Виктор Державин

Агентурная разведка. Часть 7. Поединок. Начало

Предисловие

Бой интеллектов. Звучит очень громко и нескромно. Принято считать, что это удовольствие для умных, очень умных и одарённых людей. В большинстве случаев именно так и есть. Наше воображение часто воспроизводит в битве интеллектов двух гроссмейстеров, сидящих по разные стороны шахматной доски.

Моё воображение чаще воспроизводило бой таких военных интеллектуалов, как Борис Михайлович Шапошников и Франц Гальдер.

В годы Второй мировой войны во главе генеральных штабов Советского Союза и Германии соответственно стояли такие профессионалы военного дела, как Борис Шапошников и Франц Гальдер. Под их непосредственным руководством разрабатывались планы ключевых кампаний и сражений. При этом диктаторы скорее по необходимости терпели их, нежели действительно прислушивались к их мнению.

Шапошникова и Гальдера сложно назвать безоговорочно образцовыми «слугами режима». «Социально чуждый» по своему происхождению, к тому же ещё и бывший полковник (!) Русской императорской армии, Шапошников со своим интеллектуальным уровнем и приверженностью классическим методам военного искусства явно выделялся на фоне коллег. Лишь везение спасло его от ГУЛАГа и гибели «во глубине сибирских руд». Типичный представитель военной аристократии Гальдер вовсе не скрывал своего презрительного отношения к нацистам, постоянно оспаривал «полководческие таланты» фюрера (иногда даже насмехался) и в итоге оказался в концлагере. В свою очередь, Сталин и Гитлер демонстрировали полное пренебрежение своим начальникам генштабов в начальный период войны и до неё, что в конечном итоге повлекло за собой серьёзные ошибки и тяжёлые потери на фронтах. Шапошников и Гальдер были противниками.

Борис Михайлович с началом войны повторно возглавил дезорганизованный к тому моменту Генштаб (это о многом говорит, но оставлю это без комментария), потом его покинул, но уже по личной просьбе и по состоянию здоровья (туберкулёз). Однако до самого конца войны наш Генштаб возглавляли только его воспитанники и только бывшие офицеры Русской императорской армии, перенявшие манеру своего учителя возражать, интеллигентно стоять на своём, но не спорить с вождём.

Франц Гальдер, благодаря своему заключению в гитлеровский концлагерь, избежал виселицы по итогам Нюрнбергского процесса и дожил до 1972 года. Считается, что умный Гальдер сам спровоцировал свой арест резкой и открытой критикой Гитлера, понимая неминуемый крах в перспективе.

Их судьбы имеют немало общего, тем более что как первый, так и второй были, безусловно, одарёнными людьми, а их деятельность до сих пор изучается в некоторых военных учебных заведениях, в том числе и в США. Часто изучается как поединок Генштабов, как поединок начальников Генштабов. При этом ни один, ни второй никогда не высказались с критикой друг друга. Это были военные профессионалы двух разных военных, но классических школ, которые прошли все ступеньки военной боевой карьеры.

Но это большие генералы. Я ничего не знал, не читал и не слышал, чтобы в бою сошлись два старших офицера России и США. Правда, не в огневом бою, не во главе возглавляемых ими полков, а в интеллектуальном бою и лично.

А вы, уважаемые читатели, читали что-то подобное? Нет? Я тоже не читал.

К чему это я?

К тому, что назрел этот интеллектуальный поединок между полковником армии США, возможно, офицером Объединённого штаба Комитета начальников штабов и подполковником нашей армии, русского Генштаба, офицером русской военной разведки.

Война интеллектов ведётся на всех уровнях. Например, между снайперами, между экипажем танка и гранатомётчиком, операторами ПТУР, между пулемётчиками, между полицейским опером и вором, между конструкторами, инженерами, дипломатами, организованной преступностью и вообще многими другими. И не всегда в этом противоборстве участвуют только умные. Разные.

Мы с Роном — самые обычные офицеры наших армий, такие, каких вырастила наша система, и теперь уже поздно работать над нашим интеллектом и воспитывать, впереди экзамен наш и наших систем.

Глава 1

Рон. Что мне в данный момент о нём известно? Мало. Но уже есть кое-что. Начнём с образования — это база.

Принстонский университет — это частный университет, один из старейших и известнейших университетов в США. Находится в городе Принстон, штат Нью-Джерси.

Студенты Принстонского университета, являющиеся гражданами США, в период обучения в бакалавриате имеют возможность также пройти курс подготовки офицеров резерва (ROTC), готовящий офицеров для нужд Армии США (Army ROTC). Кроме того, студентам Принстона доступно обучение по программам Naval ROTC и Air Force ROTC. Другими словами, у Рона была возможность пройти обучение по программе подготовки офицера для Сухопутных войск, ВМС и ВВС. Он выбрал Сухопутные войска, где учащиеся проходят подготовку, основанную на соревновательности и личных заслугах. Мощная теоретическая подготовка и регулярные сборы — практика, местами на грани курсов выживания, с периодической войсковой стажировкой во время студенческих каникул. Беспощадная система тестов и экзаменов, очень сильная система.

До начала матча НХЛ между «Бостон Брюинз» и «Нью-Йорк А́йлендерс» оставалось около двух часов.

Вполне достаточно, чтобы подтянуть свои знания про НХЛ вообще и эти два клуба в частности. Тем более я изредка смотрел хоккей и интересовался регулярным чемпионатом.

«Бостон Брюинз» — «Медведи». Почти родное животное. Дебютировали в НХЛ в сезоне 1924–25, были первой американской командой в истории НХЛ. Кто легенда клуба? Это я знаю отлично. Филип Энтони (Фил) Эспозито — профессиональный канадский хоккеист, центральный нападающий, участник и лучший бомбардир суперсерии СССР — Канада (1972 год), член Зала хоккейной славы (1984). Эти хоккейные суперсерии знали все мои ровесники. Ещё бы! Мы вообще все эти серии 70-х годов просто обожали в своё время. Тогда мы гордились своей страной и нашими хоккеистами, их игроков знали и очень уважали. Такие были времена. Цвета клуба — чёрный, белый, золотой. Почти флаг Российской империи (чёрно-бело-золотой) — это я тоже уважаю. Домашняя арена клуба — ТД-Гарден, на хоккейный матч вмещает 17 500 человек и всегда забита до отказа (!). Это очень мощное зрелище, любимое для горожан. Уважаю НХЛ!

«Нью-Йорк А́йлендерс» — это один из самых молодых клубов лиги и самых богатых. Тоже мощный во всех отношениях.

Кроме того, я изучил все таблицы сезона, статистику. Вполне достаточно для простого болельщика. Фаната я строить из себя даже не собираюсь.

Готов к началу поединка с Роном? Нет. Однозначно не готов. Пока просто встреча без всяких попыток что-то узнать. Пусть сам расскажет о себе что посчитает нужным. Пока что надо просто понять уровень его интеллекта, понять его кругозор и интересы.

Исхожу из того, что мой противник сильнее меня во всех отношениях и умнее. Так меня учили на нашей кафедре тактики в моём военном училище. Да, так! Когда не знаешь о противнике почти ничего, тогда так учили действовать. Если нет возможности изучить до боя, то надо прощупывать его аккуратно огнём. Учили задействовать сначала только одно отделение, остальных два придерживать. Фланги! Короткая очередь из пушки, и отошёл под прикрытие остальных двух. Пехоту вообще беречь. Ну как-то так получается. Как подход общий.

Всё. Времени нет. Надо прийти чуть раньше и исследовать этот бар. Интуиция подсказывала быть очень осторожным. Необычно тревожное состояние. Даже непонятно толком почему.

Хотя подсказка от интуиции была: это полная неизвестность и откуда-то взявшееся чувство в интеллектуальном превосходстве Рона надо мной.

Спокойно, товарищ подполковник! В конце концов, ты всю жизнь готовился воевать не с афганцами, а с вот такими полковниками армии США — самым настоящим, умным, подготовленным и самым вероятным противником.

В горле пересохло.

Вот так по-настоящему выглядит сознание человека перед своим первым боем с настоящим и умным противником. По крайней мере, так было у меня. Впрочем, так же было и перед первым моим огневым боем, но там другое, там эмоции гораздо сильнее, но то молодость была…

Столик заказан на Рона. Он, оказывается, заказал столик на троих. Известная уловка и хитрость. Он хочет расположиться за столиком на четверых, но нас двое, и нам бы зарезервировали столик на двоих.

Всё исследовал. Туалет большой, современный. Выходы осмотрел. Всё стандартно. Бар не спортивный, то есть не специализированный. Но всё для этого есть. После матча будет живая музыка в стиле кантри. Нормально. Бар заполнен не до отказа. Тоже понятно, он совсем не дешёвый. Точно выше среднего. А это о чём говорит? Да. У него есть деньги.

Рон пришёл чуть раньше. Изобразил, что обрадовался тому, что я уже на месте. Или искренне этому рад? Пока непонятно.

Начали разговаривать о предстоящем матче. Моих знаний вполне хватило для поддержания разговора.

Рон спросил меня:

— Виктор, а ты делаешь ставки на спорт?

— Нет. Они же у нас запрещены.

— Ну кому эти запреты могут помешать?

— Просто как-то даже не интересовался. Боюсь жульничества. А ты делаешь ставки?

— Нет. Пробовал как-то несколько раз через интернет. Ничего хорошего не вышло, и забросил. Но обмана никакого тоже не заметил.

— Кстати, Рон, а ты не знаешь, почему они у нас запрещены? Не интересовался?

— Знаю. Это давнее решение. В принципе, правильное. Иначе в спорте начнётся сплошной коммерческий подкуп, и хозяева, а иной раз и игроки с тренерами начнут продавать матчи.

— Ух ты!

— Да. Большой спорт — это большой частный бизнес, и они не хотят рисковать инвестициями.

— Вообще правильно и понятно.

— Виктор, а ты играешь в инвестиции?

— Ты имеешь в виду, покупаю ли я акции на бирже?

— Ну да.

— Нет. Стараюсь сам что-то думать и создавать.

— Получается?

— Вообще есть у меня небольшой совсем, но пока что удачный опыт. Вот этот балетный класс открыл.

— Ты доволен вложениями?

— Вполне. Вложения небольшие. Не скрою, что они уже себя полностью оправдали.

— А не думал куда-то дальше вкладываться?

— Думал, конечно!

— И что, есть идеи?

— Есть кое-какие.

— У тебя есть партнёры?

И тут до меня дошло. Появилась первая догадка о том, что это вовсе не я тут главный инициатор, а Рон. Это Рон пытается меня использовать, я ему пока что больше интересен, чем он мне. Я изначально занял оборону, пусть и манёвренную, но сейчас просто глухо сел в оборону. Противник полностью завладел инициативой. Ну и отлично!

— Не особо. То, чем я занимаюсь, мало кого интересует.

Рон оценивающе в очередной раз осмотрел меня. Начался матч, и разговор прервался.

Пока шёл матч, обсуждали только хоккей. Выпили за время матча по три кружки пива, матч длился больше двух часов.

Наконец, бар затих, многие ушли. Тихо и спокойно начала играть музыка в стиле кантри. Мне она нравилась, и Рон тоже её любил. Разговор продолжился.

— Виктор, если у тебя будут идеи открыть какой-то бизнес и тебе понадобится надёжный партнёр, то смело обращайся ко мне.

— Рон, но ты же военный, офицер. Притом живёшь в другом городе. Как ты себе это представляешь?

— Я живу в Вашингтоне. И это не помешает мне быть инвестором.

— Вам, военным, это не запрещено?

— Нам, военным, запрещено заниматься бизнесом во время службы. Инвестором, акционером я быть могу. Ещё не имею права управлять бизнесом, где я основной акционер, в таком случае я должен передать управление другим, например, передать в трастовое управление банку. Есть понятные правила, которые надо соблюдать. Кроме того, надо сообщать о всех доходах и расходах.

— И расходах?

— Ну, я полковник, поэтому у меня контролируются и расходы.

— Прости, просто интересно. У полковников контролируются, а у подполковников? — спросил я, изображая сарказм.

— Тут нет секретов. Это прямо написано в законе, и его любой может прочитать. Доходы контролируются у всех военнослужащих. Расходы контролируются у всех офицеров, занимающих должности, равные командиру роты и выше. Для моих потенциальных партнёров это обстоятельство не создаёт никаких дополнительных рисков. Это моя ответственность. Так что если у тебя будут идеи, то не стесняйся, сообщай, обсудим.

— Вообще-то у меня есть идеи, и, кстати говоря, они связаны именно со столицей.

— Интересно. Расскажешь?

— Рон, не обижайся, но мы с тобой едва знакомы.

— Что мешает нам познакомиться ближе, Виктор?

— Я не вижу проблем. Тем более ты военный, и я тоже бывший военный.

— Ты бывший военный?!

— Да, я служил немного, но в другой армии и в другой стране.

— В какой такой армии и какой стране?

— Я сам из Литвы. Слышал о такой стране?

— Конечно. Виктор, ты что же, считаешь, что полковник американской армии не знает своих союзников?

— Каких союзников?

— Литва — член НАТО, и я был в этой стране неоднократно. Ты из Вильнюса?

— Нет. Я родился и вырос в Клайпеде.

— Отличный город, лучший на том побережье! А в каком районе ты жил?

— На проспекте Тайкос, — ответил я совершенно честно: так назывался проспект Мира (Тайкос).

— Знаю этот район. А где ты служил?

Я мельком взглянул на Рона и понял, что он не проходил подготовку по программам разведки. У него был прямой, удивлённый и смелый взгляд. Вопрос и несомненный интерес был естественный.

— Знаешь что, Рон, надоело мне это пиво…

— И мне тоже. Предлагаешь виски?

И этот момент не остался для меня не замеченным. Разведчик (или контрразведчик) ни за что не перебил бы меня.

— Отлично!

Рон, как настоящий хозяин жизни, взмахом руки подозвал официанта и заказал виски.

Не хотелось, но пришлось прибегнуть к этому известному, но не очень популярному в ГРУ инструменту. И в этом вопросе предстоит поединок, в котором победитель непредсказуем. Проверим.

Неужели американский офицер сможет перепить русского? Не знаю. Мне мои преподаватели говорили, что они в этом деле большие мастера, очень сильный противник. Однако есть одно но… В данный момент он ещё не знает, что я бывший советский офицер, и легенды говорили о том, что советского офицера ещё никому не удавалось перепить. Вот ведь влип! В любом случае я не посрамлю честь бывшего советского офицера!

Рон отхлебнул виски грамм на семьдесят. Придётся не отставать, иначе можно зародить подозрения неискренности. Это американский офицер, я не знал их психологии, как следовало бы мне её узнать до встречи! Теперь поздно. Поэтому исходил из того, что у нас примерно одинаковая психология. Тем более он боевой офицер, офицер пехоты и не должен валять дурака.

Уже видел по Рону, что ему вообще плевать на многие условности. Он говорит о себе смело, не таясь. Отлично понимает, что можно говорить и что нельзя. Понимает, что он не нарушает ничего.

— Рон, я служил в Советской армии. Литва же была в составе СССР. Служил офицером. Командовал в Афганистане взводом пехоты. Вкратце так. Это было давно. Но войну я хорошо помню. Это останется в моей душе на всю оставшуюся жизнь.

— Ты пехотинец?

— Да. В прошлом я старший лейтенант, по-нашему первый лейтенант. Мой род войск — infantry.

— Отлично! Ты реально учувствовал в боях?

— Да, но немного. Совсем чуть-чуть.

— Я тоже повоевал.

— Ого! Где?

— В Гондурасе и Панаме.

— Как интересно! Я ничего не знаю про эти войны.

— Как-нибудь расскажу. А боевые действия твоей бывшей армии в Афганистане мы очень сильно изучали.

— Понимаю.

— А как же ты в Штатах оказался?

— Как все. СССР распался, к счастью. Я вернулся к себе на Родину. Там тогда мы тяжело жили, поэтому уехал в США навсегда и полюбил эту страну. Теперь я гражданин США и очень этим горжусь, — попробовал снять ответом все возможные подобные вопросы.

— А как ты стал офицером?

— Как и почти все в СССР. Выбрал военное училище для поступления и поехал в него поступать. Закончил его и уехал служить в войска.

— А где ты учился?

— В Санкт-Петербурге, в высшем общевойсковом командном училище. А ты что закончил?

— Подожди. Но ты же мог продолжить карьеру в России.

— Ну что мне эта их Россия? Я же из Литвы. Эта азиатская тварь, Сталин, насильно нас присоединил к СССР. Ты же должен знать, как мы радовались тому, что вышли из СССР, причём почти мирно.

По мимике Рона понял, что его не смутило, что я употребил слово «азиатская» с расисткой коннотацией. Сказал это специально.

— Почему почти?

— Ну, там была небольшая заварушка в Вильнюсе. Её там КГБ устроил и свалил на Армию. Эти дебилы…

Опять перебил. Отлично!

— О! Эти дебилы везде одинаковые. В нашей с тобой стране они такие же. Всё любят делать руками нашей армии, а потом, если что-то пойдёт не так, на неё же и свалить, а если всё хорошо, тогда это, конечно, заслуга ЦРУ и ФБР.

Хороший штришок. Отмечаем традиционную для обеих армий нелюбовь армейских ко всем разновидностям «особистов». Уважаю твои взгляды, Рон, я тоже ненавижу и ФБР, и ЦРУ, но ФБР, естественно, больше.

— Так ты что, Рон, закончил?

— Я закончил Принстон. Прошёл там программу подготовки офицера для сухопутных войск, причём у меня был широкий выбор специальности. У нас готовили офицеров для зенитно-ракетных подразделений, для подразделений наземной артиллерии, но я выбрал пехоту.

— Почему?

— А ты почему выбрал пехоту?

— Я её выбрал, потому что у нас офицер-пехотинец — это общевойсковой командир. Потому что, начиная с батальона, он уже имеет и собственную ПВО, и артиллерию, и авиация ему придаётся. Да и карьера у него более стремительная, ведь и потерь гораздо больше.

— Представляешь, и я именно поэтому выбрал пехоту.

— А ты в своём этом университете по какому гражданскому профилю учился?

— У нас существуют степени бакалавра искусств или бакалавра наук в инженерном деле. Бакалавриат закончил по инженерному делу.

— А что он в себя включает?

— Образование в Принстоне — это сочетание наук и искусств, ориентированных на исследования. Хотя каждый факультет имеет свои собственные требования, все студенты должны прослушать определённое количество курсов, которые выходят за рамки их узкой специализации и позволяют получить универсальные знания и навыки. Таким образом, все студенты должны прослушать минимальное количество курсов в следующих областях: литература и искусство, история, социология, эпистемология и когнитивность, этика и мораль, естествознание, наука и технология. Студенты также должны изучать иностранный язык в течение трёх или четырёх семестров и прослушать семинар по писательскому мастерству. Гуманитарные курсы обычно имеют две или три лекции и одно семинарское занятие («прецепторий») в неделю. Курсы на факультетах наук могут иметь одно или два дополнительных лабораторных занятия в неделю. Чтобы окончить университет, все студенты должны написать дипломную работу на четвёртом курсе, а также одну или две исследовательские работы на третьем курсе. Несмотря на то что дипломная работа — это обычно научное исследование, студенты на таких факультетах, как архитектурный, визуальных искусств, литературный могут выбрать творческую дипломную работу, например, написать роман, поставить спектакль или спроектировать макет. То есть у нас была подготовка, нацеленная на раскрытие способностей в самом широком диапазоне.

Ничего себе! Однозначно его общегуманитарная подготовка выше моей. Тем более моя… с марксистско-ленинским уклоном была. Стоп! А зачем он мне так подробно и обстоятельно всё это рассказал? Целая лекция! В принципе, мог как минимум вдвое короче. Думать!

Глоток виски для оттяжки времени. Медленно глотаю и также медленно цепляю тонкий листик карпаччо из отборной говядины (так, по крайней мере, написано в меню).

Скорее всего, он отлично знает, что из себя представляет система высшего образования в советской и российской армии. Он офицер их Генштаба, а не какой-то там дебил и дуболом, изо всех сил изображающий из себя напоказ отца-командира.

Тот же Крупин меня предупредил, что при отборе в этот их ОШ КНШ (далее буду писать для экономии времени и текста КНШ) сдают тест IQ. Хотя он имеет лишь факультативное значение формально, но учитывается реально очень сильно, и у них там не берут в их КНШ офицеров с уровнем менее 130 баллов. А это очень высокий результат.

Дошло. Он так подробно и твёрдо мне это всё рассказал для того, чтобы продемонстрировать своё интеллектуальное превосходство. Типа у нас такая разносторонняя подготовка, направленная на активизацию собственных мыслительных процессов, развитие творчества, сравни, Витёк-дурачок, со своей муштрой, пересдачами вышмата или термеха да откручиванием гаек при изучении материальной части и вооружения. Типа намекает, что гайки крутить есть другие, у нас офицеры для того, чтобы думать.

Ну что тут сказать? Я тебя, Рон, понял. Уловил. Меня твоё намерение продемонстрировать своё превосходство полностью устраивает. По крайней мере, в данный момент. Продолжаем, господин американский полковник.

— А какой у тебя факультет был?

— Инженерная физика. А ты кто по гражданскому образованию?

— Инженер.

— Так мы с тобой коллеги почти во всём.

— Точно!

— После бакалавриата есть ещё возможность получить научную степень магистра. Так что я стал магистром технических наук, ну а потом тоже войска. 7-я пехотная дивизия, 9-й пехотный полк.

Магистр. В итоге шесть лет учёбы до того, как стать офицером. По нашим меркам явный перебор. Однако… Ты, Рон, по субботам что делал? А у нас лекции, занятия. Полноценный учебный день. Сама наша казарменная, чрезвычайно жёсткая система подразумевает почти круглосуточное обучение. Это тебе не сборы полевые ваши. Но всё-таки я согласен, что у тебя сильная теоретическая подготовка и, возможно, практическая тоже, но это не точно. Сильный, признаю. Едем дальше.

— Однако ты уже целый полковник.

— Ты, Виктор, не думай, что это всё быстро и легко. Я пять лет командиром мотопехотного батальона был.

— А ротой сколько командовал? — это был естественный вопрос для любого бывшего командира, потому что каждый знает, что нет ни в какой армии ничего тяжелее, чем должность командира мотострелковой (мотопехотной) роты.

— Три года. Это минимум для нашей армии был в то время. Сейчас в целях омоложения командного состава сроки сократили, но командиром роты надо быть не менее двух лет.

К этому моменту мы выпили никак не меньше 200 грамм виски. После 1,8 литра пива это уже совсем не мало, но Рон держался очень уверенно.

— Рон, мне кажется, нам надо расходиться. Честно говоря, я уже основательно набрался.

— Я с тобой хотел продолжить разговор насчёт этих чёртовых инвестиций.

— Честно говоря, Рон, меня это тоже заинтересовало. Но про деньги предлагаю продолжить разговор на трезвую голову. Я уже едва соображаю.

— Мне тоже надо закругляться. На следующей неделе надо тесты по физической подготовке сдавать. Это у нас очень серьёзно.

Мы обменялись всеми контактами, которыми только можно. Скрывать пока что вообще нечего.

Нужно было ещё проследить за Роном и его поведением после бара. Я не исключал, что он захочет купить проститутку. Неженатый… А мне надо было понять, каких он любит и что вообще там у него в голове (боюсь даже думать на эту тему). Поэтому пришлось сходить в туалет и избавиться от алкоголя с помощью самого примитивного и надёжного метода — два пальца в рот.

Именно этот метод мне преподавали в Подмосковье, а не что-то там заумное и хитрое. Просто делать это надо было почти сразу и периодически, не давать алкоголю хоть насколько-то впитаться и растворить мою кровь. Но я этим пренебрёг с самого начала, хотя мог периодически бегать в туалет. Был и второй фактор. Для того чтобы таким образом избавляться от алкоголя, надо его запивать большим количеством жидкости (ни в коем случае не вином или пивом!). Преподаватели в Подмосковье учили обращать внимание на запивающих алкоголь. Я и этим пренебрёг. Впрочем, Рон тоже этим не баловался.

Просчитал. Рон действительно снял женщину, стоявшую у входа в отель. Рыжая, лет около 35–40, очень высокая и, по-моему, совсем не дешёвая. Но её возраст (оценочный) немного смутил. Неужели просто поленился посмотреть и купить более молодую?

Ладно, я её запомнил. Как-нибудь тоже куплю её и вытряхну из неё всё, что она знает про Рона.

Стоп! Рон останавливается здесь, как выяснилось, каждый раз, когда приезжает в Бостон. Это он мне сам сказал. А женщина из дорогих, похоже, и она не стояла у входа, когда я шёл в ресторан. Хотя там ошивались всякие, но её точно не было.

А может, она не дежурила у отеля в поисках покупателя, а целенаправленно ждала Рона, который её заранее вызвал и назначил ей время? А что? Он тут часто бывает, ну и ведёт личную интимную жизнь. Вполне нормально. Не хочет тратить время и энергию на разговоры-уговоры с разными там умными и красивыми. Заранее всё спланировал.

А что же было с Нино?

Он просто сделал попытку. В целом ленивую. С Нино надо возиться. Это долго, нудно. Элементарная лень. Да и вообще, зачем она ему? Попробовал закрутить что-то, понял, что это очень долго, и плюнул. А если и не махнул на Нино рукой, то решил, что будет ей уделять время, когда совсем делать нечего. Вполне логично.

А если эта Рыжая не проститутка, а какая-то подружка?

Ничего не меняется. Тем более надо изучать. Однако, если она не проститутка, то я её здесь не найду. А это значит, что надо выследить её, когда она выйдет из гостиницы. А если она до утра? До утра здесь, что ли, торчать? Ух, эта мне разведка.

Не хочу, лень, не хочу здесь всю ночь ошиваться. А может, подъехать часам к девяти утра и попробовать её здесь поймать? А если она уедет ночью от Рона? А вообще, зачем она мне по большому счёту нужна? Надо изучать Рона со всех сторон. Стоп! Чего мудрить? У меня есть доступ ко всему видеонаблюдению в этом районе, и к гостиничному серверу тоже есть. Достаточно поставить задачу своим технарям. Но как обосновать? Так я никого до сих пор из инженеров и не начал использовать. Лень.

Что в итоге? Сидеть и ждать или думать, как обосновать свой интерес перед своими же подчинёнными? Не хочется лезть в недра видеонаблюдения. Да, мы имеем право это делать, но для этого составляются специальные протоколы, и кому положено их анализирует как-то и периодически. А если я в поле зрения ФБР? Опасно. Значит, надо тупо следить. Эх…

С другой стороны, зачем она ему на всю ночь? Если проститутка, то отправит он её через пару часов. А если любовница? Тогда оставит до утра. Но и эти мои размышления не железобетонные.

Ладно, подожду. Где? Займу столик в венском кафе справа от отеля. Там я её не упущу. Жду три часа наудачу. Получится её подцепить — отлично. Не выйдет — значит, в другой раз. Надо ещё Вильте предупредить, что задерживаюсь. Ворчать начнёт. Стерпит. Служба!

Через два с лишним часа женщина вышла из отеля.

Быстро к ней. Вышел из кафе и… замер. Женщина не спеша направляется прямо мне навстречу. Проходит мимо и направляется в кафе, из которого я только что выскочил. Ладно, постою теперь на улице и понаблюдаю. Давно я слежкой не занимался, поэтому допускаю ошибки, да и не люблю это занятие, очень не люблю. Не моё.

Вижу, что заказывает кофе и бокал белого вина.

Рассмотреть детали тяжело. Не разбираюсь в брендах одежды и аксессуаров, но полагаю, что сумочка у неё недешевая. Украшения тоже есть, но не цыганщина. Когда она проходила мимо, увидел, что у неё очень ухоженные кисти рук, маникюр нормальный. Накрашена в меру, со вкусом, но сдержанно, вполне по-американски. А ведь не похожа она на проститутку.

Ничего в голове не складывается.

Женщина сначала выпила вино, весь бокал, почти залпом. Необычно. Что это значит? Это значит, она хочет быстро захмелеть. Для чего? А если всё-таки любовница? Ну что, Рон вот так быстренько с любовницей и выставил её?

Многое я повидал в жизни, но такого не представляю. А если она сама не захотела остаться? Может и такое быть. Получила то, что хотела, и ушла. Тоже любит спать одна. Может быть такое? Вполне. Есть надёжный мужик, который устраивает. И её всё устраивает. А что? Ну не знаю… Чёрт его знает эти современные нравы. Я всё-таки совок, и мне это тяжело понимать.

Нужна Вильте. Она бы мне сейчас быстро всё по полочкам разложила. Она очень хорошо мыслит в этих делах.

Заказывает ещё один бокал белого вина. Куда тебе столько?! Из сумки достаёт книгу и начинает читать. О! Это очень важно. Очень нужно как-то увидеть название этой книги. Это многое скажет о человеке. Что делать?

Зайти в кафе и познакомиться? А если потом Рон меня с ней познакомит, ну ещё до того, как начнёт служить кому надо? Это провал!

А если попробовать зайти в туалет? Там тяжело с того расстояния рассмотреть обложку книги.

А если после туалета подойти и купить жвачку? Или, наоборот, купить жвачку и потом сказать бармену, что хочу заскочить в туалет. Можно попробовать. Рисков не вижу.

Зашёл. Медленно подошёл к барной стойке и немного изменил решение. Заказал эспрессо (седьмая чашка кофе за сегодня!), взял пачку жвачек.

Разглядел обложку книги. На обложке знак (медалька) Пулитцеровской премии. Это говорит о том, что книга совсем не простая. Это знак качества, у неё точно не детектив бульварный.

Напрягся и всё-таки рассмотрел.

Книга из разряда «не для средних умов» и «на подумать». Автор — Майкл Шейбон, «Потрясающие приключения Кавалера & Клея». Не читал и не слышал. Всё это потом.

Сейчас что мне с ней делать? А если спровоцировать её как-то, и пусть бы она меня сняла? А вдруг? Тогда немного изменится, в случае чего, отношение Рона к тому, что мы уже знакомы, но всё равно совсем не желательно. Рискнуть? Зачем? Не знаю. Но есть ощущение, что эта женщина многое может рассказать о Роне. Есть такая надежда. Нет и ещё раз нет. Кожей чувствую опасность для будущих дел с Роном. Прочь все сомнения!

Если проститутка, то я её мигом спровоцирую. Если она просто любовница — точно ничего не выйдет хорошего. И всё-таки рискну, попробую спровоцировать.

Заказал бокал белого и сел за столик почти у входа. Сидел к ней боком, как бы не обращая внимания на неё, выпил бокал и заказал новый. Прямо чувствовал её взгляд на себе. Принесли вино, и я резко повернул голову в сторону женщины, беззастенчиво и очень внимательно её осмотрел. Она тоже смотрела на меня внаглую.

Я слегка мотнул головой, приглашая её к себе за столик. Она усмехнулась в ответ и даже не подумала шелохнуться, но и взгляда не отвела. Я сделал жест, который означал «ну как хочешь».

Красивая. Шикарная женщина. Да, у Рона вкус что надо. Запросы совсем не рядового американца. Однако его бывшая жена не красавица. Фигура у неё отличная, это вне всяких сомнений, но лицо так себе. Жена — отдельный разговор и не показатель. Всякое в жизни бывает. А вот любовница — это очень точный показатель. С этими уже ничего терпеть не будешь. Выберешь точно по вкусу. Она рыжая. Ну и что? Мне, кстати, очень нравятся рыжие. И вообще женщина как бы не на каждый день. Такие женщины — это событие, как праздник.

Допил вино, быстро рассчитался и вышел. Переместился за угол, но контролировал всё. Примерно через полчаса женщина села в такси и уехала.

Глава 2

Следующим утром я вызвал одного из начальников отделов.

— Слушай, Ник, объясни мне, как можно узнать кое-что об одной женщине? Я знаю, где она была вчера.

— Виктор, ну ты же знаешь, что нам это запрещено делать без заполнения автоматической формы уведомления.

— Вот и я об этом. Не хочу нарушать закон, но я вчера увидел такую женщину! Ты не представляешь. Вот утром проснулся и только о ней думаю.

— Влюбился? — слегка хихикнул Ник.

— Типа того. И думаю, как поступить при этом, ничего не нарушив.

— А где ты её видел?

Я назвал адрес кафе и время.

— Ну есть нормальные варианты.

— Какие?

— Я сделаю нормальную фотографию. Ты наймёшь частного детектива.

— А как ты сделаешь фотографию, не зайдя в систему или на сервер кафе?

— У них давно нет сервера, они всё хранят на нашем. Так что я могу её фото сделать без проблем при условии, что всё останется между нами.

— Конечно! Строго между нами.

— И фото детективу только покажи, но не отдавай.

— Почему?

— Потому что это я нарушаю закон, а не ты. Это моё условие под твоё честное слово.

— Даю слово.

— Скоро принесу.

Минут через сорок у меня в руках были качественные фото этой женщины. Ник не уходил.

— Что ещё, Ник?

— Не надо тебе искать эту бабу.

— Почему?

— Ну, я там посмотрел, куда она поехала из кафе. Просто посмотрел, интересно стало.

— И что?

— Она поехала в «Хилтон», а утром уехала, видимо, к себе домой, за город.

— Что это значит?

— Виктор, похоже, ты влюбился в элитную проститутку, — Ник не удержался и слегка заржал.

— Чёрт! Чуть не влип. А где она живёт?

— Вот её адрес. Но это строго между нами.

— А она точно проститутка?

— Вик, в течение часа у тебя на почте будет её реклама. Просто ещё не было времени посмотреть и найти. Я тебе пришлю, и ты сам можешь ей позвонить.

— Пришли обязательно. Вот дела! Интересно, сколько она стоит?

— Вик, я не знаю, но, думаю, у такой шлюхи час стоит тысяч десять. Посмотрим. Мне тоже интересно, — хохоча, сообщил Ник.

— Спасибо тебе, Ник! Спас ты меня от гонореи. И ещё чёрт знает от чего.

— Вик, извини, но ты не прав. Я сам часто покупаю себе хороших проституток. Ты быстрее от своих любовниц и блядей что-то подцепишь, чем от профессионалок, тем более таких дорогих.

— Понял тебя, Ник. Понял. Пожалуй, ты прав. Жду от тебя рекламу этой шлюхи.

Отлично! Втёмную и чужими руками. То, что нужно. Кроме того, Ник уже сделал что-то, что знаем только мы вдвоём. Это начало. Доброго пути тебе, Ник, будем потихоньку втягиваться, и ты ещё не понимаешь, что обратной дороги уже нет. Уже!

Тебя, дурака с лошадиной мордой и вечно в бейсболке, хорошо помню. Как ты там потешался над русскими в Чечне в январе 2000-го года? Ржал, как конь, когда видел грязных и замученных, замёрзших и явно голодных наших срочников. Произносил грязные слова, когда в кадре появлялась надпись, что на вопросы журналиста отвечает офицер в фантастически грязном танковом комбинезоне, прокопчённом насквозь выхлопами солярки, сильно разбавленной водой ворами-прапорами (источник густого чёрного дыма, если кто забыл). Я тогда терпел. У меня слёзы от обиды из глаз катились, подкатившийся комок к горлу позволял только мычать. Я от злости на себя нарёк сам себя тогда «Му-му». Вообще-то очень обидная характеристика для офицера в той армии (советской), в нынешней уже не знаю. Не забуду этого никогда. Извинения мне не нужны, Ник. Отбатрачишь верой и правдой мне на Русскую армию, сука.

Ник был великолепным и очень усердным специалистом. Умён. Но в гуманитарном плане дурак дураком. Эдакий типичный американский ура-патриот типа «мы всех победим и всех порвём». Кроме того, он был дурно воспитан. Но имел феноменальную память. Он реально ржал над очень тупыми роликами, над тупейшими комиксами, и я точно знал, что он никогда не читал художественных книг. Может, и тут я тебе помогу, скотина.

Внешне он мне очень отдалённо напоминал одного радиоведущего из радиостанции «Эхо Москвы», которую я часто слушал, а иногда смотрел передачи в интернете. Тот тоже вечно сидел в помещении в бейсболке — отъявленный русофоб украинского происхождения. Мерзкий внешне и с мерзким ртом, из которого летело такое говно, что я не переставал поражаться, как новый Русский царь и его челядь могут эту грязь терпеть.

Ника я хорошо изучил. Неспортивный, малоподвижный, вечно жрущий булки с котлетами и запивающий эту дрянь сладкими газированными напитками. За один раз он сжирал два мороженых запросто. Это я так, как говорят, штрих-пунктиром.

Вместе с тем он был прекрасным специалистом, но при этом чрезвычайно трусливым. Я точно знал, что он всегда выведывал у всех, что о нём говорят те или иные руководители. Мне было очевидным, что он изо всех сил пытался наладить какие-либо личные отношения с руководителями, включая меня. Очень старался втереться в доверие и быть услужливым.

От мыслей отвлёк всё тот же Ник. Пришло от него сообщение по электронной почте.

Действительно, дама — элитная проститутка. Её реклама есть на сайте элитных эскорт-услуг. Но в цене он ошибся. Эскорт-услуги у неё стоят одну тысячу долларов в час. Но это действительно именно эскорт, без дополнительных услуг, которые… Да, они «обговариваются отдельно и индивидуально, с учётом пожеланий клиентов».

Взял «левый» телефон и набрал её номер. Всё выяснил. Это всё отдельное стоит от трёх тысяч долларов в час в классике, остальное (распутство и мерзкий разврат) гораздо дороже.

Рон был с ней более трёх часов. Значит, заплатил ей не менее девяти тысяч долларов. Дополнительно она требует расходы на такси, и бесплатное ожидание не может составлять более пятнадцати минут. Значит, Рон заплатил ей не менее десяти тысяч долларов.

Думаем дальше. Он приезжает в Бостон не менее двух раз в месяц, чаще всего три раза. Полагаю, что каждый раз берёт эту Рыжую или кого-то из этого же агентства, а цены там у всех почти одинаковые. Значит, только на женщин Рон тратит не менее тридцати тысяч в месяц, при этом наличными. Это очень важно. Откуда у тебя, Рон, наличные? Интересно. У него все доходы и расходы под контролем государственных органов. Значит, он имеет доход и, соответственно, расходы, которые не декларирует? Это очень круто. То, что мне нужно. Я очень собой доволен, несмотря на то что это пока всего лишь догадки, которые нелегко проверить.

Первый вопрос: какой годовой доход у полковника армии США? Нужна точность. Запросил наших.

Ответ пришёл на следующий день. Интересно. Как и везде, точнее, многое похоже на нашу систему. В войсках оклады одни, в аналоге нашего Генштаба совсем другие — горазда больше. У Рона небольшая выслуга для полковника, но если он занимает должность в КНШ и в одном из самых высокооплачиваемых управлений (возможно, даже самом-самом, если следовать аналогии с нашими), то его доход в год составляет не менее 270 тысяч, но не более 520 тысяч долларов в год. Вот такой конкретный и реальный стимул стремиться служить в их Генштабе. Спасибо генералу Крупину за оперативность! Самое главное открытие для меня — это то, что у них военные пенсии не сильно отличаются от денежного довольствия. Чёрт! Как это правильно! Учитесь, российские начальники! Вот где настоящий стимул для действующих военнослужащих. Вот почему у них оклады действующих военнослужащих не такие высокие, как может кому-то показаться, при этом не сильно отличаются от будущих пенсий.

Полагаю, что Рон в плане денежного довольствия пока что близок к самой низкой планке для полковника, и если он даже служит в этом управлении, то занимает там самую низшую должность.

Всё-таки как хорошо, что Крупин непосредственно мною руководит.

Если Рон получает 300 тысяч долларов в год, такие расходы на девок ему не по карману. Факт есть факт — Рон живёт совсем не на денежное довольствие военнослужащего. Но у них многие офицеры имеют вполне официальные доходы от бизнеса, включая семейный. Опять же — наличные у Рона. Где ты, Рон, деньги делаешь, родной? Очень интересно.

Отправляю Ника выяснить, есть ли в одной гостинице на окраине видеонаблюдение. По нашим данным, там чисто.

Ник сообщил, что там всё ещё в аналоговом режиме. Выяснил он и причину. С его слов выходило, что гостиницей пользуются богатые люди для встреч, и они не хотят никаких проблем. Разумеется, я это знал и понимал, но мне нужна была свежая проверка от хорошего специалиста. В гостинице всего около десяти номеров VIP-качества стоимостью почти шестьсот долларов в сутки.

Опять звоню этой проститутке с того же номера телефона. Быстро и предельно конкретно договариваюсь с ней о встрече. Ставлю условие что оформление гостиничного номера будет только на её документы. Согласна, однако она не хочет выезжать на встречу длительностью менее двух часов. Я соглашаюсь и предупреждаю её, что на самом деле она будет встречать не со мной, а с моим шефом. Женщине на это плевать. Но отнеслась с пониманием, видать, часто ей звонят помощники больших людей.

Итого с меня выйдет семь тысяч долларов с учётом гостиницы и такси.

Вызываю Ника.

На днях получил отчёт главного инженера о том, что он кругом прав, у него всё работает отлично. Недостатки, которые обнаружены (он пока не знает, что Сью уже приступила к его поеданию и настоящие недостатки впереди) — исключительно вина его подчинённых — начальников отделов.

Я, в свою очередь, потребовал от Сью написать мне конкретные и непосредственные замечания к Нику. Она не хотела этого делать, но я потребовал под соусом объективности и беспристрастности.

Ник вошёл, и я отдал ему набранный на компьютере текст без подписи.

Он его очень внимательно изучил, покраснел и посмотрел на меня. В его глазах был ужас.

— Ник, я очень хорошо к тебе отношусь, но за такие дела никого не прощаю. Нам придётся расстаться.

— Виктор, это всё можно быстро исправить. Это не моя вина!

— А чья это вина? Сейчас начнёшь всё валить на главного инженера?

— Да! Это его вина. Я же не могу не соблюдать те требования, которые он мне предъявляет.

— Мне плевать на его требования. Ты не справился. Мог к Кейси прийти и всё сам рассказать.

— Меня бы он потом уничтожил.

— Понятно. Мне не нужен такой человек, как ты.

— Почему?

— Тебе нельзя доверять.

— Почему?

— Ты меня подведёшь. У тебя все виноваты будут, но только не ты сам.

— Я не подведу. Ну, посмотри сам! Неужели ты не понимаешь?

— Иди и распиши мне, где действительно твоя вина, а где, по твоему мнению, вина главного инженера, и объясни почему. Даю тебе шанс оправдаться. Тебя сейчас может спасти только честность и правда. И ещё подумай над тем, чем ты лично мне можешь быть полезен.

Ник вскочил и хотел что-то сказать, но я ему не дал и отправил, выделив целый час.

Он уже минут через сорок направил мне по почте свой текст.

Я вызвал его сразу после прочтения.

— Остался один вопрос. Чем ты мне можешь быть полезен?

— Виктор, любая услуга, любые поручения.

— А какие могут быть поручения?

— Мне всё равно какие. Я выполню любые.

— Я думал, ты мне сам что-то интересное хочешь рассказать. Нечего?

— Виктор! Я многое знаю. Если хочешь, я могу что-то узнать.

— Мне ничего не нужно. Но если ты сам считаешь, что тебе есть, что мне рассказать, то пожалуйста. У тебя есть шанс.

— Виктор, они все обсуждают твоё назначение генеральным менеджером.

— Естественно. А что тут такого?

— Но они иногда говорят о тебе кое-что.

— Что? Что мне из тебя каждое слово тянуть? Хочешь — говори, не хочешь — иди отсюда. Кому надо, Ник?

— Виктор, они говорят, что ты хочешь всё полностью замкнуть на себя, полностью взять под контроль информацию для Ричарда, хочешь добиться того, чтобы он получал информацию только от тебя и никому больше не доверял. Для этого ты ищешь у всех недостатки, чтобы потом заткнуть всем рот и сделать зависимыми. Они говорят, что никогда такого не было, у нас в фирме всегда были очень добрые и демократические отношения. Главный инженер вообще видит в тебе деспота и считает, что мы все сильно пожалеем, если прямо сейчас не докажем Ричарду, что он, назначив тебя, совершил большую ошибку. Против тебя плетут заговор. Они хотят тебя уничтожить.

— Всё естественно. Они уже поняли, что им придётся сильно пахать, а некоторых ждёт увольнение и сокращение. Ричард не хочет и не будет вникать в оперативное управление. Он для этого мне деньги платит. А кто это они?

— Многие начальники отделов во главе с главным инженером, не только те, которые ему подчинены. Он уже составляет какую-то бумагу Ричарду, собирает на тебя всю информацию и по всем направлениям.

— И что он собрал? Говори быстрее, у меня нет времени.

— Он там насчёт китайцев, насчёт поставщиков сильно интересуется. Ищет, где ты мог с них взять деньги.

— Нашёл?

— Пока что не нашёл. Но мне такую задачу поставил.

— А ты нашёл что-то?

— Там есть странности. Обычно после срывов поставок мы меняли поставщиков, а ты не поменял. Это правда странно как-то.

— Что ещё?

— Он ищет, где ты мог вмешаться в работу оборудования, снять данные и продать их кому-то. Он подозревает тебя в торговле данными.

— Интересно. Нашёл что-то?

— Я нашёл, но никому ничего не говорил.

— Что нашёл?

— Ты иногда просматриваешь данные по одной гостинице в центре. Следы оставил. Они есть, хотя совсем немного. Но я только начал.

— Хорошо. А сам что думаешь? Зачем они мне?

— Пока не понимаю.

— Там только мои следы?

— В том-то и дело, что там многие наследили. Не понимают кое-чего и думают, что остались незамеченными.

— А другим зачем это?

— Пока что не могу сказать, надо сначала всё найти, потом сопоставить, потом проанализировать.

— Как это работает?

— Могу показать с твоего компьютера, у тебя есть полный доступ.

— И опять останутся мои следы.

— Нет. Если данные не снимались, то ничего страшного. Остаются следы только при съёме данных.

— Показывай.

Ник сел за мой компьютер и очень убедительно показал эти мои следы.

— Их можно как-то убрать?

— Можно, если эти же данные снимет кто-то другой. Система далеко не идеальна. Тоже надо бы обновлять. Всё быстро устаревает.

— При замене программного обеспечения следы исчезнут?

— Безусловно. Это очень надёжный метод.

— А если кто-то оставит себе копии нынешних следов?

— Это возможно.

— Как прямо сейчас убрать мои следы?

— Я могу зайти в систему с твоего компьютера под своим ником, сниму те данные, которые ты снимал. Таким образом, там останутся только последние действия.

— Но останутся твои следы.

— Кого мне бояться, если ты и так всё знаешь?

— Сколько тебе надо времени, чтобы найти всё, где я наследил?

— Это быстро. Я уже почти всё посмотрел. Думаю, минут пятнадцать вполне хватит. Ну полчаса!

— Делай прямо с моего компьютера. Закрывай мои следы своими.

Ник продолжил заниматься, а стоял за его спиной и внимательно смотрел. Иногда дыханием изображал понимание того, что он делает, и одобрение. Ник не понимал, насколько глубоко я всё понимаю, а я рассчитывал на то, что это его непонимание приведёт к усердию.

— Я закончил, — радостно сообщил Ник.

— Ты доказал свою нужность мне. Я доволен. Чем ещё можешь быть полезен?

— Виктор, позже я рекомендую новое программное обеспечение, посмотри его. Я по своей работе могу смотреть всё что угодно, но новое программное обеспечение уже не оставит следов. Мало кто понимает, что программисты специально сделали такие версии, чтобы самим нормально не заморачиваться. Но все остальное в этих программах просто супер. Поверь.

Ладно. Это всё очень дельно. Тем более Вильте проверит его слова. Посмотрим.

— Ник, меня заинтересовала эта элитная проститутка. Я хочу, чтобы ты с ней встретился.

— У меня нет таких денег.

— Это не твоё дело. Я тебе их дам.

— Я с удовольствием!

— Получишь удовольствие за мой счёт. Но установишь кое-где кое-какие жучки.

— У неё?

— Ну не у меня же!

— Зачем? Это незаконно.

— Тебе не привыкать делать что-то незаконное.

— Я ничего такого не делал.

— Между нами говоря, мы-то с тобой знаем. Это мелочь, конечно. Но то, что мне нужно, это тоже по мелочи, не переживай. Это наш с тобой секрет, о котором никто не будет знать. Тем самым ты будешь мне полезен. Ну, и я тебе тоже буду полезен. Сам понимаешь.

— Виктор, но я немного боюсь.

— Решай сам. Сегодня ты можешь трахнуть шикарную женщину за три тысячи долларов в час. Два часа будешь её трахать не останавливаясь. И за это всего-то поставишь жучок в её сумку и телефон.

— А зачем тебе это, Виктор?

— Ты дурак? Не понимаешь?

— Нет, — искренне растерялся Ник.

— Послушаем её. Потом будем трахать бесплатно. Куда она от нас денется?

— Как это бесплатно?

— Так. Сначала получим интересный компромат. Потом встретимся с ней и предложим раз в неделю с тобой, раз в неделю со мной. Гостиница за наш счёт, а секс бесплатный. Что тут такого страшного? Предложим ей сделку. Но сначала ты должен сделать свою часть работы.

Ник сидел обомлевший.

— Что сидишь? Ты хотел мне во всём помогать? Или пнуть тебя под зад, чтобы летел отсюда? Ты мне сегодня помог, мне понравилось. Я тебе теперь доверяю. Ну с кем, если не с тобой, такие дела делать? У меня тоже нет таких бабок, чтобы по три тысячи в час платить, и это простая классика. А если что-то поинтересней, то сколько это стоит? Даже не знаю пока. Ты любишь что-то нестандартное?

— Люблю я это дело, но с границами.

— Вот и узнаешь у неё полный прайс при сегодняшней встрече. Потом обсудим. Я, когда ей звонил и договаривался о встрече, назвался секретарём твоим. Так что не стесняйся там вести себя как большой босс.

— А что ей поставим?

— А ты мне на кой хер нужен? Это твои проблемы. Мне нужен результат. Иди думай, жду доклад.

— А деньги?

— Ой! Точно. Чуть не забыл.

Достал приготовленные семь тысяч долларов, открыл конверт, и Ник достал из него деньги. На них нет моих отпечатков, но это просто как гигиена, на всякий случай. Типа обязательно помыть руки перед едой.

Ник собрался уже выходить.

— А ну-ка иди сюда, Ник.

Он повернулся, и в его взгляде не было предела удивлению.

— Ближе ко мне подошёл.

Ник исполнил.

— Телефон и вообще всё, что есть, быстро на стол!

— Что?

Я заехал ему ладонью в ухо. Не очень больной удар, но хлёсткий, смирительный, обескураживающий.

— Говори правду.

— Не понял.

Я нанес несильный удар в солнечное сплетение.

— Опять не понял?

— Виктор, извини! Я не подумал, — слегка заикаясь, сообщил Ник.

— Если ты ещё хоть раз такое сделаешь, я тебя уничтожу. Как? Не скажу. Но я слов на ветер не бросаю. Жду твоего звонка после выполнения задачи.

Ник записал наши разговоры на диктофон телефона и на отдельный диктофон. Страхуется двойной записью. Даже я так не делаю.

Он стирал записи, а я не постеснялся его проверить. Пока он это делал, его слетевшая при моём ударе бейсболка побывала в моих руках, и там теперь жучок между прокладками на лобовой части.

За Ником поедет Люда и проследит за всем.

Я в полной и настоящей боевой готовности, в смысле в готовности выехать и применить все боевые и специальные средства, если хоть что-то пойдёт не так, как я задумал.

Дождался доклада Люды, что Ник покинул гостинцу. Люда едет за ним.

Ник выполнил всё, что я сказал. Люда тоже отработала как положено.

Теперь надо дождаться приезда в Бостон Рона.

Ник утром был в моём кабинете. Всё доложил.

— Ник, оставляешь за себя кого хочешь. Все задачи отдела должны выполняться неукоснительно. Сам занимаешься Рыжей. Жду записи. Если что-то интересное, сразу сообщай.

— Как тебе вчерашние записи?

— Ничего интересного.

— Как? Там уже много всего. С ней уже можно разговаривать. Ты что, не всё прослушал?

— Не всё. А что там такого?

— Она не платит налоги. Сама призналась, что не имеет лицензии проститутки, поэтому все расчёты за секс только наличными. За эскорт можно безналично и на счёт фирмы. Я специально вывел её на эти разговоры. Почитал до встречи в интернете всё на эту тему. Понимаешь? Специально вывел эту дуру на этот разговор. Она сама говорила, что получила шесть тысяч и просила хотя бы тысячу чаевых.

— Ты ей дал?

— Конечно! Потом заберу эту тысячу обратно. Сука!

Меня аж передёрнуло. Вот мразь этот Ник! Как она с ним там трахалась?! Ума не приложу, почему её не стошнило.

— Заберёшь, конечно. Прослушаю сегодня до конца. Этот разговор был в конце?

— Да, перед самым выходом.

— Она деньги же сразу взяла. Я слышал.

— Взяла. Но размер всей суммы и чаевых она сама назвала только в конце, когда начала с меня тянуть чаевые.

— Молодец, отлично сработал. Надо ещё ею позаниматься, вдруг не испугается. Надо наверняка её загнать в угол, чтобы вообще шансов не было.

— Я не против ей заниматься. Куда интересней, чем в офисе сидеть.

— Смотри там, чтобы она ничего не заметила. Незаметно следи.

— Виктор, давай потом эти записи уничтожим.

— А что ты так боишься?

— Я не хочу в тюрьму.

— Не переживай. Как только сделаем это дело, то сразу всё решим. Мне ты можешь теперь полностью доверять!

Уже всё понимает. Хотя… Нет, не всё ещё он понимает. Ещё не понимает, что это уже на всю жизнь. Не сможет он мне отказывать в оказании услуг в дальнейшем, боясь того, что я слишком много уже про него знаю и следов много осталось. Это бег белки по кругу. Но Ник только набирает скорость. Всё впереди.

Глава 3

Рон, как назло, не приезжал в Бостон целый месяц. О его приезде на выходные я узнал от Нино, ей его дочь сказала.

Это время мне пошло на пользу.

Пару раз сенатор передал важные документы. На сей раз документы касались возможностей космической разведки, спутников двойного назначения. Я практически не изучал их: совсем тяжело для понимания, очень специфическое, техническое, с тактико-техническими данными, которые обычному офицеру и человеку оценить невозможно. Но один из документов был копией доклада Председателя КНШ на имя их президента о состоянии наших российских Космических войск (тогда они так назывались, до объединения их с ВВС и переименования в ВКС). Этот доклад мне был полностью понятен. Удручающее состояние. Фактически американцы уже праздновали полную и безоговорочную победу навсегда. Говорили о недостижимости нами их технического уровня и особенно объёмов. Сенатор теперь пролез и в эту космическую сенатскую комиссию, обмолвился о том, что это сопутствующие материалы к их заседаниям, на которых отчитываются гражданские чиновники министерства обороны и некоторые военные, когда обосновывают всё возрастающие тактико-технические требования, а чиновники — всё возрастающие траты, вообще несоразмерные возрастанию ТТХ. Он уже опытный, поэтому знает и понимает наши вопросы о том, в связи с чем ему стали доступны такие материалы. Это стандартный вопрос генерала Крупина, соответственно, ГРУ, соответственно, такие вопросы стали стандартны и для меня.

Позже я выясню вопрос участия в соответствующей комиссии сенатора у двух источников. Самый быстрый, простой и не требующий вообще никаких усилий и объяснений — это Майк. Он, безусловно, в курсе всех таких вопросов. Второй источник — это Ричард. Здесь всё сложно, но я могу запросто задать ему этот вопрос напрямую, пояснив, что не понимаю, для чего вся эта суета нужна сенатору. Он мне немного менторским тоном объяснит с точки зрения политики, то есть в итоге денег. Не подробно, но мне и не нужно подробно, достаточно его подтверждения об участии сенатора в этой комиссии. После этого сообщу в ГРУ об источниках и сути подтверждений. А генерал Крупин уже там сам как-то и кому-то сообщит о серьёзности информации.

Сенатор ничего не просил. Я чувствовал, что он перешел в режим «дежурного приёма и передачи», но в тот момент не понимал, как его можно стимулировать, сделать более инициативным. Как в нём породить огромное желание постоянно делать что-то хорошее? Тем не менее не задавал эти вопросы и Крупину, понимая, что он не хуже меня видит это всё. Тоже наверняка соображает что-то на эту тему, и я не сомневался, что как только он додумается до чего-то, то немедленно поставит мне задачу.

Одна идея меня тогда всё-таки посетила. Поскольку я рассчитывал завербовать Рона и получать от него очень хорошую информацию, то, разумеется, эту информацию нужно будет проверять. А для этого нужно будет задействовать сенатора, который, в свою очередь, будет понимать, что мы имеем информацию из разных источников. И как он себя поведёт? Захочет ли быть самым ценным нашим агентом? Я сомневаюсь. Но и сенатора надо будет проверять. Как? Через Рона. Вдруг впервые подумал, что делю шкуру неубитого медведя. Но идея мне нравилась.

Ричард совсем перестал меня нагружать и, соответственно, посвящать в свои депутатские дела, но и по работе практически не беспокоил, как и я его. Понимал, что Ричард решил дать мне полную свободу, дал возможность проявить себя и выстроить фирму в соответствии со своим пониманием. Это ценно.

Однажды неожиданно он нагрянул в Бостон. От Нино я узнал, что Ричард здесь будет встречаться с одним набирающим обороты молодым журналистом-расследователем. Тема мне была неизвестна, но очень хотелось всё узнать.

Созвонился с сенатором и запросил срочную встречу.

Ресторан на самом последнем этаже небоскрёба. Ужасно дорогое место с умопомрачительным видом на морскую акваторию.

Сенатор — человек вкуса. Сенатор — человек определённого вкуса. Я продолжал его изучать.

Когда холодно и сильный ветер, а ты сидишь в таком месте и тебе играет живую музыку негритянский оркестр в идеально белых костюмах, то говорить о делах тяжело даже профессионалам.

Сенатор явно хочет произвести на меня впечатление. Но зачем? Интересно. Ему что-то от меня нужно? Смешно. С его-то возможностями! Тем не менее. Стоп! Да, встречу запросил я, но ему определённо что-то от меня нужно. Слушать! Это первое. Быть очень внимательным. Он умён и очень опытен.

Сенатор начал сразу и резко, что вообще для него нехарактерно.

— У меня тоже к тебе дело, — сухо встретил меня сенатор с фирменной доброжелательной улыбкой, но с тревогой в глазах.

— Сэр, я весь внимание.

— Я помню, ты мне говорил о том, что твоя фирма располагает исключительными возможностями по всему миру.

— Вы и сами это знаете.

— Я об этом слышал. Но никогда не сталкивался, не проверял.

— Возникла необходимость проверить?

— Возникла.

— Давайте проверим. Нужны детали.

— Не спеши. Что у тебя случилось?

— Ничего не случилось, но есть информация по Ричарду. Она меня насторожила, и я решил, что лучше сразу же с вами ей поделиться.

— Ну, что там у него опять?

— Сэр, он приезжает сюда и хочет встретиться с журналистом по имени Марк Гудман.

— О! Я знаю, по какому вопросу.

— Он расследователь. Как бы Ричард …

— Не волнуйся. Ричард сначала встречается со мной. Я знаю эту тему. Да и Марк не посмеет что-то сделать без моего согласия: он всем мне обязан. Или ты думаешь, что наша пресса такая независимая?

— Этого я совсем ещё не знаю.

— Мои хорошие друзья владеют всей прессой штата. Напрасная тревога. Видимо, Ричард едет ко мне с хорошими материалами по некоторым чиновникам.

— По министру обороны?

— Нет. Он мне больше уже неинтересен.

— Почему?

— Мы договорились, а этот парень умеет исполнять свои обязательства.

— Вот как!

— Это нормально. Деловые люди не любят доводить дело до войны.

— Извините, что напрасно побеспокоил.

— Не извиняйся. Это нормально, когда возникает беспокойство. Хотя я сейчас спрошу у Люды, когда запланирована у меня встреча с Ричардом. А когда он встречается с Марком?

— Завтра в шесть вечера.

Сенатор позвонил и выяснил, что в его графике встреча с Ричардом запланирована на девять часов вечера.

Тут же позвонил кому-то.

— Здравствуй, Марк. Не трать время на любезности, ответь мне на вопрос: ты завтра встречаешься с Ричардом?

Сенатор явно недоволен.

— Почему я от тебя ничего не знаю, Марк?

Сенатор кивал головой, а потом произнёс:

— Хорошо. Я не думал, что Ричард так быстро справится. Да, он сделал эту работу по моей просьбе. Тем не менее, Марк, я должен видеть эту статью, когда она будет полностью готова, но прежде, чем она будет опубликована.

Сенатор перевёл дух, мы пригубили немного красного вина.

— Это то, что я просил Ричарда сделать для меня. Не ожидал, что он так быстро справится. Ко мне придёт с этим делом после того, как решит последний вопрос, то есть получит заверения в публикации. Правильно поступает. Моя школа. И ты правильно поступил, что сразу мне позвонил. Так что там твоя фирма?

— Мне нужны детали.

— Детали? Это этот чёртов Джимми. Он сошёл с ума! Он хочет от меня денег и власти. Наотдыхался. Совсем мозги потерял.

— Где он сейчас?

— Вот. Правильный вопрос. Он всё еще в Южном Тироле, в Италии. Собирается там пробыть еще пару недель. Гостиница в средневековом замке, очень дорогая. Теперь думает, чем закрыть дыру в своём бюджете. Всё очень серьёзно, Виктор. Мне не нужно, чтобы он вернулся из Европы. Кроме того, он там сильно увлёкся вином и не совсем адекватен. Мне нужна помощь. Ты меня понял?

— Есть название этой гостиницы?

— Завтра заскочи к Люде, и она всё тебе передаст. Когда я получу ответ? Если вы там ничего не сможете, то мне надо успеть подготовить что-то другое.

— Не могу ответить. Задача понятна. Если есть такая возможность, лучше начинайте с другими вариантами. Наши не любят такие дела. Только если за дело.

— А что, если меня посадят, это вам не за дело?!

— Это за дело.

— Ну вот! Эта одуревшее существо сошло с ума! И нет у меня особенно других вариантов, я этим никогда не занимался.

— Сэр, мне надо объяснить, в чём опасность. Нужны хоть какие-то детали.

— Он многое знает. То, что он знает, не смертельно, но может стоить мне места сенатора. В открытую не шантажирует, но даёт понять, что готов к решительным действиям. Правда, намекает на всякие гадости, но только когда сильно пьян. Просит, почти требует обеспечить ему место в конгрессе США. И знаешь, что самое плохое? Это можно сделать, но только вместо Ричарда. Он это знает и не понимает, почему в конгрессе Ричард, а не он. Понимаешь меня? А если проблемы будут у меня, то будут и у Ричарда, и ещё много у кого. Достаточно?

— Вполне. Но что с ним случилось?

— Виктор, ты сам должен такое понимать.

— Сэр, одно дело — догадываться, другое дело — знать точно.

— У него была сильная встряска с этой его парочкой. Он только сделал вид, что смирился и пережил. На самом деле в его душе всё кипит. Жена его тоже баба непростая. Она хоть с виду вполне себе привлекательная, но дома сварливая и злая. Кроме того, Джимми к ней полностью охладел, как я понял. Более того, она умная женщина и понимает, что её муж систематически ходит к молодым и красивым, поэтому ещё с большей силой его сверлит. А может, хочет, чтобы он поскорее на тот свет отправился, а сама желает пожить интересно. Поэтому имейте там это в виду, если додумаетесь, как её можно подставить. Лучше с ними обоими что-то придумать, но не обязательно. Главное — решите с ним вопрос.

Разговор этот я не записывал, так как сенатор меня заранее предупредил, что в этом месте стоит очень новая и чувствительная аппаратура для противодействия таким делам. Не доверять ему оснований не было.

Люда мне передала все данные по итальянскому отелю, где отдыхал Джимми.

Сообщил нашим всё настолько подробно, насколько смог.

Глава 4

Мне понравилось, что Рон всё-таки сам позвонил мне и сообщил о своём приезде в субботу заранее. Информация от Нино полностью подтвердилась. Это радует, такие мелочи важны.

С Роном договорились вместе сходить в бар вечером субботы. Я выбрал свой любимый бар, в котором начинал. Это было отличное место для самых откровенных разговоров. Кроме того, (и это уже привычка) в том месте и в том районе у меня были проработаны самые невероятные маршруты в случае экстренных ситуаций, вплоть до долгой «лёжки» в абсолютно автономном режиме. Надо будет, кстати, всё это проверить, ни разу этого не делал с момента организации этой «лёжки». Почему такие мысли? Это постоянные мысли и тоже как гигиена.

К разговору я хорошо подготовился. Заранее попросил ГРУ подготовить предложения и методические материалы по возможным инвестициям, обналичиванию и прочим сопутствующим делам.

Сегодня состоится первый бой. Встречный бой. Я для чего-то нужен Рону? Это прежде всего надо выяснить, не обращая внимания на свои догадки. Это тот самый ключ к пониманию. Это самое главное для отработки плана работы с ним. И мне он нужен, но это не надо ему показывать, наоборот, он ни при каких обстоятельствах не должен заподозрить что-то или догадаться.

А может, тупо сесть в оборону?

Если я ему буду не интересен, то больше он со мной встречаться не станет: он очень циничен.

Что мне на данный момент понятно?

У Рона есть доходы и деньги, которые он, скорее всего, получает незаконно. Или законно? Если законно, то это очень и очень плохо (для меня). Но я надеюсь, что химичит где-то. Он рисковый, резкий и инициативный. Явно, когда был командиром, всегда что-то «генерил». С такими в мирное время невыносимо. А на войне? На войне, если он умный, то это отличное качество, таких командиров любят и уважают. А если дурак и просто выслужиться хочет? Тогда смерть. А как он в этом КНШ себя ведёт? Не знаю ничего. Он похож на очень инициативного и лидера. Значит? Это значит, что он во всех направлениях своей жизни и деятельности проявляет единую модель поведения: модель лидера, который рассчитывает вероятность наступления рисков и рискует не на авось. А на финансовом направлении? Непонятно. Надеюсь, что есть у него и азарт, и авантюризм, очень надеюсь. Но узнать об этом подробнее мне пока не по силам, всё впереди.

Рону нужны деньги. Или он просто их любит? Опять непонятно. Скорее всего, он их просто обожает.

Рону, видимо, нужно куда-то вкладывать имеющиеся деньги, возможно, легализовать их, ведь если у него эти доходы левые, то он не может их даже в банк положить. А он американец, и у него в крови постулат о том, что деньги должны работать.

По всем моим расчётам выходило, что Рон будет сходу атаковать. Я ему нужен, и он считает, что именно он ведёт игру, он лидер, у него превосходство. Я вижу, что он высокого о себе мнения. Кроме того, это такой человек, который не станет общаться с другим просто из интереса, даже если он у него есть.

Для себя я решил, что дам ему первому начать, но сам тут же перейду в атаку. То есть не в контратаку, где предполагается сначала сидеть в обороне, а сам и сразу попру на него.

Это и есть встречный бой.

После всех условностей и формальностей Рон резко перешёл в атаку:

— Виктор, что ты думаешь насчёт венчурного финансирования?

— Я ничего в этом не понимаю.

— Я тебе в прошлый раз говорил о том, какие есть примеры инвестиций в неизвестные технологические компании, в идеи, научные разработки и какие там могут быть результаты.

— Рон, я тоже тебе говорил, что знаю об этих байках.

— Это не байки.

— Хорошо. Пусть так и будет. Но это всё не для меня. Я могу инвестировать только в то, что сам понимаю. Когда понимаю, как это работает. Когда хорошо понимаю, куда несу деньги и, самое главное, за счёт чего и откуда их получаю.

— Много ты в балете понимал?

— До сих пор ничего не понимаю в балете. Но я понял, вник, разобрался в тренировочном бизнесе, то есть мне была известна модель этого бизнеса, поэтому я и вложился, рискнул.

— А как ты в ней разобрался?

— Купил! Купил готовую модель бизнеса и ничего своего не выдумывал. Потом купил набор нормативных требований к помещениям, где проводятся занятия. Заказал проект, потом всё привёл в соответствие с этими требованиями. Схематично примерно так сделал.

— И ты думаешь на этом остановиться?

— Меня пока что всё остальное и сильно заумное не сильно заботит.

— Почему?

— У меня нет таких денег, чтобы постоянно думать об инвестициях, нет таких больших денег, чтобы можно было куда-то войти.

— Что значит войти?

— Есть такие места, где есть понятие входного билета. Грубо говоря, ты приходишь и говоришь кому надо: «Я хочу». А он тебе отвечает: «Нет проблем, если у тебя есть десять миллионов долларов». К тому же эти места рискованные, но зато деньги отбиваешь быстро и прибыль очень хорошая.

— Что это за места такие?

— У тебя есть десять миллионов долларов?

— Виктор, не темни. Допустим, есть.

— Значит, допусти, что есть и места такие.

— Какие? Что ты конкретно имеешь в виду?

— Рон, мы с тобой едва знакомы, но ты же должен догадаться, что быстрые и хорошие деньги бывают там, где не всегда всё законно.

— Если что-то незаконно, значит, всё незаконно. Не темни с такими словами, как «всегда» или «не всегда».

— Ты прав. Но у меня голова об этом не болит, так как у меня нет таких свободных денег.

— А если бы были?

— Откуда? Не предвидится.

— Давай-ка, Виктор, выпьем с тобой как следует. Мне нравится наш разговор.

Мы с Роном допили остатки виски из наших бокалов, и он подозвал официанта. Я тут же ушёл в туалет — на сей раз я не планировал хмелеть.

Как только я вернулся, Рон тут же продолжил разговор.

— Виктор, я мог бы тебе одолжить немного. Мы можем вместе куда-то хорошо вложиться.

— Одолжить, вложиться. А как это будет выглядеть по технике? Как?

— Я дам тебе простую расписку. Ты возвращаешь мне деньги, а я тебе расписку о том, что ты всё вернул.

— Понятно. Нормально. Но твой интерес в чём?

— Не думай об этом. Главное, что есть твой интерес.

— Я если я тебя обману?

— Взыщу. Я найду способы.

— Но ты же военный, полковник, и наверняка эти доходы ты не показывал своему начальству.

— Виктор, это не твоё дело. Ты думаешь, я тупой или несмышлёныш? Я в состоянии сам о себе подумать.

— Рон, мой опыт мне подсказывает, что за любыми недомолвками всегда потом кроются проблемы, а то и криминал. Ты сам отлично знаешь, что к происхождению денег может быть масса вопросов у нашего государства на тему легализации и отмывания доходов разного происхождения. С уголовщиной и криминалом никогда не буду иметь дел ни за какие деньги. Если мы станем партнёрами, то между нами должна быть полная ясность.

— А ты крепкий орешек.

— Обычный. И что же, ты ведёшь с бандитами дела?

— Нет, конечно. Честно говоря, хотелось посмотреть, как ты к этому относишься.

— Тогда вопрос по технике остаётся открытым.

— Виктор, ну что ты дурака валяешь? Можно подумать, ты не знаешь, что есть офшоры и как они работают. Нормально всё сделаем. Если надо будет, то наймём юриста, специализирующегося на этих делах, и всё решим. Я в один офшор войду, ты в другой стране, потом соединим наши с тобой капиталы в третьем офшоре, в третьей стране, потом, может быть, через четвёртый войдём куда следует. И никто не докопается.

— Я об этом не думал.

— Виктор, не валяй дурака!

— И не думаю. Просто передо мной эти вопросы никогда не стояли не то что в практической плоскости, но даже в теоретической.

— Ну и отлично. Повезло тебе. Ты получил ответ по технике?

— Получил.

— Тогда рассказывай про тему инвестиций. Что там за дела?

Мы опять хорошенько отпили, но вновь бежать в туалет мне было неудобно.

— Рон, это должно быть строго между нами.

— Конечно! А ты думаешь, мне огласка наших с тобой дел нужна?! Тут ведь всё просто: если это пока только теоретические разговоры, то мне грозит увольнение из армии, как минимум серьёзнейшее взыскание и понижение. Как только получу незадекларированные деньги — уголовная ответственность с сумасшедшими сроками.

— Не боишься?

— Я больше боюсь быть бедным и больным, Виктор. Так что там за идеи такие?

— Во-первых, это инвестиции в другой стране. Не смущает?

— В какой?

— В России.

— Чёрт! Это очень рискованно.

— Рискованно. Но там отдача бывает за один — два года. Иной раз и за полгода. Прибыли огромные и чёрная наличность.

— Какие там параметры могут быть?

— Один пример. Мой бывший друг давно занимается бизнесом в России, преуспел, знает, как там вести дела. Кругом одни взятки, но он преуспевает, и ему поэтому плевать. Так вот, сейчас в Москве очень выгодно открывать большие торговые центры, их пока что очень мало. А кредиты у банков очень дорогие. Мы вкладываем, он строит, делим прибыль, потом доходы от самого бизнеса. Позже долю в этом бизнесе можно продать или в другое вложить.

— Во что другое?

— Ты знаешь, сколько в Москве стоит недвижимость, как её там не хватает и какими темпами она растёт?

— Не интересовался никогда.

— А вот возьми и поинтересуйся. Купив с десяток квартир на этапе строительства, после постройки можно их продать вдвое или даже втрое дороже. Это по мелочи. А люди там ещё и всякие торговые и иные коммерческие площади строят. Там быстро всему учатся.

— И обналичить можно будет?

— Обналичивание — это всего лишь вопрос денег. Стоит это не так уж дорого. Но это отдельный вопрос. В России свободно ходит доллар, вообще нет проблем.

— А почему же ты сам не куёшь металл?

— Рон, у меня нет денег! Я только недавно стал генеральным менеджером. Мы живём пока очень небогато. Кроме того, желательны для этого именно наличные, это лучше всего. Как там это работает с этими всякими офшорами, я понятия пока что не имею.

— Нас не кинут?

— Вот! Если есть деньги, это самый больной вопрос.

— И как его решать?

— Не знаю. Но есть одна идея, теоретическая. Давай вместе думать.

— Говори.

— Я заметил, что всё больше богатых русских, а значит, и со связями начинают с кем-то вести дела здесь. То есть наши вполне могут оказать давление на русских, с которыми они ведут дела, а те, в свою очередь, имеют огромные возможности в России. Короче говоря, самыми надежными нашими гарантами могут быть наши местные финансисты, банкиры. У тебя есть такие знакомые?

— Ну откуда они у меня?

— А ты вообще где служишь конкретно и чем занимаешься? Ты же вроде бы в министерстве обороны служишь, или я ошибаюсь? Там наверняка с кем-то имеешь дело, ведь твоё министерство заправляет огромнейшими деньгами. Именно военные больше всех в нашей стране тратят заработанные такими, как я, налогоплательщиками деньги. Значит, и связи должны быть соответствующие.

— Я служу в Объединённом штабе Комитета начальников штабов в управлении стратегического планирования J-5. И к деньгам с твоих долбаных налоговых грошей не имею ни малейшего отношения.

— Жаль. А чем твоё управление занимается, если не секрет? — разумеется, я знал ответ на этот вопрос, но интерес естественный, его можно и нужно проявлять для достоверности.

— Хернёй разной занимаемся. Неважно. Тем более вообще всё секретно. Лучше тебе об этом не спрашивать меня больше.

— Извини.

— Нормально. Думаешь, ты первый? Никому не могу сказать, чем конкретно занимаюсь. Ладно. Так что думаешь?

— В принципе, я знаю одного, с кем можно попробовать встретиться. Он часто бывает в Майами, и сейчас как раз там. Но что ему предложить? Чем ему мы можем быть интересны?

— Ничем. Не морочь себе голову. Надо по-другому действовать.

— Как?

— Выходи на своего друга и, если он хочет что-то делать здесь, предложи ему всяческую помощь.

— А чем мы можем помочь ему здесь?

— Много чем. Начнём с самого простого. Объясни ему, что Америка — это страна чёртовых юристов, их здесь просто до хрена. Но нормальных юристов и по нормальным деньгам ему здесь тяжело будет найти. А я ему найду, обещаю. У меня есть очень надёжные связи и друзья. И так по любому вопросу: нужны нормальные услуги за разумные деньги — это к нам. Причем многие специалисты будут с легальными лоббистскими возможностями.

— Надо подумать.

— Виктор, я сторонник вести дела в бизнесе честно и тебе советую не врать. Обещаем только то, что можем. С самого начала следовать этому правилу со всеми партнёрами, какие только будут. Интересно — работаем, нет — ищем других. Выясни детали проекта инвестиций в России и направь мне по электронной почте.

— А ты не опасаешься, что почту может кто-то просматривать?

— Я ничего не нарушаю. Почта личная, а если её читают, то там много всего, что касается инвестиций. Выясни, что твоего друга интересует в Америке, есть ли у него здесь интересы. Если у нас с ним будет взаимовыгодность, взаимная заинтересованность, то это и есть самые лучшие обоюдные гарантии. Начнём нормально работать. И не тяни, нет времени долго думать. То, что предложил тебе я, больше никто не предложит. А я могу тебе дать просто под расписку и на определённый срок до трёх миллионов. Всё-таки это риск. Причём деньги дам тебе без процентов. Второй риск, но уже более-менее взаимный — это то, что мы создадим совместный офшор.

— Стоп! Рон, давай ещё раз более подробно про схему с этими офшорами.

— Вот тебе пример. Ты создаёшь офшор на Каймановых островах. Ты один учредитель. Допустим, твоя жена или специально обученный бухгалтер, который стоит там недорого, становится генеральным менеджером. То есть для всех, кроме твоей жены или этого менеджера, конечный бенефициар, то есть ты, неизвестен. Понятно?

— Вполне.

— То же самое я. Могу там же открыть офшор, могу на Бермудах или в другом месте. Потом эти две фирмы приходят на Британские Виргинские острова и создают там третью фирму. И уже сами Британские Виргинские острова не знают, кто там конечный бенефициар.

— Но мы-то с тобой знаем.

— Что?

— Я знаю, что ты там у себя учредитель, собственник и бенефициар.

— Ни черта ты не будешь знать! Кто там будет сидеть — сестра, я сам или какой-нибудь наркоман — тебе без разницы, и мне спокойно. Тебе тоже спокойно. Нет проблем! Вообще не вижу. Мы перечисляем деньги твоему другу в Россию, он нам передаёт наличные. Только вот непонятно, как и где.

— Дошло. Я всё уточню и узнаю. Теперь у меня самого много вопросов.

На этом деловая часть нашего разговора была окончена и вскоре мы разошлись.

Что в итоге получилось?

Рон предложил мне солидные деньги для инвестиций без процентов. Я ему их буду отдавать постепенно, по мере окупаемости инвестиций. Мой интерес очевиден и очень материален. Интерес Рона тоже понятен. У него есть незадекларированные деньги и есть трудности их инвестирования. Создаются офшоры, и я становлюсь их реальным оператором. Рон нарушает законы США, но докопаться до этого будет очень сложно, точнее, как я понимаю, невозможно без целенаправленного и конкретного слива. По его намёкам я понял, что доказать его причастность может только первый офшор из цепочки, и, как я понял, он создаст его сам, без меня. Точнее, он упомянул вскользь свою родную сестру, юриста, бухгалтера — это детали, и они очень важны. Пока ничего не понятно и только намёки. Но у меня, скорее всего, не будет никаких доказательств, компрометирующих Рона, за исключением расписки за деньги, которые он мне даст. Но про расписку он сказал как про совсем приблизительный пример. Я так понял, что схема и финансовая модель будет совсем другой. Наверняка наши в ГРУ хорошо знают всякие подобные варианты, а если не знают, то быстро запросят тех, кто мастер спорта в таких делишках. Им там подтянуть для консультаций и сопровождения отличных специалистов никаких проблем не составит. Значит, в этом вопросе надо больше полагаться на ГРУ — это сильно облегчает мою задачу. Вот и хорошо.

Ну и что получается?

Я заранее знал, что Рон умён и хорошо образован. Сейчас получил этому убедительные доказательства. Достойный встречный бой. Нет слабого. Я тоже достойно его провёл. Никто не проиграл и все остались при своих интересах. Есть и один конкретный результат, причём очень и очень важный. Теперь я точно знаю, что Рон служит в Объединённом штабе Комитета начальников штабов в управлении стратегического планирования J-5. Очень круто! Круче некуда. Именно это управление не просто знает, но и планирует все возможные военные действия армии США. Именно это управление, как сейчас уже известно, спланировало операцию «Noble Anvil» («Благородная наковальня»), более известную для публики как «Союзная сила». Когда спланировали? По признанию некоторых журналистов-расследователей, план операции был утверждён Председателем Комитета начальников штабов в 1994 году, Президент США утверждал его дважды. Первый раз в 1995 году, второй раз в 1998 году после внесения в план операции некоторых изменений (естественно). Сама операция началась в марте 1999 года и закончилась триумфом в июне 1999 года.

Здесь, в США, она вознесла до небес крики ура-патриотов о непобедимости и всемогуществе армии США. Особенно горько мне это было наблюдать на фоне начавшегося вторжения на территорию Дагестана чеченцев. Многим это не просто понять. Но вот когда смотришь на действия армии США, а потом на нашу армию и…

Основная часть военной операции состояла в применении авиации для бомбардировки стратегических военных и гражданских объектов на территории Сербии. Авианалётам были подвергнуты военные стратегические объекты в крупных городах бывшей Югославии, включая столицу — Белград, а также многочисленные гражданские объекты, в том числе и жилые.

Потом смотришь на бои нашей пехоты с чеченцами. Бои всей пехоты: обычной, морской, крылатой — разница между ними на самом деле небольшая, она вся укомплектована срочниками. И о многом думаешь.

У нас пехотные бои, и какие-то непонятные действия политиков, и речи голов из телевизора. А там ракеты управляемые, бомбы управляемые, точнейшее наведение и высочайшие технологии. Вместо речей показывают эти кадры с мониторов о том, как ракета попадает точно в цель. А потом и речи, конечно. Но всё чётко и доказательно.

А у нас такое впечатление, что если бы чеченцы пошли на нас с ножами, без огнестрельного оружия, то и наша пехота сражалась бы с ними на ножах. А артиллерия обрабатывала бы огромные площади на основании расчётов, сделанных на ПУО (прибор управления огнём) — это такая штука типа кульмана. У американцев тучи беспилотных летательных аппаратов, отличная радиолокационная разведка и воздушная разведка от пилотируемой авиации, качественнейшие снимки со спутников. У нас ничего подобного.

Мне тогда не хотелось всё это видеть, но я смотрел и тихо негодовал. Отсюда, из логова врага, всё наше, родное смотрелось очень тяжело. Я не мог ни с кем разговаривать на эти темы. Эмоции? Да. И никуда от них не денешься. Я ненавидел всю нашу власть и ждал от В. Путина крови, расправ и надругательства над трупами врагов и предателей. В целом негодование моё тогда зашкаливало.

Единственное, что смягчило тогда мои эмоции, произошло 7 мая 1999 года.

В эту дату произошло уничтожение посольства Китая в Белграде высокоточной бомбой в 23:45 по местному времени. Погибли журналистка агентства «Синьхуа», журналист газеты «Жэньминь жибао» и его жена. НАТО утверждало, что целью бомбардировки было здание Управления по снабжению, занимавшегося, в частности, экспортом и импортом оружия. Это здание действительно находится неподалёку от посольства. Однако НАТО отрицало вину, ссылаясь на то, что пользовалась устаревшими картами, в результате чего и произошёл данный инцидент, так как здание посольства было построено лишь в 1993 году.

Ну как, смягчило? Я тоже негодовал, терпел. Но легче было потому, что не одни мы терпим и ждём своего часа. Тогда я считал, что этот час неминуемо наступит, и надо делать для этого всё возможное на своём, конкретном месте службы.

Ответственным за информацию о целях для нанесения воздушных ударов силами НАТО был полковник Беннет. В 2000 году Беннет был уволен. По официальной информации — по собственному желанию, однако газета «Лос-Анджелес Таймс» в статье от 8 апреля 2000 года написала без указания фамилии, что полковник был уволен в связи с «фатальными ошибками».

Забегая сильно вперёд, скажу, что 22 марта 2009 года отставной полковник Уильям Беннет и его жена подверглись нападению подростковой банды в парке на берегу реки в округе Лоудон, штат Вирджиния (США). Уильям Беннет умер от полученных ранений, жена осталась в живых, но провела долгое время в реанимации. Расследование показало, что нападение не имело связи с бывшей профессией Беннета. Но все всё понимали. Молодцы китайцы! Браво Главному разведывательному управлению Генерального штаба Народно-освободительной армии Китая (ГРУ ГШ НОАК)!

Управление стратегического планирования J-5 во взаимодействии с другими подразделениями КНШ начало планировать эту операцию не позже 1993 года, то есть примерно за год до утверждения её проекта Председателем Комитета начальников штабов. И что получается? Получается то, что их аналог нашего Главного оперативного управления Генштаба приступил к её планированию тогда, когда наши войска ещё были в Германии. Более того, их аналог нашего начальника Генштаба утвердил её проект, то есть готовый замысел, тогда, когда наши войска ещё не были до конца выведены из Германии (1994 год). То есть если мы знали о таком планировании, то предотвратить могли эту операцию одним лишь действием: остановить вывод последних наших частей из Германии. Последняя наша воинская часть, 6-я гвардейская отдельная мотострелковая Берлинская ордена Богдана Хмельницкого бригада, была выведена из Германии только 31 августа 1994 года. Могли резко выключить этот рубильник. Не знали? Или знали и всё равно не сделали, не предотвратили?

Склоняюсь к тому, что не знали мы тогда про этот план порабощения Европы, Балкан — единственной в тот момент строптивой территории. А американские офицеры оперативного управления КНШ мыслили стратегически. Как только поняли, что мы уходим, сразу приступили к следующему этапу.

Что тут сказать? Враг — он такой, очень сильный. И мне важность Рона объяснять не нужно: это бесценный кадр.

Глава 5

После встречи с Роном я понял, что не справлюсь с ним в одиночку. Мне нужна конкретная и реальная помощь на всю мощь нашего ГРУ, поэтому быстро составил и направил в ГРУ полный и подробный доклад со своими конкретными предложениями.

Реакция была вначале сдержанная: просто сообщение о том, что в кратчайшие сроки помощь будет оказана и мне предложат конкретный план работы с Роном. То есть впервые прозвучало, что «мне предложат». Это новый какой-то этап моего развития? Пока что непонятно.

Наконец получено сообщение и по проблеме сенатора. Ответ короткий, но не просто сигнал: сообщили, что опасения сенатора признаны очень обоснованными. Его просьба будет исполнена, и ему не нужно рисковать и искать других исполнителей. Просили сообщить: «Мы заботимся о своих людях».

Мысленно передал привет нашим «спящим» в Италии и персонально резиденту ГРУ в этой стране (я его не знал, разумеется). Не подведите, братцы! Интересно, как они там сработают?

Немедленно созвонился с сенатором и выехал к нему.

Мне было очевидно, с каким нетерпением он ждал моего ответа. Сообщил. Всё как положено.

— Не намекнули там, когда ждать новостей?

— Нет, ничего не известно. И нам это не нужно. Но как только получите новости от наших знакомых, прошу тут же мне сообщить. В ту же секунду.

— Не волнуйся. Я это понимаю.

Сенатор молча придвинул папку с бумагами к краю стола.

Я взял эти бумаги и начал их копировать на его личном принтере.

Приехал в свой офис, сфотографировал, перекинул на электронный носитель — вечером Вильте с этим разберётся. Потом поехал домой и сжёг все бумаги в камине. Вернулся в офис и только после этого начал изучать переданный сенатором материал.

На сей раз материал касался финансового сектора. В основном банковского, но много данных было и о страховой отрасли. Суть этих объёмных статистических данных я не понимал, так как в материалах не было совершенно никакой аналитики. По названиям некоторых российских и китайских фирм и предприятий догадался, что речь идёт о проникновении американского финансового капитала в банковскую, страховую, а через них и оборонную отрасль России. Мне становилось как-то понятнее, почему Путин не так решителен, не так кровожаден, как мне хотелось. Впервые возникло ощущение, что он связан по рукам и ногам. По Китаю вообще ничего не понятно, я эту тему не знал совершенно. А вот сенатор всем своим видом показал, что такие материалы никаких денег не стоят — типа они бесценны. Не сомневался. Этот человек никогда не будет «мелочь по карманам тырить» или искусственно набивать себе цену. Он отлично знает себе цену.

Что тут можно сказать? Сенатору понравился принцип «взаимности», и, видимо, никакой иной принцип с ним эффективным не станет. Надо принимать это как данность, и мне, а вместе со мной и ГРУ, придётся ему следовать, быть услужливыми в какой-то степени. Это в наших условиях вполне нормально, а главное — эффективно работает, благо у сенатора, как показывает практика, постоянно возникают проблемы. А поскольку он не собирается сворачивать свою трудовую деятельность, то эти проблемы будут возникать периодически. И он это понимает, и мы тоже это понимаем. И ещё я подумал о том, что не стоит лезть и что-то менять, пока всё работает, — мой старый принцип ещё из войск.

Дошли руки проанализировать материалы, которые предоставил Ник по результатам последней встречи Рона и Рыжей.

Материал прояснил всё до предельной ясности: это не любовница Рона, поэтому многого с ней не получится, не такие оси координат. Рон — постоянный клиент Рыжей. Она ему ещё и скидку даёт как постоянному клиенту. Всего она ему обходится в шесть тысяч долларов за два часа, при этом ещё и счётчик не засекает, то есть примерно два с половиной — три часа со всеми разговорами и походами в душ.

В разговорах тоже ничего интересного. Он даже скрывает от неё, что является военным. Говорит ей, что он по профессии инженер и часто ездит по делам в Бостон из… Нью-Йорка. То есть врёт и шифруется перед ней по полной программе.

Получается, я отработал совсем тупиковый вариант. Бесполезная трата денег и времени. Бывает и такое.

И что мне теперь с Ником делать? Зачем он мне? Ладно, нормально, пусть будет на всякий случай.

Всё порывается ко мне зайти и поговорить. С ним надо уже что-то решать дальше.

Вызвал Ника.

— Молодец. Нормально получилось, — сразу заявил я.

— Я в шоке!

— От чего?

— От того, с кем она была последний раз.

— А что там такого?

— Виктор, ты все записи прослушал?

— Нет. Прослушал только ту, что в гостинице с тем инженером. На остальные ещё не было времени, позже послушаю обязательно.

— Это фигня! Там ничего нет. Прослушай срочно последнюю. Там не так много.

— Сколько по времени?

— Часа полтора.

— И что там?

— Она там с одним нашим банкиром проводит время.

— Что за банкир такой?

— Роджер Готлиб.

— Какой банк?

— Федеральный резервный банк Бостона.

Я ничего об этом банке не знал, но знал, что это не какой-то там коммерческий банк, а государственная регуляторная структура.

— Что там на этой записи?

— В какой-то момент его потревожил звонок, и он уходит в другую комнату, где Рыжая оставила свою сумку. Там короткий разговор. В этом разговоре он даёт указания кому-то о покупке определённых акций.

— Понял. Иди к себе и никому ничего не говори. Я тебя вызову после того, как сам прослушаю.

После его ухода прослушал запись. Действительно, он даёт указание о срочной покупке акций неизвестных компаний.

Вызываю Ника.

— Прослушал. Ты кому-то что-то говорил?

— Нет! — испуганно воскликнул Ник.

— А почему?

— Это срок. Меня посадят!

— Дурак ты! Полный дурак! Тебя не посадят. Нас с тобой убьют.

— Да, да, да! Нас! Нас с тобой! Нас двоих.

— Я не хочу быть убитым.

— Я тоже. Виктор, давай всё это уничтожим. Виктор, мне страшно!

— Заткнись! Слушай меня и давай вместе думать. Мы с тобой умные люди или дебилы?

— Я боюсь! Я очень боюсь!

— Тогда меня слушай!

— Что делать, Виктор?

— Вот именно, делать! Делать, а не причитать, обосравшись. И я знаю, что делать.

— Что?

— Если ты никому и ничего не говорил, значит, об этом знают только двое. А это повышает наши с тобой шансы в десятки раз — это первое. Говори честно, знает кто-то ещё? Если знает, то лучше скажи мне, и мы нормально всё решим.

— Нет! Клянусь! Ты не думай, я не такой дурак, чтобы вручать свою жизнь в чьи-то руки.

— Тогда нормально всё решим. Первое, что нужно сделать, — это снять прослушку у Рыжей. Это самое главное, и сделать это надо аккуратно.

— Я сам об этом подумал. Могу с ней созвониться, договориться о встрече и сделать. Правда, это денег стоит огромных, но у меня есть немного.

— Я тебе дам, у меня есть наличка. Потом разберёмся. Это самый лёгкий вопрос.

— Надо записи уничтожить срочно.

— Да, надо. Но сделаем это тогда, когда снимем прослушку. До этого не стоит, вдруг пригодится. Понял?

— Нет.

— Неважно. Обещаю, что уничтожим после снятия прослушки. Иди работай.

— Виктор, ты понял, что там за акции?

— А ты понял?

— Вот список составил. Фирмы реальные. Я всё успел проверить, — Ник протянул мне список.

Я взял список себе.

— Тебе он пока что совсем не нужен. Как только выполнишь, сразу возвращайся в офис. Я здесь тебя буду ждать. Типа на работе дел у тебя много. Не звони мне и вообще никому. Понял?

— Я возьму её на два часа. Но там как получится.

— Правильно. Действуй! Время пошло. Жду.

Как только Ник покинул мой кабинет, я вызвал по тревоге Нино. Поставил ей срочную задачу: она должна умудриться снять соседний с Ником номер гостиницы и прослушать его «кепку».

Был уверен в том, что Нино справится с этой задачей.

Когда действуешь сам, это тяжело, но когда ждёшь результатов от других, то морально это невыносимо. Правда, только морально.

После сообщения от Нино о том, что выполнение задачи идёт успешно, я немного успокоился.

Сообщать Крупину в динамике разыгравшегося боя нет времени. Надо самому воевать, своими мозгами.

Набрал номер телефона Рона. Сообщил ему, что нужна очень срочная встреча. Рон отреагировал молниеносно: перезвонил примерно через полчаса и сообщил, что завтра с утра будет в Бостоне. Далее дело техники. Но он изменил планы ради меня, а это означает, что я для него совсем не пустое место. Вот и хорошо.

Список фирм, акции которых надо покупать, известен. Звоню Вильте и выезжаю к ней в офис. Она лишних слов не произносит, так как получила от меня условный сигнал о тревоге, но не о критической ситуации, о боевой.

Быстро сообщаю Вильте о необходимости покупки определённых акций.

Её задача — найти хорошего и надёжного брокера. Впрочем, у неё есть какой-то, она уже давно начала с ним по мелочи работать, больше в экспериментальных целях. Далее её задача — взять побольше кредитов и все наши деньги вложить в нужные акции.

Моя задача — взять кредиты и тоже купить на все деньги акции через этого биржевого брокера.

Вильте, кроме того, должна определить совместно с брокером, в какие акции вкладываюсь я, а в какие вложится она. Был замысел разделить вложения.

Обзвонил банки, вступил с ними в переписку. К вечеру у меня набралось одобренных кредитов на пять миллионов долларов. Это предел. Кредитная история превосходная, но таковы реалии. Плюс на счету что-то около миллиона. Достаточно.

Наконец звонок от Нино. Говорит, что её дела на отличном уровне, хочет в отпуск и поэтому просит разрешения заехать ко мне в офис и всё обсудить. Это означает, что она задачу выполнила на отлично и что в записях нет ничего, что может меня огорчить. Косвенное подтверждение того, что Ник отработал нормально, но доклада от него пока нет.

Нино едет ко мне в офис.

В это время сообщение от Ника о том, что он хочет вернуться в офис и что-то мне доложить. Тоже вроде бы всё нормально.

Пока возвращался Ник, Нино успела меня успокоить, а я дал ей чёткие инструкции для разговора с Ником.

— Ну как? — строго спросил я Ника.

— Всё отлично, босс!

— Где аппаратура?

— У меня.

— Давай её сюда.

— Зачем?

— При мне уничтожишь.

— Сейчас.

Ник достал жучки и начал их курочить. Остатки я забрал себе.

— Что с записями делать будем?

— Уничтожай!

Ник схватил диктофон и начал всё удалять.

— Виктор, ты не оставил себе копий?

— Зачем они мне?

— Ну я так, на всякий случай спросил.

— Ник, ты будешь покупать эти акции?

— Конечно.

— И как?

— Я уже сделал заявки на кредиты в разные банки, но мне много не дадут.

— Почему?

— Я однажды в молодости подпортил по дури свою кредитную историю: пару раз просрочил очередные платежи. А ты?

— У меня такая же история, но кое-что дадут.

— Виктор, мы теперь повязаны с тобой на всю жизнь.

— Мы?

— Ну да.

— Как я с тобой повязан, Ник?

— Не понимаю тебя, Виктор.

— Ладно, спрошу тебя по-другому: что у тебя на меня есть?

— Как?! Ты что?

— Так что у тебя на меня есть?

— Ничего, Виктор.

— Или есть что-то?

— Нет. Мы же договорились. У меня ничего нет.

— А может, что-то всё-таки есть и ты не договариваешь?

— Нет у меня ничего на тебя.

— А ты говоришь, что мы повязаны. Как?

— Но ты многое обо мне знаешь, и я про тебя многое знаю.

— Знаешь многое! А чем докажешь? Что есть у тебя на меня?

— У меня ничего! А у тебя на меня есть что-то?

— Ну, я тебе ничего такого не говорил.

— Постой! У тебя на меня может быть кое-что.

— Что?

— Ох, как ловко! Какой же ты хитрый. У тебя наверняка осталось кое-что на меня.

— Допустим. Чего ты боишься?

— Виктор, но это нечестно! — Ник вскочил со стула.

Я со всей силы врезал ему в солнечное сплетение, и Ник с сильным вздохом повалился на пол. Этот удар у меня очень хорошо поставлен моим инструктором по рукопашному бою в Подмосковье.

— Меньше эмоций, Ник. Будешь умным — проживёшь долгую и счастливую жизнь. Будешь дураком — сдохнешь в тюряге. Грязные нигеры будут два раза в день трахать твою жирную жопу.

Ошеломлённый Ник с трудом приходил в себя. Прошло несколько минут, пока он наконец водрузился на свой стул.

— Извини. Просто мне захотелось пригасить твои эмоции и поставить всё на свои места. Мне нужно было дать тебе понять, что, не смотря на то что у нас есть и будут в дальнейшем общие дела, мы никогда не будем на равных. Ты всегда и беспрекословно будешь делать то, что я тебе скажу. Ты меня понял?

Ник поник, и я заметил ненависть в его потухшем взгляде.

Это очень плохо.

Я поднял его бейсболку, валящуюся на полу, на его глазах достал из неё жучок и спокойно положил его к себе в карман.

— Боже мой! — тяжело вздохнул Ник.

— Теперь окончательно всё понял?

— Давно?

— Очень давно.

— Кто ты, Виктор?

— Это правильный вопрос. Я деловой человек и больше всего на свете люблю деньги. А ты что подумал?

— Ты бандит, Виктор.

Я позвал в кабинет Нино.

Нино так и не сподобилась забрать свою офисную униформу секретаря с тех пор. Оказии не было, а ехать специально она, видимо, ленилась. Просто эта одежда ей была не нужна, а сегодня она очень пригодилась. Нино была в обтягивающем чёрном офисном костюме, белой блузке и туфлях на высоченном и тончайшем каблуке. Она успела поработать над своей причёской, и её кудрявые локоны слегка падали на лицо, как бы (в моём воображении) имитируя вуаль. Ни дать ни взять грузинская восточная княжна! Кроме того, она накрасилась настолько ярко и красиво, что даже я не мог оторвать от неё глаз. Честно говоря, окажись мы не в боевой обстановке, и я бы точно не удержался. Это невозможно! Я буквально впился в неё глазами и оказался немного сбит с толку.

— Ник, завтра мы с тобой едем по банкам, и ты выступаешь моим поручителем по кредитам, — заявила Нино.

— Это ещё почему?

— Потому. Это небольшие гарантии. Если у нас с Виктором возникнут проблемы, то ты и будешь выплачивать мои кредиты. Потом поедем к твоему брокеру, и он купит на все деньги акции этих компаний.

— Я не хочу.

— Ник, у тебя нет выбора. По прослушке и биллингу твоего телефона полиции не составит труда понять, кто завладел инсайдом от банкира. Для них это дело техники, — заявила Нино.

Я взял маленькую паузу и дополнил:

— Я куплю акции, Нино купит эти акции, ты купишь эти акции, и они всё поймут, если эта информация попадёт к ним. Поэтому предлагаю мирно и быстро обогащаться, а не валять дурака. Если банкир что-то узнает, то нам всем не жить. И что получается? Получается, банкир может пользоваться для обогащения той информацией, которая ему известна, а мы не можем. А может, он поэтому и богат, а мы так и будем перебиваться с кредита до кредита? Или будем стараться использовать очевидную выгоду в свою пользу? Как считаешь, Ник?

— Что я должен буду делать?

— Всё, что мы тебе скажем. В любом случае задания будут учитывать твою квалификацию и специализацию.

— Я хотел бы после этого всё закончить.

— Нет проблем. Но тогда зачем ты мне? Чем ты будешь для меня полезен?

— Я бы хотел просто работать.

— Ты считаешь это реальным?

— Это зависит только от тебя, Виктор.

— Так. Давай-ка разберёмся. Ты хочешь купить эти акции?

— Хочу.

— Ты хочешь на них заработать?

— Да, раз уже так вышло.

— И что от меня зависит? Если ты на информации, полученной преступным путём, сам хочешь заработать, то что от меня зависит?

— В этот раз это моё решение, но в другой раз у меня может быть выбор.

— Это правда. Но окончательное решение ты не сегодня принимаешь — ты его принял, когда согласился следить за Рыжей.

— Но я не предполагал такого.

— В уголовном праве есть такое понятие, как преступление, совершённое по неосторожности, а есть предумышленное преступление. Не важно, что ты неумышленно услышал банкира. Важно то, что ты умышленно и незаконно начал следить за Рыжей, — с уверенностью в голосе добавила Нино.

— Но я не хотел! — взвился Ник.

— Мальчик, не строй из себя целку, понял? Ты сразу понял, что Рыжая будет сосать у председателя совета директоров Федерального резервного банка Бостона, — предельно резко, с неподражаемым артистизмом очень строгой и властной женщины заявила Нино.

— Я этого не понял.

— Не валяй дурака. Послушай запись, она ему там в самом начале обиженно сказала, что думала, что он её забыл совсем после их последней встречи в его офисе в «Решётке». Или ты хочешь сказать, что прожил всю жизнь в Бостоне и не знаешь, как называется здание банка высотой 140 метров в центре города? Ты не знал, что в «Решётке» находится главный офис Федерального резервного банка Бостона? — заявил Нику я.

— Ладно. Я влип, у меня нет выхода. Чёрт! Скажите, что мне делать?

— Ты сейчас окончательно принимаешь решение. Этот шаг очень и очень серьёзный, обратной дороги уже не будет, потому что я получу на тебя уже критический объём информации. С другой стороны, у меня не будет смысла устраивать тебе незаслуженные трудности. Напротив, я буду к тебе относиться с заботой. Нам не нужны проблемы. Никакие! Сейчас успокаиваешься, а завтра работаешь с Нино, — сказал я.

— У нас много друзей и партнёров. О многих ты никогда не узнаешь, и, если что-то пойдёт не так, тебе костей не собрать, — продолжила Нино.

— Нино, от тебя я не ожидал такого. Я думал, что ты такая хорошая и правильная.

— Нет! Я конченая сука и буду тебя трахать во все отверстия, если ты только попробуешь что-то неправильно сделать.

— Ты такая красивая! Я в тебя влюбился, но ты на меня даже не смотрела.

— У тебя всё ещё есть шанс мне понравиться. Ты можешь взять себя в руки, начать правильно питаться, заняться спортом, много зарабатывать, и тогда у тебя будет реальный шанс мне понравиться. А сейчас ты жирный, мерзкий, в этой дебильной бейсболке, от тебя часто потом воняет! К тому же ты бедный! Ну зачем мне такой мужик? Скажи, у тебя есть хоть один аргумент, чтобы я обратила внимание на тебя как на мужика? А может, ты бисексуал? Может, ты пидарас заодно по совместительству?

— Нет, что ты?! Мне нравятся только женщины! Такие, как ты.

Ник опустил голову и тихо, едва слышно начал всхлипывать.

— Не будь бабой! Немедленно возьми себя в руки и веди меня на ужин в хороший ресторан. Пусть это будет авансом для тебя.

Ник прекратил всхлипывать и посмотрел на Нино с обожанием.

Они ушли. Задача Нино — заворожить, буквально загипнотизировать, потом «шлифануть» Ника, довести его до ума.

В любом случае с подвижной психикой Ника роль Нино была ключевой. Ей надо было сначала ещё больше расшатать её, а потом зафиксировать в определённом и нужном нам положении. Далее некоторое время успокаивать его и приводить в норму. Нам от него нужно было больше цинизма, прагматизма, но и обожание, влюблённость в Нино была необходима как страховка, по крайней мере на какое-то время. Сама Нино дала мне такую подсказку, когда я её вызвал и поставил задачу. Я не знал, не видел, не понимал, что он неистово влюблён в Нино. Она подчёркивала именно его неистовость, ненормальность. Она уже знала точно, что у него есть какие-то отклонения в голове. Оказывается, когда она ещё работала в офисе, то он подловил её, встал на колени и объяснился в любви. Нино тогда сильно перепугалась его безумства по отношению к ней. Мне она ничего не сказала, а Ник, поняв, что у Нино что-то есть с Ричардом, быстро и трусливо отступил. С подачи Нино мы приняли решение использовать его чувства в своих целях на полную мощь.

Сегодня у него продолжение шокотерапии, но он этого пока не знает. Нино ему предложит лично выбрать для него проститутку. Она его слегка напоит и отправит к выбранной ею же проститутке, точнее, они будут её вместе выбирать для него. Она будет критиковать женщин-кандидаток, комментировать. Нино говорила, что этот приёмчик ей давно и хорошо известен, что таких ненормальных это сильно возбуждает. Она говорила, что знает это ещё по опыту общения в своей театральной среде в России и Грузии, где часто мужчины тоже весьма своеобразны, оригинальны, не похожи на «средних», то есть необычны — часто, но не всегда. Правда, говорит, что сама так никогда не экспериментировала, но старшие подружки несколько раз ей рассказывали о подобной практике и пережитом шоке, когда сталкивались с этим впервые.

Разумеется, Ник не понял, когда и как ему опять был установлен жучок. На сей раз его поставила Нино в полость с креплением пряжки на брючном ремне в ресторане. Этот ремень он носил бессменно. Подтверждено длительным наблюдением за Ником. Мелочи!

Но как она это сделала? Как установить жучок в ремень, который застёгнут на шантанах Ника? Артистично! И придумано гениально: она начнёт откровенно издеваться над его брюхом, над брюхом молодого мужика. Потом прикажет дать ей ремень, для того чтобы она поставила на нём свою риску, то есть сделала отметку там, где уже через два месяца должен быть язык пряжки ремня. Всё это она проделает блестяще!

Пока что Ник будет основным агентом Нино. У нас была надежда, что, получая указания от Нино, он будет выполнять всё, что нужно, с гораздо большим старанием. Субординация…

Кроме того, мы с Нино решили, что надо делать из Ника мужика. Это предложение Нино! Всё-таки она, пусть и европейская по мировоззрению, но по генам восточная женщина. Она в мужиках всегда ценит мужиков. Сжалилась над убогим и решила исполнить социальную миссию: помочь мужику стать самим собой. Хочет поэкспериментировать. Я согласился. Самому интересно. Задумали, что под влиянием Нино, под её руководством он придёт в нормальное мужское состояние. Если всё пойдёт, как мы хотим, то подведём его под знакомство с нормальной женщиной, которой ему захочется что-то доказывать, соответственно, чего-то добиваться, в конце концов, больше зарабатывать, потом поверить в себя и свои силы, к чему-то стремиться. Тем временем и я начну с ним системную работу. Во-первых, стимулирую его профессиональный рост на работе. Это несложная задача, в этом у него есть даже собственная мотивация. Потом он у меня будет что-то читать. Пожалуй, начнём с американской классики — это мировая литература. А может быть, и с английской классической литературы начнём. К тому времени, скорее всего, я решу вопрос с главным инженером, и он станет подчинённым Сью. Отличный пинок в зад получит от неё Ник — это вне всяких сомнений. Она, если всё выйдет так, как я задумал, будет его зверски гонять, а во мне он будет искать защиту. Сью будет для него «злая», это точно. А я добрый? Ну что же, он узнает мою доброту.

Этот день неожиданно оказался очень сложным. Почти все наши и лично мои действия были спонтанными и очень динамичными, заранее не продуманными и не подготовленными. Абсолютно все наши с Нино решения по Нику были молниеносными, но носили судьбоносный характер, особенно для самого Ника. Но и нас они могли затронуть так, что экстренная эвакуация могла бы показаться очень хорошим итогом — могло сложиться всё гораздо хуже.

Тем не менее никакой особой вины я за собой не видел. Решение потихоньку начинать задействовать Ника путём постепенного и неминуемого втягивания, засасывания до его полного самоосознания, что обратной дороги уже нет, — моё абсолютно правильное решение. А то, что вышло так, как вышло, я просчитать не мог. Пришлось время сжать до полусуток, действовать и держать инициативу в своих руках. По обстановке!

Нино опять доказала свою незаменимость. Моментально включается, быстро соображает, чрезвычайно смелая, даже отчаянная, но далеко не безрассудная. Очень инициативная и с солдатской смекалкой. Отличный воин. Я ей не говорил, но из сообщения от генерала Крупина уже знаю, что отныне Нино — младший лейтенант Вооружённых сил России, проходит военную службу в одной из войсковых частей, непосредственно подчинённых ГРУ. Придёт время, и я ей сообщу. Она очень ждёт этого приказа, для неё это чрезвычайно важно. Ещё и проставится, никуда не денется теперь — так положено в нашей армии.

И ещё… Нино очень и очень красивая. Она в последнее время сильно похорошела. Это вполне объяснимо: в семье ситуация успокоилась, появился достаток, уверенность в завтрашнем (по крайней мере) дне, появилась возможность и деньги заниматься собой, своей внешностью. Профессиональная деятельность — почти спорт. Отдельно есть фактор Ричарда. Уже много сильных факторов. Но и это не всё. Сегодня мне показалось что есть и ещё один фактор — это Я, Виктор. Похоже я ей не безразличен. Или я ошибаюсь? Трудно быть уверенным, потому что, буквально искромётно получилось, на пересечении взглядов, как трассирующие очереди пересеклись. Но я заметил, что-то из области чувств в её взгляде на меня. Увидел я этот яркий огонёк в её глазах, очень дерзкий и озорной. Актриса, но допустила проявление искренности? Это нормально, ведь человек прямо с марша вступил в бой, был связан азартом этого боя и эмоции у неё тоже зашкаливали, к тому же она не хладнокровная. А ведь как она хороша была в азарте этого боя! Совсем другое восприятие человека и, кстати, женщины, к тому же очень даже красивой женщины. А может она пытается играть мною?

Глава 6

Рон приехал, как и обещал, но встретиться с ним я смог только ближе к вечеру, так как в офис нагрянул Ричард, и мы с ним засели за обсуждение всех наших внутренних производственных проблем.

Ричард ждал от меня пусть и не очень быстрых, но довольно резких кадровых решений. Их не было. Обсуждать это всё дистанционно он не имел особых привычек, всегда любил очное обстоятельное обсуждение.

Я тоже не хотел решать что-то дистанционно.

Несмотря на то что мы начали обговаривать эти темы сразу и без предисловий, всё равно разговор увяз в обосновании, а это большое количество различных текстов.

Ричард сам начал читать то, над чем я раздумывал, размышлял.

— Ну по крайней мере с главным инженером всё понятно. Теперь я хорошо понимаю твой настрой, — заключил Ричард.

— Да, с ним я определился и его буду убирать.

— Чего ты медлишь? Я поддерживаю тебя.

— Уберу его, когда подберу кандидатуру на его место.

— Ставь задачу HR, пусть уже начинают кого-то искать.

— Ему об этом станет известно, а я хочу иметь фактор неожиданности, убрать его резко и без временщиков.

— Ты думаешь, он не догадывается?

— Догадывается. Но надежду выжить не потерял. Когда узнает точно — только и жди гадостей.

— Не усложняй, а то так у тебя замкнутый круг получается. Надо кого-то иметь в виду, чего тянуть?

— Я уже наметил одного кандидата, но не решил. Мне ещё нужно время.

— Кого наметил?

— Тебе преждевременно это сообщать. Я не готов.

— Не темни. Говори, как задумал. Что тут скрывать?

— Только сразу не отрицай.

— Говори.

— Сью. Я смотрю на неё и вижу перспективы.

— Ничего себе! Как тебе такая идея пришла в голову?

— Ричард, я не хотел тебе говорить, потому что вопрос не проработан. Кроме того, я тут всё глубже задумал.

— Что именно?

— Обоих заместителей поменять одновременно.

— А второго за что?

— Вот! Поэтому мне нужно ещё время. Я понял, что вопрос комплексный и оба заместителя взаимозависимы друг от друга больше, чем я считал до нового назначения.

— Ладно. Уважаю твоё мнение. Надеюсь, ты со мной этот вопрос предварительно обговоришь.

— Несомненно.

— Виктор, смотри, завтра выйдут газеты.

— И что?

— Там будет скандал. Напрямую тебя не касается, но все будут понимать, что это моих рук дело. Соответственно, будут думать, как атаковать мой бизнес.

— Что-то серьёзное?

— Это всегда серьёзно. Если мы победим, то получим выход на рынок города Буффало. А это, как ты понимаешь, штат Нью-Йорк, второй город штата.

— Как это связано, Ричард?

— Расторговка. Они нас не пускают. Ни в какую! Мы делаем выстрел через прессу. Они знают, что у нас есть ещё кое-что.

— Мне чего ждать?

— Несмотря на то что я тебе задавал такие вопросы, я сам хотел тебе сказать, что увольнение главного инженера мне сейчас не нужно. Ты не успел. Теперь нужна пауза. Он знает кое-что неприятное для меня, когда я сам руководил компанией. Не то чтобы бы криминал, но кое-что было на грани. В любом случае мне это сейчас не нужно, так что не спеши. Ты правильно всё делаешь. А ещё лучше, если под его увольнение будет конкретный материал, да такой, чтобы он рот боялся открыть. Прошу тебя сосредоточиться на этом. Так надёжнее.

— Хорошо тебя понимаю. Постараюсь.

— Нет. Надо! Просто надо. Иначе я долго не дам согласие на его увольнение.

— Я понял, исполню. Как вообще у нас дела?

— Нормально, не беспокойся. Делай, что тебе положено. Я слышал, ты с женой теннисом занялся?

— А ты откуда знаешь?

— Весь город знает. Вы с женой вызываете интерес у всех. Это естественно.

— Интересно, кто это такие слухи распускает?

— Это не слухи. Каналы информации надёжные, отработанные годами и уважаемые.

Понятно. Это Майк. Отлично работает.

— А ты не надумал там, в Вашингтоне, жениться?

— Нет. Меня всё устраивает. Нино супер, но жену такую не хочу.

— Почему?

— Пока она не жена, с ней нормально, но как только родит ребёнка, то спокойной жизни у меня не будет. Задолбает!

— Не хочешь семью?

— Нет. Это не моё.

— А как вообще с Нино?

— Поругались. Обиделась на меня.

— За что?

— Она решила характер проявлять. Мне это перестало нравиться, хотя и не всегда. В общем, раньше только пальчиком поманю, как она уже в Вашингтоне. А тут пару раз то голова болит, то концерт учеников. Концерт — это я понимаю, уважаю и никогда не стану ей препятствовать. А вот головная боль мне не понравилась.

— И что ты сделал?

— Всё-таки вызвал её и поставил задачу подыскать мне проститутку на её вкус, объяснил ей, что хочу разнообразия, но нет времени и доверяю её вкусу. К тому же она сама мне рассказывала, как балуется в жизни театральный бомонд в России.

— Ты с ума сошёл! Как так можно?

— Я эту блядь где подобрал? Эта танцовщица, если бы не ты и не я, на помойке бы с нигерами трахалась. Она забыла своё место. А у меня есть опыт, и я знаю, что бабам, как и собакам, надо постоянно напоминать их место.

— Ричард!

— Что?

— Я как друг тебе говорю: это перебор, и ты так не думаешь. Я уверен, что ты так не думаешь. Что случилось?

— Не думаю. Я таких и ещё моложе шлюх могу пачками покупать каждый день. Обидела она меня.

— Чем?

— Ну, она меня попрекает, что я не хочу ходить слушать это её оперное завывание и эти танцы для пидарасов под названием балет.

— И что?

— Она меня взялась образовывать и воспитывать. А я терпеть не могу этого её Рахманинова. Ты слышал его?

— Слышал.

— Нравится?

— Не особо.

— Найди и включи, пожалуйста. Включи.

Я понял, что с ним сейчас спорить опасно. Нашёл в интернете и включил.

— Тебе нравится? Скажи, это можно слушать?

— Нет, Рахманинов не моё.

— Это музыка сумасшедших!

— Ну ты бы купил билеты на то, что тебе нравится.

— Вот! Я так и сделал. Купил билеты на дорогущую группу по франшизе AC/DC.

— А она что?

— Не знаю. Но она кривит лицо, когда слышит тяжёлый рок. Считает это пусть и не попсой, но примитивом.

— Зря ты завёлся. Не понимаю её. Да, пусть это далеко не классика, но тебе нравится. Значит, этого достаточно само по себе.

— Сегодня скажу ей, что купил билеты. Если опять что-то не так, то дам ей пинка под жопу и найду себя новую шлюху.

Как только ушёл Ричард, я сразу набрал Нино и провёл с ней «политработу». Хотя мне показалось, что она умышленно, с вполне определённой целью создала это обострение. И именно она, а не он. Хитрая. Как бы не заигралась. Хотя не понятно ничего. Надо будет всё потом выяснить.

Вот и такие задачи есть у нелегального резидента. Мелочей нет в нашей службе.

Глава 7

Рон уже не менее получаса находился в «моём» баре, в то время как я только выехал из офиса.

Извинился, конечно.

Мне объясняли в Подмосковье насчёт опозданий. Разъясняли, когда можно и даже нужно опаздывать, а когда нельзя. Тогда я удивлялся услышанному. Считал: кому больше нужно, тот может и подождать. Но мне разъяснили, что когда партнёру нужно, а ты проявляешь лояльность и приезжаешь раньше, то показываешь не только уважение к нему, но и заранее выдвигаешь неопровержимый аргумент, что очень хочешь ему помочь, а это уже доверие. И слово «доверие» для нелегального военного разведчика — это почти первый класс, это означает, что впереди неминуемый успех.

Обратил внимание, что Рон на сей раз заказал бутылку очень дорогого виски и, несмотря на то что долго ждал меня, выпил не больше ста граммов.

Мы с ним только едва пригубили виски при встрече, для формы. Это говорило о том, что Рон был настроен на разговор очень по-боевому.

— Рон, у меня есть информация от моих русских друзей о том, какие акции нужно срочно купить.

— Неужели?

— Да, именно поэтому я попросил тебя срочно приехать.

— Откуда вдруг у тебя такая информация?

— Ты считал бы нормальным, если бы я тебе назвал источники?

— А почему ты решил со мной поделиться этой информацией? Кстати, она стоит денег, и немалых.

— А ты сам как считаешь?

— Я не понимаю и задаю тебе вопрос.

— У меня нет денег для вложения. Надеюсь, что ты мне дашь в долг какую-то сумму, и у нас с тобой будет сделка. Эта сделка выгодна тебе, выгодна мне.

— Ты доверяешь полученной информации?

— Иначе зачем мне влезать в долги?

В этом разговоре я умышленно затеял игру как можно больше отвечать вопросом на вопрос. Зная, что Рон не является разведчиком, надеялся на то, что он не будет на это реагировать.

— Подожди, Виктор. Я не сомневаюсь в твоей честности. Но хочу понять, откуда у тебя доверие к такой информации. Тот, кто занимается такими делами, хорошо знает о том, что подобной информацией часто злоупотребляют мошенники. Кроме того, если она и есть, то достать её можно лишь преступным путём.

— Вот я тебе сказал. Это преступный путь?

— Не знаю, откуда она у тебя, но ты мне сказал, и это не преступление. Но и верить так, чтобы вложить несколько миллионов, — это безрассудство.

— Это риск. Можешь не покупать. Можешь мне одолжить денег, и я вложу.

— Виктор, у меня есть офшор, который может купить эти акции. Могу тебе совершенно официально одолжить сумму до одного миллиона. Для этого дела больше не дам. Но меня беспокоит источник информации. Точнее, не сам этот источник, я его знать не хочу, но мне важно понимать мотивы того, кто дал тебе такую информацию. Может быть, ты из-за моих вопросов тоже поостережёшься вкладывать деньги, взятые у меня в долг. Понимаешь? Я не критикую, а хочу понять.

— А меня беспокоит, что я тебе сейчас скажу правду, и она будет очень неприятная. Скажу ещё более прямо: информация добыта преступным путём. Вот ты это узнал, допустим. Твои действия?

— Не знаю.

— Ну, и как мне тебе отвечать? Врать я не хочу.

— Дело в том, что преступления могут быть разные.

— Рон, это не ответ.

— Виктор, допустим, я хотел сказать, что одно дело, когда криминал и уголовщина. Прямо говорю, что с этим я связываться не буду. Другое дело, когда, например, ты или твои друзья подкупили какого-то чиновника, и он продал информацию. Это тоже противозаконно, но, скажем так, терпимо.

— Насколько терпимо?

— Ну, если там криминал был, то ни насколько. Если чистый коммерческий подкуп, то вполне можно работать. Так более понятно?

— Понятно. Могу тебя уверить, что не было никаких убийств, пыток и тому подобного. Коммерческого подкупа тоже не было.

— Ничего не понимаю. У нас что, такая информация так доступна?

— Ладно, скажу по-другому. Скажу, что это было целенаправленное хищение информации в том месте, где она точно бывает, пусть и не всегда.

— Хакеры?

— Ну зачем тебе эти детали? Не скажу. Это хищение, причём целенаправленное, хотя и не без случайностей. Охотились за одним, нашли другое, но тоже ценное и в том же духе.

— Формально это криминал, но я к этому нормально отношусь. Это мой ответ.

— В этом случае что мы делаем?

— Ты мне сейчас пишешь расписку на два года на рассрочку, то есть без процентов выплачиваешь в определённом графике всю сумму. Оговорим, тут нет проблем, любой удобный тебе график. Это не коммерческий кредит и вообще не кредит, а я не получаю доход в виде процентов или услуг, просто оперирую своими официальными накоплениями. Поэтому для меня это безопасно в любом случае. Для тебя тем более. С тобой вопрос решён. Или есть вопросы?

— А сами деньги, когда и как я их получу?

— Уже завтра они будут у тебя на счёте, который ты мне дашь. Возврат, кстати, тоже строго на счёт, с которого от меня их получишь.

— Отлично. А ты как сделаешь, если не секрет?

— Не секрет. От тебя не секрет. Но без подробностей. Они тебе просто не нужны. Один из офшоров просто купит завтра нужные акции. Всё!

— У тебя уже есть офшор?

— Виктор!

— Что, Рон?

— Ну не будь ты таким наивным! В конце концов, мы в Америке! Я закончил Принстон. У меня много друзей, кто в Принстоне стал финансистом или юристом, и не только в Принстоне. Мы общаемся, разговариваем, встречаемся. Что-то обсуждаем и даже спорим. Я же не коней в прерии гоняю!

В принципе, что-то и в таком духе я и ожидал от него. Никаких неожиданностей. Это акция для завоевания доверия. Доверия его ко мне. Из этой акции я даже не пойму, какой офшор купил эти акции, тем более не смогу понять, записан ли он на него, или на его «сестру», или кого-то там ещё.

Изначально я надеялся, что буду иметь каким-то образом документы о том, что именно на него тот или иной офшор записан, и через эту точку отсчёта можно будет устанавливать связи между компаниями Рона и остальными. Разумеется, эти документы поставили бы Рона перед выбором идти в тюрьму на очень много лет или долго служить агентом ГРУ.

И тем не менее он мне перечисляет деньги из какого-то офшора. В итоге я имею расписку, а деньги, то есть акт приёма-передачи денег по расписке, получаю в электронном виде по перечислению из офшора. Что это значит? Это значит, что для контрольно-надзорных органов США, как минимум, для их налоговой будет очевидное доказательство связи того офшора с Роном. Он это понимает? Безусловно. Как он относится к этой информации? Очевидно, он не хочет, чтобы ей обладала их налоговая и финансовая инспекция управления надзора за личным составом департамента военной полиции их министерств обороны.

Но… Эту информацию можно будет использовать для грубой вербовки Рона только при прямой постановке вербовочного предложения. Этот метод я полностью не приемлю. Гусарство и бравада, неоправданная лихость, поэтому абсолютно не мой метод. У меня есть права, и никто не в силах мне навязать этот чрезвычайно опасный, но эффективный метод вербовки.

Впрочем, после того случая генерал Крупин ни разу об этом методе речи не завёл. Он понимает моё отношение к таким методам вербовки. Вероятно, и сам пересмотрел своё отношение к ним.

У меня другой замысел: я хочу медленно, поступательно затянуть Рона в такие дела, при которых не надо будет раскрываться самому, при этом он может догадываться, даже понимать, но не иметь другого выхода и исправно поставлять мне информацию. Почему я избрал такой путь? Я уже его немного изучил. Для него неприемлема постановка вопроса о прямом предательстве. Он может запросто отказаться. Так и будет, я в этом просто уверен. На путь предателя он не ступит под нажимом. Его путь — это когда он сам будет мучительно искать выход из сложной ситуации и найдёт его, пусть и с моей помощью, но сам найдёт. Тогда он будет считать это спасением, выходом из западни, из безнадёги. Достаточно начать с какой-нибудь мелочи… Так считает генерал Крупин. У меня нет своего мнения. Я сам никогда не стоял перед таким выбором. Плюс вопрос денег. Это вопрос, на который пока что у меня нет ответа. Способны ли деньги сделать из него предателя?

Расчёт получить убийственные для него сведения в самом начале цепочки сделок не сработал. Бывает. Я имею дело с умным и осторожным человеком. Надо дальше работать, надо дальше думать. Должен быть результат. Но с наскока его не возьмёшь.

А если начать с конца, то есть с желаемого для него результата? С получения налички. Мне самому это всё не продумать, и остаётся ждать указаний и помощи от генерала Крупина.

Попросили бармена принести нам пару стандартных листов бумаги. Я написал расписку, выплаты начну через год. Нормально. О риске, что он мне не перечислит деньги, даже не думал, ведь мы сразу написали, что будет безналичный перевод со счёта на счёт, и если он не переведёт, то, значит, я деньги не получал. На эти все «юризмы» мы с ним не заморачивались, он также к этой казуистике относился спокойно, с лёгкостью.

Только после этого я ему показал написанные на экране телефона названия трёх (из восьми) фирм, он сам их переписал и отнёсся к такой моей осторожности спокойно.

— Виктор, что по остальным нашим вопросам?

— К субботе жду обратную связь.

— В субботу встречаемся?

— Надеюсь.

— А давай в любом случае встретимся, пообщаемся. Как ты смотришь, Виктор?

— Отлично, с удовольствием.

— Сегодня сильно занят?

— Нет, а что?

— Виктор, давай сегодня как следует выпьем.

— Отличная идея.

После того как мы осушили бутылку виски, Рон заказал вторую. Но, несмотря на это, мне не удалось его хоть сколько-нибудь разговорить. Он может рассказать всё что угодно про войну, про службу в войсках, про дураков-генералов, про дебилизм военной системы, про то, какой плохой человеческий материал поступает на службу по контракту, про низкий уровень образования в США и так далее. Но из него ни слова не вытащить про службу в КНШ. Ни одного! Это кремень.

Про политику он тоже не любит говорить. Но традиционно для американских офицеров того времени смело и решительно называл последними словами американских либералов, и самым безобидным словом в их адрес было слово «пидарасы». Из чего я сделал вывод о его сексуальной толерантности, то есть полной их нетерпимости. Про негров он выражался куда осторожнее. Но потихоньку и между собой мы всё-таки начали называть негров неграми. То есть тоже неплохо получилось. Прощупал хоть что-то.

Глава 8

Нино удалось взять кредиты под поручительство Ника и быстро вложить все свои средства в нужные акции. Ник, в свою очередь, тоже вложил всё, что мог. Мы с Вильте тоже проделали эту работу без всяких проблем.

Рон мне не докладывал о своих действиях, но я ждал, что когда-то и что-то он мне всё-таки расскажет, возможно, даже поблагодарит (это самое главное!).

В последний момент я и Люде дал подсказку насчёт того, как срочно и акции каких компаний нужно купить. Она мне сообщила, что всё сделала так, как считала нужным, и строго в соответствии с моими рекомендациями.

Поскольку мы с Вильте вложили в эти акции всё, что только могли, то мне пришлось написать отчёты о тратах на оперативные расходы. Суммы уже накопились значительные. Я просил Крупина поторопиться в этом направлении. Оперировать наличностью можно было только через тайники, поэтому все взаиморасчёты с ГРУ я делал примерно один раз в год. Из своих средств рассчитывался с Людой и вообще нёс все расходы по службе, а потом мне всегда всё скрупулёзно возмещалось, причём быстро и без каких-либо вопросов и соответствующих разговоров. Видимо, если под моим отчётом ставил свою визу генерал Крупин, а ранее Громов или Коваленко, то все эти финансисты не могли и рта открыть. Ну и отлично!

В этом направлении был полный порядок. Так и должно быть, тем более об этом всём шла речь ранее в моих сообщениях по конкретным делам. Что-то там себе «наваривать» даже в мыслях не было. Для нелегала это будет определённый психологический слом, причём устроенный своими же руками — самая прямая дорога к провалу и предательству. Мы с Вильте это очень хорошо понимали и все соблазны смело отметали именно поэтому, а не исходя из высокопарных, но правильных и уважаемых принципов. Но и они имели моральное значение. Это всё хорошо работает только совместно, комплексно.

У Вильте в СВР был похожий подход, но у неё расходы были совсем небольшие, поэтому она вообще неохотно всем этим занималась.

Я очень пристально следил за женой. Нет, не было у меня уже никаких сомнений насчёт её прошлых дел. Я ей верил на этот счёт почти безгранично. Её забота о наших детях, обо мне не оставляла сомнений в то время. Соответственно, укрепился и мой нравственный дух, поэтому я с большим трудом, но переборол появившиеся с новой силой мысли о Нино. Действительно, мне это давалось с огромным напряжением сил, и я просто старался о ней не думать, лишний раз не видеть и не разговаривать. Но в этом вопросе ещё подключался и разум, а второй мой «Я» — мой «Ментор», постоянно задавал мне вопросы: После этого тебе с ней легче будет служить или сложнее? А не получится ли так, что она начнёт тебе звонить и говорить что-то типа «я соскучилась», или «а почему ты мне не позвонил?», или «почему ты меня не поздравил?» и тому подобные. Жуть! Сейчас совсем другая парадигма в наших отношениях, основанная на идее служения России и взаимопомощи. Взять и ради страсти всё сломать? Ну и вопрос с Вильте был совсем не праздным. Для многих прозвучат мои размышлением чересчур напыщенно, слащаво и пафосно. Тем не менее надо понимать, что быть нелегалом с идеалом «рубить бабло», «наслаждаться всем, чем можно» и тому подобное теоретически можно. Можно и практически. Но с такими идеалами ты неминуемо будешь снижать степень риска, что приведёт к снижению качества твоей работы, неизбежно понятие «служба» станет второстепенным, и как далеко с такими идеями до очень выгодной сделки с ЦРУ/ФБР? Кроме того, невероятно лёгкая система отчётности и возмещения моих затрат тоже не спроста. Это ГРУ! И здесь понимают, что стоит только создать хоть минимальные трудности для нелегалов в этом вопросе — жди проблем и беды.

Только в ночь с пятницы на субботу мне удалось посетить тайник и забрать направленные Крупиным материалы.

Просидел за материалами до утра и решил в разговоре с Роном никаких решительных шагов не делать. Я не готов. Слишком сложно, и Рон легко меня переиграет в этом бою, в самом главном и самом отчаянном поединке с ним. Надо готовиться, разбираться, писать диалог. Он на три головы выше меня во всех этих финансовых вопросах, да и общая эрудиция у него выше. Оснований думать по-другому у меня так и не появилось. Какие практические выводы? С Роном встречаюсь, прямо ему говорю, что пока нет ясности от партнёров. Не сомневаюсь, что он потерпит. Он очень осторожный.

Выпиваем, общаемся. Но как с ним тяжело! Общих и интересных для нас обоих тем практически нет. Мне он как личность стал как-то вообще неинтересен. С трудом поддерживаю разговор. А как меня учили в Подмосковье? Мне говорили, что мой собеседник это чувствует, видит, и это очень-очень плохо. Надо держать контакт. Но какую тему затронуть, да так, чтобы нам обоим было интересно? Чёрт! Не понимаю я его. Вроде бы он нормальный офицер. Но больше всего его интересует тема денег, то есть финансов и инвестиций. Стоп! А так ли это?

Интуиция мне подсказывала, что я где-то ошибаюсь, что по-настоящему у него интерес в военной теме есть. Но как с ним говорить, если он не хочет? Это первое и самое главное. Ему со мной военная тема неинтересна. Во-вторых, я даже в нашем Генштабе не служил, вообще ни в каком штабе не служил, не был даже начальником штаба батальона, тем более полка и выше. Моя последняя должность командир мотострелковой роты в мирное время — сокращённого состава, где солдат было человек около двадцати и двенадцать БТР-70. Надо мной подшучивали и называли командиром корпуса, в том смысле, что на пяти БТР не стояло двигателей (одни корпуса, без вооружения: снял, естественно, вооружение от греха подальше), а их на этом чуде советской военной техники аж по два штуки на каждом (!) БТР. Почему по два двигателя на одном БТР? Потому что не было бензинового двигателя такого, который мог бы таскать эту машину, поэтому наши инженеры-конструкторы решили поставить на БТР два двигателя, качество которых… Не хочу далее развивать эту тему. Сейчас любой может обругать СССР, и я его тогда (только тогда) материл на чём свет стоит, а как его не стало, то перестал это делать. Не хочу. Вот так и называли меня командиром «корпусов БТР» — в шутку, конечно. Моего друга, командира танковой роты, называли в шутку командиром «танковых корпусов», но там двигатели хорошие, просто плохо перенесли фантастическую афганскую пыль. А в том БТР в придачу к двум двигателям, две коробки переключения передач и вообще роте всегда обеспечен твёрдый «неуд» за состояние вооружения и военной техники. На самом деле я как был в душе командиром боевого, полностью укомплектованного личным составом, техникой и вооружением мотострелкового взвода на БМП-2 (отличная машина!), так им и остался. Взвода, даже не роты! Это и есть мой реальный уровень как командира. Правда есть правда. И вот как мне с Роном общую тему разговора поддерживать? Как подготовить и держать интересный разговор? Как?

Нино? Тема хорошая. Но как к ней подойти и как зацепиться? Нереально.

Что ещё можно придумать, чтобы тупо не убивать время? Вдруг в голове промелькнула мысль: Рон мне сказал о том, что любит в свободное время читать. Я попробовал тогда продолжить этот разговор, но он не захотел. Почему? Скорее всего, он подумал, что я наверняка читаю что-то такое, что ему неинтересно. С чего он это взял? А ты как думаешь? Ты думаешь, что мы с ним читаем одни и те же книги? Нет, я уверен, что это не так. Вот и он так же решил и не захотел говорить на эту тему.

Стоп! А что там читала Рыжая, когда отдыхала после встречи с Роном в кафе? Чёрт! Совсем забыл! Я же ещё хотел купить и прочитать эту книгу. Потом забросил, когда понял, что Рыжая мне не нужна и не интересна. А может быть такое, что именно Рон подарил ей прочитанную и уже ненужную ему книгу? Сомнительно. Проституткам книги не дарят и о них не разговаривают. Вот и пример шаблонного мышления. Не каких-то там тупых советских генералов, а мой личный. А как нас учили? Отойдём от шаблонов и стереотипов.

Так мог Рон подарить Рыжей книжку? Вполне.

Она её в кафе читала и находилась, судя по количеству перелистанных страниц, в самом начале. А мог Рон ранее рекомендовать ей прочесть эту книгу? И что, она, когда идёт с ним трахаться, берет эту книгу с собой? Глупость. А если она читает в дороге или в ожидании? А ведь так и было.

А если сама Рыжая любит читать? Это возможно. Тогда с книгой выйдет холостой выстрел.

Времени у меня целый день. Надо купить книгу в интернете и срочно начать читать. Спать хочется. Надо!

Майкл Шейбон, «Потрясающие приключения Кавалера & Клея». Начал. Это пытка! Да, Пулитцеровская премия. Видимо, это восходящая знаменитость. Но не моё. Не критикую и не обливаю эту работу чёрной краской, но совсем не моё. Терпел и читал, старался вдуматься, понять.

Ну вот как мне, воспитанному на произведениях о Великой отечественной войне, ну пусть даже в их терминологии о Второй мировой войне, читать книгу о том, как еврейский мальчик в оккупированной Праге… Самое главное — в итоге выживает. Слава богу!

Но я знал другую историю про русских (белорусских, украинских, латышских, эстонских, литовских) евреях. Нас, школьников, советских пионеров, неоднократно возили в Саласпилсский концлагерь, он расположен километрах в двадцати от Риги. И мы не называли эти поездки экскурсией. «Известность» лагерь получил из-за содержания в нём малолетних узников, которых затем стали использовать для отбора крови для раненых немецких солдат, вследствие чего дети быстро погибали. Изначально лагерь создавался для прибывающих в Латвию депортированных из Германии евреев с целью селекции и последующего уничтожения. Они и начали строить этот лагерь в октябре 1941 года. Из привезённых в Латвию иностранных евреев в Саласпилс отправляли только трудоспособных. Многие из них погибли от голода и непосильного труда. Впоследствии в Саласпилс также помещали латвийских евреев. Однако евреи составили в итоге меньшинство узников лагеря. В дальнейшем в лагерь заключали советских военнопленных.

Знал, как наши евреи самоотверженно воевали за нашу Родину. Я был воспитан на подвигах таких евреев, как Деген Ион Лазаревич — ас среди танкистов, настоящий командир и Русский офицер.

Зато критики этого произведения писали, что книга Майка — это «Война и мир» на американский лад, то есть без аристократов, но с супергероями. Так и хотелось спросить, читали ли они «Войну и мир» Льва Николаевича Толстого. Сомневаюсь. Или ничего-то вы в нас не понимаете.

Успел осилить эту книгу. Но как это сложно: не просто быстренько, то есть не по диагонали, прочитать, а вдумчиво осмысливать дрянь, которая тебе категорически не нравится, которая тебе ненавистна, от которой тебя тошнит. Но надо. Надо! И это тоже часть работы разведчика. Это тоже часть той самой рутины, той самой мыслительной и подготовительной деятельности.

По окончании чтения книги Майка вздохнул с облегчением. Я выполнил эту сложнейшую для меня задачу, и это сродни издевательству над моим мозгом, над моим мировоззрением. А примерно через полчаса, после некоторого осмысления, пришёл к выводу о пользе проделанной работы. Безусловно, эта книга популярна, пусть и искусственно. Безусловно, она будет участвовать в формировании общественного сознания населения. Безусловно, она укладывается в местное мироощущение. И я его должен знать, понимать, учитывать, возможно, делать вид, что уважаю таких писателей. Всё-таки не напрасны мои мучения и насилие над сознанием.

Постарался задвинуть свой очень критический взгляд очень и очень далеко. И если изначально я думал аккуратно начать разговор с Роном о книге, избегая острых углов, не критикуя сильно, тем более не поливая грязью этого писателя, то по пути принял обратное решение.

А что? Зато будет искренне, а он это обязательно поймёт, почувствует. Будет не согласен? Хорошо. Поспорим. В конце концов, я купил и прочитал книгу, поэтому могу критиковать это произведение с чистой совестью. Нормально обсудим и поспорим. Вон моя актриса, как она по политике цепляла Ричарда? Ричарда! И только выросла в его глазах. Он в ней человека увидел, а не просто побаловаться и забыть. Прекрасный урок я тогда получил от Нино. И нет ничего позорного и страшного, когда учишься у своих подчинённых. Я в Афганистане очень внимательно слушал своих сержантов и солдат, хотя непременно поступал так, как считал нужным, мне многое дал их солдатский взгляд и опыт.

Глава 9

Начал разговор с Роном о хоккее, НХЛ.

— Виктор, ты знаешь, я люблю смотреть хоккей, но обсуждать его мне неинтересно.

Рон жёстко и прямолинейно сломал мой замысел. Но я принял решение его не спасать.

— Я тоже не особенно люблю разговоры о спорте. Но хоккей — это отдельная тема. Я слежу за всеми трансферами, точнее, за дорогими и громкими трансферами и вообще старюсь околохоккейную тему не забрасывать, хоть и времени не хватает.

— Мне больше нравятся темы всяких корпоративных конфликтов. Знаешь, друзья рассказывают о войнах внутри компаний за руководящие должности, за рынки, контракты. Это очень сильно и интересно.

— Грязно очень.

— Это жизнь.

— Это дерьмо. После того как там поваришься, тянет что-то почитать или посмотреть.

— А что ты сейчас читаешь, Виктор?

— Только сегодня закончил читать книгу одного лауреата Пулитцеровской премии.

— Что за книга?

— Автор Майкл Шейбон, «Потрясающие приключения Кавалера & Клея».

— И как тебе?

— А ты читал?

— Не дочитал. Явно двигают еврейскую тему. Сплошная неолиберальная политика. Мерзость. А тебе как эта книга?

— Рон, моё мнение полностью совпадает с твоим. Есть тут что-то искусственное. И вообще я тему второй мировой войны продолжаю видеть глазами советских, русских людей. Для нас та война стала Отечественной и Великой, а не просто очередной мировой. Читал что-нибудь на эту тему у русских писателей?

— Две книги читал, и обе понравились.

— Какие?

— «Жизнь и судьба» Гроссмана и «Ванька ротный» Шумилина. Читал?

— Обе читал. Рон, а какая тебе больше понравилась?

— Шумилин!

Я читал эту книгу и хорошо её помнил, в отличие от книги Василия Гроссмана.

— И как она тебе?

— У нас его называли самым неполиткорректным автором книг о войне. Там солдаты и офицеры завшивевшие, голодные, плохо вооружённые, а командиры безрассудно губят своих солдат.

— Генералам такое не понравится. И всё-таки почему он не стал знаменитым писателем, как ваш Солженицын?

— Феномен Солженицына мне непонятен. Не люблю его читать, потому что там тема не войны, а тюрьмы, сталинских лагерей. У Шумилина книга о боях, которые совсем не любили вспоминать начальники. Ржевская битва! Очень жестокая и не духоподъёмная.

— Шумилин воин.

— И не карьерист. Он из кадровых, начал воевать в 1941-м, а закончил войну в 1944-м, и всего-то капитаном. К тому времени его выжившие друзья по училищу полками командовали, а некоторые и дивизиями. Одним словом, пехота. А там, в пехоте, карьеры на войне развиваются сам знаешь как. Понимаешь, почему у него так вышло?

— Расскажи.

— Пять ранений. После пятого стал инвалидом на всю жизнь. Но и язык за зубами не особенно держал.

— А ты какие книги про ту войну любишь?

— Я люблю многие. Тебе могу порекомендовать почитать Владимира Богомолова, Виктора Астафьева, Виктора Некрасова. Для продолжения. Если желание останется, то потом ещё подскажу что-то нормальное, а не пропагандистское.

— А про войну во Вьетнаме что-то читал?

— Конечно. «Вьетнамский кошмар» Брэда Брекка.

— Говно! Виктор, вообще-то книги и кино я тоже не люблю обсуждать. Знаешь, я не нахожу в них ничего похожего на свою службу. Всё как-то далеко, не задевает.

— Но у тебя, наверное, такая интересная служба! Неужели тебе не интересно читать книги про войну?

— Там, где я служу, там не про эти войны. Там будущие войны. И обсуждать что-то и с кем-то не получается. Опасно. Даже с теми офицерами с кем я каждый день работаю, и с ними мы ничего не обсуждаем. Только на официальных совещаниях. То, над чем я работаю, могу обсудить только со своим начальником. И если бы ты только знал, как это всё далеко от того, что пишут в книгах, особенно солдаты в своих мемуарах. У нас есть непререкаемое правило: закрыл сейф с документами и забыл всё, над чем весь день думал и работал.

— Мне казалось, что там у вас проблемы такого уровня, что над ними думаешь круглые сутки.

— Нет. С нами занимаются психологи, их сложно обмануть на тестах, а они у нас регулярные и систематические. Приходится действительно себя с самого начала приучить не думать за пределами штаба о служебных проблемах. Учат мысленно пользоваться выключателем. Мне эти правила очень нравятся. Приучил себя. Сейф закрыл и думаешь об инвестициях, о дочери и других делах. Но утром ты должен быть свеженьким, выбритым и готовым думать только о США.

— По нашим делам что-то надумал, пока там мои знакомые соображают?

— Есть существенное пожелание.

— Какое?

— Мне не нужна обналичка. Совсем. Мне нужна легализация дохода, полученного официальным путём, в России. То есть мне нужно, чтобы вся полученная с доходом сумма стала легальной.

— Не готов тебе ничего говорить. На первый взгляд так даже проще.

— Вот именно! В Россию приходят инвестиции, причём официальным путём, потом они возвращаются, но уже с прибылью. Вот и всё.

— Таким образом, получается, что все деньги легализуются.

— Да. Мне мои друзья сказали, что идея работать в России очень хорошая, хотя и рискованная. Там иностранные инвестиции вообще не защищены. Но доходы хорошие. Проблема в защите инвестиций.

— А как они у нас защищены?

— У нас есть честный суд. В России тоже есть суд, но он не работает. Точнее, он коррумпирован. Говорят, там министр может позвонить кое-куда, и суд примет любое решение по его желанию.

— Скорее всего, ты прав. Не знаю.

— Не переживай, Виктор. Мне мои друзья сказали, что если русские имеют здесь свои интересы, то это очень надёжно. Мы их и здесь можем достать через своё правосудие. Но лучше, когда они умные и сами хорошо соображают во всех этих вопросах. Американцев обижать опасно, наше правосудие может им навредить где угодно.

— Даже не верится.

— Вот мы с тобой ругаем наших либералов, а иногда многого не понимаем. Например, они сейчас у нас готовят новый закон, который обязывает иностранные финансовые организации отчитываться перед Службой внутренних доходов США о движении средств американских налогоплательщиков. Но и это не всё. Как только они этот закон протащат, то сразу же начнут переговоры со всеми странами о заключении межгосударственных соглашений, регулирующих трансграничное предоставление отчётности. Я специально поинтересовался и узнал, что Россия в этом списке — одна из первых стран.

— Не верится. Зачем России распространять у себя наше законодательство? В чём их интерес? Они там сами могут своих законов напринимать.

— Кто их там спрашивать будет? Скажут, и подпишут.

— По-моему, не стоит на это рассчитывать. Лучше предусмотреть худший вариант.

— Знаешь, что мои знакомые мне сказали?

— Что?

— У них прямо в Конституции написан примат международного договора. Примат — это когда их внутренние, муниципальные законы не должны противоречить международным обязательствам. Я сам не знал такого. Но народ проголосовал за эту их Конституцию.

Мне резануло слух, что он назвал российские законы словом «муниципальные». Я хорошо понял Рона. Это не бравада «янки», это не ковбойство, это не обзывательство. Это точная характеристика того, как он видит Россию. Одно лишь слово, но оно раскрывает для меня многое. Отлично!

— Здорово наши придумали. Когда будет этот закон?

— Не знаю. У него много противников. Там есть серьёзные игроки. Поэтому, конечно, мы его ждать не станем. Надо будет с русскими самим разбираться.

После нашей встречи я детально прослушал наш разговор, стараясь быть очень критичным, но остался при мнении, что это ничья. То есть хороший результат. Почему? Самым главным в этой встрече было не завалить диалог. Задачу выполнил.

Через неделю я сам приехал к Рону в Вашингтон. Заранее созвонились и договорились.

К этому моменту у меня была выписка платежа из офшора. Со слов генерала Крупина, это оценка «удовлетворительно». Он мне пояснил, что контрольные службы их министерства обороны очень хорошо оперируют анонимками. То есть их нельзя использовать как доказательства при следствии, в суде — тем более. Но как «сигнал» для компетентных органов данные виды сообщений о преступлениях никогда не остаются без внимания. Хотя это нам никак и не помогало, использовать это мы даже не думали, только как крайнюю меру — хорошую, надёжную меру. В США граждане любят писать анонимки, а в ГРУ владеют этой технологией виртуозно. То есть если ГРУ напишет на Рона бумажку без подписи и там бездоказательно укажет связь Рона с офшорной фирмой, то у Рона будут проблемы. Ну не сталинизм ли это с этими анонимками? А практическая польза в чём? Рон понимает всё не хуже нас и поэтому не захочет создавать мне какие-либо проблемы ни сейчас, ни позже, потому что будет опасаться моего ответа. Это уже первая наша с ним взаимная связь.

Я ехал к Рону с двумя основными предложениями. Первое касалось инвестиций в гигантский торговый центр на юго-востоке Москвы, его специализация — это предоставление в аренду торговых площадей торговцам из Китая и Вьетнама, типа опт или мелкий опт, что-то в таком духе. Гарантирован доход не менее 100 процентов, но вход там не для всех. Одно условие: инвестор должен раскрыть коммерсантам конечных бенефициаров, реального конечного получателя денег (прибыли). Для чего это требовалось? Этим бизнесом владели те, кто должен им владеть, и для них все эти бумажные договоры — это ничто. Они изначально хотели видеть реальных партнёров. Очень реальных. Это гарантии от любых неприятностей. И это не по закону так установлено, а по «понятиям». Наши мне писали, что это правило было одинаковым для всех, то есть это не специально так всё подстроено для Рона. Это требование легко проверяемо даже при минимальных деловых связях в России, в Москве. Я должен Рона предупредить, что это бизнес легализованного криминалитета. Тем не менее мне сообщили (успокоили), что реально всё контролируется теми, кем надо, нашими коллегами в некотором роде, которые очень хорошо понимают свои обязательства перед ГРУ о содействии во всём и везде. Для Рона это тест на жадность. Как только он переведёт туда свои деньги (то есть выполнит все условия), он наш навеки.

Второй вариант — это перевод денег на счёт офшорной фирмы, открытый в нашем банке. Это уже касается покупки доли в бизнесе строительного застройщика, специализирующегося на государственных строительных контрактах. Разумеется, объявившегося не случайно. Далее, возможно, доход и легализация денег с дальнейшим их переводом в офшор. Идеально для Рона. На первый взгляд. Но он должен от меня узнать всю правду. Это фундамент нашего будущего доверия друг к другу. А правда состоит в том, что здесь основная прибыль на откатах и прочих прелестях, то есть хорошая прибыль для собственников, но с особенностями. Главные деньги — это так называемый «cash» (кэш). Ему разъяснять его не нужно, это сленговое слово пришло в наш язык именно от них. Обогатили нас во всех смыслах.

Сами иностранные инвестиции, оказывается, у нас защищены специальным законом, суть которого в том, что деньги в размере самих инвестиций не облагаются налогом и имеют особый статус даже в судах, а вот доходы находятся под общим правовым режимом и никак не защищены. Но есть и лазейки (это Россия), они касаются уже только физических лиц, то есть для того чтобы этой лазейкой воспользоваться, ему всё равно придётся раскрыть всю цепочку своих лавок и показать свой паспорт, в итоге получить деньги на свой личный счёт как физического лица в любой точке мира. А как он думал? Это Россия! Так держать! У нас всё не так, как кажется. Однако можно и официально, и не раскрываясь, то есть за всё заплатить и спокойно вывести. Тоже тест на жадность для Рона.

Первые два варианта я понимал только схематично, совсем поверхностно, особенно второй. Детали и тонкости не освоил — не моё. Хотя и пытался. Не хватает знаний. В принципе, от меня это и не требовалось. Глубокое и детальное понимание ему дадут профессионалы в этом деле. Если он попросит кого-то рекомендовать, то у меня всё готово. Все имена и адреса электронной почты у меня были. Кто они на самом деле, я не знал, но был совершенно уверен, что это люди не случайные, мягко говоря. Одна из них была аналитиком банка по инвестициям в недвижимость. В коротком резюме о себе она писала, что прошла обучение в США на финансиста, работала в США в одном из банков, разумеется, свободно владеет английским языком и только год как вернулась в Россию. Не сомневался, что она жена офицера ГРУ, выпускница нашей «консерватории», но базовое образование у неё — юридический факультет МГУ. То есть формальный выбор специалистов у меня для Рона был большой, но волей-неволей взгляд всё равно цеплялся за эту женщину.

Ему на закуску есть и третий вариант. В какой-то степени он подвариант второго варианта в части оплаты договоров. В какой-то степени он самостоятельный. Он на случай, если Рон решит изначально действовать как физическое лицо и перечислит деньги по заключённым договорам прямо из США или где там у него есть ещё счета. Этот вариант пришёл мне на электронную почту совершенно открыто. Прислал мне его мой друг, который с моей помощью поступил в академию Генштаба. Конечно, не было никаких сомнений, что написал он мне по просьбе ГРУ. Это абсолютно нормально. Писал он мне о выгодных «вложениях» в московскую недвижимость. Точнее, формально она была подмосковной. Речь шла о покупке квартир (будущих) в направлении Можайского шоссе, сразу за МКАД, за «Ашаном». Очень низкие цены, особенно на фоне сорвавшихся с цепи цен на готовую московскую недвижимость, особенно по направлению Кутузовского проспекта, продолжением которого и является Можайское шоссе. Умопомрачительные по качеству проспекты проекта в электронном виде. Подробные пояснения и описания. В тот момент продажи только начались, и самые низкие цены были в третьей очереди. Очевидная огромная и быстрая прибыль минимум 250 процентов, и это в пересчёте на доллары США. Всё абсолютно легально. Реклама гласила, что «получение ключей» в первой очереди уже через год, в третьей очереди — через два года.

Этот вариант мне было просто изучить и вникнуть в его суть. Я почти всё сам хорошо понимал. Но вопросов у меня возникла масса. Во-первых, я не понимал, что значит «получение ключей». Во-вторых, меня сразу же удивила схема вложений. Там не называли покупателей покупателями, их называли «инвесторами». И не просто так. Эти «инвесторы» должны стать какими-то там «товарищами» в «коммандитном товариществе» под названием «Социальная инициатива». Ещё не понимая замысла этих коммерсантов, я сообразил, что это какое-то фантастическое нае…лово.

Полез смотреть в интернет что это за «коммандитное товарищество» такое. Опасения подтвердились. Про «коммандитные товарищества» было написано, что все эти «товарищи» несут равную ответственность или что-то в этом духе (всё-таки я не юрист). То есть в этой лавке как бы нет того, с кого спрашивать, если что-то пойдёт не так, в чём я был уверен. Руководство в этой лавочке есть, но типа «все равны». Надо полностью не знать Россию, чтобы рискнуть вложить туда деньги. И тем не менее даже такой скептик, как я, обладающий громадным советским опытом по тому, как и сколько нас начальство обманывало (облигации бабушек, обнуляющие накопления денежные реформы, внезапная отмена чеков «Внешпосылторга» для военнослужащих в Афганистане (знаменитые советские магазины коммунизма «Берёзка») и так далее), усомнился в неминуемости обмана, так как в проекте рекламировались уже построенные объекты с улыбающимися лицами новых жильцов и их слащавыми отзывами.

Все три варианта обязательно приведут Рона в агентуру ГРУ. Он ещё этого не понимает, а я уже уверен, что какой-то вариант он всё-таки выберет. Для этого я проделал большой и неплохой по качеству объём работы. Несмотря на то что я его «качал» в разные стороны, пытался вести свою линию, Рон неизменно меня переигрывал и неминуемо возвращал всегда к одной и той же интересной для него теме — теме денег, теме инвестиций. Ничто не могло сбить его с пути: ни тема хоккея, ни военная тема, ни тема книг или фильмов, ни тема женщин.

Он настойчиво сам шёл к своей цели и пока что ещё не понимал, что мы его именно туда и ведём, ждём там. Он всё ещё наступает, а на самом деле он уже подчинён моей воле. Я его веду туда, куда мне нужно, хотя он полностью уверен в обратном. Я его веду в руки непревзойдённых жуликов и мошенников. Настоящих! Вовсе не из ГРУ. Но то, что где-то там Крупин и ФСБ на страже интересов Родины, я не сомневался. Задача у них — вытянуть из Рона все деньги. Уже зная хватку Крупина, я понимал, что он затеял с Роном настоящую игру в деньги. Не исключал, что где-то подыграют, и Рону что-то понравится, дадут войти во вкус, а потом Рон принесёт всё, что у него есть.

А что же «аналитики банков»? Они будут в глазах Рона безупречны, по крайней мере, какое-то время. А там… Не знаю деталей. Но то, что финальный бой вести именно мне, знаю точно от Крупина. Моя роль пока давать Рону варианты, нахваливать выгодность и критиковать, сомневаться, но и вложиться вместе с ним (мне всё возместят, естественно). Остальное — моё творчество.

Господин полковник армии США, вы с улыбкой отнеслись к информации о том, что я бывший командир взвода пехоты армии, которой уже давно нет. Даже снисходительно относились ко мне, чувствовалось небольшое высокомерие. Ему неинтересно! То неинтересно и это тоже неинтересно. А вообще это нормально — навязывать собеседнику только ту тему разговора, которая тебе интересна? Понятно. Интеллектуал! Принстон! А вот меня ещё в самой обычной средней русской (советской, отчасти литовской) школе учили уважать собеседников. Куда нам до вас!

Рон — неприятный человек. Он смотрит на другого и не видит его. У него есть только свои интересы. Это не редкость для США. Есть такие люди и у нас. Я знал таких. Как правило, они действительно, по моим наблюдениям, образованнее других, потенциал у них всегда хороший, развитый интеллект. Этого не отнять у них. Но они не пытаются быть скромнее. Такие легко могут пройти сквозь человека, таких в войсках называли «по трупам пойдёт, по головам». Но для возможного будущего агента это отличные качества. У нас есть методика. Знаю от генерала Крупина, что Роном занимаются наши психологи, и штатные ГРУ, и привлечённые гражданские. Анализируют записи наших разговоров, мои сообщения. Крупин согласился с моим предложением о тактике постепенного втягивания Рона в дело, о его незаметном и постепенном затягивании. До той степени, пока он сам не поймёт, что обратной дороги уже нет. Именно эта тактика самая безопасная, безрисковая и надёжная. А по нашей с женой взаимной договорённости, безопасность — это превыше всего.

Мне надо провести с ним очередной бой. Сколько их ещё с ним будет? Воюем с ним вдолгую. Тактика? От меня будет исходить изрядная доля скепсиса по всем проектам. Зачем? Это вопрос будущего доверия. Мне надо, чтобы он туда вошёл, но при этом я мог ему потом говорить, что он не послушал мои возражения, мою критику. Вот такой я честный и безупречный. Как такому, как я, можно не доверять? Этот бой с Роном не должен быть сложным. Очевидно, что весь разговор сведётся к обсуждению деталей предложенных ему проектов. Я действительно мало что в них понимаю. Ему останется только выбрать предложенных мною консультантов. Зная Рона, я не исключаю, что этих консультантов будет выбирать не он сам, а кто-то из его друзей-консультантов или знакомых или наёмных специалистов. Тут моего участия уже не будет. Выберут и напишут кому-то. А что тут такого? Деньгами за услуги этих консультантов никто пугать не будет, возьмут с них больше для отвода глаз. Почему и не поработать с такими? Далее уже мастерство офицеров ГРУ и офицеров ФСБ или их агентов. Так как я не сомневался, что остальные консультанты (кроме той женщины, жившей в США какое-то время, она офицер нашей армии) являются агентами ФСБ.

Ну что же? Мне предстоит увидеть результаты взаимодействия ГРУ и ФСБ, но там, в России. Полагаю, что оно на очень хорошем уровне. Разведывательная деятельность ГРУ на территории России запрещена законодательством. ФСБ не ведёт разведывательную деятельность за пределами России, этим теперь вместо них занимается СВР. То есть между ГРУ и ФСБ полностью отсутствует какая-либо конкуренция или нездоровое соперничество. Это по идее и пока не точно. Но скоро узнаю. А как насчёт помощи от ФСБ? В данный момент я не знаю, как это там реально работает, и мне предстоит это выяснить, но позже. Интересно!

Продолжение следует. Уважаемые читатели, если вам нравится моё творчество, не забывайте подписываться на новинки автора, ставить оценки и обязательно писать мне отзывы — я их очень жду и уважаю. Я не из тех авторов, которым всё равно.

Content

Виктор Державин
Агентурная разведка. Часть 7. Поединок. Начало

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9