин Мартов этому обстоятельству только удивился. Поскольку для его испорченного цивилизацией восприятия эти открытки не представляли ничего эдакого.

На стене висело еще несколько фотографий с бравым боцманом Вахрамеевым и его боевыми друзьями, снятыми в различных уголках земного шара, куда их заносила служба и воздушный фрегат «Паллада». Ну и центральное место во всей этой композиции занимало изображение царствующего дома с портретами российских императоров, а также краткими пояснениями, кто кому приходится. И вот тут было совсем уж непонятно.

Дело в том, что царствование Николая II началось сразу после Александра с таким же номером и прозвищем Освободитель. Длилось оно довольно долго, и только потом наступила очередь Александра III, которого никто не называл «Миротворцем». Причем, для Мартова это было дикостью, а вот для Вахрамеева делом само собой разумеющимся.

«Где же точка бифуркации? – задумался Март. – Хотя чего тут гадать… метеорит…»

– Что, карточки мои понравились? – спросил крестный.

– Типа того, – кивнул парень.

– А вот эта? – усмехнулся Игнат и показал еще одно фото, единственное бывшее в рамке и с подставкой. На нем легко было угадать самого Вахрамеева-старшего в парадной форменке с крестами и медалями на груди и восьмилетнего мальчика в матроске, доверчиво прижавшегося к своему спасителю. А за их спиной стеной стояли бравые бойцы абордажной команды фрегата «Паллада» и улыбались.

Потом они втроем пили крепкий чай, закусывая недогрызенными вчера каменно-твердыми пряниками. Вахрамеев-старший рассказывал им разные занимательные истории, которых знал множество. Судя по словам смотрителя маяка, жизнь, а главное – служба, успела помотать его по всем странам и континентам: от жаркой Африки до ледяной Антарктиды. Затем разговор плавно перешел на его гостей.

– Вы чем заниматься-то думаете? – без обиняков спросил отставник.

– Я с Мартом пойду! – сразу же ответил Витька. – Пока я рядом, с ним ничего не случится.

– Ишь как! – высоко поднял брови Игнат и обернулся к крестнику: – А ты как располагаешь?

– В небо меня тянет, – мечтательно улыбнулся Март. – И всегда тянуло. Каждую ночь снится: будто я либо сам лечу, либо на большом воздушном корабле. В лицо ветер дует, а высоко так, что дух захватывает.

– Стало быть, тебе прямая дорога в воздушный флот! Ну а что, дело хорошее. Одаренного, помяни мое слово, там с распростертыми объятиями примут. И разобраться помогут, куда с такими способностями лучше: в штурмана или артиллеристы. А там, глядишь, и в адмиралы выйдешь!

– Вот с этим проблема, – покачал головой крестник. – Не хочу я в военные.

– А что так? – прищурился Вахрамеев-старший.

– Воевать не люблю!

– Это я заметил, – усмехнулся в усы отставник. – Но я тебе так скажу. Кому быть суждено повешенным, тот не утонет. С военной службой точно так же. Не миновать тебе ее.

– Это почему же?

– Как тебе сказать, парень. Драка впереди большая. И никто в стороне не останется.

– Но почему?

– Ох, слышали бы меня господа офицеры…. В общем, если коротко, то слишком уж наша Россия большая. И всего в ней так много, что на три таких народа хватило бы, даром что нас больше трети миллиарда. А вокруг, сами поди знаете, что творится. Великая, мать ее, депрессия! И всем кажется, что если у соседа кусок отобрать, то и свой сразу слаще станет… А у кого самый большой кусок? Известно у кого – у нас!

– И что делать? – подался вперед Витька.

– А что тут сделаешь, – развел руками Игнат. – Только в готовности быть, как давеча. Строят британцы новые корабли, стало быть, и нам надо. Придумали радары, значит, и нам подавай! Так же и с пушками, и с танками, и прочим, что только на погибель роду человеческому напридумали.

– Но ведь у нас же самые сильные воздушные фрегаты! – снова воскликнул Ким.

– А вот это бой покажет, ребятки, – покачал головой ветеран. – Раньше так и было, не спорю. А теперь, кто знает, как оно повернется. И что хуже всего: все на нас в обиде. Вроде как мы у них прямо изо рта кусок увели. И немцы, и англичане, и конечно же японцы. А из союзников у нас только французы, да и те… лучше враги, чем такие друзья. В общем, рассчитывать придется только на себя. А потому всех, кто такой дар имеет, что к военному делу пригоден, сразу в строй поставят!

– Ты так говоришь, словно война – дело решенное.

– Как есть, так и говорю, крестник. Врать не приучен. Могу ошибаться. Скоро увидим.

– Когда? – проникнувшись логикой рассуждений старого воина, спросил напрямую Март.

– Кто ж его знает? Если ты в гражданские летчики и попадешь, то ненадолго. Одаренные, да еще и способные в драке не теряться – на вес золота. Я ж вам рассказывал про Петра Николаевича. А ты во вчерашнем деле себя крепко показал. Значит, и в небе сможешь с нервами совладать.

– Это понятно. Но вот, честное слово, в армию нет желания идти. Начальство редко бывает умным. Тебе, крестный, сильно повезло, что вам такой толковый командир достался.

– Хм, это верно. Лучшего и пожелать нельзя. Ну, если не хочешь их высокоблагородиям подчиняться, прямая дорога тебе в приватиры. Я бы и сам к частникам пошел после списания на берег. И тебе бы деньгами помог, и себе заработал на старость. Но ранение не дало.

– Что за приватиры-частники?

– Тут, брат, просто. Купил себе корабль, хоть фрегат, хоть поменьше чего. Получил патент. И работай. Можно на флот. Разные там задания выполняй. Можно на разные конторы коммерческие. Мир большой. Многим нужна защита. А кому и нападение. У многих больших компаний свои эскадры имеются. Там совсем другие деньги платят. А уж частники – те и вовсе богато живут. Премии там, оплаты по контрактам. Одним словом, не жалуются.

– Крестный, а зачем флоту нанимать частников? Неужели нашим кораблей не хватает? Или деньги лишние?

– Сколько фрегатов и транспортов ни строй, все одно не хватит. Очень уж велика наша империя. А сколько еще задач и интересов за ее границами? Да и не всегда удобно под военным флагом идти. Бывает проще частнику задание дать. А главное, не забывай: случись война, всех смогут припрячь. Выходит, частники – бесплатный резерв флота. Да еще и с опытом боевым у большинства. Со всех сторон выгода.

– Понятно… – протянул Март. То, что этот мир существенно отличается от прежнего, он уже понял. Здесь и первая, и вторая русско-японские войны закончились, едва начавшись, а Первой мировой пока и не произошло. Правда, дед утверждает, что скоро может и полыхнуть. Но пока тихо. Вот и наемники, частники и приватиры – это больше про век двадцать первый, а тут цветет пышным цветом… Есть о чем подумать…

– Что-то мы с вами засиделись. Ну-ка руки в ноги, и марш-бросок на рынок. А то все раскупят, и останемся ни с чем.

Парни как по команде подскочили и, ухватив трофейный ранец и корзинку для яиц, легкой рысью покатились под горочку.

Войдя в «сферу», Март в который раз убедился, что «в Багдаде все спокойно» и никаких опасностей поблизости не просматривается. На ходу он принялся мысленно рассуждать. Пока что из всего прочтенного в книге, написанной асом Нестеровым, наибольший интерес представляла часть, посвященная развитию личных боевых способностей. Ускорение, усиление, точность, наращивание выносливости и живучести. Мыслесвязь. Отвод глаз и скрытность перемещений. И самое, пожалуй, ценное – предвидение действий противника и нанесение удара «вразрез» его действиям.

Освоив такие навыки, Март мог, несмотря на подростковую худосочность, стать полноценной и весьма грозной боевой единицей. А с учетом очередных ожидаемых нападений киллеров, которые рано или поздно встанут на его след, отыщут и постараются убить, тем более. Значит, на этом и следовало сосредоточить усилия. Не забывая о ежечасной прокачке универсальной «сферы».

Несмотря на откровенно скромный размер рыбачьего поселка, рынок оказался совсем не мал. Видимо, сюда приходили жители соседних деревень, чтобы обменяться плодами своего труда. Одни предлагали рыбу и морепродукты, другие – рис, овощи и зелень, а в маленьком щиктане, как водится, варили лапшу, которую подавали вместе с острым соусом и различными закусками-панчанами.

Большинство сделок проходило по бартеру, или, если у торговца в лавке, то под запись, а потому появление двух мальчишек с наличными деньгами вызвало настоящий ажиотаж. Только что собиравшиеся уходить крестьяне принялись нахваливать свой товар и раскладывать его обратно.

– Берите, молодой господин, – угодливо кланялись они Марту, начисто игнорируя при этом его спутника, – у нас все самое свежее. Хромой Игнат всегда у нас берет!

– Откуда вы знаете, что мы остановились на маяке?

– А где же еще? – вопросом на вопрос отвечала ему почтенная аджума. – Других вегугинов[32] у нас нет.

– В самом деле, – засмеялся Вахрамеев-младший и вопросительно посмотрел на Кима. – Смотри, что брать будем. Ты в этом лучше разбираешься.

Быстро закупив все необходимое, ребята оказались перед дилеммой. Совсем рядом ласково плескалось теплое море, но нужно было возвращаться домой, пока продукты не испортились.

– Искупаться бы, – мечтательно вздохнул Витька, с надеждой посмотрев на приятеля.

– А рыба не протухнет?

– Да мы быстро!

В общем, соблазн оказался слишком велик, и через минуту подростки, скинув с себя портки с рубахами, вихрем влетели в соленую воду. Дурачась и брызгаясь, они гонялись друг за другом, ныряли, пытаясь достать со дна разноцветные камушки и ракушки, пока внезапно остановившийся Март не почувствовал что-то необычное. Его как будто ощупывали взглядом, но не желая причинить зло, а просто следя…

– Ты что? – вопросительно посмотрел на него Витька.

– Не пойму, кто-то на нас смотрел, а откуда – не разберу.

– А сейчас смотрит?

– Нет.

– Может, тебе показалось?

– Не знаю…

– А!! – вдруг завопил Ким и бросился на берег.

– Ты чего? – изумился никак не ожидавший подобного Март.

– Наша рыба! – почти простонал Виктор, показывая на дерево, к ветке которого друзья прикрепили купленные продукты.

Под свисавшей рыбиной пристроился какой-то зверь и пытался ее стащить, не забывая при этом время от времени поглядывать на беспечно купающихся парней. Морда этого представителя семейства хищных походила на енота, а тело – на собаку. Увидев, что его проделка раскрыта, зверек укоризненно посмотрел на жадных голокожих и с достоинством удалился прочь.

– Интересно, кто это?

– Корейцы зовут их «ногури»[33], - пояснил приятель. – А японцы – «тануки». Хитрая бестия!

– Что с рыбой делать будем? – вздохнул Вахрамеев-младший, показывая на сгрызенный почти до основания хвост.

– Скажем, не было, – предложил Виктор.

– В рыбачьем поселке? – хмыкнул Март.

– Тогда давай другую купим. Деньги же есть.

Так они поступили. Но с тех пор, отправляясь на море, они не оставляли продукты без присмотра, действуя по правилу – сначала море, потом поход на базар и покупки.

На третий день ближе к обеду, вскоре после того, как ребята вернулись с моря, где наплескались, нанырялись и наплавались вдоволь, над маяком раздалось непривычное гудение. Выбежавшие на шум мальчишки увидели, как на маленькую площадку перед домиком пытается спуститься странная смесь корабля с родными для Марта коптерами, заодно напоминающая по обводам вертушку или дирижабль. От первого у нее был приземистый обтекаемый корпус, а от воздухоплавательной авиации – вынесенные на консолях винтовые двигатели по бортам и двойные вертикальные кили с рулями управления в хвосте.

– Гляди-ка, – усмехнулся вышедший вслед за ребятами Игнат. – Начальство не поскупилось целый штурмовой бот прислать!

Наконец, летающая посудина ухитрилась, подняв винтами тучу пыли, приземлиться. И сразу на землю один за другим стали выскакивать вооруженные десантники. Как только они оцепили территорию, по трапу спустился офицер в фуражке с голубым околышем, а следом за ним буквально выкатился коренастый мужичок в промасленной робе.

– Здорово, Василич! – заорал он, не обращая внимания на начальство. – Как сам, живой-крепкий? Не сожрали тебя комары здешние?

– Не дождешься, – беззлобно огрызнулся смотритель, после чего повернулся к начальству. – Здравия желаю вашему высокоблагородию!

– Полно, Игнат Васильевич, – благодушно усмехнулся тот. – Вы ведь уже не на службе.

– Никак нет, господин ротмистр. С таких, как я, погоны только вместе со шкурой снимаются.

– Как угодно. В таком случае, расскажите, что у вас тут приключилось и кто эти мальчишки?

– Это мой крестник, Мартемьян Вахрамеев, а с ним его товарищ по приюту Виктор Ким. А случилось тут…

Жандарм, а именно к этому ведомству относился прибывший для расследования офицер, оказался дотошным малым. Несколько раз по очереди допросив всех свидетелей происшествия, он не поленился облазить все окрестности, осмотрел места, где оставались следы запекшейся крови, нашел несколько расстрелянных гильз от японских винтовок, после чего ненадолго задумался.

– А откуда у вас пистолет? – внезапно спросил он у Марта.

– Какой еще пистолет? – насторожился Вахрамеев-младший.

– Ну тот, из которого вы убили первого хунхуза.

– Хунхузы так далеко не заходят. Так что это были японские диверсанты.

– Последнее, уж не знаю, к добру или к худу, недоказуемо. Предметов снаряжения нет, незаинтересованных свидетелей, простите, тоже нет!

– А это? – показал на трофейную винтовку Игнат.

– Да, это серьезный аргумент. Но если подумать, то после нескольких вооруженных конфликтов с Японской империей такого добра, как винтовка Арисаки, в здешних краях хоть отбавляй.

– Нет тела – нет дела? – усмехнулся Март.

– Как чертовски правильно сказано! – расплылся в улыбке ротмистр, но тут же согнал ее с лица. – Вы так и не сказали, откуда у вас пистолет?

– Я подарил! – отрезал Вахрамеев-старший. – Кажись, законом это не запрещено…

– Ваша правда, Игнат Васильевич, – не стал спорить жандарм. – Но все же доверять боевое оружие в столь юном возрасте как-то…

– Так что, можно вздохнуть свободно и ничего не опасаться? – прервал нравоучение смотритель.

– Несомненно. Обнаруженные шайки разбиты и рассеяны. И угрозы более не представляют. Так что мы улетаем немедля. Разве что вы нам воды холодной из вашего ручья дадите напиться.

– Вон бочка стоит, берите да пейте, сколько душе угодно. Вы сейчас куда, если не секрет?

– От вас ничего не укроешь, наверняка уже шепнули, что пойдем до Сокчо.

– Понял, ваше благородие.

Отойдя в сторонку, Игнат подозвал к себе Марта.

– Могу попросить докинуть вас до города. А дальше сами.

– Нет. Мы лучше еще пару дней у тебя побудем, а потом уже на пакетботе доедем.

Первый порыв попроситься лететь с десантурой и заодно поближе познакомиться с летательным аппаратом развеялся после заковыристых вопросов жандарма. Март сразу понял, что стоит им остаться без прикрытия старого воина, как их опять начнут крутить и выпытывать. И если за себя он не переживал, то Ким мог и ляпнуть лишнего. А потом пойдет-поедет писать контора. Нет уж, лучше сами. Да и уезжать пока совсем не хотелось.

Вот только все хорошее когда-нибудь кончается. Тем более каникулы. За прошедшие семь дней Март ни разу толком не вспоминал о «большом мире». Просто наслаждался отдыхом, морем, ощущением семьи и дома. Оттаивал душой, креп разумом и телом.

На очередной тренировке, накачав силой кулаки, после серии ударов просто порвал в клочья мешок с песком, приспособленный под боксерскую грушу. Инцидент заставил задуматься. И Март решил, что тройной слой рогожи все-таки не катит.

Покрепче забинтовав руки, отправился в лес, где зарядил новую серию по стволу молодой, но крепенькой такой березки. И поначалу все шло хорошо, пока, не войдя в раж, он не собрал слишком много энергии.

Что-то хрустнуло, на миг показалось, что это его кости. Но потом дерево переломилось и, возмущенно шумя ветвями, рухнуло на новоявленного лесоруба. Вот в этот момент он и понял, что пора закругляться. Нет, можно, конечно, заниматься тренировочной самодеятельностью годами, как любят изображать в восточных фильмах про мощь кунг-фу. Но лучше все же пойти к специалистам и выучиться должным образом. А для этого надо устранить корень угрозы, висящей над его головой. И докопаться до ответа на главный вопрос – кто и зачем так жаждет его смерти.

Значит, пора в дорогу. И чуйка подсказывала – сейчас самое время. А дальше может быть поздно. Вечером, сидя за столом, Март озвучил свои планы:

– Крестный, завтра уезжаю.

– Чего так? Никто тебя не гонит.

– Знаю. Здесь моя семья и мой дом. Я еще обязательно вернусь.

– Может, Витьку оставишь? Думаю, дело окажется опасным.

Март задумчиво посмотрел на друга, и тот сразу всполошился.

– Да что это такое?! Чуть что, сразу Витьку увезти, Витьку спрятать, Витьку оставить. Я вам что – мебель? И слушать не хочу! Ты без меня пропадешь! – И уселся, скрестив руки на груди, упрямо выпятив подбородок.

– Ну, расшумелся. О тебе же беспокоимся. Ну, стало быть, решено. А тебе, – повернувшись к Вахрамееву-младшему, заявил отставной боцман – надо оружие посерьезнее. Винтовку брать несподручно. А вот пистолет… Есть у меня одна вещица – давний трофей. Погоди, сейчас достану. – Дед ушел в соседнюю комнату, долго гремел там железом. Вернувшись, выложил на стол узнаваемую с первого взгляда угловатую деревянную кобуру-приклад.

– Маузер? – затаив дыхание при виде такого раритета, почему-то шепотом спросил Март.

– Он самый. В Китае попался. У них там целые отряды с мечами-дадао, вот с такими пистолетами-карабинами и немецкими гранатами-колотушками. Бошки рубят японской пехоте, вооруженной винтовками со штыками, только в путь.

– Мечи в двадцатом веке? – удивленно переспросил Ким.

– А ты как думал? Там никаких хитрых техник нет. Вот так махнул снизу вверх и потом наоборот сверху вниз. Сначала подбить ствол ружья в сторону, а после на возврате рубануть врага по шее. После этого не жилец, потому как голова с плеч долой. Видишь, японец – он мелкий. А той «арисаки», да еще и со штыком – ого! Ну, да ладно. Это так, байка.

– А ты, крестный, как маузером разжился? Неужто этакие головорубы тебе его сами отдали?

– Куда там… Было дело… Только не учли они, что пуля быстрее клинка, – заговорщицким громким шепотом пояснил Игнат, весело подмигнув ребятам.

– Понятно, – рассмеялись оба в ответ.

– Этот К-96 М1930 специально для Гоминьдана сработан немцами. Видишь – иероглифы. Означает: «Сделано в Германии». У него два режима огня. Одиночный и автоматический. И магазины отъемные на десять и двадцать патронов калибром 7,63 на 25. Они в любой лавке оружейной имеются в продаже. Машинка толковая – три в одном. Карабин, пистолет и пулемет. Тебе как раз будет по руке. Так что забирай. Два магазина на десять, два на двадцать. И вот еще сотня патронов в пачках.

– Вот спасибо! Царский подарок! И за книгу Нестерова я тебе очень благодарен.

– Это все мелочи. Ты, главное, Мартемьян, береги себя. И Витьку.

– Обещаю.

– Тогда еще по чашке чая и на боковую. Завтра рано вставать. Пароход заходит в Кангвон в шесть утра.

На рассвете оба подскочили и принялись спешно натягивать тщательно выстиранные и отглаженные ученические гимнастерки. И тут случился небольшой конфуз. Одежда оказалась узка в плечах, коротка в длину. Запястья торчали из ставших куцыми рукавов. Даже ботинки ощутимо поджимали в пальцах.

– За неделю вымахали! – рассмеялся довольный Игнат. – Ничего. Доберетесь до Сокчо, а там купите все новое на вырост.

Делать нечего, пришлось в таком несколько нелепом виде бежать на причал.

Отправляясь в обратный путь на уже знакомом пароходике, Март с неожиданной тоской посмотрел на машущего ему на прощание рукой крестного и на ставший таким привычным и почти родным пейзаж. Почему-то подумалось, что следующий раз он увидит эти места нескоро.

– Ты чего? – удивился вездесущий Витька, заметив, как глаза друга наполнились предательской влагой.

– Ничего, – неожиданно грубо ответил ему приятель, после чего опомнился и добавил почти извиняющимся тоном: – Просто ветер…

– Ага, – и не подумал обижаться Ким. – Классный у тебя крестный!

– Это да.

Целью их путешествия являлся Сеул. Поэтому они отправились в Сокчо, в котором, кроме порта и железной дороги до Сеула, имелся и собственный военный аэродром, куда заходили и гражданские воздушные суда. Обозначался он по-армейски кратко – база К-50.

Увиденный на маяке бот до крайности заинтересовал Мартова, бывшего в своей прошлой жизни каким-никаким, но все же авиаинженером. Ознакомиться как следует с его устройством под пытливым взглядом жандармского офицера нечего было и думать, но, быть может, с гражданским будет проще…

Стоило друзьям снова оказаться в большом городе, как их снова оглушил шум и царящая вокруг сутолока. Все местные жители, невзирая на национальность и достаток, куда-то спешили. По улицам туда-сюда сновали автомобили и конные экипажи, а также составлявшие им нешуточную конкуренцию многочисленные рикши. С колясками для перевозки пассажиров или с тележками для грузов они, казалось, были повсюду.

Впрочем, два бедно одетых подростка не привлекли особого внимания этой братии, и никто не предложил им своих услуг. А это, в свою очередь, заставило Марта задуматься.

– Нам нужно сменить гардероб! – решительно заявил он, критически оглядев себя вместе с приятелем.

– Ты думаешь? – с сомнением отозвался Витька.

– Знаю! – отрезал Вахрамеев. – В таком виде нас даже к трапу воздушного корабля не подпустят.

– А ты хочешь… – ахнул Ким.

– Ну а почему бы и нет? До Сеула отсюда полтораста километров. На поезде это часов шесть, не меньше. Считай, целый день потеряем. А на самолете за час долетим.

– Как ты сказал, «самолете»?

– Ну, это я только что придумал, – смешался Март.

– Хорошее название, – расплылся в улыбке друг, после чего решительно добавил: – Ладно, пойдем. Только где будем покупать?

– Нашел проблему. Было бы на что, а где – найдем.

В Сокчо, как и в других городах Кореи, не было недостатка в лавках, торгующих готовым платьем. Но проблема заключалась в том, что эта одежда предназначалась для местных. Иными словами, была национальной. Впрочем, вскоре друзьям попался магазин готового платья вполне европейского фасона, и они решительно переступили порог торгового заведения.

– Чем могу служить? – начал приказчик, но как только разглядел двух подростков в потрепанной одежде, вся его любезность куда-то испарилась. – Что вам нужно?

– Одежда, – уверенно и четко, в отличие от явно смутившегося Кима, обозначился Март.

– А у вас есть чем за нее заплатить? – недоверчиво посмотрел на непонятных клиентов продавец.

– Найдется, – легонько коснувшись «сферы», ответил Вахрамеев.

– Тогда вы пришли по адресу, – сразу же подобрел работник сферы обслуживания и кинулся показывать товар лицом.

Судя по всему, основными покупателями европейского платья были моряки с заходивших в Сокчо кораблей, ибо стены оказались увешаны матросской и офицерской формой на любой вкус и кошелек. Голландки, широкие и узкие брюки, блузы, кителя и рубашки всех возможных для суровых покорителей морей фасонов и расцветок.

– Вот это да! – восхищенно воскликнул Витька, разглядывая роскошный белоснежный мундир и явно представляя себя в нем на палубе какого-нибудь парусника.

– А нет ли у вас чего-нибудь партикулярного? – с трудом подобрав нужное слово, спросил Март.

– Как не быть, – отозвался приказчик и, подойдя к полке, стал рыться в сложенных там вещах.

Наконец, после недолгих поисков, на свет появились два костюма из светлой чесучи, один бежевый, а другой серый.

– Ваш размер, – улыбнулся продавец.

Глазомер его не подвел, если не считать немного длинных рукавов и брюк, в остальном они сидели неплохо.

– Сейчас немного подошьем – и будет совсем впору, – застыл в ожидании торговец.

– Ах, да, – сообразил Март и полез в карман гимнастерки за деньгами. – Только нам нужны еще рубашки и, пожалуй, обувь.

– Разумеется, молодой господин! – вытянулся приказчик, явно шокированный толщиной пачки и тем, что она оказалась у подростка. – Сейчас все будет!

И действительно, не прошло и четверти часа, как ребята стали обладателями не только подогнанных по их размерам костюмов, но и легких парусиновых туфель на подошве из манильского троса, полудюжины рубашек и еще нескольких совершенно необходимых мелочей, вроде носовых платков, расчесок и запонок.

– С такими костюмами носят кепки, – продолжал явно поймавший кураж торговец.

– А можно мне канотье? – перебил его Март, показывая на шляпу, нахлобученную на один из манекенов.

– Конечно!

– Ну ты пижон! – восхищенно воскликнул из-под козырька доставшейся ему кепки Ким.

– А то! – усмехнулся, разглядывая себя в зеркале, Вахрамеев.

– Молодой господин, только посмотрите, что делает ваш слуга! – неодобрительно воскликнул приказчик, увидев, как хозяйственный Витька укладывает старые вещи в сидор.

– Не пропадать же, – растерянно отозвался парень.

– Нет, это решительно невозможно! – покачал головой продавец и откуда-то вытащил новенький саквояж.

– Yoshida Kaban Seisakujo – прочитал на бирке Март. – Спасибо. Это то, что нужно!

Час назад в магазин вошли двое бедно одетых подростков, на которых никто не обращал особого внимания. Теперь же вместо двух оборванцев появились немного франтоватые молодые люди, с уверенностью смотрящие в будущее. Первым на них отреагировал рикша.

– Куда угодно молодым господам? – спросил он, подкатив к ним коляску.

– В парикмахерскую! – решительно заявил Вахрамеев, устраиваясь в непривычном для него экипаже.

– Зачем? – изумился Витька.

– Ты свои патлы видел?

– Я же причесался!

– Поехали, – махнул рукой не желавший с ним спорить приятель.

Еще через час, благоухающие одеколоном, полные решимости осуществить свою мечту, они переступили порог аэровокзала, если, конечно, так можно было назвать просторный кирпичный сарай, стоящий на краю летного поля. В сущности, этим сараем, радиовышкой, несколькими складскими ангарами, полем и причальной мачтой для дирижаблей все и ограничивалось. Никакой другой инфраструктуры здесь не наблюдалось, если не считать обвалованного со всех сторон склада ГСМ и одиноко стоящего рядом с ним автомобиля-заправщика.

– Добрый день, – постучал в окошко кассы Март.

– Что вам угодно? – отозвалась выглянувшая из него девушка, неожиданно оказавшаяся русской.

– Скажите, – немного смутился Вахрамеев, – когда будет ближайший рейс на Сеул?

– Боюсь, что только завтра.

– А раньше никак нельзя?

– Если торопитесь, вам лучше воспользоваться поездом.

– Спасибо, – расстроено отозвался молодой человек и хотел было отойти.

– Погоди, – остановила его кассирша. – Что, так хотелось полететь?

– Ага, – как-то совсем по-детски кивнул ей Март.

– Знаешь что, – немного поразмыслив, сказала девушка, – у меня через пятнадцать минут перерыв. Подожди немного, я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, – не нашел в себе сил отказаться от предложения Вахрамеев.

Ждать пришлось немного больше десяти минут, но в этот момент на посадку зашел довольно большой, как показалось подросткам, корабль, и они этой задержки даже не заметили. И только когда стихли двигатели, сзади послышался сдержанный смешок.

– Нравится? – звонким голосом спросила девчонка, заставив друзей обернуться.

– Очень! – синхронно кивнули они, во все глаза пялясь на незнакомку.

Девушка оказалась невысокого роста, довольно субтильного телосложения и с короткой стрижкой, но при этом одетая в летную форму, которая ей очень шла. Сияющие глаза и задорная улыбка придавали ее облику неизъяснимое очарование, при том, что в ней не было ни капли свойственного ее полу кокетства.

– Привет, – искренне забавляясь их ступором, сказала она. – Меня Таня зовут!

– Март, – представился первым пришедший в себя Вахрамеев. – А это Виктор.

– Очень приятно, – протянула им крепкую ладошку Татьяна.

– И нам, – отмер, наконец, Ким. – А ты летчица?

– Пока нет. Я – стажер. Персонала не хватает, вот и приходится то в кассе сидеть, то в радиорубке.

– Понятно.

– Значит так, – решительно перешла к делу Таня, решив, что обряд знакомства завершен. – Пассажирские корабли ходят только раз в день, и сегодняшний уже ушел. Однако кроме них ходят еще и транспорты.

– Грузовые? – переспросил Март.

– Через час он пойдет на Шанхай, но перед этим должен зайти в Сеул. Я замолвлю за вас словечко.

– А так можно? – округлил глаза Ким.

– Конечно, – прыснула от смеха девчонка. – У меня там брат служит!

– Вот оно что…

– Короче, решайтесь. Если согласны, пойдем договариваться, а если нет…

– Согласны! – решительно заявил Март.

– Тогда за мной.

Успевать за шустрой девчонкой оказалось не так просто. Она мало того, что быстро двигалась, так еще и вела их какими-то неприметными тропками, где постоянно приходилось смотреть под ноги, чтобы не переломать их. Наконец они оказались перед стоящим на отшибе кораблем, вокруг которого суетились готовящие его к вылету члены экипажа. По размерам он на порядок превосходил прилетавший на маяк штурмовой бот.

– Гляди-ка, Таньша себе нового кавалера нашла! – крикнул выглянувший из люка парень, с перемазанным машинным маслом лицом.

– Целых два! – подхватил его напарник.

– А что, – ничуть не смутилась девушка, – глянь, какие красавчики!

Ответом на это был громкий смех всех присутствующих. Судя по всему, Таню здесь хорошо знали и любили, что, впрочем, совершенно не распространялось на ее новых знакомых.

– Что за бардак? – пробасил спускавшийся по трапу высокий бородатый парень.

– Да вот, Михал Митрич, – тут же отозвался веселый механик. – Сестрица ваша женихов нашла, да никак не разберется, которого выбрать. Вот пришла посоветоваться!

– Каких еще женихов?! – выпучил глаза штурман, оказавшийся совсем не похожим на Татьяну.

– Да кого ты слушаешь! – ничуть не испугалась его грозного вида девушка. – Просто этим ребятам срочно надо в Сеул.

– А мы тут при чем?

– Ну, вы же будете туда заходить!

– Не положено!

– Ну, Миш…

– А что это ты за них просишь? Или и впрямь женихаетесь?

– Миша! – метнули молнию пронзительно-синие глаза. – Сколь раз тебе говорено, что пока я на пилота экзамен не сдам, ни на кого даже не посмотрю!

– А чего тогда?

– Ну помоги людям, чего ты в самом деле! Или Порфирию деньги совсем не нужны?

– Да какие там деньги, так, слезы одни, – поморщился штурман. – Все равно не получится. Только что нам груз поступил особо секретный. При нем спецохрана. Целый жандармский поручик с двумя бойцами. Так и зыркают. Извини, Танюха.

– Что ж, бывает, – девушка постаралась, чтобы ее слова прозвучали бодро, но вышло не очень. – Пойдемте, ребята.

Немного отойдя в сторону, она, виновато потупившись, сказала:

– Простите, ребята. Не вышло.

– Да ладно. Все равно спасибо. Хоть вблизи на воздушный корабль посмотрели.

– А вы никогда не видели?

– Нет.

– Тогда давайте я вам аэродром покажу, – оживилась Татьяна, – так сказать, проведу экскурсию.

– Мы только за! – поддержал девушку нежелавший уходить Март. – И тогда с нас мороженое и лимонад.

– Договорились!

Экскурсия, впрочем, вышла недолгой. Девушка показала друзьям, где находятся ангары и ремонтные мастерские, а еще через несколько минут они увидели, как тот самый транспорт под шум винтов величественно поднялся и взял курс на запад. Все трое, задрав головы, проводили его долгими взглядами.

– Вот это моща! – вздохнул Витька и, сорвав с головы кепку, принялся яростно ей размахивать, как будто провожая Таниного брата и весь его экипаж.

– Понравилось? – поинтересовалась девушка.

– Спрашиваешь!

– А хотите, я вам радиорубку покажу? Оттуда все поле отлично видно.

– Хотим.

– Тогда пойдемте!

Над входом в радиорубку, как это и положено, висела отливающая золотом на красном табличка: «Посторонним вход воспрещен». Но Татьяна недрогнувшей рукой достала из кармана кителя ключ и открыла дверь в святая святых.

– А тебя не заругают? – насторожился Ким, разумно опасаясь получить нагоняй от грозного местного начальства.

– Не бойся, – лукаво усмехнулась девушка. – Во-первых, вы не посторонние, а мои гости. Во-вторых, я здесь сама себе начальник. Вот, смотрите, это приемник, а это передатчик, – и она принялась подробно показывать все составляющие старой «ламповой» радиотехники.

– Круто! – искренне похвалил оборудование Март. – Ну что, теперь пошли есть мороженое?

Не успела Татьяна и головой качнуть, выражая полное согласие, как в небе грянул далекий гром. И почти сразу на земле грохнули тяжелые разрывы, полетели осколки и куски грунта. Девушка, в ступоре глядя на происходящее, застыла на месте.

– Это что, взрыв? – воскликнул переполошенный Витька и растерянно посмотрел на друга.

– Таня, очнись! Надо уходить, – схватил ее за руку Март.

– Что? Нет! Надо подать сигнал о нападении. – Решительно схватив переговорное устройство, она принялась посылать в эфир на всех доступных волнах сообщение: – Мейдей. Говорит порт Сокчо. База К-50. На нас напали. Идет обстрел аэродрома! Повторяю. Мейдей. Говорит порт Сокчо. База К-50…

Судя по всему, первыми, кто ее услышал, были нападавшие. Не успела храбрая радистка послать сообщение, как из-за облаков вынырнул серый корвет с золотой хризантемой на носу и восходящим солнцем на корме и, недолго думая, выпалил из орудия.

Первый выпущенный им снаряд сделал большую воронку на месте, где еще минуту назад стоял расчет зенитного орудия с задранным в небо стволом, второй снес причальную мачту для аэростатов, а третий разорвался совсем рядом с радиобашней. Сила взрыва оказалась так велика, что во всем здании повыбивало стекла. В самой же рубке разворотило всю стену, один из обломков которой ударил Таню по голове.

Стоявшим с противоположной стороны ребятам повезло больше. Несмотря на то что их тоже крепко оглушило, все ограничилось несколькими царапинами. Едва успев прийти в себя, Март тут же кинулся к лежавшей без сознания девушке. Не найдя других видимых повреждений, кроме стремительно наливающейся на голове девушки гематомы, смог нащупать слабый пульс и, соскользнув в «сферу», убедился – она жива, но сильно контужена. Наверняка получила сотрясение мозга.

– Витька, ты цел? – спросил он у оглушительно чихавшего от пыли приятеля.

– Не уверен, – глухо отозвался тот.

– Значит, жив, – удовлетворенно кивнул Вахрамеев, после чего принялся осматривать оборудование.

Несмотря на царивший кругом погром, радиостанция все еще работала, и ему следовало продолжать вызывать помощь.

Тем временем успевший в зародыше подавить все возможное сопротивление японский корвет приземлился на летное поле и опустил аппарель. После этого раздались гортанные выкрики команд, и по металлическому настилу начали грохотать ботинки десантников.

– Мейдей. Аэродром Сокчо атакован японцами. На взлетке сел вражеский корабль. Идет высадка десанта! Мейдей… – повторяя как заведенный, Март выдавал в открытый эфир призыв о помощи.

Судя по всему, и на этот раз единственными слушателями оказались японцы. Пулеметная очередь прошила хлипкие стены и разбила хрупкое оборудование, едва не зацепив Вахрамеева, лишь чуйка в который раз уберегла его от смерти. Словно ощутив на себе злой взгляд, он в последний миг упал на пол, потянув за собой Витьку.

– Валим отсюда, хватай Таньку за ноги, я – за плечи и ходу!

Не успели они миновать один лестничный пролет, как сверху оглушительно грохнуло, все сразу заволокло дымом и пылью.

– Хорошо стреляют, сволочи. Засадили точно в башню. Давай дальше, понесли ее.

– Смотри, тут вроде подвал, только на двери замок.

– К черту его, – напитав руку силой, Март сорвал хлипкую дужку и распахнул дверь. – Занесем ее сюда. Вот так. Безопасней места все равно не найти. Вить, оставайся с ней, а? Я тебе пистолет дам.

– Это мы еще посмотрим, кто кому даст, – проворчал друг, каким-то чудом ухитрившийся до сих пор не расстаться с саквояжем.

Отщелкнув замки, он вытащил наружу завернутую в старую одежду деревянную кобуру с маузером и протянул его приятелю.

– На, держи. А я лучше из пистолета. Меня дядя Игнат стрелять научил, так что обузой не буду.

– Хорошо, – кивнул Вахрамеев, отдавая Киму браунинг. После чего вынул автоматический пистолет и, присоединив к нему приклад, принялся снаряжать магазины. Благо с помощью пластинчатых обойм это было не трудно.

– Ну, с Богом! – вздохнул Март, покончив с приготовлениями. – Я пойду первым, ты за мной. Держи спину.

Перед тем как выйти наружу, он уже привычно скользнул в «сферу», стараясь разглядеть, нет ли рядом врага, но при этом не слишком растратить свой невеликий ресурс. Возникшая в голове объемная картинка показала, что, несмотря на подавляющее превосходство в вооружении, врагу не удалось подавить сопротивление обороняющихся.

Судя по всему, русских и корейских военных спасло разгильдяйство. Ни те, ни другие не находились рядом с замаскированными зенитными орудиями, когда японцы нанесли первый удар. И хотя ПВО оказалась подавленной, прежде чем вступила в бой, солдаты уцелели и успели вооружиться, занять оборону и теперь яростно отстреливались.

Одним из узлов сопротивления стал тот самый кирпичный сарай с надписью «Сокчо» на корейском и русском языках. То тут, то там из окон гремели винтовки, изредка поддерживаемые короткими очередями ручных пулеметов. Заметившие это японцы быстро выдвинулись к зданию, явно собираясь одним решительным броском подойти поближе и закидать упорных защитников гранатами.

Засевший в развалинах радиобашни Март хорошо видел перемещающихся короткими перебежками десантников. Заметив, что один из них сорвал чеку и собирается швырнуть смертельный гостинец в окно вокзала, он быстро прицелился и выстрелил.

Обострившиеся как всегда в таких случаях чувства нарисовали ему четкую картинку, как пуля бьет вражеского бойца под лопатку. Вот он, еще не поняв, что умирает, оседает на землю, а из ослабевших пальцев выскальзывает жестяной цилиндр. Прогремевший вслед за этим взрыв раскидал в разные стороны его товарищей.

Воспользовавшись возникшей суматохой, Вахрамеев сделал еще несколько прицельных выстрелов, после чего его все же засекли. Вокруг густо засвистели пули, время от времени вышибая кирпичную крошку прямо ему в лицо. Переведя рычажок на автоматический огонь, парень дал в сторону врага несколько коротких очередей, после чего тут же подался назад.

– Отползаем. За угол здания. За мной, – отплевывая попавший в рот мусор, скомандовал Вахрамеев. Добраться до намеченной точки удалось без повреждений. Правда, их нарядные костюмы пришли в окончательную и мгновенную негодность. Но об этом он сейчас думал меньше всего.

– А вы, мать вашу, кто такие? – строго спросил у подростков оказавшийся за их спиной унтер.

– Свои мы, – испуганно пискнул Витька. – Русские!

– У меня такие «свои» однажды ночью корову чуть со двора не свели!

– Не стреляйте. Мы правда свои, – вмешался Март, постаравшись через «сферу» успокоить союзников.

– Ну-ну, – немного смягчился служивый. – Это вы того японца с гранатой подстрелили?

– Мы.

– А рядом с башней чего делали?

– Ой, – всполошился Ким, – мы там, в подвале, радистку оставили. Таню. Она ранена!

– Вот черт, – помрачнел унтер-офицер. – Жалко девку. Она хоть тревогу передать успела?

– Успела, – кивнул Март.

– А вы почем знаете? – снова насторожился военный.

Узнать, каким образом два непонятных подростка ухитрились проникнуть на режимный объект, унтеру так и не удалось. В этот самый момент враг, разозленный сопротивлением и первыми потерями, снова ударил главным калибром по «сараю» и другим уцелевшим еще постройкам. Грохнуло так, что на время мир померк. Все затянуло дымом и поднявшейся в воздух пылью. Заодно сбив Марту концентрацию и начисто отключив «сферу».

– Нет, так не пойдет, – несмотря на звон в ушах, он постарался собраться и вернуть видение. И это почти получилось, но тут из-за угла выскочили несколько японцев с винтовками наперевес.

Увидев русских, они тут же открыли огонь и, скорее всего, перестреляли всех, если бы не Витька. Не успевший даже испугаться Ким вскинул браунинг и принялся палить в белый свет как в копеечку. Тем не менее расстояние было невелико, и ошеломленный враг, потеряв двух убитых, с позором ретировался.

– Ну ты даешь! – хмыкнул унтер, успевший лишь раз выстрелить по противнику.

– Уходим, – прошептал им Март, восстановив «сферу». – Сейчас они за нас возьмутся всерьез.

– Бежим! – поддержал привыкший безоговорочно доверять другу Витька.

Военный, судя по всему, тоже проникся, после чего они все вместе бросились в сторону ремонтных мастерских. И вовремя. Стоило им добраться до укрытия, как снова рявкнули пушки, разнося их прежнее убежище в пыль.

Впрочем, отсидеться здесь им тоже не удалось. Едва стих грохот разрывов, как их окружили непонятно откуда взявшиеся японские десантники, во главе с молодым офицером, вооруженным, в отличие от других, самурайским мечом.

– Тьфу ты, пропасть! – выругался от неожиданности унтер и резким движением попытался достать врага прикладом.

Но японец неуловимо сдвинулся в сторону, одновременно сделав резкий выпад своим клинком, и тот, обливаясь кровью, упал.

– Еще гайдзины, господин лейтенант, – услужливо показал ему на мальчишек солдат с нашивками первого класса.

– Не трогайте их, – бешено оскалился тот. – Они мои!

Не знавший ни единого слова по-японски Март почему-то прекрасно понял своего противника. Тот явно собирался их убить, причем именно фамильной катаной. А еще вокруг него, так же как и вокруг Вахрамеева, кружилась «сфера», которой он пытался подавить волю мальчишек, чтобы заставить встать на колени и эффектно отрубить им головы, похваляясь перед подчиненными.

Впрочем, между ними имелось отличие. Во-первых, свечение японца было красным, а не синим, как у Вахрамеева. А во-вторых, оно оказалось слишком слабым, да к тому же у лейтенанта не имелось амулета со звездчатым адамантом. Вероятно, поэтому он до сих пор не понял, с кем имеет дело.

– Как там говорил дядька Игнат, – усмехнулся подросток, одним движением ауры погасив свечение врага, – пуля быстрее меча?

– Что? – вскинулся японец, не в силах сообразить, что происходит.

– Дурак ты, братец! – укоризненно заметил Март и начал стрелять.

Короткая очередь прочертила кровавую строчку по грязно-зеленой ткани мундира, и так и не догадавшийся, в чем его ошибка, офицер переломился пополам. Затем пришел черед его солдат. Судя по всему, те никак не ожидали подобного поворота событий и, все еще завороженные силой своего командира, не успели ничего предпринять.

Впрочем, для Вахрамеева ментальная схватка тоже не прошла даром. В глазах потемнело, сердце бухало, как будто хотело выскочить из груди. И только крест на груди поддерживал его силы.

– Что с тобой? – испуганно спросил Витька.

– Все нормально, – отозвался друг. – Ты пока магазин в пистолете поменяй, а еще лучше возьми винтовку. Вон их сколько.

– Сейчас, – кинулся выполнять распоряжение Ким.

Пока хозяйственный сын двух народов выбирал себе винтовку и потрошил вражеские подсумки на предмет патронов и гранат, Март подошел к убитому лейтенанту и осторожно вынул из застывших рук катану и снял ножны.

«Возьми ее», – возник в голове четкий мыслеобраз.

– Зачем? – удивился молодой человек.

«Возьми, – снова прошептало подсознание. – Пригодится».

– Как это зачем гранаты? – бурчал тем временем Витька, складывая трофеи в снятый с одного из японцев рюкзак. – Такое время, что без гранат никуда!

Между тем бой продолжался. Ожесточение боя достигло предела. Непрерывная трескотня выстрелов, глухие хлопки гранат, мощные, сокрушающие кирпич и бетон разрывы корабельной артиллерии заглушили все иные звуки. Обезумевшие птицы носились в поднебесье, громко крича. Но занятым уничтожением друг друга людям не было дела до страданий невинных птиц.

Немного передохнув, Март тоже взял в руки винтовку и, заняв вместе с Витькой позицию у полуразрушенного ангара, открыл по японцам огонь. Но если Ким торопился выпустить в ненавистного врага как можно больше пуль, то его товарищ, напротив, стрелял очень размеренно и точно, тщательно выбирая каждую цель.

Между тем общая картина боя с каждой минутой становилась все драматичней для обороняющихся. Противник, продолжая наращивать огневую мощь по фронту, подтянул несколько станковых пулеметов и задействовал минометы. Все больше русских и корейских солдат падало, сраженных пулями и осколками. В какой-то момент Март понял, что еще немного, и они останутся с Витькой совсем одни. «Надо отходить, иначе окружат и закидают гранатами, а там уже никакой дар не поможет…»

В этот момент на поле боя появилось новое действующее лицо. Командовавший десантом майор, заметив отсутствие молодого офицера с тем самым мечом, что стал трофеем Марта, послал подчиненных разыскать его. И когда они доложили ему, что тот погиб, а семейная реликвия пропала, тот, казалось, обезумел.

– Где ты? – громко закричал он, выскочив на открытое место, как будто привлекая к себе выстрелы. – Покажись мне!

– Ага, сейчас! – кивнул Вахрамеев, тщательно прицеливаясь.

Хлестко щелкнувшая винтовка крепко лягнула его по плечу, но проклятый японец остался невредим. Быстро перезарядившись, Март выстрелил еще раз, но пуля снова миновала врага. Наконец, сообразив, что что-то пошло не так, юноша скользнул в «сферу» и едва не зажмурился от яркости красного свечения вокруг самурая.

– Вот ты где! – удовлетворенно кивнул майор и быстрым шагом направился в сторону ангара.

– Витька, беги! – глухо велел своему другу Март.

– Зачем? – искренне удивился тот, перезаряжая винтовку. – Еще немного и мы их всех перестреляем!

– Беги, говорю, чтоб тебя! – выругался Вахрамеев, едва удержавшись, чтобы не схватить приятеля за шиворот и дать пинка.

Никак не ожидавший такого приступа ярости Ким поспешил ретироваться, но не далеко, а просто скрылся за ближайшим поворотом, надеясь в случае необходимости прийти другу на помощь.

– Ты убил Дзиро! Моего младшего брата! – заявил добравшийся наконец до Марта офицер, и тот снова понял его речь.

– Война, – пожал плечами Вахрамеев, отставив в сторону винтовку и обнажив трофей.

– И забрал его меч?! – изумился подобной дерзости майор, вынимая из ножен свою катану – Меня зовут Сатору Асано. Знай, если раньше я бы просто убил тебя, то теперь буду резать на куски.

– А что, печень есть не станешь? – хмыкнул парень, кое-что читавший об обычаях самураев.

– Ты силен, – уважительно кивнул внимательно разглядывавший его одаренный. – И храбр. Я окажу тебе честь, сделав кимо-тори![34] Но сначала ты лишишься рук, ног и…

– Все-таки вы, японцы, нация извращенцев, – покачал головой на его откровения Март.

В отличие от своего младшего брата, майор не стал пытаться давить противника силой, а положился на ловкость владения мечом. Но державший клинок второй раз в жизни юноша не собирался драться по его правилам, и, как только враг собирался атаковать, последовал ментальный удар, сбивавший ему концентрацию, после чего вражеский клинок со свистом рассекал воздух, где уже никого не было.

– Трус! – выдохнул в его сторону самурай, в очередной раз промахнувшись.

– Зато живой, – отвечал ему положившийся на чутье Вахрамеев.

– Я все равно убью тебя!

– Все там будем.

Со стороны их поединок напоминал странный танец, в котором один партнер наскакивал на другого, но тут же отлетал в сторону, будто невесомое перышко под легким дуновением ветерка. Вероятно, это даже смотрелось красиво… со стороны…

Марту пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы противостоять врагу, который, имея заведомое превосходство в мастерстве и опыте работы с силой, упорно шел вперед. И только недавно освоенный навык работы на ускорении раз за разом спасал Вахрамеева от гибели. Ощущая подступающую панику, которая грозила лишить его концентрации и выбросить из «сферы», он упорно искал выход из смертельно опасной ситуации. Все, что так хорошо сыграло в поединке с молодым самураем, теперь оборачивалось против него.

Враг, предвидя скорую месть, не спешил довершить начатое. Он желал увидеть страх в глазах своего противника. Хотел услышать мольбы о пощаде. «Не дождешься. Русские не сдаются», – стиснув зубы, Март старался видением отыскать хоть какой-то выход и не находил его. «Значит, будем драться без подсказок. Главное сейчас – скорость!» Он изготовился к атаке, возможно, последней. Ни страха, ни сожалений не было в душе. Новая жизнь вышла короткой, словно сон. Но когда вокруг гибнут десятки и сотни, когда началась война, что значит судьба одного человека, пусть даже это и ты сам – единственный и неповторимый?

Самурай стоял, спокойно ожидая. Он видел. Он понимал. Он ждал и готовил последний, решительный удар, примериваясь, куда лучше бить. В этом для него была своя «больная» эстетика, свое понимание красоты и духовного смысла момента. И Март тоже это увидел.

– Чертов псих, – пробормотал Вахрамеев, делая первый шаг и поднимая меч. И сам не понял, к кому эти слова обращены. К себе или к японцу?

Стало ясно, что еще немного, и спор двух непримиримых противников, так или иначе, решится. Один оставит этот мир, а другой пойдет дальше. Но, как оказалось, сегодня им не суждено умереть. Прогремевший совсем рядом взрыв остановил их поединок, заставив обоих инстинктивно отпрянуть назад. А затем, заглушая все остальные звуки, заголосил корабельный ревун. Самурай недоуменно обернулся и вдруг зло ощерился, понимая, что ошибся.

Теперь он не хотел тянуть и делать красиво. Он просто собирался убить Марта. Быстро. Но и Вахрамеев уже понял, что происходит. Потому начал со всей возможной скоростью отступать. Враг сделал вслед за ним несколько решительных шагов и остановился. Обернулся еще раз и, сверкнув черными глазами, зло, отрывисто выкрикнул на японском, но так, что Март сразу понял смысл сказанного:

– Я еще найду тебя. И ты умрешь. Это теперь будет моей целью!

– Напугал ежа голым задом, – помахал ему вслед облегченно вздохнувший Вахрамеев и, бросив на землю теперь уже ненужный меч, принялся быстро снаряжать магазин маузера. – И вообще. У самурая не должно быть цели, а только путь.

Он уже понял, что на земле бой закончен, слово теперь за небом. Русский фрегат, получив сообщение из полуразбитой аэродромной радиовышки, узнал не только о нападении и силах врага, но и примерные его координаты. Стелясь над самой поверхностью земли, корабль сумел незаметно подойти к ближайшей к равнинному приморскому городу сопке[35] и, встав бортом к берегу, приподнялся над гребнем ровно настолько, чтобы сделать залп из всех своих трех башен главного калибра.

Дистанция немногим больше двух километров для его орудий оказалась просто смешная, и первый же залп по неподвижно стоящей на земле цели привел к ее поражению. Тяжелые стопятидесятидвух миллиметровые бронебойные снаряды весом почти в три пуда одним махом снесли за борт вместе с расчетами носовые орудия японца, разом лишив его доброй половины артиллерии.

А вслед за этим русские перешли на беглый огонь и нашпиговали борта и боевую рубку вражеского корвета фугасами. Но, к счастью для военлетов Страны восходящего солнца, двигатели их корабля не пострадали, и он, содрогаясь под градом взрывов, попаданий снарядов и осколков, стремительно превращающих его борта и надстройки в дуршлаг, все-таки сумел оторваться от земли и, отчаянно маневрируя, переместиться за частично уцелевшие ангары аэродрома и поставить дымовую завесу.

Под ее прикрытием ему все-таки удалось забрать уцелевших бойцов своего десанта, значительная часть которого погибла в первую же минуту внезапного удара русского корабля. Едва хлопнули, закрываясь за последним из бойцов, люки, как «Яхаги», выдавая на форсаже всю мощь своих двигателей, устремился на восток, в сторону Японского моря и родных берегов.

– Военное счастье переменчиво, – подытожил Март, наблюдая за перипетиями развернувшейся перед ними эпической битвы.

– Кто это был? – спросил вернувшийся к другу чумазый как трубочист Витька, явно подразумевая сражавшегося с другом японца.

– В некотором роде мой коллега.

– Одаренный?

– Типа того.

– Тогда понятно, почему я в него так и не попал.

– Так это твои пули то и дело свистели над нами?

– Ага!

– Я так и думал, – вздохнул Март, припомнив, как они отвлекали его. – Вот что бы я без тебя делал?

– Пропал бы! – убежденно отвечал ему Ким.

Вместе они увидели, как из-за горки вырастает могучий силуэт корабля с хорошо различимым Андреевским флагом и горящей золотом надписью «Варяг» на борту.

– Какая ирония судьбы. Японцам надрал задницы «Варяг»! – устало хмыкнул Вахрамеев. – Поздравляю, Вить.

– С чем? – искренне удивился приятель.

– Мы выжили в первом бою. И наши шансы стремительно ползут вверх. До второй драки точно.

Орудия фрегата сделали еще несколько выстрелов по стремительно исчезающему в синей дали противнику и замолчали. Преследовать изрядно побитого врага русские не стали. И не потому, что проявили никому не нужное благородство. Просто риск налететь в ходе преследования на спешащие на выручку «Яхаги» силы японского воздушного флота был слишком велик. А им еще следовало оказать помощь уцелевшим.

«Варяг» приземлился и встал посреди взлетного поля. Раздраив бортовые люки, наружу по откинутым пандусам выбежали бойцы абордажной команды. Несколько групп рассредоточились, создавая внешний периметр безопасности вокруг корабля. Двое волчьей побежкой устремились к руинам аэропорта.

Март спокойно сунул маузер в кобуру и выставил руки ладонями вперед.

– Вить, будь другом, положи винтовку. Мужики работают, не будем им делать нервы. И если прикажут мордой в пол и руки за голову – не нервничай. Такая уж у них служба. Разберутся, и все будет ровно.

Но обошлось без резких движений с обеих сторон.

– Кто такие? – спросил коренастый абордажник-мичман с одинокой звездой на погонах.

– Вахрамеев Мартемьян, Виктор Ким. Пассажиры рейса «Сокчо-Сеул». Несостоявшиеся. Правда, билеты не успели купить. Мы – подданные Российской империи.

– Принимали участие в бою?

– Так точно. Пришлось немного пострелять.

– Понятно. В таком случае хватайте свои вещи и бегом на борт. Командир приказал всех наших вывезти в безопасное место.

– А куда полетим?

– На север.

– А почему не в Сеул?

– Вопрос не по окладу, – ухмыльнулся мичман. – Выполнять!

– Хорошо, только, если позволите, мы сначала перенесем на корабль раненую девушку-стажера. Это она передала сигнал о нападении на базу.

– Действуйте, – кивнул офицер. – Немного времени у нас есть, пока будем подбирать убитых и раненых.

– Убитых тоже?

– Конечно. Привезем на базу, похороним по-человечески.

– Своих не бросаем?

– Только так.

Больше всего Март опасался, что лестница, ведущая вниз, окажется завалена. И что тогда делать, он и сам не знал. Но, к счастью, все обошлось. Растащив по сторонам несколько обломков, они добрались до двери и вынесли все еще не пришедшую в себя юную летчицу. Дойти до корабельного лазарета им не дали, забрав раненую прямо у кормовой аппарели. Пришлось вернуться и принять участие в общей работе.

Убитых оказалось много. И русские, и корейцы дрались, несмотря на внезапность и силу нападения врага, очень стойко. И полегли почти все. Половина орудий ПВО оказалась безнадежно разбита, остальные они дотянули до широкой кормовой аппарели и передали с рук на руки команде фрегата. Потом носили убитых. Собирали оружие. И свое, и трофейное. Тем временем орудия «Варяга» неотрывно следили за горизонтом. Два разведбота ушли в сторону моря, расширяя зону наблюдения, третий завис над той самой сопкой, за которой так ловко укрылся фрегат.

Наконец, все было сделано, и до предела утомленные люди потянулись на борт, рассаживаясь прямо на полу широкой десантной палубы. Корпус корабля едва ощутимо завибрировал и мягко оторвался от земли.

– Поехали! – не смог удержаться от улыбки Март. – Витька, мы летим!

– Ага! – улыбаясь во все тридцать два корейских зуба, подтвердил Ким. – Летим!

В тусклом свете электрических ламп пространство грузового отсека смотрелось почти величественно. Большую его часть занимали стоящие по своим квадратам туши штурмовых и разведывательных ботов, надежно закрепленные на тросы за специальные кольца, вмонтированные в палубу. Уцелевшие в бою люди разместились между идущими через каждый метр вертикальными ребрами шпангоутов, на закрепленных вдоль бортов сиденьях. Немного придя в себя, Март поднялся и принялся обходить ближайший штурмбот по кругу, осматривая кокпит, десантный отсек, высокий киль, консоль стабилизатора, закрылки, четырехлопастные пропеллеры и двигатели, расставленные по краям коротких «крыльев» – кормовой консоли. Отдельного внимания заслуживали вынесенные по бортам черные стволы пушек – калибр сантиметра четыре, как на глаз определил он.

По трапу приглушенно простучали каучуковые подошвы ботинок. На палубу спустился молоденький мичман.

– Эй, служивые, кто из вас радист?

В ответ лишь молчание.

– Командир приказал отыскать радиста, передавшего сигнал и сведения о противнике. Кто старший?

– Фельдфебель сто второго отдельного дивизиона ПВО Волков. Офицеры все погибли. Значит, я за старшего.

– Проведи перекличку, сыщи радиста, Волков.

– Ни одного нет. Может, среди раненых в лазарете найдется? Из военных я тут всех знаю.

Март, получив острым локтем втык от Кима, который уже в нетерпении ерзал на лавочке, но, помня давний уговор с другом, молчавший о любых его делах, все же решил подняться. Соблазн оказаться в боевой рубке фрегата оказался слишком велик.

– Что тебе? – чуть пренебрежительно бросил ему, штатскому штафирке, недавний гардемарин.

– Это я радировал, – принципиально нарушая правила воинского обращения и даже не вытянувшись перед офицером по стойке смирно, что потребовало некоторого усилия и торможения от въевшегося в подкорку армейского уклада, ответил Март.

– Кто такой?

– Вахрамеев Мартемьян. Закончил учебу в приюте и направлялся с товарищем в Сеул.

– Знаешь радиодело?

– А как бы я иначе послал сигнал?

– Как отвечаешь? Почему вопросом на вопрос?

– Я не солдат.

– Тоже верно, – мичманец задумчиво почесал затылок, так что лаковый козырек новенькой фуражки наполз немного на нос.

– Кхе. Разрешите доложить, ваше благородие? – вмешался в диалог фельдфебель.

– Говори.

– Он и его друг – геройские парни. Я сам видел, и другие подтвердят, верно, ребята?

– Ага! Точно! Было дело! – полетело со всех сторон.

– Дрались вместе с нами против япошек. А «радист» их офицера срезал и со вторым дрался.

– Неужели? Вот что. Ты, Волков, и вы двое, за мной! Пойдем к командиру. Только тебе, Вахрамеев, искренне рекомендую придержать язык.

Март в ответ лишь молча пожал плечами.

Ходовая рубка, куда привели ребят и фельдфебеля, поразила даже воображение искушенного всякими зрелищами Марта. Широкая, забранная в толстое бронестекло галерея охватывала ее с трех сторон, нависая широким выступом над верхней палубой и обеспечивая отличный обзор. Заполненная солнечным светом, она открывала поистине бескрайние горизонты. Отсюда, с более чем трехкилометровой высоты, на которой шел «Варяг», даже облака оказывались далеко внизу, а корейская земля выглядела топографической картой с белыми пятнами облаков.

Такая броня от прямого попадания тяжелого снаряда защиты не обеспечивала, но, по крайней мере, от взрывной волны и легких осколков прикрыть должна.

В центре для командира и двух младших пилотов стояли удобные кресла со штурвалами и многочисленными приборами на пультах управления кораблем. Позади них – такие же для штурмана, старшего артиллериста, начсвязи и бортинженера. Во всяком случае, именно так здешнюю расстановку определил для себя Март. А еще он подметил, что, несмотря на недавно прошедший бой, в рубке царит немного расслабленная атмосфера.

– Господин капитан первого ранга… – почтительно доложил мичман. – Старший унтер из спасенного гарнизона и «радисты» по вашему приказанию доставлены.

– Добро, – отозвался командир «Варяга» и, повернувшись вместе с креслом, пытливо взглянул на странную троицу.

– Здравия желаю вашему высокоблагородию! – вытянулся Волков.

Тонко почувствовавший торжественность момента Ким тоже попытался встать по стойке смирно, и даже предпочитавший сохранять дистанцию Вахрамеев опустил руки по швам и ел глазами начальство.

– Из господ офицеров никто не уцелел? – правильно понял ситуацию командир.

– Так точно!

– И ты принял командование?

– Так точно! – повторил фельдфебель и кратко доложил перипетии прошедшего сражения.

– Вот то, о чем я вам говорил, господа, – обернулся к подчиненным капитан первого ранга, – хороший унтер – тот, на ком держатся армия и флот Российской империи. Настоятельно рекомендую запомнить!

– А это что за гаврики? – закончив нотацию, снова повернулся к ним командир.

– Мы не гаврики, – насупился Витька, а только что стоявший навытяжку Март демонстративно засунул руки в карманы.

– Осмелюсь доложить, геройские хлопцы! – заступился за них Волков. – Вместе с нами обороняли вокзал. Сколько японцев перестреляли – не скажу, не до подсчета было, но не мало!

– Неужели? – иронически приподнял бровь офицер.

– Так точно!

– А оружие где взяли?

– В бою захватили! – буркнул обиженный в лучших чувствах Ким.

– А перед нами и впрямь герои, господа! – не удержался от улыбки один из лейтенантов. – Нет, в самом деле. Если для нас – людей военных, взять в руки оружие при начале боевых действий – прямая обязанность, то для гражданских, да еще столь юных, это, согласитесь, заслуживает уважения!

– А вы что молчите, молодой человек? – пристально взглянул на Марта командир.

– Прошу прощения, но нас не представили, и я не вполне уверен, как к вам правильно обращаться.

– Досадное недоразумение, – усмехнулся тот. – А впрочем, это легко исправить. Меня зовут Георгий Константинович Матвеев, и я капитан первого ранга Императорского военно-воздушного флота. Командую воздушным фрегатом «Варяг». А как прикажете обращаться к вам?

– Мартемьян Вахрамеев, – отозвался подросток. – Мы с моим другом Виктором Кимом – воспитанники приюта в Чемульпо.

– Каким образом оказались в Сокчо?

– Навещали моего крестного – Игната Вахрамеева.

– Бывшего старшину абордажников с «Паллады»?

– Да, – кивнул Март. – А вы знакомы?

– Имел такое удовольствие, – невозмутимо ответил под всеобщие смешки командир, после чего, видя в глазах мальчишки недоумение, счел необходимым пояснить: – Лет десять назад я пытался переманить вашего крестного отца на «Варяг», но, увы, не преуспел. Так значит это вы, молодые люди, передали сигнал тревоги?

– Не совсем так, – быстро ответил Март. – Сигнал передавала девушка-стажер по имени Таня. А когда ее ранили, к микрофону встали мы.

– Какая занимательная история.

– Все так и было, – вмешался второй помощник, отвечавший в числе прочего и за связь. – Сначала тревогу передавал женский голос, затем стал мужской.

– Причем имя девушки они узнать успели, а вот фамилию не удосужились, – продолжил иронизировать Матвеев.

– Господа, а я ее помню, – снова подал голос лейтенант. – Глазастая такая и шустрая.

– Еще бы вы и не запомнили, – ухмыльнулся, вызвав тем самым новый приступ веселья, бортинженер.

– Ну что ж. Надо бы наградить столь бравых героев. Говорите, чего желаете.

– Господин капитан первого ранга… – начал было Март, но Матвеев прервал его:

– Обращайтесь ко мне по имени-отчеству.

– Георгий Константинович, – легко поправился Вахрамеев. – Разрешите задать один вопрос?

– Извольте, молодой человек.

– Нам сказали, что «Варяг» летит в Пхеньян. Но что происходит в Сеуле? Вы могли бы мне рассказать? Началась война?

– Вполне вероятно. Но пока ничего определенного. Известно лишь, что японцы нанесли удар по нашей военной базе и королевскому дворцу. На их беду большая часть нашей эскадры находилась в воздухе и не попала под удар. Так что, когда корабли вернулись, это стало сюрпризом для высадившегося японского десанта.

– Мы их разбили? – не смог удержаться от вопроса Ким.

– Вне всякого сомнения, – благосклонно улыбнулся его горячности Матвеев. – Именно поэтому наш фрегат и сочли возможным послать на помощь Сокчо.

– А «Цесаревич» цел? – спросил Март.

– Да, наш флагман в полном порядке. А позвольте осведомиться, почему он вас так интересует?

– Я видел его в небе над Чемульпо и…

– Понимаю, величественное зрелище. Нравятся воздушные корабли?

– Очень! Но так близко мы с Виктором их видим впервые.

– Что ж, на ваш вопрос я ответил?

– Да, спасибо большое, Георгий Константинович.

– Хорошо, стало быть, награда нашла героя, – не без иронии заключил Матвеев.

– А мое желание? – отчаянно блестя глазами, спросил Ким.

– Говорите. По одному на каждого из героев. Это справедливо.

– Покажите нам фрегат? Если не секретно, конечно…

– Да, пожалуй, устроить вам небольшую экскурсию можно, – капитан первого ранга обернулся ко второму помощнику. – Лейтенант Веселаго, ваша вахта скоро завершится. Не сочтите за труд провести молодых людей по отсекам.

– Есть! – молодцевато отозвался тот, приложив ладонь к козырьку легкой фуражки.

– Что-то раньше ваше высокоблагородие не устраивали променадов для случайных пассажиров, – немного желчно прокомментировал приказ старший инженер, по сохранившейся традиции военно-морского флота носивший кличку Дед.

– Прежде у нас таких, как вы изволили выразиться, «пассажиров» не случалось, – загадочно ответил ему командир.

Лейтенант Веселаго оказался улыбчивым молодым человеком примерно двадцати пяти лет от роду, в идеально сидевшей на нем форме военлета империи, которую он носил с непередаваемым изяществом. Несмотря на явно видимую в его аристократической осанке породу, держался он с доверенными ему подростками запросто, ничуть не кичась собственным положением и происхождением.

– Как там в Сеуле? – как бы невзначай спросил его Март.

– Тяжело, – немного помедлив, отозвался лейтенант. – Много зданий разрушено. Один из пригородов выгорел почти полностью. К счастью, нам удалось отбиться, но что будет дальше, не знает никто. Противник подтягивает к столице свои наземные силы. Артиллерию, танки, пехоту. Ударь они одновременно, нам бы пришлось худо.

– Так почему же не ударили?

– А вот это решительно невозможно, – со знанием дела улыбнулся Веселаго. – В Японии уж так заведено. Флот смертельно враждует с армией, а все вместе – с летчиками. Не было случая, чтобы они договорились.

– Но как же им тогда удалось скрытно напасть на корейскую столицу, да еще и такими крупными силами?

– Не знаю. Смогли усыпить бдительность. Отвлекли. Обманули, одним словом.

– А что с Чемульпо? – не выдержал Ким.

– Да что с ним сделается. Нет, с моря его, конечно, японцы заблокировали, но это ненадолго. А с суши он достаточно хорошо укреплен.

– Я думаю, что с нашим приютом все в порядке, – обратился Март к Киму, правильно поняв причину беспокойства приятеля. – Во всяком случае, я на это надеюсь.

– Впрочем, у нас же экскурсия по кораблю, а не обсуждение войны. Интересно вам узнать побольше про наш славный «Варяг»? – спросил лейтенант.

Друзья немедленно заверили лейтенанта, что очень хотят прослушать развернутую лекцию.

– Наш фрегат построен по проекту типа «Паллада». Сто тридцать метров в длину, шестнадцать в ширину и двадцать в высоту, считая надстройку. Крейсерская скорость – двести сорок морских миль в час. Шесть орудий калибром сто пятьдесят два миллиметра в трех двухорудийных башнях. Ходовые двигатели на кормовой и носовой консолях с винтами диаметром в шесть метров заключены в кожухи, то есть являются импеллерами. Хотите посмотреть башню ГК?[36]

– Очень, – в один голос тут же ответили друзья.

– Тогда пошли туда.

Беседуя, они добрались сначала до верхней палубы, где лейтенант показал им вблизи башни главного калибра фрегата, затем спустились по металлическим трапам на две палубы вниз – к стоящим в полукруглых спонсонах скорострелкам. Поднялись на палубу выше, чтобы посмотреть через иллюминатор, как работают те самые, вынесенные на консолях ходовые двигатели.

– И все же удивительно, как такая громадина может летать… – не удержался от замечания Вахрамеев, внутри которого буквально бурлило сопротивление всему увиденному.

Лейтенант ничего не ответил на эти слова, продолжая показывать дорогу. Наконец оказались в святая святых воздушного корабля – его машинном отделении, где их встретил один из младших инженеров: Дмитрий Карелин, ровесник и приятель Веселаго.

– Батюшки, – немного иронически встретил их процессию Карелин, – какие люди к нам пожаловали!

– Да вот, – обезоруживающе улыбнулся провожатый. – Командир попросил показать этим любознательным юношам, как у нас тут все устроено.

– Да ладно!

– Мамой клянусь! – попытался изобразить кавказский акцент лейтенант, после чего они оба засмеялись какой-то понятной им одним шутке.

– В общем так, ребята, – показал на своего друга Веселаго. – Если кто и сможет поведать вам, как и за счет чего летает наш «Варяг», то только Дмитрий. Он на этом собаку съел. Хотя в королевстве Чосон последнее не редкость.

– Ладно тебе, – добродушно усмехнулся инженер и с немалой гордостью показал на закованный в броневой кокон агрегат, с подведенными к нему толстыми электрокабелями, – вот это, молодые люди, и есть ГДК-10/А, то бишь гравитационный двигатель Колычева десятой новейшей модификации и максимальной подъемной силы – что и значит класс А. У нас на борту таких установлено три. В носовом отсеке, в центральном и здесь, в кормовом. К слову, общая номенклатура включает и значительно менее мощные типы В и С. Их ставят на корветы, малые десантные корабли, часть транспортов, особенно частных, штурмовики и все виды ботов.

– По каким законам физики это все крутится? – не удержался от вопроса Март.

– Они работают по принципам энергофизики, – пожал плечами Карелин, после чего, заговорщицки подмигнув любопытному подростку, добавил: – Которые, говоря по совести, толком пока никто системно не изложил.

– Но как это возможно?

– Был такой человек, даже не так – человечище! – с огромным уважением произнес инженер. – Гений. Самородок. Изобретатель. Иван Архипович Колычев. Да что это я, вам ведь о нем наверняка в школе рассказывали.

– Ну так, – неопределенно покачал головой Виктор.

– Вот он эти двигатели и придумал, хотя так и не успел научно сформулировать законы, по которым они функционируют. Говорил, что сам больше практик, чем теоретик. Мол, потомки пусть поймут, как эти законы работают.

– Хорошо, пусть энергофизика. Но какова механика процесса?

– А тут просто. ГДК создаёт гравитационное поле, которое отталкивает Землю от корабля, если вспомнить второй закон Ньютона. И тут возникает интересный и полезный эффект: всё, что приближается к кораблю снизу, тоже отталкивается полем. Например, артиллерийские снаряды, которые просто зависают в воздухе, не долетая до цели. Правда, из-за этого и штурмботы принять через люк в днище не получится, приходится делать в бортах сдвижные ворота и лацпорт[37] с аппарелью в корме, но за всё надо платить. Все можно описать через классические силы. ГДК создаёт тягу с вектором, гасящим тяготение. Откуда сила берётся, то есть какие сущности взаимодействуют? Помните: «сила всегда порождает противосилу», кто это сказал?

– Ньютон.

– Верно. В энергофизике это фундаментальное явление описывается через понятие «тёмной энергии», которая по теории есть сила отталкивания. ГДК создает избыточный «тёмный заряд» по отношению к «темному заряду», находящемуся с самом центре планеты и который имеет небольшой диаметр.

– Но почему не использовать гравитационные линзы для создания «толкающего луча» под углом к горизонту? – не удержался Март от вопроса.

– Соображаешь, – с уважением и некоторым даже удивлением посмотрел на него бортинженер. – Жаль, но не выйдет каменный цветок у Данилы-мастера. Тангенциальная проекция ядра незначительна, поэтому использовать ГДК для горизонтального полета воздушного корабля не получится, как ни старайся.

– Понятно. Получается, дно в принципе на сто процентов защищено? А если сразу и очень много залпом дать?

– Ишь какой дотошный, – засмеялся Карелин. – Никто не пробовал. Но теоретически могут и обнулить подъемную силу. Тогда, выходит, корабль упадет. Как и всякий иной предмет. Но ГДК у нас с большим запасом, так что…

– А если один двигатель все же выйдет из строя?

– Даже одна «ашка» позволяет нашему фрегату безопасно опуститься на поверхность. А любые два гарантируют полную работоспособность корабля.

– То есть у вас такой переизбыток мощности поддерживается? Богато…

– Можем себе позволить. А вот те же японцы больше двух «ашек» не ставят. Хотя, по правде сказать, у них, как правило, «бэшки» и «цэшки». Этих много больше требуется. Их и расставляют иначе.

– Выходит, ГДК создают подъемную силу, а винтовые двигатели только работают толкателями или тоже помогают с набором высоты?

– Ну, вовсе избежать эффекта создания подъемной силы за счет набегания воздуха на планер корабля и тем более крыла консолей на скорости в шестьсот километров в час, конечно, невозможно.

То, что предельные скорости воздушных кораблей ограничиваются шестьюстами – шестьюстами пятьюдесятью километрами в час, Марта не удивило. Очевидно, местные еще не додумались до турбовинтовых двигателей и соосных винтов переменного шага, работающих в противоположных направлениях – по часовой и против часовой стрелки. И тут определенно крылся задел на развитие, которым мог воспользоваться Март. Он двигателистом никогда не был, но, безусловно, понимал саму схему и мог ее системно изложить и, вероятно, даже запатентовать, став первооткрывателем.

– А где эти двигатели делают?

– И гравитационные и винтовые производят на заводах концерна Колычевых. Да и наш корабль на их верфях собран. Чего уж там говорить, почитай, все технологическое оборудование фрегата делается на колычевских предприятиях. Это, парень, силища! Они и артиллерию, и башни вырабатывают.

– Прям монополист российский.

– Бери шире – мировой! Прежде они и вовсе одни на весь свет белый гравитационники делали, теперь-то уже иначе, но лидерство они крепко держат до сих пор!

Вскоре их разговор привлек внимание подчиненных Карелина – техников, обслуживающих основные и вспомогательные механизмы летающего корабля. Один из них – крепкий светловолосый парень с пытливым взглядом зеленовато-серых глаз и нашивками сверхсрочника на рукаве, улучив минутку, спросил у Марта:

– Я смотрю, ты хлопец головастый. К технике склонность имеешь.

– Есть такое. Нравится с железом возиться и руки вроде откуда надо растут.

– Смотри, у меня тут гироскоп[38] забарахлил, знаешь, что это такое?

– Это трехстепенной роторный?

– Верно, да не совсем. Это авиационный гироуказатель курса или гирополукомпас. Что в нем может сломаться, представляешь?

– Всего скорее шарикоподшипники, так-то вещь дубовая и надежная, как молоток.

– Ну, давай, бери отвертку.

Март легко откликнулся на подначку и, быстро разобравшись, привел аппарат в порядок. За этим наблюдали уже все свободные от вахты борттехники. Ким, гордый до невозможности, стоял рядом и внимательно наблюдал за ловкими действиями друга. И молчаливо недоумевал: «Вот откуда он все это умеет и знает? Неужели сила настолько могущественна, чтобы наделять так щедро?»

– Сделано. Теперь работает, хотя надо, конечно, протестировать толком.

– Это да, только времени нет. Мы, считай, уже в Пхеньяне, вон как уши закладывает, значит, идем на посадку. Ну ты, парень, удивил! Сколько ж тебе лет?

– Шестнадцать.

– Силен! – покачал головой техник. – Ты вот что, если что, приходи в трактир «Вегигун» – мы там часто бываем, спросишь у бармена Тимофея Лозового – это, стало быть, я и есть. Ну, до встречи, Мартемьян Вахрамеев!

Перезнакомившись со всеми технарями, друзья вместе с остальными пассажирами сошли на землю. Вокруг царили мир и тишина. Ясное солнце светило посреди редких облаков, стрекотали кузнечики, порхали бабочки и стрекозы. И уже почти не верилось, что где-то рядом идет война.

Едва успевший приземлиться «Варяг» встречали кареты «скорой помощи», военное начальство и жандармы. С первыми было все просто. Погрузив на носилки тяжелораненых и прихватив тех, кто мог передвигаться самостоятельно, они покинули летное поле.

Представители командования тоже управились быстро. Получив доклад командира фрегата, бегло осмотрели эвакуированных из Сокчо военных и зенитные орудия. Отдали распоряжение все сберечь и ничего не потерять. После чего с чувством исполненного долга удалились. Несколько дольше задержались трофейщики, один из которых обратил внимание на все еще сжимавшего винтовку Кима.

– Эй, парнишка, давай сюда винтарь! – безапелляционно потребовал средних лет рябоватый боец в изрядно заношенной гимнастерке.

– С чего это вдруг? – взъерошился Витька, успевший прикипеть к «арисаке» сердцем.

– С того, – с чувством превосходства поведал солдат, – что таким сопливым, да еще и узкоглазым не положено с оружием шастать!

– Она моя, – непреклонно ответил ему подросток. – Я ее у японцев в бою взял!

– Хорош заливать-то, Аника-воин! Не то как надеру уши, будешь знать!

– Оставь парнишку в покое! – веско сказал незаметно подошедший к ним Волков. – Что в бою взято, то свято!

– Да в каком еще бою, – отмахнулся было трофейщик, но наткнулся на суровый взгляд фельдфебеля.

– Тебе, крыса тыловая, никак зубы жать стали?! – с вызовом в голосе поинтересовался старый служака. – Коли так, то я враз могу поспособствовать твоему горю!

– Никак нет, господин фельдфебель! – вытянулся тот.

– Тогда гуляй отседова!

– Есть!

– Спасибо вам, – искренно поблагодарил своего заступника Ким.

– Не за что, – усмехнулся Волков. – Я, вообще, попрощаться подошел.

– А вы куда сейчас? – спросил Март.

– Известно куда. В казарму здешнюю, а там в запасной зенитный полк или на переформирование. Была бы шея, а хомут сыщут! Так что, прощевайте, ребятки, и не поминайте лихом. Даст Бог, свидимся.

– Обязательно увидимся, – почти хором пообещали ему мальчишки и по очереди пожали твердую, как будто деревянную, солдатскую ладонь.

К несчастью, на этом их проблемы только начались.

– Ну вот мы и снова встретились, – улыбнулся им как старым знакомым тот самый ротмистр, что прилетал на маяк. – Здравствуйте, господа.

– И вам не хворать, – тяжело вздохнул Март, чуйка которого просто заверещала о грядущих неприятностях.

– Я слышал, вы отличились в бою?

– Не, мы так, мимо проходили.

– Господи боже, да вы еще и скромный! Просто какой-то кладезь положительных качеств…

– Господин ротмистр, у вас к нам какое-то дело? – хмуро спросил Вахрамеев.

– Да не то чтобы. Просто выясняем все обстоятельства случившегося и вдруг видим, что двое хорошо знакомых нам подростков снова оказались в центре событий. А вы что-то имеете против?

– Ну что вы. Просто мы устали и хотели бы отдохнуть.

– Законное желание. У нас тут и помещение есть неподалеку со всеми удобствами.

– И крепкими решетками на окнах?

– Можем найти и такие.

– Что здесь происходит? – строго спросил только что сошедший с трапа Матвеев.

– Ничего особенного, господин капитан первого ранга, – вытянулся ротмистр. – Проводим дознание.

– С несовершеннолетними?

– Увы. Военная необходимость.

– В таком случае поторопитесь. Я должен немедленно отправиться в штаб.

– Не смею задерживать.

– Молодые люди, за мной, – скомандовал каперанг[39] и решительно направился в сторону поданного для него автомобиля.

– Но…

– Бывшие воспитанники приюта Вахрамеев и Ким изъявили желание служить на «Варяге». Сейчас мы отправляемся в штаб, чтобы надлежащим образом оформить все необходимые документы.

– Я не знал.

– Теперь знаете. Впрочем, если у вас остались вопросы к ним, вы всегда сможете задать их. Если будет время.

– Не премину, ваше высокоблагородие, – закаменел жандарм и отдал честь небрежно козырнувшему ему командиру.

Присланный за командиром фрегата автомобиль разительно отличался от того, который подростки угнали у бандитов в Чемульпо. Закрытый, блестящий черным лаком и обилием хрома кузов. Мерно урчащий мощный двигатель под длинным капотом и два ряда пассажирских сидений, отделенных от водителя стеклянной перегородкой. Изнутри салон обит кожей и, вообще, интерьер, что называется, «дорого-богато».

– Не припомню, когда это я «изъявлял желание» поступить на военную службу, – буркнул Март, когда их роскошный лимузин тронулся.

– Хотите вернуться к жандарму? – усмехнулся Матвеев.

– Нет.

– Но служить тоже не желаете?

– Если честно, то не очень.

– Странно. Вы не похожи на пацифиста.

– Просто люблю свободу.

– Это понятно. Но послушайте старшего товарища, молодой человек. Началась война, и, так или иначе, вступления в строй вам не избежать. Так что мы в любом случае еще встретимся.

– А мы с вами товарищи? Хотя в любом случае благодарю за столь лестную характеристику.

– Если я хоть что-то понимаю в людях, – внимательно посмотрев на него, сказал капитан первого ранга, – то да. Впрочем, я не стану вас неволить. Не желаете поступать на службу сейчас, я подожду. А пока вот вам моя визитка с номером телефона. Позвоните, скажем, завтра. У меня будет для вас небольшой сюрприз.

То, что командир «Варяга» – одаренный, Вахрамеев понял сразу. Вокруг все еще разгоряченного боем офицера так и полыхала яростными протуберанцами «сфера», причем она была почти такая же, как у Марта – небесно-голубая, лишь с редкими вкраплениями красного. Не желая выдавать незнакомым людям своей тайны, подросток поспешил выключить свои способности, но то ли не успел, то ли Матвеев оказался слишком опытным.

– Я подумаю над вашим предложением, Георгий Константинович.

– Подумайте, – легко согласился командир. – Причем не только за себя, но и за своего друга.

– Конечно.

– В таком случае не задерживаю.

– А что вы скажете жандарму?

– Господь с вами, юноша. Ротмистр Лукомский, конечно, человек своеобразный, но отнюдь не идиот, чтобы требовать у меня отчета. Мало ли какая причина могла найтись, чтобы не позволить прием на службу несовершеннолетних. Однако если он вас встретит где-то помимо моего корабля, я не смогу вас защитить.

– Благодарю.

Стоило автомобилю остановиться перед зданием штаба, его со всех сторон окружили проведавшие откуда-то о недавней героической победе репортеры и, как только показался Матвеев, стали наперебой спрашивать о произошедших в Сеуле и Сокчо событиях. Капитан первого ранга в ответ охотно им попозировал, улыбаясь при этом не хуже, чем Кларк Гейбл[40], заслуженно наслаждаясь минутой славы и взлетевшей к небесам популярностью. После чего представителей прессы оттеснила охрана.

– Валим, пока не началось, – пихнул товарища Март, и они вылезли в другую дверь.

В другое время двое подростков в изрядно потрепанной после боя одежде, один с японской винтовкой, а второй и вовсе с трофейной катаной, наверняка привлекли бы к себе внимание окружающих, но сегодня все их мысли были заняты персоной каперанга Матвеева. К тому же на улицах и без того хватало испуганных беженцев в разной степени потрепанности, увешанных оружием военных, так что никто не обратил на них никакого внимания.

Единственными, для кого была очевидна несообразность их экипировки, оказались они сами. Так что молодые люди поспешили как можно быстрее убраться с оживленных улиц и найти себе какое-нибудь пристанище.

– Марик, – осторожно поинтересовался Витька, когда они достаточно удалились от штаба. – А что может начаться?

– В каком смысле? – не понял Вахрамеев.

– Ну как же, – даже остановился Ким. – Ты сказал: «Валим, пока не началось», вот я и спрашиваю…

– Я тебе потом объясню, – хмыкнул Март, сообразив, что его друг не знает этот анекдот[41].

– Все потом да потом, – пробурчал Виктор. – И вообще, куда мы идем?

– Не знаю, – честно признался Мартемьян. – Нужно где-то остановиться и привести себя в порядок.

– Так вот гостиница!

– Где?

– Ну вот же, – показал Ким на скромную вывеску «Меблированные комнаты вдовы Пак».

– Черт, даже не подумал, – озадаченно почесал голову Вахрамеев.

Если что в королевстве Чосон и было хорошо развито, так это малый бизнес. Все улицы городов казались заполнены мелкими магазинчиками, лавчонками, щиктанами и прочими заведениями общепита – от крохотных забегаловок до вполне приличных рестораций. И уж конечно, наличествовали места, где одинокие или семейные путешественники могли остановиться на ночь.

Одни больше напоминали ночлежки, вроде тех, что описал в пьесе «На дне» пролетарский писатель Максим Горький, отличавшиеся разве что восточным колоритом, другие выглядели вполне фешенебельными отелями с полным пансионом. Третьи представляли собой что-то вроде домов свиданий «с шлюхами и блек-джеком». В общем, при желании можно было найти пристанище на любой вкус.

Семейное предприятие почтенной вдовы Пак находилось примерно в центре этого треугольника. Комнаты, которые она сдавала своим клиентам, были вполне приличны, но без лоска. Поскольку роль горничных выполняли ее дочери, открытого разврата она не позволяла. Но если почтенный господин останавливался с «племянницей», то, разумеется, никто не чинил ему в этом препятствий.

– Что вам угодно? – достаточно любезно встретила их госпожа Пак, сразу же разглядевшая, что потрепанные наряды потенциальных клиентов некогда были вполне приличными костюмами.

– Мы только что прибыли из Сокчо, аджума, – горестно вздохнул Ким, прислонив к стойке свою винтовку. – Наш дом разбомблен, мы остались совсем одни и со вчерашнего дня ничего не ели. Не найдется ли у вас крохотного уголка для нас?

– Конечно-конечно, – засуетилась хозяйка, мгновенно проникшаяся симпатией к двум сиротам. – Проходите, мальчики, я вас покормлю.

После сытного обеда и горячего душа их разморило на сон. «Сиеста, епт», – не очень понятно прокомментировал Март, скидывая модные туфли и заваливаясь на кровать. Витька примеру друга не последовал, а, разложив на столе винтовку, принялся ее разбирать и чистить.

– Как она тут крепится, забыл совсем… – задумчиво прошептал он себе под нос, но так, что Вахрамеев услышал сквозь навалившуюся дрему.

– Вот ты неугомонный, – едва не разорвал рот от зевка Вахрамеев. – Потом наведем блеск на трофеи…

– Нет, я так не могу. Лучше подскажи, как ее разобрать.

Кряхтя, как старый дед, Март нехотя поднялся и без малейших усилий быстро раскидал «арисаку».

– Запомнил или повторить?

– Теперь точно не забуду. И давай я твои пистолеты тоже почищу, – вместо ответа предложил Ким.

– Лучше отдыхай. Я после сам все сделаю.

– Не, мне в удовольствие с этими железками возиться. Мы с дедом Игнатом твой маузер разбирали и чистили перед отъездом, так что не беспокойся, я ученый.

– Ну, дело ваше, господин профессор. Охота пуще неволи.

Отдав другу оружие, он уселся на кровати и принялся крутить в руках доставшийся в бою меч, время от времени поглядывая на Виктора.

– Да, не того назвали марсианином… не того…

– Ты о чем?

– Да так… Знаешь, как переводится с латыни мое имя?

– Нет. Даже не задумывался никогда, – словно извиняясь, ответил Ким.

– Посвященный Марсу. Богу войны. Так что мы с Барсумом[42] одной крови.

– Что еще за Барсум?

– Я так понимаю, марсианские хроники Берроуза ты тоже не читал?

– Нет вроде.

– О, брат, это надо исправить. Вот найдем толковый книжный магазин в городе и купим тебе всякого годного чтива.

– Не, лучше тогда про баллистику и конструирование стрелкового оружия, и не так, просто почитать, а научную книгу. С чертежами и расчетами.

– Чего бы это вдруг?

– А мне нравится! – не без вызова ответил Витька. – Я тут думал, что если бы у всех наших солдат были автоматические карабины, как у деда Игната? Представляешь, как бы мы японцам навтыкали?!

– Это да. Плотность огня была бы совсем другой. Автомат – вещь нужная, – задумчиво протянул Март. – Только калибр надо менять. Винтовочный патрон слишком мощный.

– Вот я хочу сделать такой автомат! Ну, пусть под маузеровский патрон, как у тебя. Тоже будет хорошо!

– Верно мыслишь! И чего дальше делать планируешь?

– Хочу отыскать в городе оружейную мастерскую. И попроситься к ним на работу.

– А чего не на базе? Там наверняка можно вольнонаемным пойти.

– Тоже хорошо! Но я еще думал, в Пхеньяне должна быть крупная рембаза для починки винтовок и пулеметов для королевской армии. Понимаешь, враг напал на мою страну. На мой народ. Нет, даже сразу на обе мои страны и оба моих народа. Я ведь русский кореец. Наверное, больше русский, но и кореец тоже. И я видел, что они творят на моей земле, с нашими людьми. Мы жили мирно, развивались, трудились, росли. А они… Корейцы с восточными соседями столетиями воюют. И я хочу помочь родине. И России, и Корее. Готов и с винтовкой в руках драться! Но думаю, что больше пользы принесу, если сделаю такой автомат. Простой, надежный, удобный и дешевый для массового производства. Дед что говорил? АКС – всем хорош, но его не взяли в армию, потому что сложный очень. Много деталей. Дорого и долго его делать. И обслуживать простому солдату трудно. А надо такой автомат, чтобы всех вооружить и бить врага!

– Я смотрю, ты с оружием успел разобраться? Давай тогда поспим пару часов.

– Ага, – устало согласился Ким.

Засыпая, Витька, в полудреме вспомнив о важном, приподнял голову от подушки:

– Надо Таню навестить завтра.

– Какую еще Таню? – поначалу отмахнулся Март, занятый своими мыслями, но потом понял, о ком речь. – Ты про стажерку? Господи, кто о чем, а вшивый о бане!

– Зачем так говоришь? Она хорошая девушка, это сразу видно. И добрая…

– Это да. Ладно, сходим, а то мы так с ней и не договорили. Странная какая-то у нас вышла экскурсия…

Вполне возможно, в прошлой жизни вдова Пак была доброй феей или кем-то еще в этом роде, потому что, когда утром чисто вымытые и выспавшиеся подростки проснулись, их ожидала тщательно выстиранная и вычищенная одежда и обувь. Вернуть былой блеск, разумеется, не удалось, но, по крайней мере, все это не стыдно было надеть.

– Вставайте, лежебоки, – радостной улыбкой поприветствовала их хозяйка, очевидно проникшаяся к своим постояльцам почти материнскими чувствами. Что, впрочем, совершенно не помешало взять ей плату вперед.

– Будем завтракать!

– Уже идем, – звонко отозвался расплывшийся в улыбке Ким.

– Да у тебя талант, – не удержался от усмешки Март.

– Какой?

– Ты умеешь производить благоприятное впечатление на пожилых дам…

В этот момент появилась радостно улыбающаяся старшая дочь госпожи Пак с супницей в руках и только что не подмигнула покрасневшему от удовольствия Витьке.

– И на их дочерей, – почти шепотом закончил Вахрамеев.

– Скажешь тоже, – немного смутился приятель, усаживаясь за стол.

– Что будем делать? – спросил Ким, когда они остались одни.

– Мне нужно в Сеул.

– Но зачем? Там же война и разруха…

– Не могу объяснить, – развел руками Март. – Я просто чувствую, что мне нужно найти свой старый дом и, возможно, именно там я узнаю о своем происхождении, а также почему за мной охотятся.

– Ты уверен?

– Да. Если эту проблему не решить, меня рано или поздно найдут.

– Я с тобой! – безапелляционно заявил Ким.

– Да я уже понял, что от тебя так просто не избавиться, – усмехнулся Вахрамеев. – Но тогда нам нужно хорошо подготовиться. И в первую очередь сменить одежду.

– А с этой что не так? – немного огорчился привыкший к своему новому костюму Виктор. – Госпожа Пак и ее очаровательные дочки все хорошо вычистили. Смотри, прямо как новая!

– Какие-какие дочки? – подозрительно взглянул на товарища Март.

– Ну, они и впрямь довольно милые…

– Что, опять? Ты снова влюбился?!

– Нет, – не слишком решительно помотал головой Ким. – Просто…

– Понятно. Ладно, с этим потом разберемся. Ты уж определись с предметом. Фимка, Таня, еще и прелестные дочери мадам Пак… – видя смущение на лице друга, он лишь хмыкнул и сменил тему. – Теперь про одежду. Не начнись война, лучше наших костюмов ничего не придумать, но теперь надо что-нибудь более практичное. Особенно с нашей привычкой постоянно встревать в какие-нибудь неприятности.

– Не скажи, – задумчиво отозвался Виктор. – В этой одежде мы выглядим гражданскими, а стоит переодеться в хаки – нас станут принимать за военных или, хуже того, за каких-нибудь диверсантов.

– Хм, – задумался Март, никак не ожидавший подобной рассудительности от своего друга. – В чем-то ты прав. Поэтому нам нужна не военная форма, а скорее охотничьи или дорожные костюмы. И еще что-то нужно сделать с твоей «арисакой».

– Винтовку не отдам! – твердо заявил Ким.

– И в мыслях не было, – улыбнулся его горячности Вахрамеев. – Просто надо какой-то чехол или футляр. А то ты с ней выглядишь, как не знаю кто.

– Это да, – поразмыслив, согласился Ким. – В таком виде нас в лазарет точно не пустят.

До сети «Военторг» для снабжения военнослужащих Российской императорской армии еще не додумались, но ее с успехом заменяли разного рода «экономические лавки» и маркитанты. Разумеется, имелись таковые и в славном городе Пхеньяне. Одна из них, под гордым названием «Товарищество Тифонтай и сын», находилась аккурат неподалеку от дома, где остановились друзья. По сути, это был большой универсальный магазин, где всякий желающий мог приобрести все что душе угодно, хотя упор был на военное и охотничье снаряжение и колониальные товары. А чтобы ни у кого не возникало сомнения в принадлежности торгового заведения, чуть пониже главной вывески красовалась надпись: «Для господ-офицеров скидки».

– Наверное, кто-то из местных открыл? – предположил Март, разглядывая иероглифы.

– Это китайцы, – поморщился Витька, но возражать против посещения магазина не стал.

Левое крыло двухэтажного кирпичного здания было отдано под торговлю продуктами, справа расположилось царство оружия, как охотничьего, так и вполне боевого. А самый обширный центральный зал оказался без остатка занят разнообразной амуницией со всего света. Впереди, очевидно для рекламы, висели полные комплекты формы французского легионера, королевского гуркхского стрелка и почему-то русского лейб-кирасира, а за ними предметы одежды и снаряжения для практически всех армий, которые только могли встретиться в Юго-Восточной Азии, Северной и Латинской Америке.

– Что угодно молодым господам? – встретил их привычной уже фразой приказчик.

– Нам бы одежду и обувь подобрать, – задумчиво отозвался Вахрамеев, разглядывая стеллажи и полки.

Содержимое вполне можно было описать словами: есть все, для всех, на любой запрос и вкус, а главное – в товарных количествах. Того, что хотел Март, как раз и не наблюдалось.

– Я так понимаю: для охоты или в поход собираетесь? – догадался торговец.

– Вроде того…

– В таком случае начните с обуви, – кивнул работник фирмы «Тифонтай» и стал показывать свой товар.

Сапоги имелись самые разнообразные: высокие и низкие, с каблуком или без, кавалерийские и пехотные. Цвет кожи варьировался от иссиня-черной до светло-коричневой или, как выразился бы воспитанник приюта, «детской неожиданности». Разнообразие ботинок было ничуть не меньшим: от легких парусиновых и до тяжелых из грубой кожи с медными заклепками и шипами.

– А нет ли с высокими берцами на толстой каучуковой подошве? – остановил поток красноречия приказчика Март.

– Американские? – ничуть не удивился фасону тот. – Как не быть! Хотя, откровенно говоря, спросом не пользуются.

– Ничего, мне не на бал.

– Шутить изволите, – улыбнулся торговец и через минуту нашел-таки в залежах то, о чем просил привередливый клиент. – Извольте.

– Класс! – оценил обновку Вахрамеев и наткнулся на кислую физиономию приятеля.

– Не нравится?

– Да не то чтобы… а можно мне вот эти.

Выбранные Кимом ботинки оказались значительно легче и меньше десантных говнодавов товарища, да к тому же не лишены некоторого изящества. В придачу к ним шли блестящие кожаные гетры или голенища, пристегивающиеся сверху и защищающие голень от возможных повреждений.

– Вылитый Попандопуло, – хмыкнул Март, припомнив персонажа из «Свадьбы в Малиновке».

– Кто? – подозрительно осведомился Витька.

– Я говорю: шикарная вещь! – состроил невинную физиономию приятель.

С прочей одеждой получилось примерно так же. Вахрамееву достались легкие брюки прямого кроя и такая же куртка цвета «верде олива», а его товарищу – галифе и китель с отложным воротником и накладными карманами.

– Очень модная модель, – доверительно наклонившись к потенциальному клиенту, сообщил приказчик. – Именуется в честь английского генерала Френча. Весьма удобна в полевых условиях и не марка.

– А со шнуром и такими бубонами нет? – не без яда в голосе поинтересовался Март.

– Венгерка с бранденбургами? – сразу сообразил, о чем речь, торговец. – Найдем…

– Не надо, я пошутил. Лучше дайте нам по паре рубашек защитного и белого цвета.

После одежды они плавно перешли к снаряжению. Разгрузок, к сожалению, в этом времени еще не изобрели, но вместо них нашлись двуплечные портупеи и хорошие кожаные ремни.

– Это зачем? – тихо спросил Витька.

– Чтобы вес снаряжения не только на пояс давил, но и на плечи распределялся.

– Совершенно справедливо, – поддакнул приказчик.

– Скажите, а чехлы или футляры для ружей у вас есть? – обратился к нему Вахрамеев.

– Разумеется. А о каком ружье идет речь? Если не совсем стандартный вариант, то лучше принести и померить.

– Винтовка системы Арисаки.

– Со штыком?

– Нет. Примерно такой длины.

– Десантный карабин, – ничуть не удивился работник торговли и тут же принес два чехла коричневого и черного цвета, а также жесткий футляр. – Выбирайте, молодые люди. Но если у вас имеется оптический прицел, я рекомендовал бы все-таки последний вариант. Так будет надежнее.

– Прицела нет, – огорченно вздохнул Ким.

– А у нас есть!

Последними штрихами стали белые и темные шейные платки и головные уборы. Март, как водится, выбрал полевое кепи, напоминающее знаменитый головной убор пламенного Фиделя. Витьку же с трудом удалось убедить не брать фуражку с высокой тульей а-ля Пиночет, а ограничиться обычной. По идее, следовало еще прикупить каких-нибудь консервов, но Вахрамеев пока что решил ограничиться парой плиток швейцарского шоколада.

– Красота-то какая! – оценил их внешний вид после покупок Март. – Лепота! Милитари стайл, понимаешь, а-ля натюрель…

– Чего? – подозрительно посмотрел на него Ким.

– Я говорю, бравый у нас вид. Вот увидишь, все девки наши!

– Скажешь тоже.

– Ну или одна из них. Маленькая, шустрая и глазастая.

– Ты о чем?

– Не о чем, а о ком. Пошли в больничку, горе мое, стажерку проведывать.

Когда они расставались, Таня еще не успела прийти в себя, и ее сразу же увезли в центральный военный госпиталь Пхеньяна. Врачи в нем по большей части были русскими, сестры милосердия и средний персонал делились пополам, а вот санитарами – в основном подданные королевства Чосон.

– Вам кого, господа? – встретил их на входе часовой, немного шокированный внешним видом Кима.

– Сюда привезли нашу подругу после ранения.

– А как фамилия?

– Не знаю, – озадаченно посмотрел на товарища Витька.

– Видите ли, – выступил вперед Мартемьян, незаметно скользнув в «сферу». – Ее привезли из Сокчо. Она стажерка из тамошнего аэропорта.

– Ах, вот оно в чем дело! – радостно, как старым знакомым, улыбнулся привратник. – Эта девушка лежит в правом крыле в четырнадцатой палате. Поторопитесь.

Почему служитель призвал их поторопиться, стало ясно, как только они переступили порог палаты. Как оказалось, у Татьяны было немало друзей и все они сейчас заявились в госпиталь, чтобы поддержать ее. Четыре парня и две девушки в такой же форме, как на стажерке, с удивлением уставились на появившуюся на пороге парочку. «А это еще кто?» – читалось в их взглядах.

– Привет! – поспешил взять инициативу в свои руки Март. – Мы хотели узнать, как ты?

– Здравствуйте, – мило порозовела пациентка, выглядевшая, несмотря на больничный халат и бинт на голове, гораздо лучше, чем в их последнюю встречу.

– Отлично! А это тебе, – выложил он на стол шоколадку.

– Спасибо.

– Танечка, – вкрадчиво поинтересовалась одна из посетительниц – довольно рослая девица с хорошей фигурой и самоуверенным выражением на лице. – А ты не хочешь представить нас своим друзьям?

– Ой, – смутилась та. – Это…

– Меня зовут Март, а это Виктор, – пришел ей на помощь Вахрамеев. – Мы познакомились в Сокчо, незадолго до нападения японцев.

– Как интересно! – подхватила вторая подруга. – И вы, конечно, бросились в сражение?

– Судя по их боевому виду, – желчно добавил самый рослый из юношей, – они вдвоем всех и победили!

Стоявшие вокруг друзья с готовностью засмеялись над его шуткой, заставив обескураженного Кима густо покраснеть.

– Нет, – поспешил вмешаться, пока тот не наломал дров, Мартемьян. – Там была комендантская рота корейцев и зенитная батарея наших. Погибло больше половины солдат и все офицеры. Так что это вовсе не смешно. Впрочем, нам пора. Всем до свидания, а ты, Танечка, выздоравливай!

Договорив, он резко развернулся и буквально силой потащил вслед за собой упирающегося Витьку.

– За что они так? – потрясенно спросил Ким, когда они оказались в коридоре.

– Не обращай внимания. Видел, как этот здоровый на Таньку глядел? Видимо, приревновал!

– А почему она ничего не сказала? Ведь мы же ее спасли!

– А ты не допускаешь мысли, что она об этом не знает?

– Как? – округлил свои довольно-таки раскосые очи Витька.

– Да вот так! Мы же ее без сознания волокли.

– Ну, вообще-то, да, – вынужден был согласиться уязвленный в самое сердце молодой человек. – Но все равно обидно…

– Мальчики, подождите! – окликнула их Татьяна, выскочив следом в коридор. – Как хорошо, что я вас догнала…

– Тебе же, наверное, нельзя, – всполошился Виктор.

– Ничего страшного, – отмахнулась девушка. – Мне уже лучше. И вообще, я хотела извиниться перед вами за своих друзей. Нельзя так себя вести. Вот увидите, я их сильно-сильно отругаю!

– Главное, не бей, – одними уголками губ улыбнулся Март.

– Ну что ты, – смутилась стажерка, после чего со странным выражением на лице спросила: – Врачи сказали, что меня вытащил парень в гражданском. Это ведь был ты?!

– Это были мы с Виктором, – мягко ответил ей Вахрамеев.

– Я знала, я чувствовала, что это был ты, – счастливо улыбнулась девушка, совершенно не обратив внимания на его слова.

Ей очень хотелось поцеловать своего спасителя, но, во-первых, вокруг были люди, а во-вторых, он мог неправильно ее понять, и, вообще, сильные женщины не должны публично проявлять чувства и в особенности слабость, так что она ограничилась тем, что протянула своим новым друзьям руку, которую они по очереди легонько пожали.

– Вы приходите еще, – попросила она, не сводя глаз с Мартемьяна.

– Обязательно! – тут же пообещал точно так же смотревший на нее Ким.

– Больная, вы что тут делаете! – прервал их неприятный голос старшей сестры – сухопарой женщины с неприятным выражением на лице. – Немедленно марш в палату!

– Мне пора, – с извиняющимся видом сказала Таня.

– Нам тоже.

– Какая девушка! – мечтательно заметил, глядя, как она уходит, Витька.

– Вот-вот, – хмыкнул про себя Март. – Ладно, пошли. Нам еще в пару мест заглянуть надо, Матвееву позвонить, а вечером заглянуть в «Вегигун».

– Это еще зачем?

– Как зачем! Там собираются пилоты, штурманы, техники. Наверняка есть и оружейники. Ты же хотел поработать-поучиться?

– Ага.

– Тогда двинули.

Как и следовало ожидать, остановившая Татьяну старая грымза не разрешила им позвонить, а, напротив, проследила, чтобы друзей как можно быстрее выставили из госпиталя на улицу. Будок телефонов-автоматов тоже нигде не наблюдалось. Вероятно, прогресс в Пхеньяне еще так далеко не зашел. К слову, в меблированных комнатах вдовы Пак телефона тоже не было. Пришлось зайти в располагавшееся неподалеку заведение, оказавшееся на поверку чем-то вроде казино.

– У нас закрыто, – сообщил им отчаянно зевающий слуга за стойкой.

– Прошу прощения, а можно от вас позвонить?

– Валяйте, – неожиданно легко согласился тот.

Получив доступ к аппарату, Март вынул из бумажника визитку Матвеева и набрал номер.

– У аппарата, – раздался из трубки знакомый голос.

– Добрый день, Георгий Константинович, это Ким и Вахрамеев. Вы просили вам позвонить.

– Верно. Где вы остановились?

– В комнатах госпожи Пак.

– Никогда не слышал, это в сеттльменте?

– Мы сейчас все равно не там, а в… Как называется это заведение?.. В «Звездочке».

– Даже так, – в голосе каперанга явно послышалось веселье. – А не рановато вы пустились во все тяжкие?

– Мы просто нигде не нашли телефон.

– Понятно. Оставайтесь на месте, я сейчас пришлю за вами авто.

Автомобиль на сей раз оказался открытым, но тоже с военным водителем. Удостоверившись, что молодые люди именно те, за кем его посылали, он велел подросткам садиться и нажал на акселератор, чтобы через четверть часа доставить их на летное поле.

– Я вижу, вы не теряли времени даром, – усмехнулся встречавший подростков Веселаго, внимательно ознакомившись с их новыми нарядами.

– Вам нравится?

– Очень!

– Вы случайно не знаете, зачем нас пригласили?

– Случайно знаю, но получил строжайший приказ не разглашать. Могу сказать лишь, что сюрприз будет приятным.

– Сюрприз?

– Я вам ничего не говорил!

На сей раз их провели, если можно так выразиться, на верхнюю палубу корабля, где их встретили уже знакомые офицеры и небольшой караул. Через минуту к ним присоединился и командир.

– Смирно! – подал команду Веселаго, и все вытянулись, а матросы вскинули винтовки.

– Вольно, – благодушно отозвался Матвеев, после чего подал знак идущему следом старшему офицеру.

Тот, в свою очередь, с важным видом раскрыл папку и зачитал из нее:

– «За мужество и стойкость, проявленные во время нападения на аэродром в Сокчо несовершеннолетними воспитанниками чемульпинского приюта Мартемьяном Вахрамеевым и Виктором Кимом, считаю необходимым рекомендовать этих храбрых молодых людей вашему высокопревосходительству с тем, дабы вы сумели по достоинству оценить их. В связи с тем что по малолетству означенные лица не могут быть представлены к положенным по статусу наградам, прошу вашего милостивого соизволения поощрить их памятными дипломами с описанием подвига и ценными подарками. Подписано капитаном первого ранга Императорского воздушного флота Матвеевым сего дня на борту фрегата „Варяг“. Ниже собственной рукою наместника подписано: не только дозволяю, но и настаиваю на награждении. Генерал-фельдмаршал барон Врангель. Сего дня. Пхеньян».

Закончив читать, он сложил документ обратно в папку и вручил подросткам небольшие коробочки, внутри которых лежали наручные часы с кожаными ремешками.

– Что это? – простонал никак не ожидавший ничего подобного Витька.

«Белая армия, черный барон, – хмыкнул про себя Март. – Отпад!»

– Это, молодые люди, приказ о вашем награждении и прилагающиеся к нему «ценные подарки», – пояснил улыбающийся командир, пожимая им руки. – А вот и дипломы. Не медали, конечно, коих вы вполне заслуживаете, но все же. С ними вас в любое учебное заведение империи примут с распростертыми объятиями.

– Ну кроме разве что Пажеского корпуса, – под сдержанный смех присутствующих добавил Веселаго.

– И в летное училище? – заинтересованно вскинул бровь Вахрамеев.

– Вне всяких сомнений. А уж если послужите у нас стажерами, то просто оторвут с руками и ногами.

– Заманчиво.

– Но вы не согласитесь?

– Не хочется выглядеть неблагодарной свиньей в ваших глазах, господин капитан первого ранга, но у меня есть кое-какие дела, которые следовало бы закончить.

– Да ради бога, заканчивайте, кто же вам не дает!

– Мы подумаем.

– Прекрасный план. Я всегда тоже так делаю. В таком случае более не задерживаю. Разве что у вас есть еще просьбы?

– Если честно, то есть.

– Внимательно вас слушаю.

– Мой друг Виктор всегда имел склонность к технике и в особенности к оружию. Нельзя ли ему устроиться учеником в какую-нибудь мастерскую?

– Нет ничего проще, – кивнул командир. – Тем паче что хорошие оружейники ценятся в нашем деле не меньше штурманов или иных специалистов. Сейчас я напишу рекомендательное письмо к полковнику Борисову. Он заведует отделом РАВ[43] при штабе командующего.

– Будем вам премного благодарны.

– А лично у вас нет никаких пожеланий? – со значением в голосе спросил Матвеев.

– Пока нет.

– Ну и зря. Дар, юноша, следует развивать. Причем осторожно и планомерно.

– Как вы догадались? – после недолгой паузы спросил Март.

– Не задавайте неудобных вопросов, не получите уклончивых ответов, – усмехнулся Матвеев. – На самом деле, это несложно. Особенно при наличии некоторого опыта. Но вот обретение этого опыта может дорого обойтись. Посему повторяю свое предложение. Поступайте ко мне на корабль – и ваше будущее, равно как и будущее вашего приятеля, будет обеспечено. Я сам займусь вашим образованием и тренировками. Но для этого, сами понимаете, нам надобно быть рядом.

– Понимаю. И очень благодарен вам за столь щедрое предложение. Однако повторюсь, прежде чем его принять, мне необходимо покончить с важным делом.

– Как знаете. В любом случае мое предложение остается в силе. И вот еще о чем я подумал. У вас, Мартемьян, маузер, у Виктора – винтовка, а документов никаких нет. Первый же патруль остановит, оружие отнимут, а вас самих отправят в присутствие для разбирательства.

– Черт…

– Да, поэтому я сейчас выпишу вам временные разрешения. С ними будет сильно попроще.

– Благодарим. Вы много сделали для нас.

– Пустяки. Вы совершили для меня и «Варяга» куда больше. Ну, вот держите бумаги. И до встречи, молодые люди.

Выбравшись за пределы базы, Март, хлопнув друга по плечу, заявил:

– Поздравляю, дружище, твой вопрос решен! Это надо отметить. Теперь самое время в «Вегигун» отправиться.

– Устроим праздничный ужин? – улыбнулся тот, рассматривая, как выглядят на запястье подаренные на фрегате часы.

– Павел Буре. Поставщик Императорского Двора. Зачетный девайс. Даже лучше медали. И гравировка наградная имеется. Красиво, – в свою очередь, застегивая ремешок, пояснил Март. – Само собой. У нас столько событий накопилось, которые обязательно надо хорошенько отстаканить… Шучу. Рано нам еще… Ограничимся едой и чаем. А еще, помнишь, там собираются пилоты, штурманы, техники. Надо искать путь, как добраться до Сеула.

– Ага.

– Тогда пошли!

Бар, в который их пригласили, находился в гораздо менее респектабельной части Пхеньяна, по другую сторону от авиабазы, штаба и подальше от патрулей. Напрямик, через широко раскинувшиеся владения русской армии, их бы никто не пропустил, так что пришлось двигать в обход. Ни трамвая, ни какого-либо иного общественного транспорта в городе не наблюдалось, потому они впервые воспользовались услугами рикши. Благо довольно худосочные подростки запросто сумели разместиться вдвоем на не слишком широком диване.

Ехали долго, лишь изредка перекидываясь парой фраз, думая каждый о своем.

Судя по мечтательному выражению лица Кима, перед ним сейчас витал образ прекрасной стажерки, в которую он, как видно, успел окончательно и бесповоротно втюриться, как это и бывает в их возрасте. К счастью или наоборот, часто видеться они не смогут, и место в его любвеобильном сердце скоро займет другая. Март даже немного позавидовал своему приятелю, способному на такое кипение чувств.

Сам он, конечно, заметил, как смотрит на него спасенная девушка, но взрослая душа в теле подростка осталась равнодушной. В сущности, она была для него не успевшим еще повзрослеть ребенком, а потому не могла вызвать никаких чувств. Кроме, быть может, отеческих. Впрочем, детей у него доселе не было, а потому точно уверенным он быть не мог.

Мысли его снова свернули на проторенную дорожку, и попаданец принялся обдумывать со всех сторон сложившееся положение.

«Что для меня это место и эти люди? Далекая и непонятная Россия, а также ее полуколония Корея. Вроде и не чужие, но и родными не стали. За исключением разве что Виктора и дядьки Игната, к которым сразу почувствовал сильную привязанность.

Вот началась война. Для одних – это трагедия, для других – возможность проявить себя или добиться каких-то целей. А лично для меня это пока просто ненужная и досадная, а главное, опасная помеха. С другой стороны, сейчас затеряться даже проще, но мне-то надо в Сеул! И как прикажете это осуществить? Телепортироваться? А что, может, одаренные и на такое способны?

Хорошо бы. Не то, пока я расслабляюсь в тылу, найдут меня эти самые убийцы и устроят несчастный случай, со смертельным исходом. Ну, а что. Пока вокруг бардак со стрельбой и боевыми действиями, это проще пареной репы. Так что надо, пока не случилось ничего непоправимого, заняться своими делами и хоть что-то узнать.

Или нет? Вот взять хоть Витьку. На него во всех приличных магазинах смотрят как на человека второго сорта, а он рвется защищать Родину. И при этом совершенно искренне. Нет в нем фальши пропагандистов из будущего, рвущих с криком „за Родину!“ рубашку от Армани на груди.

Может, и мне стоило бы так? Тем более что, в отличие от большинства местных, я и воевать умею так, как им не снилось, и дар у меня имеется, и знания из будущего.

Кстати о даре… Если хорошо подумать, то лезть в первых рядах со штыком наперевес мне совсем не обязательно. Скорее, надо развивать владение силой, концентрацию и контроль. И если все получится, то никакие убийцы не страшны. Я их задавлю прежде, чем они смогут приблизиться.

Вот только нужно пройти обучение. Может, и впрямь пойти в стажеры к Матвееву? Понятно, что бесплатный сыр только в мышеловке и за все придется с лихвой отработать, но на палубе воздушного фрегата меня точно не достанут. Правда, и выяснить что-либо о тайне своего происхождения я смогу лишь случайно».

Трактир или, точнее, кабак «Вегигун» оказался типичной забегаловкой, где за барной стойкой наливали пиво или более крепкие напитки, для желающих перекусить расставлены широкие столы, а неподалеку от маленькой сцены даже нашлось место для рояля, рядом с которым стоял патефон. Народу пока что было немного, так что друзья без труда нашли себе столик у окна и дождались официантку.

– Что будете заказывать? – вежливо спросила их молодая кореянка в сером платье с белым передником.

– А что у вас есть? – немного удивленно поинтересовался Март, не видя перед собой меню.

– Мясо по-корейски, суп из акульих плавников, щи суточные, – начала перечислять девушка, сочетая блюда русской и восточной кухни, делая забавные ошибки в словах. – Коклеты.

– Пожалуй, мясо и острые закуски, – решил Вахрамеев, вопросительно посмотрев на Кима.

– И мне тоже, – кивнул тот, видимо, все еще пребывая в грезах о прекрасной стажерке.

– Напитки?

– Чай.

– И все?!

– Пока да.

– Как пожелаете, – хмыкнула подавальщица и с разочарованным выражением на лице отправилась выполнять заказ.

Очевидно, кто-то из присутствующих обратил внимание на скромность их трапезы, а быть может, этому поспособствовал здешний персонал, но скоро вокруг подростков стали разворачиваться события.

– Детишки, а вы не перепутали заведение? – спросил подсевший к ним бородатый здоровяк.

– Здесь молочко не подают, – поддакнул ему худощавый тип в такой же, как у Марта, кепке.

– Погодите немножко, дяденька, – отозвался ледяным тоном Вахрамеев. – Сейчас мы еще чуть-чуть покушаем, тогда сможете подобрать остатки.

– Что?! – взвился не ожидавший такой подначки от молокососа бородач. – Да я тебя…

– Отстань от парнишки, – засмеялся седой мужчина за стойкой бара. – Получил той же монетой, так не взыщи!

Здоровяк еще некоторое время стоял, раздувая ноздри, как будто никак не мог решиться: то ли лезть дальше с в драку, то ли и впрямь отстать. Но потом внезапно успокоился и протянул подросткам руку.

– Меня Егором кличут.

– Мартемьян.

– Виктор.

– Кого-нибудь ищете?

– А вы почему так решили? – поинтересовался выскользнувший из «сферы» Март.

– Да не похожи вы на здешних завсегдатаев. Найм искать тоже молоды.

– Нам здесь назначил встречу один человек.

– Это кто же?

– Тимофей Лозовой. Техник с «Варяга».

– Так что же вы сразу не сказали, что к Тимохе? – захохотал бородач.

– Долго же вы его будете в общем зале дожидаться!

– Его здесь нет?

– Здесь нет, – ухмыльнулся Егор и указал на неприметную дверь в углу. – Там есть!

Как оказалось, за этой дверцей был еще один небольшой зал, официально считавшийся чем-то вроде бильярдной. Но теперь в нем все столы, кроме одного, были сдвинуты по углам и заставлены выпивкой и закуской. За единственным оставшимся играли двое в форме техников воздушного флота. Еще несколько активно болели, не забывая при этом угощаться.

– Ну кто там еще? – развернулся к вошедшим один из игроков, в котором они тут же узнали Лозового.

– Да вот, Тимоха, два шкета тебя спрашивают!

– Не понял!

– Говорят, ты сам их позвал…

– Мартемьян?! – явно обрадовался техник. – Как славно, что ты зашел!

– Так он точно твой друг?

– Точно-точно, Егорыч, – похлопал по плечу бородача Тимофей. – Спасибо, что проводил.

– Мы думали тебя на «Варяге» найти, а нам сказали, что ты в увольнении, – пояснил Март, пожимая протянутую руку.

– Слушайте все, – тем временем объявил Лозовой. – Это мои друзья. Прошу любить и жаловать. Ребята толковые и, можно даже сказать, геройские. Поэтому, если кто на них буром попрет, даже не надейтесь, что полезу заступаться. Они сами кому хошь башку отвернут!

Закончив свой спич, техник довольно расхохотался и, отложив в сторону кий, потянулся за кружкой пива.

– Будете? – предложил он ребятам.

– Нет, – отказались они. – Мы как раз доедали обед, когда к нам этот бородатый подошел.

– Егор?

– Он.

– Небось страшные глаза делал?

– Типа того.

– Ну так работа у человека такая. А так он добрый, как теля. Но вы не тушуйтесь, угощайтесь чем бог послал. Завтра увал закончится, и опять на службу. А сегодня гуляем!

– Может, еще вместе послужим.

– Да ладно?

– Матвеев предлагал.

– Опа! За это надо выпить!

– Как думаешь, стоит соглашаться?

– Если честно…

– Ну а как еще?

– Тебе решать, парень. Матвеев – он офицер правильный. С такими служить можно, но…

– Что?

– До Бога высоко, до мостика далеко. Он за всем сам не уследит, а в кают-компании люди разные. Опять же, вас если возьмут, то только юнгами. Стало быть, вам каждая сопля, что уже на действительной службе – начальник. В общем, отговаривать не буду, но патоки шилом похлебаете.

– Даже так?

– А как иначе-то! Везде одно и то же. Но, с другой стороны, если сейчас поступите, к двадцати одному году стаж выслужите. Значит, прямая дорога в кондукторы, а то и в офицеры. Ну и тех, кто с малолетства по палубам бегает, по службе быстрее двигают. В общем, думай.

– Да я-то думаю. Просто мне, прежде чем хомут надевать, надо кое-какие дела закончить.

– Это какие же? – шумно отхлебнул пива Лозовой.

– Слышь, Тимоха, ты доигрывать будешь? – хмуро поинтересовался его партнер.

– Да сколько тебя можно драть, – отмахнулся техник. – Отдохни малеха, не видишь, я с человеком разговариваю!

– В Сеул мне надо смотаться, – признался Март.

– Ишь ты! – присвистнул Тимофей. – Кабы неделю назад, так чего проще, садись и дуй. А теперь глянь, что вокруг творится!

– Поэтому я тебя и спрашиваю. Ты человек деловой, – подпустил лести Вахрамеев, – всякие виды видел. Должен понимать, что к чему.

– Оно так, – не без самодовольства приосанился собеседник. – Вот только на корабли флота тебя никто не пустит: риск слишком большой. Если вскроется – трибунал.

– И что, ничего нельзя сделать?

– Ну почему же. Возможно, кто-то из частников полетит… У этих ребят ситуация попроще. Они сами по себе. И никто им не указ. Только, братва, на сторону не сболтните, а то разом контрразведка или жандармы парней сцапают.

– Если что, я – могила! И Ким тоже. Правда, Вить?

– Конечно!

– В общем, так. Обещать ничего не стану, но поспрошаю у людей и тебя кое с кем познакомлю. Завтра я на службе, а вот послезавтра приходи в то же время. Если смогу – помогу, а нет, уж не обессудь.

– Заметано!

– Может, все-таки выпьешь?

Вернулись они поздно и сразу же завалились спать, едва не вызвав приступ неудовольствия у вдовы Пак и ее «прелестных дочерей». Но наступило утро, и снова вставший ни свет ни заря Витька начал собираться на свой первый рабочий день в мастерскую.

– Чего тебе не спится? – страдальчески поморщился Март.

– Прости, – искренне повинился друг. – Не могу лежать. Все мысли о предстоящей работе! Надо же собраться…

– Нищему собираться – только подпоясаться.

– Не скажи, – покачал головой Ким, переодеваясь в свою старую, еще приютскую, одежонку.

– И где ты эту рвань взял?

– В сидоре. Я и твою сохранил. Подумал, что пригодится.

– А что не в мундире? – иронически приподнял бровь уже окончательно проснувшийся Вахрамеев.

– Пусть висит, – любовно погладил ладонью висящий на вешалке наряд Витька. – Для всякого дела свой инструмент. И одежда тоже.

– Ладно, удачи тебе на новом месте!

– Спасибо.

После ухода товарища Вахрамеев впервые за долгое время остался один. Сейчас для него было самое подходящее время осмыслить все происходящее и выработать план действий. Думать лучше на ходу, и он, собравшись, отправился гулять. Навстречу ему то и дело попадались патрули и целые колонны солдат русской и корейской армий. То и дело, гудя клаксонами и разгоняя детей и птиц, проезжали армейские грузовики, один раз мимо профырчал двигателем самый настоящий броневик. Купив по дороге свежую газету, на первой же полосе рядом с новостью о начале войны, которую уже официально объявила России и Корее Японская империя, он увидел фото геройского каперанга Матвеева и широченный заголовок «Победа у Сокчо!».

Зайдя в первую попавшуюся забегаловку и заказав чаю, он углубился в чтение. Излагались новости без особых подробностей, но браво. Сразу становилось понятно, настрой у всех на скорейший разгром подлого неприятеля. Никто и не сомневается в силе русского оружия. Вот и бой «Варяга» с «Яхаги» служил тому, по мнению автора статьи, ярким подтверждением. О себе и Киме Март не нашел и тени упоминания. Что его скорее обрадовало, чем огорчило. Рассуждения газетчиков были понятны, но вот реальность выглядела иначе, и это не радовало. Он уже понял, что если японцы настроились воевать, то драка будет тяжелой, долгой и кровавой.

Расплатившись, он вышел на улицу и продолжил прогулку, вернувшись к недавним рассуждениям о себе и открывающихся перспективах, с учетом недавно обретенного опыта.

«Итак, что мы имеем на сегодня? Выходить в „сферу“ получается легко, тут есть бонус. И силы могу собрать много. Опять хорошо. Еще есть артефакт серьезный. Уже третий плюс. Вот только энергия расползается, не фокусируется и рыхлая, что ли. Словно удар растопыренной пятерней, да еще и сразу везде. Получается смазанный эффект. И тут море работы. Но ведь интересно же! Чертовски увлекательное занятие. И для управления воздушным фрегатом – очень нужны такие умения.

Значит, пора браться за работу. Вон, какой настрой у Витьки. И не боится масштаба задач, плевал он на то, что никто и звать никак. Рвется в дело. Вот с кого пример надо брать! А еще Сеул. Вот прямо чую, что затягивать нельзя. Упущу время, потом не наверстаю. Но прямо сейчас же я не побегу в столицу Чосона. Так что, не теряя времени, давай начинать думать о прокачке дара. Начнем с подведения итогов боя в Сокчо. Главные выводы какие?

Первое. То, что отлично работает против обычных людей, может сыграть против меня при столкновении с другим одаренным, особенно если он опытен и хорошо прокачан. Этот майор меня, такого нарядного, почти уработал. Долго от него бегать все равно бы не получилось.

Второе. „Сферу“ удерживать в боевых условиях очень сложно. Взрывы и прочие нежданчики сбивают концентрацию на раз.

Третье. Огнестрел – не панацея. Вроде и целишься метко, и видение подсказывает – попасть обязан, а в итоге пустышка. Тут явно есть какая-то фича[44], знакомая местным умельцам и не известная несчастному нубу[45].

Четвертое. Раз уж началась война, то, как только выяснится, что я одаренный, наверняка сразу загребут в закрытую школу. А там меня либо отыщут киллеры, либо просто придется сидеть и ждать не пойми чего. А мне надо как можно быстрее докопаться до причин их жажды убийства приютского парнишки. И самому из добычи стать охотником. Я им не олень… с рогами… Опять же, если за Сеул возьмутся всерьез, а я вот прямо чую, что война инцидентом не ограничится, то от города могут остаться одни руины. И что мне тогда там искать? Прошлогодний снег?

Пятое. Я ровным счетом ничего не знаю о том, как здесь дерутся между собой одаренные. Давно больших войн не было, может, тут и вовсе таких поединков не бывает? Не факт. Майор Асано, явно опытный в драках гражданин. Допускаю, что он больше по простецам тренировался, недаром же со мной у него такая промашка вышла. Но при том он ничуть не удивился, пошел решительно. И знал, что делать. Даже продолжал контролить воздух вокруг себя. По нему стреляли прямо по ходу нашего боя, и ничего. „Сферу“ держал четко. Вероятно, чем ближе контакт, тем выше концентрация силы в действии. Тем ощутимей столкновение воли против воли. И тут уже кто окажется более стойким, того и тапки. И вот где мне этому учиться, если вариант с лицеями пока не подходит?

И тут шестое вырисовывается. Раз файерболами, как в порядочном фэнтези, тут кидаться нельзя, значит, остаются старая добрая стрелковка и ближний бой. Первое уже ясно – против прокачанного одаренного тридцатого левела не играет. Остаются кулаки и остро заточенная сталь. Гипотетически можно еще заболтать до смерти… ну или подвести под мощную мину или снаряд большого калибра. Только это уже из области ненаучной фантастики.

Седьмое. Что писал Нестеров о воздушном бое? Предугадывать, просчитывать и знать следующие ходы врага, нанося удары вразрез и на опережение. Это правило должно работать и в поединке. Получается, Такеши Китано, то есть Сатору Асано, просто видел мои ходы заранее и легко их обходил, даже не так… Он просто шел вперед, словно меж струй дождя. Мои действия ему не мешали вовсе. Ну, или почти. Тогда как я смог выжить? Как в том фильме: и сила есть, и воля есть, а силы воли нет…[46] Видимо, у меня в том бою хватило силы воли, на ней и выехал… А главное, вовремя пришла красная конница в лице каперанга Матвеева и компании.

Восьмое. Асано увлекся своими бредовыми фантазиями и живодерской эстетикой. И стал несовершенен: потерял концентрацию и начал допускать ошибки. И дал мне шанс. Судя по всему, Сатору, самое большее, лет тридцать. Если не двадцать семь – двадцать восемь. Молодой, самовлюбленный, очарованный своим могу ществом. Не наигрался еще. Это и есть его уязвимость. Иначе он бы подошел и загасил меня как свечку Просто протянув руку. Без напрягов и усилий.

А может, его так и учили: купаться в ощущении своей силы? И он даже не догадывается, что это – серьезная недоработка в системе? Тогда это большой плюс мне. Я-то уже этим знанием обладаю: самолюбование – это слабость, а стало быть, ведет к потере глубины и объема видения. Только наверняка и у меня есть свои „тараканы“. И как от них избавляться? Для начала надо их вычислить, объективировать и потом уже искать пути преодоления или развоплощения. Короче, пофиксить. Главное, чтобы кто другой не вычислил и не использовал их против меня раньше, чем успею вскрыть и исправить сам.

Так, это все хорошо. Но как-то от ума больше. А в душе почти отклика нет. Молчит, не отзывается медным голосом труб. Скрипкой или хотя бы рифом электрогитары. Значит, до сути я не докопался. Хорошо деду, он весь тут, и ясность у него кристальная. Вот и Витька молодец – самоопределился. И опять весь здесь. Потому и спит сном честного человека, у которого нет никаких неладов с душой и совестью. А вот я? Что сам себе отвечу?..»

Пока он размышлял, ноги сами довели его до какого-то парка в восточном стиле. Аккуратно постриженные деревца, дорожки, посыпанные белым песком, и небольшие беседки с загнутыми углами крыш. Здесь в тени было гораздо прохладнее, нежели в залитом солнечным светом городе, и Март неторопливо продолжил свою прогулку, продолжая осмысливать происходящее вокруг него.

«Так кто я? Зачем вообще здесь оказался? У России, как обычно, проблемы. И у меня лично тоже. А единственное, что точно в плюс – дар силы.

Я пока сам для себя загадка. Не понятно, до чего доберусь и что смогу сделать. Но великий летчик двух миров – Нестеров – в своей книге четко говорит: пределов для одаренного практически нет. Вот и этот гений и самородок Колычев… Значит, и я могу стать чем-то пока мне самому немыслимым. И тогда появятся ответы на вопросы. И новые горизонты. У каждого свой путь. И на этой войне тоже. Раз я одарен силой, значит, мне надо идти по пути силы. И бой с Асано не случаен. Жизнь показала мне, каким я не должен стать. Потому что в этом силы как раз и нет. И я очень благодарен Богу за этот урок. Сказано: оставьте мертвецов мертвецам и идите за мной. Значит, пора мне встать и идти. К самому себе, которого еще не знает никто.

Быть тем, кем ты хочешь быть, очень сложно. Каждый мечтает об этом, но очень немногим хватает настойчивости и удачи дойти до конца. Даже не единицы, а какие-то аномалии способны доверять и принимать до упора. Большинство людей сами себя лишают силы. В какой-то момент наша гордыня и самолюбие просто не дают совершить следующий шаг. Чаще всего в последний момент, когда цель уже так близка, что протяни руку и коснешься…

Вот и майор стал жертвой собственных страстей. Сначала погубил брата, потом не смог реализовать стопроцентный шанс расквитаться со мной просто потому, что буквально одержим своим Я и своей игрой в великого самурая. Нет, такой хоккей нам не нужен. Надо быть умнее. Буду у Витьки учиться. Вот кто начисто лишен гордыни и преисполнен христианского смирения. Светлый парень. И настоящий друг. Как и дед Игнат.

Сила сама все лепит и создает, ведет тебя, надо просто быть открытым ей».

Словно в подтверждение последнего тезиса ноги вывели его прямиком к самому настоящему додзе, на котором красовалась вывеска с двумя вырезанными из дерева скрещенными мечами и надписью на русском и корейском: «Школа кумдо „Ум-Ян Квон“». Март без тени колебаний переступил ее порог. Навстречу ему вышел пожилой буддийский монах с бритой головой, облаченный в серую робу-джангсам. Они обменялись церемонными поклонами.

– Пришел учиться?

– Да, – твердо ответил Вахрамеев, не без удивления осознав, что ровно за этим сюда и явился.

– Можешь называть меня Суахм Доса.

Первые же занятия на развитие контроля и концентрации, владения собственным телом и координации дали отличный результат. Монах, вторая часть имени которого являлась титулом: «доса» в переводе – «знаток мудрецов-отшельников», практиковал воинские и духовные традиции древнего корейского королевства Силла.

Еще в конце девятнадцатого века японцы оценили потенциал своих боевых искусств, в первую очередь кендо, для одаренных. И принялись активно развивать сеть додзе «пути меча» сначала у себя в стране, а затем и по всему миру. Корейцы быстро подхватили эту тему, но сразу переименовали ее в кумдо.

Вот в такую школу привела сила и Марта. Благодаря видению он ухватывал смысл того, что показывал наставник почти мгновенно. Затем начинались отработка и «вживание» на уровне сознания и тела. Говорили они с Суахмом очень мало. Тот больше предпочитал показывать, а не рассказывать. Никто не задавал вопросов. И не ждал ответов. Но каждый день Вахрамеев перед уходом оставлял в чаше для пожертвований щедрую плату.

Каждый из друзей с головой погрузился в свою учебу. Они трудились, каждый на своем месте, встречаясь лишь за обедами и ужинами. Ежедневно после тренировок Март упорно, хотя бы на полчаса, заглядывал в «Вегигун» в надежде отыскать нужного ему человека.

Неделю спустя, когда усталый, но довольный Витька вернулся ближе к восьми вечера из оружейной мастерской, в снимаемой ими комнатке его встретил изрядный бардак. Март, вывалив вещи на кровать, вовсю паковал их в новоприобретенные походные рюкзаки.

– Собирайся, – бросил Вахрамеев, не прекращая укладывать вещи. – У нас на все про все – час!

– Ты о чем?

– Я нашел борт, который этой ночью пойдет в Сеул. Погода хорошая, сплошная облачность, вроде и дождь обещают. Новолуние опять же. Короче, темень и мрак кромешный.

– Подожди, а как же… Мы Таню еще раз хотели завтра навестить… Работа опять же…

– Вот и прекрасно. Оставайся, трудись, учись, с Татьяной общайся.

– Нет, опять ты свою пластинку заводишь. Я с тобой!

– Тогда бегом добивай мешок и ужинать.

– Подожди, а как мы на базу попадем? Нас же не пустят.

– Хороший вопрос. Надеюсь, ты не забыл, что у меня есть некоторые дополнительные возможности? За эти дни я только и делал, что тренировался, сам знаешь. Думаю, отвести глаза часовым у меня получится. Главное, шума не поднимать. Зайдем со стороны аэродрома, там нет сплошной линии укреплений. Одевай все темное. И кашне не забудь, потом как раз на нос натянем.

– Оружие брать?

– Все брать. Мы вроде как съезжаем с концами, и когда снова здесь окажемся, неизвестно.

– Хорошо, я только сбегаю позвоню мастеру-оружейнику и скажу, что уезжаю срочно.

– Это ты правильно подумал, дружище.

Если бы Март действовал в одиночку, особых проблем решение поставленной задачи ему бы не доставило. Их этому учили. Разведка – она как раз про скрытное проникновение и прочие тихие дела. Поэтому участие в деле Кима стало для него вопросом. Но бросить друга было бы как-то слишком нечестно. Так что пришлось думать, как решать вопросы по мере поступления.

Все это время Март с помощью Лозового настойчиво выискивал случай, и вот сегодня звезды сошлись. Он опять сидел в трактире, слушая очередные истории технарей – и летунов, и из числа аэродромной обслуги, когда только что зашедший в «Вегигун» новый знакомый авиатехник Степан Дугин подозвал его к себе.

– Слышь, Вахрамеев, тебе вроде в Сеул надо было?

– Привет, Степа. Да, очень надо.

– Мы сегодня летим туда. Взяли подряд, будь он неладен. Это секретная информация, сам понимаешь. Так что молчок.

– Спасибо. Нас двое.

– Знаю. Видел твоего друга-корейца. С каждого по сто рублей. За риск. Сам понимать должен.

– Само собой. Оплата – как до Сеула доберемся.

– А деньги-то у тебя есть?

– Для такого дела найдутся.

– Ладно. Тогда к двадцати двум ноль-ноль буду ждать у борта. Наш транспорт называется «Аргунь». Вот смотри, – техник достал блокнот и принялся чертить, – мы здесь стоим. Понял?

– Да.

– Только учти, на аэродром придется самим пробраться и в Сеуле тоже тихо соскочить и свалить. Опять же, если поймают, то молчите, как рыба об лед.

– Договорились.

– Сможешь пролезть тихо?

– Запросто!

– Тогда к десяти жду вас у кормового люка.

Проникновение на охраняемый объект – дело не самое простое, но при наличии некоторой сноровки и опыта – решаемое. Подобравшись как можно ближе к охраняемому периметру, ребята первым делом начали наблюдать: где находятся стационарные посты и секреты, маршруты и какова периодичность прохода патрулей.

Обнаружив самое тихое место и дождавшись, пока охрана разойдется в стороны, Март, плотно удерживая «сферу», аккуратно взял под контроль ближайших бойцов и скрытно двинулся вперед, Ким следом. Все прошло на удивление буднично и просто. Вахрамеев даже мысленно ругнулся на слабость охраны важнейшего объекта. Вроде бы уже не первый день кругом война, а часовые расслабились, как перед дембелем.

У темнеющей громады транспорта их поджидал, нервно смоля папиросу, Дугин. Март появился рядом с техником и даже постоял пару секунд, прежде чем тот, вздрогнув, его заметил.

– Напугал, черт. Ну ладно, лезьте сюда и тихо! Через пятнадцать минут вылет. Я попозже подойду. Без меня никуда не ходите. И не шумите, Христа ради, – деньги Степану были нужны, но он уже сто раз пожалел о своем решении тайно провести парней на борт. – Здесь будете сидеть, – запихнул друзей в тесную рабочую подсобку, уставленную стеллажами с уложенными на них инструментами и запчастями, главным плюсом которой оказался небольшой иллюминатор.

– Не переживай, все будет ровно, – легко коснувшись сознания техника, Март сбавил его уровень тревожности.

Вскоре корпус корабля привычно загудел двигателями и, плавно оторвавшись от земли, пошел, разгоняясь все выше и выше, к темнеющей пелене облаков.

«Поехали…»

Первое, что почувствовал Март, оказавшись на транспорте, это знакомый с детства специфический запах самолета. В свое время он немало полетал на разных крылатых машинах и не только пассажиром, так что «аромат» авиакеросина напомнил ему о прошлом. В сгустившейся темноте ничего не было видно. Разговаривать под мерное гудение движков не получалось, поэтому приятели постарались как можно комфортнее разместиться на узких откидных сиденьях и попробовали уснуть.

Однако не прошло и получаса, как снаружи раздался какой-то грохот, заставивший подростков подскочить.

– Что это? – испуганно спросил Виктор, стараясь перекричать гул мотора.

– Гроза, – не очень уверенно ответил ему Март, стараясь хоть что-нибудь рассмотреть в узком иллюминаторе.

Всеобъемлющая тьма вокруг транспорта оказалась настолько густа, что первое время он вообще ничего не мог разглядеть, но затем снова ударила молния, на считанные мгновения осветив окрестности, а заодно и хищный силуэт боевого корабля, явно подкрадывавшегося к ничего не подозревающей добыче.

– Японский корвет, – скрипнул зубами Вахрамеев.

– Чей? – зачем-то переспросил упавшим голосом Ким.

– Сейчас он подойдет поближе – и нам кранты!

– И что делать?

– Сохранять спокойствие, – мрачно хмыкнул Март. – Главное, чтобы наша посудина в воздухе не развалилась или не взорвалась, когда на землю грохнется. Тогда шансы есть…

– На что?

– На долгую и счастливую жизнь!

В этот момент темноту снова разорвала короткая вспышка, на сей раз от выстрела. Борт ощутимо тряхнуло. И тут же весь корабль затопил пронзительный звонок громкого боя общесудовой тревоги. Тянулся он с короткими перерывами отвратительно долго. Почти полминуты.

– Попали, самки собаки. Ну, немудрено. Смотри, наши уже начали снижение, ух… – От резкого перепада высот у обоих желудки подскочили к горлу и наглухо заложило уши. Капитан транспорта, не дожидаясь, пока его корабль превратят в груду искореженного металла, отработал гравидвигателями, буквально провалившись разом на пятьсот метров. И дальше «Аргунь» скорее продолжила падать, чем снижаться, упорно пробивая себе дорогу к Сеулу. Это дало им немного времени.

– Хотят дотянуть до города, – сообразил Вахрамеев. – А ведь может получиться!

Как будто подтверждая его слова, отчаянно застучала автоматическая турель, в тщетной попытке отогнать почуявшего кровь хищника.

– Наши тоже стреляют, – стараясь перекрыть оглушительный шум, во весь голос прокричал, уже ничего не таясь, Ким.

– Толку-то, – зло отозвался Март. – Корвету это что слону дробина.

– Ты думаешь?

– Знаю! В общем так, пока есть время, расчехли и заряди винтовку. Рюкзак на плечи. И давай отсюда выбираться поближе к кормовым люкам.

Март и сам вытянул боевое снаряжение из мешка. Застегнул ремень с подсумками на поясе, следом достал кобуру с маузером. Загнал магазин на двадцать и пристегнул приклад, накинув ремешок через шею и плечо под правую руку. Затем проверил второй пистолет и сунул его за пазуху.

– Пошли.

Дверь закутка, в котором их разместил Степан, выходила прямиком в просторный и гулкий трюм, освещавшийся мерцавшей под потолком лампочкой дежурного освещения. Большая его часть оказалась заставлена прикрепленными к полу поддонами с каким-то грузом, и лишь перед самой аппарелью оставалось небольшое свободное пространство.

Людей видно не было. Очевидно, после «ревуна» все члены экипажа заняли места по боевому расписанию, и только два безбилетных пассажира шарохались без дела.

Все это время противник, не останавливаясь, бил по транспорту и, что еще хуже, попадал. Один за другим замолкали двигатели, и «Аргунь» все больше теряла ход.

– Как думаешь, дотянем? – неожиданно громко крикнул Ким.

Вахрамеев, сконцентрировавшись, вышел в «сферу», постаравшись охватить как можно большее пространство видением. Реальность происходящего разом обрела глубокий смысл и ясность. Оба корабля сияли в энергополе, словно новогодние елки.

– У них нет ни одного одаренного на борту.

– У кого?

– У японцев. И это хорошо. Жаль, мне до них не дотянуться. Так, хватайся за что-нибудь, скоро будет жесткая посадка. До Сеула уже точно не долетим.

– Жаль.

– Вроде того…

Несмотря на то, что на «Аргуни» вышли из строя три из четырех ее маршевых двигателей, антигравы и главная дизель-электрическая установка продолжали работать вместе с блоками аккумуляторов. Поэтому снижались пусть и очень быстро, но вполне управляемо.

– Контролируемое падение, чтоб его… Да, Витя, не повезло нам. Ты извини, дружище, что втянул тебя в эту историю.

Ким, у которого от непривычности и опасности происходящего немного затряслись руки, с трудом подавляя дрожь, промычал сквозь стиснутые зубы:

– Страшновато, если честно. – От собственного признания ему стало чуть легче, и он даже постарался пошутить, кривя в улыбке побелевшие губы: – Я еще ни разу с неба на землю не падал.

– Это нормально. Мне тоже офигеть как страшно.

– По тебе особо не заметно.

Вахрамеев лишь пожал в ответ плечами.

– Главное – запомни. Если выживем, держись рядом, прикрывай мне спину. Соблюдай тишину, а лучше вообще помалкивай и без приказа ничего не делай. Понял?

– Ага.

– Блин, как же меня все это замотало. Ну ничего. Разберемся. Держись, сейчас шлепнемся.

И в тот же миг громада корпуса транспорта, ломая стволы деревьев, ухнула на дно небольшого распадка между двумя высокими холмами. Удар. Стук, скрежет, и вдруг неожиданно наступила почти полная тишина.

Март, не теряя времени, бросился к люку. Крутанув запорный штурвал, он попытался открыть створку, но ничего не получилось. Что-то явно мешало, блокируя ее снаружи.

– Значит, не хочешь по-хорошему? Тогда будет по-плохому.

Напитав руки силой, Вахрамеев от души налег на металлическое полотно, которое от его напора даже немного погнулось. Но что куда важнее, люк начал открываться.

– Давай-давай, родимая. Шевелись! – добавив еще больше силы, он, наконец, смог расширить проем достаточно, чтобы протиснуться наружу. Оттуда, из черноты внешнего пространства, сразу со свистом влетел мокрый от дождя порыв ветра.

– Нас утро встречает прохладой, – пробурчал Март, вытирая мокрое лицо. – Нас ветром встречает река…

– Ты о чем?

– Я говорю, застегивайся плотнее. Снаружи совсем не комфортно.

– Зато теперь на земле, – логично возразил Витька, после чего, видимо совсем отогнав от себя страх, добавил: – Ну ты силен, Марик!

– Сам в шоке, – пробормотал Вахрамеев, напряженно вглядываясь в темноту.

Осторожно выбравшись наружу, он понял, что упорно не желавший открываться люк оказался придавлен древесным стволом. Нечеловеческими усилиями ему удалось отодвинуть комель в сторону, но тот каждое мгновение мог посунуться назад, придавив своим весом подростков.

– Куда теперь? – шепотом спросил Ким.

– Подальше отсюда, – отозвался Март, осторожно прикрывая дверь. – Все, валим!

В природе царил полнейший бардак. А точнее, по горам и лесам Кореи, яростно гудя ветрами, гулял мощный океанский циклон. Черное, низкое небо исторгало из тяжелых туч тонны осадков. Почти мгновенно оба промокли до нитки.

Март в очередной раз оценил свой дар. Мало того что для него, несмотря на ночь и мрак, мир вокруг виделся вполне отчетливо и даже куда более ясно, чем глядя обычным зрением. Постоянные тренировки делали свою работу. Вторым приятным сюрпризом стало то, что он совсем не мерз и вообще почти не ощущал дискомфорта от мерзкой погоды. И тут работала как его собственная сила, так и энколпион, который включился в защиту своего владельца.

В этот момент Март внезапно осознал, что восемь лет назад выжил при взрыве только благодаря помощи артефакта. А вслед за первой последовала и вторая мысль: «Надо же, я перестал разделять себя прежнего и нынешнего. Прошлое этой жизни стало частью памяти. Частью личности. Интересное кино».

Они отошли от борта на полсотни метров, продираясь по бурелому, и, отыскав большой дуб, смогли укрыться под его густой, раскидистой кроной. Здесь и ветер не так донимал, и дождь не лил как из ведра.

Не прошло и минуты, как на месте только что произошедшей авиакатастрофы появился черный силуэт вражеского корвета. «Что они будут делать? Жаль, летчики еще не успели эвакуироваться. Все на борту. А этим чего нужно?»

Ответ пришел очень скоро. Противник не стал искать площадку для приземления, а, нацелив слепящие лучи прожекторов на башенки ПКО[47], короткими злыми очередями подавил остатки сопротивления. Затем, зависнув над корпусом сбитого транспорта, корвет выкинул тросы, по которым вниз заскользили фигуры японских десантников.

Очевидно, дети Страны восходящего солнца решили высадить призовую партию и захватить русский транспорт. Затем, в зависимости от обстоятельств: если удастся починить движки, – уйдут своим ходом вместе с грузом на японскую территорию; если нет – пригонят ремонтный бот и заменят моторы на новые.

«Интересно, сколько вас?» – отрешенно подумал вошедший в «сферу» Март, пытаясь определить численность вражеских абордажников. Вместе с командиром получалось четырнадцать человек. Многовато…

Вспышка вышибного заряда на мгновение осветила замерших вокруг надстройки японцев, а в следующую секунду с грохотом вдавила тяжелую дверь, освободив проход. Затем в проем полетели гранаты, а когда развеялся дым, внутрь полезли темные фигуры захватчиков.

– Март, Март, что там происходит? – опять стуча зубами, но теперь уже от холода, едва слышно пробормотал Ким.

– Высадили десант. Идет штурм.

– А мы что делать будем?

– Пока ничего. Продолжаем наблюдение.

Бой на борту транспорта вышел жесткий, но короткий. Противник все же оказался много лучше подготовлен для такой драки. Сыграла свою роль и оснащенность автоматическим оружием. В каждом отделении японского взвода имелся ручной пулемет, плюс ПП[48] командира. Револьверы и пистолеты экипажа ничего не смогли им противопоставить, и вскоре остатки сопротивления оказались подавлены. Светящиеся точки гасли одна за другой.

Корвет, сотрясаемый порывами ураганного ветра, немного повисел, а затем начал подниматься все выше и выше, пока не скрылся за тучами.

– Ушли, сволочи.

– А эти, которые на транспорте?

– Остались. Наших перебили почти всех, – с горечью сквозь зубы прорычал Март. – Четверо пока живые. Их кинули в какое-то помещение, типа карцера.

– Вот как ты все это видишь? Невероятно!

– Это да. Ладно. Еще посидим, посмотрим. Уйти всегда успеем. Про нас никто не знает. А Степа, если жив, не сдаст. Резона ему в этом ноль.

– И что это дает?

– Фактор внезапности.

– Ты что, собрался на них напасть? – замерев от восторга и ужаса, уставился на него округлившимися глазами Ким. Наблюдать за его реакцией через видение было очень забавно.

– Боишься?

– С тобой – нет!

– Тогда пошли. Только учти. На войне нет места спорам. Я – старший. Мои приказы выполнять без обсуждений.

Впрочем, некоторое время они еще выжидали, пока разгоряченные боем японцы успокоятся и перестанут рыскать по захваченному ими кораблю в поисках врага. Наконец, Марту удалось определить, что вражеский командир расставил часовых и приказал оставшимся подчиненным отдыхать. Всего постов было три: у разбитого входа в надстройку, у карцера с пленными и наблюдатель в ходовой рубке. Остальные собрались на камбузе и потихоньку хомячили захваченные у русских продукты. Молодые, полные сил бойцы весело перебрасывались короткими гортанными фразами и время от времени посмеивались, заслуженно наслаждаясь победой над северными гайдзинами[49].

Внутрь друзья проникли сквозь ту же дверь, что и выбрались наружу. В грузовом трюме за время их отсутствия почти ничего не изменилось. Все так же тускло горели лампы аварийного освещения. Только возле ведущего на верхний уровень трапа лежал в луже собственной крови мертвый русский техник, очевидно, пытавшийся спрятаться от врагов. Судя по всему, его настигли на пороге, а после того, как подстрелили, долго добивали холодным оружием.

– Сволочи, – скрипнул зубами Ким и еще крепче сжал побелевшими пальцами ложе винтовки.

– Спокойнее, Витя, – поспешил успокоить товарища Март. – Оставайся у тамбура, будешь отход прикрывать. Дальше надо очень тихо пройти. Ты пока так не умеешь.

Русский кореец явно хотел возразить, но под спокойным, уверенным взглядом друга вспомнил его недавние слова и лишь коротко кивнул.

– Есть.

Жилая палуба с кубриками и каютами оказалась пуста. Карцер находился справа по борту, у самой переборки грузового отсека. Оставшийся у его двери часовой с грустью принюхивался к ароматам, которые доносил влетающий через пробоины в обшивке ветер с далекого камбуза. Проще всего было немного выждать и, когда грохнет очередной раскат грома, просто застрелить десантника. Но подгадать момент не так-то легко. И риск все равно оставался. Продавить дисциплинированного и бдительного бойца на какие-то действия не по уставу – задача не банальная. Как рассказывал дед, их специально обучали реагировать на попытки ментального воздействия и сразу поднимать тревогу. Без раздумий. Может, и у японцев сходная практика?

Марту пришла в голову почти хулиганская мысль. Он снял со спины катану, размотал брезент, в который она была завернута, тихонько выставил на углу, так, чтобы охранник мог ее увидеть. Затем присоединился к сознанию японца, вчувствовался в него и очень осторожно, даже ненавязчиво, подтолкнул молодого солдата проявить любопытство. «Ведь скучно стоять, а тут такая находка! Если отойти на несколько шагов, ничего не случится. Зато потом…» Здесь Вахрамеев остановился, давая воображению реципиента самому довершить образ. А выскочило там сугубо кровавое членовредительство и садизм. Марта передернуло, и он вышел из контакта. Беззвучно вытянул нож, удерживая его обратным хватом.

Стоило часовому наклониться и протянуть к мечу руку, как, зарядив тело силой, бывший разведчик стремительно шагнул из-за укрытия и одним мгновенным росчерком острого, как бритва, клинка перехватил горло врага. Удар неожиданно оказался так силен, что почти отсек голову, которая завалилась набок. В низкий потолок тугими струями ударила кровь из вскрытых артерий. Март успел левой подхватить винтовку, чтобы не брякнула о металл палубы, правой, все еще вооруженной ножом рукой удержал, вцепившись большим и указательным пальцами в нагрудные ремни убитого им врага.

Тихо приставив «арисаку» к переборке, он дал осесть отяжелевшему телу японца вниз, после чего утянул его за угол и только потом вытер лицо от испачкавшей его горячей и неожиданно противной крови.

– Ни фига себе перестарался! – поморщился он, ощущая рвотные спазмы. – Надо больше тренироваться, а то видок, как у графа Дракулы с бодуна. Ладно, что сделано, то сделано. Пошли выручать «частников».

Под карцер оказалась отведена одна из подсобок со шкиперским имуществом, из которой выкинули содержимое. Врезной замок в двери был давно сломан, и вместо него к ней приклепали два кольца, которые японцы, не мудрствуя лукаво, закрутили проволокой.

– Чувствуется капитальный подход, – пробурчал Март, постаравшись как можно тише размотать узел.

Без плоскогубцев это оказалось не так просто, но, тем не менее, он справился и осторожно приоткрыл дверь.

– Есть кто живой? – тихо спросил он, заглядывая внутрь.

– Господи Иисусе! – даже перекрестились увидевшие его пленники. – Ты кто?

– Зовите меня хозяин, не ошибетесь, – огрызнулся Вахрамеев. – Вам там сидеть не надоело? Тогда на выход!

– Мартемьян? – изумился один из заключенных, оказавшийся Степаном. – Что с тобой, ты весь в крови!

– Споткнулся, на хрен! – не выдержал подросток. – Тесно у вас тут, и освещение плохое!

В маленьком помещении, как и почувствовал Март, оказалось четверо непонятно как поместившихся туда взрослых мужиков. Вдобавок ко всему двое из них были ранены, а один сильно избит. Наименее пострадал, как и следовало ожидать, любивший халявные деньги техник.

– Раненые могут сами идти?

– Справимся, – решительно ответил самый бледный из них.

– Тогда вперед! Не забудьте прихватить винтовку и патронташ.

– Где?

– За углом! На дохлом японце! Не тормози, Степа!

– Простите, но вы кто? – задал вопрос седоватый, с забинтованной окровавленной головой мужик лет пятидесяти с нашивками стармеха. – Разведка, осназ? Командование получило радиограмму и отправило вас? А где остальные, где ваш командир?

– Нет. Я не солдат, – покачал головой Вахрамеев. – Просто случайный попутчик.

– Дугин, ты опять за старое?! – зло посмотрел на Степана непосредственный начальник. – Сколько раз тебе говорено было не брать зайцев на борт…

– Так ить хорошо же все вышло, Пал Никодимыч, – нервно хохотнул завладевший винтовкой техник. – Зайчик-то зубастый попался.

– Вот что, господа-товарищи! – счел необходимым вмешаться Март, прилаживавший тем временем меч за спину. – Давайте отложим заседание дисциплинарной комиссии до лучших времен. А сейчас надо выбираться. До города почти десять километров. Хорошо, если к утру дойдем.

– Погоди-ка, – не согласился с ним стармех. – А ведь мы можем отбить наш корабль!

– Если есть такое желание, то флаг вам в руки! Вот только я на это не подписывался. Их еще тринадцать человек. При двух ручниках и автоматах. Плюс гранаты, и бог знает что еще.

– Ты не понимаешь! У нас такой груз, что если мы его спасем, страховая компания нам столько отвалит, что на всю оставшуюся жизнь хватит!

– Максимум на памятник, – отмахнулся Вахрамеев и, чтобы не продолжать становящийся абсурдным разговор, пошел в сторону грузового отсека. Спасенные после недолгих колебаний потянулись за ним. Замыкающим стал Степан, как единственный из команды человек с оружием.

Увидев их целыми и невредимыми, Ким облегченно вздохнул и едва не бросился обнимать друга и четверых бывших пленников.

– Еще один заяц? – мрачно осведомился стармех.

– Ну что вы, – улыбнулся уголками губ Март. – Тигр!

– Я ж и вижу!

– Все, уходим. Если есть какая-нибудь одежда, роба, дождевик, – да что угодно. Берите. Погода за бортом отвратная! Быстрей, пока враг тревогу не поднял.

– Мы что, так и уйдем? – изумился Витька. – А груз что, японцам оставим?

– Тигр твой, я смотрю, дело толкует! – усмехнулся Степан. – Понимает, что к чему.

– Вот ведь, еще один Аника-воин! – взбеленился Вахрамеев. – Тут валить надо, пока ветер без сучков, а они из себя героев корчат!

– Ну давай его хотя бы подожжем, – растерянно предложил Ким, никак не ожидавший такой вспышки ярости от лучшего друга.

– А вот это разумно, – не смог не согласиться с ним Март и обернулся к уцелевшим членам экипажа. – Что скажете, господин стармех, получится подпалить «Аргунь» вместе с врагами?

Тот поначалу уставился на непонятного подростка тяжелым взглядом, но потом, видимо, сделав верные выводы, ответил:

– Если разлить по палубе керосин из баков, то запросто.

– Вы лучше знаете свой корабль, вам и карты в руки!

– Добро! – кивнул старый служака и повернулся к Степану: – Дугин, слышал, что делать нужно? Приступай!

– Но, Пал Никодимыч, – нервно сглотнул не ожидавший такой подлости техник.

– Я уж пятьдесят годов, как Пал Никодимыч! – вызверился тот на нерадивого подчиненного. – Мухой метнулся к бакам и сделал все по уму, не то ты у меня до трибунала не доживешь!

– Слушаюсь!

– А мы тем временем на стреме постоим, – постарался успокоить союзников Март. – Ну и прикроем в случае чего. Ким, ты у люка наружного, а я здесь, у трапа. Действуйте, господа, времени мало.

Примерно через пять минут напряженного ожидания Степан воровато выглянул из люка и присоединился к своим товарищам.

– Все сделал, – тяжело дыша, доложил он.

– Тогда уходим!

– Э-э, нет, – зло ухмыльнулся стармех, – а полюбоваться?

К несчастью для японцев, их часовые обнаружили, что происходит, только когда трюм и нижние палубы уже загорелись, и никакой дождь не мог потушить этот адский пламень. Выбравшиеся в тщетных попытках спастись на крышу рубки, преследуемые языками пламени японцы жалобно кричали, не зная, что предпринять. Не в силах выносить это зрелище, Ким вскинул винтовку, но в последний момент Никодимыч его остановил.

– Не надо, паря, – веско сказал он. – Они наших не пожалели, так и мы не станем!

В этот момент, как будто небо прислушалось к его словам, оглушительно грянул взрыв, и огромный факел, взметнувшись к небесам, разом прекратил мучения незадачливых захватчиков.

– Все, нет больше «Аргуни». И мужики наши погибшие в том огне сгинули, – с трудом выдавливая из себя слова, мрачно проговорил стармех и, стащив с перевязанной головы фуражку, немного неуклюже перекрестился. – Упокой, Господи, души усопших рабов твоих!

– Одно хорошо, корабль врагу не достался и с их убийцами мы рассчитались сполна, – нервно хохотнул последовавший его примеру Степан, а за ним и остальные выжившие, включая Витьку.

Единственным неприсоединившимся к импровизированной молитве был Март. Дождь уже успел смыть с лица подростка вражескую кровь, но его взгляд, освещаемый сполохами пожара, добрее от этого не стал. Но еще больший эффект произвел жесткий приказной тон его голоса:

– Всем слушать меня! Хватит разговоров. Пока не доберемся до наших, беру командование на себя. Кто не согласен, может засунуть возражения куда подальше. Я иду первым. Степан – замыкающий. Ким, ты сразу за мной, остальные не отставать!

Возражений у выбитых последними событиями из колеи летчиков не нашлось, и они покорно потянулись вслед за своим странным спасителем.

Чем дальше они уходили от догоравшего транспорта, тем темнее становилось вокруг, но прекрасно видевший за счет дара в темноте Вахрамеев уверенно вел свой маленький отряд лесными тропами. Теперь он не только различал все детали окрестных мест на несколько сотен метров, но и мог строить маршрут далеко вперед с почти идеальной траекторией.

А вокруг не переставало бушевать ненастье. И не подумавший ослабевать дождь заливал все вокруг, и маленькие ручейки, стекая с крутых склонов гор, превращались в бушующие потоки, устремляясь вниз, бурля и стаскивая за собой кучи мусора от выдернутых с корнем кустов до поваленных деревьев.

«Отличная погода для разведчика. Лучшего и пожелать нельзя. Японцы наверняка сидят сейчас, попрятавшись под крыши и стараясь согреться чашечкой горячего саке, – размышлял, пробираясь вперед, Март. – Эх, вот бы прошвырнуться по их позициям, знатно можно скальпов поснимать… Хм-м… и откуда такая кровожадность вдруг? Свежей кровью надышался? Или зрелище порубленного в куски летуна на меня так повлияло? Мы ведь заживо этих десантников сожгли… Да и черт с ними».

Упорно пробиваясь все ближе и ближе к Сеулу, они стороной обошли редкие позиции японской пехоты, которые пока образовывали лишь цепь еще не до конца оборудованных инженерными сооружениями ротных опорных пунктов на господствующих высотах вокруг города. О сплошной же линии окопов и говорить пока не приходилось.

Ближе к рассвету ливень сменился противной моросью, которая с необычайным занудством все сыпала и сыпала водяную взвесь на и без того размокшую землю. Март старался идти, выбирая для следующего шага камни или выступающие из глинистой почвы узловатые корневища деревьев. Иначе нога моментально увязала в грязи, которая с удовольствием налипала на ребристые подошвы его ботинок. Этот простой прием давал и дополнительную защиту от мин, ну а возможные растяжки он старательно высматривал глазами. К счастью, пока на пути группы зловредных сюрпризов не попадалось.

И лишь, когда на востоке стало едва заметно светлеть, маленький отряд добрался наконец до передовых дозоров русской армии. Дело оставалось за малым: не попасть под дружественный огонь. Убедившись, что поблизости нет японцев, Вахрамеев громко окликнул сидящих в секрете солдат, сам оставаясь в укрытии:

– Эй, славяне, табачку не найдется?

– Стой, кто идет, стрелять буду! – невпопад крикнул часовой, вскидывая винтовку, с хорошо слышным металлическим лязгом передернув затвор.

– Свои, братан. Ты там не пальни ненароком!

– Какие еще свои?!

– Летчики сбитые, выходим из окружения. Слышь, боец, ты бы лучше не фигней маялся, а позвал разводящего!

Имперский устав гарнизонной и караульной службы Март, разумеется, не читал, но был уверен, что основные положения оставались неизменными на протяжении многих десятилетий.

Судя по всему, застигнутый врасплох часовой последовал его совету, потому что вскоре появились новые действующие лица. Унтер и два солдата.

– Что случилось? – негромко спросил он у подчиненного.

– Да вот люди какие-то. Говорят, что свои…

– Такие свои у меня в голодный год чуть мамку не съели! Сколько их?

– Не знаю, – испуганно признался солдат. – Я только одного слышал.

– Шестеро нас, – пояснил хорошо слышавший их Вахрамеев. – Двое раненых.

– Вот ушастый черт! – ругнулся про себя унтер, после чего четко приказал: – В таком разе выходите с поднятыми руками!

Вахрамеев все же первыми отправил уцелевших летунов, а сам пошел последним, старательно сканируя окрестности. Но все обошлось.

Оказавшись в окопе, на дне которого хлюпала вода, они получили новое распоряжение:

– Оружие сдать. Филимонов, забери у них, что найдется. – Дождавшись выполнения приказа, унтер скомандовал: – За мной.

Вскоре они дошли до полноценного блиндажа в три наката, с жарко натопленной буржуйкой и горячим медным чайником.

– Присаживайтесь на нары, господа хорошие, – радушно пригласил их унтер, снимая тяжелый стальной адриановский шлем и сырую плащ-палатку. – Вижу, что приморились, однако порядок есть порядок. Рассказывайте, что вы за люди и откуда появились?

Выслушав объяснения взявшего на себя инициативу в общении стармеха, взводный унтер покрутил ус и взялся за трубку телефона. Сделав короткий доклад начальству и, видимо получив некие распоряжения, он, чуть виновато глянув на выбравшихся из леса окоченелых людей, которые только начали приходить в себя, приказал:

– Чай отменяется. Подъем. Сейчас пойдете с Филимоновым до нашего ротного командира. Тут недалече. Полверсты, быстро управитесь.

– Оружие-то верните, – пробурчал Ким, болезненно перенесший расставание со своей винтовкой.

– Обязательно, – хмыкнул унтер-офицер. – Но только совершеннолетним и тем, кому их благородие штабс-капитан Рыбников позволят.

– У меня на него разрешение есть, – насупился Витька.

– Это кто же тебе его выдал?

– Командир фрегата «Варяг» капитан первого ранга Матвеев, – вмешался Март.

– Вот флотским и будете их предъявлять. А пока что, ребятки, – жестко посмотрел на них взводный, – мотайте на ус. Никто ваши стрелялки не украдет. У нас такого добра у самих выше крыши. Однако до прямого распоряжения начальства никто из гражданских в нашем расположении вооруженным шляться не будет. А теперь шагом марш, куда велено, и не сметь пререкаться! Понятно?

– Понятно, дяденька, – включил подростка Вахрамеев. – Так мы пойдем?

Судя по всему, у русского командования не имелось достаточно сил, чтобы устроить сплошную линию фронта, а потому оборона, как и у японцев, осуществлялась с помощью ротных опорных пунктов, на один из которых и привели потерпевших крушение летчиков.

Помимо командовавшего им штабс-капитана Рыбникова там оказался его субалтерн[50] – подпоручик Кивко, и пара корейских офицеров, находившихся вместе со своими солдатами в оперативном подчинении русских.

На сей раз вышедших из окружения разделили и допрашивали по одному, причем пристроившийся на краешке стола писарь вел полноценный протокол, ловко выстукивая всеми пальцами по клавишам пишущей машинки.

Штабс-капитан особого интереса к «частникам» и тем более к подросткам не проявил, задумчиво сидел в отгороженном плащ-палатками закутке и беспрерывно курил одну за другой сигареты. Связавшись по телефону со штабом, Рыбников доложил о происшествии по инстанции и практически самоустранился, перевалив, не мудрствуя лукаво, все заботы на субалтерна.

– Олег Сергеевич, будьте любезны, составьте документы по форме. И вот еще что. Дайте им горячего чая, сахара и что там у нас из сухого пайка в запасе…

– После такого анабазиса под проливным дождем, – усмехнулся Кивко, – чаем не согреешься! Тут бы в самый раз чарку водки.

– От водки, мон шер, я бы и сам не отказался, – зябко потянулся ротный. – Впрочем, у фельдфебеля, кажется, была местная, как ее…

– Соджу?[51]

– Она самая. Гадость, конечно, неимоверная, но нашим гостям, полагаю, не до изысков. Распорядитесь моим именем.

– Слушаюсь, – козырнул подпоручик и резво взялся за допросы.

Особо он, впрочем, не налегал, понимая, что скоро приедут люди из контрразведки и заберут незваных гостей.

Благоразумно отказавшийся от корейской водки Март блаженно прихлебывал кипяток и, грызя поданные ординарцем ротного сухари, один за другим предъявил свои документы. Справка от каперанга на оружие, метрика и аттестат из приюта, диплом от Врангеля и даже продемонстрировал гравировку на задней крышке часов. Вопросов – как они с Кимом оказались на борту «Аргуни» – никто не задавал. Судя по всему, предприимчивым техник и строгий стармех об этом обстоятельстве тоже распространяться не стали.

Вскоре действительно подъехал тентованный грузовик вместе с совсем еще молодым подпоручиком и двумя рядовыми из комендантской роты. Всех шестерых перешедших линию фронта посадили в кузов, забрали вещи, документы и оружие. Подписали протокол приема-передачи сразу в трех экземплярах – один остался Рыбникову, второй попал в руки офицера из армейской контрразведки, а третий ротный собирался передать своему прямому начальству.

В кузове они вместе с двумя то ли охранниками, то ли конвоирами расселись по лавкам вдоль бортов и молчали всю дорогу, поскольку ситуация к общению явно не располагала.

Март, спокойно наблюдавший за всем происходящим, мимолетно подумал, а вот надо ему было все это? Вдвоем они с Кимом запросто смогли бы проникнуть сквозь не слишком плотную линию укреплений и раствориться в большом городе. А теперь бюрократическая канитель, вопросы, допросы, выяснения и лишняя огласка. Но что делать? – спросил он сам себя. Бросить своих и дать им погибнуть? Нет, это точно не вариант. Второй темой его рассуждений стал вопрос: скрывать ли наличие дара? Обдумав его с разных сторон, пока решил никак себя не обозначать. Парень и парень. Каких миллионы. И каждый готов стать героем. Так сказать, подняться за веру, царя и отечество!

Утренние улицы Сеула, несмотря на дождь и войну, по-прежнему оказались заполнены людьми. Несколько раз они проехали мимо почерневших пожарищ и разрушенных остовов зданий – зримых следов недавних бомбардировок города японским воздушным флотом.

Грузовик проехал КПП на въезде в главную военную базу русской армии в Корее, расположившуюся вокруг Драконьей горы – районе Ёнсан. Ён и значит по-корейски дракон. Здесь они подрулили к неприметному, безликому двухэтажному зданию. Белые стены, зеленая листового железа крыша, триколоры над входами – ровно так же выглядели почти все постройки вокруг.

– Приехали. Всем покинуть кузов и построиться.

– Ну что, господа пассажиры, пошли, что ли? – вроде как между делом бросил Павел Никодимович. – И это… спасибо, что спасли нас.

Намек был понятен, команда «Аргуни» на допросе дружно заявит, что они с Кимом вполне законно оказались на борту. На каком основании, пусть отвечают погибшие в бою капитан и старший помощник. А с мертвых, как известно, спроса нет.

– Не задерживайтесь, – вежливо вклинился между ними юный подпоручик с неожиданно цепким взглядом, судя по всему, также обративший внимание на эти слова.

«Интересно, долго нас будут мурыжить? – размышлял, пока шли по коридору, Март. – По идее, должны связаться со штабом флота в Пхеньяне, уточнить про рейс транспортника, ну и по нам пробить сведения. Когда оттуда подтвердят – вопросы должны снять. Очень на это надеюсь. Или придется уходить самому».

На этот раз их рассадили в два разных помещения гауптвахты. Приватиров отдельно, Вахрамеева с Кимом – отдельно. Когда дверь захлопнулась, Март первым делом прижал палец к губам, давая понять уже соскучившемуся по разговорам Витьке, чтобы тот молчал. Выйдя в «сферу», обшарил видением стены и заметил сразу два встроенных микрофона. «Ишь какие шустрые ребята, слова в простоте не скажут, и чего они к нам так докопались? Контора глубокого бурения, епрст…»

Наклонившись к уху товарища, он почти беззвучно прошептал:

– Нас подслушивают. Говори всякую ерунду Команда скажет, что мы законно попали на борт.

Ким в ответ кивнул и громко заявил:

– Эх, брат, попали мы с тобой из огня да в полымя! Нет, правда, что за отношение? Люди, можно сказать, чудом спаслись, героически вышли к своим, а тут прямо как не родные. Не кормят опять же. Два сухаря: это что – еда?!

– Да ладно тебе, – излучал спокойствие его друг. – Вот увидишь, разберутся и отпустят.

– Ага, потом догонят и еще раз отпустят, – недоверчиво хмыкнул Витька и еще раз жалобно вздохнул: – Кушать хочется!

Вскоре Марта вызвали на допрос.

– Поручик Шмелев Алексей Николаевич, – представился офицер с лазоревым кантом на петлицах, – Контрразведка Третьего воздушного флота.

– Мартемьян Вахрамеев, – постарался как можно правдоподобнее изобразить почтение перед высоким начальством подросток, – к вашим услугам.

– Ну что вы так испугались, молодой человек, – благодушно усмехнулся «особист», – в бою, как говорят остальные, не стушевались. Так и тут не стоит.

– Я вовсе не боюсь, – нервно сглотнул Март. – Просто впервые в такой ситуации.

– Понимаю, – сочувственно вздохнул офицер, – но давайте просто поговорим, как старые знакомые.

– Я готов.

– Вот и чудно. В таком случае расскажите для начала об обстоятельствах боя и гибели «Аргуни». И как можно подробнее. В нашем деле всякая мелочь может иметь значение.

– Извольте, – охотно согласился Вахрамеев. – Только мы были в грузовом трюме и почти ничего не видели.

– И все же.

– Была гроза, – медленно, как будто вспоминая, начал подросток. – Случайно взглянув в иллюминатор, я увидел японский корвет…

– А как вы поняли, что это именно корвет, да еще и японский? – быстро спросил поручик.

– Так я уже видел их во время нападения на Сокчо.

– Ах да, – закивал головой «особист», – простите великодушно, совсем запамятовал об этом эпизоде в вашей наполненной бурными событиями жизни.

– Скажете тоже, бурной, – постарался покраснеть Март.

– Продолжайте, юноша.

– Как прикажете. Так вот, раздались выстрелы из пушек, и наш транспорт начал снижаться. Очень быстро. Я бы даже сказал: мы падали. Потом приземлились. Жестко. Мы с Кимом смогли спрятаться.

– Где именно?

– В трюме. Там много места среди поддонов с грузом.

– Не помните, сколько именно было поддонов?

– Господь с вами, господин поручик! До того ли нам было?

– Н-да, действительно. Что было дальше?

– Когда все стихло, мы пробрались к карцеру, куда посадили остатки команды, сняли часового, людей выпустили.

– Кто снял?

– Я.

– Каким образом?

– Ножом.

– Даже так? Интересные навыки у выпускников вашего приюта!

– Случайно получилось.

– Да я не в претензии, молодой человек. Кстати, а где в этот момент был ваш друг Ким?

– На стрёме стоял…

– Где стоял? – засмеялся поручик. – Нет, клянусь честью, это очаровательно!

– Ну, я имею в виду, караулил…

– Да понял я, понял. Кстати, вы сразу ушли с корабля или предприняли еще какие-нибудь действия?

– Старший механик, Павел Никодимович, предложил отбить корабль, но это было совершенно невозможно. Тогда решили поджечь авиакеросин. Дугин открыл баки, ручной помпой накачал топлива на палубу и поджег. Рвануло очень мощно. Японские десантники погибли в огне. Сам корабль тоже.

– А груз? – прищурившись, как будто добрался до главного, спросил «особист».

– Не могу знать, ваше благородие, но думаю, от него остались одни горелые обломки… или пепел, смотря что там было в ящиках. Сам я не видел, не до того было.

– А другие не заглядывали?

– Нет, по крайней мере, я об этом ничего не знаю.

«Так вот что их интересует! Груз! Логично, ради портянок рисковать бортом и гнать его в осажденный город никто бы не стал. Ну, уже легче».

– Так-так-так, – задумчиво забарабанил пальцами по столу поручик.

– Алексей Николаевич, а можно вопрос?

– Валяйте.

– Долго нас еще здесь продержат?

– Вам здесь не нравится? – почти искренне огорчился поручик.

– Нет. Мы с Виктором несовершеннолетние, а нас отвезли в комендатуру и допрашивают, будто мы какие-то преступники. Причем без адвокатов или доверенных лиц.

– Нет, каково! – снова хохотнул «особист», но глаза его остались холодными. – Позвольте полюбопытствовать, а откуда у двух сирот может взяться собственный присяжный поверенный?

– Юриста найти несложно. А насчет сирот вы, ваше благородие, не совсем правы. Мой крестный – отставной боцман абордажной команды воздушного фрегата «Паллада» Игнат Васильевич Вахрамеев – жив и здоров. Он служил под началом самого адмирала Нестерова У Витьки, то есть у Кима, имеется отец – чиновник в администрации сеттльмента в Чемульпо. Мы оба – российские подданные и требуем соблюдать в отношении нас букву закона.

– Будет вам и юрист, и представитель, – нахмурился явно раздосадованный ходом разговора «особист». – А пока что посидите еще до утра. Таково мое законное право. Могу задержать вас на сутки без всяких дополнительных санкций прокурора. Все ясно?

– Значит, мы задержаны? На каком основании?

– До выяснения всех обстоятельств гибели частного транспорта «Аргунь». Время военное. Никаких обвинений вам не предъявляется.

– Благодарю за разъяснение, ваше благородие. Надеюсь, завтра мы будем свободны. А нельзя ли в таком случае вернуть нам личные вещи? И если можно, выдайте матрасы с одеялами.

– А вам не выдали? Безобразие! Я немедленно распоряжусь.

– Еще раз спасибо.

– На здоровье, юноша.

Снова очутившись в камере, Март с максимальным удобством постарался устроиться на деревянных нарах. Дождавшись вернувшегося с допроса Витьку, он перебросился с ним парой фраз и, наконец убедившись, что все в порядке, смог заснуть. Так время пройдет незаметно. Нет ничего хуже, чем ждать…

Когда наши предки говорили, что утро вечера мудренее, они были абсолютно правы. Стоило над столицей Чосона взойти ласковому южному солнышку, и все наладилось. Во-первых, подростков наконец-таки накормили. А во-вторых, не успел изрядно проголодавшийся Ким расправиться со своей порцией, как их позвали на выход с вещами.

– Куда это? – испуганно пискнул Ким.

– Выпускают, – с усмешкой ответил ему надзиратель. – Ну-ка, мухой собрались. И чтобы мусор за собой убрали, а не то я упрошу начальника тюрьмы вас на недельку задержать!

– Нет-нет, мы сейчас, – заторопились ребята и скоро оказались на пропускном пункте.

– Вот ваши вещи, – едва не разодрав рот от зевка, сообщил унтер и выложил на стол опись, а также бумажник, два пистолета, патроны и два рюкзака с личными вещами. – Деньги пересчитайте.

Все купюры и монеты оказались на месте, чего нельзя было сказать об «арисаке» Кима.

– А где моя винтовка? – упавшим голосом поинтересовался Витька.

– Вот квитанция, – равнодушно пояснил тюремщик. – Вырастешь – приходи, вернем. А нынче нечего малолетним по улицам с оружием шляться! Война как-никак. Кстати, и вы бы, господин Вахрамеев, свой маузер спрятали от греха.

– Непременно, – отозвался Март, засовывая подарок крестного в вещмешок, и потащил расстроенного приятеля наружу.

– Жалко, – шмыгнул носом тот. – Я уже почти придумал, как на нее оптический прицел поставить. Надо только рукоять на затворе отогнуть…

– Пошли, малахольный, – тянул его за руку друг. – Дай срок, у тебя таких десять будет.

– Тебе легко говорить, у тебя ничего не забрали…

– Хочешь, я тебе браунинг отдам?

– Честно? – с загоревшимися глазами спросил Витька. – Хочу!

– Тогда держи! – сунул оружие в его руку Вахрамеев.

На улице друзей, помимо уличной прохлады и свободы, встретили улыбающийся во все зубы Степан Дугин и еще один техник из экипажа «Аргуни».

– Ну, где вы застряли? – облегченно вздохнули они. – Совсем заждались!

– Вас тоже выпустили?

– А за что нас держать? Мы теперь герои. Из лап коварного врага вырвались, груз уничтожили. Короче, кругом молодцы!

– А остальные где?

– Известно где – в госпитале!

– Черт, совсем забыл про ранения. Как там они?

– Нормально. Чего им сделается, особенно Никодимычу Этот старый черт нас всех переживет!

– Кланяйтесь ему при встрече.

– Это уж как водится, – заржал второй техник, – Дугину теперь всю оставшуюся жизнь придется «деду» кланяться!

– Да ладно тебе, – беспечно улыбнулся Степан, – главное, что кончилось все хорошо. Вы куда теперь?

– Есть варианты… – уклончиво ответил Март.

– Понятно. Темните чего-то опять. Бог вам в помощь. Если что, в Итевоне отыщите «Одессу». Это трактир, где все наши собираются. В смысле «частники». Чем сможем – поможем, мы теперь ваши должники!

– Обязательно, – начал отвечать Март, но тут их снова отвлекли.

К КПП стремительно подлетел роскошный алый кабриолет, из которого выпорхнула молодая дама.

– Прошу прощения, джентльмены, – с легким акцентом спросила их столь эффектно появившаяся иностранка, обволакивая всех тонким ароматом парфюма, – это вы уцелевшие члены экипажа «Аргуни»?

Уверенная в себе, необычайно красивая и, можно даже сказать, восхитительная. Элегантный и строгий английский костюм из светлой чесучи, который отлично подчеркивал достоинства ее фигуры. Изящные туфли на высоком каблуке словно продолжали идеальную линию стройных ног, перчатки обтягивали тонкие чувственные пальцы и запястья. Венчала все белая косынка из тончайшего шелкового газа, очень подходящая для быстрой езды в открытом автомобиле, которую девушка на ходу сняла, легким движением распустив узел и тряхнув затем освобожденной гривой светлых пышных волос.

Она буквально излучала мощный, почти физически ощутимый флер эротизма и харизмы, которые, словно магнит, притягивали к ней людей. Английский выговор придавал ее и без того приятному голосу ни с чем не сравнимый шарм. Стоит ли удивляться, что суровые летчики не сумели устоять перед этой бездной обаяния, а юного Кима им просто придавило.

«Девяносто-шестьдесят-девяносто и внешность суперзвезды кино прошлого века, когда актрисы были женственны и загадочны, а актеры сильны и мужественны. Да плюс ко всему глаза зеленые, как у кошки. Секс-бомба и мужская погибель…» – пронеслось в голове Марта.

– Да, – приосанился первым пришедший в себя Степан. – А почему мадам этим интересуется?

– Вообще-то мадемуазель, – поправила его барышня таким строгим тоном, что всем присутствующим немедленно захотелось встать в угол и ждать неотвратимого наказания.

– Тем более, – ничуть не смутился Дугин, – кстати, меня зовут Степан, а вас?

– Аннабель Ли, – представилась в ответ красавица. – Я журналистка и хотела бы взять у вас интервью.

Бедный Степан не знал, что такое «интервью», но живое от природы воображение нарисовало ему столь увлекательную картину, что он готов был отправиться за таинственной иностранкой на край света.

– Что, прямо здесь? – нервно сглотнул он.

– Ну зачем же? – серебряным колокольчиком прозвенел смех молодой леди. – Давайте пройдем в какое-нибудь кафе, или как это здесь называется?

– Щиктан, – с готовностью подсказал только что вернувшийся в реальность второй техник.

– Вот и замечательно!

С некоторым запозданием, вслед за англичанкой подкатил заурядного облика автомобиль, из которого вывалились двое молодцов в мятых костюмах и федорах, увешанные с ног до головы оборудованием. Первый был с микрофоном на длинной раздвижной штанге, в наушниках и с самым настоящим катушечным магнитофоном. «Телефункен», размером с чемодан, висел на левом плече, от чего фигура его привычно и несколько смешно перекособочилась. На шее второго было несколько фотоаппаратов, одним из которых он тут же вооружился и принялся щелкать затвором.

– А вы, мальчики, тоже участники событий? – обернулась журналистка к откровенно разглядывающему ее Вахрамееву и все еще не отмершему от какого-то почти мистического восторга перед ее красотой Киму.

– Нет, – с трудом нашел в себе силы отказаться Март, старательно избегавший попадания в объектив камеры ее напарника. – Мы так, мимо проходили.

– Как жаль, – очаровательно улыбнулась она. – А ваш друг немой?

– К его глубочайшему сожалению, не ваш, – согласился с ней Мартемьян. – Просто он очарован вашим именем.

– Вот как, а что с моим именем?

– Ну, оно такое, как в стихотворении, – и он чуть нараспев прочел первое четверостишие:

Это было когда-то, в далекой стране,

Где у берега спят корабли.

Там я девочку знал (это было давно),

И я звал ее Аннабель Ли[52].

– Кхм… ну и дальше по тексту мистера По…

– Браво! Но откуда вы знаете такие стихи, юноша? – искренне удивилась журналистка. – Кто вас научил?

– Наш духовник, отец Василий, – зачем-то брякнул Вахрамеев, вызвав еще один приступ смеха красавицы. – Гуд бай, леди. Оревуар. Прощайте, – несколько раз поклонился Март, потянув за собой безвольную тушку друга.

– Бай-бай! – помахала им на прощание мадемуазель Ли и отправилась узнавать подробности гибели «Аргуни» вместе с техниками.

– Какая невероятная женщина! – простонал Витька, когда к нему вернулась способность произносить членораздельные звуки.

– И не говори, – вздохнул его приятель, в первый раз за все время после попадания почувствовавший такую тягу к противоположному полу.

В сущности, и оставшаяся в приюте Ефимия, и спасенная им Татьяна были весьма привлекательными девушками, вызывавшими в его юном теле взрыв гормонов, который не без труда купировал разум взрослого человека. Но вот такой квинтэссенции женской красоты, ума и обаяния он еще не встречал. И продлись их общение еще минуту, Март побежал бы за ней следом, не задумываясь о последствиях.

– Интересно, кто она? – запоздало поинтересовался Ким.

– Говорит, журналистка, – хмыкнул Вахрамеев. – Но скорее всего, шпионка!

– Почему?

– Как тебе сказать, брат… Я бы ей военную тайну выдал! Вот просто с удовольствием, и не раз!

Не успев поведать товарищу о своих планах государственной измены, Март схватил его за руку и оттащил в сторону с проезжей части, с трудом увернувшись от промчавшихся один за другим четырех грузовиков с солдатами в кузовах.

– И куда так торопятся?! – едва не выругался он на безвестных водителей.

– Пусть их, – отмахнулся все еще пребывавший в любовной меланхолии Ким. – Мы теперь куда?

– Пока не знаю, но поближе к Итевону, – пожал плечами приятель, осматриваясь по сторонам.

Увы, и здесь, в самом центре столицы, ничего не напоминало будущий мегаполис. Разве что гора Намсан, на которой впоследствии построят телебашню, а на склонах и у подножия разобьют огромный парк, все так же равнодушно высилась над окрестностями.

По большому счету единственным отличием корейских кварталов Сеула от портового Чемульпо было наличие общественного транспорта, а именно – трамвая. В остальном – по улицам его точно так же сновали, несмотря на осаду и военное положение, толпы куда-то спешащих местных жителей, а в многочисленных лавчонках торговали всякой всячиной.

Другое дело Итевон, примыкающий с востока к Йонсану и огромной российской авиабазе, – европейский сеттльмент, в котором уютно расположились посольства многих стран, а также бесчисленные представительства зарубежных торгово-промышленных компаний. Немного дальше на север можно было выйти к железнодорожному вокзалу, миновать монументальные комплексы посольств Российской империи и других великих держав, а всего через километр неспешной прогулки по широкому бульвару Седжон-Даеро добраться до дворца династии Чосон – Кёнбоккун. Здания здесь стояли по большей части европейские, улицы были широкими, а по тротуарам фланировали богато одетые дамы и господа. Лица, впрочем, у большинства были вполне чосонские.

Вся здешняя европеизированная география укладывалась словно бы в огромный треугольник, основанием своим опирающийся на реку Ханган, а вершиной – во дворец короля Ли У[53]. Боковые грани на западе образовывало полотно железной дороги, а с другой стороны граница проходила по восточным склонам горы Намсан, с примостившимся поблизости буддийским университетом Тонгук.

Март сразу обратил внимание на рельсы, идущие посередине улицы. Вскоре, гремя на стыках, появился и трамвай. Друзья, больше из любопытства и желания оказаться как можно быстрее подальше от комендатуры, запрыгнули на подножку и проехали пару остановок по главной улице района, давшей имя всему району – Итевон.

Выбравшись из антикварного, по мнению Марта, и модернового, с точки зрения Виктора, вагончика, молодые люди оказались в сосредоточии политической и культурной жизни корейской столицы и первым делом привлекли к себе внимание полицейского.

Рослый по здешним меркам детина так выразительно посмотрел на двух не слишком опрятно выглядевших подростков, что желание двигаться дальше пропало у них само собой.

В принципе, Март с легкостью мог бы подавить волю служителя правопорядка, но, критически осмотрев себя и приятеля, не стал этого делать.

– Знаешь, дружище, нам нужно подыскать себе пристанище и привести одежду в порядок.

– Ага, – с готовностью поддержал его Ким. – И перекусить.

– Не помешало бы, – не стал спорить Вахрамеев.

Дело это оказалось не самым простым. С одной стороны, неожиданное начало военных действий вызвало отток населения и гостей столицы Чосон. Особенно иностранцев. С другой стороны, множество людей лишились домов и теперь нуждались в крыше над головой. Из-за этих трагических событий сложилась парадоксальная, на первый взгляд, ситуация. Дорогие отели стояли полупустыми, а дешевые гостиницы и ночлежки переполнены оставшимися без крова несчастными.

Поэтому, после некоторых раздумий, друзья поселились в самом дешевом номере отеля «Империал». Во-первых, там были места, а во-вторых, имелся душ, ресторан и прачечная. И все эти услуги можно было заказать прямо в номер, слава богу, деньги у них еще имелись.

Приведя себя в порядок и подкрепившись, молодые люди почувствовали силы для продолжения своей миссии и направились на поиски дома, где восемь лет назад бравый абордажник нашел своего крестника.

– Вы не подскажете, как отыскать адрес: улица Итевон, сто двадцать четыре? – обратился Март к швейцару.

– Знаю, молодой господин, – поклонился тот. – Это не очень далеко. Если прикажете, я позову рикшу, и он отвезет вас.

Судя по всему, работник сферы обслуживания трудился в тесной связке с представителем транспортной инфраструктуры Сеула и желал навязать постояльцам платную услугу. Однако Вахрамеев не стал возражать. В конце концов, жить всем надо, а так они смогут сэкономить немного времени.

Щуплый кореец, немного поколесив по улицам столицы, примерно через полчаса привез их в место, находящееся в двух кварталах от отеля. Это Вахрамеев с помощью своих способностей смог определить точно. С другой стороны, бил он свои ноги, а стоили услуги так дешево, что желания скандалить не возникло.

Пятиэтажный доходный дом по этому адресу показался ему совсем новым. Можно даже сказать – модерновым, и не носил никаких признаков былых повреждений. Однако делать было нечего, и Март с Витькой решительно двинулись к парадному входу.

– Молодой господин, вас подождать? – с надеждой в голосе спросил рикша.

– Да, – кивнул Вахрамеев, берясь за ручку.

– Что вам угодно? – встретила их улыбчивая пожилая аджума, очевидно, служившая здесь консьержкой.

– Простите, добрая госпожа, – включил на полную мощность обаяние Март. – Мне нужно узнать, кто жил здесь восемь лет назад?

– Как же я вам скажу? – искренне огорчилась та. – Я ведь служу здесь всего три года. С тех пор как этот дом построили.

– Это точно?

– Конечно.

– А что здесь было до того?

– Ой! Вам, наверное, нужны жильцы того дома, что был здесь до взрыва японской бомбы, – сообразила старушка.

– Ну да.

– Даже не знаю, чем вам помочь. Его ведь совсем разрушили в ту войну. Те, кто выжил, разъехались…

– Но, может быть, хоть кто-то остался?

– Нет, мальчики. Никого не осталось. Разве что…

– Что? – встрепенулся уже потерявший надежду Март.

– У меня есть приятельница, – издалека, как любят многие старые люди, начала свой рассказ аджума. – Она прежде была служанкой в семье Пак. Потом она вышла замуж и оставила свое место, но прежних хозяев не забывала, и они ее тоже. Захаживала к ним, поздравляла с праздниками. Они ей тоже дарили подарки. Ничего особенного, но…

– И что из этого? – не выдержал подробностей Вахрамеев.

– Как что? – искренне удивилась консьержка. – Да ведь этот дом как раз и принадлежал семье Пак!

– И вы знаете, где они сейчас живут?!

– Я?! Да откуда же мне знать? Но вот моя приятельница, та точно знает!

– А у вас есть ее адрес?

– Есть, конечно. Сейчас я вам его напишу. Скажете, что вас послала госпожа Хван И Бона – это я. Тогда она вам все расскажет.

– Большое спасибо, аджума, – едва не расцеловал старушку Март, когда получил заветный листок с адресом. – Вы – лучшая!

– Скажете тоже, – зарделась консьержка, помахав им вслед рукой, после чего добавила немного неодобрительно: – Какая все-таки нетерпеливая сейчас молодежь!

К счастью, приятельница госпожи Хван оказалась не менее любезной, чем консьержка, и все тот же рикша отвез друзей в старый район Сеула, где остановился у высокого забора, за которым скрывалось нечто вроде сада, за которым виднелись строения. Узнав, что молодые люди разыскивают госпожу Пак, седой привратник не стал никому ничего докладывать, а без лишних слов открыл калитку и показал в сторону павильона с загнутыми углами крыши.

– Вы найдете ее там, – чуть надтреснутым голосом сказал он и вернулся к своим занятиям.

– Спасибо, аджоси, – поклонились ему ребята и, переглянувшись между собой, направились в указанном направлении.

Госпожа Пак, а судя по всему, это была именно она, встретила их, сидя в большом кресле, укрытая одеялом с вышитыми на нем драконами. На лице ее, еще хранившем следы былой красоты, застыло какое-то торжественное выражение, а в увядших губах дымилась папироса, вставленная в длинный мундштук.

– Здравствуйте, госпожа Пак, – негромко, чтобы не испугать старушку, поздоровался Март.

– Кто здесь? – с величием, достойным королевы Великобритании, отозвалась она и медленно повернула голову.

– Это я, – не найдя ничего лучшего, ответил ей Вахрамеев. – Видите ли…

– Как хорошо, что вы наконец-то пришли, Андрей, – с неожиданной живостью откликнулась старушка. – Право же, с вашей стороны это крайне жестоко забывать старых друзей.

– Э-э, простите, но я не…

– Конечно-конечно, я понимаю, у вас, молодых, так много дел, – не обращая внимания на его слова, продолжала щебетать госпожа Пак. – Но я помню, вы твердо обещали, что будете навещать меня!

– Разумеется, – только и смог сказать сбитый ее напором подросток.

– Ну что же вы стоите, Андрей?! Подойдите же наконец ко мне. В конце концов, это просто невежливо!

С этими словами бойкая старушенция вынула изо рта мундштук и ловко пустила кольцо дыма, а когда немного шокированный ее поведением молодой человек все-таки приблизился, протянула ему свободную руку для поцелуя. Делать было нечего, и неловко поклонившийся Март легонько коснулся губами дряблой кожи.

– Ну, рассказывайте, что у вас нового? – засыпала его вопросами госпожа Пак. – Как ваша очаровательная супруга? А ваш бойкий малыш, он уже, верно, совсем большой! Вот несносный мальчишка, обещайте мне, что в следующий раз возьмете их с собой!

– Непременно!

– А это ваш друг? – обратила она внимания на Кима. – Какой славный молодой человек! Так похож на одного юношу, служившего при дворе прежнего короля… Скажите, как ваше имя?

– Виктор Ким, – с улыбкой представился тот.

– Ну, конечно же, Ким, как я могла не узнать вас. Ведь я знала вашу матушку, еще в те далекие времена, когда она…

– Слышь, похоже, бабка совсем ку-ку, – немного расстроенно шепнул другу Март.

– Это ничего, – так же тихо ответил ему Витька. – С бабками такое бывает. Ничего вокруг себя не узнают, но то, что было сто лет назад, помнят. Ты попробуй, спроси.

– Ну ладно, – пожал плечами Вахрамеев, после чего снова обернулся к говорливой старушке: – Скажите, почтенная госпожа, ведь это вам принадлежит дом на улице Итевон, сто двадцать четыре?

– Конечно. И не только он, но это лучший из всех. Его построили в самом начале века по вашему европейскому календарю, но он до сих пор как новый. Там живут только самые почтенные господа… А зачем вы спрашиваете?

– Э-э… видите ли, мой друг хотел бы поселиться в нем и желает узнать: нет ли свободных квартир, – нашелся Март.

– Ну, надо подумать, – сдвинула брови домовладелица. – Генерала Селиванова недавно перевели, и его квартира пустует… правда, она на третьем этаже, а лифта у нас нет…

– А та, что под ним? – быстро спросил включившийся в игру Ким.

– Об этом вам лучше узнать у своего друга, – лукаво улыбнулась госпожа Пак.

– Но почему?

– Так ведь это он живет в ней! – едва не выронила от смеха мундштук старушка.

Все было ясно. Почтенная аджума, судя по всему и ранее отличавшаяся редкой для кореянок экстравагантностью, давно утратила остатки своего рассудка и тихо доживала в тени воспоминаний, в которые вторглись непрошеные гости. Речь ее была легка, хотя и немного витиевата, и в другое время молодые люди с удовольствием послушали бы госпожу Пак, но теперь это была лишь пустая трата времени.

– Вы знаете, нам пора, – вздохнул Март, поднимаясь.

– Уже уходите? – огорчилась нашедшая в их лице свободные уши старушка. – Как жаль!

– Мы будем заходить, – пообещал Витька.

– Обязательно заходите. Ведь я еще не рассказала вам о вашей матушке и о том, как она познакомилась со своим будущим мужем!

– Непременно, – хором заявили подростки и поспешно ретировались.

– Я вижу, госпожа вас узнала, – с непроницаемым лицом заметил поджидавший их у калитки привратник.

– Нет, – огорченно покачал головой Март. – Она приняла меня за какого-то Андрея.

– Это неудивительно. Ведь вы очень похожи на своего отца!

– Что?! – дернулся, как от удара, Вахрамеев.

– Вы были тогда маленьким, но я вас запомнил. Андрей Николаевич и ваша матушка часто навещали госпожу Пак.

– Погодите, вы говорите, что отец Марта жил в доме, принадлежащем вашей хозяйке? – первым разобрался, в чем дело, Ким.

– Именно так, – кивнул слуга.

– А потом этот дом разбило японской бомбой?

– Восемь лет назад.

– Но… может, вы тогда знаете, где мои настоящие родители?! – с безумной надеждой посмотрел на старика Вахрамеев.

– Конечно, – печально вздохнул тот. – Я сам похоронил их и с тех пор ухаживаю за могилой.

– Не может быть!

– Увы. Может. Мы тогда очень огорчились, что не нашли вас. Где же вы были все эти годы?

– В приюте в Чемульпо.

– Так близко? Кто бы мог подумать…

– Отведите меня на могилу папы и мамы, – глухо попросил Март. – Пожалуйста!

– Хорошо, молодой господин. Только сегодня уже поздно. Скоро начнется комендантский час. Приходите завтра, и я отведу вас.

– Хорошо, – кивнул Вахрамеев. – Я приду.

– Мы придем, – добавил Ким.

– Буду ждать. А теперь уходите, меня зовет госпожа.

Все еще ошарашенный свалившимися на него новостями, Март молча добрел до номера, умылся и хотел было завалиться спать, но Витька резонно возразил:

– А ужинать?

– Да. Пожалуй, ты прав. Давай закажем еду в номер и поедим.

– А почему вниз не спуститься?

– Знаешь, не хочется никого видеть. И еще вот что. Ты не забыл, что за нами гоняются убийцы? А мы в Сеуле сильно засветились. Кто наши враги и какими возможностями располагают – неизвестно. Почему бы не допустить, что и к сведениям из контрразведки у них доступ имеется? Одним словом, чем меньше мы будем появляться на людях и чем чаще станем оглядываться по сторонам, тем лучше.

– Да-а-а… дела-а-а… – зевая, протянул Ким. – Хорошо, что ты мне браунинг подарил. Только тебе тоже надо пушку поменьше, чем маузер, раздобыть… раз все так серьезно.

– Истину глаголешь, отрок разумный… ну давай уже выбирать, чем будем угощаться…

Примерно посередине трапезы Виктор вдруг перестал есть и с серьезностью произнес:

– А ведь ты – Мартемьян Андреевич!

– Точно, – немного отрешенно кивнул в ответ Март.

– Жаль, садовник не назвал твою настоящую фамилию. Но завтра наверняка сами прочитаем на памятниках.

– Да. – Сердце его сжалось и пропустило такт. Он ведь и прежде хорошо сознавал, что родители погибли при той давней бомбежке, но это оставалось чем-то далеким и отстраненным. Теперь все изменится. Предположение, пусть и очень логичное, обретет предельно четкую и безжалостную конкретность надгробных плит. – Грустно все это, Вить.

– Я понимаю.

Что бы там ни думали о себе политики, а миром правят женщины. В особенности красивые. Именно из-за них у представителей сильного пола кружится голова, учащается дыхание, а голова вовсе перестает работать. И даже если мужчины охотятся на диких зверей или за древними сокровищами, то все это лишь для того, чтобы бросить их к ногам своих прекрасных избранниц! И даже последний слуга в отеле готов в лепешку расшибиться, чтобы заслужить мимолетную улыбку красавицы.

Все это в полной мере относилось к мисс Аннабель Ли, штатной журналистке лондонского Би-Би-Си и звезде радиоэфира. Своим голосом и умением остро, разнопланово шутить, в истинно британской, нарочито едкой, парадоксальной манере, она сумела завоевать сердца миллионов слушателей по всему миру.

Жизненный путь мисс Ли вовсе не был усыпан розами. Родившуюся на одной из ферм в Ольстере девочку не ожидало впереди ничего, кроме тяжелой работы, раннего замужества и многочисленных родов. Но Аннабель с самого раннего детства знала, что она достойна большего, и потому лишней минуты не задержалась на Зеленом острове. Одному Богу было известно, через что ей пришлось пройти, чтобы добиться нынешнего положения, но она определенно не собиралась останавливаться на достигнутом.

Вернувшись к себе в гостиницу, она наскоро приняла ванну и начала готовиться к вечеру. Присев за туалетный столик, расчесывая длинные волосы, отметила про себя, что пора бы посетить парикмахера. Привычными движениями нанесла макияж и, скинув прямо на пол пеньюар, принялась одеваться.

Важных встреч сегодня больше не намечалось, поэтому место привычного костюма, которых у нее было больше десятка, заняло легкое коктейльное платье с узким лифом и пышной юбкой. Затем последовал черед украшений. Все скромно: нитка речного жемчуга, маленькие сережки в прелестных ушках и, как последний штрих, изящный тонкий браслет в виде обвившей запястье змейки. В наряде Аннабель все было продумано до мелочей, включая цвет никому не видимых застежек на чулках.

– Хотя отчего же никому, – одними уголками губ улыбнулась она. – В конце концов, сегодня последний относительно спокойный вечер, так почему бы себя не побаловать?

Мисс Ли знала о своей красоте и умела ей пользоваться. Но самое главное, ей хорошо было известно, что одной красоты недостаточно, чтобы добиться настоящего успеха. Нет, если выбрать цель поскоромнее, например, стать содержанкой у богатого жирного борова с маслеными глазками, каких немало встречалось на ее пути, то, пожалуй, и хватит. Но надолго ли?

А вот чтобы по-настоящему закрепиться в высшем обществе, среди тех, кто принимает решения, одной смазливой мордашки недостаточно. Надо много и тяжело трудиться, ни на секунду не забывая о своей цели, и вот тогда… в принципе, она так и делала, но почему-то именно сегодня очаровательную мисс Ли не покидало ощущение, что она что-то упустила.

– Где же я ошиблась? – задумалась девушка и, как всегда, когда ей надо было сосредоточиться, принялась за дело.

Щелкнув тумблером магнитофона, она перемотала запись на самое начало и стала прослушивать интервью с этим самодовольным русским павлином, всерьез решившим, что она на него запала. Наконец, ее усилия оказались вознаграждены, и среди кучи мусора, нагроможденного техником с варварским именем Степан, показалось то, что не давало ей покоя. Имя Март.

«Мартин? – задумалась она. – Вряд ли. Будь он из западных губерний России, или, скажем, Остзейского края, такое имя было бы вполне возможно. Но не с такой рязанской рожей, как у этого молокососа. Так что, скорее, Мартемьян».

Впрочем, возможно, насчет «рожи» она и погорячилась. Но как это ни странно, вспомнить лицо парня ей никак не удавалось. В памяти, на которую Аннабель никогда не жаловалась, осталось лишь смутное воспоминание о долговязом, худом юноше с неожиданно наглым, словно раздевающим ее взглядом.

– Только этого не хватало! – поморщилась Аннабель и, сняв трубку телефона, позвонила своему помощнику. – Стивен, ты уже проявил фотографии?

– Да, мисс Ли.

– Отлично! Не мог бы ты занести их?

– Прямо сейчас?

– Немедленно, Стиви-бой! – прошипела она в микрофон, чтобы придать этому ленивому скунсу дополнительное ускорение.

Дешевые номера для помощников находились тремя этажами ниже ее люкса, но хорошо знавший повадки своего босса Стивен примчался мигом с пачкой еще не досохших карточек.

– Дай-ка посмотреть, – протянула она руку и принялась их быстро-быстро перебирать.

– Вы ищете что-то конкретное? – осмелился спросить помощник.

– Да, – после секундной паузы ответила она. – Скажи, не было ли на снимках лиц мальчиков?

– Каких мальчиков, мисс?

– Ну тех ребят, что были с техниками, у которых мы брали интервью, а потом ушли.

– Один кореец, а другой русский?

– В точку!

– Нет, мисс Аннабель, – немного подумав, отвечал Стивен. – То есть корейский мальчишка пару раз угодил в объектив, но я подумал, что вашим читателям не очень-то любопытны туземцы. Но вас ведь интересует тот парень, что читал стихи?

– Верно.

– К сожалению, мисс Ли, ничем не смогу вам помочь. Знаете, я сразу не придал этому значения, а теперь вспомнил, что он ни разу не попался мне в кадр.

– Но как это возможно?

– Ума не приложу, как это получилось, но между ним и мной постоянно кто-то находился.

– Понятно.

– Это плохо, мисс Аннабель?

– Еще не знаю, Стиви-бой. Скорее всего, нет. Но в следующий раз постарайся делать свою работу лучше. А теперь можешь идти.

– Хорошо, мисс Ли, – почтительно отозвался помощник, но, выйдя из номера босса, грязно выругался: – Черт бы подрал эту ирландскую потаскуху! Что она о себе возомнила?!

У оставшейся внутри Аннабель никогда не возникало иллюзий по поводу отношения к ней ее помощников, но сейчас журналистке было не до этого. Внимательно посмотрев на себя в зеркало, она снова позвонила на коммутатор и попросила соединить ее с одним знакомым.

– Чем могу служить? – проскрипело в трубке после того, как она назвала кодовое слово.

– Мне нужно кое-что проверить.

– Это срочно?

– Да!

– Вы же знаете, что у нас крайне мало времени?

– Конечно. Но это необходимо сделать.

– Хорошо.

Утро в тот день в Сеуле началось с явным опережением графика. Сначала над еще спящей в последний предрассветный час столицей Страны утренней свежести протяжно и угрюмо завыл сигнал воздушной тревоги. Потом откуда-то сверху загремели басовитые звуки залпов и разрывов, и сладко спавшие подростки моментально проснулись.

– Что происходит? – взволнованно спросил Ким, подскочив к окну. – Японцы начали штурм города?

– Не факт, – отозвался Вахрамеев, едва не разорвав рот от зевка. – Скорее, бой идет в небе. Но запросто враг может и на земле начать наступать.

Воздушная канонада усиливалась с каждой минутой. Приятели распахнули широкое окно. Находясь на одном из верхних этажей гостиницы, которая к тому же и сама располагалась на пригорке, они могли наблюдать широкую панораму города. И вот на их глазах прямо посреди жилой застройки стали появляться огненно-дымные облака разрывов.

– Куда попало бьют, сволочи! – мрачно прокомментировал увиденное Март.

– Японцы всегда так, – угрюмо подтвердил Витька. – Что будем делать?

– Не думаю, что это надолго, – усмехнулся друг, показывая на плывущую по небу громаду фрегата. – Скоро кое-кому не поздоровится.

– Точно. Сейчас наши им покажут! – обрадовался Ким. – Тогда давай собираться.

– Ты, часом, не заболел? – с обеспокоенным видом поинтересовался Вахрамеев.

– Почему ты так решил?

– Ну, раньше ты бы сказал: давай позавтракаем! – засмеялся Март, уворачиваясь от просвистевшей рядом с головой подушки.

Вахрамеев оказался дважды прав. Сначала в том, что завтрак – это святое. И неприкосновенное. За поглощением чая, булок с маслом и творога с фруктами прошло полчаса. Вскоре сигнал воздушной тревоги перестал давить на уши, а из радиоприемника послышалось: «Доброе утро, Сеул!», а следом прозвучала бодрая сводка об успешном отражении «героическим Третьим флотом коварной атаки врага».

Улицы, словно по команде, наполнились спешащими по делам людьми, и друзья, наняв невероятно модного велорикшу, отправились в путь.

Старый слуга госпожи Пак, как оказалось, одновременно выполнявший обязанности привратника, садовника и дворника, встретил их у ворот, но на сей раз пускать внутрь не стал.

– Не стоит лишний раз волновать госпожу, – объяснил он свое поведение. – Если вы готовы, мы можем ехать.

Европейское кладбище находилось на восточной окраине Сеула и своей ухоженностью больше напоминало парк. Аккуратные дорожки петляли между участками. На одних находились настоящие склепы, на других стояли скульптуры, третьи ограничивались скромными обелисками, но во всех случаях дело обходилось без помпезности, ставшей приметой российских кладбищ в оставленной Мартом реальности. Все было строго и разве что немного торжественно.

– Это здесь, молодой господин, – сказал слуга, выбираясь из коляски.

– Подождите нас, – привычно велел все тому же рикше Вахрамеев, последовав за своим провожатым.

Памятник его родителям, окруженный цветущими чайными, источающими нежный аромат розами, оказался из числа дорогих. Постамент и фигурные кресты из белого мрамора, горящие золотом надписи: Андрей Николаевич и Александра Ивановна Колычевы.

При виде их у Марта сжалось сердце, и он, не говоря ни слова, подошел к плите и тихо опустился на колени, положив на холодный камень купленный утром скромный букет. В памяти его замелькал калейдоскоп каких-то смутных образов, но он был слишком взволнован, чтобы разбираться, что это. Картины из прошлой жизни или память мальчика, в теле которого он оказался?

– Спасибо вам, – сказал он сопровождавшему их корейцу, когда к нему вернулась способность говорить.

– Александра Ивановна очень любила цветы. Сама ухаживала за своими домашними питомцами. Иногда звала меня помочь или даже спрашивала совета. Капитан Зимин распорядился, чтобы они цвели здесь круглый год.

– А кто такой этот капитан?

– Друг ваших родителей. Они вместе служили с Андреем Николаевичем. После трагедии восемь лет назад капитан Зимин подал в отставку со службы и приобрел собственный корабль. Его же попечением устроили похороны. И до сих пор Владимир Васильевич заботится о могилах, выплачивая мне небольшое вознаграждение за труды.

– Это очень благородно с его стороны.

– Он и вас искал. Ведь вашего тела, молодой господин, мы так и не нашли. Но все оказалось тщетно. Помнится, у него хранились какие-то документы ваших почтенных родителей.

– В таком случае мне точно надо с ним встретиться.

– Без сомнения, он будет очень рад. Вот его визитка, – протянул ему кусочек картона старик. – Оставлена на тот случай, если объявитесь вы или еще кто-нибудь из родственников.

– Почтенный, вы не подскажете, где мне его отыскать?

– Где корабль, там и его командир. «Буран», как я слышал по новостям, сейчас в Сеуле. А если бы даже и оказался за полмира от Кореи, то Владимир Васильевич немедленно прилетел, потому что в его сердце горит жажда войны с японцами.

– Вы, дедушка, как вижу, тоже детей Страны восходящего солнца не жалуете?

– Знаете ли вы, молодые господа, что значит название района, в котором жили вы, Мартемьян Андреевич, вместе со своими родителями?

– Итевон? Как-то в голову не приходило поинтересоваться…

– Тогда послушайте мой рассказ, и вы поймете, что значит для нас новое нападение японцев. Название его произошло от гостиницы, стоявшей здесь еще во времена короля Соджона[54]. Когда началась Имджинская война[55] и японцы вторглись в Сеул, их вояки захватили старинный храм, стоявший на месте современного Итевона. Там жили буддийские монахини. Чужеземные солдаты некоторое время оставались в храме и каждый день насиловали этих несчастных женщин. Когда японцы ушли, они сожгли пагоду. Изнасилованные монашки, ставшие бездомными, поселились поблизости. Спустя положенный срок все они родили младенцев. А жители окрестных деревень с тех пор стали писать название этого места на ханджа[56] «итевон», что означает – «сын чужестранца».

– Какая ужасная история, дедушка…

– Прощайте, молодой господин. На этом моя служба окончена.

Договорив, старый слуга как-то сгорбился и медленно пошел прочь, будто его жизненный путь и впрямь приблизился к своему концу и незавершенных дел более не осталось.

– Это что же получается, ты теперь Колычев? – нарушил наконец молчание Ким.

– Что? – не понял его друг.

– Я говорю, твоя настоящая фамилия Колычев?

– Наверное, – пожал плечами Март.

– Выходит, ты дворянин, сын офицера и военного летчика. И тебя зовут Мартемьян Андреевич Колычев! – искренне радуясь за друга, продолжил развивать свою мысль Витька.

– Получается, что так. Только ты не учел один момент. Никаких документов, подтверждающих то, что я – сын своих родителей, нет. Показания сумасшедшей старушки и садовника-корейца – ну так себе доказательства. Околонулевые, хотя и лучше, чем ничего. Значит, пока что я по-прежнему сирота из чемульпинского приюта. И все.

– Надо найти этого Зимина, может, он сумеет помочь!

– Более чем логично. Надеюсь, так и будет.

– Слушай, а фамилия того изобретателя и гросса, который антигравитационные двигатели создал, ведь тоже такая. Может, вы родственники? – со значением в голосе продолжил Витька.

– Вряд ли, – мотнул головой приятель. – Мало ли людей с такой фамилией? Загляни в телефонный справочник и наверняка найдешь дюжину моих однофамильцев в одном только Сеуле.

– А жаль.

– Ну, се ля ви… Хотя ты прав, надо эту тему провентилировать, а вдруг…

– Вот и я про что!

– Послушай, – взял Виктора за руку Март. – Мне тут пришло в голову, что лучше пока что оставаться Вахрамеевым.

– Но почему?

– Вдруг меня хотели убить как раз из-за этого?

– Логично, – немного подумав, согласился с ним Ким. – Но тогда ты точно – Колычев!

– Угу. Владелец заводов, газет, пароходов.

– Что, правда?

– Обязательно. Если доживу. В общем, я тебя, как друга, прошу: не распространяйся пока об этом. Лады?

– Лады!

– Все же, Витя, ты феерически непрошибаемый оптимист…

– А это хорошо или плохо?

– Вопрос… Скорее да, чем нет…

Визитка, полученная от старого корейца, кое-что рассказала Марту. Во-первых, она была на хорошей мелованной матовой бумаге с золотым обрезом, что ясно указывало на высокий статус владельца. Во-вторых, скромная надпись «Зимин В.В., капитан второго ранга в отставке» наводила на мысль о его известности. Больше ничего хозяин карточки о себе сообщить не пожелал, кроме разве что написанного от руки на обороте номера телефона. Делать было нечего, и, вернувшись в «Империал», он первым делом добрался до аппарата и начал накручивать диск, набирая цифры.

– Я вас приветствую, – раздался молодой женский голос в телефонной трубке.

– Э-э, – немного удивился подобному ответу Вахрамеев, – могу я услышать капитана Зимина?

– Он еще не пришел. Что-нибудь ему передать?

– Да, то есть нет. В общем, мне необходимо с ним встретиться.

– Нет ничего проще, приходите к нам.

– Прошу прощения, а к вам – это куда?

Ответом ему был небольшой смешок, после чего все тот же нежный голос сообщил:

– Трактир «Одесса» всегда будет рад вашему посещению.

«Тьфу, черт», – смешался молодой человек, вспомнив, что именно «я вас приветствую» отвечают здешние работники сферы обслуживания. Но вслух сказал вежливо:

– Непременно.

Ну, конечно. Перед расставанием старик сказал ему, что Зимин – владелец частного рейдера «Буран», а судя по словам Степана Дугина, именно в «Одессе» собираются приватиры. Даже если нужного человека там не окажется, его коллеги наверняка смогут помочь с координатами. Правда, он забыл уточнить у девушки-секретарши подробный адрес, но это дело поправимое. Наверняка он известен знакомому швейцару.

– Марик, а мы что, прямо так поедем? – неуверенно спросил Виктор, в последнее время ставший что-то подозревать по поводу полувоенного френча. – Все же трактир – место публичное…

– Интересный вопрос, – хмыкнул Вахрамеев, критически осмотрев себя и друга. – Знаешь, пожалуй, ты прав. Костюмчики наши еще раз почистили и отгладили. Туфли тоже почти живые. Давай прикинемся по-модному.

Переодевшись, они спустились вниз, чтобы озадачить своим вопросом привратника отеля.

– Конечно, молодой господин, – улыбнулся тот. – Вызвать вам рикшу?

– Нет, – покачал головой Март. – Мы бы предпочли мотор.

– Как вам будет угодно, – ничуть не смутился тот, и скоро перед подростками притормозил, ну, не лимузин, но вполне приличный автомобиль с зеленым огоньком и шашечками на борту.

– Ты что, – прошипел приятелю Витька. – Это же дорого!

– Один раз живем, – беспечно отозвался тот, открывая дверцу. – Ты со мной?

– Еще спрашиваешь, – обиженно буркнул в ответ Ким, устраиваясь рядом.

На самом деле Март и сам не знал, почему вдруг решил шикануть и прокатиться с ветерком, а не тащиться на рикше, тупо пялясь в тощую спину работяги. Просто инстинктивно чувствовал, что надо выглядеть на все сто, и заранее настраивал себя на это.

Таксист не стал кружить по Сеулу, накручивая счетчик, а сразу направился к пригороду, где на широком поле раскинулся грузопассажирский аэродром. Туда же, к слову, вела отдельная ветка железнодорожных путей, образуя своеобразный логистический хаб.

«Удобно, и грузы туда-сюда далеко таскать не надо», – одобрил схему Вахрамеев.

Как оказалось, клуб «вольных летунов» непосредственно примыкал к грузовому терминалу воздушного порта. Там имелась выделенная и огороженная территория, которой и пользовались «частники». «Логично, это во время войны их могут на авиабазу военные пустить, а в мирное время им там делать нечего».

Подъезжая к цели, Март невольно залюбовался видом увеселительного заведения. Большое белоснежное двухэтажное здание с широким балконом, галереей на первом этаже и просторной деревянной верандой стояло на склоне горы, глядя широкими сводчатыми окнами на закат и прихотливые изгибы реки. Со всех сторон оно было окружено словно янтарно-зеленой колоннадой, молодыми, но уже высокими кедрами. Щедрый смолистый аромат наполнял воздух. С ним прихотливо сплетались пряные нотки самшита и нежные – чайных роз, в изобилии высаженных окрест. Из распахнутых окон и дверей лилась музыка.

Немного позади и правее стояло еще одно, выстроенное в схожей стилистике длинное здание. Тоже в два этажа, сквозной балкон, галерея и череда однотипных дверей с номерами. «Гостиница или мотель при ресторане? А что, логично. Всего скорее нечто вроде временного приюта для летчиков, чтобы отдохнуть между рейсами», – решил про себя Март.

На входе их встретил монументального вида, облаченный в красную ливрею швейцар, а может, и вышибала. Уж больно грозно этот человек-гора смотрел на ребят.

Слово «трактир» в русском языке довольно многозначное и может обозначать все, что угодно: от придорожной забегаловки до вполне фешенебельного ресторана. «Одесса» относился как раз к последним. Просторный общий зал со сценой для небольшого оркестра. Вдоль стен отдельные кабинеты – для важных господ, желающих уединения или конфиденциальности. Большая, украшенная лепниной в стиле ампир лестница, ведущая на второй этаж в закрытую, клубную часть заведения, где кроме просторной курительной комнаты имелись залы для бильярда, игры в карты и даже в рулетку. И, конечно же, вышколенный персонал, составленный из местных, но одетых в косоворотки, отчего выглядевших несколько забавно.

Когда Вахрамеев с Кимом добрались до трактира, вечер был уже в самом разгаре. Музыканты играли нечто душераздирающее, а певичка – худенькая кореянка с кукольным личиком и неожиданно сильным голосом – исполняла романс. Судя по всему, ее выступление имело большой успех. В том смысле, что кое-кто из зрителей плакал, пока их товарищи усиленно поглощали буженину под наливку.

– Ямщи-ик, не гони лошадей, мне некуда больше спеши-ить…

– Чего изволите? – с профессиональной любезностью обратился к молодым людям метрдотель. – Откушать или представление посмотреть?

– Перекусить, – вылез вперед Витька, прежде чем Март успел открыть рот.

– Прикажете отдельный кабинет?

– Пожалуй, нет, – решительно отказался Вахрамеев, – сцену будет плохо видно.

– Понимаю-с, – кивнул работник сферы обслуживания, после чего доверительно добавил: – Мадемуазель Юн Ми сегодня в голосе. Просто чудо как хорошо поет!

Как и следовало ожидать, столик, отведенный им, оказался не слишком близко к сцене, но с другой стороны, музыка не оглушала и давала спокойно пообщаться. Усадив гостей, метрдотель окликнул официанта и, оставив клиентов на него, с достоинством удалился.

Кухня в «Одессе» была вполне русской, с небольшими вкраплениями местных традиций, а также того славного приморского города, которому была обязана своим названием.

– Форшмак с кимчхи? – удивленно посмотрел на своего ровесника-официанта Март, бегло ознакомившись с меню.

– Многим нравится, – пожал плечами тот.

– Тогда неси нам по шницелю с картошкой и какой-нибудь салат на твой вкус.

– Водки, соджу, виски? – на выбор предложил официант.

– Нет уж, мы за рулем! – помотал головой Вахрамеев.

– Как угодно-с!

– Ты зачем сказал, что мы на машине? – удивленно прошептал Витька, когда они остались одни.

– А ты что, выпить хотел? – вопросом на вопрос ответил приятель.

Между тем девушка, которую метрдотель назвал Юн Ми, окончила петь о страданиях пассажира извозчика и после порции бурных аплодисментов и вручения нескольких букетов перешла к более веселой части своего репертуара. Март не слишком хорошо знал эстраду тридцатых-сороковых годов двадцатого века, но эту мелодию он не мог не узнать – вполне приличная версия «Все что было» Петра Лещенко с едва уловимым корейским акцентом. Впрочем, чему тут было удивляться? Если не считать летающих кораблей и каким-то чудом сохранившейся Российской империи, этот мир был очень похож на тот, в котором он жил прежде.

Пела она хорошо, и в другое время он с удовольствием бы послушал это ретро, но сегодня у них было дело. Так что, дождавшись, когда вечно голодный Ким насытится, Вахрамеев хлопком подозвал официанта и негромко спросил его.

– Ты не поможешь мне найти одного человека?

– Отчего же не помочь, – с готовностью согласился тот.

– Он летчик и, как мне сказали, частенько бывает тут.

– Это неудивительно, у нас тут заведение для пилотов и их пассажиров.

– Что-то я не вижу здесь летчиков.

– Так они в этом зале и не бывают почти. Для них отдельный есть на втором этаже. Только уж, простите великодушно, туда кого попало не пускают. Такие уж у нас правила.

– Кого попало?.. – нахмурился Март.

– Прошу прощения, – тут же извинился официант. – Оплошка вышла. Хотел сказать, чужих. А вам кого повидать хотелось?

– Капитана Зимина.

– Прошу прощения, – закаменело лицо мальчишки. – Не знаю такого. Вы что-нибудь еще будете заказывать?

– А техника Степана Дугина с «Аргуни»? – быстро поправился еще не сообразивший, в чем его ошибка, Вахрамеев.

– Я передам, – сухо поклонился официант и поспешно ретировался.

Буквально через минуту к ним вернулся метрдотель, на лице которого не было и тени былой любезности.

– Вы хотели поговорить с Дугиным?

– Да.

– Он вас приглашал?

– Конечно.

– Вам следовало сразу мне об этом сказать. Прошу следовать за мной.

Как оказалось, пристанище летчиков находилось в соседнем зале. Отделан он был с несколько меньшей помпезностью, но тоже вполне прилично. На стенах множество фотографий разного рода воздушных судов и людей, ими управляющих. Но прежде чем пустить подростков в святая святых, им устроили небольшую проверку и вызвали Степана.

– Вы знаете этих молодых людей? – строго спросил все тот же метрдотель.

– Кого? – удивился изрядно поднабравшийся борттехник. После чего присмотрелся внимательнее и полез обниматься.

– Мартемьян, дружище! Как хорошо, что ты зашел. Виктор, держи краба!

– Кажется, мы прошли испытание? – немного иронично спросил у слуги Март.

– Добро пожаловать в «Одессу», – почтительно поклонился тот.

– Братва! – громко провозгласил Степан, привлекая всеобщее внимание. – Позвольте представить вам наших спасителей!

– Каких еще спасителей, Степа? – ухмыльнулся стоящий за стойкой седой бармен со шрамом на щеке. – Ты про этих двух шкетов?

– Эти два шкета, Семеныч, – взвился уязвленный в самую душу Дугин, – на моих глазах полвзвода японских десантников покрошили.

– Так это ты их, – понимающе кивнул бармен, – зайцами на борт провел?

– Да! – топнул ногой техник. – Был грех! Но скажи, где бы мы все были, если бы я их не взял?

– Ладно, – ухмыльнулся Семеныч. – Заходите, хлопцы. Если половина того, что про вас Степка наплел, правда – вы наши почетные гости!

– Не более трети, – пожал плечами Март, заслужив одобрительную усмешку бармена.

– Годится! – кивнул тот. – Кто одному летуну помог – нам брат навечно. А вы все же четверых спасли. Пиво будете?

– Только если чуть-чуть.

– А много я вам и сам не налью, – захохотал Семеныч. – Еще окосеете ненароком, с непривычки!

Очевидно, рекомендация, данная техником с «Аргуни», все же сыграла свою роль, и никто на юных посетителей косо не смотрел. Напротив, многие подходили, чтобы познакомиться и пожать руку. Другие просто отсалютовали стаканами, не поднимаясь с места. Третьи просто не обратили на них никакого внимания: ни дружеского, ни враждебного.

– Степа, скажи, а ты всех тут знаешь? – осторожно поинтересовался Март у техника, когда тот покончил с церемониями.

– Всех! – с готовностью мотнул головой Дугин.

– И капитана Зимина?

– Конечно! – насторожился тот. – А ты почему спрашиваешь? Вы знакомы?

– Нет. Но хотел бы познакомиться.

– Ха! Шустрый какой! Ты, брат, хоть знаешь, что это за человек?

– Пока нет. Может, ты расскажешь?

– Может, и расскажу. В другой раз.

– Хорошо. Но он сейчас здесь?

– Нет. Не вернулся еще.

– А где он?

– Ты бой с утра слышал? Вот там. И еще не вернулся. И вообще, хороший ты парень, Мартемьян, но с вопросами повремени. Понял?

«Не вернулся из боя… неужели погиб, вот это будет облом эпического характера… Но вроде траура не заметно. Верят, что выкрутится? Ждут возвращения и боятся сглазить? Вполне вероятно. Значит, что-то знают, но не хотят говорить чужаку. А вообще интересный персонаж этот Зимин. Таинственный до невозможности. И явно его тут все знают, уважают и всуе не поминают…»

– Ладно, – поспешил перевести разговор на другую тему Вахрамеев. – Ты лучше расскажи, как твое интервью прошло?

– Что?! Ах вон ты про что, – глаза бравого техника приняли мечтательное выражение. – Шикарная женщина! Эх, как бы…

– Да неужели?

– Ты представляешь, – доверительно наклонился к нему Дугин. – Не дала!

– Не может быть! – удивился Март, не ожидавший, что тот скажет правду.

– Не нашего полета птица, – обескураженно хмыкнул Степан. – Рылом не вышел… кстати, она здесь сейчас. Кто-то из капитанов ее пригласил. Я, собственно, потому и пью, что зла не хватает.

– Вот черт, – поморщился Вахрамеев, в планы которого не входила встреча с журналисткой, но было поздно.

Прямо к ним, между рядами столиков, грациозно шла мисс Ли во всем великолепии вечернего наряда, привлекая к себе взгляды здешних завсегдатаев.

– А вот и вы, мой скромный любитель поэзии, – очаровательно улыбнулась Аннабель. – Вот уж кого не ожидала встретить в этом вертепе.

– Ну, вас же сюда пустили, – с невинным видом отозвался вскочивший Вахрамеев.

– Ха-ха-ха, – звонко рассмеялась барышня. – Поверьте, милый мальчик, в Сеуле нет такого места, куда бы я не смогла пройти.

Как обычно, когда журналистка появлялась в публичном месте, вокруг нее тут же начинала собираться толпа поклонников. Молодые пилоты так и вились вокруг очаровательной иностранки, явно надеясь заслужить ее благоволение.

– Мисс Ли, – поминутно следовали предложения. – Позвольте пригласить вас за наш столик! Мисс Аннабель, неугодно ли шампанского? Леди позволит пригласить ее на танго?

– Благодарю, господа, – лукаво усмехнувшись, отвечала им истинная дочь Туманного Альбиона, – но мне уже пора уходить!

– Это жестоко, милая Аннабель, – разочарованно прогудели поклонники. – Не оставляйте нас хотя бы без одного танца! Да-да, позвольте пригласить вас на танго!

– Ну хорошо, – немного пожеманничав, сдалась красавица. – Но кого же мне выбрать? Вас так много, а я одна…

– Меня! – воскликнул самый пылкий из ее ухажеров в форме бортинженера. – Клянусь, вы не уйдете разочарованной.

– Лучше меня, – оттеснил его плечом крепкий пилот с крестом святого Владимира в петлице.

– Что вы себе позволяете? – вспыхнул соперник.

– Иди – гуляй, – вполголоса прошипел ему крепыш.

– Господа, быть может, вы предоставите мне право выбрать самой? – с легкой иронией в голосе поинтересовалась барышня.

– Извольте, – вынуждены были согласиться спорщики, одарив друг друга на прощание неприязненными взглядами.

– В таком случае я выбираю этого юношу! – громко провозгласила мисс Ли, снова остановившись возле столика Вахрамеева с Кимом.

– Вить, это тебя, – мрачно хмыкнул Март едва не грохнувшемуся в обморок другу, но было поздно.

Настырная девица уже была рядом, протягивая Мартемьяну руку, и тому ничего не оставалось, как подняться.

– Вы же не оставите даму в беде? – с наивным видом хлопая глазами, спросила Аннабель.

– Учтите, я очень плохо танцую, – счел необходимым предупредить ее подросток.

– Это не беда, – проворковала она. – Маэстро, сыграйте нам «Бесаме мучо»[57].

На самом деле Март немного лукавил. В прошлой жизни с ним случалось всякое, в том числе и секция спортивных танцев, куда его записала мать. Честно прозанимавшись в ней до очередного переезда, он сумел кое-чему научиться и, если бы сейчас предстоял тур вальса или даже энергичного джайва, наверняка бы справился. Но танго… этот танец он инстинктивно недолюбливал еще в те времена, как будто предчувствуя, что они однажды столкнутся. Хуже разве что пасодобль, с его пафосными па…

Впрочем, кое-что он все же умел. А еще самую капельку жульничал, ненавязчиво используя дар, предугадывая на полшага, на полтакта действия куда более опытной танцовщицы. Вела, конечно, Аннабель, но он ни разу не наступил ей на ногу, не споткнулся и даже, когда очередь дошла до поддержек, не ударил в грязь лицом… в смысле не упустил свою разошедшуюся партнершу Но сначала они успели обменяться несколькими фразами.

– А вы, оказывается, не только любитель поэзии, но и герой, – шепнула ему девушка. – Степан мне кое-что рассказал о вашем последнем приключении.

– Не стоит доверять всему, что говорит Дугин, – пожал плечами юноша.

– Это точно, – с легким смехом согласилась она, прижимаясь всем телом. – Но почему вы сами поскромничали?

– Оробел перед вашей красотой.

– Я вам не верю.

– К тому же рядом были эти громилы с микрофоном и камерой.

– Стив и Джони? Вот их сюда как раз и не пустили.

– Да еще Степан с Николаем. Кто я перед ними? Всего лишь скромный воспитанник приюта, – ненавязчиво пробросил он и по мгновенно проскочившей искре интереса понял, что рыбка клюнула.

«И чем тебя, прекрасная Аннабель, так заинтересовала моя персона? А ведь явно зацепилась… Версию любви с первого взгляда отбросим сразу. Значит, есть корыстный интерес…»

– Для воспитанника приюта вы недурно танцуете.

– Спасибо. Но в Итоне меня обычно ругали.

– Вы учились в Итоне? – едва не поперхнулась журналистка.

– Увы, в Кембридж меня не взяли, – прошептал Март, переходя в эмбрасе[58].

Наконец музыка закончилась, и Вахрамеев под всеобщие аплодисменты отвел свою партнершу к кабинету, в котором их встретил пригласивший ее в клуб капитан.

– Аннабель, милая, куда вы так надолго пропали? – криво усмехнулся крепкий еще мужчина, с небольшим брюшком и тщательно скрываемой и оттого еще более заметной лысиной. – Неужели этот шалопай докучал вам?

– Ну что вы, мой друг, – мило улыбнулась она. – Это очень воспитанный и милый молодой человек. Кстати, познакомьтесь. Я так хочу!

– Лиманский, – небрежно бросил подростку капитан.

– Вахрамеев, – изобразил легкий поклон Март.

– Тот самый? – удивленно приподнял бровь приватир, как бы приглядываясь к новому знакомому.

– Увы, – покаянно кивнул тот.

– Вы знакомы? – сделала вид, что удивилась, мисс Ли.

– Да так, кое-что, – неопределенно пожал плечами Лиманский. – Молодой человек далеко пойдет, если его не убьют раньше ваши поклонники.

– Ну вас же они не убили?

– Не хамите, юноша. Можете обжечься. А впрочем, мне все равно. Мисс Ли, нам уже пора. Надеюсь, вы уже достаточно развлеклись?

– На сегодня все, – кивнула журналистка, подарив на прощание своему партнеру по танцам многообещающий взгляд и почти незаметно вложив в его ладонь свою визитку.

– Не смею задерживать, – поспешил ретироваться Вахрамеев, оставив странную парочку наедине.

– Так это он и есть? – немного удивленно поинтересовался капитан, когда молодой человек вышел.

– Определенно, – кивнула журналистка.

– Но как вы догадались, что он будет здесь?

– Никак, – пожала открытыми плечами молодая женщина. – Это случайность.

Столь эффектный танец не остался незамеченным, и обратно к столику Март шел, чувствуя себя под прицелом нескольких пар глаз. Впрочем, все обошлось, и даже повздорившие из-за танца с мисс Ли пилот с инженером не стали проявлять излишней враждебности, ограничившись парой неприязненных взглядов. Впрочем, оно и понятно. Для них он был всего лишь мальчишкой, кокетством с которым их дразнила Аннабель.

– Я не знал, что ты умеешь так танцевать! – потрясенно выдохнул Ким, когда его товарищ вернулся. – Вы выглядели так…

– Красиво?

– Не то слово!

Скоро к сидящим за столиком друзьям подошел седой бармен.

– Идите-ка за мной, ребятки. С вами хотят поговорить.

– Кто?

– Не бойтесь. Свои люди.

«Своим» оказался крепкий мужчина небольшого роста с безукоризненной прической. Белоснежный двубортный смокинг, темные брюки и туфли, черная бабочка, дорогие часы, спокойный, уверенный и несколько устало ироничный взгляд, словно весь мир ему давно надоел.

На столе перед ним стояла чашка кофе и пепельница, доверху заполненная окурками. «Вот это он смолит… как пароход…» – критично оценил зрелище Март.

– Вот эти ребята, Бен, – представил их Семеныч. – Бывайте, парни, я обратно за стойку пошел.

– Так это ты ищешь Зимина? – вопросительно посмотрел франт на Вахрамеева.

– Да.

– И зачем он тебе?

Март почувствовал уверенную силу этого человека и потому, дабы не размазывать кашу по столу, пускаясь в долгие объяснения, просто вынул из кармана и положил на стол визитку таинственного кавторанга.

Бен некоторое время рассматривал ее задумчиво, потом посмотрел на Вахрамеева и прищурил левый глаз, словно глядя на него через прицел. Пауза затянулась. Достав пачку сигарет, не спеша закурил, выпустив первый, самый ароматный клуб дыма. Только теперь он аккуратно взял картонку тонкими пальцами, повертел в руках и, приняв некое решение, сказал:

– Это не ответ, мальчик.

– Мне передал ее один человек. Сказал, что у Зимина есть ответы на все вопросы.

– Похоже на него, – хмыкнул Бен. – Вечно что-то темнит.

– А вы хозяин этого заведения?

– Управляющий.

– Бен, простите, не знаю вашего отчества…

– Семен Наумович Беньямин, – ухмыльнулся мужчина. – Бен – это прозвище.

– Простите.

– Проехали.

– Видите ли, мне очень нужно повидаться с господином Зиминым.

– Это я уже понял. В принципе, Зима не раздает свои визитки кому попало, так что к вам вопросов нет. Можете приходить, пока наш блудный капитан, наконец, не вернется. Но пока он задерживается. Скажите, вы уже где-то остановились в Сеуле?

– Да, мы прилетели вчера и сняли номер в «Империале».

– Дорогое заведение.

– Увы. После недавних событий ничего другого мы не нашли. Но деньги пока есть, а когда вернется капитан, надеюсь, появится и определенность.

– Плохо вы знаете Зиму. Этот сукин сын может отсутствовать месяцами, ничего никому не сказав.

– Что же делать?

– Ну, есть один вариант. При «Одессе» имеется небольшая гостиница, в которой всегда найдется место для наших друзей. Стоить это будет куда меньше, чем ваш номер в «Империале», не слишком уступая в комфорте. И дожидаться Владимира Васильевича здесь будет логичней и проще.

– А что взамен? – насторожился Март, хорошо знавший, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Ничего такого, – усмехнулся Бен. – Но я слышал, что один парень, случайно оказавшийся на «Варяге», ухитрился починить им гирокомпас. Я владею еще и авиамастерскими. После утреннего боя работы по ремонту очень много. И такому спецу найдется дело.

– А почему вы решили, что это я?

– Не задавай глупых вопросов, дружище, не получишь уклончивых ответов.

– А оружейной мастерской у вас случайно нет?

– Ты еще и в оружии понимаешь?

– Боже упаси! Но вот мой друг имеет склонность к стреляющему железу.

– Не вопрос. Подыщем дело и для твоего приятеля. После боев у нас каждая пара рук, знающая, с какой стороны браться за инструмент, на вес золота.

– Но как только вернется Зимин, мы свободны?

– Как птицы в небе!

– В гостинице остались наши вещи…

– Вы умеете водить машину?

– Он может! Мы уже ездили! – горячо вмешался Витька, ожесточенно закивав головой.

– Тогда держи, – Беньямин достал из кармана белоснежного смокинга связку с золотым брелоком и небрежно протянул ее Марту. – Спросишь у швейцара, он покажет вам мой «бьюик». Когда вернетесь, пройдете в отель, назовете себя, я отдам распоряжения, номер будет вас ждать.

Поняв, что разговор окончен, друзья поднялись и пошли к выходу, но были перехвачены веселым и пьяным Дугиным, который все это время терся неподалеку, с интересом наблюдая за происходящим.

– Я смотрю, у вас все с Беней сладилось? Это очень хорошо. Семен Наумыч – серьезный человек, старый знакомец вашего Зимина, в прежние годы он в его команде ходил главстаршиной корабельным.

– Понятно. Он номер в отеле нам выделил. Сейчас переедем. Слушай, Степа, я город не очень знаю, давай с нами, будешь дорогу показывать.

– Я бы рад, парни, но уже накидался…

– Пускать тебе за руль никто не собирается. Я ж не самоубийца. Сам поведу. Ты, главное, где поворачивать говори.

– Штурманом еще быть не доводилось, – ухмыльнулся техник. – Но почему бы не попробовать? Погнали!

Усевшись в роскошный седан цвета слоновой кости, Март завел мягко заурчавший мотор и, дав ему немного поработать на холостых, тронулся с места.

– Выезжай на трассу и все время прямо до железнодорожного переезда, – распорядился борттехник, доставая из кармана бутылку бренди, прихваченную из бара.

– Ты сильно-то не налегай, пока не доехали.

– Не бойся, – ответил ему Дугин, после чего добавил сакраментальную фразу всех алкоголиков: – Я свою норму знаю!

– Тогда ладно, – хмыкнул Вахрамеев.

– Ты, брат, – продолжил Степан, сделав изрядный глоток, – держись за меня! Скажу по секрету, тебя Беня не просто так позвал. Это я ему рассказал, как ты с гирокомпасом управился.

– Понятно, – хмыкнул Март. – А ты откуда знаешь?

– Техники с «Варяга» просветили. Понимаешь, дружище. Мы для пилотов – черная кость. Они сами по себе, мы – сами, но секретов от своих у нас нет!

– Вот, значит, как.

– Да ты не тушуйся. Нашим сегодня здорово досталось, поэтому толковые ребята, у которых руки из нужного места растут, на вес золота! Понимаешь?

– Спасибо тебе, отец родной!

– Вот! Я ж и говорю: не отставай, и все будет ровно. Сыт, пьян и нос в табаке! Опять же братве поможешь, они в случае чего тоже выручат…

– А Беньямин не обманет?

– Не, он, конечно, своего не упустит, но и лишнего не берет… Тут, за шлагбаумом, налево. А на кольце направо уйдешь и там уже близко.

Расплатившись и забрав свой скудный багаж, друзья вернулись к машине. Степан, успевший уснуть, ожидая их, мирно похрапывал, уютно устроившись на заднем сиденье.

– Смотри, тут радио есть, давай включим какую-нибудь музыку, – предложил, усаживаясь впереди Ким.

– А что ты хочешь слушать?

– Все равно. Можно джаз или блюз, – пожал плечами Витька, после чего, лукаво улыбнувшись, добавил: – Или танго…

Март, покрутив настройки, третий раз за этот вечер услышал знакомые ноты. Зазвучал чарующий голос красавицы Консуэлы Веласкес и ее бессмертной песни, написанной в прошлом году и сразу ставшей мировым хитом. Марту подумалось, что отныне образ Аннабель будет для него неразрывно связан с этим вечером, этой музыкой и страстным, полным огня танго.

Все еще лежащая в нагрудном кармане визитка, казалось, жгла кожу, маня достать и посмотреть заветный адрес.

«Вот бы подрулить к ней на таком лимузине, – с мечтательным выражением на лице подумал подросток. – Пасть на колени, дескать, не дайте пропасть без любви, без ласки молодому дарованию!»

– Ты чего? – обеспокоенно посмотрел на него Ким.

– Что? – опомнился приятель, слишком уж утопивший акселератор.

– За дорогой смотри. Не то мы с Беней до конца жизни не расплатимся!

– Черт, – выругался Март, сбавляя скорость.

Без приключений добравшись до «Одессы» и вернув седан на его законное место, ребята с сомнением посмотрели на все еще спящего Степана. Судя по всему, будить его было бесполезно, а оставлять в машине управляющего неразумно. Пришлось тащить к входу, где неодобрительно хмыкнувший портье забрал у них ключи от автомобиля и выдал взамен другие – от номера.

– Может, его здесь оставить? – нерешительно предложил Витька.

– Нет-нет, молодые люди, – покачал головой портье. – Где взяли, туда и несите.

– А он разве не здесь живет? – удивился Март.

– Еще чего не хватало! У них при аэродроме свое общежитие. Но туда уже поздно.

– И что же делать?

– Не знаю. Заберите к себе в номер. Там еще диван есть, как-нибудь разместитесь.

Пришлось тащить ушлого техника к себе, потом выделить ему подушку с одеялом, по очереди мыться в душе, после чего упасть совсем без сил и напоследок обнаружить, что Дугин заливисто храпит.

«Твою мать», – сокрушенно подумал Вахрамеев, вспомнив, что за всеми этими хлопотами не успел узнать, не прибыл ли на летное поле «Буран».

Утро началось с того, что с трудом продравший глаза Степан всех разбудил. Вылакал в два глотка стоявший на столе графин воды, посмотрел на часы, после чего, грязно выругавшись, бросился прочь, крикнув на прощание:

– Встретимся в мастерских!

– Здравствуй, жопа новый год, – вздохнул Март.

– Что делать будем? – отчаянно зевая, спросил Ким.

– Давай сначала просто позавтракаем.

– Это правильно!

Подкрепив силы, молодые люди разделились. Витька направился в оружейные мастерские, а Вахрамеев пошел узнать, не вернулся ли ночью «Буран». К сожалению, корабль Зимина не появлялся. Но по пути Марту попалась комната с надписью на двери «Читальный зал».

Как оказалось, в логове приватиров есть не только увеселительные заведения, но и библиотека. Причем весьма продвинутая.

Все стены, кроме одной, оказались уставлены стеллажами с разнокалиберными фолиантами. На оставшейся свободной белел квадратный экран. Кинопередвижка, для которой и предназначался этот самый экран, притаилась в углу.

Окна в любой момент можно было завесить рулонными шторами из какого-то очень плотного материала. Ну и, конечно же, столы, для желающих приобщиться к книжной премудрости.

Из-за одного из них встала совсем молоденькая кореянка, немного испуганно посмотревшая на посетителя.

– Я вас приветствую, – робко произнесла она сакраментальную фразу.

– И вам здравствуйте, – кивнул Март.

– Вы хотите что-нибудь почитать? – с тайной надеждой в голосе поинтересовалась хранительница сокровищницы знаний.

– Да вот, появилось такое намерение внезапно, – улыбнулся Вахрамеев.

– Но у нас мало художественной литературы, – сочла необходимым предупредить его библиотекарь. – Зато большая подборка технической…

– А подшивки газет и журналов имеются?

– Разумеется.

– Вот и отлично. Дайте мне… а какая газета в Российской империи главная?

– Не знаю, – растерялась девушка. – Но у нас есть «Инвалид», «Московские ведомости», «Петербургский курьер» и «Голос России». А еще местные: «Новое время» и «Сеульский листок».

– Отлично. Дайте мне их все, за последний год.

– Все?! – удивилась она.

– А еще энциклопедию.

– Сытинская подойдет?

– Вполне! Для начала на букву «К». Посмотрим, кто же у нас такой гражданин Колычев.

Иван Архипович Колычев. Годы жизни 1824–1925. Дворянин. Гросс. Геолог и инженер, выпускник Корпуса горных инженеров. В 1853 году отыскивает крупный обломок кометы на севере Урала, в котором было порядка сотни стелларов. Не раскрыв секрета своей находки, он держал звездчатые камни при себе, вбирая их силу. Два десятка лет постоянных занятий позволили обрести огромное могущество. Исследуя уникальные свойства камней, одно из которых – наличие поверхностного непреодолимого антигравитационного поля, что и делает их неуничтожимыми, он приходит к созданию первого антигравитационного двигателя (в 1886 году), а затем и летающих кораблей (первый образец был создан в 1895 году, полноценная машина – в 1903 году). Создатель и единоличный владелец «Объединенных заводов Колычева» – крупнейшей авиастроительной корпорации в мире. Сын – Федор Иванович Колычев 1901 года рождения. Возглавляет «ОЗК» (данные 1939 года).

«Ого, а силен старик. Получается, он в семьдесят шесть лет себе наследника организовал… Ну, впрочем, почему бы и нет?»

– Барышня, не подскажете, какие-то последние новости о Федоре Ивановиче Колычеве можно отыскать?

Глаза девушки округлились:

– Простите, но этот высокоуважаемый господин погиб недавно, кажется, в январе сего года.

– Да неужели… Как досадно… И что с ним случилось?

– К сожалению, не могу вам ничего подсказать, но если хотите, я поищу в январских номерах газет.

– Не стоит себя утруждать. Вы и так очень мне помогаете. Спасибо большое.

«Старик протянул на бодряке сто один год и отъехал в страну вечной охоты. А вот его сын не дотянул до сорока. Однако тенденция. И меня нашли и скинули на корм рыбам… Картинка складывается мерзопакостная… Ладно, раз уж набрел на библиотеку, надо использовать ситуацию по максимуму Ударим просвещением по тьме незнания. Теперь посмотрим статью о Российской империи».

Засев за чтение энциклопедии, Вахрамеев попытался хоть немного разобраться в окружающей его действительности. И, говоря по правде, немного от нее прифигел.

«Различие с оставленной мною реальностью ошеломительное. Наше многострадальное отечество реально оказалось самым сильным государством на планете. Чего только стоит факт, что примерно половина мирового летающего тоннажа, несмотря на титанические усилия конкурентов догнать и перегнать, принадлежит нам!

Как тут не вспомнить классику: „Мы не только в масштабе мировом, но и во всей России – лучшие из лучших!“

На востоке империя владела так называемой Желто-россией со столицей в Порт-Артуре. Плюс протектораты: Монголия, Маньчжурия и королевство Чосон. В последнее, по факту, входит далеко не вся Корея. На юге полуострова обосновались японцы, которым, судя по недавним событиям, подобное деление представлялось до крайности несправедливым. От чего, собственно, и возник очередной конфликт. К слову, первый был в далеком 1904 году. Что-то мне это все напоминает? Ладно, теперь обратимся к европейской части страны.

Там все было примерно так же. Финляндия и Польша – протектораты. Проливы, правда, не наши, а греческие. Так что крест на Святой Софии все-таки воздвигли. Впрочем, в самом Константинополе разместилась российская авиабаза. Не удивительно – крупнейший перевалочный аэропорт на пути с востока на запад и обратно.

В Иране наши – полные хозяева. Центральная Азия опять же еще с девятнадцатого века закреплена за Россией. И даже в Афгане мы чего-то там мутим…

Кстати, на Балканах по-прежнему постоянные территориальные споры греков с болгарами. В основном из-за Македонии. Болгарский царь из династии Гогенцоллернов упирает, что население там говорит на одном из диалектов болгарского, а греческий король из Глюксбургов рвет на груди рубашку, доказывая, что тамошние жители – прямые потомки самого Александра Филипповича».

Затем по той же логике Март пролистал разделы Сытинской энциклопедии, посвященные остальным великим державам. Выяснилось, что на карте сохранились почти все главные игроки, включая Германскую и Австро-Венгро-Славянскую империи.

А вот до предела обветшавшая Османская Порта оказалась главным пациентом хирургической операции без наркоза по принудительному распаду и дальнейшей разборке на составляющие. От нее уже отвалилась большая часть владений на Ближнем Востоке. Теперь это просто компактное малоазиатское и очень бедное, к слову, государство, в котором, кроме самих турок, очень много курдов, хватает армян и лазов.

Британская империя пока цветет и пахнет, но уже трещит по швам. Неофициальное влияние на этот прискорбный процесс со стороны России многим представляется очевидным. Франция, США, Италия, Япония и прочие Бельгии продолжают вести колониальные войны и по мере сил укреплять и расширять свои владения.

В Испании несколько лет назад отгремела гражданская война. Левые воевали с франкистами. Только основными закулисными кукловодами оказались США с одной стороны, и Германия с Италией – с другой. Петербург в конфликт не вмешивался, призывая стороны к поиску компромиссов и примирению.

Российская же позиция по Африке, Латинской Америке и Юго-Восточной Азии до боли напоминала Марту стратегию времен СССР.

Официально с высоких трибун провозглашалась политика отказа от колониализма и признания новых независимых государств. При этом вовсю шли поставки оружия повстанцам. Это стало одним из важных направлений работы «частников».

Предоставлялось политическое убежище беглым лидерам национально-освободительных движений, их детям давалось образование, выпускались печатные издания, работали радиостанции на разных языках и многое другое.

«Выходит, что Россия ко второй половине века должна остаться единственной империей, читай, супердержавой на планете, объединяемой языком, культурой и общим пространством от Балтики до Тихого океана. Сказать, что это не нравится Лондону, Парижу, Берлину и Вашингтону – не сказать ничего».

– Дурдом! – резюмировал Март, после чего перешел к техническому прогрессу.

Просмотрев статьи, посвященные новейшим отраслям научного знания, он убедился, что и здесь позиции российских ученых очень весомые. Еще в конце XIX века в империи началась новая, основанная на достижениях энергофизики и прочих, связанных с видением и овладением силой наук промышленная революция, индустриализация и тому подобные вещи, приведшие к технологическим прорывам. Главным из которых, вне всякого сомнения, стало создание воздушных кораблей.

«Но, черт возьми, как?!»

Причина оказалась банальна – изначально процентов восемьдесят осколков метеорита и, соответственно, стелларов оказались на российской территории. Что-то украли и вывезли из страны, что-то сами по недомыслию подарили или продали, но все равно примерно двадцать тысяч сияющих звездных камней до сих пор находятся в пределах империи.

Наряду с принадлежащими частным лицам, имелось порядка тысячи камней, собранных в особый, стратегический государственный фонд, оцениваемый куда выше, чем алмазный. Парадокс состоял в том, что обладание камнем редко приводило к появлению одаренности. А вот лечили, укрепляли и бодрили они своих хозяев с гарантией.

Используя этот ресурс, власти создали настоящий конвейер «производства» одаренных в военных училищах и вузах. Выдавая самым способным студентам и курсантам стеллары на срок в несколько недель, провоцировали появление дара. А дальше – как повезет.

Одаренным открывались все пути-дороги: к богатству, знаниям, славе и долгой, начисто лишенной болезней жизни. Подтверждалось и то, что дети одаренных часто наследовали их способности к видению. Особенно если оба родителя наделены силой. И потому на сегодня больше половины одаренных землян – подданные Российской империи.

Вахрамеев некоторое время просто сидел, пытаясь охватить масштаб обрушившихся на него новых знаний. Потом взял в руки подсунутый ему библиотекарем толстый научный журнал и почти бездумно принялся его листать, пока не наткнулся на большую обзорную статью, посвященную основным направлениям разработок, ведущихся одаренными по всему миру. Из нее следовало, что, кроме ГДК и в целом воздушных кораблей, очень большой рывок сделан в химии, точнее в энергохимии. А еще в фармацевтике, материаловедении и агротехнологиях. Удобрения для сельского хозяйства, средства защиты от вредителей, выведение новых сортов с помощью все той же силы и видения.

Конструирование – оказывается, одаренные научились создавать в личном виртуале (в сознании) трехмерные модели и прогонять их через видение, выявляя все слабые места.

– Интересно, как это работает, пока не очень ясно, но определенно – мне это точно надо, – пробормотал он себе под нос, вчитываясь в текст.

Последним блоком в статье шел рассказ о медицине и особенно о целительстве. Как выясняется, идут вперед семимильными шагами, о чем с почти детским восторгом утверждали авторы.

Население и в России, и по всему миру растет бешеными темпами. Детская смертность упала так, что произошел глобальный демографический взрыв. Даже в Европе, США и Японии больше половины от общей численности – люди до тридцати. И с учетом мирового экономического кризиса, терзающего планету уже который год, это очень взрывоопасная субстанция.

«Возвращаясь к нашим баранам, точнее, к уже начавшейся войне. Вот как понимать этот вопиющий маразм? Как в таком раскладе генштаб допускает осаду Сеула и уже ставшую реальностью частичную оккупацию Кореи японцами? Хороший вопрос… жаль, без ответа… И ведь военной мощи у державы более чем достаточно!»

Действительно, у Российской империи имелось четыре воздушных флота: Первый – вокруг Питера, его зона ответственности северо-западное направление от Мурманска до Минска и Вильно. Второй – запад и юго-запад (от Москвы до Измаила, Одессы и Севастополя). Третий – защищает Дальний Восток. Наконец, Четвертый прикрывает Закавказье и Среднюю Азию.

Каждый включал в себя несколько эскадр, состоящих из бригад, объединяющих однотипные корабли, и три-четыре полнокровные дивизии воздушного десанта численностью по шестнадцать тысяч штыков каждая. Флот располагал средствами доставки, позволяющими в кратчайшие сроки перебрасывать войска на не оборудованную площадку в любой части мира.

Для этого в распоряжении командования имелись группировки, состоящие из двух бригад БДК[59] и дивизионов малых и средних кораблей. За один рейс такая армада была способна доставить в любую точку на глобусе дивизию воздушной пехоты со всеми средствами усиления, авто, бронетехникой и БК. Силища огромная.

«Структура ВВФ РИ в этом мире очень похожа на авиационную из моей прошлой жизни. Корабли сводятся в эскадрильи, те – в дивизионы, дальше бригады и эскадры.

Все силы оказались брошены на флот, что и логично. Кто и как будет противостоять эскадре из десяти-пятнадцати воздушных фрегатов? А если еще и корветы, штурмовики, мониторы и линкоры подтянутся? Им даже не надо подвозить боекомплект. Он и так уже загружен в пороховые погреба и шустро поднимается по элеваторам в орудийные башни ГК. А с учетом стрельбы сверху… Кто в теме, тот знает, что позиция на возвышенности всегда выгоднее иной прочей. А тут можно хоть на три, хоть на пять кэмэ уйти в небо и, выведя разведчиков-корректировщиков вперед, сосредоточенно разносить все в хлам суммарным залпом в сто тонн и больше в минуту. При том, что в зоне сосредоточенного поражения еще и огненный смерч возникает, есть такой феномен… Кто-то расскажет вам, каково это, когда с неба падает трехтонная авиабомба. А теперь умножьте это на тридцать. Выжившие в таком аду? Нет, не слышали…

Минутка занимательной математики. За четверть часа даже без применения тяжелых и сверхтяжелых авиабомб (в три, пять и десять тонн) такой обстрел обеспечит вливание порядка двух с половиной тысяч тонн всесокрушающей мощи. Вроде за четыре рейда на Гамбург „союзники“ в сорок третьем году скинули почти восемь тысяч тонн бомб. Но это почти за двое суток, если ничего не путаю. А тут пара часов и аллес нормалес.

Вот и выходит, что основной метод недопущения такого печального сценария – иметь собственный флот и драться в небе. Поэтому на ВМФ в принципе деньги тратить перестали, сведя его к номинальным величинам, а на сухопутные войска – расходы по остаточному принципу.

А то, что завязано на авиацию, качали: пушки, реактивные снаряды (РС), связь, средства наведения и целеуказания, боеприпасы, механизация, новые виды брони, материалы – от сплавов и металлов до масел и улучшенных видов топлива, новые, очень мощные батареи электрические, радары, моторы и многое другое, включая крупнокалиберные пулеметы. Зато танки, САУ и прочие „коробочки“ ну так… с сильным отставанием от графика нашего 1941 года.

Что интересно, стрелковое вооружение тоже развивается. Очевидно потому, что элита теперь абордажники и десантура. А поскольку таким бравым парням бегать с болтовыми магазинками самую малость не комильфо, для них конструируются автоматические и самозарядные винтовки с карабинами, пистолеты-пулеметы и прочие радости жизни вроде гранат и оптических прицелов. Но что интересно, до промежуточного патрона пока еще не додумались, что открывает определенные перспективы. Интересно, как там с командирскими башенками?

А вот матушка-пехота, как всегда же – по остаточному принципу – все теми же „мосинками“, станковыми пулеметами Максима и наганами. Последние, правда, для господ-офицеров заменили не так давно на „русский браунинг“. Надо будет поинтересоваться, что за зверь такой?

Из хорошего – тотальная автомобилизация, шагнувшая куда дальше, чем в СССР в то же время. И автопром, и количество машин на дорогах, и моторизация армии – на уровне!

Десант и казачьи части – все на колесах. Пехотные дивизии – примерно пополам. Кому повезло, тоже на грузовиках катается, остальные – пешком, с обозами на гужевом ходу.

Артиллерия опять же почти без САУ, зато повсеместно ушла с конной тяги. Но если смотреть на структуру армии, то сухопутчиков сильно подрезали. Что уж там, армия мирного времени. Больше полувека не воевала всерьез. Опять же и одаренных в наземных войсках ну очень мало, зато в авиации – порядком.

Вот с ПВО все неплохо. Оно и понятно. И калибры не мелкие. Восемьдесят семь, сто двадцать два и даже сто пятьдесят два миллиметра. Для тяжелых орудий даже специальные бронепоезда делают. Форты возводят именно под ПВО. В Сеуле таких на каждой высоте понатыкано. И на горе Намсан имеется тоже, к слову.

Даже какие-то более-менее внятные истребители-бомбардировщики в наличии. С пушками и эоэсами под крылом. Не собьют, так хоть отгонят или помешают беспрепятственно расстреливать землю.

И как тогда понимать происходящее? Не упускаю ли я нечто важное?»

Март, пытаясь нащупать ускользающую мысль, развернул только что пришедший утренний экземпляр «Ведомостей» и сразу наткнулся на текст выступления Гучкова-младшего в Думе:

«Наша беда в том, что давно не воевали! Размякли и расслабились! Привыкли быть царями горы, распространяя идеи о мире во всем мире и продвигая разные гуманные инициативы!»

– Ага, – ухмыльнулся Вахрамеев, складывая газету. – С одной стороны, всей душой за мир, а с другой – под шумок вооружаем всяких клоунов в Африке и Латинской Америке. Вот все, мать его, по-нашему! По-бразильски!

«В общем, если хорошенько поразмыслить, то огромный задел преимущества над остальными державами оказался почти исчерпан за последние лет десять. И началом всему стал как раз Сеульский инцидент. Тогда жестко не ответили, и пошла телега по кочкам… Заигрались в могущество, кое в чем стали отставать. Номинально Военно-воздушный флот России и сегодня сильнейший в мире, а по факту друзей у нас нет, зато врагов полным-полно.

И все точат зуб на „этих чертовых русских“.

Во-первых, те, кого мы обидел и. Во-вторых, те, кого выручили, ибо могли бы облагодетельствовать гораздо сильней. В-третьих, те, кого не тронули, и они теперь никак не поймут, то ли не интересны, что унизительно, то ли оставлены на закуску, что страшно.

И все жаждут оторвать кусок пожирнее от нашего пирога, да и просто сбросить с Олимпа куда подальше, задвинув в какой-нибудь темный, пыльный угол, где по их общему мнению варварской России самое место.

А наши начальники потеряли чуйку и хватку, стратегическое видение. Хотя, как говорят, император – одаренный и чуть ли не гросс».

Погрузившись в размышления, он покинул читальный зал, не забыв, впрочем, вежливо поблагодарить юную библиотекаршу, и пошел по посыпанной мелким гравием дорожке в сторону основного корпуса «Одессы».

Заведение только вечерами превращалось в «обитель греха», днем же больше всего напоминало столовую или кафе с отличными завтраками и обедами для своих. Можно было прийти и поесть прямо здесь или заказать на вынос.

В зале клуба его увидел Степан. Поднявшись навстречу, пожал руку и без намека на укор с юмором заявил с ходу:

– Братишка, ты чего прогуливаешь? Сам же вчера обещал помогать. Работы невпроворот.

– Здравствуйте, пожалуйста! – слегка оторопел от подобного наезда Март. – А кто с утра свалил, ничего не сказав? И куда мне было идти?

– Куда-куда, – пробурчал ничуть не смутившийся Дугин. – Сказал бы, надо, мол, в авиамастерские, тебе бы всякий показал!

– Уговорил, черт языкатый! Дяденька, где тут у вас авиамастерские?

– Тьфу, балабол! Ладно, садись рядом, поедим, да пойдем трудиться.

Усевшись за стол и сделав быстрый заказ из предлагаемых сегодня на обед блюд, Март, оглядываясь вокруг, сделал неожиданное заключение: а ведь приватиры ему нравятся! Они все сами по себе. Нравится их манера держаться, общаться и мыслить. Ближе ему оказалась и привычка рейдеров одеваться: у каждого на свой лад, выбор и вкус, а главное, удобно. Да и в целом их внешний облик был куда ближе к современному, привычному Марту. В этом плане флотские, у которых сохранились старые, времен царского флота начала века, традиции, заметно проигрывали в его глазах.

– Слушай, у тебя же маузер «конструкцион» девяносто шесть? – разделавшись с рыбной сковородой и допивая кружку пива, спросил Дугин.

– Да, но не совсем. Модель семьсот двенадцать с автоматическим режимом огня и отъемным магазином на двадцать патронов.

– Ага, – легкомысленно отмахнулся Степан, – понятно. Я про что? Вещь, спору нет, нарядная и дальнобойная. Но старая. В смысле сама конструкция. К тому же для пистолета – великоват, для карабина – слабый. Короче, ни Богу свечка, ни черту кочерга!

– Ты к чему клонишь, Степа?

– Да вот мы все тут договорились. И хотим тебе подарок сделать. От всех, кого ты на «Аргуни» спас. Выбери пушку поновее в нашем оружейном магазине, а мы все оплатим. Знаю, деньги у тебя есть. Но тут другое. От души, братишка.

– Понимаю. И благодарен. Но у вас ведь наверняка у самих сейчас денег нет.

– Я тебя умоляю! Не за то казак пьет, что есть, а за то, что будет! Будем живы – заработаем. Так что, пошли к Иванычу? Витька твой у него того и гляди поселится. А ты еще и не заглядывал. Непорядок.

– Хорошо, давай сходим, но потом сразу корабль чинить. Только переодеться надо.

– Это само собой. Комбез тебе подберем и обувку, за это не беспокойся.

– Да я и сам куплю…

– Не, тебе все новое выдадут и, к слову, денег заплатят за работу, у нас с этим железно.

Выбор у Леонида Ивановича, владельца огромного склада-магазина всяческого вооружения – от ножей и стрелковки до станковых пулеметов и скорострельных зенитных автоматов – оказался поистине огромен. Располагался он в просторной пещере на склоне горы, приспособленной под хранение боеприпасов. Понятно, хозяин ее расширил, подровнял стены. Получилось очень надежное и безопасное сооружение. Бункер. Товар здесь лежал не на полках, а стеллажах и сразу ящиками. Отдельный зал, надежно отгороженный от остальных тяжелой бронедверью, был отведен под патроны, снаряды и прочие взрывоопасные средства поражения противника.

– У него даже тир есть длиной пятьдесят метров, прямо в скале. Так что купишь и сразу пристрелку проведешь.

– Круто очень. Да, масштабы…

– Тут не все ему принадлежит. Часть разным экипажам и отдельным нашим людям. Мы, когда что добываем, несем ему на продажу. Он выставляет за комиссию. Ну и просто на сохранение отдают. Не у всех есть свои надежные склады под огнеприпас.

– Удобно.

– Еще бы, у нас, брат, все продумано! – с немалой гордостью подтвердил техник.

Перебрав все имеющиеся варианты, Вахрамеев в итоге остановил свой выбор на браунинге «Хай Пауэр» с прикладом-кобурой. Но взял еще и обычную, чтобы компактнее носить, особенно в городе. В придачу к ним шли четыре запасных магазина и парочка поясных подсумков. Марту понравилось и как оружие лежит в руке, и как ведет себя, и точность стрельбы. Браунинг был ему интуитивно понятен и сразу стал словно частью организма, буквально прирос к ладони.

– Ну, совсем другое дело! – довольно улыбаясь, оценил покупки борттехник, после чего обернулся к продавцу. – Иваныч, запиши на нас!

– Не боись, – криво усмехнулся оружейник. – Мимо кассы не проскочишь.

– Ну что, вооружились, можно и за работу?

– Пошли.

Говорят, что люди делятся на два типа. Одни умеют работать руками, и их очень ценят на производстве, вешают их фото на доску почета и награждают грамотами. У других руки растут из задницы, и, когда это выясняется, их назначают начальниками, а называют эффективными менеджерами. Март же, еще в прошлой своей жизни, умел и то, и другое. То есть обладал способностью делать что-то самому и организовывать труд других. А теперь к этому добавились цепкая моторика любознательного юноши и дар.

Работа с первой минуты увлекла Марта. В сущности, ничего сложного. Далеко не микросхемы. Демонтировать, дефектовать, менять запчасти, собирать, проверять на стенде и заново устанавливать. Хватало и перебитых кабелей и просто разбитых вдрызг приборов, включая разную второстепенную мелочовку. Вроде бы и скукотища, но ощущение, что ты работаешь с воздушным кораблем, наполняло душу позитивом и энергией.

У корвета-рейдера имелись стандартные три ГДК, но «А-класса» был только главный – центральный. Носовой и кормовой – бэшки, заметно поскромнее. Орудия главного калибра – по две стотридцатимиллиметровые пушки в двух легких полубашнях. Тяжелые эрэсы в носовых пусковых шахтах в количестве четырех штук – серьезные ракеты, один минус: неуправляемые. Но поскольку недостаток точности с лихвой компенсировался мощностью боезаряда, недостаток можно было считать несущественным.

На ужин они даже не пошли, заказали еду на место. Хотелось успеть закончить с правым бортом. Время шло, наступила ночь, а ударная работа в свете фонарей и прожекторов не прекращалась.

* * *

– Господин адмирал, мы не смогли расшифровать радиограмму Зимина.

– Очень плохо! Мы не можем позволить русским отыскать корабль! Акаши-сан, продолжайте доклад.

– Русские похитили и саму планирующую бомбу, и оборудование управления ею. Среди убитых не обнаружен гайдзин-техник.

– Вы предполагаете, что он в руках этого проклятого дзинко?[60] – сурово и отрывисто спросил адмирал Гэнда.

– К большому сожалению, я обязан исходить из худшего, мой господин.

– Неужели хитрый лис Зимин опять обведет вас, Акаши-сан, вокруг пальца?

– Мы ищем его! Это сложный для поисков район: горы, ущелья, густой лес. Есть где прятаться. Там работают лучшие разведчики во главе с обладающим силой майором Асано. Десантники прочесывают квадрат за квадратом.

– Кажется, майор недавно потерял брата?

– Вы, как всегда, точны.

– Жаль. Недопустимо терять одаренных в самом начале войны! Что вы намерены предпринять далее?

– Господин адмирал, я уверен, что рейдеры в Сеуле знают, где находится Зимин. Но в штаб русского флота эти сведения не попали.

– Они что-то подозревают?

– Уверен в этом.

– Продолжайте.

– Надо задержать вылет каперов. И не дать им вывезти груз и пленника.

– Действуйте, и без промедления! – громыхнул басом командующий. – Можете быть свободны, Акаши!

– Есть, господин адмирал.

Темные фигуры бесшумно подтянулись к внешнему периметру аэродрома. Проделали с помощью напоминающих домкраты устройств широкие проходы в заграждении из нескольких рядов колючей проволоки. Затем без труда просочились внутрь. Как таковой охраны они не обнаружили. Редкие караулы и часовые на вышках никуда не спешили. Это позволило скрытно зайти, не оставив следов всей группе из трех десятков диверсантов. Каждый из них шел с рюкзаком, нагруженным мощными специально подготовленными зарядами, снабженными радиовзрывателями.

Теперь отряд разделился на малые группы по три-четыре бойца, направившись к заранее намеченным объектам, стараясь избегать ярко освещенных ночными прожекторами участков. Пока все шло без сбоев. И вот уже началась установка мин.

* * *

По-южному темная ночь уже давно вступила в свои права, когда уставший, как собака, Вахрамеев отложил в сторону ключи и вытер рукавом пот со лба.

– Шабаш! – выдохнул с трудом опустившийся на откидную скамью Дугин.

– Погоди, – отрицательно покачал головой Март.

– Вот ты все-таки малахольный…

– Да тише ты!

– Что-то случилось? – насторожился Степан.

– Пока не знаю, – прикусил губу подросток и, скользнув в «сферу», постарался не сосредотачивать свое внимание на хитросплетениях кабелей и магистралей, опутывающих корабль от ходовой рубки до трюма, а осмотреть все окрестности.

Как оказалось, развитая до необычайности чуйка в очередной раз не подвела своего владельца. К их борту приближались какие-то посторонние фигурки, мало того что с оружием в руках, но и явно пытающиеся скрыться от посторонних глаз. Пять, десять, пятнадцать… да сколько их… многовато для патруля или дурацкой шутки…

Времени на рассуждения не оставалось. Впрочем, на поднятие тревоги – тоже. Здесь из своих только техники, большинство из которых не вооружены. Пока придет помощь, их всех покрошат…

– Степа, у тебя пистолет есть?

– Зачем? – удивился дурацкому, по его мнению, вопросу Дугин, но, взглянув на товарища, озадаченно умолк.

– Тогда без лишнего шума иди к рубильнику и включи тревожный ревун.

– К какому рубильнику?

– Черт возьми, мне откуда знать? Я на этом корабле сегодня в первый раз!

– Японцы? – нервно сглотнув, спросил побледневший Степан.

– Они самые! – кивнул Март, извлекая из кобуры подарок, одним слитным движением взводя курок и досылая патрон, привычно толкнув рукоять браунинга от себя, левой удерживая затвор. – Давай быстренько…

В другой ситуации Март ни за что не стал бы геройствовать. Есть охрана, комендатура, группа быстрого реагирования. Короче, как ни назови, а это их головная боль. Но времени дожидаться помощи не было, и пришлось действовать. Тем более что к «их» борту уже подобрались трое диверсантов, которые без лишний суеты принялись деловито устанавливать на корме взрывное устройство. А он, между прочим, тут полдня провозился!

Проскользнув через открытый ради вентиляции проем, Вахрамеев, беззвучно ступая, подобрался метров на двадцать к противнику, все еще оставаясь незамеченным.

Последнее, впрочем, было совсем неудивительно. Одаренных среди японцев не оказалось, и, спокойно сместившись в «сферу видения», Март с легкостью давил на сознание незадачливых подрывников, заставляя смотреть в другую сторону и отвлекаться.

В принципе, он мог бы с легкостью их всех перестрелять, но не хотелось раньше времени поднимать шум. Лучше бы, конечно, перерезать их по-тихому, но, во-первых, ни трофейного меча, ни хотя бы приличного ножа с собой не было, а во-вторых, тягаться в рукопашном бою с уроженцем страны, где изобрели так много боевых искусств, было бы с его стороны несколько самонадеянно.

«Раньше сядешь – раньше выйдешь!» – решил он и аккуратно скинул тяжелые ботинки. Оставшись в одних носках, он, мягко ступая по залитому бетоном полю, осторожно вышел из-за спины увлеченных своей работой диверсантов и, тщательно прицелившись, трижды нажал на курок.

Будь они в закрытом помещении, от грохота стрельбы наверняка заложило бы уши, но, к счастью, все обошлось. Тяжелый браунинг неплохо гасил отдачу, и все пули попали в цель.

– Чем дзюдо и карате, лучше старенький ТТ, – зачем-то прошептал Март, после чего сделал контрольные выстрелы и поспешил укрыться за одной из опор корабля.

Сменив на всякий случай магазин, Вахрамеев подтянул к себе сумку ближайшего диверсанта и принялся рассматривать содержимое. Судя по всему, взрывчатку они уже заложили и собирались устанавливать детонаторы, один из которых попался ему. Конструкция оказалась совершенно незнакомой, но было ясно, что инициируются они по радио. А это значит, где-то есть главный злодей с передатчиком. С другой стороны, если взрывателей нет, стало быть, и кораблю ничего не угрожает. Сообразив это, Март принялся извлекать их и откидывать в сторону.

Тем временем на летном поле поднялась тревога. Зазвучала сирена, стали шарить лучи прожекторов, а следом по ним ударила пулеметная очередь.

Судя по всему, пулеметчик у японцев был снайпером, поскольку не успевшее толком загореться освещение тут же погасло, оставив поле боя в полной темноте.

– Вот гад! – сплюнул парень, подтягивая к себе карабин одного из убитых им диверсантов.

Достать врага с такого расстояния, да еще и в полной темноте, было задачей совершенно нетривиальной, но с помощью дара можно было попробовать.

Снова скользнув в «сферу», он быстро нашел того, кто ему требовался, и, приложившись к трофею, аккуратно нажал на спуск. Затем быстро передернул затвор и выстрелил еще раз, после чего с удовлетворением заметил, как тот выронил незнакомого вида пулемет с рожком сверху.

Теперь следовало вычислить вражеского главаря с адской машинкой, однако разгоревшийся бой мешал ему сосредоточиться. Со всех сторон на выручку своих машин мчались вооруженные приватиры, но более опытные в схватках на земле японские диверсанты отвечали им точным огнем, заставляя нести потери. Вахрамеев старался поддержать своих, но что он мог с одной винтовкой против целого взвода?

Помощь пришла, как всегда, неожиданно. Сумевший поднять тревогу Дугин вовсе не собирался самоустраняться от творившегося вокруг безобразия, а осторожно проник в боевой отсек и занялся турелью. Проходи ремонт на настоящем военном корабле, с него бы непременно сгрузили боезапас, а возможно, и сняли бы вооружение. Но приватиры на некоторые незначительные нарушения смотрели сквозь пальцы, и снаряженные ленты к крупнокалиберным пулеметам нашлись. Кроме того, с боевого поста можно было управлять прожекторами корвета.

– Держитесь, суки, – прошипел техник, врубая энергию.

С легким гудением заработали сервоприводы, и два ствола повернулись в сторону боя. Вслед за ними послушно направили свои лучи боевые фонари, ослепив никак не ожидавших подобной подлости вражеских диверсантов. А затем Степан нажал на гашетку…

– А-а-а! – заорал он, перекрикивая грохот пулеметов, и свинцовый ливень в мгновение ока смел нескольких японцев.

Приободрившиеся такой поддержкой русские снова пошли в атаку, а Вахрамеев смог-таки обнаружить японского командира.

«Вот эти трое. Сидят тихо, не стреляют, Чего-то ждут?» – промелькнуло в голове Марта, а в следующую секунду он буквально ощутил, что офицер, командующий диверсантами, уже держит руку на кнопке.

Приникнув к прикладу, парень почти слился с карабином и нежно не столько нажал, сколько огладил спуск. Получивший пулю японец дернулся и упал, накрыв собой «адскую машинку». Теперь главным было не дать его спутникам завладеть устройством, и Вахрамеев стрелял, пока не кончились патроны. Откинув в сторону ставшее бесполезным оружие, он снова взялся за «Хай-Пауэр» и выпустил туда всю обойму и только потом понял, что все уже кончилось.

Летное поле и ремонтные площадки со всех сторон окружили вооруженные приватиры и бойцы комендантской роты, а следом за ними мчались прямо на грузовиках солдаты из сеульского гарнизона.

Отчаянно сопротивлявшихся японцев перебили, не задумываясь о таких вещах, как взятие «языков» или Женевская конвенция. За все время Март так и не вышел из «сферы». Еще раз охватив место боя видением, убедился, что живых врагов не осталось, и, облегченно выдохнув, сунул так удачно послуживший ему браунинг в кобуру. Только теперь навалилась усталость. Он лежал на спине, глядя в темнеющее сквозь яркий свет прожекторов небо и улыбался. «Ребята, будем жить. Этот раунд остался за нами!»

Лет двадцать назад четвертый отдел штаба флота, занимавшийся помимо всего прочего разведкой и контрразведкой, стали называть Особым. Никакого официального приказа на этот счет не было, но прозвище «особисты» намертво прикипело к служащим в отделе офицерам, сменив прежнее обидное «жандармы».

Базировавшийся на Дальнем Востоке империи Третий флот не был в этом смысле исключением, и в данный момент в особом отделе как раз происходило совещание. Докладывал поручик Шмелев, и главной темой была гибель «Аргуни».

– Так вы полагаете, гибель транспорта не была случайной? – уточнил начальник отдела.

– Так точно, ваше высокоблагородие! На японском корвете явно знали, куда и, самое главное, когда надо было идти на перехват.

– Вы отдаете себе отчет, что именно это означает?

– Вполне.

– Стало быть, в штабе завелась крыса?

– Вне всякого сомнения, – кивнул докладчик, слегка поморщившись от лексикона начальства.

– И вы так спокойно об этом говорите?

– Я уверен, что течет не у нас.

– И на том спасибо. Но хотелось бы знать, отчего такая уверенность?

– Прошу прощения, но пока не могу открывать вам своих источников. Однако даю твердое слово, что, как только выясню имя предателя, ваше высокоблагородие узнает об этом первым.

– Темните? Ну да черт с вами! Что еще?

– Я уже докладывал, что появился один перспективный кадр…

– Вы про этого мальчишку из приюта? Уж простите, поручик, но выглядит это все, как водевиль. В душещипательном романе подобный поворот стал бы самым волнительным местом, но столь сильное проявление дара в таких условиях… нет. Такого не бывает!

– А если я скажу, что капитан первого ранга Матвеев оказывает этому юноше покровительство?

– Командир «Варяга»?!

– Так точно!

– Но он же сноб, каких мало, – задумался полковник.

– Вот-вот, но при этом «славится» своим умением переманивать к себе спецов и одаренных офицеров со всего флота! И если уж обратил внимание на подростка, то…

– Это неспроста!

– Вы совершенно правы, ваше высокоблагородие.

– Есть что-нибудь еще?

– Как не быть! Перед самым началом боевых действий при загадочных обстоятельствах погиб директор приюта.

– И что же там загадочного?

– Видите ли, это произошло в тот момент, когда некие злоумышленники пытались ограбить ломбард.

– Печально, но так бывает.

– Коллежский асессор Воронин имел неосторожность прибыть с ними на одном автомобиле.

– Это несколько более странно, но и такое случается.

– Автомобиль с места происшествия загадочным образом исчез, причем немногочисленные свидетели видели, как им управлял подросток.

– Э-э… тот самый?

– Этого мы не знаем. То есть пока не знаем.

– Интересное совпадение, – задумался полковник. – Как колобок: и от дедушки ушел, и от бабушки ушел… Значит так. Продолжать наблюдение! Без крайней необходимости ничего не предпринимать!

– Слушаюсь! – вытянулся Шмелев, успев про себя подумать: «Это вы, ваше высокоблагородие, еще про посещение кладбища не знаете».

В этот момент зазвонил телефон, и поморщившийся от его дребезжащего звука начальник отдела поднял трубку. Судя по вытянувшемуся лицу полковника, сообщили ему нечто не очень приятное, а когда он вернул трубку на место, все присутствующие невольно поежились.

– Поздравляю, господа! – буквально прорычал он. – Только что совершена диверсия на базе приватиров!

– Но каковы последствия? – не от большого ума поинтересовался кто-то за спиной Шмелева.

– Вы, милостивый государь, меня об этом спрашиваете?! А ну-ка быстро на место происшествия, черт бы вас всех подрал! Разобраться и доложить! Аллюр три креста, мать вашу!

Начальственный гнев лучше всего переживать, делая вид, что выполняешь какое-то важное поручение, поэтому все присутствующие не стали испытывать судьбу и, роняя стулья и расталкивая друг друга, дружно ломанулись на выход.

– А вас, поручик, я попрошу остаться! – остановил Шмелева полковник.

Начало утра ознаменовалось проливным дождем. Почти четверть часа тугие струи били по многострадальной земле, как бы желая смыть с нее кровь, а потом подул свежий ветерок и разогнал тучи, предоставив возможность ласковому солнышку согреть озлобившихся людей.

Прошлым вечером Март не стал ничего никому объяснять, а просто вернулся в гостиницу, зачем-то прихватив с собой один из японских карабинов.

– Это тебе, – сунул он трофей не успевшему поучаствовать в драке Киму.

– Спасибо, – тихо ответил тот, принимая подарок.

Изнывающему от любопытства Витьке очень хотелось расспросить друга о случившихся ночью событиях, но, взглянув в его глаза, сам все понял и не стал докучать.

– Я тебе покушать оставил, – вздохнул Ким.

– Это правильно, – машинально кивнул Вахрамеев. – Война войной, а обед по распорядку!

Забравшись в чугунную ванну, Март открыл оба крана и потом не менее получаса отмокал в воде, постепенно увеличивая температуру. Но зато, когда выбрался, неожиданно почувствовал себя очень голодным и с благодарностью накинулся на оставленные товарищем харчи. Мгновенно покончив с ними, добрался до кровати и, не успев толком закрыть глаза, уснул.

Когда он проснулся, дождь уже закончился, а верный Витька с увлечением чистил его «браунинг ХП», так замечательно себя показавший в ночном бою.

– Очень доброе утро! – поприветствовал он товарища.

– Ага, – кивнул тот, не прекращая своего занятия. – Откуда такое богатство?

– Ребята с «Аргуни» подарили.

– Классная вещь!

– Я бы сам почистил.

– Да тут делов-то. И вообще, я уже почти закончил. Вставай, умывайся и пошли завтракать.

Оказавшись в столовой, Мартемьян сам поразился своему поистине зверскому аппетиту. Две тарелки каши с мясом, полдюжины бутербродов с сыром, ветчиной и соленой рыбой, два вареных яйца и целый кофейник – на одного. Такого с ним прежде не бывало. Логично предположив, что это результат вчерашних затрат на постоянное поддержание «сферы» и прессинг диверсантов, он, отдуваясь, откинулся на спинку стула.

«А все же одаренный против обычного человека – это совсем не спортивный расклад. В одну калитку игра. Правда, одаренным на поле боя особо и делать нечего. Риски слишком большие. Осколок там, случайная пуля, а того хуже, прямое попадание снаряда, и прости-прощай, Одесса-мама», – неожиданно для себя пришел Вахрамеев к умозаключению.

– Март, тебя Семен Наумович к себе в кабинет зовет, – отвлек его от размышлений посыльный.

– Хорошо, – невозмутимо отозвался Вахрамеев, допивая последнюю чашку кофе. – Сейчас подойду.

– Срочно!

– Да иду я, иду!

На столе у Беньямина лежала та самая подрывная машинка с антенной, которую Март накануне машинально сунул в карман, а потом «забыл» отдать «старшим товарищам».

– Не подумай, никто ничего не обыскивал, просто горничная пришла убираться в номере, а тут на столе такая цацка нарядная. Время военное. Я давно отдал распоряжение при всяких непонятных вещах сразу докладывать мне.

– Вы бы лучше нормальным образом охрану аэродрома обеспечили…

– Уже, – никак не отреагировал на легкое хамство юного героя управляющий. – Уже все сделано. Но тебе от всех нас отдельная и очень серьезная благодарность.

– Как говорила моя любимая бабушка, лучше маленькие три рубля, чем большое спасибо.

– Дай угадаю, – столь же обаятельно, как нильский крокодил, улыбнулся Бен, – твоя бабушка давно скончалась?

Март лишь пожал плечами, мол, все там будем.

– Ладно, к вопросу о размерах нашей благодарности вернемся позже. А теперь давай-ка я тебе расскажу кое-что очень важное и точно – нужное.

– Весь во внимании.

– Позавчера, когда случился бой, наши корабли подоспели очень вовремя и не дали состояться новой атаке на главные силы флота. Но главное не в этом.

– А в чем?

– Видишь ли, у врага появилось новое оружие. Очень мощное. Какие-то хитрые бомбы, которые летят далеко и точно. Пока шла рубка, «Буран» сумел подбить маршевый двигатель одному из кораблей – носителей новых бомб. В круговерти боя удалось отогнать этот бомбовоз подальше от основных сил японцев. Противник тоже понес потери и решил отступать. Наше начальство также предпочло отсидеться и не преследовать. Дескать, отогнали, и слава богу. Тем более что пришел приказ возвращаться на базу. А вот Зимин вцепился в этого бомбера мертвой хваткой и сделал вид, что связь на прием не работает. Погнался за японцем и добил-таки. И будь я проклят, если не разжился при этом чем-то очень ценным. Но тут на подмогу неприятелю прилетели сразу три корвета. А у Зимина, пока драка шла, один из маршевых тоже побило, ну и там еще по мелочи. Одним словом, он нам послал радиограмму секретным кодом, ключ от которого знаем только мы. После чего увел «Буран» в одно из ущелий, где и затаился. Так что к вечеру закончим ремонт, и этой ночью группа наших пойдет навыручку.

– Выходит, штаб ничего не знает?

– Им и не надо. Есть у нас подозрения… Да и адмирал злой на Зимина за неподчинение приказу, грозит его под суд отдать…

– Понятно. У меня одна просьба.

– Говори, что смогу – сделаю.

– Я должен лететь туда. – Март внутренне облегченно выдохнул, осознав, что не опоздал, что успел вовремя. Что не зря так спешил, рискуя и прорываясь через японский фронт. Вот уже двое суток перед ним маячила такая близкая и такая недосягаемая цель. А главное, дамокловым мечом висела угроза того, что найденная ниточка оборвется, что Зимин уже погиб.

– Зачем? Дождешься здесь. В безопасности. Завтра утром они вернутся, и все будет ровно, – внимательно глядя на него, зачем-то принялся уговаривать его Беньямин.

– Нет, мне обязательно надо там быть. – Он отлично понимал, насколько опасным может оказаться этот рейд. Но также знал, что Зимин – его единственная надежда разобраться во всей этой запутанной истории и вернуть свое имя. Оказаться так близко к цели и ничего не предпринять, а потом, быть может, навсегда лишиться последнего шанса и всю оставшуюся жизнь укорять себя за это? Нет, такого он точно не собирался допустить.

– Уверен?

Вахрамееву хватило одного взгляда, чтобы снять все вопросы.

– Ну не зыркай так. Надо же было проверить. Спросить трижды. Ты думаешь, я тебе это зачем все рассказал? Парень ты головастый, руки тоже откуда надо растут, но самое главное – фартовый! А в таком деле без фарта никуда. Так что будь готов к отбытию. Мы, конечно, так не договаривались, – хитро улыбнулся управляющий, – но ты вроде только что сам попросился?

Весь день Март провел, молча занимаясь ремонтом. Работал он истово и с полной самоотдачей. В обед к нему подошел старпом «Ангары», так назывался корвет, который они дружно чинили.

– Ну что, юнга, пошли, запишем тебя в судовой журнал, как полагается. Будешь младшим техником-стажером.

– Есть, – браво вытянулся перед начальством Вахрамеев.

– Не тянись, у нас нравы попроще флотских. Но так-то молодец, одобряю!

Новости на базе приватиров разносились быстро, и, когда уставший как собака Март вернулся к себе, его встретил вопросительный взгляд Кима.

– Улетаешь?! – насупившись, спросил тот.

– Надо, Вить.

– А как же я?

– Понимаешь, дружище, меня приняли в экипаж. Можешь поздравить, я теперь юнга рейдер-корвета «Ангара». Я когда про тебя у старпома спросил, Игорь Алексеевич и слушать не стал. Такие дела.

– Я в курсе, – обиженно вздохнул тот. – Это Беньямин приказал меня в экипаж не брать, а оставить здесь.

– Но почему?

– Видишь ли, как оказалось, у меня талант ко всяким стреляющим штукам. К тому же я мелкий и гибкий и потому могу забраться в любую щель, чтобы исправить повреждение в механизме пушки без демонтажа.

Последние слова Витька произнес почти с гордостью, причем явно кого-то копируя.

– Так это же здорово! – искренне обрадовался за друга Март. – Ты всегда хотел найти свое место в жизни. И вот, считай, что нашел!

– Оно так, только…

– Что?

– Пока мы вместе были, с нами ничего плохого не произошло. Вместе мы из любых передряг могли выкарабкаться, а теперь…

– А вот этого не надо! Не время сейчас для таких предсказаний. Поэтому просто пожелай мне… да что там мне, нам всем удачи!

– Я буду за вас молиться!

– Тогда за нас можно не волноваться, светлая ты душа.

Спустя еще десять часов группа из пяти рейдеров, не зажигая ходовых огней, со всеми возможными предосторожностями поднялась в ночное небо, взяв курс на восток. Март находился на своем, теперь уже законном, месте – полулежа в противоперегрузочном кресле, которым снабжается каждый член экипажа боевого воздушного корабля. На голове у него были шлемофон и самая настоящая кислородная маска, правда, пока отстегнутая за ненадобностью. Широкий шарф прикрывал шею. Короткая кожаная куртка на молнии с вместительными нагрудными карманами, крепкие штаны с усиливающими накладками и те самые десантные берцы. На поясе браунинг, через плечо перекинут ремень маузера. Вооружен и очень опасен.

– Поехали…

Отчаянно дымивший японский корвет тщетно пытался уйти от преследовавшего его рейдера, но тот вцепился в него мертвой хваткой и никак не желал отпускать. Выделенные адмиралом Генда силы прикрытия смогли отсечь русские фрегаты, но появление «Бурана», в последний момент буквально вывалившегося из густой облачности, оказалось для сынов Страны вос – ходящего солнца совершеннейшей неожиданностью.

Хуже всего было то, что для установки новейших управляемых торпед пришлось снять кормовое вооружение, и теперь нахальный русский пират мог безнаказанно расстреливать оказавшуюся беззащитной «Ниитаку». Долго терпеть подобное японский командир не смог, и, когда стало ясно, что отступить не удастся, а помощь не придет, он приказал разворачиваться.

Экипаж принял решение Накамуры с воодушевлением истинных самураев, но было поздно. Проклятый гайдзин не собирался принимать честный бой, а продолжал гвоздить их своими снарядами, упорно держась за кормой поврежденного корвета. Ходовые двигатели выходили из строя один за другим, и скоро превратившийся в груду дымящегося металла корабль ткнулся в каменистую землю Кореи.

– Взорвите секретное оружие, – отдал свой последний приказ Накамура.

– Есть! – кивнул второй лейтенант Идзичи, но пробивший броню рубки тяжелый русский снаряд не дал им исполнить свое намерение.

Взрыв, огонь и темнота.

«Долг – тяжелей горы, а смерть – легче перышка…»

Впрочем, далеко не все японцы погибли в бою. Один из уцелевших, артиллерийский констапель Иитиро, сумел укрыться рядом со своим орудием и терпеливо ждал, пока северные гайдзины давили все еще огрызающиеся скорострелки. Когда вражеский рейдер завис над ставшим ему родным кораблем, он бросился к последней уцелевшей стодвадцатимиллиметровой пушке и, вручную вращая штурвалы поворотных механизмов, навел ее.

Вообще-то поразить летающий корабль снизу не самое простое дело. Поэтому бить в защищенное гравитационным полем днище он не стал, выбрав себе другую цель в расчете если не уничтожить, то обездвижить торжествующего победу врага. Движение ствола, прикрытого полубашней на вражеском борту, канониры «Бурана» засекли не сразу, дав время японцу прицелиться и выпустить один, зато очень точный, выстрел в бронированную мотогондолу. На таком ничтожном расстоянии промазать надо было умудриться или родиться под самой несчастливой звездой. Иитиро справился на «отлично». Тяжелый снаряд поразил цель, разбив лопасти винта и основательно раскурочив сам мотор, заодно перебив ведущий к главному двигателю энергокабель. Мгновенный ответный залп орудий ПКО вырвал орудие из станка, разорвав заодно на части самого артиллериста. Но поздно.

– Что за на хрен?! – не сдержал раздражения Зимин.

– Они нас подбили, – с легким изумлением ответил вахтенный начальник Акинфеев, которого за юный возраст и цветущий вид даже друзья называли не иначе как Васенькой.

– Проклятье! – выругался командир. – Штурмовая группа к бою. Разнести эту чертову лохань на запчасти, но найти, что там…

– Кэп, но почему вы уверены, что там что-то интересное?

– Выполнять! – рявкнул вместо ответа Зимин, не имея желания распространяться, что его дар буквально вопил о чем-то очень и очень серьезном на борту этого проклятого корвета.

Искать долго не пришлось. Боевики под командой боцмана Горыни, которого куда чаще звали Горынычем, по долгу службы неплохо знали номенклатуру вооружений боевых кораблей всего мира, а потому сразу же сообразили, что огромная торпеда или непонятная бомба с рулями, закрылками и антенной на корме корвета никак в нее не вписывается.

– Хоть одна целая осталась? – спросил командир после получения доклада.

– Как раз одна и есть.

– Снять можно?

– Только если вместе с аппаратом. Хрен знает, как его разряжать.

– Приступайте.

– Есть! – кивнул старшина абордажной команды, после чего, немного помявшись, поинтересовался: – Что делать с уцелевшими?

– В расход, – равнодушно ответил Зимин, имевший свои счеты со Страной восходящего солнца, тем более на него как на частника не распространялись требования Гаагской конвенции.

– Там один европеец затесался.

– Что за гусь?

– Англичанин вроде, по выговору. В форме техника.

– Вот как? – заинтересовался командир. – Тащите его сюда. Уверен, что этот перец каким-то образом связан с японским чудо-оружием.

Через несколько минут слишком рыжего для японца пленника доставили на борт «Бурана».

– Сообщите свое имя, фамилию и воинскую часть, – по-английски приказал ему Зимин.

– Норман Калтроп, – затравленно озираясь, сообщил ему вражеский техник. – Я подданный британской короны и требую гуманного к себе отношения!

– Послушайте, мистер, – цедя каждое слово сквозь зубы, отвечал ему русский командир. – Вы захвачены на вражеском корабле, в японской военной форме, во время ведения боевых действий. Но как ни прискорбно, война до сих пор не объявлена, так что для меня вы и ваши хозяева не более чем пираты. И будь на моем корабле мачты, я непременно развесил бы вас всех на реях…

– Простите, сэр, – взмолился англичанин. – Мне нет дела до этих желтолицых обезьян, но прошу вас: обойдитесь со мной, как белый с белым!

– Значит, снабжать «обезьян» оружием против других белых ваша корона зазорным не считает, но к себе вы требуете гуманного обращения… Это ведь ты обслуживал эти новые торпеды? Отвечай!

– Да, сэр! – вытянулся рыжий. – Так точно, сэр!

– И ты знаешь их устройство и принцип действия?

– Конечно, сэр!

– Кто знает, может, ты и переживешь сегодняшний день. Увести!

Скоро демонтаж вражеского вооружения был окончен, и к Зимину подошел мрачный, как грозовое небо, стармех.

– Что у вас?

– Поврежденный участок кабеля заменили, – как бы нехотя буркнул дед, – но…

– Что но?

– Правый маршевый – в хлам. Левый носовой в ходе боя тоже получил повреждения, греется, сукин сын, и не выдает больше половины мощности.

– Лететь можно? – вычленил из его доклада главное Зимин.

– Можно. Только тихо и печально.

– Только этого нам не хватало! Починить сумеем?

– Маршевый – исключено. Будь под рукой флотские мастерские и необходимые запчасти, можно было бы попробовать. Но лучше под замену.

– Твою мать!

– А что с трофеями? – кивнул на все еще дымящийся корвет стармех. – Смогут они покрыть хотя бы часть затрат?

– Черт его знает, – честно признался командир. – Ты же знаешь, как с военных получать вознаграждение.

– Все жданки прождешь.

– Вот именно, – кивнул Зимин и показал на людей, возящихся со снятым вооружением. – Надо еще эту хреновину погрузить.

– Вот что я тебе скажу, Владимир Васильевич, – хмыкнул дед. – Если грузить, то лучше набот.

– А смысл, с его скоростью?

– Ну, у нас теперь не намного выше будет. А если эту, как ты выразился, «хреновину» спрятать, оно надежнее будет.

– Флот потребует координаты.

– Конечно. Только тогда и мы сможем что-нибудь потребовать. Скажем, новые двигатели по кругу. Честно сказать, они у нас все уже просят каши!

– Хм, – задумался командир. – А ведь что-то в этом есть. Все новые, конечно, зажмут, но один выделить под замену, а остальные капитально отремонтировать могут и согласиться…

– Особенно если место такое, что за ним тебе самому лететь придется!

– Ринат, ты точно татарин, а не израилева племени?

– Даже немного обидно, – усмехнулся уроженец Казани. – Вы разве евреям триста лет дань платили?

– Значит так, – принял решение Зимин. – Эту мину или ракету погрузить на разведбот. Старшим на нем пойдет Васенька.

– Слушаюсь, – помрачнел вахтенный, хорошо знавший, что спорить с командиром бесполезно.

– Всю техническую документацию, вахтенный журнал и прочее – к нам!

– Есть!

– Остальным по местам, готовиться к взлету. И пошевеливайтесь, господа, японцы наверняка скоро будут здесь!

Закончив раздавать приказания, командир собирался уже занять свое место в ходовой рубке, но тут к нему развернулся радист.

– Кэп, у нас гости.

– Сколько?

– Не меньше трех. Судя по позывным, три корвета: «Сума», «Акаги» и кто-то еще.

– Не один ли хрен, – отмахнулся от излишних в данной ситуации подробностей Зимин. – Запустить двигатели!

– Напомню, маршевый двигатель правого борта разбит, командир, – мрачно доложил по внутренней связи стармех.

– Акинфеев, ты меня слышишь? – с закаменевшим лицом осведомился приватир.

– Так точно, кэп, – прохрипел в ответ динамик.

– Ты помнишь маленький грот за водопадом?

– Да, Владимир Васильевич! Это недалеко совсем…

– Значит, помнишь… Васенька, слушай меня внимательно. Иди потихоньку в эту долину и укройся там вместе с грузом. Ни на что не отвлекаться, в бой не вступать. Главное, сохранить груз! Понял меня?

– Но как же так?

– Исполнять!

– Есть!

– Ну, а мы, господа, – повернулся к остальным обитателям рубки Зимин. – Немножечко поиграем с нашими друзьями…

На Корейском полуострове легко найти пейзаж на любой вкус. Имеются высокие горы, просторные долины, девственные леса, морское побережье опять же… На счастье Зимина и его экипажа, «Буран» смог дотянуть до гористой местности. А там, среди горных отрогов и вершин, его многоопытный капитан сумел, скользя над самой землей и едва не задевая днищем верхушки высоких сосен, отыскать в склоне одного из ущелий глубокую, с почти отвесными стенами, промоину.

Пробитая бурным речным потоком за многие сотни лет в мягком известняковом слое горы, она дошла до твердых гранитов, образовав длинный, почти ровный участок, самой природой скрытый от чужих глаз. По дну ее и сейчас струился еле заметный ручей, русло которого то и дело перегораживали скатившиеся сверху здоровенные валуны и стволы рухнувших деревьев.

Сверху теснину полностью скрывали густые кроны дубов и каштанов, но вот внутри им почти не за что было цепляться на крутых спусках. Здесь царил прохладный зеленый сумрак, наполненный голосами птиц, шумом ветра в листве где-то далеко вверху и таинственными шорохами леса. Найти среди тысяч подобных ту самую, где нашли убежище русские рейдеры, было очень не просто.

Виртуозно втиснувшись в узкое тело промоины и почти касаясь крыльями-консолями ее стен, Зимин плавно снизился, зависнув в паре метров над землей. Прежде чем совершить посадку, надо было расчистить площадку, убрав самые опасные валуны и корневища, способные пропороть днище «Бурана». Старпом и боцман взялись за работу, подготовив под выдвижные опоры дополнительные основания, призванные выровнять импровизированную взлетку. С этой же целью и передние стойки выдвинули минимально, лишь бы не касаться брюхом земли, а кормовые, наоборот, развернули до упора. Но, несмотря на все усилия, корабль встал с заметным дифферентом на корму, но главное – устойчиво и без опасности сползания вниз по склону. Им еще повезло, что отыскался такой длинный и почти ровный участок, вместо привычного каскада порогов.

Работу эту Зимин выполнил сам, не доверив никому другому. Когда все было закончено, он ощутил, что вымотался до предела, а спина – мокрая от пота.

– Всем приступить к работам по маскировке. Чтобы ни одного следа, ни одного намека не осталось. Лично проверю! Отправить дозор к выходу из ущелья. Не рассиживаться, шевелитесь, сукины дети!

Самоотверженно и без устали трудились все члены команды несколько часов, но умудрились качественно спрятать свой совсем немаленький рейдер, так что даже с близкого расстояния его было не разглядеть.

Занятие это не являлось чем-то новым для экипажа. Миссии, выполнявшиеся в прошлом «Бураном», часто относились к категории секретных и скрытных, так что камуфляж корпуса, запас маскировочных сетей на борту, инструменты, а главное – навыки проведения таких работ имелись в избытке. Руководил работами боцман, обладавший в этом вопросе непререкаемым авторитетом и опытом.

Конечно, если на месте вынужденной посадки оказались бы поисковые команды японцев, им, пусть и не без труда, удалось бы обнаружить столь досадившего им противника, но пока их не наблюдалось. В бесконечных лабиринтах горных ущелий, террас и вершин, покрытых густыми лесами, отыскать ничтожный на фоне огромных скал и горных хребтов кораблик – мудрено. Разведывательным ботам, промелькнувшим пару раз на горизонте, эта задача оказалась тем более не по зубам.

– Что будем делать, кэп? – мрачно спросил у Зимина старпом.

– Ждать! – кратко ответил тот.

Давно ушедший со службы кавторанг и среди приватиров сумел поставить службу так, что никому и в голову не приходило оспорить его распоряжение. Его даже называли «командир», хотя на других частниках были только «капитаны». В общем, раз приказал ждать, значит, будем ждать. А если драться, то драться. В морг… следовательно, противник отправится в морг!

Пока же, памятуя, что самый страшный враг – это праздность, всем членам небольшой команды постарались найти занятие. Техники занимались ремонтом, артиллеристы и стрелки устраивали временные огневые точки, судовой врач лечил тех, кого еще можно было спасти, а остальные… остальных не было, ибо у приватиров любой механик мог встать к орудию, а штурман в случае надобности починить проводку.

– Кушать будете? – робко осведомился корабельный кок – коротышка с безукоризненным пробором на голове, единственный обремененный изрядным лишним весом среди поджарой и стройной команды.

Злые языки поговаривали, что Зимин сманил его из какого-то ресторана в Москве, и теперь бедолага не знал, как покинуть место службы. Так это или нет, никому доподлинно было не известно, но вид у повара и впрямь был довольно мирный. Однако готовил он очень хорошо, а ничего иного от него и не требовалось.

– Экипаж накормлен? – поднял воспаленные после бессонной ночи глаза приватир.

– Обижаете, Владимир Васильевич.

– Хорошо. Тогда подай мне в салон.

Правило, что командир питается отдельно, осталось незыблемым с тех времен, когда флот был только морским, и следовали ему на «Буране» неукоснительно. Но подкрепить упавшие силы командиру не удалось. Не успел он поднести ложку ко рту, как прибежал вестовой с известием, что передовой дозор, выдвинутый к горловине ущелья, заметил группу японских разведчиков.

Конечно, имелась незначительная возможность, что вражеский командир не слишком хорошо знает эти места и минует их укрытие, но, по здравом размышлении, надеяться на это не стоило. И Зимин, зачем-то тщательно промокнув губы салфеткой, решительно поднялся и вышел из закутка, носившего гордое название – салон.

Вариантов оставалось немного. Даже если уничтожить неприятеля, скоро появятся еще, а главное, они вызовут подмогу. И тогда расклады станут совсем не в их пользу. Значит, рассуждал Зимин, надо идти навстречу противнику, уничтожить его и постараться увести в другом направлении.

– Старпом, остаетесь за главного. Штурмовая группа пойдет со мной. И радист. Вы оставшимися силами обеспечьте оборону периметра и продолжите ремонт. Соблюдать режим полного радиомолчания, Работать только на прием. Все, – видя, что старпом хочет возразить, жестко пресек его поползновения: – Выполнять. Времени на разговоры нет.

Быстро снарядившись и прихватив излюбленную им снайперскую винтовку, Зимин во главе небольшого отряда самых злых до драки головорезов поспешил навстречу врагу.

Засада удалась. Дав пятерке разведчиков зайти прямиком в ловушку, рейдеры кинжальным огнем перебили их. И не задерживаясь, пошли в противоположную от родного «Бурана» сторону. Вскоре они заметили новую, куда более многочисленную группу преследователей, а еще спустя час над ними пролетел разведбот.

– Ну все, добегались! – сплюнул от досады боцман. – Сейчас узкоглазые высадят перед нами десантников, а те, кто сзади, погонят нас прямо им в пасть!

– Ну да, – с полуслова понял его командир, – стоит сцепиться с ними в перестрелке, как они свяжут нас боем и снова подтянут подкрепления. И так, пока не передушат как курчат…

– И что будем делать, кэп?

– Ходу, Горыныч, ходу. Делаем ноги!

Все же привыкшие передвигаться по небу приватиры не были приучены к долгой беготне по горам, а потому к ночи изрядно вымотались. Японские же десантники, напротив, умели это делать очень хорошо, а потому не спешили, действуя настойчиво и умело. Пока что Зимину и его бойцам удавалось ускользать из расставляемых ловушек, но время работало против них.

Ближе к вечеру усталый радист с помощью других бойцов закинул на самую высокую сосну проволоку и попытался выйти на связь. Говоря по совести, надежды на это не было почти никакой, но то ли облачность была в тот день слишком низкой, то ли еще какой-то непонятный фактор улучшил прохождение, только внезапно ему удалось обменяться с базой позывными и получить коротенькую радиограмму.

Расшифровав с помощью личного кода послание, Зимин сверился с картой, после чего зашифровал ответ и отдал его радисту.

Никто из подчиненных не решился задать своему командиру вопрос, но их полные надежды взгляды были куда красноречивее слов. Нужно было ободрить бойцов, и капитан приподнял руку, привлекая к себе внимание.

– В общем, так, братцы, – хрипло выдохнул он. – Наши идут на помощь. Осталось продержаться совсем немного. Сейчас под покровом темноты выйдем вон на ту сопку и засядем там. У нее с двух сторон обрывы, а на вершине – скальные выступы. Готовый форт для обороны. Я понимаю, что устали, но надо собраться с силами и сделать еще один рывок.

– Стало быть, не бросили нас, – повеселели подчиненные, и только многоопытный Горыня недоверчиво блеснул глазами, но перечить не стал.

– Русские своих не бросают! – веско заметил Зимин. – Ну что, отдохнули маленько? Тогда за мной!

Судя по всему, рейдер «Ангара» в прежние времена был обычным грузопассажирским транспортом, который впоследствии переоборудовали и вооружили. На это ясно указывал слишком просторный для военного корабля трюм и почти полное отсутствие тяжелых орудий, за исключением двух стотридцатимиллиметровых универсалок. Впрочем, для вразумления непонятливых этого арсенала было вполне достаточно, а ни на что большее быстроходный «частник» и не претендовал.

Зато в шикарных внутренних помещениях всегда можно было укрыть какой-нибудь незадекларированный груз, а мощные маршевые двигатели с легкостью позволяли оторваться от любого преследователя в здешних просторах. Надо сказать, что приватиры совсем не брезговали контрабандой в мирное время и, уж конечно, не упускали свой шанс в военное.

Свой первый полет в качестве члена экипажа Март начал в приподнятом настроении. Небо было его мечтой в обеих жизнях, и вот теперь она осуществилась! Дар позволял ему чувствовать, как работают двигатели и системы обеспечения воздушного корабля, а кроме того, отслеживать обстановку в небе и на земле. Для полного счастья не хватало только, чтобы ему доверили управление, но, как говорится, лиха беда начало!

– Нравится? – подмигнул ему напарник – молодой веснушчатый парень по имени Миша Круглов.

– Очень!

– То-то!

Обменявшись приязненными улыбками, молодые люди хотели было вернуться к своим обязанностям, но тут по внутренней связи раздался вызов:

– Технику-стажеру Вахрамееву немедленно прибыть в ходовую рубку!

– Принято, – отозвался в микрофон Март и отстегнул ремни.

– Шлепай, – напутствовал его Михаил. – Если спросят про приборы, скажи: все путем!

– Слушаюсь, господин-начальник, – шутливо вытянулся Вахрамеев и двинулся в сторону надстройки.

Впрочем, как оказалось, вызвали юнгу вовсе не из-за приборов. Стоило Марту появиться в рубке и сделать доклад: мол, такой-то и такой-то явился по вашему приказанию, как из-за спины криво усмехающегося боцмана двое приватиров выволокли взъерошенного Витьку.

– Тебе знаком этот персонаж? – с индифферентным видом поинтересовался капитан «Ангары» Василий Петрович Муранов. Лет сорока, невысокий, немного отяжелевший. Короткий ежик черных волос, модные усы щеточкой делали его немного похожим разом и на Чаплина, и на Гитлера, и на Блюхера с Ягодой… По крайней мере такие ассоциации всплыли в памяти Марта в тот момент.

За широкими бронестеклами ходовой рубки царила ночная облачная мгла, почти не нарушаемая едва обозначенным серпом молодой луны. Здесь же, на мостике, скудно освещенном слабенькими дежурными лампами, только приборы мягко сияли особой ночной подсветкой, придавая лицу пойманного безбилетника лукавое выражение.

– Так точно, – вынужден был признаться Март, у которого, наряду с толикой досады за излишнюю самодеятельность друга, в душе все же потеплело.

– Это ты его провел на борт?

– Никак нет! – совершенно искренне и четко дал он ответ. Правду говорить легко и приятно…

– Очень интересно! – с явным скепсисом в голосе отозвался Муранов.

– Я, действительно, сам пробрался, – попробовал было влезть в разговор Ким, но, получив от боцмана подзатыльник, поспешил заткнуться.

– Тихо! – внушительно велел тот и для верности сунул мальчишке под нос почти пудовый кулак, с вытатуированными на волосатых пальцах буквами – Вова.

– И что мне прикажете с вами делать?

– Понять и простить! – не задумываясь, ответил ему Март, вызвав дружный смех всех присутствующих, включая сурового боцмана и обоих конвоиров.

– Интересное предложение, – ухмыльнулся Василий Петрович. – Но ты понимаешь, что если твой дружок что-нибудь напортачит, отвечать тебе?

– Так точно, его косяк – мой косяк! – с готовностью согласился Вахрамеев.

– Как ты сказал, «косяк»? Что ж, довольно точное определение…

– Господин капитан, – обратился к нему Март, легонько скользнув в «сферу» и ненавязчиво оказав умиротворяющее воздействие, – мы с Виктором из одного приюта. Всю жизнь вместе. Не наказывайте его строго. К тому же он неплохо разбирается в оружии. Если что случится, поможет с ремонтом и вообще…

– Ладно, – подобрел Муранов, – возвращайся на место. И «зайца» своего прихвати.

– Ни фига себе ты учудил! – покачал головой Вахрамеев, как только они покинули рубку. – Честно говоря, не ожидал от тебя таких талантов.

В центральном электрощитовом отсеке на освещении не экономили. После полутьмы рубки и переходов Марту даже пришлось прищуриться, глядя на взъерошенного после не самой дружелюбной встречи с приватирами Кима.

– Я всегда знал, что ты меня недооцениваешь, – беспечно пожал плечами Витька и, видя, что друг не сердится, поспешил перейти в наступление: – Зато теперь уж точно все в порядке будет. И вообще, думал, ты самый хитрый? Раз, и улетел без меня, катану свою забыл… А еще мне Иваныч лимонок[61] в долг поверил.

– И где это все? – не скрывая скепсиса, осведомился Март.

– Отобрали, как только обнаружили, – насупился Витька. – Но меч обещали отдать.

– Вот только его мне и не хватало, – пробурчал в ответ Вахрамеев, у которого появилось нехорошее предчувствие. Он, действительно, совсем забыл про острую, как бритва, катану. И к лучшему. Да и зачем на борту воздушного корабля такая железяка? А теперь, после «подарка» судьбы, меч наверняка придется задействовать. «А это означает… ни хрена хорошего это не означает… – мысленно выругался он. – Однако судьбу не обманешь, как ни крути».

– Я еще хотел СКС прихватить, но не вышло, – продолжал свой рассказ неугомонный Ким.

– Что прихватить? – удивился Март.

– Самозарядный карабин Симонова. Или СКС-40[62]. Типа того, что у деда Игната, но другой конструкции, намного лучше. Их только в прошлом году приняли на вооружение. Думал, тебе как раз подойдет…

– Но за карабином, – подытожил Вахрамеев, – следили гораздо тщательнее, чем за гранатами. Так?

– Ну, в общем, да, – вынужден был признаться предприимчивый сын русского и корейского народов.

– Купил, нашел – едва ушел! Хотел взять, да не смогли отдать…

– Ну чего ты, – шмыгнул носом приятель. – С твоим маузером или браунингом разве много навоюешь?

– Я тут младший техник, – назидательно заметил Вахрамеев. – Мне в атаку ходить не положено.

– Мы на «Аргуни» вообще пассажирами были, а видишь оно как обернулось!

– Ладно, горе ты мое луковое. Проходи и знакомься: мой напарник Круглов.

– Миша, – протянул руку Витьке тот.

– Очень приятно, – попытался проявить вежливость Ким.

– Откуда он тут взялся? – тихо спросил устраивавшегося в кресле Марта техник.

– Безбилетный пассажир, – развел руками Март. – Мы с ним из приюта вместе, не захотел один оставаться!

– Да ладно! – захохотал в ответ Круглов. – Тогда точно наш человек! Ты хоть познакомь нас.

– А, точно. Извини, Миш. Это – Виктор Ким. Мой друг и большой любитель всяких стреляющих штуковин. Так что если у тебя имеется личное оружие – держи от него подальше. Нет, воровать не станет, но разберет и почистит, это как пить дать!

– Привет, Виктор, – ухмыльнулся подобной характеристике Круглов и протянул Киму руку. – Меня можешь Мишкой звать. Я электротехник.

Но дальнейшим обсуждениям и разговорам положил конец ревущий сигнал боевой тревоги, разнесшийся по отсекам. Мартемьян, которому пока не успели ни провести обучение, ни назначить самостоятельный пост согласно боевому расписанию, повернулся к Круглову, ожидая распоряжений.

– Не дергайся, Вахрамеев, ты пока прикреплен ко мне. А мое место здесь, рядом с главным распределительным щитом. Вот наше царство, – и он почти царским жестом показал на широкую панель с различной пусковой и регулировочной аппаратурой. – Реостаты, регуляторы, защитные автоматы, предохранители, реле, контрольно-измерительные приборы и сигналки. Знакомые понятия?

– Есть немного.

– Хм, ну поверю на слово. Учтите, господа новички и корейские «зайцы», без нас «Ангара» ничего не сможет. Мы должны быть готовы быстро исправить любое нарушение или перебросить цепь на резервный канал. Ты пока никуда не лезь. Просто смотри. Ну, разве что я сам тебе скажу. Релюшку от предохранителя отличаешь?

– Мишка… хочешь, я тебе сейчас по всей архитектуре энергоснабжения вашего сарая пройдусь и расскажу: что, зачем и почему? – немного иронически предложил Март, перебиравший в числе прочих во время ремонта и этот щит.

– Обязательно расскажешь, – отмахнулся Круглов. – Только чуть позже. Сейчас, уж прости, недосуг.

– Кому не до сук, а кому и очень даже… – пробурчал Вахрамеев, внутри которого вдруг проснулся дипломированный авиаинженер из будущего.

– Нашелся тут тоже, человек из прошлого… Электрик из заборостроительного ПТУ… – пробурчал он и сам улыбнулся над нелогичностью собственной реакции. Действительно, а кем Мартемьян мог выглядеть для Мишки? Шестнадцатилетним подростком, у которого априори не могло быть никакого образования и тем более опыта. Который наверняка и такого масштаба ГРЩ[63] в жизни не видел, и тем более не работал на нем оператором.

– Не обижайся, – словно подслушав его мысли, сказал примирительно Михаил. – Ты парень головастый, быстро все освоишь!

– Всенепременно, барин, – немного ернически ответил Вахрамеев, но Круглов не обратил на эту эскападу никакого внимания.

– Все. Теперь никакой болтовни. Только по делу. Коротко и четко.

– Есть! – по-уставному ответил застыдившийся своего поведения Март.

Спустя час, когда пошедшие на помощь Зимину приватиры достигли заданного района, первое, что они увидели, оказался вражеский корвет. Шедший над самой землей японец явно что-то выискивал, а потому не сразу заметил, что появились новые действующие лица. Случись им встретиться один на один, он легко бы расправился с любым из русских рейдеров, но с пятерыми ему, конечно, было не совладать. Особенно, если они нападут одновременно.

И хотя приватиры пришли сюда не для боя, упускать такую цель было не в их правилах. Обменявшись короткими кодовыми сигналами, «частники» разделились. Четверо начали разворачиваться, беря противника в клещи, а самую скоростную из них – «Ангару», Муранов тихо увел в сторону.

– Жаль, что мы не будем участвовать в атаке, – вздохнул кто-то из вахтенных. – Опять вся слава Жуку достанется!

– И все японские снаряды тоже, – процедил не выпускающий из рук штурвала Муранов. – Держу пари, что у японцев на борту есть хоть один одаренный!

– Вы в этом уверены, Василий Петрович? – немного испуганно воскликнул «мечтатель».

– Скоро узнаем, – мрачно хмыкнул капитан.

Судя по всему, он оказался прав. Стоило приватирам зайти в атаку, как японский корвет резко взмыл, ловко увернувшись от посланных в него снарядов. Земля на том месте, где он только что находился, расцвела огненными цветами, а потом донесся грохот разрывов.

Впрочем, и на русских кораблях капитаны свой хлеб ели не зря. Несмотря на неудачу первого залпа, они не стушевались, а бросились в погоню, не давая своему врагу огрызаться. Стоило корвету начать разворачивать главный калибр в сторону одного из назойливых каперов, как остальные начинали атаковать со всех сторон, не давая противнику прицелиться.

Все же если по вертикали японец мог действовать быстро, то в маневрировании по горизонтали инерция большой машины создавала существенные ограничения. А четверка преследователей, грамотно расположившись на «этажах», била слаженно, закрывая сектора и загоняя противника прямиком под залпы. Такая канитель могла продолжаться довольно долго, но Муранов и его люди не собирались за ней наблюдать.

Пока шел бой, радист несколько раз выдал в эфир кодированный сигнал, известный всем приватирам. Ответа пока не было, но…

– Это здесь! – неожиданно для всех подал голос Март, заставив вздрогнуть Круглова и задремавшего было Кима.

– Ты о чем, стажер? – удивленно поинтересовался Мишка.

– Это здесь, – уверенней повторил Вахрамеев и нажал кнопку вызова внутренней связи.

– Что еще? – прохрипел в динамике недовольный голос старпома.

– Объект прямо под нами!

– Что, мать вашу? Вы там что, до шила[64] добрались?

– Никак нет! Повторяю, объект под нами. Замаскирован и сохраняет радиомолчание.

– Вахрамеев, ты, что ли? Ну-ка, марш в ходовую рубку!

– Слушаюсь!

– Марик, ты с ума сошел? – оторопело посмотрел на товарища Круглов.

– Не мешай ему, – покачал головой сообразивший, в чем дело, Ким.

– Стажер Вахрамеев по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал Март, появившись перед командованием.

– Это что сейчас было? – буравя взглядом мальчишку, рыкнул Муранов.

– Точно вам говорю, – твердо отвечал им Вахрамеев. – Внизу наши. Прячутся в небольшой долине. Там еще водопад, а за ним что-то вроде грота или каверны…

– Вот как? – нехорошо прищурился капитан.

Некоторое время в рубке царила гробовая тишина.

– Есть там такое место, – решился нарушить ее штурман.

– Точно?

– Да.

– Тогда спускаемся. Но учтите: и ты, юнга, и ты, защитник, если что…

«Если что» не случилось. Внизу и впрямь оказалась маленькая долина с водопадом, где под прикрытием падающей ледяной воды обнаружился грот со спрятанным ботом.

– Васенька! – ухмыльнулся при виде его Муранов. – Ты как здесь оказался?

– З-зимин приказал, – стуча зубами от холода, сообщил молодой офицер. – А вас разве не он прислал?

– Нет, брат, мы тебя случайно обнаружили. А где же «Буран»?

– Он увел японцев в другую сторону, чтобы спасти нас.

– С чего бы такой альтруизм? – недоверчиво поинтересовался капитан.

– Все дело в этой новейшей воздушной торпеде. Она стояла на японце, взятом нами на абордаж. Правда, они нам маршевый двигатель повредили, но мы все равно справились.

– Так вот чем подбили «Цесаревича», – сообразил Муранов, в глазах которого появился алчный блеск. – Бот может передвигаться?

– Так точно!

– Не тянись, не на флоте. В трюм ко мне сможешь зайти?

– Смогу.

– Тогда приступай. И осторожнее с японской вундервафлей.

– Есть.

– Вот и хорошо, – довольно потер ладони капитан, после чего обернулся к стоящему рядом Вахрамееву. – Теперь рассказывай. Только не ври!

– Что именно?

– Ты одаренный?

– Есть немного.

– Адамант имеется?

– Нет, – на всякий случай не стал раскрывать все карты Март.

– Бывает и так, – не стал спорить Муранов. – Почуял, значит, бот.

– Так точно.

– Не тянись, парень. Я не Зима и эту самую субординацию не очень уважаю. Но, вообще, хвалю. Получим награду – будешь иметь долю. Если, конечно, вступишь в экипаж. Стажерам, уж извини, добычи не полагается.

– Благодарю. Но я пока не готов вам ответить.

– Если ты Бенчика опасаешься, то зря, – покачал головой по-своему понявший его капитан. – Если честь по чести заключишь контракт, то никто ничего не сможет сделать. Ни одна тварь не придерется!

– Я должен найти Зимина.

– Прости, дружище, но не в этот раз.

– Вы собираетесь прекратить поиски? – сообразил Вахрамеев.

– Верно, – кивнул Муранов. – Мой долг доставить этот груз в штаб флота. Ну и пойми меня правильно. Если все грамотно преподнести, награда будет такая, что ты даже во сне себе представить не сможешь.

– Но это ведь добыча Зимина?

– Нет, брат. Кто принес, тому и награда. Но я не жадный, а посему предлагаю еще раз: вступай в мою команду. И не зыркай так, ты думаешь, я не понял, почему твоего дружка простил? Учти, второй раз такой фокус не пройдет!

– Нет.

– Послушай, дурашка, – голос капитана стал вкрадчивым. – Твоего Зимина, может, уже и в живых нет. Без маршевых двигателей даже ему не уйти. Ты думаешь, он зря свою добычу спрятал?

– Но ему надо помочь.

– Повторяю, я в любом случае не могу рисковать выполнением задания. Чем скорее наши инженеры ознакомятся с этой японской хреновиной, тем лучше для всех нас. Ты это понимаешь? Возможно, от этого зависит судьба войны. И это гораздо важнее, чем ты, я или Зима. Он, кстати, меня бы понял.

– Допустим, – кивнул Вахрамеев. – Но есть другие корабли. Свяжитесь с ними, доложите о ситуации. Пусть направят другой борт на выручку экипажу «Бурана». Отдайте мне бот, я полечу к Зимину на выручку.

– Ага! Щас!! – ухмыльнулся Муранов.

– Капитан, – вмешался в их диалог радист. – Пришло сообщение от Зимина. Это его личный позывной.

– Дешифруйте немедленно и сразу доложите результаты.

– Уже почти готово, кэп, – не отрываясь, продолжил хорошо знавший свои обязанности подчиненный. – Он ждет на точке. Вот координаты. Нужна срочно помощь: они окружены. У противника два разведбота. Давят их огнем.

– Радируй лидеру группы. Я – «Ангара». Принял груз. Ухожу. Срочно. Направьте помощь Зимину. И продублируй его сообщение на всякий случай.

– Есть, – радист, получая куски текста, подготовленного шифровальщиком, застучал ключом.

– Ну что, твоя удача, парень. Я же говорю: ты фартовый.

– Василий Петрович, – воспользовался возникшей суматохой скользнувший в «сферу» Март, – верните нам гранаты и меч, который забрали у Кима.

– Да подавись, – отмахнулся приватир.

– А бот? – решил дожать почуявший расклад Вахрамеев.

– Уговорил, черт языкастый. Так и быть. Что-то я сегодня щедр, как никогда. Забирай ржавую лоханку и вали прямиком в лапы японцев в темпе вальса! Если встретишь Зиму, передай ему пламенный привет от Мура. И будем считать, я сделал все, что мог. Как говорят англичане, гуд бай, май лав, гуд бай. Обойдемся без долгих прощаний! – повернувшись к пилоту, Муранов приказал: – Уходим на север, штурман, проложить курс до Пхеньяна. Старпом, стажера и корейца загрузи в бот и отправь с Васенькой. Вещи «зайца» верните.

Вахрамеев мысленно вытер пот со лба и выдохнул. В душе разгоралась радость от того, что он вытащил совершенно уже тупиковую ситуацию и сумел почти выровнять ее. Но одновременно появилась тяжелая злость на оказавшегося гниловатым типом Муранова.

«Если бы не команда и другие капитаны, перед которыми Муру потом придется отвечать, он бы и вовсе ничего делать не стал. Забрал „товар“ и свалил. Ему даже выгоднее, чтобы японцы убили и Зимина, и меня заодно. Но тут уж хрен тебе, Василий Петрович. Бери да помни: долг платежом страшен…»

Март с Кимом уселись в легкий разведбот, чем-то напоминающий коптер, наверное, потому что был оснащен сразу четырьмя небольшими моторами по углам скругленного овала кабины. У каждого борта в дверных проемах на турелях стояли тяжелые «браунинги М2» с уложенными в коробах лентами на пятьсот патронов.

– Вы куда собрались? – подозрительно посмотрел на них пилот, молодой смазливый парень.

– На выручку Зимину, – невозмутимо пояснил Март.

– А как же «Ангара»?

– Повезет трофеи, – пожал плечами Вахрамеев.

– Мур решил все себе забрать? – понимающе вздохнул тот.

– Именно. И мы все – чужие на этом празднике жизни.

– Понятно. Меня Василием зовут.

– Я – Март, это – Витька.

– Очень приятно.

Не успели они устроиться, как появился хмурый боцман с отобранным у Кима мечом, а шедший за ним следом боец тащил несколько подсумков.

– Держите, – пробасил он. – Здесь патроны, ваши гранаты и три продуктовых НЗ на всякий случай.

– Спасибо!

– Кушайте – не обляпайтесь, – поморщился приватир. – На капитана зла не держите, он так-то по жизни человек правильный, но уж больно куш велик. Вот вам карта с координатами. Васенька разберется. Гранаты не забудьте снарядить. Мы бы могли и сами, но на борту не положено.

– Сделаем.

– Ну, тогда с Богом! Удачи вам, ребятки, – договорив, он резко развернулся и вышел прочь.

– Вить, – ухмыльнулся Март, заглянувший в один из подсумков и увидевший, что он доверху наполнен гранатами-эфками с еще не вкрученными, завернутыми в промасленную бумагу УЗРГ[65]. – Ты Иванычу случайно не душу заложил за такой арсенал?

– Да какую душу, там пять штук всего… – начал было Ким, но, заглянув через плечо товарища, не удержался и присвистнул. – Вот это да!

– И харчей явно не на троих.

– Занимайте места, – прикрикнул на них пилот. – Видите, зеленая лампочка загорелась. Сейчас аппарель опустится? и полетим!

Не успел он договорить, как лампа замигала и металлическая створка с легким лязганьем начала опускаться вниз. Загудели двигатели, и легкая машина, задрожав корпусом, немного приподнявшись над палубой, стремительно скользнула в открытый зев.

Полет на разведывательном боте вполне мог быть назван комфортным, если бы не бьющее по ушам надсадное гудение двигателей. И если бы не Василий, заметивший, как морщится занявший место второго пилота Март, тому пришлось бы затыкать уши.

– Держи! – сунул ему наушники Акинфеев и знаками показал, куда надо воткнуть штекер.

– Спасибо, – с облегчением вздохнул Вахрамеев, подключившись к внутренней связи.

– Не за что.

– Ты из команды «Бурана»? – попытался завязать разговор Март.

– Вахтенный начальник, – с гордостью ответил молодой человек.

Говоря по совести, недавний выпускник приюта не знал, что это означает, но на всякий случай проникся. Мало ли, может, это большой чин.

– Знаете, куда лететь? – на всякий случай перешел он на «вы».

– Судя по карте, что нам дали на «Ангаре», вот в этот квадрат.

– А что там?

– Да черт его знает. Если честно, то здешние карты не слишком точны. Прибудем на место, посмотрим.

– Хорошо. Я сейчас проверю, чем наш «бортстрелок» занят, и вернусь. Кстати, «уши» для него найдутся?

– Наушники, что ли? – ухмыльнулся Василий и подал еще один комплект нежданному попутчику.

Виктор, как и следовало ожидать, терся вокруг пулеметов. Незнакомая конструкция манила его к себе, как огонь мотылька. Однако, помня о прежних косяках, от более детального знакомства Ким пока воздерживался.

– На-ка вот, – заботливо сунул он Витьке средство внутренней связи и подключил его к интеркому.

– Классная вещь! – обрадовался приятель.

– Вот, смотри, – начал инструктаж Март, откидывая крышку ствольной коробки и вставляя ленту. – Заряжается эта штука вот так. На расстоянии до трехсот метров просто целишься в коллиматор и жмешь на гашетку. Если дальше, берешь поправку… хотя не надо поправок. Просто жди, когда враг приблизится, и бей наверняка! Справишься?

– Разберусь, – процедил сквозь зубы Ким и повторил манипуляции Вахрамеева на втором пулемете, после чего радостно улыбнулся. – Видал!

– Молодец! – сдержанно похвалил его друг. – Пока будем лететь, не зевай. Контролируй заднюю полусферу, увидишь какую-нибудь непонятку, сразу докладывай Василию.

– Какую еще непонятку?

– Ну, мало ли. Архангел Гавриил мимо пролетит или, что более вероятно, японцы. Мы тоже спать не будем, но за всем можем не уследить.

– Да ладно тебе, Марик! Что я, маленький?

– Прости, дружище. Устав кровью написан.

– Может, и так, – пробурчал Витька. – Только когда ты его прочитать успел?

Пока он так ворчал, Март успел вернуться на свое место. Он и в самом деле почувствовал себя так, как будто вернулся на службу в родной некогда спецназ. Летят они на самом обычном вертолете, и предстоит им…

– Слушай, – отвлек его от воспоминаний пилот. – А почему со мной именно вас отправили?

– В каком смысле?

– Ну, провинились или с Мурановым характерами не сошлись?

– Нет, – мотнул головой Вахрамеев. – Просто больше некого. Я стажер, Витька вообще «зайцем» на борт пробрался, а остальные все при деле. К тому же мне очень нужно повидаться с Зиминым.

– Вы знакомы?

– Нет. Но собираюсь.

– Понятно.

– Слушай, а что за человек Зимин? Или правильно к нему обращаться, как остальные приватиры, – «Зима»?

– Ты что! – даже повернулся к нему изумленный Васенька. – Не вздумай! Его так только другие капитаны или Беньямин называть могут, да и то больше за глаза!

– Строгий?

– Не без этого. Но справедливый! Да ты скоро сам все увидишь.

– Если успеем…

– Не смей так говорить! Зимин – он и не из таких передряг выбирался!

– Ладно-ладно, – поспешил успокоить внезапно разозлившегося пилота Март. – Кстати, судя по тому, что мне рассказал Мур, японцы зажали партию с «Бурана» на какой-то горе.

– И мне так сказали. А что?

– Радейка у тебя имеется?

– Какая кандейка? – не понял его Акинфеев.

– Радио, – чертыхнулся про себя Вахрамеев, в очередной раз зарекшись использовать жаргон из будущего.

– Вот оно что, – кивнул Вася. – Конечно. Это же разведывательный бот. Тут чего только нет.

– Дальность большая?

– От прохождения зависит, но вообще не очень. Устойчивый прием километров двадцать, да и то, если повезет.

– Как доберемся, свяжемся. Возможно, получится скрытно подойти и забрать наших без боя.

– А если нет?

– Тогда будем драться. Готов?

Ответом ему был одновременно злой и недоуменный взгляд молодого приватира.

– Ты о чем это? – подозрительно посмотрел на него Акинфеев.

– Судя по сообщению Зимина, наши засели на вершине, и их сильно давят. У японцев две легкие вертушки вроде нашей. Так что без драки они не отстанут, и дело будет жарким.

– Ничего, не в первый раз, – сквозь зубы процедил молодой рейдер.

– Это хорошо, – кивнул Март, в очередной раз позабывший о своих юных летах, чем изрядно злил сидящего рядом Василия.

Нестандартное поведение подростка настолько вывело молодого пилота из равновесия, что он даже не почувствовал, когда его просканировал одаренный.

Убедившись, что Василий отнюдь не трус и готов идти за своими товарищами и командиром хоть к черту в зубы, Вахрамеев успокоился и принялся снаряжаться.

«Судя по тому, что я слышал, – рассуждал Март, пристраивая меч себе за спину, – у Зимина другие не задерживаются, а стало быть, игра стоит свеч!»

Строго говоря, спина не самое удобное место для ношения длинноклинкового оружия, но для бывшего спецназовца сейчас было главным, чтобы катана не пу – талась под ногами. А если действительно понадобится, скажем, проход в джунглях прорубить или нечто подобное, то недолго и достать. Что же касается возможной схватки, то даже против лома нет приема, что уж тут говорить про браунинг.

Зарядив и проверив оба своих пистолета, Вахрамеев плавно перешел к гранатам и закрутил запалы в шесть лимонок. Две отдал Киму, а остальные сложил в один из подсумков, который и закрепил на поясе. Закончив с приготовлениями, парень вдруг увидел свое отражение в одном из иллюминаторов.

Перед ним был высокий и немного нескладный, как все подростки, парень, с открытым и прямым взглядом ярко-синих глаз. Черты лица были, пожалуй, грубоваты, но в них чувствовалась порода. Завершали портрет немного всклокоченные густые вихры, а вот полувоенная форма на по-юношески худосочной фигуре, да еще и перетянутая многочисленными ремнями, откровенно висела. Вместе с обилием вооружения все это придавало ему вид не столько грозный, сколько немного смешной.

– Рембо недоделанный, блин! – попробовал пошутить он. – Осталось только рожу сажей вымазать.

Однако улыбаться почему-то не хотелось.

«Опять я в какую-то суету встрял, как хрен в рукомойник! И Витька следом за мной. Хотя этот барбос сам виноват. Сидел бы себе на базе и в ус не дул, так нет же… А ведь дело предстоит по-настоящему страшное. Хотя, как говорил наш ротный, не боятся только дураки и мертвые. Ладно, чего это я. Рановато про мертвых. Если все сделаем по уму, а не как обычно, то…»

Пока он рассуждал, в голове промелькнула какая-то толковая идея, и он постарался сосредоточиться, чтобы выцепить ее ускользающую тень. Восток постепенно начинал алеть зарей, понемногу освещая зарозовевшие горные вершины. Шустрый аппарат вместе с пассажирами, бодро молотя воздух винтами, продолжал стремительно приближаться к цели.

Привычно скользнувший в «сферу» Март попытался охватить своим даром как можно большую площадь, но пока что никаких возмущений в эфире не наблюдалось, да и горизонт оставался чистым. Впрочем, это ненадолго…

Одновременно работавшая как суперкомпьютер голова пыталась найти оптимальный маршрут к цели, чтобы не быть обнаруженными до срока и сохранить эффект внезапности. И, кажется, решение появилось.

– Вот что, Василий, – глухо проронил вошедший в транс Вахрамеев. – Гора, где засели наши, примерно в пяти километрах. Если пройти этим ущельем, то мы вылезем как раз позади японцев. Там еще одна вершина, немного ниже той, что обороняет со своими людьми Зимин. Если пройдем достаточно аккуратно, то окажемся как раз у них в тылу и хорошенько причешем из пулеметов.

– Откуда ты знаешь? – изумился тот и потянулся к карте.

– Оставь ее, – тем же замогильным голосом отвечал Март. – Все равно все высоты перепутаны.

– Ты что, из этих?

– Делай, как я говорю! – пристально взглянул ему в глаза подросток. – А я пошел к браунингу.

– Принято! – отозвался немного обалдевший Акинфеев и покрепче вцепился в штурвал.

Их вертушка, словно по слалому, идущему вверх, воя от натуги моторами и наращивая до предела скорость, буквально выскочила с небольшим подскоком по вертикали за счет ГДК над вершиной и по короткой дуге пошла вниз.

Еще не увидев картину боя вживую, Вахрамеев со всеми мельчайшими подробностями успел разглядеть ее через «сферу» и даже наметил себе первую жертву – разведывательный бот неприятеля, старательно поливающий из пулеметов позиции рейдеров.

Появление нового игрока стало для японцев полной неожиданностью. Вылетевший из-за горной вер – шины коптер стремительно понесся вперед, не оставив своему врагу времени на реакцию.

Занявший место у правой турели правого борта Март мгновенно ухватил цель и, как только позволило расстояние, дал первую пристрелочную очередь, постаравшись ударить в распахнутый проем грузовой палубы. Тяжелые, крупнокалиберные пули хлестнули по обшивке, прошивая ее насквозь.

Убедившись в верности прицела, Вахрамеев снова вдавил гашетку, выпустив в противника добрую половину ленты. С помощью дара он хорошо видел, как свинцовая струя смыла за борт пулеметчика, затем разбила один из двигателей и напоследок продырявила пилота. Все это было как в замедленной съемке со спецэффектами. Дымок из-под кокпита, брызги крови, разверзшийся в страшном крике рот…

Лишившись управления, горящий бот начал медленно вращаться, одновременно заваливаясь набок, пока, наконец, не рухнул с оглушительным металлическим скрежетом на склон горы, корежа деревья. Затем грянул взрыв, и сбитый летательный аппарат огненным шаром покатился дальше вниз.

– Заскакивай наверх и заходи на круг, – крикнул Март пилоту. – Обходи вершину, но только так, чтобы я мог стрелять. Витька, смотри за другим ботом, если появятся, бей, не жалей патронов!

Он даже на миг прикрыл глаза, целиком сосредоточившись на видении, и, дотянувшись до пилота второй вертушки, смог внушить ему, что рядом не мелкий разведывательный, а самый настоящий штурмбот, с которым ему тягаться невозможно. И летчик, резко отвернув штурвал, повел свою машину вниз и в сторону.

«Отлично, на несколько минут этот вышел из игры. Теперь надо отработать по пехоте».

Видение давало несомненное преимущество, позволяя не только четко определять местонахождение цели, но и учитывать все сопутствующие факторы: скорость полета их бота, углы атаки, перемещение противника, перепады высот и многое другое.

Короткими, злыми очередями он принялся выбивать японскую десантуру, начав с тех, что ближе других смогли подобраться к позициям русских рейдеров. Впрочем, враги быстро опомнились и открыли по наглой металлической птице ответный огонь. Март, словно в рапиде, сразу видел, откуда летят пули, для него их траектории подкрашивались в разные цвета от холодного прозрачно-желтого до опасного красного.

Думать было совершенно некогда. На одних рефлексах он принялся одну за другим гасить угрожающие точки, не отвлекаясь на те, что не представляли опасности. Под убийственно метким огнем элита японской армии – разведчики воздушно-десантных войск – сначала залегли, вжимаясь в камни, но тяжелые 12,7-миллиметровые пули находили их, разрывая тела на куски, кроша валуны и прошивая стволы столетних деревьев насквозь.

Не выдержав напора и убийственного огня, японцы начали отступать. Но и теперь они не побежали в панике. Март буквально кожей ощутил, что ими управляет человек сильной воли, А когда попытался найти его, увидел и знакомую красно-черную ауру.

«Одаренный? – вздрогнул он. – Неужели майор Асано здесь? Откуда? Жаль, не попался под залп… Ну я ведь и не надеялся, что все будет так просто…»

– Они отходят, Вася, давай вниз. Смотри, они нам семафорят, показывают посадочную площадку, вот там и приземляйся.

Не успели полозья шасси коснуться грунта, как Вахрамеев соскочил на землю и сразу увидел идущего им навстречу человека в легкой офицерской куртке. Если судить по его рослой и по-юношески стройной фигуре, ему вполне могло быть лет тридцать, но суровое выражение лица и седина на висках явно указывали, что его обладателю хорошо за сорок, и эти годы вовсе не были легкими.

Высокий лоб, прямой нос, упрямый подбородок, зачесанные назад короткие светлые волосы, требовательный и одновременно решительный взгляд принадлежали командиру, привыкшему отдавать приказы и добиваться их безусловного выполнения. Можно было даже сказать, что от него просто веяло силой и ледяной уверенностью в себе и своих людях.

А еще у него тоже была аура. Небесно-голубая с легкими красными сполохами. Такая же, как у Матвеева или у него – Марта.

«Точно Зимин. Суров и безжалостен, как сибирские морозы. Ну вот я до него и добрался. Так сказать, сбылась мечта идиота… Теперь надо еще как-то выкрутиться из этой истории и выжить».

Оказавшись рядом с только что приземлившимся ботом, офицер окинул цепким взглядом его странный экипаж и остановился на пилоте.

– Акинфеев, а ты что здесь делаешь? – поинтересовался он таким тоном, что у только что отчаянно дравшегося с врагами Василия разом затрепетали все поджилки. – Тебе, твою мать, что было приказано?

– Владимир Васильевич, – попытался оправдаться вахтенный, но от волнения не смог найти слов и сконфуженно замолчал.

– Я уже сорок пять лет, как Владимир Васильевич, – окрысился командир «Бурана». – Расстреляю на хрен за самовольство!

– Прошу прощения, – поспешил вступиться за съежившегося под начальственным окриком пилота Март. – Это ведь вы капитан Зимин?

– Допустим, – остановил свой взгляд на подростке приватир.

– Вам привет от Мура. Это он просил так сказать.

– И ему наше с кисточкой. А ты, собственно, кто такой?

– Техник-стажер рейдера «Ангара» Вахрамеев, ваше высокоблагородие!

– О как! А где же твой корабль и сам Муранов?

– Ушел в Пхеньян вместе с захваченной торпедой и другим оборудованием!

– Вот же сука! – усмехнулся Зимин. – И что дальше?

– Я попросил его послать вам на помощь бот.

– И за каким же чертом, позвольте осведомиться?

– Мне показалось, мы появились вовремя, – пожал плечами Март.

– Пожалуй, что так, – вынужден был согласиться командир «Бурана».

– А еще он отправил поисковой группе радиограмму с вашими координатами и сообщил, что сам не может продолжить спасательную миссию.

– И кто же в этой группе?

– Всего вместе с «Ангарой» было пять рейдеров класса корвет.

– Богато! – хмыкнул Зимин и, судя по всему, собрался крепко выругаться, но не успел.

В воздухе раздался противный свист, от которого у Марта захолодело под ложечкой, и он, рыбкой запрыгнув в ближайшую щель между камнями, истошно крикнул:

– Мины! Всем в укрытие!

Буквально через секунду где-то совсем рядом рвануло, осыпав всех присутствующих землей, но, когда Вахрамеев поднял голову, он вдруг с удивлением увидел, что их бот цел и невредим, а рядом с ним стоит и курит спокойный, как удав, Зимин.

– Реакция есть – дети будут! – не без язвительности заметил отставной капитан второго ранга.

– Ваше высокоблагородие, вы бы укрылись, – пробормотал не нашедший ничего лучшего Март.

– Она летела мимо, – растянув губы в поистине волчьей улыбке, не разжимая зубы с закушенным фильтром сигареты, спокойно пояснил командир «Бурана». – Но, вообще, молодец! В правильном направлении мыслишь, малек.

Следом за первым выстрелом миномета пошли другие. На этот раз приватир не стал испытывать судьбу. Март только теперь сообразил, что мог ведь выйти в «сферу» и отследить траекторию снаряда, а не суетиться. Но вбитые до автоматизма в подкорку рефлексы сработали быстрее сознания.

«Ничего-ничего, – постарался успокоить себя стажер. – Главное, все целы!»

– Кстати, – продолжил Зимин. – Эти «пятидесятки» – машинки весьма так себе. Заряд слабый, кучность ни к черту. Только ворон пугать.

– Я запомню, – кивнул Вахрамеев.

К счастью, ничего тяжелее этих минометов у японцев не оказалось, что, впрочем, не помешало им усилить натиск и обстреливать позиции русских из пулеметов и винтовок. Продвигаясь шаг за шагом вперед, они явно старались вернуть утерянные позиции и покончить-таки с изрядно надоевшими им рейдерами.

Тем временем бойцы с «Бурана» быстро разобрали привезенные гранаты и сухпаи. А главное: воду в четырех канистрах, которую Акинфеев, от нечего делать, набрал, сидя под водопадом. Этому подарку абордажники обрадовались даже больше, чем боеприпасам.

За ним определенно кто-то наблюдал, через «сферу». Он ответил тем же и вынужден был констатировать, что, как бы это ни было фантастично, в каких-то ста метрах вниз по склону находился его недавний знакомый – владеющий силой японский майор Сатору Асано, в бою с которым Март выглядел весьма бледно…

Обстрел продолжался уже почти полчаса без перерыва, но, к счастью, Зимин оказался прав. Ни точностью, ни большим поражающим действием японские мины не отличались, но все равно: сидеть по щелям под градом осколков и постоянными бьющими по ушам разрывами – удовольствие ниже среднего.

«И откуда у них столько мин? – размышлял, прячась от обстрела, Вахрамеев. – На боте притащили? Всего скорее так и есть. Попробовать подобраться и закидать склад с БК гранатами? А что, вариант…»

Однако после недолгого размышления идею пришлось забраковать. Ведь в рядах противника находился даже не просто одаренный, а очень опытный воин, который против него – все равно, что волкодав против щенка.

«К слову, на будущее надо будет научиться скрывать ауру от других видящих, а не светиться, как гирлянда на новогодней елке!»

Резкий непривычный звук отвлек его от размышлений. Спустя секунду он понял, что где-то в гуще леса раздался громкий «командирский» свисток. Стрельба с той стороны немедленно прекратилась. Русские и без того не отвечали, сберегая патроны. На несколько секунд воцарилась неожиданная звенящая тишина. После чего все услышали громкий, полный сдерживаемой ярости, утробно звучащий голос, скорее, рык на вполне приличном русском языке:

– Эй! Я обращаюсь к тебе, мой враг! Сама богиня Аматэрасу привела тебя на эту гору! Выйди и сражайся, как воин, если не трус!

Прозвучавший во внезапно наступившей тишине вызов показался засевшим приватирам настолько абсурдным, что они даже не сразу решили, как отреагировать, и лишь только тот, к кому он обращался, застыл, как изваяние, борясь между страхом и желанием настучать этому самовлюбленному позеру по тыкве.

– Сатору, тебе надо – ты и иди! – не удержавшись, крикнул в ответ Март, вставая в полный рост и вытягивая меч из ножен. – У нас сено до коровы не ходит!

– Ах ты, трусливый гайдзин, – почти прорычал оскорбленный в лучших чувствах японец. – Я сейчас тебе кишки выпущу…

Но не успел он кинуться вперед, как разошедшегося юнгу сдернул вниз неведомо как оказавшийся рядом Зимин. Прижав трепыхающегося героя к земле, он лично вступил в переговоры с противником.

– Слышь ты, самурай тупорогий! – громко крикнул он. – Если думаешь, что я позволю тебе зарезать мальчишку, то ошибаешься. Хочешь драться, действуй. Возьми нас. А не можешь, так ступай подобру-поздорову. Понял, майор?!

Пока засевшие на вершине горы приватиры дружно ржали над тем, как их командир отбрил противника, Зимин нагнулся к все еще лежащему на земле Вахрамееву и проникновенно сказал:

– Не торопись на тот свет, стажер. Туда еще никто не опоздал.

– Но он…

– Развел тебя на слабо. Точнее, хотел развести. Кстати, случайно не из-за этого большого нож: ика?

– Типа того, – кивнул Март.

– Прелюбопытная, должно быть, история. Расскажешь на досуге?

– Обязательно, только давайте сначала выберемся.

– Отличное предложение! И что, есть мысли, как его осуществить?

– А что тут думать? Бот у нас есть, погрузимся и погнали, пока ветер без сучков…

– Тебе бы, парень, в генеральном штабе служить, цены бы не было! – покачал головой командир «Бурана». – Во-первых, нас здесь слишком много. За один рейс не вывезем, а пока будем возвращаться, японцы остальных на британский флаг порвут. Во-вторых, у них тоже остался бот. Первый вы красиво сбили, ничего не скажешь, но со вторым, будь покоен, так не получится. Асано – стреляный воробей, его на мякине не проведешь!

– Так вы его знаете?

Не успел Март задать вопрос, как воздух снова наполнился протяжным свистом летящих снарядов. Японцы, не дождавшись эпического зрелища поединка на мечах, возобновили обстрел. Зимин, пережидая грохот от разрыва, ответил не сразу.

– Ну, скажем так, друг другу нас не представляли, а сталкиваться на узкой тропинке приходилось.

– Но что же делать? Эдак нас скоро минами закидают!

– Это вряд ли. Боты у японцев легкие, и много на таком не перевезешь. Опять же, это изрядный крюк, а значит, потеря времени. Для них. Так что будем ждать помощи. И не волнуйся, рейдеры своих не бросают. Так уж у нас заведено.

– Муранов тоже из «частников».

– Ну, брат, в семье не без урода! Да и если подумать, то в чем-то Мур прав. Трофей надо доставить нашим, а уж кто это сделает – вопрос десятый!

– И награду получит за то, что товарища в беде бросил.

– Ты же сам сказал, что он передал наши координаты остальным. Значит, не бросил. Война – дело такое. Тут всякий свое нутро покажет. Впрочем, кое в чем ты прав. Я ему при встрече руки не подам… Но это наши дела. И они никого не касаются.

– Я думал, вы его на дуэль вызовете, – немного разочарованно пробормотал Март.

– Книжек начитался? – хмыкнул Зимин. – Тогда понятно, почему вызов хотел принять.

Поблизости грянул новый разрыв, подняв облако пыли. Не успел Вахрамеев, откашливаясь и протирая глаза, придумать ответ позаковыристей, как выяснилось, что Зимина рядом уже нет. Эта способность капитана мгновенно появляться и исчезать изрядно впечатлила новоявленного юнгу. «Натуральный огненный змей. Только что стоял рядом, курил, бах, а его уже нет. Хорошо бы и мне такой навык освоить, удобно».

Тем временем запросивший поддержку с воздуха Асано понял, что в ближайшее время ее не дождется, и решился на крайние меры. Желание добраться до личного врага, помноженное на стремление выполнить задание любой ценой, толкнуло его на отчаянный шаг. И под прикрытием пусть и не прицельного, зато плотного огня миномета и выдвинутых на фланги ручных пулеметов, он лично повел роту десантников в атаку на горстку отчаянно обороняющихся русских.

В чем японцев нельзя было упрекнуть, так это в отсутствии храбрости и желании пожертвовать собой во славу микадо. Получив приказ, мужественные сыны Страны восходящего солнца ощетинились штыками и буром поперли на позиции рейдеров. Буквально каждый метр давался им с кровью. Теряя соратников, десантники упорно рвались вперед! Бойцы с «Бурана», разумеется, встретили их шквальным огнем из всего, что нашлось под рукой, а когда те приблизились вплотную, нашлось применение и для доставленных ботом гранат.

Обороняющиеся тоже получали урон от пуль и осколков. К тому же их изначально было намного меньше – полторы дюжины против почти сотни врагов, а потому каждый убитый или раненый становился чувствительной потерей. И так получилось, что очень скоро от их маленького отряда осталась лишь горсть боеспособных бойцов. Пока работали пулеметы, держаться получалось, но стоило одному из них захлеб – нуться, как положение стало критическим.

В этот момент их снова выручил Ким. Увидев, что боец с ДП[66] ткнулся лицом в землю и затих, сраженный пулей, он короткой перебежкой под градом пуль долетел до позиции. Ухватив еще горячее оружие, он вжал приклад в плечо и нажал на спуск, поведя яростно бьющимся в его руках мощным стволом справа налево. Высадив с перепугу одной длинной очередью весь остаток диска, Витька все же сумел зацепить нескольких противников и заставил их, пусть и ненадолго, залечь.

Удерживать такую махину тщедушному выпускнику приюта оказалось непросто, к счастью, вовремя подоспевший боцман тут же забрал у него пулемет. Отложив свой «Томпсон» в сторону, Горыныч сноровисто перезарядил ручник и снова окатил врага огнем.

Впрочем, Асано и на этот раз удалось поднять своих людей. Мешая призывы умереть за божественного Тенно с самыми грязными ругательствами, он повел их в последнюю атаку. Зажав в одной руке гранату, а в другой меч, он несся вперед, как Онрё[67] – кровожадный дух мщения и гнева, и сумел-таки прорваться.

Громко ухнул взрыв, заставивший замолчать «дегтярь» оборонявшихся, и на позиции тут же возник майор с мечом, а следом за ним, как саранча, лезли десантники. Понеся огромные потери, враг все же смог прорваться сквозь завесу огня русских рейдеров, и среди камней закипела отчаянная рукопашная схватка.

– Чертовы камикадзе! – крикнул от злости Март, выпуская пулю за пулей из браунинга в набегавших на него японцев.

– А-а-а! – вторил ему Витька, очередями паля в белый свет как в копеечку из маузера.

На старавшихся держаться вместе подростков, яростно крича и сверкая раскосыми, полными ненависти глазами, налетели трое японцев. Первого встретила пуля, пробившая каску точно под звездой. Второй попытался в глубоком выпаде ударить Вахрамеева штыком, но одолеть таким приемом одаренного было занятием для оптимистов.

Март уклонился, ухватив «арисаку» за ствол, дернул ее на себя, помогая набравшему инерцию врагу провалиться еще глубже, и почти в упор выстрелил тому в сердце. Обернулся к Киму и увидел, что тот, сумев отбить удар, столкнулся с противником в клинче и борется из последних сил. Тогда не успевавший перезарядиться подросток без затей въехал вошедшему в раж десантнику под ребра тяжелым ботинком, а когда тот не унялся, продолжил бить, пока не услышал, как под ударами усиленного стальной набойкой носка не захрустели ребра.

Выручив приятеля, Вахрамеев вспомнил, что расстрелял все патроны, и хотел было заменить магазин, но в этот момент почувствовал мощнейший энергетический удар. Только что вертевшийся как юла, Март вдруг понял, что угодил под невидимый пресс. Руки и ноги отяжелели, словно при многократной перегрузке, движения стали замедленными и тягучими, как патока.

А затем, словно в замедленной съемке, появилась разъяренная и торжествующая физиономия Сатору, держащего двуручным хватом сверкающий меч. Глаза его горели яростным огнем, а губы кривились в предвкушении сладостной мести, когда он занес клинок над мальчишкой. Однако одновременно давить силой и рубить не получалось даже у такого мастера, как Асано, а когда он на секунду ослабил хватку, этого хватило, чтобы упорно сопротивляющийся чужой воле Март вырвался из-под прессинга и ускользнул. Катана противника лишь бессильно рассекла воздух в нескольких миллиметрах от его тела.

– Проклятый гайдзин! – вскрикнул разочарованный в своих ожиданиях японец и тут же поскользнулся на крови убитого японского солдата.

Что касается Вахрамеева, то он не стал тратить время на ответ, а, откинув в сторону разряженный пистолет, вывернул под неестественным углом кисть руки и дотянулся до все еще висящего на спине меча… Еще миг, и он оказался вооружен и готов встретить опасность лицом к лицу.

Сатору в этот момент сумел вернуть себе равновесие и снова решительно пошел в атаку. Однако на сей раз его противник отступать не собирался, и обрадовавшиеся возможности вкусить свежей крови клинки с металлическим лязгом ударили друг о друга.

В прошлой жизни Мартову не раз приходилось драться, и не всегда кулаками. В случае надобности он мог пустить в ход палку, малую саперную лопатку, штык-нож. И если бы не неделя непрерывных и до предела заряженных видением занятий кумдо в школе «Ум-Ян Квон» у мастера Суахма Досы, кто знает, как бы развивались события.

Впрочем, и сейчас ему на помощь пришел дар. В сознании динамика боя расцвела десятками сияющих линий, образуя причудливо смертоносный узор. Не успевал враг вскинуть свое оружие, как мозг подсчитывал все возможные траектории и подсказывал, как парировать удар. Так что теперь у подростка появились реальные шансы выстоять против куда более опытного противника.

Очевидно, майор также заметил эти изменения и в какой-то момент сменил тактику. Движения его стали реже, но сильнее, как будто он хотел сначала измотать своего соперника, а затем разрубить на части, как чучело для тамесигири[68].

И одному Богу известно, чем бы все это кончилось, если бы не третья сила. Все это время хладнокровно командовавший своими людьми Зимин не прекращал наблюдать за столь зрелищным поединком. Заметив, что дело идет к развязке, командир «Бурана» подхватил испорченный взрывом пулемет и, подскочив к японцу сзади, с кхеканьем опустил тяжелую дуру на бритую макушку самурая.

Не будь Сатору в «сфере», приклад непременно размозжил бы ему голову, а так он в последний момент вывернулся, и удар пришелся по плечу. Другому человеку это стоило бы оторванной конечности, но японец сумел отделаться раздробленной ключицей. Пока капитан делал новый богатырский замах, Асано успел, подхватив здоровой рукой выпавший меч и превозмогая дикую боль, отступить на заранее подготовленные позиции. В смысле удрать. Следом за ним побежали и его солдаты, как будто кто-то вынул у них скрепляяющий стержень. Не думая больше ни о чести, ни об императоре, они покатились вниз по склону, оставив на милость победителей своих раненых.

Впрочем, в милосердии их враги замечены не были и первым делом открыли по убегавшим не слишком точный, но очень плотный огонь.

– Боцман, ко мне! – скомандовал тем временем невозмутимый Зимин. – Доложить о потерях.

– Тут это, кэп, – помявшись, сообщил бледный как смерть Васенька. – Убило Горыныча!

– Что?!

– Японцы его гранатами закидали, когда он за пулемет встал. Посекло всего. Уже и не дышит.

– Господи, упокой души новопреставленных рабов твоих, – перекрестился приватир, после чего вытащил из-за пазухи портсигар и машинально сунул в рот сигарету.

– Убито трое, включая боцмана, – пересчитал тем временем уцелевших вахтенный офицер. – Раненых шестеро, двое тяжелых. Если помощь задержится – не спасем! Два пулемета разбито. Патронов на полчаса боя, гранат нет.

– Прикурить есть?

– Что?

– Я говорю, огоньку не найдется? Зажигалку где-то потерял, чтоб ее…

Сообразивший, в чем дело, Акинфеев достал из кармана комбинезона коробок и, запалив спичку, подал ее в ладонях командиру.

– Значит так, – судорожно затянувшись, продолжил Зимин. – Японских раненых добить, наших перевязать. Оружие собрать. Проверить подсумки японцев, может, что дельного найдете. Убитых и тяжелораненых вытащите на воздух.

– Есть!

– Катаев, где?

– Здесь я, – немного растерянно отозвался радист.

– Головка от патефона! Слушать эфир, по получении радиограмм доложить.

– Так разбило же рацию…

– И в боте тоже?

– Не знаю…

– Так проверь, олух царя небесного!

Троих погибших членов экипажа «Бурана» вытащили на открытую площадку и уложили на уцелевшие плащ-палатки. У первого оказалась прострелена голова, второй получил множественные ранения грудной клетки, но третий – Горыня – не имел видимых повреждений, если не считать нескольких кровоподтеков и ссадин, полученных ранее.

– Иди-ка сюда, малек, – подозвал Вахрамеева Зимин.

– Слушаюсь, – устало отозвался подбежавший к нему Март.

– Посмотри через «сферу», что видишь?

– Но я…

– Не придуривайся, не люблю. У тебя в бою аура светилась, как елка на новогоднем балу. Что видишь?

– Даже не знаю, дыхание вроде остановилось.

– Не туда смотришь, молодой. Видишь, кровопотери нет, повреждений жизненно важных органов тоже не видно. Разве что сердце не бьется…

– Вы думаете…

– Не знаю. Нас, конечно, в корпусе учили целительству, но больше по верхам. Так, первую помощь оказать, кровь до прихода медиков унять и прочее… Но кое-что и я умею. Уж коли душа нашего Горыныча так цепляется за грешное тело, то почему бы ей не помочь?

– Что нужно делать?

– Почти ничего. Я попытаюсь сердце запустить, а ты вливай в меня силу, сколько можешь.

– Думаете, поможет?

– Хуже уже точно не будет, так что кончай трендеть и приступай!

– Но я не умею!

– А вот это зря. Ладно. Слушай сюда. Все просто. Держи меня за плечо рукой и представь, будто хочешь согреть: влить тепло своего тела. Давай, должно получиться!

Контакт удалось установить удивительно легко. Стоило Марту дотронуться до командира и скользнуть в «сферу», он увидел, как стремительно темнеет от накапливаемой силы его аура, а потом словно молния сверкнула, на долю мгновения заполнив пространство своим чистым сиянием.

– Давай еще раз! – скрипнул зубами побледневший Зимин. И переставший опасаться стажер влил от всей души, щедро делясь нерастраченной молодой энергией со старшим товарищем. На этот раз сверкнуло так, что в воздухе запахло озоном, а у самого Вахрамеева встали дыбом волосы.

– Есть! – обессиленно выдохнул командир и дрожащей рукой вытер пот со лба. – Получилось! Дышит! Метод, конечно, топорный, но главное – результат. Теперь свистни фельдшера, пусть укроет нашего боцмана и раны обработает. А то мало ли. Обидно будет…

– Ничего себе, – только и смог выдавить из себя Март, увидев, как оживает еще несколько секунд назад определенно мертвый человек и как по жилам его заструилась кровь.

– Только сам такое не делай, – счел своим долгом предупредить капитан.

– Почему?

– У тебя сил, как у дурака махорки. Выжжешь мозги человеку и не заметишь. Тут аккуратнее надо. Точечно. Ну, где там фельдшера черти носят?

– Здесь я, – пробурчал в ответ приватир, на подсумке которого был прилеплен красный крест, и добавил назидательно: – Помогать нужно тем, кого можно спасти!

– Поговори мне, – беззлобно ругнулся Зимин. – Лучше Горыню осмотри.

– Ты глянь, живой, – искренне удивился эскулап, оказывая помощь воскресшему из мертвых боцману.

– А вот тебя я в случае чего лечить точно не стану, – хмыкнул командир, вытаскивая из мятой пачки последнюю сигарету. – Огоньку дай!

– Никотин – яд, – безапелляционно ответил ему медик, но, похлопав по карманам, извлек-таки зажигалку и чиркнул кресалом.

– Ты же и сам куришь, – заметил, прикуривая, Зимин.

– А что делать? С вами служить – никаких нервов не хватит!

– Это точно, – удовлетворенно кивнул командир и жестом подозвал к себе стажера.

– А ты, брат, силен! – сообщил он Марту, довольно прищурив глаза. – Давненько я через себя столько силы не пропускал!

– Но мы ведь справились?

– Справились, малек. Вообще, обычно так не делают, но мне Горыныча никак нельзя отпускать. Где я еще такого боцмана отыщу?

– В любом портовом кабаке, – вполголоса хмыкнул фельдшер, но обессилевший начальник, к счастью, его не расслышал.

– Главное, что человека спасли, – пожал плечами Вахрамеев, на душе которого неожиданно стало тепло и спокойно.

Сейчас он просто радовался тому, что жив, что смерть снова прошла мимо, пусть и разминулись они с ней на миг. Да и новый опыт – что лечения, что энергоконтакта – был очень ценен и интересен. А еще он словно заглянул в саму душу капитана и не увидел там ни гнили, ни черноты. И теперь он смотрел на Зимина как на давно знакомого и даже родного ему человека. Вот почти так же, как на Витьку, который геройски показал себя в бою. А главное – выжил.

– Есть связь, командир, – подбежав, доложил радист. – И сообщение…

– Давай, я расшифрую, – протянул руку Зимин.

Как и многие одаренные, командир «Бурана» умел читать зашифрованные радиограммы, практически не тратя времени на декодирование текста. При условии, конечно, что шифр был знакомым.

– Значит так. Наши близко. Будут минут через десять. Начать подготовку к эвакуации. Васенька, садись за штурвал и смотри у меня, чтобы птичка взлетела!

– Есть.

– Подготовить раненых к транспортировке на борт. Тела Шульгина и Смагина завернуть в плащ-палатки и забрать. Вернемся на базу, похороним по-человечески.

Досмолив тем временем сигарету до самого фильтра, капитан с недоумением посмотрел на окурок и сплюнул.

– Что за дрянь сюда суют! – покачал он головой, после чего повернулся к Вахрамееву и привычно устроившемуся рядом с товарищем Киму и окинул их пристальным взглядом.

– Хлипковат ты, конечно, – заметил он Витьке, – но соображать умеешь, не растерялся, а значит, толк из тебя выйдет. Кто таков?

– Оружейник-стажер Ким.

– У Иваныча в мастерских?

– Так точно.

– Ну-ну. А ты? – поглядел он на Марта. – Одаренный и только техник?

– Я только из приюта, дар открылся три недели назад.

– Как говоришь твоя фамилия?

– Вахрамеев.

– Где-то слышал…

– Мой крестный Игнат Вахрамеев служил боцманом на «Палладе».

– Точно, был такой. Интересная у тебя родня и кровники тоже…

– Вы про кого?

– Да все про то же. Уж больно сильно этот японец хотел до тебя добраться. Видно, крепко ты его зацепил, что его так заязвило… А ты хорошо держался. Это ж надо, с самураем в поединке на мечах выстоять. Сказать кому – не поверят! Думал, он тебя первым ударом снесет… Как догадался, что пистолет не поможет?

– Я уже в него стрелял неделю назад. Почти в упор. И не попал ни разу.

– И как же выжил?

– Бегал, уклонялся.

– Да, зрелище, пожалуй, было занимательное. Нас бьют, мы крепчаем и учимся, так, стажер? Сильные враги говорят о человеке не меньше, чем добрые друзья.

Насчет десяти минут Зимин все же погорячился. Однако через полчаса над занятой ими вершиной все-таки возник рейдер с гордой надписью «Енисей» на борту.

Причесав ближайшие склоны осколочно-фугасными снарядами, он завис на короткий срок, приглашающе раскрыв заднюю аппарель. Погрузка не заняла много времени. Сначала вернувшийся за штурвал бота Акинфеев виртуозно завел его на погрузочную палубу, а затем следом попрыгали остальные члены экипажа. Последним, как водится, поле боя покинул командир, после чего воздушный корабль, отчаянно гудя двигателями от перегрузки, взмыл в небо и ушел в облака.

– Здорово, Зима! – прорычал вышедший встречать товарища капитан корвета. – Поднимайся в рубку, что застрял?

– И тебе не хворать, Демьян. Спасибо, что выручил.

– Не за что. Так ты идешь?

– Сейчас своих раненых устрою…

– И без тебя справятся. Лазарет у нас, конечно, не такой, как на фрегатах ВВФ, но помощь окажем. Пошли, покажешь, где «Буран» спрятал.

Не прошло и четверти часа, как вставший к штурвалу Зимин провел «Енисей» к расщелине, где они всего лишь сутки назад оставили свой корабль.

– Что, брат, по земле ножками-то оно тяжелее? – ухмыльнулся Демьяненко.

– Особенно если по горам, – хмуро кивнул рейдер.

– Что-то я ни черта тут не вижу!

– А тебе и не надо, – ухмыльнулся тот и, взяв в руки мегафон, приказал оставшимся членам экипажа выходить на свет божий.

Некоторое время было спокойно, но затем стена леса раздвинулась, и через нее стали один за другим выходить вооруженные приватиры. Последним, как колобок, мелко перебирая коротенькими ножками, катился кок. В руке у него был зажат пистолет, которым он то и дело тыкал в спину рыжего, как огонь, пленника.

– Это еще что за тело? – удивился командир «Енисея».

– Подданный его величества.

– Да ладно!

– Был техником на японском корвете. Судя по всему, обслуживал торпеды, которыми они «Цесаревича» бомбили.

– И ты его просто в плен взял?

– А что делать, надо же с этим чудо-оружием разобраться.

– Стареешь, брат!

– Ничего, в контрразведке он еще сам пожалеет, что жив остался.

– Ну-ну. Ты сам-то не пожалеешь, что «Буран» здесь оставил?

– Без маршевых двигателей не дойдем.

Пока шла погрузка команды, захваченной документации и невезучего мистера Калтропа, друзья стояли у откинутой аппарели и глазели, как буквально ниоткуда появляются навьюченные различным имуществом люди и проходят на корабль.

– Магия! – восхищенно прошептал Витька и для надежности протер глаза. – Нет, ну ведь ничегошеньки не видно!

– Никакого волшебства, – усмехнулся Март, сам до конца не веривший тому, что наблюдал собственными глазами. – Оптическая иллюзия и никакого мошенничества!

– Я и не знал, что такое бывает…

– Я до недавних времен тоже.

– А ты так можешь?

– Нет, дружище. Такое под силу только настоящему мастеру, до которого мне еще расти и расти!

– Но ты ведь научишься?

– Обязательно. Лет через двадцать, если не буду отвлекаться… Ладно, пошли назад, а то нас скоро погонят отсюда, – видишь, как «енисейский» боцман на нас зыркает.

Если не считать раненых, которых со всем возможным бережением отправили в корабельный лазарет, остальную команду «Бурана» разместили без особых удобств, прямо на грузовой палубе. Благо там имелись откидные скамьи, на которых и устроились измученные бойцы. Через некоторое время для рядовых принесли бачки с кашей и чаем, а господ-офицеров, как водится, пригласили в кают-компанию.

Впрочем, Зимин недолго наслаждался кофе с ромом и горьким шоколадом из капитанских запасов, а при первом же удобном случае спустился вниз к своему экипажу, чтобы убедиться, все ли с ними в порядке.

Без спешки обойдя всю палубу и уделив внимание нуждающимся, он, наконец, добрался и до державшихся наособицу друзей, хлебавших по очереди кашу из одного бачка.

– Ну как вы, ребятки?

– Благодарствуем, – отозвался с набитым ртом Витька, не переставая при этом работать ложкой.

– Оголодал, бедняга, – скупо улыбнулся командир.

– Нет, он всегда такой, – хмыкнул Март.

– Понятно. Напомни-ка, герой, как твоя фамилия?

Услышав вопрос, Вахрамеев отложил в сторону «орудие труда», после чего подскочил и вытянулся.

Наблюдая, как отставной капитан второго ранга постепенно приближается к ним, он упорно размышлял, подходящий ли это будет момент для откровенного разговора или лучше еще отложить его. И вопрос Зимина показался ему весьма удобным поводом.

– Вам сказать мое настоящее имя или то, что в приюте дали? – вопросом на вопрос ответил он.

– А ты знаешь настоящее? – напрягся приватир.

– Скажем так, имею основания полагать, что я – сын вашего друга Андрея Колычева, – тщательно подбирая слова, проговорил Март и протянул изрядно потрепанную визитку.

– Вот значит как, – играя желваками, процедил Зимин. – Почему сразу не сказал?

– Никак не мог дождаться подходящего момента. Все как-то впопыхах, в суете. Вот и решил отложить до поры до времени.

– А теперь, стало быть, больше соответствует?

– Не совсем, но уже лучше.

– Зачем же ты сначала Вахрамеевым назвался?

– Так это и была моя фамилия последние восемь лет.

– Н-да, – немного расслабившись, выдохнул командир. – А я все думал, кого ты мне напоминаешь… И внешность, и манера, и аура… Старею!

– Говорят, я сильно похож на отца?

– Есть такое дело. Только глаза мамины. Такие же синие. А ведь забавно…

– Что именно?

– Да как тебе сказать. Нам ведь с Андреем, когда мы познакомились, по семнадцать лет было. Примерно столько же, что и тебе теперь. Мы тогда в авиашколу поступали…

– И какой он был?

– Хм. Да, в общем, такой же, как ты. Тоже никому спуску не давал… Знаешь, Тима, я ведь долго тебя искал. После того дня… А ты спустя столько лет сам нашелся. И даже дар у тебя проснулся…

– А вот это почти случайность, – вздохнул молодой человек и, расстегнув ворот блузы, показал энколпион. – Его у меня отняли и хотели продать…

– Вот как? – хищно прищурился командир рейдеров. – А расскажи-ка мне, любезный друг, все по порядку и в мельчайших подробностях.

Рассказ Марта не занял много времени. Утрата памяти, нападение бандитов, недостойное поведение директора приюта и путешествие в Чемульпо, а также последовавшее за ним нападение на ломбард и перестрелка заняли несколько коротких предложений. Иногда в разговор, чтобы уточнить ту или иную подробность, вмешивался Витька, но затем, как будто опомнившись, замолкал и старательно молчал до следующего раза.

Все это время устроившийся рядом на лавке Зимин слушал их не перебивая, пока краткое, но от этого не менее драматическое повествование не закончилось.

– Главное, что ты жив, Тима, – похлопал он подростка по плечу, когда его рассказ закончился. – А дальше будет видно. Документы, по крайней мере те, что мне удалось отыскать или восстановить, я сохранил. Они лежат дома, в сейфе. Так что имя и состояние мы тебе вернем.

– Состояние? – удивился Март.

– Кое-что есть, – туманно отозвался Зимин, после чего продолжил: – В любом случае ты теперь не один. Жить будешь у меня. В конце концов, мы с твоим отцом были близкими друзьями и сослуживцами, так что в опеке до твоего совершеннолетия мне не откажут. Заодно будем развивать твой дар. Он у тебя не меньше, чем у обоих родителей, но, уж прости, больше всего напоминает необработанный алмаз.

– Скорее адамант.

– Что? Ах да, пожалуй, что так. Но это лирика. Скажи, чем ты хотел бы заняться. Или, прости за пафос, посвятить свою жизнь?

– Летать, – одним словом выразил Март свои самые сокровенные чаяния в обеих жизнях.

– Достойный выбор! – одобрил его Зимин. – Тогда для начала пойдешь на «Буран» юнгой. А как выучишься в летной школе – станешь пилотом-стажером. Устраивает тебя такой вариант?

– Более чем, – ощутив тычок в бок от Кима, Март спросил: – А как же мой друг Витька?

– А вот судьбу твоего товарища я хотел бы обсудить отдельно.

– Что-то не так? – напрягся Ким.

– Можно и так сказать. Насколько я понимаю, вы, молодой человек, имеете склонность к технике?

– Да. Особенно к оружию.

– И в последнее время делаете большие успехи на этом поприще, не так ли?

– Ага, – немного подумав, согласился Виктор. – Бывает, посмотрю разок на механизм, а вроде уже знаю, в чем неисправность.

– Но ты еще не понял, почему у тебя это получается?

– Нет. А что?

– А ты, Тима?

– Нет.

– Посмотри на своего друга внимательнее. Да-да, через «сферу».

– Не может быть, – округлил глаза подросток.

– Говоря по совести, я тоже удивлен. Хотя подобные случаи описаны.

– Что это значит? – растерянно воскликнул Ким. – О чем вы говорите?

– Скажи, ты ему давал свой энколпион? – продолжил расспрос Зимин, не обращая внимания на непонятливого Витьку.

– Только раз.

– И он никогда не пытался им завладеть?

– О чем вы говорите?! – подскочил возмущенный сын корейского и русского народов. – Мы с Мариком – лучшие друзья!

– Ты одаренный, – серьезно, глядя ему в глаза, сказал Март.

– Что?!

– Это правда, – подтвердил Зимин. – Впрочем, способности твои очень не велики, да и аура очень слабая. Только поэтому ее до сих пор никто не замечал.

– Но как это возможно?!

– Все просто. У тебя очень хороший друг. Он всегда заботился о тебе, а через него воздействовал адамант.

– И я тоже смогу стать пилотом?

– А вот это вряд ли. То есть пилотом сможешь, но вот таким, как мы с Тимом, – нет. Для этого нужна тяга к небу и аура голубого цвета. А твоя – золотистокоричневая.

– И что это значит?

– Ты сможешь добиться успехов на других поприщах. Стать выдающимся конструктором или инженером. Заняться искусством. Все в твоих руках.

– И что же мне делать?

– Ну, для начала ты отправишься с нами. Дом у меня большой, места всем хватит. Вы же, я так понимаю, друзья не разлей вода?

– Ага, – в один голос подтвердили подростки, заулыбавшись.

– Вот и славно. Только прежде нам надо вернуть корабль. Мы обязательно это сделаем. И очень скоро. – Зимин поднялся. – Никуда не уходите, будьте рядом. Распоряжения я отдам, вас с этой минуты зачисляю в экипаж! Это понятно?

Ребятам оставалось только подняться на ноги и дружно ответить:

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Обращаться ко мне кратко – командир.

– Есть, командир!

– Так-то лучше. А пока отдыхайте, вот, поешьте шоколада, – и перед тем как уйти, он вложил в руки ребятам две завернутые в золотистую фольгу ароматные плитки.

– Вот тебе повезло, Марик, какой у тебя дядька! Настоящий капитан! И крестный у тебя здоровский!

– Это да… а кроме того, еще и брат. Ты ведь мне брат?

– Конечно! – едва не кинулся ему на шею Витька.

Скоро над ними замигала красная лампа, давая понять, что пассажирам, во избежание неприятностей, следовало бы пристегнуться. Защелкнув замки, ребята весело переглянулись и устроились поудобнее. Впереди их ждала новая жизнь, возможно, полная опасностей, но также приключений и возможностей.

Так уж повелось исстари, что во время ведения боевых действий вся власть переходит к военным. А уж здесь, на дальних рубежах огромной империи, где никогда не прекращали греметь выстрелы, она им принадлежала практически постоянно и безраздельно. Военную форму носил наместник, а также судьи, прокуроры, представители местных властей и даже маньчжурский и чосонский монархи числились кадровыми офицерами русской армии.

И поскольку верховная власть замыкалась на них, многие гражданские и имущественные споры решали тоже люди с черными орлами на эполетах. В данном случае это был командующий Третьим воздушным флотом адмирал Вадим Степанович Макаров. Довольно молодой, ему лишь недавно исполнилось пятьдесят, сын прославленного флотоводца, он, будучи одаренным, и сам сделал отличную карьеру в авиации, слывя одним из главных знатоков новейших систем вооружения и активно добиваясь их внедрения на все корабли ВВФ.

Сегодня его благосклонному вниманию было представлено дело о признании считавшегося до сих пор пропавшим без вести господина Мартемьяна Андреевича Колычева – сына безвременно погибшего отставного капитана второго ранга.

Представителем молодого человека был другой отставник, давний друг погибшего – Владимир Васильевич Зимин – широко известный в здешних краях одаренный-ас, рейдер-арматор и коммерсант.

– Так вы утверждаете, что присутствующий здесь молодой человек является сыном и законным наследником покойного Колычева? – задал вопрос военный прокурор генерал-майор юстиции Караваев-Пенский.

– Именно так, – уверенно кивнул приватир, нарядившийся ради такого случая в парадную форму со всеми орденами. – Утверждаю!

– Но как случилось, что ребенок, принадлежащий к такой семье, потерялся?

Голос представителя закона остался ровным, но само ударение на слове «такой» ясно указывало степень недоверия государева слуги ко всей этой истории, достойной дамского романа, а не судебного разбирательства.

– Это произошло, – ничуть не смутился адвокат истца – известный сеульский предприниматель господин Беньямин, – во время прошлого нападения японцев на столицу королевства Чосон. Дом, где проживали Колычевы, оказался разбомблен, а ребенка спасли неравнодушные люди, не знавшие о его происхождении.

– И вы, конечно, можете их представить высокому суду?

– Разумеется, – скривил губы в усмешке Семен Наумович, бывший за исключением зрителей единственным статским в этом зале, и обратился к командующему: – Ваше высокопревосходительство, я прошу выслушать показания отставного боцмана с воздушного фрегата «Паллада» Игната Вахрамеева.

– Это было бы любопытно, – благосклонно кивнул адмирал.

Бывшего абордажника, а нынешнего смотрителя маяка мало что могло смутить, но присутствие высокого начальства было одним из таких факторов. Но все же Игнат держался образцово. Преданно ел глазами командующего, твердо отвечал на поставленные вопросы, а глядя на его прямую и бесхитростную фигуру, только самый отъявленный смутьян или нигилист мог засомневаться в словах этого заслуженного нижнего чина.

– Так уж случилось, ваше высокопревосходительство, – твердо заявил старый служака. – Мальца я, то есть Мартемьяна, в охапку схватил, да на корабль. А времени разбираться, кто он да какого звания, уж простите великодушно, не было!

– Вольно, боцман! – покровительственно усмехнулся командующий и обратился к прокурору: – Продолжайте!

– Кто-нибудь еще может свидетельствовать в пользу истца? – осведомился Караваев-Пенский.

– Конечно. Мы просим выслушать показания капитана первого ранга Матвеева.

– Он тоже принимал участие в спасении ребенка? – приподнял бровь прокурор.

– К несчастью, нет, – смерил чернильную душу презрительным взглядом командир «Варяга». – Но я знаком с молодым человеком и видел его в деле. Кроме того, я имел честь знать его отца – Андрея Николаевича, и могу свидетельствовать об их крайнем сходстве.

– Ах, ваше высокоблагородие, – снисходительно усмехнулся прокурор, – если бы такие сложные вещи, как признание отцовства и право наследования, можно было решать на основании внешнего сходства…

– Разве я хоть слово сказал о внешности? – решительно перебил его офицер. – Хотя последнее тоже наличествует, я подразумевал, прежде всего, почти идеально точное совпадение аур. Но, боюсь, что не смогу объяснить, в чем оно заключается, лицу, лишенному дара!

– Гхм, – покраснел от злости прокурор, не принадлежавший к этой категории служилых людей Российской империи.

– В самом деле, Леонтий Бенедиктович, – с сочувственным презрением в голосе поддержал каперанга Макаров. – Этого и впрямь не объяснить, но феномен такой действительно имеется.

Злые языки говорили, что командующий флотом хоть и являлся одаренным, но ни особыми силами, ни боевыми талантами не отличался и чужие ауры видел весьма смутно. Карьеру он делал при штабе в комитете по вооружениям и, надо сказать, в этом смысле был более чем одарен, но спорить с ним, естественно, никто не решился.

– В таком случае, ваше высокопревосходительство, я не вижу препятствий для признания молодого человека членом семьи Колычевых, а также его безусловных прав на наследство.

– А что, большое наследство? – оживился адмирал.

– Кое-что есть, – скривил недовольную гримасу прокурор, не любивший, когда его щелкают по носу.

Вообще, весь ход разбирательства и окончательное решение были известны заранее, а нынешнее заседание должно было всего лишь оформить все это юридически, да еще немного развлечь командующего и присутствующих в зале дам. Единственное, что не было предусмотрено регламентом, так это резкий ответ Матвеева и хамское замечание Макарова, но тут уж приходилось терпеть.

– Вас не затруднит перечислить? – обратился он к адвокату истца.

– Нисколько, – немного карикатурно поклонился в ответ Беньямин и, ловко выхватив левой рукой листок из папки с материалами, принялся зачитывать список, внезапно оказавшийся достаточно внушительным. Там была пара доходных домов во Владивостоке. Акции нескольких известных на Дальнем Востоке и в Сибири коммерческих предприятий, плюс совсем не маленький счет в Русско-Азиатском банке.

– Кроме того, – сделав эффектную паузу, продолжил Семен Наумович, – молодой человек имеет право на пенсион от военного ведомства по утере отца-военнослужащего, а также страховку в Добровольном тихоокеанском обществе, где имелись полисы у обоих родителей.

– Но позвольте! – не выдержал прокурор. – Покойный Колычев на момент гибели был в отставке, а потому не мог считаться находящимся на службе!

– Нижайше прошу прощения, господин прокурор, – парировал Беньямин, – но когда вы ознакомитесь с этим документом, вам будет стыдно за свои слова!

– Что это?

– Извольте видеть: приказ наместника о призыве на службу всех отставников, находящихся в пределах Желтороссии. Чуть ниже перечень, в котором указан и господин Колычев. И обратите внимание на дату. Без малого за месяц до трагического инцидента.

– Мелко, Леонтий Бенедиктович! – укоризненно заметил, изучив список, адмирал. – Раз приказ вступил в силу, то и говорить нечего. Господин Колычев находился на службе, а стало быть, его наследник имеет право на соответствующий пенсион.

– Вадим Степанович, я лишь забочусь об интересах казны! – пошел пятнами прокурор.

– Полагаю, от этого расхода она не слишком оскудеет! – поставил точку в дебатах командующий.

– Колычев тоже не бедствует, с таким-то наследством, – пробурчал служитель военной Фемиды, но возражать высокому начальству не посмел и расплылся в кислой улыбке.

Судебное заседание окончилось полной победой, с чем Беньямин и поспешил поздравить своего юного клиента. И вовремя, поскольку следом набежали присутствующие в зале дамы и засыпали Мартемьяна разного рода глупостями. Как выяснилось, все они прекрасно и весьма близко знались с его родителями. Некоторые даже брали на себя смелость утверждать, что дружили с Александрой Ивановной – матерью Марта, и хорошо помнили маленького карапуза, который «вон какой вымахал»! И, разумеется, приглашали бывать у них запросто…

– Какой напор! – Март с трудом перевел дух от всепобеждающих волн парфюма и необходимости перецеловать столько изящных и не очень ручек. По итогу в его карманах заметно прибавилось изящно оформленных визитных карточек.

– И у всех если не дочери, так племянницы на выданье, – подмигнул ему адвокат.

– Тогда понятно!

– Теперь ты в Пхеньяне никогда голодным не останешься. Бесплатные обеды или ужины с таким количеством приглашений тебе надолго гарантированы.

– Ну, это вроде бы и неплохо…

– Что же, кажется, моя помощь больше не нужна? – осведомился подошедший к ним Матвеев.

– Я твой должник, – протянул ему руку Зимин.

– Оставь, – поморщился командир «Варяга». – Мы ведь все-таки однокашники. Да к тому же были друзьями. Или ты забыл?

– Нет. Не забыл…

– Кстати, как дела с твоим «Бураном»?

– Не бей лежачего, Коля, – поморщился рейдер. – Сколько не оббивал пороги, никак не могу получить двигатели.

– Даже в подменном фонде?

– Увы.

– Отчего же не попросил у командующего? Мне показалось, что он расположен к тебе, Володя.

– Показать прошение с его резолюцией «изыскать возможность»?

– И что же?

– Не изыскали-с!

– Черт знает что!

– Жалует царь, да не жалует псарь…

– Эдак японцы проведают о твоем убежище, да и захватят «Буран».

– Не береди душу!

– Прости. Слушай, в другое время я бы взялся тебя отконвоировать, но теперь не могу. Нет возмож – ности отлучиться. «Варяг» постоянно в дозоре, я и сюда вырвался, можно сказать, по случаю.

– Спасибо. Но с неработающими маршевыми двигателями это та еще авантюра.

– Кто бы говорил! Впрочем, сделать все равно ничего нельзя… К слову, недавно корвет «Звенящий» попал в переделку, его сейчас поставили в док. Он из той же серии, что и твой «Буран». Может, с его командиром попробовать переговорить? Ты его наверняка знаешь, Мишка Осипов, учился на два года младше нас.

– О чем мне с ним разговоры вести?

– Ну как же. Его крепко побили, и один мотор выжгли начисто, зато на втором он до базы как раз и дотянул. Понимаешь?

– Хм, а ведь это идея…

– Еще бы. Ты подумай… Господа, мне пора. Служба, сами понимаете…

– Конечно. У нас с Тимом тоже есть дела. Тебе еще раз огромная благодарность от нас обоих и… обращайся в случае нужды. Хорошо?

– Непременно, – кивнул Матвеев, после чего пожал руки всем присутствующим, не погнушавшись даже Беньямином и Вахрамеевым, и потрепал своего несостоявшегося стажера по плечу.

– Поздравляю вас еще раз, господин Колычев, – едва ли не первым так официально и на законных основаниях обратился к Марту каперанг. – И не забывайте, Мартемьян Андреевич, – с заговорщицким видом подмигнул он, – мое предложение остается в силе!

– Буду иметь в виду, – поклонился в ответ Март и, провожая взглядом уходящего командира «Варяга», вдруг спросил: – А что на «Звенящем» будут ремонтировать? И главное, сколько времени?

– Точно не знаю, если двигатели есть в резерве, то быстро заменят, заодно остальным ТО проведут, пробоины заделают, коммуникациям ревизию устроят, ну и, скорее всего, по вооружению пройдутся. А что?

– Я так понял, его высокоблагородие капраз[69] Матвеев предложил нам позаимствовать маршевый двигатель со «Звенящего»?

– Дохлая идея, – отмахнулся от слов Марта Зимин. – Я просто не стал возражать старому товарищу. Осипов – еще тот зануда. Без распоряжения начальства он и шагу не ступит, а уж мотор отдать, даже на сутки… Нечего и пытаться. К тому же, если он меня с училища не забыл, то наверняка поминает недобрым словом.

– Он одаренный?

– Насколько я знаю, нет, – не слишком уверенно ответил капитан. – Во всяком случае, мне об этом ничего не известно.

– А что, если мы его и спрашивать не будем?

– Послушайте, кэп, – едва не заржал внимательно прислушивающийся к их разговору Бенчик. – А ведь предложение вашего протеже не так уж безумно!

– Брось! – отмахнулся командир. – Подсудное же дело!

– Только в том случае, если не выгорит. Это я вам как адвокат говорю. А если все пройдет гладко, так вы станете героем, вернувшим в строй рейдер в тот момент, когда Родина особенно в нем нуждается!

– Ты что, уже речь для суда репетируешь?

– Типун вам на язык, кэп.

– Нет, – решительно отказался от авантюры Зимин. – Я побывал во многих переделках, но вот предстать перед трибуналом, да еще в качестве обвиняемого… нет уж, увольте!

– В таком случае, Владимир Васильевич, надо еще раз сходить к снабженцам.

– Да сколько можно-то?!

– Просто на этот раз возьмите меня с собой, – настойчиво предложил Мартемьян своему командиру. – Нет-нет, не в кабинет, я просто в коридорчике посижу.

Интендантская служба флота, как водится, располагалась поблизости от штаба, но в гораздо менее презентабельном здании. Кабинеты там были поскромнее, обстановка куда менее роскошная, но эта показная скромность не должна никого обманывать. Именно в этих затхлых водах и водились самые опасные и прожорливые хищники, каких только знало пронзительно синее небо Дальнего Востока. Сами они, конечно, летали редко, но без их одобрения не мог полететь вообще никто.

И именно сюда и отправились сразу после судебного разбирательства Зимин с Мартом, теперь уже официально ставшим Колычевым.

Сам молодой человек, как и собирался, скромно присел на узенькую скамеечку в коридоре, а его опекун, стукнув для приличия костяшками пальцев по двери, вошел внутрь.

– Здравия желаю, Николай Константинович, – поприветствовал он хозяина кабинета – полковника Корпуса корабельных инженеров Арцеулова.

– Добрый день, – страдальчески поморщился интендант. – Я полагал, что вы сегодня заняты судебным разбирательством…

– Благодарю за участие, господин полковник, но оное только что благополучно завершилось.

– Поздравляю, – кисло улыбнулся начальник отдела снабжения механических мастерских флота, чье отношение ко всему этому делу никак нельзя было назвать «участием».

– Душевно благодарю! Однако я к вам по другому делу.

– И по какому же? – не проявил ни малейшего интереса Арцеулов.

– Видите ли, – вздохнул Зимин. – Как вам, вероятно, известно, на заседании председательствовал лично его высокопревосходительство…

– Известно.

– Так вот, когда все юридические дела получили разрешение, Вадим Степанович задал мне один вопрос, от которого мне некоторым образом до сих пор немного не по себе.

– Неужели? – в голосе полковника явно послышался скепсис.

– Именно. Ведь он спросил меня, как скоро будет починен «Буран»?

– И что же? – насторожился интендант.

– Мне показалось неудобным сказать ему, что ремонт сорвался из-за саботажа его нерадивых подчиненных.

– Что вы имеете в виду?

– А вот этот документ, на котором командующий флотом лично поставил визу. Сами понимаете: время военное, сейчас всякая боевая единица на счету.

– Ваш «Буран» – корабль частный!

– Несомненно, но если его сожгут или, хуже того, – захватят, как вы думаете, кого назначат крайним?

– Уж точно не меня!

– Я бы на вашем месте не был столь уверен. Ведь это именно вы проигнорировали прямой приказ Макарова!

– Я?!

– Ну а кто же? Командующий подписал, генерал Гаупт тоже, а вот на вас дело застопорилось. Понимаете, чем все может кончиться?

– Не пугайте меня, Владимир Васильевич. Ну нет у меня моторов! – почти взмолился полковник. – Высокому начальству легко распоряжаться, а у меня фондов нет!

Пока интендант говорил, на его лице несколько раз сменилось выражение. Сначала это была холодная вежливость, потом проскользнула легкая озабоченность, под конец едва не перешедшая в панику.

– А если я найду? – вкрадчиво поинтересовался Зимин.

– С легким сердцем и большой радостью отдам его вам, – от души сказал начальник отдела снабжения механических мастерских флота, мысленно добавив: «Лишь бы от тебя избавиться, заноза!»

– Ловлю вас на слове, Николай Константинович. А теперь ответьте на один вопрос: когда вы ожидаете прихода нового двигателя для корвета «Звенящий» кавторанга Осипова?

– Ах вот вы что задумали! – возмутился Арцеулов. – Ну, знаете ли…

– Вы так и не обозначили срок.

– Господи боже, да кто ж вам точно скажет-то! Вы, господин Зимин, право же, будто не знаете наших порядков. Бумага едет – когда-то будет! Ну и мотор примерно в тот же срок… Ожидаем в течение недели, а там, как кривая вывезет!

– Иначе говоря, поставка будет самое раннее через семь дней?

– Да, – нехотя признал инженер. – Но это не значит…

– Постойте, любезнейший Николай Константинович. Выслушайте меня до конца. А после уже принимайте решение. Напомню вам лишь о приказе самого Вадима Степановича! Итак, я предлагаю выделить мне необходимый для «Бурана» мотор сроком на одни сутки. Вы даете «техничку», мы летим на точку, перекидываем движок и немедленно стартуем прямиком к вам. Мои люди с небольшой помощью ваших специалистов справятся с этой работой за пару часов. Плюс перелеты – за ночь управиться должны. Никто ничего и не поймет. А маршевый с корвета вы можете снять под предлогом ремонтных работ.

– А если вы, пардон, не вернетесь?

– А если вас за саботаж от должности отрешат?

– Я вас умоляю! – всплеснул руками оскорбленный в лучших чувствах интендант. – Вы, верно, думаете, что мое кресло медом намазано? Так нет же, дражайший Владимир Васильевич! Хлопот много, начальства еще больше, и как дело ни поверни – всегда мы виноваты! Да-с!

– Ах, как я вам сочувствую…

– Издеваетесь? Ладно, черт с вами, Зимин. Определенная логика в вашем предложении есть. Движок свой ресурс почти выработал, все одно под замену пойдет… Эх, где наша не пропадала! Возьму грех на душу Только одно условие!

– Хоть звезду с неба!

– Обойдемся без ночных светил, – прикусил нижнюю губу полковник. – Значит так, как только установите двигатель, сразу же отправляйтесь в Порт-Артур.

– Екскьюзе муа, но пуркуа и але?[70]

– Видите ли, дорогой мой Владимир Васильевич. Здесь, в Пхеньяне, вблизи неприятеля, ремонт затянется надолго. Опять же, поставки сюда доходят в последнюю очередь, а там – главная база Третьего флота и верфи.

– Благодарю… Но все же я не хотел бы оказаться так далеко от поля боя…

– Ну, не упрямьтесь, Владимир Васильевич. Соглашайтесь. Вам же будет лучше. Самое большее – два часа, и вы вдали от войны, на Ляодуне. Там сразу же снимете мотор, и мы в расчете.

– Когда мы сможем вылететь?

– Сегодня же ночью. Обстоятельства и приказ адмирала Макарова не терпят отлагательств! – решительно заявил интендант и, черкнув несколько слов на наряде, протянул его просителю. – Вот, держите. Отправляйтесь и ни о чем не беспокойтесь.

– Но как же я верну вам двигатель?

– Боже, какие пустяки! Мотор по документам отправится по железной дороге в Дальний, и вся недолга…

– Покорно благодарю!

– Что вы, что вы, – тесня посетителя к выходу, проворковал Арцеулов, – сейчас ведь война, а мы, как ни крути, одно дело делаем!

Покинув кабинет совершенно преобразившегося начальника отдела, Зимин с недоумением посмотрел на своего воспитанника, все так же продолжавшего скромно сидеть в уголке.

– Черт возьми, но как?..

– Как вам сказать, – скромно улыбнулся молодой человек. – Я просто немного сгустил ему краски и накинул картинку из недалекого будущего, от которой он пришел в столь изумленное состояние, что сразу возжелал от вас избавиться как можно скорее и надежнее.

– А ты опасный человек, Колычев… – Зимин и сам не заметил, что обратился к сыну друга, как некогда к самому Андрею Николаевичу. – Но на будущее запомни, это воздействие хоть и недоказуемо, но строжайше запрещено! Репутация в нашем деле стоит многого.

– Победителей не судят, кэп! – беспечно улыбнулся в ответ юноша.

Надо сказать, что столь зримое благоволение Вадима Степановича Макарова к юному наследнику рода Колычевых родилось не на пустом месте. А началось все с той самой торпеды.

Когда Муранов вернулся с трофеем, он, будучи человеком опытным, постарался получить всю возможную пользу из всей этой истории, включая призовые деньги и славу. Иными словами, он не просто передал «летающую мину» командованию, но и постарался, чтобы об этом узнали в прессе.

В общем, шумиха поднялась нешуточная, и командующий был вынужден объявить о выплате «герою» крупной суммы и даже представил рейдера к правительственной награде. Но в этот момент, как снег на голову, свалился Зимин, у которого оказались при себе документация и пленный специалист. И тут было о чем подумать, тем более что приватиры – публика весьма специфическая, со своими понятиями о честности, и поссориться ни с одним из них не входило в его планы.

– Что вы обо всем этом думаете, Аркадий Степанович? – поинтересовался адмирал у стоящего перед ним навытяжку начальника разведки и контрразведки флота Грозовского.

– Я полагаю, ваше высокопревосходительство, Муранов действовал абсолютно правильно и его действия заслуживают награды.

– Украсть чужой трофей вы полагаете правильным? – иронично приподнял бровь командующий.

– В тот момент он не знал и не мог знать, жив ли Зимин. Это первое. Скорейшее получение образцов новейшего японского вооружения было в наших интересах. Это второе. Ну и, если позволите, в-третьих, это вполне в духе приватиров.

– Ну, хорошо, а что вы предлагаете делать с Зиминым. У него ведь тоже кое-что есть?

– Пустяки, – отмахнулся «особист». – Документы, конечно, интересны, но не более.

– А пленный?

– А что пленный? Подданный Великобритании. Объяви мы о его захвате, Форин-офис поднимет вой, в результате которого выяснится, что он вообще в тех местах гербарии собирал, а мы его ни за что схватили.

– Но его знания…

– Они, конечно, будут полезны, и его следует немедленно передать в технический отдел, только…

– Что только?

– Без огласки.

– Вы думаете?

– Уверен.

– А Зимину?

– Прошу прощения, а вашему высокопревосходительству известно, что именно хотел запросить Зимин, когда и торпеда, и документация с пленником находились в его руках? Замену двигателей на «Буране» по кругу за счет казны! – едва ли не по слогам веско произнес Грозовский. – И это за вычетом причитающихся ему призовых за сбитый и сожженный японский корвет!

– Однако, Аркадий Степанович, губа у него не дура!

– Совершенно с вами согласен. И командующий Сеульской эскадрой фон Ландсберг им крайне недоволен. Зимин ведь в том бою учудил… Проигнорировал прямой приказ командующего! Януш Феликсович рапорт написал с требованием наказания капитана рейдера «Буран» за неподчинение.

– Да, я ознакомился с этой бумагой, – отмахнулся Макаров. – Победителей не судят, Аркадий Степанович! Послушайся он, и не получили бы мы столь ценный приз! Право же, фон Ландсбергу явно не хватает решительности в деле!

– Согласен с вами, Вадим Степанович. К тому же мы получили достоверные сигналы о наличии в штабе Сеульской базы вражеского информатора.

– Даже так? – приподнял брови командующий. – И что вы намерены предпринять?

– Ведем разработку. Есть сведения, что среди сеульских приватиров также присутствует недоверие к тамошнему руководству.

– Немедленно докладывать мне о развитии расследования! Но вернемся к Зимину, – задумчиво произнес адмирал. – Он яркий одаренный. Более того – ас! Да, человек хоть и беспокойный, но при том весьма полезный. Особенно при выполнении всякого рода щекотливых поручений. Что и доказал недавно.

– Муранов с этим может справляться не хуже, – закинул удочку контрразведчик.

– Бросьте, вы же это несерьезно, – отмахнулся Макаров. – Жаден, хитер и ненадежен!

– Прекрасные качества!

– Не для всякого дела! Да, одаренные – сложные люди. К ним нужен особый подход. Но и польза от них, при правильном отношении, – велика и несомненна!

– С этими аргументами не поспоришь. Вадим Степанович, – вкрадчиво заметил Грозовский. – Все же необходимо поставить его в рамки, иначе дисциплина на флоте, и особенно у рейдеров, развалится. Тут ведь как? Делай, как я! Следом за ним и остальные примутся своевольничать.

– С этим я согласен. Без порядка победы нам не видать.

– Если Зимин так ловок и самостоятелен, пусть справляется без сторонней помощи. Помыкается, понервничает. Поймет, кто власть, а кто обязан исполнять приказы без обсуждений!

– Что конкретно вы предлагаете?

– Ему нужен двигатель. Пообещайте.

– Но…

– А вот давать ничего не надо. По крайней мере, пока не вернется.

– Предупредить интендантов, чтобы…

– Это излишне. У ваших снабженцев и без того зимой снега не выпросишь. К тому же, если дать такое распоряжение, пусть даже негласное, информация все равно просочится. А так…

– А так штаб вроде и ни при чем, – подхватил адмирал.

– Именно!

– И все-таки надо и Зимину кость бросить!

– Нет ничего проще, ваше высокопревосходительство! Вы помните погибшего лет восемь назад в Сеуле Колычева?

– Смутно. А что?

– Нашелся его сын, и Зимин принимает горячее участие в его судьбе. Хочет добиться признания.

– Колычевы – фамилия известная. Тут требуется осторожность…

– Разумеется. Но, во-первых, это побочная ветвь рода, а во-вторых, молодой человек, кажется, и впрямь сын погибшего Андрея Николаевича.

– Отчего же такое умозаключение?

– Одарен!

– Вы серьезно?

– Вполне. Хотя дар проявился достаточно поздно.

– Хм. А ведь Колычев, если я не ошибаюсь, учился в Александровском летном училище?[71]

– А до того – в Морском корпусе, как и ваше высокопревосходительство!

– Надо бы помочь сыну однокашника…

– Целиком и полностью поддерживаю ваш порыв!

Так уж случилось, что почти совсем не знавший своего спасителя Мартемьян успел крепко привязаться к отставному боцману Вахрамееву за те недолгие, но полные радости дни, что гостил на маяке. И теперь, когда они снова встретились, расставаться не хотелось категорически.

– Послушай, крестный, – с трудом подбирая слова, начал Март. – Нам нужно поговорить.

– Давай потолкуем, – с готовностью согласился тот.

– Я тут подумал, может, не надо тебе на маяк возвращаться?

– Это отчего же?

– Ну как тебе объяснить… Я, как ты знаешь, наследство получил. Даже дом свой есть. Мы теперь можем вместе жить…

– В приживалы зовешь, али, может, дворником примешь?

– Ну зачем ты так? – расстроился, что не нашел нужных слов, молодой человек.

– Эх, Мартемьянушка, – грустно усмехнулся отставной абордажник. – Добрая у тебя душа! Я ведь, как только узнал, что у тебя дар проявился, так сразу и понял, что не по пути нам дальше. Тебе ввысь надо, а я уже свое отлетал. Буду тебя к земле тянуть. А оно ни к чему.

– Но.

– Опять же, ты теперь благородного звания человек. Одно слово – Колычев! Ваш род с царями в сродстве… Понимать надо. Выше разве что князья какие-нибудь, да и то не всякие. Вот и выходит, сынок, что разные у нас дорожки. Ты уж прости, что я тебя так назвал.

– Ну что ты такое говоришь?! Что я видел от этих Колычевых или князей в приюте? А вы с Витькой для меня ближе, чем родные!

– Спасибо на добром слове. И про Витьку ты верно сказал. Держи его при себе. Он хоть и не семи пядей во лбу, а парнишка правильный. Такой за полушку не предаст!

– Не пойдешь, значит?

– Нет. К тому же я уж не смотритель боле. Призвали опять на действительную. Нет, не в абордажники, конечно. В учебную часть старшиной. Буду «мальков» вроде вас с Витькой военному делу обучать.

– А где твоя часть?

– В Порт-Артуре. Скоро должен туда борт идти, вот я на нем и отправлюсь.

– Так ведь и мы туда скоро полетим! Ура! Значит, скоро увидимся!

– Так ведь, это гора с горой не сходится, а человек с человеком завсегда свидеться могут. Приходи, хоть сам, хоть с Витькой. Я вам рад буду!

В этот момент к ним вернулся отлучавшийся по своим делам Зимин. Судя по всему, рейдер расслышал их последние слова, и теперь у него появились какие-то мысли.

– Сиди-сиди, – он похлопал по плечу вскочившего перед, пусть и отставным, но все же офицером ветерана.

– Никак нет, ваше высокоблагородие, – отказался Игнат. – Я порядок знаю!

– Это хорошо. Тогда вот что мне скажи, боцман, тебе когда на службу явиться надо?

– Так ведь это, – задумался Вахрамеев, шевеля при этом губами, как будто подсчитывая. – По бумагам через неделю, но я так думаю, что, если раньше припрусь, меня прочь не погонят.

– Кто его знает, – пожал плечами приватир. – Но если время и впрямь есть, я бы предложил тебе поучаствовать в одном деле.

– Это в каком же?

– Ты, верно, знаешь, что мой корабль был сбит и нуждается в ремонте?

– Для этого «Буран» еще надоть на базу привести.

– Верно. Вот мы ближайшей ночью за ним и отправимся. Поставим двигатель и…

– Дело хорошее, а от меня вам что потребно?

– Не хочешь с нами на настоящее дело сходить? – пристально глядя прямо в глаза старому абордажнику, спросил Зимин, сделав ударение на слове «настоящее».

– Нешто у вас своего народу мало?

– Команда есть, – не стал отрицать рейдер. – Но в бот и ремонтную летучку много людей не поместится. Так что пойдут только самые лучшие. Ну и Март, конечно…

– А мальчонку зачем тащить?

– Да в том-то и дело, что не мальчик он уже. Юнга. И такой дар, как у него, может оказаться очень полезен.

– Вот оно как, – поскреб могучей пятерней седой чуб Игнат.

– К тому же мой боцман – Горыня – пока что в госпитале валяется. А тебе все равно по пути. Заодно и доставку к месту службы обеспечим.

– Эх, ваше высокоблагородие, умеете вы за живое задеть. Однако если есть такая надобность, так отчего бы стариной не тряхнуть!

– Значит, по рукам?

– Эх, где наша не пропадала… Согласный я!

Отправляясь в рейд, Зимин взял всех, за исключением тех, кто еще оставался в госпитале. Так что пассажирский отсек ремонтного транспорта оказался забит под завязку. Впрочем, «Бурану» после замены маршевого двигателя предстоял перелет до Ляодуна, а во время него всякое могло случиться. Все же времена наступили военные, и, судя по сообщениям разведки, над морем то и дело появлялись вражеские корветы. Так что потерявшему большую часть своей скорости и маневренности рейдеру для самообороны требовался полный экипаж.

Первым выдвинулся разведбот. За штурвал, как и в прошлый раз, сел Акинфеев, место второго пилота занял Март, а начальство над отрядом из полудюжины добровольцев принял дядька Игнат. Места для такого количества народа категорически не хватало, но снова вставший в строй старый вояка заявил, как отрезал: «В тесноте, да не в обиде!»

К слову, все бойцы приняли отставного абордажника без малейших возражений. В который уже раз Март столкнулся с тем, что его крестного, несмотря на невеликий чин, знают и уважают на флоте. Вахрамеев даже среди приватиров обладал очень весомой репутацией и непререкаемым авторитетом. Впрочем, и не знай его никто, отставнику с запасом хватило бы личной силы, воли и характера, чтобы убедить самых отъявленных вояк и головорезов в своем праве на лидерство.

Задачами передового отряда являлись разведка и боевое охранение. Прибыв на место заранее, они тщательно осмотрели окрестности и, не обнаружив ничего подозрительного, зависли над точкой.

– Все в порядке, – сообщил отстраненным голосом не выходивший из «сферы» Март.

– Тогда опуститесь еще немного и будем высаживаться, – раздался в наушниках голос крестного.

– Корабль найдете? – с легкой усмешкой в голосе поинтересовался Васенька.

– Чего его искать? – сварливо отозвался старый вояка. – Вон он торчит, как прыщ на заднице.

– Как ты его заметил? – изумился пилот.

– Молодые вы еще, чтобы от Игната Вахрамеева что-нибудь спрятать, – проворчал абордажник, пристегивая карабин к сброшенному вниз канату, после чего решительно скользнул вниз, а за ним черными тенями последовали его подчиненные.

Добравшись до места, они быстро разбежались по окрестностям, в поисках засады, а когда убедились, что все в порядке, просигналили на бот фонариком. Взмыв вверх, разведчики еще раз облетели ущелье, потом нашли себе удобную площадку для наблюдения и только после этого нарушили режим радиомолчания.

– Гнездо ждет сокола, – по-корейски сказал Март.

– Принято, – прошептал в ответ эфир.

Тем временем проверившие окрестности десантники, повинуясь приказам боцмана, рассредоточились и заняли позиции для обороны.

Вскоре прибыла «техничка». Не без труда протиснувшись в узость промоины со стоящим в ней «Бураном», ремонтно-восстановительный корабль принялся опускать на стреле крана массивное и тяжелое тело мотора. Закипела молчаливая работа.

Все часы, что она продолжалась, Март упорно «держал небо», но, к счастью, вокруг царила непривычная тишина. Японцы после недавних событий свернули поиски. И теперь никаких кораблей в этих горных малонаселенных и не представляющих никакого стратегического интереса краях не просматривалось. Наконец, по «короткой» связи пришел приказ вернуться на борт. К тому времени «техничка» уже ушла обратно на базу, а «Буран» не только запустил двигатели, но и с большой осторожностью, управляемый самим Зиминым, вышел из своего тесного укрытия.

Март первым делом подобрал штурмовиков с Игнатом, чтобы им зря не бегать в потемках. А потом бот без труда, через кормовую аппарель зашел на короткую десантную палубу корвета.

– Поехали! – прошептал Март, впервые допущенный в ходовую рубку во время полета.

Эпилог

Поставив «Буран» в док, Зимин дал команде увольнительную на двое суток, сурово предупредив: «Отдохните и проветритесь как следует, заслужили, но чтобы вернулись минута в минуту!»

Вахрамеев наотрез отказался отправиться с ними, честно сказав, что лучше он прямиком доберется до казарм и «там уже получит свой кубрик». Март не отпустил крестного, пока тот клятвенно не пообещал быть на связи, а Зимин дал ему визитку с номером своего домашнего телефона.

Вызывать такси не пришлось, в гараже воздушной гавани капитана дожидался личный автомобиль, на котором они с ветерком доехали до особняка в городе Дальний.

– Заселяйтесь, молодые люди. Дом большой, места всем хватит. Мне он достался по случаю, целая история. Расскажу как-нибудь в другой раз, если вы мне, конечно, напомните… Так, на первом этаже – моя берлога: спальня, кабинет, библиотека. А еще вот эта гостиная и, как говорят на флоте, камбуз. А вот на втором этаже четыре свободные комнаты, выбирайте любые. Будут ваши.

– Отдельные комнаты? – широко распахнув раскосые глаза, восхитился Витька, после чего нерешительно посмотрел на приятеля и робко спросил: – А можно нам вместе?

– Если хотите, можете в одной устроиться, – пожал плечами хозяин. – Только сразу предупреждаю: прислуги особой тут нет и ухаживать за собой придется самостоятельно.

– Тогда и впрямь лучше в одной, – заключил практичный Ким.

Обустройство не заняло много времени, тем более что большая часть их барахла так и осталась в Сеуле, в гостинице при трактире «Одесса».

Вечером они собрались в гостиной. Кухарки в доме не имелось, кок тоже получил увольнительную, так что ужин им доставили из ближайшего ресторана. Но это было даже лучше. Покончив с едой, мальчишки быстро перемыли посуду, а Зимин тем временем затопил камин.

– Знаете, – почти извиняющимся тоном сообщил он, – очень уж люблю, когда сучья потрескивают в огне. Сразу родительский дом вспоминается на высоком берегу Енисея, да и думается хорошо.

– У вас был камин? – поинтересовался любопытный Витька.

– Да какое там, – усмехнулся рейдер. – Обычная печь, как у всех казаков. Что, небось думали, будто я из благородных?

Покончив с делами, они устроились перед огнем. Хозяин дома плеснул себе коньяку на дно бокала, молодые люди ограничились чаем, но всем вместе им было так хорошо, будто и не было вокруг никакой войны и смертей.

– Вам обоим надо учиться, – первым нарушил молчание Зимин. – Сражений на ваш век еще хватит. Пока мы тут на ремонте стоим, самый подходящий момент.

– Это займет так много времени? – удивился Март.

– Если не лениться, то сокращенные курсы пилотов вполне можно одолеть. Получишь лицензию и свидетельство. С дипломом летного училища это, конечно, не сравнится, но уже кое-что. Во всяком случае, я смогу взять тебя пилотом на «Буран», а с такой практикой все дороги будут открыты.

– Это было бы просто прекрасно.

– А я? – подал голос Ким.

– С тобой, Виктор, немного сложнее, но тоже решаемо. В Порт-Артуре есть школа оружейников при флотских мастерских. Берут туда, правда, только военнослужащих, но я, пожалуй, смогу договориться, чтобы тебя взяли вольнослушателем. Если сможешь сдать экзамен, получишь низшую ступень. Сама по себе она немногого стоит, но с ней охотно принимают в Техническое училище.

– Было бы неплохо, – осторожно согласился Витька.

– И самое главное, вам нужно обоим развивать дар. Особенно тебе, Тим.

– Я все хочу спросить, – немного помявшись, начал Март. – У меня в энколпионе три адаманта. Если я один отдам Киму, это поможет…

– Не вздумай! – жестко ответил опекун. – Во-первых, это может быть опасным. Природа стелларов до конца не изучена, но доподлинно известно, что они привыкают к хозяевам и, когда происходит смена, могут отреагировать совершенно непредсказуемо. Во-вторых, видишь ли, в чем дело. Соединить три таких мощных камня в одном энколпионе мог только незаурядный мастер. И, чтобы их разъединить без потерь, нужен либо он, либо… если честно, подобные случаи мне не известны.

– Я понял.

– Не хмурься. И ты, Виктор, тоже не обижайся. Наш с вами дар – прежде всего, большая ответственность. И тут главное – не навредить.

– Хорошо.

– В таком случае мы завтра же отправимся подавать документы.

– Владимир Васильевич, хотел спросить у вас про отца.

– Слушаю тебя.

– Помните, я вам уже рассказывал о нападении наемных убийц. Потом они же искали мой крест. Как вы думаете, это не связано с моей фамилией?

– В каком смысле? Ищешь мотив для преступников? Кому выгодно?

– Да. Я допускаю, что причина в энколпионе и адамантах, вложенных в него… Но зачем им было меня убивать? Забрали бы и ушли. Я ведь и сам ничего о ценности креста не знал… Может, причина в больших деньгах рода Колычевых? В наследстве?

– Март, мальчик мой, с твоим отцом – Андреем Николаевичем – мы с первых дней вместе учились в авиашколе. Если они с Иваном Архиповичем Колычевым и были родственниками, то очень дальними, ваши родовые ветви разошлись как бы не в семнадцатом веке, если не раньше. И уж, конечно, никаких прав на наследство тебе это не дает. Так бывает…

– Да, но, говоря по правде, я особо ни на что и не рассчитывал… – Марта почему-то очень задели слова Зимина. Да чего уж там, он был потрясен. За то время, что прошло с посещения могилы родителей, он почти сжился с мыслью о своем сродстве с могущественным гроссом и миллиардером. Оглушенный и растерянный от крушения всей тщательно выстроенной и логичной концепции источника и причин прежних нападений на него, цепляясь за последнюю ниточку, задал еще один вопрос: – Тогда неясно, откуда у меня такой энколпион, сразу с тремя камнями, и зачем все же меня хотят убить?

– А вот это гораздо интереснее. Знаешь, про твоего отца я знал практически все, а вот про матушку – совсем наоборот. Могу лишь подтвердить, что у Андрея я никогда твоего энколпиона не видел.

– Значит, дальше надо искать в этом направлении?

– Вероятно, да.

Как ни старался Март скрыть свое разочарование, Зимин без труда уловил его нотки в голосе воспитанника. Поставив бокал на столик, он ненадолго ушел в кабинет. Вернулся, держа в руках два вместительных альбома в бархатных переплетах.

– Мой мальчик, у меня есть для тебя подарок. Вот, держи.

Март, уместив тяжелые фолианты на коленях, включил настольную лампу с шелковым зеленоватым абажуром и принялся изучать их содержимое. В одном оказались очень талантливо выполненные акварели, гуаши и карандашные рисунки. Пейзажи, лица, улицы, корабли в небе.

– Твоя мама обладала изрядными талантами. Отлично рисовала, играла на рояле, прекрасно пела и великолепно танцевала. А еще у нее был исключительный вкус. И к вещам, и к людям. Недаром она выбрала твоего отца. Да. Он был ее достоин. Необычайно красивая пара. На загляденье. А когда ты появился, был большой праздник. И в вашем доме стало еще веселее и уютней.

Март раскрыл второй альбом. Он оказался заполнен удивительно четкими фотоснимками. И с первой же страницы на него смотрел он сам – мелкий, лет семи, в отглаженной матроске и летной пилотке, а рядом стояли молодые, улыбающиеся и такие живые родители.

Словно гигантская пелена, как горная лавина, рухнула с глаз и сознания Мартемьяна. Память заполнилась сотнями образов и поистине бесценных воспоминаний. «Здравствуй, мир, вот и я – Март Колычев!» – захотелось крикнуть ему во весь голос. С трудом сдержав нахлынувшие эмоции, он встал.

– Спасибо огромное, Владимир Васильевич, Я, с вашего разрешения, пойду наверх.

Наступила ночь. Друзьям не спалось, что и немудрено. Они выбрались на балкон и уселись рядом, глядя на подсвеченные сияющим диском луны облака. Марта переполняли воспоминания. Лица родителей, смешные и трогательные события из прошлых жизней. В сознании его они причудливо сплетались, образуя неожиданно стройную картину, которой он делился с внимательно слушавшим Кимом. Друг ни разу не перебил его, ощущая важность момента. Как-то почти незаметно они перешли к общим, приютским воспоминаниям.

– А помнишь нашу пещеру-штаб? – теперь уже принялся задавать вопросы Витька. – Вот бы вернуться туда и посмотреть. Мне кажется, она показалась бы теперь маленькой и обычной, что ли… После всего, что мы пережили… А ведь когда-то она казалась полной тайн и загадок и была нашим прибежищем… Вот ведь как бывает. А помнишь, как ты не хотел меня с собой брать? Как мы на станцию шли и потом на поезде ехали в Чемульпо за крестиком? С этого начались наши приключения.

Марту неожиданно пришло в голову, что начало было совсем другим. Он явственно, почти физически ощутимо, увидел снова офис, директора и весь тот разговор о необходимости ехать в Донбасс. Сделай он другой выбор, откажись от командировки, и все развернулось бы иначе. Но тогда, в тот день и час, Вениамин Мартов сам, своей волей, принял решение, ставшее началом всей этой очень странной и удивительной истории.

«Кто бы меня тогда заставил? Я поступил так, как считал правильным. И, ей-богу, не жалею ни о чем».

Примечания

1

«20+1 %» – правило ценообразования при определении цены госзакупок в МО. Одно из немногих положительных нововведений Сердюкова.

2

Гайтан – кожаный шнурок для ношения нательного креста.

3

Восьмиконечный православный крест, заключенный в более простой четырехконечный.

4

Пусковая рукоять – почти забытое ныне приспособление для ручного пуска двигателя, или как его еще называли – «кривой стартер».

5

Дортуар – спальное помещение в закрытом учебном заведении.

6

Манхва – корейское аниме.

7

ДСП – древесно-стружечная плита. МДФ – Medium Density Fibreboard. В принципе, почти то же самое, только ламинированное.

8

Зеленым сукном обивались ломберные и бильярдные столы. То есть директор – игрок.

9

Полувагон – железнодорожный грузовой вагон без крыши, предназначенный для перевозки грузов, не требующих защиты от осадков.

10

Кули – наемный работник в Юго-Восточной Азии.

11

Anyoung hashimnikka (кор.) – вежливое приветствие, применяемое для высокопоставленных гостей.

12

Энколпион – небольшой ковчежец прямоугольной, округлой или крестообразной формы с изображением Иисуса Христа или святых. Иногда носился вместо нательного креста.

13

В нашей истории это был печально знаменитый циркуляр о кухаркиных детях.

14

Духовная консистория – орган епархиального управления в дореволюционной РПЦ, находившийся в ведении правящего архиерея.

15

Lajdak – негодяй (польск.).

16

Хангыль – фонематическое письмо корейского языка.

17

Аджума – уважительное обращение к женщине пожилого или среднего возраста.

18

Нок-чха – сорт корейского зеленого чая.

19

Двугривенный – монета достоинством двадцать копеек.

20

Мичинном – сумасшедший ублюдок (кор.).

21

Quod erat demonstrandum (лат.) – что и требовалось доказать.

22

Двоедане – прозвище старообрядцев, из-за того, что приверженцы древней веры облагались двойной подушной податью.

23

«Забор» – народное название грузовых машин Завода братьев Рябушинских, «ЗБР».

24

Анцыбал – болотный черт.

25

Щиктан – традиционная корейская столовая, ориентированная на один вид блюд.

26

Революция Мейдзи – общее название комплекса реформ в Японии, проходивших с 1868 по 1889 год.

27

Аджосси – уважительное обращение к мужчинам (кор.).

28

Кавасаки – японская рыбачья лодка (баркас). Арисаки – японский генерал, под руководством которого разрабатывалась винтовка, названная в его честь.

29

Панчан (банчхан, панчхан, банчан) – общее название различных закусок и салатов в Корее, которые подаются как приправы к основному блюду и рису.

30

АКС-29 – Автоматический карабин Симонова (имел два режима – одиночный и автоматический). В нашей истории Симонов после гражданской войны в 1922–1923 годах проектирует автоматическую винтовку под руководством В. Г. Фёдорова и В. А. Дегтярёва. В 1926 году она была представлена, но только в 1936 году принята на вооружение РККА как АВС-36. В этой реальности работы были проведены значительно раньше, и оружие испытывалось в войсках уже с 1929 года.

31

Прозвище переделочной винтовки системы чешского инженера Крнка.

32

Вегугины – иностранцы.

33

Енотовидная собака. Сами еноты интродуцированы в Приморье в 1930-е, а в Японию в 1960-е годы.

34

Кимо-тори – ритуальный каннибализм у японских самураев.

35

Сопка – это общее название для больших холмов и малых гор (до 1000–1500 метров) с пологими склонами.

36

ГК – главный калибр корабля (в данном случае 152-миллиметровые орудия).

37

Лацпорт – вырез (ворота) в корме для приема грузов (в авиации обычно называется люк, во флоте также может использоваться термин «кормовые ворота»).

38

Гироскоп – устройство, способное реагировать на изменение углов ориентации тела, на котором оно установлено, относительно инерциальной системы отсчёта. Простейший пример гироскопа – юла (волчок). Основное свойство такого гироскопа – способность сохранять в пространстве неизменное направление оси вращения при отсутствии воздействия на него моментов внешних сил и эффективно сопротивляться действию внешних моментов сил.

39

Каперанг – принятое во флоте сокращение от капитан первого ранга.

40

Уильям Кларк Гейбл – звезда Голливуда 1930-1940-х годов.

41

Приходит мужик в бар и просит налить ему сто грамм, «пока не началось». Бармен наливает. Через какое-то время еще раз – налей, пока не началось. Налил – выпил. Потом третий раз. Наконец, бармен не выдерживает и спрашивает: «Где деньги?» – «Ну вот, началось!»

42

Барсум – название планеты Марс в цикле книг Эдгара Райса Берроуза «Марсианские хроники».

43

РАВ – ремонт артиллерийских вооружений.

44

Фича – какая-либо полезная особенность, специфическая черта, дополнение где-либо в чём-либо (изначально из сленга программистов).

45

Нуб – калька с англ. noob, newbie – «чайник, новичок».

46

Цитата из фильма «Хочу в тюрьму» 1998 года.

47

ПКО – противокорабельная оборона.

48

ПП – пистолет-пулемет.

49

Гайдзин – сокращение японского слова гайкокудзин (яп. 外国人), переводимое как «иностранец», либо как «человек извне».

50

Субалтерн – младший офицер роты.

51

Соджу – традиционный корейский алкогольный напиток. Объёмная доля спирта может составлять от 13 до 45 % (наиболее популярный вариант 20 %).

52

Аннабель Ли – последнее стихотворение Эдгара Аллана По. Приводится в переводе В. Жаботинского.

53

Ли У – в нашей истории принц династии Чосон, внук предпоследнего короля Кореи Коджона. В реальной истории погиб 7 августа 1945 года в Хиросиме.

54

Сонджон из Чосона, личное имя Йи Хеоль. Девятый ван (правитель) из династии Чосон. Годы правления 1469–1494.

55

Имджинская война – война на Корейском полуострове в период с 1592 по 1598 год, включающая два отдельных неудачных вторжения японских сил в Корею. Название происходит от наименования 1592 года «имджин».

56

Ханджа – корейское название для традиционной системы письма, которая состоит из китайских иероглифов.

57

Авторы знают, что «Бесаме мучо» не танго, а кубинское болеро. Но кто мы такие, чтобы спорить с женщиной?

58

Embrace – объятия. В танго в объятиях, когда груди партнеров соприкасаются друг с другом, могут выполняться как простые шаги, так и сложные.

59

БДК – большой десантный корабль.

60

Дзинко – лис-оборотень мужского пола.

61

Лимонка, фенюшка, эфка, Ф1 – ручная противопехотная оборонительная граната.

62

СКС был действительно разработан Симоновым на основе модели, созданной им для конкурса на новый армейский карабин 1940–1941 годов под калибр 7,62x54. В серию оружие не пошло из-за эвакуации завода в 1941 году. Кроме патрона новая модель отличалась съёмной газовой каморой, неотъёмно-откидным штыком и отсутствием дульного тормоза-компенсатора.

63

ГРЩ – главный распределительный щит. Центральный пункт, куда поступает электрическая энергия от источников (генераторов) и где она распределяется между различными группами потребителей на корабле.

64

Шило – жаргонное название технического спирта.

65

Унифицированный запал ручной гранаты.

66

ДП – ручной пулемет Дегтярева пехотный калибра 7,62x54 мм.

67

Онрё (яп. буквально «мстительный дух», иногда переводится как гневный дух) – в японских традиционных верованиях и литературе призрак (юрэй), который способен причинять вред в мире живых, ранить или убивать врагов ради мести.

68

Тамесигири (яп.) – рубка предметов, испытание качества меча и мастерства фехтовальщика.

69

Капраз – капитан 1-го ранга; в ВМФ Российской империи, СССР, Российской Федерации воинское звание, соответствующее званию полковника. Иногда применяется сокращённое название «каперанг».

70

– Прошу прощения… зачем мне идти туда? (фр.)

71

Великого князя Александра Михайловича летное училище. В нашей истории известно как Качинское. Первоначально всем известные торпеды именовались не иначе как «самодвижущиеся мины». Почему бы ракетам не быть «летающими»?

Content

Иван Оченков, Антон Перунов
Воздушные фрегаты. Юнга

Эпилог

Примечания