Мишель Харрисон

Вихрь колдовства

Перевод Марии Брауде и Екатерины Пташкиной

Редактор Мария Брауде

Главный редактор Л. Богомаз

Руководитель проекта А. Маркелова

Арт-директор П. Плавинская

Продюсер М. Нестеренко

Корректор З. Скобелкина

Компьютерная верстка О. Макаренко

Дизайн макета Ю. Буга

Дизайн обложки М. Ухова

© Текст и иллюстрации к главам Michelle Harrison, 2022

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2023

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Увлекательная история, окутанная волшебством. Я влюбилась в нее.

Эби Элфинстоун, писательница

Какая роскошная, смешная, местами страшная история! Если вы еще не открыли для себя книги про сестер Уиддершинс, то вас ждет настоящий подарок!

Люси Стрэндж, писательница

Шедевр. Великолепно написано!

Питер Банзл, писатель

Я люблю Мишель Харрисон – я читала не так много книг в жанре фэнтези, но эта серия меня зацепила! Блестящий текст, замечательный!

Лиза Томпсон, писательница

Феноменально!

Софи Андерсон, писательница

Волшебство и приключения в каждой главе этой завораживающей истории.

Газета Daily Mail

Захватывающая книга с яркими персонажами, которые буквально оживают на страницах.

Газета Sunday Express

Тете Джанет и дядюшке

Дорогой читатель!

В нашей семье я была младшей из трех сестер, так что дома всегда хватало историй и приключений. Все братья и сестры знают: можно быть лучшими друзьями, тут же ссориться напропалую и снова мириться. Потому-то Бетти, Флисс и Чарли Уиддершинс кажутся мне такими реальными – они вдохновлены моим собственным опытом. Щепотка магии ведет их от одного приключения к другому – вот они на туманном острове Вороний Камень снимают семейное проклятие, вот в открытом море хитростью побеждают пиратов, а вот уже оказываются в деревне, где сталкиваются с ведьмами.

Теперь же, в разгар зимы, сестры Уиддершинс и их бабушка отправляются помогать папиной кузине Клариссе, живущей в Глухомани. Морозные чары этого дальнего уголка находят путь к сердцу каждой сестры. Исследовательнице Бетти открывается простор для изысканий, обожающая всю живность Чарли в восторге от собаки-волка из Поместья Эхо, а романтичная Флисс увлечена призрачной историей разбойника с большой дороги.

Но легенда и ее призраки куда ближе, чем сестры могут предположить. Вскоре девочки Уиддершинс уже скользят на коньках по тонкому льду замерзшего озера, на дне которого, как говорят люди, похоронена добыча разбойника – волшебный хрустальный шар. И кто-то ищет его… и опасность надвигается…

Заходи, но оденься потеплее, потому что скоро грянет мороз!

Желаю приятного чтения, от которого мурашки бегут по спине!

Мишель Харрисон

Пролог

Хрустальный шар покоился вдали от людских глаз уже долгие годы: до его гладкой поверхности никто не дотрагивался, и тайны, о которых он мог бы поведать, так и оставались тайнами. Когда-то он хранился в деревянной шкатулке, расчерченной причудливыми серебряными знаками, но шкатулка давно исчезла, и встретиться им больше было не суждено. Но все же время пощадило хрустальный шар. Он выглядел все таким же безупречным, прекрасным и зачаровывающим, как и прежде. И нисколько не утратил своей магии.

Некогда хрустальный шар принадлежал семье предсказательниц. Его прозрачные глубины раскрывали будущее и даже прошлое. Он мог показать рождение, богатство, свадьбу и смерть и принес своим владелицам уйму денег. Но, хотя гадалки стали знаменитыми и почитаемыми, успех сопутствовал им ровно настолько, насколько позволял хрустальный шар. Без него они были бы бессильны – ни ясновиденья, ни звонкой монеты, и все сводилось бы лишь к трюкам и хитроумным иллюзиям.

Сначала, когда его похитили, хрустальный шар наполнился неистовым черным туманом. Он был довольно-таки расположен к своей хозяйке и скучал по ее вниманию и тихому ободряющему бормотанию. Мало-помалу туман растаял, хрусталь снова стал прозрачным, и шар обнаружил, что ему даже нравится пребывать в одиночестве, без вглядывающихся в него любопытных глаз и без настойчивых просьб показать будущее. Но случалось, что люди оказывались поблизости, и тогда он не мог удержаться и не явить картину того, что ожидает их впереди.

Однажды, спустя почти сорок лет после того, как его украли, хрустальный шар снова почувствовал чье-то присутствие, которое вызвало его интерес. Кружение белых снежинок взметнулось в прозрачной сфере, казалось, что шар сам выточен из куска льда. Затем в глубине его возникло видение – три юные сестры в снежном вихре. Три сестры, хорошо знакомые с какими-то волшебными предметами.

Три сестры, у которых была своя щепотка магии…

Глава 1

Зима в Пендлвике

Стояло ясное февральское утро, когда в коттедж «Черный дрозд» пришло письмо. Первой увидела его Бетти Уиддершинс, которая, перескакивая через ступеньку, спускалась по кривой лестнице на запах завтрака. Она подобрала с придверного коврика белый конверт и, прежде чем войти в кухню, где бабушка наливала чай из большого чайника, прочитала адрес, написанный мелким аккуратным почерком.

– Тебе письмо, бабушка. – Бетти протянула ей конверт.

Почту Уиддершинсы получали не так уж часто, и внимание Бетти сразу привлек смазанный штемпель: письмо было отправлено явно не из Пендлвика и округи.

Бабушка сдула с глаз прядь седых волос и с грохотом поставила чайник на стол. Она была не сердитой, просто грузной и, даже когда шла, – топала. Вытерев руки о фартук, она взяла письмо и тщательно изучила почерк.

– Похоже, от Клариссы. – Бабушка с тяжелым вздохом отложила конверт. – Открою попозже.

Интерес к письму у Бетти испарился: Кларисса, кузина ее отца, писала редко, но, если уж такое случалось, письма состояли из нудных жалоб.

Отец Бетти, крупный и румяный, поджаривал хлеб над потрескивающим огнем. Подняв глаза, он подмигнул и протянул ей вилку с тостом.

– Проголодалась?

– Ужасно. – Бетти подвинула к себе тарелку, намазала тост маслом и с жадностью откусила. – А где Чарли и Флисс?

Это было не похоже на ее сестер – пропустить завтрак, но Бетти знала, что они вряд ли где-то далеко. В Пендлвике не так много было мест, куда податься, разве что вам нравились луга и чайные. Бетти они, конечно, нравились, но чая с пирожными больше, чем можешь, не выпить. Какой бы славной ни была деревня, Бетти в последнее время слишком часто ловила себя на том, что скучает, хочет, чтобы хоть что-нибудь уже произошло.

– Чарли на своих качелях качается, ты же ее знаешь, – сказал отец. – А Флисс вдруг кинулась в сад.

Брови Бетти взлетели вверх:

– В сад? В такую погоду? – Не выпуская из рук тоста, она направилась из кухни к маленькой двери, которая вела в спальню старшей сестры. Эта часть дома была новее и не такой наклонной, как остальной коттедж, потому-то Фелисити – или Флисс, как ее все звали, – и заявила, что выбирает комнату здесь, в единственном месте, которое не вызывает у нее «морскую болезнь».

Свою спальню Флисс назвала «Гнездышком», и вторая дверь оттуда вела в сад. Вдыхая слабый запах любимой сестринской розовой воды, Бетти посмотрела в окно на тропинку, которая уходила в заросшую листвой арку, и на садовую изгородь. Там, на лужайке, на привязанных к большому дереву качелях, взлетала ввысь Чарли. Косички младшей сестренки развевались в ясном, прозрачном зимнем воздухе.

Морозное дуновение окатило Бетти, когда из сада ворвалась дрожащая Флисс, закутанная в сто одежек.

– Бр-р-р-р! Бетти! Я как раз за тобой. Пошли, что покажу! – Темно-карие глаза Флисс сияли от восторга.

Бетти не стала даже набрасывать пальто. Волнение Флисс передалось ей – неужели обнаружилось что-то важное?

– Закройте дверь! – крикнула бабушка. – Холоду напустили!

Смеясь, Бетти и Флисс выбежали на улицу и захлопнули за собой дверь.

– Что ты хочешь мне показать? – спросила Бетти, когда Флисс подвела ее к аккуратному маленькому цветнику, на который смотрело кухонное окно.

Каждой из сестер выделили кусочек сада, где они могли выращивать все что захочется, но заниматься этим удосужилась только Флисс. Она посадила несколько кустов роз и лаванду, которую срезала в конце лета. Рядом со сметенными в кучу старыми листьями лежал садовый совок – весь в земле. От волнения в животе у Бетти что-то дрогнуло. Коттеджу «Черный дрозд» было больше двухсот лет, и он уже подтвердил, что хранит некоторые секреты – самое разное могло быть потеряно или спрятано здесь, в саду. Взыграло воображение: старый ключ, ожерелье, древнее оружие… Что же раскопала Флисс?

– Гляди! – Старшая сестра взбудораженно ткнула пальцем в сторону цветника.

– Сюда? – перепросила Бетти, не уверенная, что ей следует увидеть.

Флисс опустилась на колени и потыкала совком в землю, из которой торчало несколько маленьких зеленых побегов.

– Вот, дурашка. Видишь? Золотистые трубочки всходят! Наверняка это тюльпаны!

Бетти беспомощно огляделась, ее предвкушение угасло, как задутая свеча.

– Цветы? Я думала, ты нашла что-то головокружительное, сокровище, там, или… или…

– Цветы – это головокружительно, – настаивала Флисс. Ее совершенно не обескуражило отсутствие интереса у сестры. – Ведь эти побеги говорят, что весна на подходе! – Она радостно потрясла рукой, и на ноги Бетти посыпалась земля. – О, не могу дождаться. Все снова оживет. Скоро деревья зацветут, на ферме Пестрокура родятся ягнята… – И совсем мечтательно добавила: – А потом наступит лето… Длинные, беззаботные пикники в саду, бабочки, пчелы жужжат у лаванды…

– Осы слетаются на твое мороженое, – продолжила Бетти, отряхивая ботинки от земли. – Лицо обгорает на солнце, волосы превращаются в курчавую кудель. – Она с легкой завистью взглянула на блестящие темные локоны сестры. – Ну, последнее-то не про тебя.

Волосы Флисс не портила никакая погода, а гладкая розовая кожа всегда, даже запачканная, выглядела прелестно. По счастью, Флисс была не только красивой, но и хорошей. Поэтому завидовать ей не очень получалось, зато поддразнивать было легко.

Мысли Бетти прервал истошный вопль:

– Галки-нахалки, она снова за свое! – Флисс вскочила на ноги, отбросила совок и, сложив ладони рупором, закричала на весь сад: – ШАРЛОТТА УИДДЕРШИНС! ИДИ СЮДА НЕМЕДЛЕННО!

– А? – отозвалась Чарли с качелей. – Я ничего не сделала!

– Отлично знаешь, что сделала! Хочешь кого-то хоронить, так хорони на своей грядке!

Бетти посмотрела на цветник и поняла. Из земли торчал тощий хвостик наполовину зарытой мыши.

Качели были еще на опасной высоте, когда Чарли ловко спрыгнула и побежала по садовой дорожке, замешкавшись лишь на секунду, чтобы сказать цыплятам «цып-цып».

– О, нет! – воскликнула она, подойдя к сестрам. – Вы откопали мистера Свистунчика! – Она обожгла Флисс обвиняющим взглядом.

– Неважно, – раздраженно отмахнулась Флисс. – Будь любезна, перестань хоронить здесь всякую живность. Спасибо, но мне не нужны под моими тюльпанами дохлые мыши. Хочешь устроить кладбище, так вон там есть где развернуться. – Она показала рукой подальше. – Устроит?

– Там полно сорняков. – Чарли сморщила вздернутый носик. – И мрачно. А это местечко такое славное!

– Да, потому что я столько трудилась над ним! – не сдавалась Флисс.

Большие зеленые глаза Чарли наполнились слезами:

– Я просто подумала, что ему будет веселее здесь, под тюльпапами.

Флисс тут же смягчилась:

– О, Чарли! Я помогу, мы вместе посадим у тебя несколько тюльпанов, сделаем все красиво. Только… больше никаких трупов в моей лаванде, согласна?

– Согласна. – Чарли воспрянула духом. – Это будет лучшее кладбище на свете!

Покосившись на торчащий хвостик, Флисс передернулась и отдала Бетти совок:

– Бетти, лучше ты. По-моему, я не смогу.

– Дай сюда, – сказала Чарли, закатив глаза. Она выкопала мертвую мышь и с помощью Бетти расчистила по другую сторону дорожки пятачок для перезахоронения. – Да упокоится он с сыром, – торжественно произнесла она, разравнивая землю совком.

– Э-э, упокоится с миром, Чарли, – деликатно поправила Бетти.

– Знаю, – ответила Чарли. – Но, по-моему, сыр бы ему больше понравился, как думаешь?

– Думаю, да. – Бетти взъерошила растрепанные волосы сестренки. – Ох, у тебя щеки ледяные – пошли-ка домой.

– Не так уж и холодно. – Чарли с надеждой понюхала воздух. – Чувствуешь, Бетти, снегом пахнет? Как ты считаешь, может, он все-таки пойдет у нас?

Бетти потянула носом:

– Не знаю. – Сейчас до нее доносился только слабый запах подгоревшего тоста.

Несколько дней назад было холоднее, и бабушка утверждала, что чувствует в воздухе запах снега, и это привело Чарли в полный восторг, но снег пока так и не пошел. Бетти сомневалась, что это вообще случится, потому что зима в Пендлвике была гораздо мягче, чем они привыкли.

Семья Уиддершинс переехала сюда летом. Раньше они жили на мрачном острове Вороний Камень, где располагалась тюрьма. Остров окружали угрюмые топи, вечно затянутые серым, промозглым туманом, от которого ломило кости у стариков, а одежда всегда оставалась влажной. Здесь, дальше от моря, погода была добрее, да и суше, что радовало Бетти, особенно потому, что от сырости ее волосы курчавились и вставали дыбом. Бетти полюбила их новый дом, сам кривоватый коттедж, чудесные луга вокруг, однако теперь, когда острота новизны ушла, ей казалось, что Пендлвик, возможно, даже слишком мил.

Сестры собрались вернуться в дом, но тут Флисс сердито вскрикнула:

– Эй!

Всклокоченный черный кот присел на свежевскопанной земле. Выпрямился, принюхался и принялся энергично рыть лапами.

– И что это я так беспокоюсь обо всем… – Флисс стряхнула с коленок грязь и ринулась в дом.

Бетти и Чарли рванули за ней, Эй прошмыгнул у их ног, чтобы устроиться у огня, на самом лучшем месте.

В кухне было тепло и висел сизый дым от бабушкиной трубки.

– Должна сказать, – бабушка прервала брюзжанье Флисс насчет мышиных кладбищ и кошачьих уборных, – должна сказать, что приятно в кои-то веки увидеть тебя, Фелисити, перепачканной.

– Чуток грязи под ногтями еще никому вреда не принес, – согласился папа.

– А может, и не грязи, – ехидно ухмыльнулась Чарли, покосившись на кота.

Насторожившаяся Флисс вскочила и, схватив щетку, принялась оттирать ногти над раковиной.

– А что там пишет старая командирша? – Папа кивнул на конверт, который так и лежал на скатерти в цветочек нераспечатанным.

– Наверное, жалуется на что-нибудь, как обычно, – пробормотала бабушка и вскрыла конверт ножом для масла. – Надеюсь, не будет донимать нас снова требованиями навестить ее. А то и похуже: вдруг собралась сама приехать.

Бетти налила себе чаю и уселась поудобнее, приготовившись слушать. Нытье кузины Клариссы ее не слишком интересовало, но перед возможностью оказаться в новых местах было не устоять. Бетти, Флисс и Чарли никогда не гостили у Клариссы. Собственно, они и виделись с ней всего несколько раз, когда Кларисса, без предупреждения или коротко черкнув, возникала на пороге «Потайного кармана» – принадлежащего семье трактира, где они и жили на Вороньем Камне. И тут же начинала учить бабушку уму-разуму: по-её, все здесь было не так.

– Может, нам следует ее проведать, – предположила Бетти, глядя, как Чарли ложка за ложкой набивает себе рот джемом прямо из банки, пока бабушка не смотрит.

– Не думаю, – мгновенно отозвалась бабушка, пробегая глазами письмо. – Ты знаешь, она ведь живет далеко на севере, в Глухомани. Одно из самых суровых мест в стране. Моим ревматическим костям такого холода не выдержать.

– Ты когда-нибудь была там? – спросила Бетти.

– Один раз. – Бабушка помрачнела. – И с меня хватит. Не представляю, с чего она захотела жить в этом жутком месте, оторванная ото всего. Я ей сказала, что она сумасшедшая, но, если вы спросите меня, зачем она там поселилась, отвечу: чтобы жизнь себе усложнить. Там ей всегда есть на что пожаловаться.

– Ну, если мы поедем туда, Клариссе не понадобится приезжать сюда, – гнула свою линию Бетти.

Слово «Глухомань» звучало интригующе – трудно было вообразить место, более холодное и гнетущее, чем Вороний Камень. Она вроде стала припоминать, как Кларисса рассказывала что-то интересное о тех краях. Что-то о старой легенде…

Папа хмыкнул:

– Еще что-нибудь придумаешь, а, Бетти Уиддершинс? В ногах зуд, неймется тебе. Мы же в Пендлвике всего ничего!

Бетти усмехнулась. Что правда, то правда: больше всего на свете ей нравилось открывать новые и загадочные места. Одним из таких еще несколько месяцев назад был Пендлвик – с его тайнами и шушуканьем о деревенских ведьмах, но, разумеется, к любому месту, где живешь, со временем привыкаешь. Ее тянуло к приключениям, будоражил «зуд», как это называл папа.

Попивая чай, Бетти размышляла, как бы уговорить бабушку и отца съездить туда на праздники, и вдруг бабушка ахнула и хлопнула письмо на стол.

– Мыши с метелками! Эта ненормальная командирша подвернула ногу и сломала лодыжку!

– Ненормальная командирша, – довольно повторила Чарли, явно приберегая это на будущее.

– Бедная Кларисса! – пожалела Флисс.

– Как она ухитрилась? – спросил папа.

– Пишет, что поскользнулась на льду, – раздраженно буркнула бабушка. – А наша Кларисса не худышка. С треском грохнулась, это точно. Надо же такому случиться! Теперь придется нам ехать, чтобы ухаживать за ней.

– Подождите. – Бетти почувствовала радостное возбуждение. – Мы поедем к кузине Клариссе?

– Но ты же говорила, что мы не можем, – напомнила Чарли. – Из-за твоих драматических костей.

– Она член семьи, – решительно сказала бабушка и угрюмо насупилась. – Ревматические кости или нет, но мы едем.

– Погоди, – возразил папа. – Мы не можем так взять и уехать. У нас тут работа, и, опять же, дом надо содержать, кормить животных. А у Бетти и Чарли еще и школа.

– Ты прав, Барни. – Бабушка поджала губы. – Ты останешься и присмотришь, чтобы у Бетти и Чарли все было в порядке. Флисс может поехать со мной. Она хорошо ухаживает за больными.

– Но так нечестно! – переглянувшись, хором воскликнули Бетти и Флисс.

– Бабушка, ты же знаешь, как я люблю бывать в новых местах, – взмолилась Бетти. – Мне необходимо поехать с тобой, всего день или два в школе пропущу. На следующей неделе уже каникулы!

Чарли сурово скрестила руки на груди:

– Я не пойду в школу, если Бетти не пойдет.

– Бетти права, – примирительно сказала Флисс. – Они почти не пропустят занятия. Мы втроем поедем с тобой и тебе поможем. Мы знаем, что Кларисса бывает несколько… м-м-м… требовательной.

– Мягко говоря, – пробурчал папа себе под нос. – Но все-таки мне не слишком нравится, что вы все едете…

Бабушка энергично кивнула:

– Хорошо, тогда решено. Барни, неси мою сумку с чердака. Вы, девочки, идите и начинайте собираться. Сегодня на паром уже не успеем, так что завтра придется сесть на первый, если хотим добраться до ночи.

Охваченная волнением Бетти отставила чашку. Они действительно едут!

– Ух! – выдохнула Чарли, облизывая кончик косички от джема. – Там будет очень холодно, бабушка?

– Холоднее не бывает, поэтому бери самую теплую одежду. – Бабушка начала набивать трубку табаком. – Ты хотела снега, Чарли. Вот теперь получишь вволю – а то и больше.

– Да! – завопила Чарли. – СНЕГ!

По коже Бетти побежали мурашки.

– Глухомань, – медленно проговорила она, представив сосульки и вкус снежинок. Название что надо – так и зовет осваивать и разведывать…

– Бетти, – в голосе бабушки звучало предостережение, – опять у тебя этот взгляд.

– Какой взгляд, бабушка? – с невинным видом спросила Бетти, отмахнувшись от Чарли, которая тут же принялась изучать ее лицо.

– Ты знаешь какой. – Бабушка попыхивала трубкой и зорко смотрела на нее. – Мы едем для того, чтобы помогать Клариссе, а не для того, чтобы ты могла разгуливать где попало.

– Кто, я? – Улыбнувшись, Бетти аккуратно поставила чашку в раковину перед тем, как двинуться через кухню к лестнице.

– Да, ты, Бетти Уиддершинс, – крикнула ей вслед бабушка. – Это семейное дело, а не повод рыскать за приключениями!

Бетти тем временем взлетела наверх и принялась закидывать вещи в свой чемодан. Из того, что сказала бабушка, в голове у нее засело только одно слово. Восхитительное слово «приключение».

Глава 2

Косогор Мертвеца

Путь был долгим и холодным.

На следующее утро, после бесконечных препирательств, папу все-таки уговорили (а точнее, он послушался бабушкиного внушения) остаться в Пендлвике и позволить им вчетвером ехать в Глухомань. Собирались так, чтобы багаж был полегче, – впрочем, бабушка велела Чарли взять с собой и другие вещи кроме пары чистых носков и куска мыла и заставила Флисс вытащить духи и книгу стихов. По мнению Флисс, это было несправедливо, поскольку бабушка настаивала на необходимости взять в дорогу свою счастливую подкову.

– Немного удачи в путешествии не помешает, – твердо пояснила она, хорошенько глотнув виски, «чтобы согреться». – И вы, девочки, помните, мы не развлекаться едем. Мы будем ухаживать за Клариссой, вот и все, что я вам скажу.

Как сложила вещи Бетти, самая здравомыслящая из сестер, бабушка проверять не стала. Но если бы заглянула в ее чемодан, то наткнулась бы на деревянных матрешек, плотно завернутых в одежду. Это были не пустяковые сувениры. Куклы – секрет трех сестер – были волшебными. Спрячешь в них то, что принадлежит только тебе, и становишься невидимым. Куклы не раз выручали девочек из неприятностей (в шалостях тоже помогали), и Бетти с ними предпочитала не расставаться. «Наша щепотка магии», – шепнула она себе, аккуратно заматывая кукол в чулки. Что бы бабушка ни говорила, Бетти знала: приключения обычно случаются тогда, когда их ждешь меньше всего. И лучшее, что можно сделать, – к ним подготовиться.

После того, как Чарли обстоятельно попрощалась с цыплятами и котом, путешественники уселись в бричку с запряженным пони и тронулись по Сырному холму в сторону гавани. Дорога заняла больше времени, чем должна была, потому что пони, которого Чарли назвала Тыковкой, то и дело останавливался и не желал двигаться с места, пока ему не удавалось пощипать вдоволь травы на обочине. Каждый раз, когда это случалось, Бетти закипала от нетерпения и возбуждения. Ей требовалось скорее добраться до места!

В гавани они попрощались с отцом, который крепко обнял их всех. Бетти стиснула его в ответ, улыбнувшись, когда папин колючий подбородок пощекотал ее щеку.

– А все-таки, почему бы нам не взять «Дорожную сумку»? – потеребила она его, глядя на зеленую рыбацкую лодку Уиддершинсов, которая покачивалась на воде в отдалении. – Ты же знаешь, я умею управлять.

– Да, – согласился папа. – Но в зимние шторма все по-другому. Я хочу, чтобы вы были в безопасности.

Времени совсем не оставалось, они поднялись на паром и уже через несколько минут отплыли. Следующие три часа были посвящены морской болезни Флисс. Все по очереди ходили с ней на палубу, где ее тошнило за борт. Оказавшись внизу, Бетти высунула нос из-под капюшона шерстяного дорожного плаща и прижалась к стеклу иллюминатора, чтобы смотреть на проплывающие мимо картины. Светлые, привольные луга закончились, их сменили незнакомые острова и непривычные пейзажи. Бетти жадно, стремясь ничего не упустить, вглядывалась в эти новые берега.

– Мы скоро приедем? – проскулила Чарли, когда они наконец сошли с парома и потащились к конному экипажу. – Я умираю от голода. Может, бутерброды еще остались?

– Тебе обязательно говорить о еде? – Лицо у Флисс все еще было зеленое, и на ногах она держалась нетвердо.

Бабушка пошарила в своих сумках:

– Ты уже съела два бутерброда, Чарли.

– Я поделилась одним с Прыг-скоком, – объяснила Чарли.

Бабушка завела глаза:

– Поразительно, как много может съесть эта крыса.

– Что? – Кучер, худой парень с такими длинными пальцами, каких Бетти ни у кого еще не видела, в тревоге оглянулся. – Никаких крыс в моем экипаже!

– Ох, да не волнуйтесь так, – сказала бабушка. – Это воображаемая крыса.

– Ага. Воображаемый крыс, – повторила Чарли, когда кучер снова повернулся к дороге. – И у него только три ноги.

Она подмигнула Бетти и Флисс, которые смотрели на это и помалкивали. Обе прекрасно знали, что в крысе Чарли нет ничего воображаемого. Благодаря волшебным матрешкам Прыг-скок проводил большую часть времени невидимым и был заботливо спрятан в карманах Чарли или дремал у нее за воротником. Ни бабушка, ни папа не догадывались, что крыс вполне настоящий.

– Непростая дорога-то, – заговорил кучер уже дружелюбнее, успокоенный заверениями, что крысы экипажу не грозят. – Не больно много народу хочет пожаловать в эти края.

– Тогда лучше смотрите вперед, – ответила бабушка с угрожающим блеском в глазах. – Случись что, тут помощи долго не дождемся.

Экипаж загромыхал дальше под урчание животика Чарли. Уже смеркалось, зимнее серое небо становилось все темнее. Бетти глядела в окно и слушала, как цокают копыта лошадей. Перед отъездом из Пендлвика она развернула одну из своих карт, но едва удалось найти Глухомань, как бабушка окликнула, что пора поторапливаться. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: Глухомань находится у черта на куличках, вдалеке от ближайшего города, а вокруг ничего – пустое пространство. Клочок земли, одинокий, как воздушный змей, затерянный в необозримом безоблачном небе.

Она не отказалась бы остановиться, осмотреть окрестности или даже перекусить в одной из старомодных живописных гостиниц, мимо которых они проезжали, но бабушкино намерение было ясно: они следуют прямо к Клариссе, без всяких остановок.

Бетти представляла, что их экипаж сейчас движется сквозь ту пустоту на карте, потому что гостиницы и прочие признаки жилья уходили в никуда и все меньше и меньше оставалось того, на что можно было смотреть.

Чарли крепко спала на коленях у бабушки, иногда сквозь сон бормоча что-то про бутерброды. Бабушка тоже начала клевать носом и вскоре уже тихонько похрапывала.

Неожиданно на обочине вырос деревянный указатель «ГЛУХОМАНЬ – 1 МИЛЯ».

– Почти доехали, – дрожа от волнения, сказала Бетти, скорее даже себе: не спали только она и Флисс.

Чтобы было лучше видно, Бетти вытянула шею, но дневной свет быстро угасал, а окно запотевало от дыхания.

Флисс пододвинулась к ней и искоса взглянула в окошко.

– Мне кажется, – сказала она, постукивая зубами, – или вдруг стало гораздо, гораздо холоднее?

Бетти почувствовала, как экипаж накренился и начал спускаться. Она всегда втолковывала Флисс, что погода плохой не бывает, а бывает только неподходящая одежда, но не в этот раз. По коже побежали мурашки – совершенно определенно, температура упала. Появилась луна. Она висела в ясном небе бледным шаром, и голые ветки деревьев тянулись к ней, как высохшие пальцы. Бетти видела на них слабые отблески инея.

Экипаж продолжал спускаться и тащился еле-еле. Взгляд Бетти задержался на изломанных ветвях. Теперь, когда они ехали медленнее, было легче разглядывать их и представлять, что это искривленные пальцы, которые куда-то указывают. Ее удивило, почему кучер придерживает лошадей.

– Разве уже доехали? – пробормотала она. – По-моему, мы все еще не пойми где.

– Надеюсь, лошади не захромали. – Флисс нервно покусывала губу.

Бетти тоже надеялась на это. Не хватало только, чтобы кучер высадил их в свирепый холод на безлюдной дороге, с тяжелым багажом. Взглянув на бабушку, которая продолжала дремать, Бетти приоткрыла окно.

Внутрь мгновенно ворвался ледяной воздух. От жестокого пробуждения бабушка и Чарли резко выпрямились, вздрагивая и моргая. Бетти высунулась из окна, глаза тут же стали слезиться от холода.

– Почему мы почти не едем? – крикнула она.

– Потому что тут спуск крутой и дорога заледенела, – крикнул в ответ кучер. – Недаром это место зовут Косогором Мертвеца!

От его слов по спине Бетти пробежала дрожь. Здесь крылась какая-то история, молва, слухи – она прямо чувствовала это. Наклон еще увеличился, дорога начала круто поворачивать. Опасность была рядом: лошади ржали, когда их копыта скользили по льду. Бетти закрыла окно и вцепилась в дверную ручку, стараясь не думать о том, как экипажи срываются с обрыва и разбиваются вдребезги. «Косогор Мертвеца», – снова пронеслось у нее в голове. Понятно, откуда взялось такое название. Ее старшую сестру явно посетили похожие мысли.

– Почему Кларисса решила жить в таком месте? – пробормотала Флисс сквозь стиснутые зубы, кинув взгляд на деревья.

– Должно быть, здесь есть что-то хорошее, – сказала Бетти.

Да, эта местность, где все покрыто льдом, таила угрозу, но дикая красота пейзажа не могла не зачаровывать. Не так часто выпадал шанс оказаться в новом месте, и Бетти хотела использовать его на полную катушку.

– Глядите! – вдруг закричала Чарли. – Ух! Бетти, Флисс! Идите сюда и глядите!

Бетти и Флисс пробрались к другому окну, потеснив Чарли и бабушку. Деревья, росшие вдоль дороги, расступились, и глазам открылась совершенно неожиданная картина.

– Это… это как в сказке, – прошептала Флисс.

Бетти хватило только на то, чтобы кивнуть.

Перед ними расстилалась серебряная долина. Она была окружена высокими заснеженными горами, сверкавшими под луной. Внизу, меж деревьев, светилась россыпь огней – должно быть, из домов, разбросанных по белому снегу, как хлебные крошки. Среди морозной заповедной природы они казались такими обособленными и одинокими, что Бетти вспомнила блуждающие огоньки, маленькие мерцающие искры потерянных душ, которые иногда парили над туманными топями.

Посреди рассеянных огней возвышалось величественное каменное здание, похожее на замок, крыша блестела от изморози. Слева, на некотором расстоянии, лежало огромное озеро, и даже отсюда, издали, глядя на его белесую, словно молоком подернутую поверхность, Бетти могла сказать, что вода замерзла накрепко. Между озером и большим зданием виднелась широкая полоса, похожая на безлюдную городскую площадь. От этой удивительной, льдистой пустоты у Бетти перехватило дыхание.

– Галки-нахалки, – прошептала она.

Флисс была права. Все и правда походило на какую-то сказку. Совершенно иную, не такую, как в Пендлвике с его кристально чистым ручьем, золотистыми медвяными лугами и чайной с мороженым. Пендлвик годился для ведьм из пряничных домиков, а в Глухомани легко можно было вообразить снежных королев, волков и ледяных драконов.

– Как прекрасно, – тихо сказала Флисс.

– Как будто все засахарили, – сказала Чарли, поглядывая на снежные вершины так, словно это были куски глазированного торта, в которые ей хотелось впиться зубами. – Теперь я по-настоящему голодная.

Экипаж поехал быстрее, склон все больше выравнивался, и внезапно пустынная дорога закончилась. Благополучно преодолев Косогор Мертвеца, лошади бежали по мощеной площади, лежавшей между замерзшим озером и каменным зданием, похожим на замок. Бетти хотелось, чтобы они снова шли не так резво и можно было хоть что-нибудь рассмотреть, но все мелькало как в тумане. Экипаж свернул, и она пересела на другую сторону, чтобы разглядеть возвышающееся над ними строение с освещенными окнами. Кто же там может жить, с любопытством подумала она. Должно быть, кто-то очень богатый. Так много окон раньше ей встречались только в одном месте – это была тюрьма на Вороньем Камне.

Теперь, вблизи, Бетти поняла: мощеная площадь совсем даже не пуста. Повсюду выстроились маленькие рыночные лотки, деревянные будочки и палатки, одни прилавки голые, другие чем-то накрыты. Иногда попадались рисованные вывески, впрочем, света, чтобы их прочесть, все равно не хватало. Бетти попробовала разглядеть замерзшее озеро, но экипаж слишком быстро проскочил площадь и двинулся по другой, узкой дороге, извилисто удалявшейся в темноту.

А вскоре и вовсе остановился.

– Приехали, – сказал водитель, резко распахнув двери. – «Знобкая хижина», Стылый холм.

– О-о-о, – выдохнула Чарли. – Стылый холм. Мне нравится название!

– Не уверена насчет «Знобкой хижины», – пробормотала, скривившись, Флисс, когда они, одеревеневшие от холода и долгой поездки, с трудом выбрались из экипажа. – Звучит не очень привлекательно, правда?

– М-м-м… – Бетти, все еще очарованная картиной, которую они только что видели в снежном кружении, слушала вполуха.

Чемодан девочек и бабушкины сумки, снятые с крыши экипажа, стояли уже на обочине дороги.

– Осторожнее! – тревожно вскрикнула Флисс, с трудом сохранив равновесие. – Тут здорово скользко!

Бетти едва услышала ее. Она растерянно озиралась: только деревья по обе стороны дороги, и больше ничего. И никаких людей, кроме них.

– Где дом Клариссы? – спросила она.

– Там, наверху. – Бабушка мотнула головой вперед. Повернувшись к кучеру, она сурово и вопрошающе уставилась на него и топнула ногой.

Кучер выглядел виноватым.

– Не могу подвезти вас ближе, слишком опасно. Мороз быстро крепчает и сплошной гололед. – Он ткнул пальцем тоже куда-то вперед, и Бетти теперь увидела, что чуть выше по дороге за деревьями тускло светится окно. – «Знобкая хижина» прямо вон там.

Бабушка буркнула что-то себе под нос и шлепнула деньги в руку кучеру. Взобравшись на свое место, тот развернул лошадей.

– Но! – крикнул он.

Лошади начали спускаться с холма, экипаж загромыхал и умчался в ночь, оставив их на дороге одних.

Бетти смотрела вслед упряжке, охваченная внезапным непонятным беспокойством. Тут было что-то иное: не леденящий воздух, который прихватывал щеки, не голые черные ветки и не пустынная дорога. С тревогой она поняла, что это из-за чего-то вроде отдаленного топота копыт, глухо стучащих по мерзлой земле.

– Ты слышишь? – прошептала она, дотронувшись до руки Флисс. – Стук копыт? Какой-то необычный.

– Может, лошади снова скользят на льду. – Флисс, у которой зуб на зуб не попадал, пыталась замотать голову шалью. – Ох, до чего ж з-з-здесь холодно!

– Нет. Послушай. – Бетти наклонила голову, не отрывая глаз от экипажа, который с каждой секундой становился все меньше. – Не совпадает, – выдохнула она, отчетливо понимая, что ошибки нет. Звук, что ей слышался, был стремительным и напористым. Мощный галоп, а не медленная рысь, как у лошадей, тянущих повозку… И это скакала одна лошадь.

– Становится громче, – нахмурилась Флисс, когда звук усилился, будто приближаясь.

Флисс была права. Бетти резко повернулась, готовая увидеть мчащуюся к ним лошадь, но увидела только бабушку, которая копалась в одной из своих сумок и что-то про себя ворчала. Откуда же доносится топот? Сверху, с холма, или снизу? Казалось, он звучит отовсюду вокруг, отдаваясь эхом в воздухе, и Бетти вдруг почувствовала страх.

– Бабушка, – взволнованно окликнула она. – Сойди с дороги, быстрее!

Бабушка вскинула голову, широко раскрыла глаза… И звук тут же прекратился, стало совершенно тихо.

– Что? – только и проговорила Бетти, оглядываясь по сторонам. – Куда это делось? Как?..

Дорога была пуста. Никого, кроме них. Экипаж скрылся из виду, нигде ни движения. Даже деревья замерли. Даже жгучий воздух, казалось, не шевелился.

– Живей-живей, – поторопила бабушка, застегивая сумку. – Пошли, пока мы не замерзли до смерти.

– Но, бабушка, – начала Бетти. – Разве ты не слышала? Этот стук копыт?

– Конечно, слышала. Я не глухая. От ветра топот разносился, вот и все. В местах вроде этого со звуком часто всякие фокусы случаются. – Бабушка сделала добрый глоток из фляжки, икнула и повела их к светящемуся окну. – Почему Кларисса уперлась, в честь чего можно жить в этом скверном месте – выше моего понимания.

Флисс и Бетти вместе потащили тяжелый чемодан. На дороге то там, то сям блестел лед, и Бетти пару раз чувствовала, что ноги едут куда-то сами по себе. Странный стук копыт все еще звучал в голове, но она отогнала его. Бабушка права. Наверняка это были лошади, увозившие экипаж, – единственное осмысленное объяснение.

Единственное ли.

Глава 3

История c привидениями

Идти было всего ничего, но, добравшись до горящего окошка, все уже дрожали, а у Чарли зубы выбивали дробь. Над дверью висела деревянная табличка «Знобкая хижина». К окну было прикреплено написанное от руки объявление: перечень людей, которых тут видеть не хотят. Вздернув бровь, бабушка занесла руку.

– Осмелюсь предположить, что «семья» не входит в этот список, – процедила она и три раза энергично постучала.

Мгновение все было тихо.

Затем откуда-то из глубины дома донесся крикливый голос:

– Ты что, читать не умеешь? УБИРАЙСЯ ВОСВОЯСИ!

Бетти и Флисс переглянулись. Такого приема они не ожидали.

Бабушка раздраженно запыхтела и гаркнула:

– Кларисса? Открывай. Это Банни!

– Тебе не до смеха будет, когда я дойду до двери! – проорал в ответ голос.

– Это Банни! – упорствовала бабушка. – БАННИ!

– Бабушка? Ты предупредила Клариссу, что мы приедем, а? – с подозрением спросила Бетти.

– Конечно, предупредила, – сказала бабушка. – Я сразу ей написала.

– Но ведь мы только вчера получили ее письмо, – напомнила Флисс. – И было уже довольно поздно, когда папа отправил твой ответ…

– Банни? – переспросил голос изнутри. – Это действительно ты?

Дверь распахнулась. На пороге стояла женщина и, моргая, смотрела на них. Последний раз Бетти видела Клариссу довольно давно, но она с тех пор, казалось, ничуть не изменилась. Такая же упитанная, дородная, как бабушка, с такими же румяными щеками, как у их папы Барни, и с такими же непокорными каштановыми волосами, как у Бетти. Однако носы у остальных членов семьи Уиддершинс были слегка курносыми, а острый нос Клариссы смахивал на клюв. И уголки рта всегда были опущены – как говорил папа, из-за того, что она вечно на все жаловалась. Кларисса грузно опиралась на палку – левая нога была забинтована.

– Это вы! – воскликнула она. Глаза ее, обежав бабушку и трех девочек, расширились. – Все вместе! Ну, довольно неожиданно… мягко говоря. Входите же, что стоять на морозе, на этом жутком холме.

Бетти и Флисс подхватили чемодан и следом за бабушкой и Чарли вошли в дом. Приветливый запах дыма от очага встретил их, как объятие, но Кларисса осталась у двери, вглядываясь в темноту:

– Где Барни?

– Дома, – ответила бабушка. – Кому-то надо позаботиться о хозяйстве, пока мы будем приглядывать за тобой.

– И правда, – сказала Кларисса.

На лице ее промелькнуло странное выражение, но стерлось так быстро, что Бетти не успела разобрать, что оно значило, и засомневалась, не показалось ли ей. Кларисса закрыла дверь и уставилась на тяжелый чемодан, как будто в первый раз увидела.

– И, похоже, вы собираетесь тут остаться на какое-то время?

– Лишь до тех пор, пока ты снова не будешь на ногах, – ответила бабушка, разглядывая дом.

– Но, бабушка… – Чарли глазела на Клариссу. – Она уже на ногах. Во всяком случае, на одной из них.

– «Кларисса», а не «она», – поправила Кларисса, ущипнув Чарли за щеку. – Ну и ну, как ты выросла! Твоя бабушка упоминала, что ты ешь без перерыва.

– Бабушка говорит, что у меня здоровый уплетит, – сказала Чарли, потирая щеку.

Будто не услышав, Кларисса поковыляла к Флисс и Бетти. На миг Бетти подумала, что сейчас ее стиснут в объятиях, как нередко поступала бабушка. Вместо этого Кларисса посмотрела на обеих сестер и, тыкая в них палкой по очереди, проговорила:

– Дёшев пудинг и пирог, отдохнет здесь мой глазок. – С последним словом палка остановилась на Флисс. – Чайник там, Фелисити. Бетти, ты принесешь печенье.

– Ну конечно! – возмущенно прошептала Флисс, как только они с Бетти закрыли за собой кухонную дверь. – Знаю, что мы приехали помогать, но сначала хоть бы пальто нам снять дала!

– Старая командирша, – вспомнила Бетти, как папа называет свою кузину. – Достойна своего прозвища.

Она оглядела маленькую кухню. Здесь было чисто, но очень просто. На поверхностях ничего лишнего, никаких пустяков, полный порядок. На виду только то, что необходимо: кастрюли и сковородки, чайник, ваза с фруктами. Совсем не так, как в коттедже «Черный дрозд»: ни сушеных трав, висящих по углам, ни талисманов на счастье.

Флисс наполнила чайник водой и водрузила на плиту – кипятить. Затем поставила на поднос заварной чайник, чашки, молоко и сахар. Бетти, пошарив в шкафчиках, обнаружила три довольно черствых печенья и четыре сдобные булочки в белой сахарной глазури, выглядевшие вполне аппетитно. Печенье она решила не брать, а вместо него принести сдобу.

– Надо же, – неодобрительно сказала Кларисса. – Стало быть, ты нашла булочки.

Они пили горячий чай в крошечной гостиной, где, как и в кухне, не было никаких излишеств. Без всяких украшений, но уютно. На креслах лежали мягкие пледы и толстенькие подушки, в камине потрескивал огонь, рядом стояла корзина с поленьями. Булочек на всех не хватило, поэтому Бетти и бабушке досталось по половинке. Поделиться своей Кларисса не предложила никому.

– Очень вкусно, – с полным ртом сдобы пробормотала Флисс.

– Глазированные булочки – мои любимые, – согласилась, Чарли, вздыхая от удовольствия. – У Прыг-скока тоже.

– Ты о своей воображаемой крысе, так ведь? – спросила Кларисса. – Банни мне писала об этом существе. Очень надеюсь, что оно будет вести себя самым лучшим образом, пока находится здесь, иначе мне придется достать мою воображаемую мышеловку.

– Это «он». Не «оно». – Обтерев подбородок от сладкой глазури, Чарли мило улыбнулась.

Бетти спрятала усмешку и откинулась на спинку кресла, куда они втиснулись вдвоем с Флисс. Она пригрелась в тепле камина, кончики пальцев на руках и ногах покалывало, и в какой-то миг, пока бабушка и Кларисса рассуждали о сломанных костях и скользком льде, почувствовала, что задремывает. Сонливость прогнало тиканье часов, вызвавшее в памяти дробный стук копыт, который она слышала на холме.

Бетти выпрямилась, еще теснее прижавшись к Флисс, и спросила:

– Кларисса, а почему вы назвали холм жутким, когда мы входили?

Кларисса отпила чай и воззрилась на последний кусочек сладкой булки в руке Флисс.

– Да, признаться, привычка. Тут многие так говорят. Знаешь, каково это – жить в месте, с которым связана темная история? Такое не забывается.

– Темная история? – Бетти уселась еще прямее. Что же им раньше рассказывала Кларисса об этом месте? Любопытство щекотало ее, как перышко. – А что здесь проиcходило?

– Ты же знаешь, – отмахнулась Кларисса. – Те дела с Джеком Фростом, разбойником с большой дороги.

– Точно, – тихо сказала Бетти. – Вроде это была история о привидениях. Теперь я что-то вспоминаю.

– А я не вспоминаю, – озадаченно сообщила Чарли. – У меня не очень хорошее вспоминательство.

– Все с твоей памятью хорошо, – сказала бабушка. – Тебе было не до того, когда Кларисса приезжала в последний раз. Насколько я помню, ты пыталась вскарабкаться по дымоходу.

Чарли широко улыбнулась:

– Правда?

– Расскажите нам еще раз. Пожалуйста! – попросила Бетти.

– И чтобы было красиво и страшно, – добавила Чарли, придвигаясь поближе к огню.

– Не очень страшно. – Бабушка бросила на Клариссу предупреждающий взгляд.

– Да, не очень страшно, – поддержала ее Флисс, теснее приникнув к Бетти. – По-моему, я тоже кое-что припоминаю. Вроде там была история любви?

При этих словах Бетти застонала, а Чарли изобразила, что ее тошнит. Даже бабушка закатила глаза. Флисс и романтика сопутствовали друг другу, как чай и торт.

– В чем дело? – обиделась Флисс. – Что, разве не так?

– Так. – Кларисса долила чай себе и бабушке. – Банни! – сердито одернула она, когда бабушка в обе чашки плеснула им виски – Ты же знаешь, я не…

– В лечебных целях, – сказала бабушка. – Поможет приглушить боль в ноге. Пей.

– Да? Тогда ладно. – Кларисса хорошенько отхлебнула и продолжила. – Это рассказ о тайне и колдовстве, которые преследуют Глухомань по сей день.

Она сделала драматическую паузу, резкие черты ее лица будто смягчились в трепещущем свете камина.

– Все началось в такую же зимнюю ночь, как эта. С наступлением темноты в те дни грабитель с большой дороги рыскал по Глухомани. Его называли Джек Фрост – Ледяной Джек, но ни одна душа так и не узнала, кто же он на самом деле. Он был королем воров, повелителем теней. И вот однажды ночью – самой холодной ночью года – он ограбил не того человека, предсказательницу судьбы, владевшую магическим хрустальным шаром. Говорят, этот хрустальный шар появился из заколдованного озера, под которым скрывался затопленный город. Все слышали о хозяйке хрустального шара, мадам Дивине, о том, как она видела прошлое и настоящее и прорицала будущее. А потому по всей стране люди стремились заполучить хрустальный шар в надежде обратить в свою пользу его силу.

Отобрав хрустальный шар, разбойник с большой дороги усмехнулся, но смех предсказательницы был громче.

– Бери его, – сказала она. – Шар показал мне твое будущее – и оно несет смерть.

Глумясь над ее предупреждением, разбойник ускакал в ночь, чтобы подарить сокровище своей тайной возлюбленной… но она так и не дождалась его. Лошадь оступилась на льду, и он рухнул прямо в ледяное озеро, вместе с хрустальным шаром. Ожидая у окна, его возлюбленная Элора увидела лошадь без всадника и кинулась в снега, чтобы отыскать его. В ту ночь озеро замерзло. К утру Элора погибла от холода. Ее нашли на следующий день, бледную как снег, среди деревьев, скованных льдом как гигантские сосульки. Сегодня это место известно как Слезы Элоры.

– Слезы Элоры, – прошептала Бетти, очарованная этой призрачной историей. Она представляла испуганное лицо в окне и всхрапывающую лошадь Джека Фроста, чье разгоряченное дыхание клубами вырывалось в холодный воздух.

Впрочем, история заворожила всех сестер. Рот Чарли был приоткрыт, а у Флисс стояли слезы в глазах.

– Говорят, что теперь призрак разбойника с большой дороги и призрак Элоры, убитой горем, все еще блуждают, разыскивая друг друга в самые холодные ночи года. А магический хрустальный шар больше никто никогда не видел, – добавила Кларисса. Она наклонилась ближе к камину, и золотистые отсветы огня озарили ее лицо. – Но у этой истории есть сторона и помрачнее. По легенде, появление призрака Элоры в окне предвещает смерть. Смерть любимого человека.

Глава 4

Поместье Эхо

– Хорошо. И вполне достаточно, – сухо сказала бабушка, поставив свою чашку и не делая больше попыток подлить виски. – Мы же не хотим, чтобы кому-то снились кошмары, так ведь?

– Мне не будут сниться кошмары, – тут же откликнулась Чарли.

История о призраках все еще холодным дуновением витала в воздухе, а Чарли так и не отрывала от Клариссы широко распахнутых глаз. По ее лицу Бетти видела, что она жаждет продолжения. Пусть рассказ был коротким, но каждое слово в нем зачаровывало всех сестер, включая Флисс.

– Хм, – протянула бабушка, которая явно не поверила этому ни на миг.

– Но кем он был? – задумчиво спросила Флисс. – Джек Фрост? Наверное, его опознали, когда он погиб, да?

– То-то и оно, – сказала Кларисса. – Тело так и не нашли. Той ночью озеро замерзло настолько, что невозможно было искать, да, собственно, не было и надежды найти его живым. Весной, когда озеро оттаяло, поиски устроили, но успехом они не увенчались.

Бетти наморщила лоб:

– Но хоть кто-то, кроме Элоры, должен был что-то знать. Будь Джек Фрост кто угодно, но семья у него должна была быть, не могли его не хватиться, когда он пропал. Люди не исчезают просто так, чтобы никто не заметил.

– Может, ты и права, Бетти. – Кларисса подняла палец. – Ходили разговоры о том, что следы заметают, но никто так и не докопался до сути.

Значит, это тайна. Сердце Бетти замерло, затрепетало и подпрыгнуло. Глухомань – определенно интересное место.

– Бедная Элора, разыскивающая свою любовь морозной ночью, – вздохнула Флисс. – Как ужасно!

– А насчет призрака Элоры – это правда? – спросила Бетти. – Что, когда ее видят в окне, кто-то умирает?

– Так говорят люди, – мрачно ответила Кларисса, и они с бабушкой скрестили руки на груди в знаке вороны, чтобы не накликать беду.

– Как бы там ни было, – добавила Кларисса, – твоя бабушка поглядывает на меня с намеком, поэтому сменим тему. Вы выбрали прекрасное время, чтобы приехать: зимняя ярмарка вот-вот начнется.

Флисс немедленно забыла о печали:

– Зимняя ярмарка? Так вот почему на площади все эти ларьки?

Кларисса кивнула:

– Последние пятьдесят лет ее проводят каждую зиму. Разнообразные праздничные зимние безделки, какие только можно вообразить, всевозможные сласти и закуски…

– Закуски! – обрадованно повторила Чарли.

– В общем, там много чем заняться и на что посмотреть. Длится ярмарка три дня. Народ съезжается со всей округи. По всей видимости, в Глухомани это главное событие года, – заключила Кларисса.

– По всей видимости? – удивилась Бетти. – Вы хотите сказать, что не ходите туда?

– Никогда. – Кларисса содрогнулась. – Все эти толпы людей, их гадкое дыхание, зимние микробы… Нет, спасибо. Однако, я полагаю, для вас в этом ничего страшного. А потом, в последнюю ночь в большом зале Поместья Эхо устраивают бал-маскарад.

– Бал-маскарад? – едва вымолвила Флисс. – С костюмами и всем прочим? Это же потрясающе…

– …романтично! – прервали ее Бетти и Чарли хором.

– Ох, тише, – покраснела Флисс. – Пожалуйста, бабушка, позволь нам туда пойти! Я знаю, что у нас нет костюмов, но, может, что-нибудь смастерим?

– Не нужно суетиться, – сказала Кларисса. – В Поместье есть гардеробная, где берут напрокат костюмы как раз в эту ночь.

– Ух ты! А какие там костюмы? – заинтересовалась Бетти.

– Любые, какие только можно представить. Давай прикинем: пираты, русалки, гоблины… королевы, короли, джинны, самые разные звери. Я слышала, что кто-то однажды нарядился гигантской поганкой! Единственное правило – лицо должно быть закрыто.

– Просто сказочно, – мечтательно произнесла Флисс. – Бабушка, скажи, разрешишь? Пожалуйста!

– Посмотрим, – строго сказала бабушка. – Я уже говорила, что это не развлечение. Мы приехали поддержать Клариссу, а не шататься по ярмаркам, вырядившись грибами. – Она посмотрела на погрустневшие лица девочек. – Думаю, вы можете пройтись по ярмарке завтра утром, а если вернетесь вовремя и дальше будете помогать, то, не исключено, сходите на бал – в награду.

– Да! – Перспектива побывать на ярмарке обрадовала Бетти, и она широко улыбнулась сестрам.

– Возможно, и я сама схожу на бал, – прибавила бабушка. Ее глаза шаловливо блеснули. – Как знать, вдруг встречу высокого, красивого, темноволосого незнакомца.

– Бабушка! – Флисс выглядела возмущенной. – Веди себя прилично!

Кларисса осуждающе фыркнула.

Осушив свою чашку, бабушка многозначительно зевнула:

– Ну, путешествие было долгим, да и от этого холода суставы у меня разболелись. Где, Кларисса, мы все будем спать?

Кларисса издала странный всхлип, что-то среднее между смехом и икотой:

– Ты серьезно, Банни? Вы ведь, конечно, не рассчитывали все здесь расположиться? Тут нет места!

Бабушка молча уставилась на Клариссу. Чарли уныло таращилась на потрескивающий огонь, ее веки отяжелели. Флисс и Бетти обменялись обеспокоенными взглядами. Не придется ли возвращаться домой в этот холод?

– Я могу спать на коврике, – сказала Чарли. – Он такой славный и тепленький.

– Нельзя спать на этом старье, – возразила Кларисса. – Ты замерзнешь, как только огонь погаснет, и, кроме того, коврик очень колючий – будешь от него чесаться.

– Я не против, – покладисто отозвалась Чарли. – Я уже привыкла чесаться. У меня всегда вошки, правда, бабушка? – И в подтверждение она хорошенько почесала голову.

– Э-э, ну… – Заметив испуганное лицо Клариссы, бабушка поспешно уточнила: – Совсем ничего нет уже несколько месяцев.

– Здесь может спать еще только один человек, – твердо сказала Кларисса. – И только вместе со мной, если он не имеет ничего против легкого храпа. Остальным придется остановиться в Поместье Эхо. Старое каменное здание, окна которого выходят на озеро.

– Так это и есть Поместье Эхо? – оживившись, уточнила Бетти.

– Вряд ли, – прервала бабушка. – Выглядит дорого. Есть ли здесь что-нибудь еще, может быть, маленькая гостиница?

– Это не будет стоить ни гроша. – Внезапно в голосе Клариссы прозвучала некоторая загадочность. – Если скажете, что вы мои родственники, вам предоставят номер даром.

– Даром? – подозрительно переспросила бабушка. – С какой стати им это делать?

– Неважно. Вас это не касается, – отмахнулась Кларисса. – Просто небольшое соглашение, к которому мы однажды пришли. И тащить с холма тот тяжеленный чемодан вам тоже не надо. Оттуда пришлют одного из коридорных, и он заберет.

– Хозяева, должно быть, ваши очень хорошие друзья, – удивившись, предположила Флисс.

– Не совсем. – Кларисса слегка улыбнулась.

Бетти приподняла бровь. Судя по тому, что всегда говорила бабушка, друзей у Клариссы было не больно много.

– И, кстати, вам повезло, – продолжила Кларисса. – Финн Шарки – это местный озерный маршал, ну, вроде смотрителя – заскакивал ко мне сегодня утром и как раз обмолвился, что в Поместье до сих пор есть свободные номера, что редко бывает в это время года. Обычно к зимней ярмарке там все полностью забито. Они даже нанимают дополнительный персонал, иначе не справиться – столько работы.

– Что, если бабушка останется здесь? – Голос Флисс звучал как само благоразумие. – Я присмотрю в гостинице за Бетти и Чарли, и мы придем сюда завтра, после того как погуляем по ярмарке.

Она подмигнула Бетти, показывая, что отлично понимает, насколько той в четырнадцать лет необходим присмотр.

– Хм-м, – неуверенно протянула бабушка. – Не знаю, не знаю, Фелисити. Вы втроем, одни в этом огромном особняке? Похоже на неизбежное озорство.

– Ну, бабушка! – Флисс сверкнула обезоруживающей улыбкой. – Мне уже семнадцать, и ты знаешь, что я ответственная.

– Не ты меня беспокоишь. – Бабушкин взгляд перескочил на Бетти.

– Я буду вести себя как полагается. – Бетти крепко скрестила пальцы за спиной. – Правда, бабушка, я могу! Обещаю во всем слушаться Флисс. А вдобавок у вас с Клариссой будет время всласть наговориться. – Бетти страшно тянуло исследовать место с многообещающим названием «Поместье Эхо».

– Вот именно, – поддержала Кларисса. – Я еще не рассказала тебе про мой артрит, Банни. Это мучительно. И так много времени прошло с тех пор, как ты была здесь в последний раз!

Бабушка с каждой минутой выглядела все менее воодушевленной.

– Я уверена, Кларисса предпочтет, чтобы за ней присматривала ты, а не одна из нас, – убеждала Флисс. – Мы можем сделать что-то неправильно.

– И чай ты тоже завариваешь лучше, – вставила с надеждой Кларисса.

– А я уверена, что храпишь ты так же громко, как Кларисса, так что и тут есть смысл, – прибавила Бетти.

– Отлично, – прервала их бабушка. – Но не дайте пожалеть мне об этом.

– Ни за что! – хором ответили сестры.

Бетти схватила Флисс за руку и сжала. Комната только для них, в огромном старом здании, и никаких взрослых, которые указывают, что делать!

Таким образом, все было решено. Три девочки поцеловали бабушку на ночь, опять закутались в теплую одежду и вышли в обжигающую стужу, чтобы спуститься с холма.

Бетти не терпелось как следует рассмотреть величественное строение, которое они видели из экипажа, проезжая через площадь. Теперь, когда им предстояло там остановиться, Поместье Эхо производило еще более сильное впечатление. Три вытянувшихся ввысь этажа напоминали Бетти замки, о которых она читала в сказках. Крепостного рва не было, но ряды раскидистых вечнозеленых деревьев выстроились вокруг, как солдаты на карауле. Обветренный белый камень, из которого были сложены стены, выглядел неподвластным любым бурям. Тут и там на остроугольной крыше торчали дымовые трубы. Каменные ступени вели к огромным деревянным дверям, а по обе стороны от них возвышались белые колонны. Одна из дверей была приоткрыта, очевидно, чтобы впускать и выпускать гостей. Бетти дотронулась до холодной металлической ручки, глубоко вздохнула в волнении и распахнула дверь.

Сбившись в кучку, сестры ступили в большой коридор с приглушенным светом.

Здесь, в тепле, им показалось, что они словно окунулись в горячую ванну, вынырнув из студеной ночи.

– Ух ты! – подняв голову, выпалила Чарли.

Высокий сводчатый потолок венчали резные затейливые завитки и узоры, по стенам были развешаны огромные зеркала и картины. Сестры пошли на слабое гудение голосов, их шаги эхом отдавались от мраморного пола. Но самым невероятным был стеклянный купол над их головами, сквозь который виднелось чернильно-черное ночное небо.

Пройдя еще через несколько дверей, они оказались в просторном зале с полом, выложенным плитами, и обшитыми панелями стенами. В дальнем его конце, позади большой дубовой стойки, уютно потрескивал огонь в камине. У стойки уже ожидали двое: мужчина с причудливо закрученными рыжими усами и шикарная женщина с длинными гладкими черными волосами, в темно-фиолетовом бархатном платье. Поодаль стояли их чемоданы. Пара с интересом разглядывала вошедших девочек. К своему удивлению, Бетти почувствовала, как у нее вспыхнули щеки. Не то чтобы она нервничала, но бывать в подобном месте прежде им никогда не доводилось. Для Уиддершинсов обычными были простецкие неказистые пабы и домишки, а не роскошные залы, и Бетти догадывалась, что три юные девицы в невзрачной дорожной одежке и без всякого багажа, вероятно, смотрятся тут довольно странно.

Черноволосая женщина выразительно вздохнула и опустилась на ближайшее кресло. Было не жарко, но она обмахивалась рукой в перчатке. Бетти не удавалось отвести от нее взгляд. У нее была кожа цвета слоновой кости и поразительные, подведенные черным глаза с золотыми сверкающими тенями на веках. На розовых губах плавала небрежная усмешка. Мужчина остался стоять. Лицо его было красным – не румяное и веселое, как у папы, а побагровевшее от негодования, похожее на готовый лопнуть прыщ. Он протянул руку к звонку на стойке, но нетерпеливое бряканье не принесло результата. Тогда краснолицый так треснул кулаком по дереву, что ваза с цветами проехала с одного края стойки на другой.

Через несколько секунд появилась женщина, высокая, крепкая, очень бледная, с темными глазами. В красивых медных волосах виднелись на висках несколько седых прядей. Лоб прорезали морщины, казалось, от постоянной озабоченности, и выглядела она как человек, который слишком устал от работы. Хотя она и была моложе, но напомнила Бетти бабушку в те времена, когда та заправляла трактиром «Потайной карман», где они все и жили. На маленькой латунной бирке, приколотой к отвороту жакета, значилось «Миссис Чемберс». В руке женщина держала шерстяную варежку, которую, прежде чем встать за стойку, торопливо засунула в объемистую плетеную корзину с надписью «ЗАБЫТЫЕ ВЕЩИ».

– Чем я могу помочь вам, сэр? – спросила она, отводя прядь волос, упавшую на глаза.

– Помогли бы, если бы пришли на этот чертов звонок быстрей, – рявкнул усатый и для убедительности еще раз сильно ударил по звонку. – Я уже три раза звонил.

– Я приношу вам свои извинения, – сказала миссис Чемберс. – Мы чрезвычайно загружены. В связи с ярмаркой…

– Да, да, знаю, – грубо прервал усатый. – Просто покажите нам наши комнаты. Забронированы на имя мистера Руперта Снида и леди Фортуны.

Он барабанил пальцами по стойке, пока женщина не протянула ему два ключа, сняв их с крючков на доске, прикрепленной за ее спиной. Тут же у стойки возник грузный коридорный и, по распоряжению миссис Чемберс, попытался подхватить багаж.

– Это не трогать. – Мистер Снид отпихнул коридорного от большого черного футляра и потянулся за ним сам, проговорив сквозь зубы: – Личные вещи леди Фортуны.

С важным видом поднял чемодан и пошел за носильщиком к широкой парадной лестнице. Когда он повернулся, перед Бетти мелькнул серебряный отблеск. Сверкало изображение сбоку футляра: серебряная, похожая на луну сфера и несколько звезд. Женщина в бархатном платье – леди Фортуна – поднялась с кресла и молча последовала за мужчиной. Платье мягко колыхалось. За ней шлейфом плыл сильный запах духов.

Чарли чихнула и вытерла нос, а Флисс продолжала жадно разглядывать платье элегантной леди, пока та не скрылась из вида.

– Интересно, что там в футляре? – пробормотала Бетти, размышляя о серебряном шаре и звездах. Все это казалось очень таинственным, а имя «леди Фортуна» подхлестывало любопытство еще пуще.

– Ты видела ее платье? – прошептала Флисс. – Чего бы я только не отдала за такое платье.

– Зачем? – удивилась Чарли. – Платья дурацкие. В них ни бегать нельзя, ни прыгать. Только мешают. И еще там эти глупые кусачие кусочки кружев…

– Что я могу для вас сделать, девочки?

– О… – Флисс сразу покраснела, и они повернулись к женщине за стойкой. – Видите ли, нам надо где-то остановиться, и кузина нашего отца Кларисса Уиддершинс, которая живет в Глухомани, велела обратиться сюда.

Миссис Чемберс окинула их пытливым, но добрым взглядом. Вынула из ящика стола какой-то список, что-то проверила, приподняла брови и затем кивнула:

– А есть ли у вас какой-либо багаж?

Пока Флисс объясняла про чемодан, оставшийся у Клариссы, Бетти пошла за Чарли, которая уже побрела дальше – посмотреть, что здесь есть. В соседнем зале трещал камин и сияли графины – то ли стеклянные, то ли хрустальные. Как раз отсюда и доносилось гудение голосов, и табачный дым туманным облаком висел над сидящими там людьми.

Открытая дверь слева от стойки миссис Чемберс вела в обеденный зал с аккуратно накрытыми столами и сверкающими столовыми приборами. Длинный стол, заставленный корзинками с хлебом, фруктами и сырами, тянулся вдоль задней стены. Мясная подливка едва не выплескивалась из большущей черной кастрюли, оттуда валил пар и замечательно вкусно пахло. Чуть дальше, под стеклянным колпаком, стоял невероятного размера бисквитный торт – такого Бетти еще никогда не видела, а рядом с ним – золотистый пирог с патокой. От голода у Бетти заурчало в животе, животик Чарли тут же откликнулся. После Клариссиных булочек они еще ничего не ели, но только Бетти подумала, не войти ли в столовую, как их догнала Флисс.

– Мы в шестом номере, – запыхавшись, сказала она. В руке ее был серебряный ключ. – Наш чемодан заберут и принесут наверх, а мы можем пойти в столовую и взять все, что захотим…

– Да! – обрадовалась Чарли, кинувшись к дверям.

– …после того, как умоемся и приведем себя в приличный вид, – закончила Флисс, поймав Чарли за полы пальто и потянув ее назад. – Пойдемте посмотрим, как выглядит наша комната!

Чарли недовольно выпятила губу, но, дойдя до лестницы, оживилась. Как и сестры, она была слишком взволнована, чтобы дуться, когда выпала возможность исследовать что-то новое.

Лестница вела на небольшую площадку, где в обшитой панелями стене были установлены часы. Здесь она разветвлялась на две, расходящиеся в разные стороны. Сестры пошли по стрелке, которая указывала путь к комнатам от первой до двадцатой, и вот тут-то настроение Чарли снова изменилось. Открыв от ужаса рот, она впилась взглядом в стены, где красовались в ряд оленьи рога – одни прямо с головами, другие отдельно. Ее глаза немедленно наполнились слезами.

– Ах, Чарли! – бросилась утешать ее Флисс. – Ну, ну… Понимаю, это печально, но постарайся не смотреть на них.

– К-как я могу не смотреть? – прорыдала Чарли, и ее плач угрожающе громко разнесся по пустому коридору. Звучало это необычно, и Бетти подумала, что голос Чарли вызвал легкое эхо. «Должно быть, из-за высоких потолков и панелей на стенах, – сообразила она. – Вот откуда, наверное, название Поместье Эхо».

– Они глядят прямо на меня, – шмыгала носом Чарли. – Как будто хотят, чтобы я помогла им!

Бетти взяла младшую сестру за руку. Чарли была права. Карие глаза бедных созданий, ко всему прочему очень похожие на глаза Флисс, казалось, вглядывались в них.

– Они, наверное, здесь уже очень давно. – Флисс похлопала Чарли по спине.

– Им от этого не легче! – буркнула Чарли.

С этим трудно было не согласиться. Немного лучше стало, когда коридор закончился и они повернули в другой, совсем не такой мрачный. Даже наоборот. Вдоль потолка тянулась вереница сияющих люстр. Яркий свет преломлялся в стеклянных призмах и слепил глаза.

– Они действительно хрустальные, как ты думаешь? – вздохнула Флисс.

– Скорее всего, – ответила Бетти. – Должно быть, стоят целое состояние. Настоящий хрусталь! – Поместье Эхо явно не походило на дома, где дорогие на первый взгляд вещи оказываются поддельными. Пусть дом и был старым, но своего великолепия ничуть не утратил. Бетти чувствовала, как в ней нарастают радостное волнение и восторг.

– Мы почти на месте, – сказала Флисс. – Вот седьмой номер, а у нас… Ой!

Дверь комнаты, на которую она показала, внезапно распахнулась, и оттуда торопливо вышла девушка, примерно ровесница Флисс. В аккуратном черном платье с белым фартуком, в черных чулках и простых прочных туфлях. Локон длинных золотистых волос выбился из-под белой форменной наколки. Уходя, одной рукой она пыталась заправить непослушную прядь назад, под наколку. В другой несла ведерко для угля, поверх него болтались совок для мусора и щетка. Двигалась девушка быстро, как человек, который вечно спешит из-за нехватки времени.

Услышав позади себя шаги сестер, девушка оглянулась. Бетти дружелюбно улыбнулась, но ее улыбка тут же застыла. Лицо девушки было далеко не доброжелательным: глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию, будто удерживая какое-то неприятное слово или мысль. Так же быстро она отвернулась и стала удаляться по коридору.

– Кто это? – спросила Чарли между всхлипываниями.

– Одна из горничных, – ответила Флисс, пока они смотрели вслед девушке. – Наверное, подготавливала номер для нас. Интересно, почему она не закрыла за собой дверь?

Бетти пожала плечами, ей хотелось скорее увидеть комнату:

– Может быть, в гостинице оставляют их открытыми. Во всяком случае, до того, как прибудут гости.

Еще раз глянув на медную цифру шесть, Флисс раскрыла дверь шире.

– Она разожгла нам камин, – повеселела Чарли, когда они вошли. – Ух! И оставила еду!

В камине, отгороженном экраном, уютно пылал огонь, сбоку стояло ведерко с аккуратно сложенным углем. Кровати с железными спинками – одна большая, другая поменьше – почему-то не были застелены, но в ногах лежала стопка хрустящих белых простыней и одеял.

– Странно, что она не приготовила постели, – нахмурилась Флисс и посмотрела на маленький умывальник и тумбочку. – Чистых полотенец тоже нет. Надо же!

– Может, принято приносить свои? – предположила Бетти. – Или забыли в спешке. Нас же все-таки тут не ждали.

Здесь тоже висела люстра. Стены были побелены. Угол занимал большой платяной шкаф, а под окном располагался комод с выдвижными ящиками. На нем стояла корзинка с печеньем в бумажной обертке, которым не преминула угоститься Чарли, наполненный водой кувшин, поднос со стаканами, свежие цветы в вазе, а рядом – большой железный ключ. Взяв его, Бетти удивилась: ключ был совершенно ледяной, хотя в комнате царило уютное тепло.

– Нда. Эта девушка… горничная… похоже, забыла свой ключ. Пойду-ка верну, а то вдруг у нее будут неприятности, если решат, что она его потеряла. – Оставив Флисс смотреть в окно, а Чарли жевать песочное печенье, Бетти выскочила за дверь.

Девушка шла по другому концу длинного коридора. Наверное, заходила в другие номера, да еще это тяжелое ведро с углем, иначе Бетти уже не застала бы ее.

– Эй! – окликнула она, но сразу вспомнила о вежливости. – Простите! Вы забыли свой ключ.

На миг девушка приостановилась. Бетти ожидала, что она обернется, однако она снова зашагала вперед, свернула направо и исчезла. Вероятно, там, где виднелась старая медная лампа, начинался следующий коридор.

– Тьфу ты! Эй! – Не стараясь больше быть вежливой, Бетти рванула за горничной. Но когда, запыхавшись, добежала до места, где та скрылась из виду, сердце у нее забилось еще сильнее. Потому что там не было ни другого коридора, ни даже двери. Только стена, по которой от пола до потолка тянулась тонкая – с волосок – трещина. Девушка исчезла.

Глава 5

Не тот ключ

Совершенно огорошенная, Бетти уставилась на стену. Она своими глазами видела, как горничная свернула у старой лампы, но теперь засомневалась. Может, дальше тоже есть поворот? Бетти прошла еще чуть вперед, и, конечно же, там уходил вбок еще один коридор, хотя никакой лампы рядом не было. «Наверное, я устала от поездки, – сказала она себе. – Только и всего».

Бетти вернулась в комнату. Чарли теперь в восторге прыгала по кроватям, а Флисс, открыв шкаф, обнаружила на дверце зеркало в полный рост и прихорашивалась перед ним.

– Я не нашла ее. – Бетти положила ключ снова на комод.

Подойдя к камину, она протянула к огню окоченевшие руки. Казалось, в них просочился холод железного ключа.

– Ничего страшного, – закрывая шкаф, ответила Флисс. – Отнесем его, когда спустимся на ужин. Смотри! Отсюда чудесный вид – на мили вокруг. – Она подманила Бетти, и они стали смотреть в окно вдвоем.

– Слишком темно, – посетовала Бетти. – Почти ничего не разбираю.

Но, приложив руки к холодному стеклу и позволив глазам привыкнуть, она стала кое-что различать. Внизу, на мощеной площади, аккуратными рядами выстроились ярмарочные ларьки и палатки с накрытыми на ночь прилавками. Дальше виднелась дорога, в одну сторону ведущая к Стылому холму, где жила Кларисса, а в другую – к Косогору Мертвеца, за которым все погружалось во тьму.

За рыночными рядами открывалось огромное замерзшее озеро. Сияющая над ним луна озаряла лед посередине бледным серо-голубым светом. Никогда прежде Бетти не видела ничего подобного – столь холодного и при этом столь притягательного: что-то просто влекло туда, звало исследовать это невероятное место.

– Мне все время кажется, что дом на самом деле очень высокий, – сказала Флисс. – Может, потому что наш коттедж такой маленький. У меня идея! Давайте привяжем что-нибудь к окну, чтобы завтра, когда выйдем на улицу, мы поняли, где наша комната. Иначе точно не разберемся.

– Отличная мысль, – поддержала ее Бетти. – Что нам прицепить?

– Как насчет моей ленты? – Флисс вытащила из волос красную тонкую ленту. – И красиво, и ярко. – Она открыла окно и привязала ленту снаружи к шпингалету. – Вот так!

– Смотрите на меня! – задыхаясь, крикнула Чарли, перепрыгивая с одной кровати на другую. – Смотри, Бетти! Кровати – это лодки, а пол – замерзшее озеро. Нельзя упасть, иначе замерзнешь насмерть! Оп! – Она прыгнула на кровать поменьше, лохматая копна волос взметнулась и осела на голове, как птичье гнездо. – Ты на тонком льду, ты на льду, давай быстрей!

Переглянувшись, когда сестренка отвернулась, Бетти и Флисс послушно сели на кровати и поджали ноги, чтобы не касаться пола.

– Треснул лед, треснул лед, – пропела Чарли, – кто ко дну сейчас пойдет?

К горлу Бетти подступил комок, и она увидела, что в глазах Флисс встали слезы. Чарли была слишком мала, чтобы помнить их маму, Грейс Уиддершинс, но Бетти и Флисс помнили всё и знали, как она погибла. Бабушка и папа болели, мама отправилась за врачом для них. Той ночью на Вороний Камень лег густой туман. Настолько густой, что она и не заметила, как сбилась с пути и вышла на замерзший пруд у Тощего Леса. Так и не отыскав дорогу назад, она ступила на самый тонкий лед посередине пруда. Лед проломился, и она утонула.

Чарли, тогда еще совсем кроха, по-настоящему не очень много думала о маме и рассказ о ее смерти воспринимала просто как историю. Очень давнюю историю о ком-то, кого она почти и не знала.

– Ох, Чарли, – с преувеличенным оживлением сказала Флисс, утирая нос рукавом, что было уж совсем не в ее духе. – Посмотри, что ты сотворила с этими простынями, они все мятые! Прекрати, хватит скакать. Давайте спустимся и перекусим. А может быть, когда мы придем с ужина, наш чемодан уже доставят.

При упоминании еды Чарли перестала подпрыгивать и с чудовищным шумом соскочила на пол. Бетти удалось справиться с комом в горле. Флисс расправила стопки постельного белья и отправила сестер к маленькому умывальнику в углу комнаты – ополоснуть руки и лицо. Они привели себя в порядок, Флисс, насколько получилось, обуздала всклокоченную шевелюру Чарли, и, забрав ключ, который им дали внизу, все вышли из комнаты.

– Странно, – удивилась Флисс, поворачивая ключ. – Дверь не запирается. И вроде застрял. – Она повозилась еще, вынула ключ и, покачав головой, сделала новую попытку.

– Подожди. – У Бетти возникла мысль. Она вернулась в комнату и взяла с комода ключ, забытый горничной. – Попробуй этот. Может быть, девушка оставила нам его специально.

– Тогда зачем нам дали этот? – Флисс покачала в руке серебряный ключ.

– Не знаю. – Бетти вставила темный железный ключ в замочную скважину и повернула. Раздался щелчок, дверь закрылась. – Но гляди-ка, я права. – Увидев озадаченное лицо Флисс, она улыбнулась и пожала плечами. – Наверное, женщина за стойкой поняла, что ошиблась, и послала девушку наверх с правильным ключом.

– Думаю, да, – согласилась Флисс.

Они пошли назад по коридору к великолепной лестнице, стараясь в этот раз отвлечь Чарли от удручающих оленьих голов.

– Это лучшая лестница из всех, что я видела. – Бетти похлопала по плавным изгибам деревянных перил. – Только представьте, с какой скоростью по ним можно съехать!

У стойки регистрации они увидели усталую миссис Чемберс, которая опять разговаривала с рыжеусым мужчиной. За ним выстроилась нетерпеливая очередь приезжих с чемоданами. Некоторые гости говорили с необычным акцентом, и Бетти изо всех сил сдерживалась, чтобы не таращиться на них. Звучала даже иностранная речь. Похоже, люди стекались на зимнюю ярмарку отовсюду.

– Говорю вам, что сверху доносится громкий стук и грохот, – негодовал мистер Снид. – Ужасный шум – я требую, чтобы вы немедленно переселили из того номера всех, кто бы там ни был, или научили их, как себя вести.

– Но, сэр, – терпеливо сказала миссис Чемберс, – я уже объясняла, комната над вами пуста.

– Мадам, это не так. Я совершенно ясно слышал…

Вдруг Бетти заметила какое-то движение. В узорчатом стекле двери позади миссис Чемберс появился темный силуэт. Застыл на мгновение, когда кто-то из гостей стал прислушиваться, затем шевельнулся и пропал.

Проходя мимо стойки, Бетти сочувственно посмотрела на миссис Чемберс, и девочки пошли ужинать. Бетти подумала, что этому месту нужен человек вроде бабушки. На Вороньем Камне, в трактире «Потайной карман», Банни Уиддершинс была самой суровой хозяйкой из всех, что знало это заведение. Любого, кто вел себя неподобающим образом, она выпроваживала за шиворот. Случалось даже, швыряла подковы в буйных посетителей.

Но в Поместье Эхо было то, чего не было в «Потайном кармане», – отличный повар. Это подтверждали витавшие вокруг вкусные запахи и быстрота, с которой официанты пополняли стремительно пустеющие хлебные корзины, блюда с пирожными и кувшинчики с заварным кремом и соусами.

– Ух ты, – выдохнула Чарли, глаза у нее стали размером с колесо телеги. – Я хочу попробовать все!

Пока Флисс брала поднос и разливала по тарелкам густое рагу, а Чарли совершала набег на хлебные корзинки, Бетти осматривалась. В зале было оживленно и шумно, в разноголосицу вплеталось постукивание ножей и вилок по фарфоровым тарелкам. Почти все столы уже были заняты. Многие гости так и оставались в дорожных костюмах – вероятно, приехали совсем недавно. Однако даже со стороны было отчетливо заметно, как эта публика отличается от окружения, привычного для Бетти и ее сестер. Одежда у всех была новой и модной, а не дешевой и поношенной, как у Уиддершинсов; хлеб и пирожные они брали красивыми серебряными щипцами – не как Чарли, которая хватала все руками, то и дело облизывая пальцы.

У дальней стены Бетти увидела небольшой свободный стол. Пробираясь к нему, она заметила шикарную леди Фортуну, приехавшую с мистером Снидом. Та сидела одна и потягивала чай из чашки с золотым ободком. Фиолетовое бархатное платье она сменила на черное, усыпанное крошечными серебряными звездочками. На столе перед ней стоял чайник, рядом лежала огромная булочка c густыми сливками и джемом. Не откусив ни кусочка, леди Фортуна вместо этого устремила на булочку глубокий пристальный взгляд. Глаза ее были большими, блестящими, почти столь же темными, как и платье. Раз или два ее губы шевельнулись над чашкой, как будто она произносила про себя безмолвное заклинание. В ней определенно было нечто загадочное, что не могло не пробудить в Бетти любопытство.

По-видимому, о том же подумала и Чарли, потому что, когда они с Флисс принесли тарелки, нагруженные с верхом, она, прищурившись, оглянулась на леди Фортуну:

– Какая-то она странная.

Обмакнув в рагу кусок теплого мягкого хлеба, Бетти с жадностью впилась в него зубами и ответила:

– Да, действительно, несколько выделяется.

– Кто? Она? – Флисс, сметавшая крошки со стола, с восхищением посмотрела на эффектную гостью. – О, конечно. Невероятно хороша в этом платье, ведь да?

Бетти не увлекалась нарядами, как Флисс, но тут не могла не согласиться: это было красиво. Похоже, и другие гости тоже так считали, потому что многие часто поглядывали на леди Фортуну. Впрочем, ничуть не меньше взглядов было направлено в сторону Флисс, чье прелестное личико всегда притягивало к себе внимание, куда бы она ни пошла. «Пусть даже одетая как есть, – с приливом гордости подумала Бетти, – изящно, но просто, в обычном коричневом платье».

Бетти огляделась. Хотя гости, пришедшие ужинать, не производили такого сногсшибательного впечатления, как леди Фортуна, многие все равно вызывали интерес. Почти шарообразный лысый мужчина с розовым носом и щеками внимательно изучал булочки и прочие лакомства; женщина, с такими светлыми волосами, что они казались белыми, клевала кекс, как утка клюет хлеб. Еще один мужчина почему-то не садился, а вместо этого расхаживал взад-вперед, словно наблюдая за официантами, столами и едой. Седой, с острой белой бородой и колючими бровями, он так горбился, что напоминал старое кривое дерево. Официанты, фланируя неподалеку, нервно поглядывали на него, суетились и ускоряли шаг, и Бетти задумалась, не владелец ли он Поместья Эхо. Тихо сказав что-то одному из официантов, мужчина, прихрамывая и опираясь на трость, двинулся к выходу. Выглядел он недовольным.

Потом в зал вошел и направился прямиком к еде рыжий веснушчатый парнишка, примерно ее возраста. А потому Бетти показалось странным, что он один. «Тоже гость?» – подумала она. Не успел мальчик подойти к столу, как перед ним встала миссис Чемберс. По выражению ее лица Бетти поняла, что мальчика ругают, а по его хмурому лицу было ясно, что не впервые. Развернувшись, он вышел.

– Погляди-ка, – прервала ее мысли Флисс. Она показывала на стену рядом с местом, где сидела Бетти. – Вон, у тебя над головой: что-то о грабителе с большой дороги! Что там написано?

Бетти обернулась. Над ней висела помещенная в рамку вырезка из газеты. Рисунок изображал разбойника с большой дороги, скачущего на огромном черном коне. Темный силуэт в треуголке и плаще. За развевающимся плащом летел взвихренный снег. «ДЖЕК ФРОСТ, – прочитала она заголовок. – ТАК КЕМ ЖЕ БЫЛ ПЕЧАЛЬНО ЗНАМЕНИТЫЙ В ГЛУХОМАНИ РАЗБОЙНИК С БОЛЬШОЙ ДОРОГИ?»

В статье излагалось все, что сестры уже слышали от Клариссы: злосчастный роман грабителя и Элоры, похищение волшебного хрустального шара и смерть влюбленной пары в самую холодную ночь года. Но кое-что дальше оказалось еще интереснее.

«Личность грабителя остается загадкой, – прочитала Бетти. – Выяснится ли когда-нибудь правда? Минуло почти четыре десятилетия с тех пор, как бесчинствовал в Глухомани пресловутый разбойник с большой дороги, получивший прозвание Джек Фрост. Однако, несмотря на имеющиеся улики и ряд версий, все попытки раскрыть подлинное лицо пресловутого грабителя терпели неудачу. Только один подозреваемый относительно подходил на эту роль. Установили, что некто Дагган Трент, конюх из Поместья Эхо, был влюблен в Элору Гуд, тамошнюю служанку.

Полагают, что именно из окна первого этажа Поместья Элора видела, как разбойник упал с лошади в ледяное озеро».

Бетти остановилась, ее сердце подскочило от волнения.

– Это случилось здесь! – воскликнула она. – Прямо здесь, в Поместье Эхо!

– Читай дальше, – попросила Флисс, глядя на силуэт разбойника. Глаза ее затуманились, что, как предполагала Бетти, было вызвано грезами о необыкновенной любви, хотя не исключено, что у нее побаливал живот.

«По сей день так ничего и не известно ни о злосчастной паре, ни о местонахождении пропавшего хрустального шара. Неужели Джек Фрост унес его с собой в ледяную могилу? Ответы лежат в глубинах Дрожь-озера, которое, судя по всему, не собирается раскрывать свои секреты».

Бетти закончила читать. Захватывающая история. Настоящий разбойник с большой дороги – о таких она читала в книгах! И все происходило даже не в старину, а всего почти сорок лет назад.

– Наша бабушка была молодой тогда, – прикинула она вслух. – Как же волнует, когда понимаешь, что все это было не так уж давно…

– Они ведь могли быть живы и сегодня, – тихо сказала Флисс, ее карие глаза блуждали по застекленным рамкам, развешанным на стене с ее края стола.

– А там что? – Бетти кивнула на какие-то каракули под стеклом.

– Это записка от другой служанки из Поместья. Уведомление, которое она вручила, – объяснила Флисс, разбирая корявый почерк. И, прочитав первые строки, добавила: – Вот это да! Послушайте! Она уволилась из-за призраков! Тут говорится, что на лестнице и на втором этаже видели призрак Элоры… – Флисс замолчала и несколько побледнела.

– Великолепно. – Бетти снова почувствовала азарт. – Неразгаданная тайна – и еще история о привидениях – и все это прямо здесь! Может, мы даже сами что-нибудь увидим… или услышим ночью стук…

– Запросто, если я свалюсь с кровати, – весело сказала Чарли, запихивая в рот очередной кусок яблочного пирога.

– Ох, Бетти, мне не хочется оставаться там, где водятся привидения. – Флисс встревоженно понизила голос. – Вспомни, что говорила Кларисса. Ну, о том, если кто видит призрак Элоры, и… о смерти любимого человека.

– Я уверена, что она сгущает краски. – Внезапно Бетти забеспокоилась, что Флисс надумает уйти из Поместья. Без нее бабушка точно не позволит Бетти и Чарли остаться. – Ты же знаешь, как папа увлекается, когда рассказывает такие истории. В любом случае, – она старалась переубедить Флисс, – что, если мы сумеем раскрыть, кем был разбойник с большой дороги? После всех этих лет? Могу поспорить, ты будешь рада, если узнаешь!

– Ну, может быть, – с сомнением произнесла Флисс. – До того момента, пока мы не столкнемся с какими-нибудь привидениями.

– Возможно, нам стоит немножко тут поразнюхивать, – сказала Бетти. – Поспрашивать и разобраться, есть ли во всем этом хоть доля правды или одни дурацкие слухи.

– Хм-м, – без энтузиазма протянула Флисс. – Ты же можешь поразнюхивать и сама. – Она посмотрела на мутную фотографию, висевшую у ее плеча. На снимке три человека стояли на ступенях Поместья Эхо. Бетти было плохо видно со своего места, но, когда Флисс вздрогнула, ее осенило.

– Это она? – спросила Бетти. – Элора?

Флисс кивнула:

– И ее родители. И никто не выглядит очень веселым. – Она отодвинула тарелку, слишком взвинченная, чтобы есть.

Бетти стала уже было приподниматься, чтобы рассмотреть снимок поближе, но душераздирающий вопль приковал ее к месту. Раздался звон посуды, и, резко обернувшись, Бетти увидела прижавшую руку к груди леди Фортуну, которая вместе со стулом отшатнулась от своего стола. Кувшин с водой опрокинулся, белая скатерть намокла, а прекрасная булочка теперь валялась на полу, превратившись в размякшую кучку джема и сливок. В зале повисла тишина, на мгновение все как будто замерло. Потом со скрипом задвигались стулья, люди начали переговариваться.

– Она задыхается, – прошептала Флисс.

– Ее отравили, – ахнула Бетти.

Но леди Фортуна не задыхалась и не была отравлена. Она с ужасом уставилась в свою чашку, ее приоткрытые розовые губы идеально округлились. Взгляды всех присутствующих были устремлены на нее.

– Наверное, нашла в своем чае что-нибудь противное, – весело предположила Чарли. – Муху, может, или жука…

– Или мышиный помет. – Флисс, похоже, боролась с тошнотой. – Бабушка однажды нашла крысиный хвост, запеченный в буханке хлеба, а мы к тому времени уже почти все съели. Фу-у!

– Крысы-то чем плохи! – возмутилась Чарли, протягивая руку к воротнику, чтобы погладить невидимого Прыг-скока. – Не слушай ее, – прошептала она.

Бетти молча наблюдала за происходящим. До нее стало доходить, куда смотрела таинственная женщина. Секундой позже, когда появился мистер Снид и кинулся к своей спутнице, она убедилась, что права.

– Чайные листья, – простонала леди Фортуна слабым голосом. В зале было так тихо, что ее слышали все. – О, эти чайные листья… произойдет что-то ужасное. Это знак!

– А? – озадаченно спросила Чарли. – Про что она?

– Это гадание, – объяснила Бетти. – Бабушка иногда так делала. Допьешь чай и смотришь, как улеглись чаинки на дне чашки. Считается, что они показывают твою судьбу.

И тут Бетти сообразила: судьбу же называют фортуной… Леди Фортуна. Причудливое имя обрело смысл:

– Она наверняка предсказательница!

– Что вы видите, леди Фортуна? – спросил мистер Снид.

– Весы… Листья легли… – Голос леди уже обретал силу. – Справедливость вот-вот будет восстановлена. Но здесь… – Она указала на чайную чашку. – Ворона! Предвестие смерти!

Волна шепота прокатилась по залу. Одни гости встревожились, другие, напротив, выглядели заинтригованными. Бетти чувствовала и то и другое, а кроме того, изрядную долю недоверия. «Смерть? Неужели ее – да и что-нибудь еще – могут предсказать остатки заварки?» Конечно, сейчас она уже гораздо лучше представляла, на что способна магия. Бетти вполне достаточно имела с ней дело, чтобы не сомневаться в ее существовании, но также знала, что не стоит доверять подряд всем предрассудкам.

– Ворона? – Флисс бросила на Бетти многозначительный, но обеспокоенный взгляд.

Девочки выросли в окружении суеверий, многие из которых были связаны с воро́нами, сороками и воронами – символами беды. И неудача, казалось, преследовала их везде, где бы они ни находились. Похоже, что Глухомань не стала исключением.

Вдруг Бетти засекла какое-то движение в дальней части зала. Воспользовавшись тем, что всеобщее внимание поглощено суматохой, рыжий парнишка, тот самый, которому незадолго до всего этого пришлось уйти, почти невидимкой проскользнул к столам с едой и принялся набивать карманы булочками, ветчиной и другими вкусными вещами. Затем быстро испарился – так же украдкой, как пришел. Мысли Бетти на миг снова обратились к тому, кто же он, но тут же вернулись к леди Фортуне. Ее, неуверенно державшуюся на ногах, сопровождал к выходу мистер Снид. Успокаивающим голосом он уговаривал ее прилечь и отдохнуть.

С завершением этой драматической сцены остальные гости продолжили ужинать, но атмосфера оставалась наэлектризованной. Не в силах сдержать любопытство, Бетти встала и, сказав, что возьмет еще кувшинчик заварного крема, прошла мимо столика, за которым недавно сидела леди Фортуна. Обойдя размазанную по полу булочку, она заглянула в чашку, чтобы рассмотреть тревожные знаки, о которых говорила леди. К своему разочарованию, весов она не увидела, хотя птицу расположение чаинок могло немножко напомнить. Изучить чашку получше не удалось, ее подхватила служанка, которая примчалась убирать со стола и подметать пол.

– Хорошо, что бабушка этого не видела, – сказала Бетти, зевая, когда немного погодя сестры поднимались к себе по лестнице. – Она бы всю ночь не выпускала из рук свою подкову.

– М-м-м… – Флисс косилась на оленьи головы на стенах. – Я бы тоже, если бы у меня была с собой подкова.

– Ой, смотрите! – Чарли ткнула пальцем вперед. – Это же наш чемодан?

И правда, старый потрепанный чемодан Уиддершинсов стоял в коридоре за несколько дверей от их комнаты.

– Интересно, почему его не донесли до нашей двери? – пропыхтела Бетти, когда вместе с Флисс тащила эту тяжесть к комнате шесть.

Войдя, они открыли чемодан и стали готовиться ко сну.

– Флисс, – сонно позвала Бетти из-под одеяла, глядя, как сестра вытаскивает и аккуратно складывает вещи в комод. – Давай распакуем все завтра. Ложись. Завтра первый ярмарочный день. – Она подумала про разных людей, которые специально ради этого приехали в Глухомань, и поплотнее укрылась.

– Первый ярмарочный день! – повторила Чарли, пристраиваясь к Бетти под бок. Через несколько секунд она уже тихонько похрапывала.

– Сейчас лягу. – Задвигая ящики комода, Флисс рассеянно грызла ноготь большого пальца.

– С тобой все в порядке? – спросила Бетти, уловив в старшей сестре беспокойство. – Тебя испугало то, что случилось с леди Фортуной?

Улыбнувшись через силу, Флисс призналась:

– Да, немного. Я уже нервничала из-за историй с привидениями, а тут еще леди Фортуна заговорила о воронах и смерти!

– Скорее всего, это полная чепуха, – сказала Бетти. – Я ничего особенного в ее чашке не увидела. Держу пари, завтра на ярмарке она будет гадать, вот увидишь. И после того, как все видели эту сцену за столом… к ней выстроится длинная очередь.

Флисс внезапно оживилась:

– Интересно, сколько стоит, чтобы тебе предсказали судьбу?

– Дорого. Чересчур, – хмыкнула Бетти. – Надеюсь, ты не собралась к ней. Ты же знаешь, что бабушка задаст тебе жару.

– Бабушке знать не обязательно, – отрезала Флисс с непокорным видом. – Хочу узнать, что мне предстоит.

– Будешь ли ты целоваться с кем-нибудь в Глухомани? – поддразнила Бетти. – Ну, я бы не стала выяснять, что там впереди. Что тут веселого? Мне нравится, когда каждый день приносит неожиданности, когда не знаешь, какие приключения встретятся за углом.

В комнате воцарились спокойствие и тишина, которую нарушало только тихое сопение Чарли, случайные скрипы и шаги поздних постояльцев, прибывших на ночь глядя. Какое-то время Бетти прислушивалась, а потом погрузилась в сон, и в голове ее продолжали проплывать мысли об Элоре, разбойнике с большой дороги и о таинственном хрустальном шаре.

Глава 6

Разбойник и гадалка

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЭЛОРА

Зима стояла лютая, хотя в Глухомани мороз был не в диковинку. Деревья привыкли, что на ветвях лежит снег, укутывая их белой шубой. Крыши едва выдерживали вес сосулек, сверкающих на карнизах, словно тяжелые подвески хрустальной люстры. Озеро, как всегда, покрылось льдом, даже не верилось, что под такой твердой толстой коркой может быть вода. Однако этой зиме суждено было все изменить и подарить Глухомани историю, которая останется здесь навсегда, словно застынет во времени.

Все началось с зимней ярмарки, гадалки и девушки, что хранила тайну…

Элора всю свою жизнь провела в Глухомани. У нее не было братьев и сестер – только тихая работящая мама и угрюмый отец, которого особо не волновали ни жена, ни дочь. Оба работали в Поместье Эхо: отец – на конюшне, мать – на большой суматошной кухне.

С юных лет Элора тоже трудилась: резала с мамой овощи, помогала отцу с лошадьми. Взамен семья получала, наряду с жалованьем, питание и кров. Если родители обходились без ее помощи, Элора, как и дети других слуг, могла заниматься чем хотела. Все Поместье было в их распоряжении, разве что им велели не впутываться в неприятности и держаться подальше от постояльцев. Довольно долго Элору это вполне устраивало. В конце концов, она не видела ничего другого.

День за днем она играла с детьми в догонялки и прятки – в широких коридорах и в пустующих комнатах; тихонько слушала, как поварихи сплетничают и рассказывают истории о призраках, которые потом передавались из уст в уста, обрастая новыми подробностями; выпрашивала на кухне лежалую морковку или яблоко, чтобы отнести любимому коню. Ночь за ночью до нее доносилось, как родители ссорятся. С годами число ее обязанностей росло, как росло и взаимное недовольство родителей. И Элора ловила себя на мечтах о том, как ей удается выбраться из Глухомани.

Зимы приходили и уходили, одна холоднее другой. А где зима, там и ярмарка, которая с каждым годом становилась все краше. На трое суток Глухомань наполнялась шумом и суетой: со всех сторон сюда съезжались гости. В Поместье тщательно наводили чистоту, украшали залы плющом и остролистом, и все комнаты были заняты. На три прекрасных дня холод как будто отступал, а привычный серо-белый пейзаж расцветал яркими красками. Потом ярмарочные шатры сворачивались, гости уезжали, и Глухомань становилась еще более блеклой и скучной – по крайней мере, так казалось Элоре.

Когда она встретила свою пятнадцатую весну, в ее жизни произошло кое-что важное. Кое-что опасное, неожиданное и волнующее. В окрестностях Глухомани объявился разбойник. Он ездил на коне по безлюдным дорогам и нападал из засады на экипажи богачей. Нападал быстро и внезапно; иногда между налетами проходили недели и даже месяцы, иногда разбойник промышлял две ночи подряд. Всякий раз это случалось, когда в Глухомань стекались деньги, когда в большом зале Поместья Эхо проводили свадьбы и балы.

Страх охватил Поместье. Куда бы Элора ни шла, все говорили только о разбойнике – его обсуждали и поварихи на кухне, и конюхи, и постояльцы за завтраком у себя в комнатах. Элора стояла у дверей и собирала обрывки разговоров, словно хворост, веточку за веточкой.

– Он нападает только на богачей, – как-то утром сказала одна служанка, понизив голос. – Но откуда он знает, когда их поджидать?

Затаив дыхание, Элора заглянула в комнату через крошечную щелочку в двери. Там прибирали две горничные: одна выметала золу из камина, другая снимала с кровати белье. Судя по голосам, они были только рады новой теме для сплетен.

– Кое-кто говорит, что он отсюда, из Поместья, – сказала вторая служанка. – Или знает кого-то, кто здесь работает. Как еще мог бы он выведывать про богатых гостей?

К концу лета стражники начали патрулировать дороги, и налеты резко прекратились. Одни думали, что разбойника схватили и тайно где-то держат, а то и убили в чаду погони. Другие полагали, что разбойник, не будь дурак, перебрался в другие края, чтобы не попасться.

Элора ловила все слухи. И в душе надеялась, что разбойника не поймали. По крайней мере, истории о нем хоть как-то скрашивали ее скучную жизнь – хотя она никому не осмелилась бы в этом признаться. Когда другие слуги спрашивали, что она думает по поводу этой истории, Элора просто пожимала плечами и отвечала: «А мне откуда знать?»

Был всего один человек, которому она рассказывала все, что слышала, – Робин, Робби, на два года старше Элоры. Крепче она ни с кем не дружила. Спокойный нрав, темные глаза, острый ум – сколько Элора себя помнила, они были неразлучны. Они выросли вместе, но у Робби, в отличие от нее, никого не было. Ни родителей, ни других родственников – только Элора, которая в собственной семье чувствовала себя чужой. Отца она не любила. Как любить того, кто обращается с тобой словно с бездомной кошкой: хочет – покормит, хочет – прогонит? За мать переживала, но та не могла пойти наперекор отцу. Дружба Элоры и Робби с каждым годом становилась все глубже и сильнее. Они мечтали вырваться из Глухомани, и вскоре мечты переросли в обсуждение. Обсуждение – в план. А план – в тайну.

Как-то раз, когда вслед за летом уже пришла осень, Элора услышала от Робби:

– Убежим, когда тебе исполнится шестнадцать. Далеко-далеко, туда, где нас никто не знает и никто не будет искать, и заживем новой жизнью. А даже если нас найдут… что ж, тебе будет уже шестнадцать, и никто не сможет заставить тебя вернуться.

Они были на конюшне вдвоем и тихо переговаривались. Стоя в дверях, Элора смотрела, как Робин до блеска вычесывает серую кобылу. Пылинки летали у них над головой в луче бледного света, льющегося из-за двери. Солнце садилось, порыв холодного ветра принес в конюшню горсть красно-бурых листьев. Элора поежилась и поплотнее укуталась в шаль:

– Но откуда… откуда мы возьмем на это деньги? Нам же так мало платят.

На лице Робби промелькнуло что-то, чего Элора не смогла разгадать.

– Справимся. У меня все схвачено.

Элоре не верилось. Если кончатся деньги, им придется вернуться и снова проситься на работу, и она сомневалась, что господин Гривc, владелец Поместья, отнесется к этому благосклонно – не говоря уже о родителях.

– Думаешь, у нас и правда получится? – жалобно спросила она.

– Знаю, что получится. Ты умеешь хранить секреты?

– Думаю, один уже храню, – ответила Элора.

Вслед за Робби она вышла из конюшни и, предвкушая тайну, отправилась в ближайший сарай. Там в пыльном углу был свален всякий хлам: дрова, сломанная мебель, старые подковы и инструменты. Элора наблюдала, как Робин взбирается на эту груду, роется в треснувшем корыте, заваленном сеном и обрывками мешковины, извлекает поцарапанную жестянку из-под табака и, убедившись, что в сарае кроме них никого, открывает крышку.

Элора придвинулась поближе, ожидая увидеть пачку денег, скопленных за месяцы, а то и годы. Но то, что она увидела на самом деле, ее потрясло.

Там были золотые монеты. Пресс-папье из чистого серебра. Изящное ожерелье с бриллиантовой подвеской и карманные часы с перламутровым циферблатом.

– Откуда… откуда у тебя все это? – пробормотала Элора, вытаращив глаза.

В голове пронеслись мысли о постояльцах. В последнее время сообщали всего об одной краже: пропала пара серебряных подсвечников, и вскоре их обнаружили в пожитках одной горничной, которую немедленно уволили. Как говорила Элорина мама, горничная должна была радоваться, что легко отделалась. Большинство людей, которых ловили на воровстве, в лучшем случае теряли пальцы. Неужели Робби, ее Робби, ворует у гостей? Элора не могла в это поверить, но доказательство лежало прямо у нее перед глазами.

– А если тебя поймают? – в ужасе прошептала она. – Они же бросят тебя в тюрьму, а то и повесят! Я не могу тебя потерять – кроме тебя, здесь нет вообще ничего хорошего!

– Не поймают. – Темные глаза Робби блеснули, как припрятанное золото. В них отражалось чувство, которого Элора раньше не замечала. Надменность, даже что-то вроде гордости. – А если и поймают, я не боюсь идти на риск, чтобы отсюда вырваться. Мне казалось, ты тоже этого хочешь.

– Конечно, хочу. Хочу! Но я думала… – Элора запнулась.

Она и сама не знала, что думала. Быть может, что разговоры о побеге так и останутся разговорами. Или что это случится нескоро, через несколько лет, когда они накопят достаточно денег. Но сейчас… Сейчас все было серьезно. Смутные планы вдруг стали осязаемыми и опасными, и очень, очень близкими.

Элора снова перевела взгляд на бриллиантовую подвеску.

– А что, если ты попадешься Гривсу или самим постояльцам?.. Всегда ведь могут вернуться, в любой момент!

К своему удивлению, в ответ она услышала смех – низкий, гортанный смех.

– Я не ворую из комнат. Иначе меня давно бы поймали.

– Но откуда тогда? – в изумлении спросила Элора.

– Ты что, до сих пор не поняла?

Глаза у Робби весело блестели. Миг – и старая треуголка, спрятанная под какой-то деревяшкой, перекочевала на голову.

– Представь, что на лице у меня черная маска. И что я верхом на коне. Коня я могу выбрать любого, главное – знать, что он простоит тут еще пару ночей. И я достаю пистолет, останавливаю экипаж и кричу: «Кошелек или жизнь!» Теперь поняла?

Да, теперь Элора поняла.

– Ты? – выдохнула она. – Так, значит, все это время… Ты и есть разбойник?

Робин? Робби с большой дороги?

– Единственный и неповторимый разбойник. – На лицо Робби вернулась надменная усмешка. – Кто бы мог подумать? Не матерый преступник, не лихой всадник, как все толкуют, – просто нищая прислуга, даже без своей лошади. Что ж, мне надоела нищета, надоело, что на меня смотрят сверху вниз. И, знаешь, все эти вещи, все побрякушки – для своих владельцев они ничего не значат. Ровным счетом ничего. Они слегка испугаются, чуть перенервничают – и вернутся к своим богатствам, целые и невредимые. Но для нас все не так. Это шанс – наш с тобой шанс – на новую жизнь. Разве ты не видишь?

Элора видела. Вместе с Робби они закружилась по сараю в веселом танце – и наконец Элора ощутила, что все по-настоящему. Они навсегда покинут Глухомань.

– У нас уже почти все есть, – услышала она шепот. – Мне нужно только раз еще попытать удачу. И все. Только нас и видели.

– Когда? – Внезапно приблизившееся будущее опьяняло Элору. – Сколько нам еще нужно?

– Одной ночи хватит. Скоро зимняя ярмарка. Тогда я все и проверну. Награблю сколько успею, и отправимся в путь.

Именно тогда Элора ступила на тропу, с которой нет возврата. На тропу, ведущую к самой большой ошибке в ее жизни – к последней ошибке.

Глава 7

Волк

Когда Бетти проснулась на следующее утро, в окно сочился странный серый свет. Чарли уже встала, но явно только что – глаза еще сонные и голова всклокочена больше обычного.

– Бетти, смотри! – возбужденно показывая на окно, хриплым шепотом позвала Чарли.

Дрожа, Бетти выбралась из постели и натянула чулки. Камин за ночь потух, и в комнате теперь было холодно. Она на цыпочках подошла к Чарли, уже догадываясь, что увидит.

– Снег идет! – восхищенно сказала окончательно проснувшаяся Чарли.

Они стояли рядом и глядели, как за окном порхают над площадью маленькие белые снежинки.

Было еще рано, ярмарка не открылась, только один или два человека возились у своих ларьков. Их следы казались швами на белой материи, но снег не был глубоким. И, судя по тому, что лишь чуть припорошил оконные переплеты, шел недолго. Тем не менее пейзаж совершенно преобразился – такое волшебство подвластно только снегу: озеро издалека напоминало разлитое и заледеневшее молоко, а земля стала светлее неба.

– Скорей! Давай оденемся и выйдем! Я хочу играть в снегу, – заторопила Чарли. – Флисс, и ты тоже! Пошли!

– Ммм-фф, – сонно простонала Флисс, пошевелившись. Она открыла глаза, вытянула бледную, изящную ногу из-под одеяла и тут же сунула ее обратно. – Как холодно!

– Чарли, – вдруг Бетти обратила внимание на странный беспорядок, – зачем ты все тут разворошила? Всю одежду из ящиков вытащила?

Чарли пожала плечами. Она все еще прижималась носом к стеклу:

– Это не я.

– Однако вечером такого не было. Флисс убрала вещи перед тем, как мы легли спать.

Бетти подобрала с пола ворох одежды. Встряхнула, расправила и положила в открытый верхний ящик комода. Прежде чем задвинуть его, проверила, на месте ли деревянные матрешки, тщательно припрятанные среди свитеров и шапок с помпонами. Ее взгляд упал на стоявшую на комоде вазу: цветы в ней то ли завяли, то ли засохли. «Странно, – подумала она. – Вчера были совсем свежими».

Сестры по очереди, не переставая стучать зубами, быстро ополоснулись в маленьком умывальнике. Как обычно, Флисс громче всех причитала по поводу холода. Посмеиваясь, Бетти посоветовала ей натянуть еще один джемпер. Вскоре они были уже одеты, бодры и горели желанием позавтракать, а потом выбраться на улицу. Когда Флисс заперла за ними дверь шестой комнаты, Бетти почувствовала прилив радостного волнения. Как бы сильно она ни любила бабушку и папу, но до чего же весело было сейчас оказаться здесь только втроем!

В коридоре проплывали приятные запахи поджаренного бекона и помидоров.

– Интересно, нам разрешат съесть два завтрака? – жадно спросила Чарли.

– Интересно, что скажет гадалка, – задумчиво прошелестела Флисс.

– Интересно, тут продаются какие-нибудь карты Глухомани или план Поместья, – вслух прикинула Бетти, которая всегда любила карты и не хотела упустить возможность разобраться в здешних.

Но когда они завернули за угол, все мысли о завтраке, гадалках и картах вылетели у них из головы. Потому что путь к лестнице им преградил громадный серый с белым волк. Сестры замерли, и Бетти даже не поняла, как они с Флисс успели оттеснить Чарли назад, загородив ее от огромного зверя.

– Бетти? – прошептала Флисс. – Что нам делать?

Бетти не знала. Она только видела, что глаза зверя, похожие на осколки бледно-голубого льда, прикованы к ним. Мощные лапы были размером с доброе блюдце, а что до челюстей… Бетти очень не хотела думать о его челюстях, но ничего не могла с собой поделать. Такими челюстями легко перекусить руку пополам. От страха у нее подкашивались ноги. Что он здесь делает? Как, черт подери, он мог попасть в Поместье – в ярости напал на людей внизу? «Мы бы обязательно услышали крики», – промелькнула короткая мысль. Но ничего такого не было. Даже сейчас до них доносилось, как стучат по тарелкам ножи и вилки, словно все мирно и нормально и нет чудовищного волка, который вот-вот сожрет трех сестер.

Вдруг рядом кто-то тихо свистнул, и волк отвел немигающий взгляд.

– Бонбон, – раздался голос, и Бетти вздрогнула, увидев фигуру, появившуюся из соседней двери.

Напряжение тут же покинуло волка, он повернулся и смешно завилял хвостом, высунув здоровенный розовый язык. Бетти была так потрясена, что не сразу узнала рыжего мальчика, который вчера вечером промышлял в столовой.

– Бонбон, – повторил мальчик, засовывая руку в карман. – Ты же знаешь, нам нельзя пугать гостей. Сядь!

Бонбон сел, продолжая размахивать пушистым хвостом, который теперь постукивал по деревянному полу.

– О, – ошеломленно выдохнула Чарли. – У тебя есть ручной волк?

– Ага. – Парнишка опустился на колени, волк перекатился на спину и задрал лапы, пока хозяин гладил ему серый животик.

Совершенно завороженная, Чарли медленно шагнула к ним:

– Можно мне погладить?

– Осторожней, Чарли. – Флисс недоверчиво глядела на волка. – Он все равно зверь, каким бы ручным ни казался.

– Погоди-ка. – Бетти вспомнила, как однажды Чарли, плача и умоляя, выпрашивала позволения оставить раненого лисенка, которого они выходили, но бабушка решительно воспротивилась. – По закону диких животных нельзя держать дома как питомцев. Так что это не волк.

– Точно, – кивнула Чарли. – Бетти права.

– Ну да. – Мальчик выглядел недовольным. – Пусть так. Он наполовину волк. На вторую – собака, хотя я не знаю, какой породы.

Чарли буркнула себе под нос что-то вроде «врун», но в остальном проявила воспитанность – уж очень ей хотелось погладить собаку-волка:

– Почему его зовут Бонбон, как конфету?

Лицо мальчика смягчилось:

– Он был совсем белым, когда я нашел его две зимы назад. Просто маленький пушистый комочек, полумертвый от холода, весь в снегу. А я нес бумажный кулек со сладкими подушечками. Снег на его шкурке был один в один как сахарная пудра на этих карамельках. Я думаю, его мать убили охотники. Он бы не выжил, если бы я его оставил, вот я и взял его сюда.

– Значит, ты здесь живешь, – сказала Флисс. – Гостиница принадлежит вашей семье?

Мальчик фыркнул:

– Моя мать работает здесь. Вы ее видели за стойкой регистрации. Миссис Чемберс. Так что да, Поместье Эхо – наш дом. Или тюрьма, ну, это как посмотреть.

– Тебе хочется отсюда уехать? – спросила Бетти.

Ее заинтересовал не только красивый полуволк, но и его хозяин. Она хорошо знала, каково жить там, откуда не можешь выбраться, и страстно желать покинуть это место.

– Хотел бы когда-нибудь. – Мальчик все еще энергично наглаживал животик Бонбона. Тот негромко благодарно урчал. – Но моя мама не хочет, сколько я ее ни уговариваю. – Он пожал плечами. – Похоже, нам тут так и оставаться.

– А мне нравится, – сказала Чарли. – Наверняка на зимней ярмарке есть чем заняться.

– Есть, – согласился мальчик. – Только это бывает раз в году. А остальное время в гостинице почти никого.

– Получается тогда, что тут довольно уныло, – посочувствовала Бетти. – У тебя есть братья или сестры?

Он покачал головой.

– Нет, мы вдвоем. Отца я никогда не знал. Мама говорит, что он работал здесь когда-то, а потом ушел, когда у них не сложилось. И еще всегда говорит, что я стал для нее нечаянной радостью. – Мальчик слабо улыбнулся. – Она не думала, что у нее будут дети, и вдруг совсем поздно появился я.

Слова лились из него как из внезапно откупоренного сосуда, который долго хранился наглухо запечатанным. Бетти догадалась, что возможность поговорить со сверстниками выдавалась ему нечасто.

– Кстати, я Сонни, – несколько смущенно представился он, чувствуя, что слишком разболтался.

– Я Бетти. – Бетти улыбнулась, чтобы сгладить неловкость. – А это мои сестры, Флисс и Чарли. Мы приехали в Глухомань на несколько дней с бабушкой.

Сонни кивнул, потеребил бархатистые заостренные уши Бонбона и взглянул на Чарли, у которой пальцы сжимались от нетерпения:

– Давай, можешь погладить его.

Чарли наклонилась и запустила руки в густой серый мех.

– О-о-о, – восхитилась она. – Какой же он мягкий!

Бонбон тихо гавкнул и лизнул Чарли руку. Бетти изумилась: пса как будто подменили, ведь несколько минут назад она не сомневалась – вот-вот кинется.

– Ты ему нравишься, – сказал Сонни, когда Бонбон поднялся на лапы и принялся с интересом обнюхивать воротник Чарли.

– Наверное, почуял моего крыса, – объяснила Чарли, пошлепав пса по носу. – Его зовут Прыг-скок, и он невидимый.

– Это хорошо. – Сонни опять улыбнулся, на этот раз шире.

«У него славная улыбка, – подумала Бетти. – Дружелюбная».

– В Поместье Эхо никогда раньше не было невидимой крысы. – Он вытащил из кармана изрядно помятый ломтик сыра, разломил и дал половину Бонбону, который проглотил его не жуя. – Не хочет ли Прыг-скок немножко сыра?

– Он попробует с большим удовольствием. – Чарли торжественно приняла сыр и, к радости Сонни, запихала его себе за воротник. – Ты же понимаешь, Прыг-скок настоящий.

– Понимаю. – Глядя на ее воротник, Сонни чуть поколебался. – Все-таки ему, пока вы здесь, наверное, лучше оставаться невидимым. Кстати, если кто спросит, – вы меня не видели. И особенно не видели Бонбона, ладно? Мне действительно не стоило приводить его сюда.

Чарли состроила рожицу, которая означала, что она закрывает рот на замок и прячет ключ в карман. Снова улыбнувшись, Сонни тихо присвистнул:

– Бонбон, пошли, мальчик.

Бонбон напоследок издал вежливый «гав» и двинулся за Сонни. Они скрылись за углом. Чарли печально посмотрела им вслед. Бетти вдруг подумала, что, наверное, Сонни не отказался бы составить им компанию на ярмарке. Даже если он все это уже видел, он мог бы порассказывать что-нибудь о Глухомани, и уж во всяком случае Чарли подольше побыла бы с этой необыкновенной собакой. Готовая их окликнуть, Бетти сделала шаг к коридору, по которому они только что ушли, но никого не увидела.

Ни человека, ни собаки.

– Странно, – пробормотала она, вспомнив исчезнувшую горничную. – Почему все на этом месте куда-то деваются?

Позавтракав горячими блинчиками, политыми медом, сестры надели свои самые теплые вещи и, чтобы предупредить бабушку, куда идут, решили оставить ей записку на стойке регистрации.

– Бедная бабушка, – вздохнула Флисс. – Мне довольно стыдно: мы отправляемся на ярмарку, а она всю ночь торчала у Клариссы.

– Мы днем придем и поможем ей. – Бетти тоже чувствовала себя немного виноватой, хотя не настолько, чтобы отказаться от похода на ярмарку. Отдавая миссис Чемберс их записку, она заметила, что волосы у нее и Сонни совершенно одинакового медного оттенка.

– Хотелось бы знать, почему она остается здесь? – тихо сказала Бетти, когда они спускались по огромным каменным ступеням. – Она ни разу не была радостной, правда ведь?

– Правда, – согласилась Флисс. – Но мы же сами видели, когда ехали сюда: вокруг на многие мили больше ничего нет. Должно быть, здесь трудно найти работу.

Выйдя наружу, они впервые оглядели Поместье Эхо при дневном свете. Переживший многие ветра внушительный каменный фасад на фоне заснеженных гор смотрелся не менее величественно, чем в темноте. А через несколько минут сестры пришли в восторг: красная лента Флисс, как флаг, развевалась у окна их комнаты.

– Ты была права, что мы высоко. – Бетти прикрыла глаза рукой: уж очень яркими были ослепительно белые горы. На мгновение ей показалось, что за стеклом что-то мелькнуло, но она моргнула, и все исчезло.

Ярмарка уже кипела. Ставни деревянных ларьков распахнулись, повсюду толклись покупатели, торговцы и гуляки, облачка теплого дыхания туманили морозный воздух. Бетти поражалась, до чего же разные люди их окружают, казалось, они съехались сюда со всех уголков земли. Незнакомые звуки и запахи окутали ее. Экзотические блюда из дальних краев, калейдоскоп лиц и чужой речи – толпа смешалась, слилась и походила на одно великолепное гигантское лоскутное одеяло.

Легкие сухие снежинки уже не летали, но небо оставалось белым, и все вокруг было запорошено тонкой снежной пеленой, как будто сахарной пудрой, украсившей пирог. Через несколько минут кончик носа Чарли порозовел от морозца.

– Давайте пойдем туда. – Она умоляюще указывала на прилавок, где продавались куклы всех цветов и размеров.

Ей пришлось потянуть Флисс за руку, но та оглядывала ряды, что-то высматривая.

– Начнем отсюда. – Бетти подтолкнула сестер к крайним палаткам. – Смотрите, все расположено рядами. Если мы пройдем вдоль каждого, то ничего не пропустим.

Они начали двигаться по первому ряду, останавливаясь у прилавков, манящих безудержным разноцветьем, удивительными вещицами, затейливыми пустяками и вкусными запахами. Сестры охали и ахали над украшениями, изящными крошечными безделицами – посеребренными и сплетенными, словно кружево, из стеклянных нитей: миниатюрными коньками, оленями, сосульками и матовыми шарами, похожими на снежки, ни один из которых не повторял другой и каждый был замечательно красивым.

– Я хочу его. – Чарли дотронулась до крохотного серебристого волка. – Он похож на Бонбона, я буду смотреть на него и вспоминать о Глухомани.

Вытащив несколько заветных монеток (папа дал немного денег всем дочерям на расходы), она вручила их продавцу и крепко сжала своего волка.

Флисс купила прелестную стеклянную снежинку, а Бетти выбрала серебряные санки с голубой ленточкой вместо веревки. Пока их приобретения упаковывали в золотую бумагу, Чарли уже убежала вперед. Бетти и Флисс нагнали сестренку у палатки, где она с открытым ртом смотрела на снежные шары. Прилавок был заставлен ими – большие, маленькие, все были очень дорогими, и каждый прекрасен по-своему. Внутри у них находились сказочные ледяные замки, пряничные человечки и белые медведи. Флисс осторожно приподняла шар с малюсеньким белым домиком посередине и слегка встряхнула. Ворох белых снежинок взметнулся вверх и мягко опустился на домик.

– Красиво, – прошептала она, возвращая шар на место.

Утро кружило сестер в водовороте радостного возбуждения, они останавливались у стольких палаток и ларьков, что вскоре все стало казаться размытым: толстые шерстяные пальто, расшитые серебряной нитью, вязаные шарфы и шапки, музыкальные шкатулки с лебедями на зеркальцах озер. У Бетти разбегались глаза, хотелось купить все подряд. Она поняла, что наступило время обеда, только когда они, добравшись до середины площади, наткнулись на крытые лотки с засахаренными каштанами, мятными леденцами, похожими на кусочки льда, и горячим шоколадом, приправленным мускатным орехом. Продавцы предлагали бесплатное угощение на пробу, и сестры попробовали все, что только было можно.

Вкуснее всего оказались напитки со льдом в стеклянных шарах, куда втыкалась бумажная соломинка. Назывались они тоже чудесно: «Ягодная метель», «Морозное счастье».

– Нам не станет от них еще холоднее? – засомневалась Флисс, но все равно не устояла и купила себе «Зимний поцелуй».

– Оно того стоит. – Чарли уже вернула свой круглый стакан, но продолжала хрустеть льдинками, одновременно стуча зубами.

Они свернули к следующему ряду, и ярмарка открылась новой стороной. Симпатичный мужчина-скульптор вырезал что-то из огромной глыбы льда; его кепка лежала на снегу, и народ бросал туда деньги. Флисс кинула не только монетку, но и восхищенный взгляд, а скульптор просиял в ответ такой улыбкой, что она зарделась. Бетти видела: из ледяной глыбы уже вырастает фигура всадника, и грива его лошади развевается на ветру. Неподалеку стояли и сидели художники, одни рисовали портреты, а другие разрисовывали всем желающим лица.

– Я хочу, чтобы меня раскрасили, – немедленно объявила Чарли и, не дожидаясь ответа, заскочила в очередь.

– Если ты хочешь еще пройтись, я подожду Чарли, – предложила Бетти старшей сестре.

– Я знаю, куда пойду. – Флисс вытянулась в струнку и указала вперед. – Туда.

Толпа расступилась, открывая шатер, покрытый темно-синим бархатом. Рядом торчал столбик с табличкой «ЛЕДИ ФОРТУНА ПРЕДСКАЗЫВАЕТ». Еще на ней была изображена чайная чашка и тот самый серебристый шар, который Бетти заметила на черном футляре в Поместье. «Это не луна, – поняла она теперь. – Хрустальный шар!»

Ее мысли вернулись к истории, которую рассказала Кларисса, – про разбойника с большой дороги и волшебный хрустальный шар, украденный у знаменитой гадалки. Если это правда, то шар все еще где-то есть, скорее всего, на дне озера. Она вспомнила странную сцену, которую гадалка устроила прошлым вечером в столовой, и ее кольнуло дурное предчувствие.

– Ты точно хочешь, чтобы тебе предсказывали судьбу? – спросила Бетти.

Флисс, как и бабушка, была очень суеверной, и Бетти тревожилась, что сестру напугают. Хотя следовало признать, что ее и саму разбирало любопытство. Вдруг все-таки леди Фортуна обладает способностью видеть будущее?

– Да, хочу, – твердо сказала Флисс.

– Потому что, если тебя интересует, в кого влюбиться в Глухомани, у тебя и так большой выбор, – поддразнила Бетти, показывая на переполненную рыночную площадь.

Где бы они ни оказывались, у Флисс всегда хватало поклонников. Несколько раз ей разбивали сердце, несколько раз и она разбивала чужие сердца.

Флисс покраснела:

– Не совсем. То есть, я имею в виду, не в Глухомани. Но здорово было бы когда-нибудь влюбиться. Просто кажется… – она вздохнула, глядя вдаль, – тут нужно немного удачи, вот и все. Это не только меня касается.

Бетти нахмурилась, пытаясь прочесть подернутый поволокой взгляд сестры.

– О чем ты?

– Об Элоре и разбойнике с большой дороги. – В глазах Флисс появилось мечтательное выражение. – Ужасно печальная история. Любить кого-то так сильно, чтобы разыскивать его в страшный мороз… ведь Элора не могла не понимать, что у него почти нет шансов остаться в живых. Вот это и есть романтика. Настоящая любовь. Вот этого я и хочу… только чтобы не погибать в снегах. Может быть, леди Фортуна увидит что-нибудь такое у меня в будущем.

– Тогда лучше поторопись, – посоветовала Бетти, кивнув в сторону шатра. – Потому что в твоем ближайшем будущем я вижу очень длинную очередь.

– А как ты думаешь, гадалка может подгадить мне на будущее? – спросила Чарли, когда Флисс поспешила прочь, а очередь за раскрашиванием лица продвинулась чуть вперед.

– Погадать тебе, – поправила Бетти. – Хм-м, пожалуй, я тоже смогу. Давай-ка посмотрим. – Она закатила глаза и изобразила полную отрешенность: – В твоем будущем, Чарли Уиддершинс, я вижу животных. Много-много животных! Больших, маленьких, пернатых, мохнатых, вонючих…

– Много-много! – Чарли выглядела очень довольной. – А еще что?

– Сладости. – Бетти понизила голос, чтобы он звучал зловеще и таинственно. – Так много сладостей, что из них ты сможешь построить замок! По стенам будут виться засахаренные розы и фиалки, а вокруг замка будет ров с малиновым сиропом…

– А еще в стенах будут жить сахарные мыши, – взволнованно добавила Чарли. И, сунув нос в воротник, прошептала: – Но ты, Прыг-скок, всегда будешь главным любимцем.

Стоя в очереди, они очень замерзли, и вскоре уже дули на руки и топали ногами, чтобы согреться. Бетти была рада, когда наконец Чарли добралась до цели. Перед этим она рассматривала различные варианты рисунков и, похоже, не могла определиться, чего же ей хочется. Но прошло несколько минут, и перед удивленной Бетти предстал снеговик – с блестящим белым личиком, большими глазами-«угольками» и нарисованной на носу морковкой, очень натурально.

– Взгляни-ка на себя! – воскликнула Бетти, поправляя шарф Чарли. – Вылитый маленький снеговичок!

Чарли улыбнулась во весь рот. Она довольно долго ходила щербатой, когда выпали передние молочные зубы, но теперь на их месте росли новые. Бетти почувствовала странную грусть. Сестренка становилась старше.

– Жду не дождусь, когда бабушка увидит, – сказала Чарли. – Может, если я буду очень смирно стоять, она подумает, что я настоящий снеговик.

– Вполне вероятно. – Бетти растерла себе руки. – Смотри, Флисс следующая, кто зайдет в шатер гадалки!

Глаза Чарли, обведенные черной краской, а оттого еще более зеленые, чем обычно, озорно блеснули:

– Давай подкрадемся сзади и послушаем.

– Хорошая мысль, – одобрила Бетти, хотя прекрасно знала, как разозлится Флисс, если обнаружит, что за ней шпионят. – Тогда, может, и мы повеселимся немножко! Только пошли сначала выпьем горячего шоколада. У меня руки окоченели.

Они купили две большие кружки шоколада со взбитыми сливками и ванильными зефиринками. Затем, убедившись, что никто не смотрит, тихонько проскользнули за темно-синий шатер и примостились на корточках между ним и деревянным ларьком.

– Хорошо все-таки, что я не настоящий снеговик. – Чарли подула на свой шоколад. – От этой горячей кружки у меня бы руки растаяли!

Бетти кивнула и показала на шатер, приложив палец к губам:

– Тс-с!

– Приветствую тебя, – гулко прозвучал низкий голос совсем рядом.

Бетти чуть не расплескала горячий шоколад. Это было так близко и громко, и первая мысль была, что их с Чарли обнаружили. Но хватило мгновения сообразить: видимо, леди Фортуна сидит прямо по ту сторону бархатного шатра… и обращается к своему следующему посетителю.

– Я ожидала тебя, Фелисити Уиддершинс.

Глава 8

Гадалка и Флисс

Бетти и Чарли уставились друг на друга, застыв от изумления. Сквозь стенки шатра донесся голос Флисс. Похоже, она была огорошена больше, чем они, а еще – определенно слегка испугана.

– К-как вы узнали мое имя?

– Как она узнала ее имя? – прошептала Чарли и так прижалась к бархату в звездах, что горячий шоколад едва не выплеснулся из кружки.

– Осторожнее! – тихо прошипела Бетти, аккуратно распрямляя руку Чарли.

Только не хватало сейчас обжечься – любой шум мгновенно выдаст их. А Бетти ужасно хотелось послушать, что скажет леди Фортуна.

Чарли хорошенько отглотнула шоколада и бережно опустила кружку на снег. На морковном носу повисла капля взбитых сливок, но лицо у нее было очень решительным.

– Чарли! – прошипела Бетти, когда сестренка начала рыться в складках шатра. – Что ты там…

– Смотри, – одними губами произнесла Чарли и показала щель – небольшую, шириной с монетку, но сквозь нее они обе могли заглянуть внутрь.

Бетти приблизила к щели глаз, положив подбородок на голову Чарли, которая заглядывала в щель пониже.

Если снаружи шатер вызывал интерес, то изнутри он просто завораживал. С изнанки темно-синий бархат был серебристым и ниспадал мягкими складками, усеянными маленькими темно-синими полумесяцами. Расставленные по кругу чайные свечи в стеклянных баночках заливали шатер теплым золотистым светом.

В воздухе висел странный запах, напоминавший дым от бабушкиного табака с гвоздикой и специями, только слаще. Бетти поняла: он исходит из серебряного сосуда на небольшом столике – оттуда поднималась тонкая сизая струйка и вилась в воздухе, затуманивая пространство шатра.

«Совсем как над топями». У Бетти перед глазами встал Вороний Камень, где она выросла. Густые туманы опускались на топи и падали на остров всегда неожиданно, и даже те, кто знал это место как свои пять пальцев, плутали, теряя надежду выбраться.

Посередине шатра стоял круглый стол, задрапированный мерцающей тканью. С одной его стороны на хилом стульчике сидела Флисс. Напряженно-прямая, она явно нервничала. Напротив нее сидела леди Фортуна; судя по ее виду, она вполне пришла в себя после вчерашней вспышки. На ней было платье спокойного красного, как лепесток розы, цвета и точно того же тона помада на губах. Черная шелковая вуаль покрывала ее лицо и волосы и свободно струилась по спине. Бетти могла поклясться, что в этих черных волнах тоже проблескивают маленькие светящиеся искры, напоминающие трепетное сияние далеких звезд.

В центре стола на маленькой золотой подставке покоился прозрачный шар.

По частому дыханию Чарли Бетти поняла, что она тоже заметила его. Флисс выглядела зачарованной. Взгляд ее карих глаз перебегал по шатру от леди Фортуны к колеблющемуся пламени свечей, к чайной чашке в руке гадалки… и постоянно возвращался к хрустальному шару.

Хрустальный шар. История о разбойнике с большой дороги была свежа в памяти, но даже и без этого картина завораживала Бетти. Возможно, из-за мерцания свечей в полутемном шатре, но стеклянный шар, казалось, светился. Он отбрасывал на скатерть световые блики, похожие на рассыпанные монеты.

– Я многое знаю, Фелисити Уиддершинс, – наконец сказала леди Фортуна. – Она почти не двигалась, и ее загадочный проницательный взгляд был устремлен на Флисс. – Всегда следует знать больше, чем может видеть глаз. – Она замолчала, приложив руку к груди. – Иногда что-то подсказывают и наши сердца, если прислушиваться к ним. Мы называем это интуицией. Но… – последовала еще одна выразительная пауза, – порой приходится заглянуть в самые невероятные места, чтобы найти ответы, которые мы ищем. Туда, куда другие не подумали бы – или не осмелились бы – заглянуть. Однако ты здесь, Фелисити, и это говорит мне о том, что в тебе достаточно храбрости задавать вопросы. Ты пытлива и смела.

Тут Чарли не выдержала и тихонько фыркнула:

– Да уж, смела. Даже пауков боится.

Бетти легонько ткнула ее локтем, чтобы утихомирить. Она не сомневалась, что и Чарли в глубине души знает: смелость проявляется по-разному. И все-таки странно было услышать такое от гадалки.

– Прежде чем мы начнем, нам следует сделать три вещи.

Флисс нервно прикусила губу:

– Три вещи? Вы так и не сказали, откуда вам известно мое имя…

Леди Фортуна взмахнула рукой, и Флисс почему-то замолчала.

– Первое, что нужно сделать, – посеребрить мне руку.

Флисс нахмурилась:

– Посеребрить?.. Ах, вы хотите сказать «заплатить»!

Леди Фортуна деликатно кашлянула, но, пока Флисс рылась в сумочке, протянула руку.

– У меня нет серебряной монеты. – Флисс смущенно перебирала в горсти деньги.

– Золотая подойдет.

– Вот. – Моргнув, Флисс положила золотую монету в раскрытую ладонь леди Фортуны и замялась: – А можно получить сдачу?

– Задавать вопросы – дурная примета. – Голос леди Фортуны прозвучал еле слышно.

– Шарлатанка! – изо всех сил сдерживаясь, прошипела Бетти, ее просто распирало от негодования.

– Шарлотта-что? – озадаченно переспросила Чарли. – Это ведь мое имя.

– Нет. Другое слово, – объяснила Бетти. – Шарлатанами называют мошенников. Она только что нахально обобрала Флисс, хотя вообще ничего еще ей не сказала!

– Второе, что требуется, – продолжала леди Фортуна, – вы должны поделиться со мной секретом.

– Я… секретом? – Флисс совсем встревожилась. – П-почему? Разве не вам полагается рассказывать мне обо всем?

«Молодец», – похвалила про себя Бетти, радуясь, что Флисс дала хоть какой-то отпор.

– Моя дорогая, – вкрадчиво произнесла леди Фортуна. – Вы совершенно правы. Но судьба покровительствует тем, кто отдает что-то и ей. Это обмен. Если вы будете откровенны, то судьба посмотрит на вас более благосклонно и охотнее приоткроет завесу над своими секретами.

– Понятно. – Флисс выглядела не очень обрадованной. – Что ж, дайте мне подумать. – Она снова прикусила губу. Внезапно выражение ее лица изменилось, она густо покраснела, вспомнив что-то. – Я однажды… О, это ужасно…

Леди Фортуна жадно подалась вперед:

– Продолжайте, моя дорогая.

Бетти обнаружила, что затаила дыхание. Она испытывала странную смесь стыда и любопытства: что же собирается поведать сестра?

– Нам и вправду не стоило шпионить, – виновато прошептала она, но Чарли шикнула:

– Тише, мешаешь!

– Я однажды… – Флисс прерывисто вздохнула. – Когда мне было шесть, я нашла ножницы, которые бабушка забыла убрать. Она на несколько минут оставила меня присматривать за моей младшей сестрой Бетти, пока развешивала белье сушиться. И пока бабушки не было, я… я постригла Бетти. – Флисс едва шептала, ее щеки пунцово пылали. – Понимаете ли, у меня была кукла. Куколка Молли, с такой милой стрижечкой – до плеч. А у Бетти волосы тогда… ну, и сейчас… такие непослушные, и я подумала: наверное, лучше станет, если их укоротить. Вот я и откромсала их тут и там и не успела опомниться, как они до ушей не доставали и курчавились сильнее, чем раньше. Бедная Бетти – она стала похожа на маленький бурый одуванчик!

Бетти замерла в немом изумлении. Эту историю она слышала много раз от бабушки, та частенько ее вспоминала. Только в бабушкином рассказе все было немного по-другому…

– Потом я остригла кошке усы, – призналась Флисс. – Понимаете ли, там был один белый. Я хотела убрать его, но случайно отрезала все целиком. Но это еще не самое худшее.

«Да уж», – подумала Бетти.

– Когда я услышала, что бабушка идет, я перепугалась, – продолжала Флисс. – И положила ножницы рядом с Бетти. Я знала, что у Бетти не будет неприятностей, она ведь слишком маленькая, но бабушка все равно отругала меня, что я как следует за ней не приглядывала. В общем, мне все равно досталось, хотя выглядело, что виновата Бетти! И я так никогда и не сказала им, что солгала, хотя чувствовала себя ужасно.

Бетти еле подавила хихиканье. Все эти годы она считала, что сама отрезала кошке усы, а себе волосы, и вдруг оказалось, что это дело рук примерной Флисс, которая всегда слишком хорошо себя вела и не могла сознаться, что соврала.

– Спасибо за вашу честность, Фелисити. – Леди Фортуна склонила голову. – Ваш секрет здесь в безопасности.

Флисс потерла нос, кивнула и осторожно спросила:

– А что третье? Вы сказали, нужно сделать три вещи.

– Третье – вы должны мне довериться. – Голос леди Фортуны стал похож на кошачье мурлыканье. – Вложите свою руку в мою.

Флисс выполнила, что ей было сказано. Длинные пальцы леди Фортуны обвились вокруг руки Флисс, как щупальца осьминога, притягивая ее ближе к себе. Длинная вуаль прошелестела над ладонью Флисс – гадалка наклонилась:

– Хм-м. Интересно.

– Интересно хорошо или интересно плохо? – с тревогой спросила Флисс, поежившись, когда гадалка провела по ее ладони длинным острым ногтем. – Ой! Хи-хи! Щекотно.

– У вас четкая и сильная линия жизни, – промолвила леди Фортуна. – Как и линия сердца. Впереди у вас долгая жизнь. Но линия любви… – Она помолчала, качая головой. Всмотрелась и указала пальцем: – Тут все становится сложнее. Вот эта линия, видите? Если бы это была нить, моя дорогая, то самая запутанная из всех, что я когда-либо видела.

– В чем-то так и есть, – прошептала Бетти.

Они с Чарли вечно подначивали Флисс, которая постоянно или влюблялась в кого-нибудь, или собиралась разлюбить. Возможно, у леди Фортуны все же были какие-то способности.

– Любовь часто встречалась на вашем пути, – продолжала леди Фортуна, поворачивая руку Флисс то так, то эдак. – И встретится еще не раз, прежде чем вы найдете ту, единственную и настоящую. Но когда найдете, это будет навсегда.

– Да, – выдохнула Флисс с облегчением. И тут же наморщила лоб: – А как я узнаю, что именно эта навсегда? Получу какой-нибудь знак? – Взгляд ее стал мечтательным. – Может, у него будет мелодичный голос или кривые зубы, но очаровательная улыбка? Или… или черный конь?

Чарли толкнула Бетти локтем и скроила гримасу, изображая, что ее тошнит. Бетти закатила глаза. Черный конь? Неужто ее романтическая сестра восприняла настолько всерьез историю о разбойнике с большой дороги?

– Балда, – заключила шепотом Чарли.

– Моя дорогая, вы узнаете, – пообещала леди Фортуна. – Подлинная любовь всегда покажет себя.

– Да, но…

– Это случится ранее, чем вы думаете, – уточнила леди Фортуна. – И… О! Я вижу еще предначертание: сломанная рука!

– Галки-нахалки, – не удержалась Флисс. – Вот это радует! Ну, не сломанная рука, а то, что уже нужно присматриваться.

– Однако, – известила гадалка, – вы должны остерегаться. Остерегайтесь тех, кто может оказаться кем-то иным, тех, кто скрывает не только свое лицо, но и свои истинные намерения. – Она отпустила руку Флисс. – Теперь мы должны посмотреть ближе.

Хрустальный шар на столе вспыхнул и стал светиться.

«Магия?» – У Бетти перехватило дыхание.

Леди Фортуна придвинула к шару маленькую свечу. Мерцающее пламя, как что-то живое и шаловливое, весело танцевало, отражаясь на прозрачной сфере. Гадалка склонилась, вглядываясь в хрустальный шар, и Бетти вспомнила ведьму, склонившуюся над котлом.

– Я вижу трех юных сестер. – Голос леди Фортуны походил на мягчайший бархат.

– Да, – прошептала Флисс.

– Трех сестер, которых связывает много секретов и много рискованных затей…

– И стрижка, – тихо хихикнула Чарли, изобразив пальцами ножницы.

– …и душевная боль. – Леди Фортуна нахмурилась. Она обвела руками хрустальный шар, не касаясь его, но вызвав движение воздуха, которое заставило еще больше колебаться пламя свечи. – Ваша мать… она скончалась.

Флисс кивнула, ее губы сжались:

– Она… она умерла, когда мы были маленькими.

– Она всегда будет с вами, – прошелестела гадалка. – Те, кого мы любим, никогда не покидают нас.

Ледяной порыв ветра со свистом пронесся по шатру, пламя свечей заходило ходуном.

Сверху раздался слабый звон. Глаза Бетти – как и глаза всех остальных – устремились к маленькому серебряному колокольчику, подвешенному над столом на пурпурной ленте.

– Мы не одни, – взволнованно прошептала леди Фортуна и указала на колокольчик. – Я чувствую невидимое присутствие, кто-то желает вступить в контакт… чтобы передать вам сообщение.

– Присутствие? – пискнула Флисс.

Леди Фортуна снова пошевелила пальцами над хрустальным шаром, и даже сквозь щель в шатре Бетти увидела, как внутри шара что-то меняется. В нем стал появляться смутно-белый предмет, словно сотканный из тумана. Раньше его там не было – Бетти ни капли не сомневалась. Мурашки побежали у нее по спине. Она представила, что же чувствует Флисс, находясь совсем рядом и глядя, как это нечто возникает из ниоткуда. Зрелище захватывало, но вселяло страх.

Предмет в хрустальном шаре обрел очертания – простые и отчетливые.

– Ключ, – пробормотала Флисс.

Чарли ухватила Бетти за руку. Бетти сжала ее руку в ответ.

Странно… Ключ выглядел совсем как тот, что оставила им горничная в Поместье Эхо.

– Тайна будет раскрыта, – произнесла леди Фортуна. – И вы сыграете в этом важную роль.

– Какая тайна? – Взгляд Флисс метался по шатру. Пламя свечей колыхалось, воздух стал еще холоднее. – Как это появилось в хрустальном шаре?

Гадалка не успела ответить, как вновь налетевший порыв ледяного ветра заставил развеваться ее вуаль и волосы и загасил все свечи. Шатер погрузился в зловещую тьму.

– Бетти! – испуганно взвыла Чарли, забыв об осторожности и вцепившись в руку сестры.

Флисс в шатре ахнула. Понимая, что она услышала голос Чарли, Бетти ладонью зажала рот сестренки. Немедленно чиркнула спичка, и леди Фортуна зажгла свечу на столе. Бетти опять колотило ознобом: ключ, появлявшийся в хрустальном шаре, исчез. Она разглядела в полумраке, что Флисс тоже потрясена. Но узнала ли она голос Чарли?

– Все хорошо. – Леди Фортуна легко коснулась руки Флисс. Она выглядела невозмутимой, как будто привыкла к необъяснимым голосам, доносящимся из темноты. – Гаснущие свечи знаменуют, что призрачное присутствие покинуло нас… Хрустальный шар вновь чист, и у нас остается имя: Бетти. Имя вашей сестры.

– Да, имя моей сестры, – повторила Флисс, уставившись на стеклянный шар. С каждой минутой она казалась все более взволнованной. – Но… Но это еще и имя моей бабушки! Только ее никто так не называет, все зовут ее Банни. – Флисс умолкла. Тревога все больше овладевала ей. – Почему… почему призрачный голос выкрикнул имя моей сестры? Или моей бабушки?

– Возможно, это знак того, что одной из них нужна ваша помощь, – ответила леди Фортуна. – Но умиротворение, которое я испытываю, говорит мне, что вы, Фелисити, будете рядом с ними в надлежащий момент.

Она бережно накрыла хрустальный шар темной тканью, давая понять, что время истекло. Встав из-за стола, гадалка прошествовала к Флисс и проводила ее к выходу. Полог с бахромой опустился за ними.

– Пойдем. – Бетти потянула Чарли за руку. Теперь она еще сильнее чувствовала себя виноватой. – Давай выбираться отсюда.

Они отодвинулись и позволили полотнам синего бархата скрыть щель, в которую подсматривали. После тускло освещенного шатра все вокруг казалось не просто ярким, а ослепительным.

– О нет! – отчаянно завопила Чарли, хлопая себя по карманам. – Я потеряла Прыг-скока! Наверное, он вылез, когда мы сидели там!

– Чарли! – сердито выдохнула Бетти. – Ты со своим дурацким крысом! Жди вон там, у ларька с сахарной ватой, и не упускай из виду Флисс. Я вернусь к шатру и поищу – хотя как его искать, если он, черт побери, невидимый!

– Пожалуйста, Бетти, – взмолилась донельзя расстроенная Чарли. – Я не переживу, если он пропадет!

Бетти быстро добежала туда, где они прятались. Найдя щель, осторожно приоткрыла и заглянула внутрь. Похоже, что леди Фортуна пока не возвращалась. В шатре было по-прежнему пусто и сумрачно, в воздухе висел дым от свечей.

Темная ткань все так же прикрывала хрустальный шар на столе. Сердце Бетти упало. Как вообще тут можно найти невидимую крысу? И тут она заметила, что длинная скатерть с бахромой, свисавшая до земли со стола для гадания, шевельнулась и пошла мелкими волнами, будто что-то пробежало под ней по полу. Прыг-скок! Бетти проскользнула в шатер и коршуном кинулась на питомца Чарли.

– Ну нет, больше не удерешь! – проворчала она, наклоняясь, чтобы поднять непослушного крыса. – Хватит безобразничать.

Ее локоть врезался под столом во что-то твердое, все еще скрытое скатертью. От острой боли Бетти дернулась и в изумлении проследила, как нечто круглое выкатывается из-под стола и останавливается у ее ног.

Это был шар, почти один в один как стоявший на столе наверху. Но кое-что отличалось. Внутри был маленький домик, и вокруг него оседали крошечные белые хлопья.

И тут Бетти осенило.

– Он же не хрустальный. Это снежный шар! – прошептала она про себя, приподняла скатерть и ахнула. Под столом находилась хитроумно устроенная конструкция с рядами круглых углублений. В каждом лежал тяжелый стеклянный шар – точно такие сестры видели на ярмарке. Шары были того же размера, как хрустальный шар на столе, но внутри каждого было помещено что-то разное. Лицо Бетти горело, когда она всматривалась в них. В одном – маленькие часы. В другом – танцующая пара. В третьем Бетти нашла то, о чем уже догадывалась, – ключ.

«Должно быть, она подменила шар». Бетти охватило яростное возмущение. Она вспомнила, как звон колокольчика отвлек их внимание. А потом, когда свечи погасли, леди Фортуна, должно быть, снова поменяла шар с ключом на обычный, пустой.

– Что именно, по-твоему, ты делаешь? – прошипел холодный голос.

Испуганная Бетти, наполовину сидящая под столом, застыла и медленно обернулась, ожидая увидеть перед собой леди Фортуну. Но гадалка смотрела не на нее. Ее ледяные слова были обращены к тому, кто стоял у входа, где мягко покачивался бархатный полог.

«С кем она разговаривает?» – подумала Бетти, еще больше сжимаясь за столом.

В шатер вошел человек, одетый во все черное, так что фигура растворялась в темноте. Поначалу Бетти удалось разглядеть только голову, но этого хватило, чтобы узнать его: рыжеусый из Поместья Эхо. Мистер Снид. В руках он держал предмет, немного смахивающий на остроконечную сковородку. Бетти раньше где-то видела подобное, но что это – не могла сообразить.

– Я не люблю сюрпризы. – Леди Фортуна отбросила вуаль с лица и зло сверлила Снида взглядом. Ее красивое лицо исказилось и стало неприятным, в нем читалась угроза. – Ты должен просто выполнять свою работу. Никаких криков, никаких забавных голосов.

– Но я тут ни при чем, – смиренно возразил мистер Снид. Совсем не тем тоном, какой Бетти слышала в Поместье Эхо. – Я все делал, как ты просишь, как всегда: задул свечи и в условленный момент устроил ледяной ветер. Ничего больше.

«Задул свечи? Устроил ледяной ветер?..» – Бетти испытывала уже не только гнев, но и брезгливость. И разочарование. Теперь она вспомнила, что это за штука, которую держал мистер Снид, – мехи. Мехи, которыми нагнетают воздух, когда нужно разжечь огонь. Метко направить воздушную струю – и легко можно задуть свечу. «Трюк. Все это трюки, – поняла она. – Видение в хрустальном шаре, гаснущие свечи, очень своевременные порывы ветра не значили ничего. Всего лишь пугающие иллюзии, чтобы получить деньги Флисс».

– Тогда кто вскрикнул? – раздраженно спросила леди Фортуна. – Я слышала это яснее некуда. Голос вроде детского.

– Наверное, кто-то проходил мимо шатра, – ответил мистер Снид. – Или это, или ты на самом деле начинаешь вступать в контакт с ду́хами.

И при этих словах оба расхохотались.

Глава 9

Замерзшее озеро

Бетти отползла от шатра леди Фортуны. Бедная Флисс! Ей только что заморочили голову, нагородили лжи, и она еще за это отдала деньги. Как видно, бабушка была права, предостерегая их от гадалок, и дело не только в том, что «совать нос в свои будущие дела – не к добру».

Когда Бетти вернулась, Чарли уже беспокойно переминалась с ноги на ногу:

– Ты нашла Прыг-скока? Тебя сто лет не было!

Бетти кивнула и вручила сестренке пытающегося освободиться крыса.

– Непослушный, – пожурила Чарли, осторожно спрятала его в карман и спросила Бетти: – Что-то случилось? Ты выглядишь очень сердитой.

– Ничего, – соврала Бетти. Она увидела Флисс у лотка, где продавался поджаренный зефир на палочках. – Просто начинаю подмерзать.

Ей не хотелось рассказывать Чарли о том, что сейчас узнала. И так вдвоем они подслушали слишком много.

– Пошли! Флисс вон там.

Ныряя в людском потоке то влево, то вправо, они подбежали к старшей сестре.

– Вот вы где… – Флисс выглядела задумчивой, как говорила в подобных случаях бабушка, «витала в облаках». – Ах, Чарли, какое у тебя лицо! Мне в первый момент показалось, что тут настоящий снеговик.

– Правда? – Чарли не совсем поверила, но все же расплылась от удовольствия.

– Бетти, слышала бы ты ее! – Флисс рассеянно гладила Чарли по голове. – Я имею в виду леди Фортуну. Она потрясающая!

Чарли ухмыльнулась, слегка пихнув Бетти локтем. К счастью, Флисс была слишком поглощена своими переживаниями, чтобы заметить это.

– Потрясающая? – сухо переспросила Бетти.

Надо ли рассказать, что она подслушивала, или хотя бы про последнее из подслушанного? Внезапно Бетти стало не по себе. Очень, очень гадко, и ей это совсем не понравилось. Легкомысленное озорство обернулось чем-то плохим и нечестным, как будто она прочитала дневник Флисс… и от того, что сестра была так обрадована, все делалось еще хуже. Если сказать правду, это не только уничтожит воодушевление Флисс, но и разрушит ее доверие к сестрам. И она обязательно почувствует себя несчастной.

– Она точно… знала разные вещи, – проговорила Флисс низким взволнованным голосом. – Те, о которых не могла знать!

– А какие вещи? – невинно спросила Чарли.

– Ну… вещи, – сказала Флисс. – Секреты. И знала, что мама умерла, когда мы были маленькими. А самое поразительное, я думаю, что мама была там. Потому что звякнул маленький колокольчик, и пронесся холодный ветер, и леди Фортуна объяснила, что это незримое присутствие…

– Флисс… – неловко начала Бетти. – Ты же понимаешь, что все это просто такое развлечение, правда? На самом деле не стоит его воспринимать чересчур серьезно.

– О, это было действительно занятно, – взахлеб продолжила Флисс. – Ну, по-своему. Вот тогда, когда она рассказывала, как я встречу свою настоящую любовь и как помогу раскрыть тайну. Совершенно загадочно: на столе лежал хрустальный шар, и вдруг в нем появился ключ! Ты бы видела, Бетти! Я бы сама не поверила, если бы не видела собственными глазами!

– Загадочно, – повторила Бетти. – Но я уже сказала, лучше не придавать этому слишком большое значение. Иногда у гадалок бывают всякие… трюки в запасе.

– У нее никакие не трюки, – уже слегка раздраженно сказала Флисс. – Тебя там не было, так что ты не знаешь.

Чарли хихикнула, и Бетти подтолкнула ее, чтобы она молчала.

– В любом случае, – Флисс понизила голос, – я не понимаю, почему ты так упрямо не хочешь в это верить. Ведь мы трое лучше, чем кто бы то ни было, знаем, что магия существует. Возможно, гадание – просто другой вид магии.

Бетти молчала и думала о матрешках, спрятанных в ящике комода в Поместье Эхо. Магия, безусловно, существовала, но это никак не относилось к леди Фортуне.

– Да, было здорово жутко, – согласилась Чарли и, поймав неодобрительный взгляд Бетти, поспешно поправилась: – Я хочу сказать, звучит здорово жутко.

– М-м-м… – Флисс, пропустившая мимо ушей оговорку Чарли, с сожалением оглядывала ярмарку. – Что ж, полагаю, нам скоро надо возвращаться и помогать бедной бабушке. Наверняка Кларисса уже вогнала ее в тоску.

– Ну еще немножко! – взмолилась Чарли, увлекая сестер за собой. – Давайте посмотрим, что там чуточку подальше.

Бетти и Флисс легко поддались и пошли следом за сестренкой. Вскоре они оказались на берегу замерзшего озера. Здесь, в отдалении от ярмарочных ларьков и палаток, стояла деревянная будка, к которой была приколочена рисованная вывеска «Катание на коньках». Внутри будки сутулый старичок выдавал коньки за несколько медных монет.

– Нам можно покататься на коньках? – Зеленые глаза Чарли умоляюще расширились. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста?!

Флисс с сомнением посмотрела на лед:

– Думаю, что нет, Чарли.

– Ну почему нет? – проскулила Чарли и махнула рукой в сторону озера, где по льду скользили десятки людей. – Вон им как весело!

– Ты знаешь почему, – тихо сказала Флисс.

– Из-за мамы, – помрачнела Чарли, надувшись. – Но это же был несчастный случай! Гляди, как они все там катаются. Ничего опасного.

– Бабушке бы не понравилось, – не уступала Флисс. – И я тоже не уверена, что стоит это делать.

– Тогда мы ведь можем с Бетти, – настаивала Чарли.

– Действительно, Флисс! – Бетти смотрела на озеро.

Мысли у нее снова крутились вокруг разбойника с большой дороги и Элоры. Мог бы волшебный хрустальный шар после стольких лет оставаться на дне? Она вглядывалась в лед, запечатавший озеро, спрашивая себя, какие темные тайны скрываются под ним. Ну и, кроме всего прочего, Чарли права. Катание выглядело весело. Бетти повернулась к старшей сестре:

– Когда еще нам выпадет такой шанс? Лед достаточно толстый, иначе людей бы туда не пустили.

– Несчастные случаи никогда нельзя исключить, – весомо заметила Флисс. Хотя уже без прежней непреклонности. Прищурившись, она внимательно посмотрела на озеро и внезапно обрела решительность. – Впрочем, я полагаю, если мы будем очень осторожны и станем держаться ближе к берегу, где неглубоко…

Пытаясь понять, что вдруг заставило Флисс передумать, Бетти вгляделась в катающихся. И кое-что прояснилось: вдалеке обнаружились две фигуры, у одной из которых рука была на перевязи.

– Судьба показывает мне сломанную руку, – пробормотала Флисс себе под нос и, не сказав больше ни слова, развернулась и, как волк, преследующий кролика, устремилась к деревянной будке с коньками.

– Ой-ой-ой, – закатила глаза Бетти.

И вдвоем с чрезвычайно довольной Чарли они последовали за Флисс, которая, стоя у прилавка, уже отдала деньги и поменяла свои сапожки на черные кожаные ботинки с коньками. Бетти заплатила за себя и Чарли и тоже взяла коньки.

– Можете пользоваться ими час, – сказал старик, убирая обувь сестер на небольшую полку у дальней стены будки.

– Кататься трудно? – спросила Чарли, когда, усевшись на скамейке, они надевали коньки.

– Не знаю, – ответила Бетти. – Я никогда не пробовала. – Она кивнула на замерзшее озеро, где по кругу грациозно скользили люди. – Выглядит довольно просто.

– А как насчет вон тех? – Чарли показала на человека, которого ужасно мотало из стороны в сторону. Вряд ли он устоял бы на ногах, если бы его не поддерживал другой, рядом.

– Гм, – засомневалась Бетти. – Ну, есть только один способ выяснить. – Она зашнуровала свои ботинки и проверила, все ли в порядке с коньками Чарли.

– Готовы? Тогда пошли. – Флисс, уже на коньках, появилась перед ними.

Бетти встала и, не успев обрести равновесие, немедленно пошатнулась.

– Сорока-морока! – вскрикнула Чарли, цепляясь за руку Бетти. – Мне это не нравится! Сними их, я больше не хочу!

– Мы пока еще не на льду, – успокоила Бетти. – Может, будет легче.

Они доковыляли до озера. Было чудно́ балансировать на тонких лезвиях, тугие ботинки жестко давили Бетти на щиколотки. Да, со стороны это представлялось ей совсем иначе. Не особо легче оказалось и на льду, к тому же с повисшей у нее на руке Чарли.

– Давайте же! – нетерпеливо прощебетала Флисс. – Наверняка это не так сложно, ведь… а-а-а! – заголосила она, замахав руками в попытке удержаться, но все равно с размаху села на лед и охнула.

Чарли хихикнула. Они с Бетти, наполовину шагая, наполовину скользя, добрели до Флисс и помогли ей подняться.

– Не так просто, как кажется. – Щеки Флисс горели, когда она отряхивалась от снега и мелких льдинок.

Мало-помалу они двигались по льду, наблюдая за теми, кто делал это более успешно. Через несколько минут шаги стали превращаться в скольжение, и вскоре сестры уже ехали на коньках. Не очень ловко, но все же ехали – даже Чарли, которая смахивала на новорожденного теленка, неуверенно стоящего на ногах. Флисс взмахивала распростертыми руками, жалуясь, что выглядит как нелепый голубь, но прошло еще немножко времени, и все трое заскользили быстрее и увереннее.

– Смотрите! У меня выходит! – крикнула Чарли, прежде чем шумно плюхнуться на лед. Тут же поднялась и, широко улыбаясь, покатила дальше.

Они продолжили свой путь, держась ближе к берегу, как настояла Флисс. Бетти не возражала. Как бы ни восхищала ее красота заледеневшей воды под ногами, она не могла не думать о маме и ужасном горе, постигшем их семью. Пусть застывшие зимние озера и пруды прекрасны, но могут таить смертельную опасность.

Однако даже мысли о трагедии отступили, когда Бетти достигла дальнего края озера. Здесь народу почти не было – всего пара фигуристов, которые на просторе отрабатывали прыжки и повороты. Но внимание Бетти привлекли не фигуристы. Величественное сооружение изо льда, возведенное самой природой, тянулось от берега озера до узкой полосы – видимо, дороги, расположенной гораздо выше и ведущей назад. Это походило на череду невероятных, головокружительно прекрасных пещер, и Бетти захотелось рассмотреть все получше. Она продвигалась вперед, ярмарочный шум затихал.

– Деревья, – прошептала она в изумлении, наконец поняв, что видит перед собой густую рощу, где тесно переплелись все ветви. Закованные в корку льда и снега деревья стали почти неузнаваемыми. Огромные, похожие на клинки, зубчатые сосульки, величиной с Чарли, изломанным ледяным занавесом заполняли просветы ветвей. Бетти ловила взглядом маленькие проемы и впадины между ними, воображая, что сосульки – это башни, колонны и люстры в чертогах снежной королевы.

– Что тут? – Резко остановившись, Чарли врезалась в Бетти.

– Чарли! – ахнула Бетти, отвлекаясь от этой поразительной картины. – Ты чуть меня не сшибла!

– Прости! Я еще не научилась останавливаться. – Чарли всмотрелась в смерзшиеся деревья. – Мыши с метелками! Это похоже на те штуки из папиных историй, ну, ты знаешь… – В возбуждении она оглянулась на Бетти. – Ты же знаешь! Как-их-там-звать… груды!

– Гроты, – поправила Бетти, вспомнив рассказы отца о контрабандистах и сокровищах, спрятанных в пещерах и гротах. Она отчетливо представляла себе это: блеск драгоценностей в гулких, сырых лабиринтах, пропахших гниющими морскими водорослями, – но даже вообразить не могла, что природа способна сотворить нечто подобное из деревьев и льда. Это прекрасное и мрачное зрелище даже пугало: скованные льдом деревья так тесно сомкнулись друг с другом, что почти невозможно было понять, где кончается одно и начинается другое.

– А мы ведь можем залезть туда, – предложила Чарли, подъезжая поближе. – Если получится протиснуться, то там можно устроить маленькую берлогу.

– На вашем месте я бы не стал, – раздался голос рядом.

В удивлении Бетти обернулась. Сзади к сестрам бесшумно подъехал Сонни на устланных овчиной санях, в которые был запряжен красивый волкопес. Бетти догадалась, что, наверное, Сонни и раньше хотел пойти с ними. Следил он за ними или наткнулся случайно?

– Опасно. – Сонни показал на деревья. – Со стороны интересно, но, когда попадаешь туда, все совсем иначе. Если оказаться внутри, то можно и не выбраться. Кое-где все смерзается напрочь, крепче любых крепостных стен.

– А ты там когда-нибудь был? – полюбопытствовала Чарли, подвигаясь ближе к Бонбону и взъерошивая его мех. Бонбон потыкался в ее пальцы своим черным носом, а затем понюхал морозный воздух.

Бетти подумала, что здесь, на льду озера, на фоне далеких заснеженных гор он еще больше похож на дикого зверя.

– Нет, но я знаю тех, кто там бывал. Моя мать, например. Однажды зимой она попала туда и едва сумела вернуться. – Серые глаза Сонни скользнули вдоль берега. – Там должны быть знаки с предупреждением об опасности, но они исчезают.

– Как исчезают? – По коже Бетти пробежала дрожь.

Сонни пожал плечами:

– Иногда гниют, разрушаются, иногда уходят под воду, когда озеро оттаивает. Знаете, у этого места есть название. Сосульки ведь образуются, когда вода стекает по веткам и замерзает. Выглядит так, будто деревья плачут. А потом, все именно здесь и произошло.

– Где что произошло? – Флисс подлетела к ним, ее дыхание облачками вырывалось в воздух.

– Ты о разбойнике с большой дороги? – спросила Бетти, ее уже покалывали иголочки предвкушения. – Это то место, где погибли они с Элорой?

Сонни кивнул и показал дорогу за стеклянной стеной деревьев:

– Считают, что грабитель упал именно оттуда. Элора всю ночь искала и звала его, пока холод не одолел. На следующее утро ее нашли среди тех деревьев. Лицо застыло от слез, и, казалось, сосульки на деревьях плакали вместе с ней. Потому-то это место и называется Слезами Элоры.

– Ужасно печально, – сказала Флисс. – А разбойника так никогда и не нашли?

Сонни долго смотрел на нее, прежде чем ответить. Бетти подумала, что он не расслышал или недопонял вопрос, но тут у него дернулась щека, и он ответил:

– Тело так и не нашли. Только его черную шляпу, которая вмерзла в лед.

– То есть он погиб здесь, в озере? – с замирающим сердцем спросила Бетти.

– Так говорят. – Еще раз окинув взглядом ледяную гладь, Сонни подул на руки, согревая их. – Но я догнал вас, потому что хотел предупредить: люди стараются держаться подальше отсюда, и вам тоже лучше так. Нехорошее место. Приносит неудачу, а то и несчастье. Некоторые считают, что оно проклято.

«Неудача. То самое, от чего Уиддершинсам, похоже, никогда не избавиться, – подумала Бетти. – Как дурной запах, она всегда и повсюду преследует нас».

– Спасибо за предупреждение, – начала она, но Сонни уже что-то шепнул Бонбону, и сани заскользили по озеру назад.

– Это довольно страшно, – хмуро сказала им вслед Флисс, потом посмотрела на обледенелые деревья и вздрогнула. – Как и само место. Давайте вернемся поближе к ярмарке. Тут чересчур тихо и людей нет.

– Ладно, – согласилась Бетти, но поняла, что это нагромождение смерзшихся деревьев как будто не отпускает ее. Напротив, несмотря на зловещие подробности, о которых они сейчас узнали, то, что эти события разыгрались здесь, притягивало и заставляло глубже погрузиться в размышления о старой легенде.

Упражнявшиеся тут фигуристы уже уехали, и сестры остались одни на пустынном участке льда, над которым вздымались ледяные гроты.

– Пойдем, – поторопила Флисс.

Но задержалась не только Бетти.

– Подождите, – позвала Чарли. – Бетти, Флисс, смотрите. Там что-то движется.

– Где? – Бетти окинула взглядом замерзшую рощу, такую невероятную, завораживающую и прекрасную. Хотя она не уловила никаких признаков движения, среди ледяного сплетения ветвей вполне могло что-то прятаться. Может быть, мышь? Или даже лиса? – Я ничего не вижу.

– Нет. Здесь. – Чарли ткнула пальцем себе под ноги. – Вот. Подо льдом.

Бетти и Флисс подошли к ней вплотную. Чарли присела на корточки и уставилась вниз, под лед.

– По-моему, я видела какую-то тень. – Голос Чарли прозвучал неожиданно громко.

Бетти осознала, что в морозном воздухе повисла тишина. Неестественная тишина… словно время остановилось.

– Я ничего не вижу, – пробормотала она, обегая глазами лед.

Ничего, кроме следов, прочерченных лезвиями их коньков, но сердце почему-то предостерегающе зачастило. «Прекрати, – велела она себе. Ты ведешь себя глупо. Да, предостережение Сонни, да, история о том, что здесь случилось, но это всего лишь история. Бояться нечего. Просто от этого места не по себе, вот и все…»

Снизу раздался глухой удар. Бетти скорее почувствовала его, чем услышала: он шел откуда-то из-подо льда. Совсем рядом.

– Что происходит?.. – прошептала Флисс.

– Смотрите! – ахнула Чарли. – Я же говорила вам!

На молочно-белом льду появилось темное пятно. Небольшое, размером с тарелку, но, казалось, оно расплывается по краям, расширяется… И в нем какое-то смутное движение… Чарли была права.

– По-моему, я вижу пузыри! – воскликнула Флисс. – Наверное, подводный ключ, откуда идет вода в озеро…

– Тогда что это стукнуло? – спросила Чарли.

– Может, кусок дерева? – неуверенно предположила Флисс.

Едва она договорила, как раздался второй удар, и снова снизу пошел поток пузырей. Лед продолжал темнеть, пятно расползалось, как синяк.

– Мне это не нравится. – Глаза Бетти были прикованы к пятну. – Похоже, лед становится тоньше, видимо, тает.

– Так почему же тогда все холоднее? – Флисс дрожала.

Что-то белое ударилось снизу о лед. Они все это видели: бледная рука толкала истончившуюся ледяную корку. Чарли завопила, Флисс отшатнулась. Только Бетти стояла как вкопанная, оцепенев от страха.

– Кто-то подо льдом! – закричала Флисс. – Мы должны помочь!

Бетти лихорадочно крутила головой: трещин не было видно нигде. Кроме расплывающегося темного пятна, гладкий прочный лед по всей поверхности. Так каким образом кто-то мог упасть в воду? И ни воплей, ни криков о помощи?.. И никто этого не заметил? В любом случае было необходимо действовать, и немедленно.

– Быстрей несите что-нибудь, чем разбить лед! – крикнула Бетти, кивнув Флисс в сторону замерзших деревьев. – Что-то там должно быть, сломанная ветка или камень…

Но, в отчаянии взглянув на застывшую рощу, Бетти поняла: оттуда ничего не достать. И поняла еще одну вещь: если они пробьют лед, то сами окажутся в опасности. Все вокруг пойдет трещинами.

– Может, это была не рука, – прошептала Чарли, впившись глазами в темное пространство, – может, очень странная рыба…

Рука появилась снова, она ударяла по льду снизу. На этот раз пронзительно завопили все трое. Ошибки быть не могло.

– Там человек! – выкрикнула Бетти. – Надо привести помощь!

Часть озера, у которой раскинулась ярмарка, была далеко, но Бетти знала, что это их единственная надежда. Кто-нибудь сумеет помочь, сумеет каким-то образом вскрыть лед.

– Флисс, Чарли, бегите! – хрипло велела она. – Зовите на помощь. Я останусь – если мы все уйдем, то потеряем место и человек погибнет.

Флисс кивнула и без малейших колебаний кинулась в направлении будки с коньками. Она опять размахивала руками, как нелепый голубь. За ней, оступаясь и неловко поскальзываясь, волоклась Чарли. Только теперь это было уже на смешно. Теперь от этого зависела жизнь.

Бетти опустилась на колени рядом с пятном, которое продолжало чернеть и расширяться. Она почти не двигалась, но все равно дышала прерывисто – горло перехватывало. Сердце стучало так, будто кто-то рассерженно колотил кулаком в дверь.

– Держитесь! – крикнула она, пытаясь разглядеть в темной воде хоть какой-нибудь признак жизни. – Мы приведем помощь! Мы спасем вас!

Ничего. Тишина и пустота. Хоть бы рука мелькнула снова, любой знак, что человек слышит ее. Но из глубины появилась не рука.

Облако длинных золотистых волос всплыло под темным истончившимся пятном, колыхаясь как водоросли. Потрясенная Бетти отпрянула, ударившись коленом о холодный лед.

Она оглядела озеро. Было видно, как вдалеке катаются резвые фигуристы, как люди смеются. Флисс уже на середине пути, Чарли чуть отстает. Скоро они доберутся до ярмарки и поднимут тревогу.

– Все будет хорошо, все будет хорошо, – повторяла Бетти, и эти слова стучали в ее голове. Она оглянулась, ожидая снова увидеть в воде волосы… но они исчезли.

И тут раздался глухой скрежет, под ногами все заскрипело и качнулось. Еще до того, как это произошло, Бетти знала, что будет дальше.

Лед треснул.

Глава 10

Разбойник и гадалка

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. РОБИН

Я их всех ненавижу.

Эта мысль неотступно следует за мной, чем бы ни были заняты мои руки. С каждым взмахом метлы, с каждым тюком сена, перекинутым в конюшню, у меня в голове всплывают эти слова. Я. ИХ. ВСЕХ. НЕНАВИЖУ.

Я ненавижу слуг с их потухшими глазами. Вечно покорных, готовых подчиниться любому приказу хозяина или хозяйки. Большинство из них даже мечтать не осмеливались о другой жизни, а те, кто осмеливался, обычно сдавались. Да, некоторые столь же отчаянно ненавидят свою судьбу, но это ненависть другого толка. Горькая, безнадежная, раньше срока сводящая в могилу. Моя ненависть не такая, потому что она служит мне. Мне нужна моя ненависть.

Я, конечно, ненавижу господина Гривса и его жену, и всех постояльцев тоже. Еще сильнее, чем слуг. Почти все они – ленивые себялюбцы. Казалось бы, богачам по карману доброта и хорошие манеры, но, как выяснилось, толстосумы не удосуживаются ими разжиться. И мы для них невидимки, которых замечают, только когда что-то не так. Завтрак запоздал или ботинок остался недочищенным. Тогда в нас и появляется необходимость.

Единственная, к кому я не испытываю ненависти, – Элора.

Мне сразу было понятно, что она особенная. Хоть я и старше на два года, она с самого моего появления в Поместье Эхо взяла меня под крыло, и с тех пор мы были неразлучны. Даже будь у меня кто-то, будь у меня семья, это бы не повлияло на мое отношение к Элоре. Добрая, милая, красивая – ее все обожают, кроме разве что ее собственного отца, которому вообще неведомо чувство любви.

И все равно мне трудно решиться посвятить ее в свою тайну. У нас всегда все на двоих, вплоть до последнего куска хлеба. Сплетни, истории о призраках, чей-то шепот, подслушанный под дверью, – мы с Элорой делились всем, чем только можно. Но бывают смертоносные тайны: разболтаешь – и тебе не жить. И моя как раз из таких.

Закон не ведает снисхождения к ворам. Попадешься – и лишишься пальца или руки, и то если повезет. Это наказания для мелких воришек, пойманных, когда они обчищали чьи-то карманы или пытались умыкнуть курицу, чтобы накормить семью. Но для вооруженных грабителей все заканчивается куда хуже. Как для моего отца.

Элора думает, что я ничего не знаю о своих родителях, но это не так. Скажи я правду – и на меня всегда смотрели бы с подозрением, а то и вовсе бы выгнали. Мой отец промышлял разбоем с пятнадцати лет: он состоял в шайке, дурная слава о которой ходила по всей округе. Их прозвали Ищейками, потому что у них было особое чутье на деньги. Отец научился у них разбойничьему делу и успешно грабил богатеев – по его словам, «отнимал у них незаслуженно нажитое».

С самого детства мне довелось жадно вслушиваться в его рассказы, заставляя снова и снова повторять одни и те же истории. В памяти отпечатались все детали. Где прятаться, на что обращать внимание, что говорить. И – самое важное – когда пора делать ноги. Его истории будто превратились в мои собственные воспоминания, и я до сих пор представляю их воочию – даже не верится, что меня там не было.

– Всегда нападай ночью, – однажды вечером сказал мне отец. – Это правило номер один. Темнота – лучший друг разбойника. Она укрывает нас, словно плащ; тени запутывают и морочат. Правило номер два – точно выбирай цели. Смотри в оба и держи ухо востро, чтобы не упустить наживу. Людей с деньгами легко отличить – по их словам или поступкам, или одежде. Незачем рисковать и грабить пять экипажей, когда хватит и одного. Ясно?

Конечно же, все было ясно! И очень разумно.

– А третье правило? – Казалось, что их обязательно должно быть три. С правилами так обычно и бывает.

Отец отхлебнул эля и задумчиво уставился на огонь в камине. В голове роились догадки: то ли третьего правила вовсе нет, то ли он сейчас скажет что-то очевидное, вроде «только не попадайся».

– Знай меру, – произнес он наконец. – Не жадничай. Никакая добыча не стоит жизни.

Вот тут-то меня мороз продрал по коже. Раньше люди говаривали: «Кто-то прошел по моей могиле», – и мне вдруг вспомнилось это старинное присловье. «Я буду знать меру. Я не стану жадничать».

Отец следовал всем правилам, и мы жили неплохо – до поры до времени. Он действовал благоразумно (по крайней мере, мы так считали) и откладывал добычу, чтобы нам хватило до конца жизни. Когда его поймали, он уже несколько лет как никого не грабил. Но это не помогло. Не помогли и правила. Отца предал один из его сообщников, который спьяну сболтнул лишнего при посторонних и рассчитывал, что, указав на моего отца, спасет собственную шкуру. Не спас. Обоих повесили на Высоком кладбище солнечным октябрьским утром. День стоял чудесный, погожий, золотистый – в такой день не ожидаешь, что случится страшное. Остальные двое Ищеек с тех пор скрывались, зная, что за их голову назначена награда. Что с ними стало, мне неизвестно. Может, и уцелели.

Случившееся с отцом могло отвадить меня от охоты пойти по его стопам. Должно было отвадить. Но не отвадило – и в глубине души у меня даже не возникало сомнений. Просто пришлось ждать, пока не повзрослею и не окрепну. Ребенка, в конце концов, никто не испугается. Но ожидание было не в тягость. Наоборот: появилось время, чтобы все продумать. И ввести свое собственное правило. Потому что, хоть отцовские правила и были хороши, он не учел одну вещь – ту самую, из-за которой попался. Так что четвертое правило, мое правило, гласит: никому не доверяй.

Шайка мне не нужна. Я отлично справлюсь и без нее. Волк-одиночка всегда сам за себя и сам хранит свои тайны. А однажды, когда награблю достаточно, я завяжу с разбоем и заживу спокойной жизнью, даже собственных слуг заведу. Вот такой план.

Все начнется сегодня. Уже десятый час, и ужин подходит к концу – гости разбредаются по комнатам или садятся курить в гостиной. Я на глазах у кухонной прислуги жалуюсь Элоре на усталость и говорю, что сегодня пораньше лягу спать. Оказавшись у себя, запираю дверь и протискиваюсь в маленькое окошко над кроватью, оставив его приоткрытым, чтобы вернуться. Крадусь в темноте к конюшне и дрожу, как паутинка на ветру. Я знаю, когда конюхи сменяют друг друга, – у меня есть десять минут, чтобы похитить Бесс, лошадь господина Гривса, красивую вороную кобылу с белой звездочкой на лбу. Сегодня я закрашу эту звездочку угольной пылью. Кобыла уже давно ко мне привыкла и полностью мне послушна.

Сердце отчаянно бьется, когда я вывожу Бесс через задние двери конюшни и направляюсь в лес за Поместьем Эхо. Вокруг никого. В лесу тихо и темно, мои шаги и стук ее копыт заглушает опавшая листва. Я вытаскиваю из дупла заранее припрятанную отцовскую треуголку, черную маску… и сверкающий серебряный револьвер, тоже отцовский. Его холодная тяжесть успокаивает, помогает поверить, что я в безопасности.

Я с детства умею стрелять. Но мне никогда не приходилось палить по живым мишеням и тем более кого-то убивать. Чтобы отстреливать лис и кроликов, если те сунутся в сад, Гривс нанял пару слуг. Ему невдомек, что я стреляю лучше их обоих вместе взятых. Однажды в Поместье провожали Гленду, повариху, дольше всех проработавшую на кухне, – она решила уйти на покой, и по такому случаю у слуг выдался редкий свободный день. Гленда устроила чаепитие в саду, и мы играли во всяческие игры – прятки, жмурки, «горячие стулья». А еще кто-то принес мишень и лук со стрелами.

– Давай, Робин, – хихикнула Элора и подтолкнула меня. – Попробуй тоже. Хуже, чем я, все равно не выстрелишь!

Можно было бы выстрелить лучше. Намного лучше. Можно было бы десять раз подряд попасть в яблочко, но требовалось промазать, а потом еще и еще. Скажу откровенно: это уязвило мою гордость. Пришлось вежливо улыбаться, делать вид, что мне стыдно за свою неуклюжесть, а потом смотреть, как конюх Дагган Трент, сочувственно охая, собирает стрелы… Он тоже натянул лук, надеясь произвести впечатление на Элору. Но не особо преуспел в сравнении с моей намеренно провальной попыткой, и мне едва удалось отвернуться, чтобы скрыть усмешку.

Так что теперь, увидев всадника в ночной мгле, в маске и с револьвером, никто не заподозрит, что это я. А мне того и надо.

По безлюдной дороге я огибаю Стылый холм и принимаюсь кружить по тропам возле Дрожь-озера. Над озером мягко светит луна, высунувшись из-за узкой ленты облаков. Вода этой ночью тиха и неподвижна – ветерок не касается ее поверхности, и она гладкая, как зеркало. С другого берега за мной наблюдает Поместье Эхо: его освещенные окна – словно желтые глаза зверя, вышедшего на охоту.

Я на минуту останавливаюсь. Меня одолевают сомнения. Совершив задуманное, я навсегда изменюсь. Конечно, если меня не поймают, можно будет при желании ограничиться одним разом – но тайна, мрачная тайна никуда не денется. Если я доведу дело до конца – это будет преступлением. А если попадусь – могу расстаться с жизнью.

И все же начало положено. Знаю: пойду на попятный – пожалею. Буду считать, что подвожу отца. Останусь в нищете. А главное, не испытаю азарта.

И потому я еду дальше. Мимо заснеженных вершин, возвышающихся в отдалении, к Косогору Мертвеца. Бесс бежит рысью, то и дело прядая ушами, хотя единственные звуки в ночи – цоканье ее подков и мой тихий шепот.

Впереди изгиб дороги, крутой и резкий. Я уже знаю, где именно спрячусь. Мы с Бесс направляемся в узкий зазор между деревьями. До обочины оттуда рукой подать. Я разворачиваю лошадь и жду. Из укрытия отлично просматривается дорога, и хватит короткого «Но!», чтобы Бесс туда вернулась.

Я выжидаю в темноте. Вокруг тишина, ни ветерка. Бесс время от времени нетерпеливо фыркает, как будто хочет сказать: «Чего мы ждем?» Но я почесываю ей уши, и она успокаивается.

Вскоре раздается грохот экипажа и стук копыт. Сердце начинает биться в унисон с этим стуком и даже заглушает его, когда он становится ближе и громче. Сквозь нависшие ветви я вижу экипаж, в который запряжен белый конь. И снова чувствую укол сомнения: «Еще можно отступить. Экипаж поедет дальше, а я вернусь в Поместье. И все останется по-прежнему…»

Но я не хочу, чтобы все оставалось по-прежнему, пусть мне и страшно. И поэтому, не давая себе времени на раздумья, я пришпориваю Бесс. Она вылетает на дорогу – белый конь, заслышав ее топот, в смятении встает на дыбы. Слышу удивленный крик кучера: тот пытается совладать с конем. Я неподвижно стою поперек дороги.

– Дурень! – вопит кучер, еще не понимая, что сейчас случится. – Мы же могли опрокинуться!

Голос у него тонкий и испуганный. Да он же совсем юный, ненамного старше меня! Лет двадцать, наверное.

Я срываю с пояса револьвер и направляю на него. Серебристое дуло сверкает в лунном свете, словно лезвие ножа. Кучер охает, а потом повисает мертвая тишина. Значит, можно было не усердствовать: низкий угрожающий рык, многократно отработанный, тут не пригодится. Даже голос не требуется повышать.

– Кошелек или жизнь, – хриплю я.

Кучер слегка взвизгивает, но не шевелится.

«Хорошо. Это будет несложно».

– Стоять, – командую я, стараясь говорить как можно грубее. – Вы окружены. За деревьями ждут шестеро, и у каждого вы на прицеле. Обещаю, одно движение – и вам конец.

Парень медленно поднимает руки, все еще сжимая поводья. Я направляю Бесс к двери экипажа. Если бы кучер знал, что может прямо сейчас уехать прочь! Но страх перед моей воображаемой шайкой удерживает его на месте, как прищепка удерживает белье на веревке. Я испытываю прилив самодовольства: выдуманные сообщники не хуже настоящих, а еще никогда не предадут.

Дверь экипажа аж сверкает: полированное дерево, серебряные ручки… Окошко изнутри завешено темной шторкой, которая скрывает пассажиров от глаз. Я поднимаю руку в перчатке, чтобы постучать по стеклу, и тут шторку резко отдергивают и опускают окно.

– Извольте объяснить, почему… – изнутри раздается пронзительный голос, а потом внезапно умолкает.

Передо мной появляется потрясенное женское лицо. Упершись в меня взглядом, пассажирка ахает. Лицо у нее белое от пудры, а на губах презрительная усмешка – от таких быстро устаешь, хотя я всего несколько лет в слугах. Дама блистает роскошью: в ушах бриллиантовые серьги, на шее – рубин, на каждом пальце по кольцу. Наверное, одно ее платье обошлось дороже, чем жалованье десяти горничных за год. Моя решимость укрепляется.

Я не двигаюсь в седле, предоставляя ей возможность разглядеть меня, прежде чем я заговорю. Мой вид – маска, разбойничья шляпа, длинный черный плащ и кожаные сапоги выше колен – не может не устрашать! И еще высокий рост, и пусть я не гора мускулов, но сложение крепкое – годы тяжелого труда не прошли даром. Фигура выглядит мощной и угрожающей, потому что плащ на два размера больше и подбит несколькими слоями толстой подкладки. Похоже, мой расчет верен.

Конечно, револьвер тоже играет свою роль. Я приподнимаю его и поправляю дулом шляпу. Дама вскидывает ладони ко рту, и ее усмешка тает, словно лед.

– Прошу вас, – лепечет она, – пощадите…

– Кошелек, – хриплю я снова. – Или жизнь!

– Н-но у меня нет денег. Мой муж…

Ах да. Ее муж. Он прибыл в Поместье несколько дней назад и быстро настроил против себя как слуг, так и постояльцев. В беседе с кем-то в холле он сказал, что через несколько дней к нему присоединится жена, – оставалось только запомнить дату и время приезда. Вместе с ней прибудут деньги, а больше ничего знать и не надо. По крайней мере, так мне казалось.

– Мама?

Услышав негромкий голосок, я чуть не роняю револьвер. Опускаю его, пытаясь скрыть, как трясутся мои руки. В окне появляется личико – широко распахнутые глаза, шапка черных волос. Ребенок? Мне и в голову не приходило, что в экипаже окажется ребенок! Иначе была бы выбрана другая цель… Но слишком поздно. С пути не свернешь, сделанного не воротишь. Вот испуганный мальчик, вот револьвер, а вот богатство – только руку протяни. Осталось взять его.

– Поэтому, понимаете, у меня нет денег, – бормочет женщина.

Меня разбирает смех. Она что, думает, что никто не заметит ее побрякушки? Думает, в темноте не видно?

– Кольца, – спокойно говорю я. – Отдайте их мне. И ожерелье.

– Кольца?.. А… да, – произносит дама и смотрит на руки, словно впервые их видит.

«Обычная история, – думаю я, глядя, как она снимает украшения. – Такие богачи даже не помнят о своем богатстве».

Возможно, через неделю всему украденному найдется замена.

– Что он делает, мама? – Мальчик не сводит с меня глаз.

– Крадет у нас ценные вещи, – шепотом отвечает дама и дрожащими пальцами сует мне кольца и ожерелье.

Ребенок шмыгает носом и ерзает на сиденье.

– А папа не рассердится?

– Рассердится, – шепчет мать. – Очень рассердится.

При этих словах на меня накатывает мрачное удовлетворение – и тут же испаряется: мальчик со всхлипом что-то мне протягивает. Маленький плюшевый медведь, явно любимая игрушка. Ценная вещь.

Мне хочется отдать все назад. Да что я творю? Бедному мальчонке, наверное, теперь годами будут сниться кошмары. Еще миг я колеблюсь. А потом заставляю себя вспомнить, зачем я все это делаю. Ради другой жизни, лучшей жизни. Жизни, которая доступна этому мальчику с рождения. Я стискиваю зубы. И все сочувствие, даже к ребенку, куда-то улетучивается. Да, я совершаю ужасный поступок, однако в Поместье Эхо всегда хватало богатых избалованных детей, и я знаю, что большинство из них вырастает в богатых избалованных взрослых. Взрослых, которые имеют власть над другими людьми – людьми вроде нас с Элорой.

Но не сегодня. Сегодня власть в моих руках – и как же, оказывается, это приятно! Как затягивает! Я не хочу, чтобы это прекращалось.

– Оставь себе, – говорю я нарочито хриплым голосом. Еще раз, напоследок, угрожающе взмахиваю револьвером, пришпориваю лошадь и галопом уношусь прочь. Углубившись в лес, я останавливаюсь, чтобы спрятать драгоценности, маску и револьвер. Пока и речи нет, чтобы прихватить с собой в Поместье награбленное добро и разбойничий наряд: слишком рискованно. Пускай дожидаются в тайном месте. До следующего раза… потому что я уже знаю: следующему разу быть.

Вернувшись в Поместье, я отвожу Бесс на конюшню – никто и не заметил ее отсутствия. Через окно залезаю в комнату и тут слышу, что кто-то барабанит в дверь.

– Робин! – кричит Элора. – Открывай, скорее!

Я в панике оглядываюсь. Не забываю скомкать постель и разлохматить волосы, как будто стук разбудил меня. «Неужели меня кто-то видел? Моя разбойничья карьера кончится, не начавшись?» Медленно, медленно я открываю дверь, надеясь, что лицо и голос у меня заспанные, пускай сердце и бьется как сумасшедшее. Но нет – Элора всего-то-навсего пришла, чтобы рассказать мне про ограбление, слухи о котором тут же разлетелись, как только в Поместье прибыла высокочтимая гостья.

– Ни за что не угадаешь, что случилось! – шепчет Элора. – На нее напал разбойник – прямо тут, в Глухомани!

Я с трудом удерживаюсь от смеха.

Пролетает несколько дней, потом несколько недель, и я наконец выдыхаю с облегчением. А дальше идти на ограбление с каждым разом становится все проще. Я заранее предвкушаю слухи о разбойнике: Поместье Эхо полнится ими и дни напролет гудит, как пчелиный улей.

Снова и снова мне удается ускользнуть, удается всех одурачить. И это только начало. Мне кружит голову растущее богатство: скоро я смогу удовлетворить почти любое свое желание.

А потом я слышу о ни с чем не сравнимой добыче. О хрустальном шаре, что принадлежит предсказательнице. Не какая-то побрякушка – настоящий магический предмет, который позволит заглянуть в будущее… и узнать, что ждет меня впереди, какие мишени, какие враги, какие опасности. Одна мысль о колдовском шаре меня завораживает.

Я знаю, что заполучу его во что бы то ни стало.

Глава 11

Утопленница

Ледяная вода хлынула Бетти на колени, залила руки и юбку. Толстый пласт льда под ней пришел в движение, выломался и опасно накренился, Бетти почувствовала, что теряет равновесие. Снова раздался треск – это раскололась небольшая льдина у нее под ногой. Ботинок с коньком провалился в воду, такую холодную, что, казалось, застывает кровь.

Бетти закричала и попыталась уцепиться хоть за что-нибудь, но вокруг был только гладкий лед.

Не впадай в панику.

В голове Бетти прозвучал бабушкин голос. Спокойный, хотя и немного сердитый из-за того, что Бетти опять угодила в какую-то историю. Бетти не померещились эти слова, она их вспомнила. После смерти мамы бабушка каждую зиму – по меньшей мере раз – втолковывала Бетти и ее сестрам, что делать, если они вдруг окажутся на тонком льду.

«Не впадайте в панику, – говорила она, окутанная клубами трубочного дыма. – Старайтесь сохранять спокойствие. Станете метаться – только быстрее разрушится лед вокруг. И помните: самое важное – лечь, распластаться на льду, если сможете».

Теперь Бетти поняла, почему бабушка добавила «если сможете». Это было очень большое «если». Последнее, что ей хотелось сделать, – лечь на ненадежный лед, который угрожал погрузить ее в озеро. Но бабушка объясняла: лежа удастся равномернее распределить свой вес, и опасность, что лед будет ломаться дальше, уменьшится. Стиснув стучащие зубы, Бетти заставила себя растянуться на шаткой поверхности. Вода заливала лед. Намокшая одежда отяжелела, Бетти трясло все сильнее.

Как могла, она оглядела озеро. Чарли и Флисс уже скрылись из виду, но было заметно, что катающиеся вдалеке остановились. Одни стояли и озирались по сторонам. Другие спешили сойти со льда. Тревогу уже подняли, но как скоро прибудет помощь?

Вон же! К ней мчались сани, запряженные собаками. Скоро, совсем скоро, еще немного – и они здесь, нужно только продержаться… И тут ее мысли переключились на то, что она увидела подо льдом… золотистые волосы. Никаких сомнений: это девушка. Бетти было плохо и страшно, и не только за себя. Где сейчас та девушка? Может, уже слишком поздно? Уже идет ко дну, не в силах больше бороться?

Лежа на животе, Бетти оторвала взгляд от саней и посмотрела вокруг себя. Она чувствовала, как большая льдина под ней мягко покачивается на воде. Темное пятно, сквозь которое она видела волосы, находилось на расстоянии вытянутой руки. Сейчас никакого движения там заметно не было.

– Скорее, скорее, – шептала Бетти, подгоняя сани.

Ледяные пальцы скользнули по ее щиколотке. Бетти закричала. Потрясение и ужас мгновенно вышибли из ума все бабушкины предупреждения. Пытаясь сесть, Бетти резко оттолкнулась… льдина наклонилась, и она полетела головой вперед в воду.

Нестерпимый холод пронзил ее, словно ожог. От шока перехватило дыхание, Бетти забилась и закричала. Вода заполнила рот, нос, белые мушки боли заплясали перед закрытыми глазами, как крошечные снежные хлопья.

«Не впадай в панику», – снова услышала она бабушкин голос.

Пытаясь удержать в легких остатки воздуха, Бетти заставила себя открыть глаза. Ее окружала темная, мутная вода. Лед наверху выглядел туманным, серым и тусклым. Бетти попробовала подвигать ногами, но они были слишком тяжелыми. Дно не чувствовалось, она ощущала только тянущий вниз груз одежды и что-то еще, что опутало ей ноги… водоросли?

По льду над ней пробежала тень. Донеслись приглушенные голоса, но слов было не разобрать. Бетти снова посмотрела вверх, глаза резало от холодной воды. Вроде бы она до сих пор рядом тем с местом, где упала в озеро, но понять это точно было невозможно. Вот почему еще так опасно провалиться под лед, как часто объясняла бабушка. Не только из-за холода, хотя одного его достаточно, чтобы быстро убить тебя. Дело в том, что человек далеко не всегда остается там же, где попал в воду. Всплывает где-нибудь в другом месте, с целым и твердым льдом, и оказывается в ловушке. Такое случалось нередко.

Перед глазами Бетти промелькнули лица сестер: Флисс, Чарли… потом бабушка и отец. Увидит ли она их когда-нибудь снова или это все? Легкие сжались от нехватки воздуха, и лица в ее сознании потускнели. Что-то опять дернуло ее за ногу, и она почувствовала, что поднимается. Ее рука вырвалась из-под воды и заметалась между обломками льда. Ухватиться хоть за что-нибудь… но пальцы не слушались. Бетти устала, вода больше не казалась такой холодной. И ведь, подумалось ей, можно просто заснуть.

Ее веки затрепетали, почти закрываясь. Длинные волосы коснулись лица, но это были не ее волосы. Бетти резко открыла глаза. Кто-то был в воде около нее, фигура, погружающаяся в темные глубины озера…

Сильные руки обхватили ее запястья и вытащили из воды.

– Не бойся, – пробасил голос. – Ты в безопасности.

Бетти закашлялась. Вода, и вода, и вода. Она не чувствовала своего тела, только яркость зимнего неба. Рядом на льду лежала крепкая деревянная лестница. Услышав частое дыхание, Бетти чуть повернула голову и увидела собак, теснящихся возле саней. Чтобы удержать сознание, она попыталась сосредоточиться на них. У одной белые лапы – все четыре, у другой – черные уши… Но в глазах темнело, веки смежались.

– Там… кто-то еще, – удалось прохрипеть ей.

– Что? Кто? – настойчиво спросил голос. – Приходи в себя, не волнуйся, все хорошо.

– Девушка, – пробормотала Бетти, едва удерживаясь на грани забытья. – Она подо льдом…

– Галки-нахалки, Бетти!

Глаза Бетти открылись и встретились с красными, опухшими глазами Флисс, которая встревоженно вглядывалась в нее.

– Пусти меня к ней! – потребовала Чарли, отталкивая Флисс.

Бетти было тепло, она лежала под одеялами в какой-то комнатке с деревянным потолком. В безопасности. Она вспомнила лестницу, собак, чей-то бас.

– Как долго я спала? Где бабушка?

– Мы послали за ней, – ответила Флисс, бледная, охрипшая от переживаний и слез. – Из Поместья пошли к Клариссе, на Стылый холм. Ты здесь всего минут десять.

– Мы думали, ты умрешь, – серьезно сказала Чарли. Личико снеговика было размазано, все в потеках и разводах слез.

– Тебя вытащил озерный маршал, – добавила Флисс. – Видела бы ты это! Сани примчались так быстро, а потом лестницу бросили на лед…

– Не так уж и быстро. – Собственное бормотание глухо отдавалось в ушах Бетти. Вероятно, в них залилась вода. – Казалось, все длилось целую вечность. Это было похоже на… конец. – Она вздрогнула.

– Озеро совсем закрыли, – сказала Чарли. – Всем велели уйти со льда.

– Хорошо, – прошептала Бетти, страх не оставлял ее. – Там опасно.

– Так и есть, – донесся бас из-за спины сестер. Тот самый бас, что принадлежал человеку, вытащившему Бетти из озера.

Приподнявшись, она выглянула из-под одеяла. На нее смотрел красивый темнокожий мужчина с густыми седыми волосами и бородой.

– Вы – озерный маршал? – спросила Бетти.

Он кивнул, протягивая ей руку для пожатия:

– Меня зовут Финн Шарки.

У Бетти едва-едва получилось сжать его пальцы. Его рука была сильной и теплой, немного похожей на отцовскую. И это пробудило мимолетную боль, тоску по дому. – Спасибо, что спасли меня.

– Ты не должна была там оказаться. – Голос маршала звучал мрачно и обеспокоенно.

– Она не виновата! – негодующе выпалила Чарли. – Она вовсе не хотела там умирать!

– Конечно, не хотела. – Финн Шарки задумчиво потер бороду. – Я не то имел в виду. Лед тщательно проверяют, прежде чем пустить туда людей. Он не мог проломиться. Но проломился.

– Тогда как это случилось? – спросила Флисс. – Потому что не только Бетти упала в воду. Мы видели кого-то еще! Там, подо льдом, была рука…

В памяти Бетти вспыхнула картина: колышущиеся светлые волосы. Девушка.

Бетти села и выпрямилась. Из уха вытекли несколько капель воды и теплой струйкой пробежали по шее. Она потрясла головой, но все слышалось по-прежнему приглушенно.

– Да, – сказала она. – Девушка! Вы нашли ее?

– Девушка?

Бетти кивнула:

– Я видела ее. После того, как мои сестры кинулись за помощью. Видела ее светлые волосы. Она была в ловушке, билась о лед снизу. Вот почему я осталась на том месте.

На лице маршала появилось странное выражение. Бетти это не понравилось.

– Я ведь твердила им, что там кто-то еще. – Глаза Флисс расширились от ужаса. – Девушка? Ты видела ее, Бетти?

– Да. – Бетти вздрогнула. – Она схватила меня… схватила за ногу!

Бетти вспомнила, как холодные пальцы скользнули по ее ноге и ухватили за щиколотку. Девушка надеялась, что ей помогут? Если так, то Бетти подвела ее.

– Там остались люди и продолжают искать, – медленно произнес маршал, не встречаясь взглядом с Бетти. – Но, когда мы вытащили тебя, мы не обнаружили никого еще. И никаких признаков, что там кто-то был.

Бетти молчала, пытаясь понять, как же это может быть. Внезапно внутри у нее все перевернулось, но мысли текли медленно и путались.

– Никого… еще? – прохрипела она.

– Нет. И никаких сообщений, что кто-то пропал. Все, кто катался на коньках, вернулись. Если бы что-то случилось, кто-нибудь упал в воду, мы знали бы об этом.

– Но так ведь не может быть! – перебила его Чарли. – Мы же видели! Видели руку. Из-за этого лед и проломился, и Бетти упала из-за этого!

Холодный липкий страх пронизал Бетти до костей. Она думала о руке, появившейся под тонким льдом, о ледяных пальцах, которые снова вцепились в ее щиколотку. Если в озере никого больше не нашли, оставалось только одно объяснение тому, что видела она и ее сестры.

– А не было ли… не было ли когда-нибудь такого происшествия на озере? – тихо спросила она. – Там кто-нибудь утонул?

Флисс испуганно ахнула:

– Бетти! Ты думаешь… что это… призрак?

Бетти закусила губу, снова представляя руку, в отчаянии протянутую к ним. Светлые волосы, колышущиеся под водой как водоросли.

– Ну, мы же их и раньше видели, – спокойно сказала Чарли.

Какое-то время все молчали, сестрам припомнились прошлые приключения.

Потом Бетти выжидательно повернулась к маршалу:

– Вы не ответили на мой вопрос. Кто-нибудь когда-нибудь утонул в Дрожь-озере?

Финн Шарки помедлил:

– Что ж, есть история о разбойнике с большой дороги. Уверен, вы о нем слышали. Его возлюбленная, Элора, замерзла насмерть среди деревьев на берегу. И спустя несколько лет отец с сыном утонули, но это был несчастный случай на рыбалке.

– Значит, девушка не тонула? – У Бетти мороз пошел по коже.

– Нет, но… – Маршал умолк, потирая бороду.

– Дальше, пожалуйста. – Бетти, чувствовала, что последует что-то серьезное.

– Это уже замечали. Несколько раз, – неохотно продолжил он. – Катаясь на коньках, люди, как и вы, видели что-то подо льдом, в подталинах, – лицо девушки или руку. Местные жители называют ее Утопленницей, но никто не знает, кем она была.

Его голос понизился до шепота. Бетти еще подалась вперед, стараясь не пропустить ни слова. Из-за воды в ушах все звучало приглушенно, как будто тоже откуда-то с глубины.

– Но должно же быть какое-то объяснение, – настаивала она. – Наверняка кто-то заметил ее отсутствие, кто-то искал ее?

Маршал поднял руку и коснулся маленькой серебряной подвески, прицепленной к кожаному шнурку на шее. Его жест напомнил Бетти о бабушке, то, как она притрагивалась к своим амулетам и подковам, когда хотела отвести неудачу. Неужели этот большой, сильный мужчина испуган? Бетти была обескуражена.

Явно все больше испытывая неловкость, Финн Шарки не ответил. Он просто встал:

– Я пойду, а ты отдохни еще немного.

С его уходом в маленьком деревянном домике повисла атмосфера беспокойства.

Бетти откинула одеяла и, оставшись в еще не просохшей одежде, сразу почувствовала, как ее охватило холодом.

– Пошли, – сказала она и попыталась встать, но, к своему удивлению, потеряла равновесие и бухнулась назад.

– Пошли куда? – возмутилась Флисс. – Никуда ты не пойдешь, Бетти Уиддершинс. Ты чуть не утонула, ворона тебя заклюй!

– Нам нужно расспросить людей, – слабо возразила Бетти, досадуя на себя. – Я должна разобраться, кем была та девушка в озере.

– Ты не должна разбираться! – оборвала ее Флисс. – Ровно наоборот! Ты должна держаться подальше от этого гиблого озера, от всяких призраков и прочей нечисти, которая притаилась там!

– Ты говоришь совсем как бабушка. – Бетти закатила глаза.

– Да все равно, – отмахнулась Флисс. – Я знаю одно: от этого озера меня дрожь берет, и… и… – Она вдруг шмыгнула носом. – И я сегодня чуть не потеряла свою сестру!

– Но ведь в том и дело, – не сдавалась Бетти. – Я могла умереть из-за того, что мы там увидели. Мне повезло, а следующему человеку может не повезти! А если Утопленница пытается о чем-то предупредить, что-то рассказать? Мы могли бы помочь, могли бы попробовать раскрыть тайну – кто она и чего хочет! И тогда она никого больше не будет тревожить.

– А вдруг она хотела тебя утопить? – мрачно предположила Флисс. – Ты говоришь, она схватила тебя за лодыжку… тянула тебя вглубь?

– Я… – Бетти заколебалась. – Я не думаю. Это было не совсем так. Скорее, казалось, что она хватается за что-нибудь или за кого-нибудь, кто смог бы помочь.

Бетти задумалась, не ошибается ли. Не пытались ли ледяные пальцы затащить ее в водную могилу? Все происходило так быстро, что трудно было понять. Внезапно Бетти кое-что вспомнила:

– Погодите. Где мой второй конек?

– На дне Дрожь-озера, вероятно, – уже мягче ответила Флисс. – Его не было, когда тебя вытащили. Наверное, соскочил, когда ты попала в воду. – Она озабоченно прикусила нижнюю губу: – Надеюсь, этот человек вернет тебе оба твоих сапога.

– Вернет, – сказала Чарли. – А если нет, мы напустим на него бабушку.

– На кого это вы напустите бабушку? – раздался громовой голос.

Дверь распахнулась, и в бревенчатый домик, шумно топая и тяжело дыша, ворвалась бабушка, а с ней и запах табака.

– Ох, Бетти Уиддершинс, что ты учинила на сей раз? – прогремела она и так стиснула Бетти в свирепых объятиях, что едва не раздавила.

– Я ничего не учинила, бабушка, – запротестовала Бетти. – Я просто провалилась под лед!

– «Просто провалилась под лед!» – горестно повторила бабушка и сжала ее еще сильнее.

Как бы она ни гневалась, Бетти чувствовала, что бабушка дрожит от ужаса и смятения.

– Ты глупая, глупая девчонка! А ты! – Бабушка повернулась, обратив исступленный взгляд на Флисс. – Всегда считалось, что ты самая разумная. О чем, черт возьми, ты думала, позволив сестрам выйти на замерзшее озеро? Сколько раз я рассказывала тебе, что случилось с вашей матерью?

Наступила жуткая тишина, которую нарушали только всхлипывания Флисс.

– П-прости, бабушка, – прошептала она, вытирая слезы. – Ты права, я знала, что ты рассердишься. Это я во всем виновата.

– Нет, – тихо сказала Чарли. – Мы приставали к Флисс, чтобы она разрешила нам покататься на коньках.

– Это была случайность, – добавила Бетти, чувствуя себя никудышной. Бедная бабушка. Она никогда не видела ее такой перепуганной. – Пожалуйста, не упрекай Флисс – она не виновата, и это больше не повторится. Мы будем держаться подальше от озера, обещаю.

– Ты чертовски права! Вы будете держаться подальше от озера, – все еще кипя, прорычала бабушка, – потому что мы уезжаем!

Глава 12

Тени сгущаются

– Пожалуйста, бабушка, – взмолилась Бетти, – давай пока не поедем домой! Тут ведь действительно нет ничьей вины, и нам столько еще хотелось здесь сделать. Зимняя ярмарка чудесная – мы можем тебе ее показать! Пожалуйста!

– Пожалуйста! – эхом повторила Чарли.

– Бал-маскарад скоро. – Флисс снова шмыгнула носом при мысли, что она пропустит такое событие.

Но бабушка осталась непреклонной. И заговорила не сразу:

– Знаете, меня ведь не сразу нашли. Они стучались к Клариссе, а я выскочила за продуктами. Когда разыскали, я уже увидела, что внизу, на озере, что-то происходит, что кто-то провалился под лед. – Она прижала морщинистую руку к груди. – И почему-то, почему-то сердце мне подсказало, что это одна из вас. Ведь, где бы вы ни оказались, вы всегда гонитесь за неприятностями. Не знаю как, но у вас никогда без этого не обходится.

– Это несправедливо, – тихо сказала Бетти. – Я бы сказала, что неприятности всегда сами за нами гонятся.

– А что, если бы случилось самое плохое? – Голос бабушки сорвался. – Если бы мне пришлось вернуться к вашему отцу только с двумя из вас? Что бы я ему сказала?

– Но ведь все обошлось. Я в порядке, правда в порядке!

Бабушка не ответила. Cжала губы и не разжимала, пока вела сестер в Поместье Эхо. Остановились только раз, у будки с коньками, – чтобы забрать сапоги Бетти.

– А вообще, – запыхавшись, спросила Бетти, когда они поднимались по лестнице в Поместье, – что насчет Клариссы? Если мы сейчас уедем, как она будет со всем управляться?

– Кларисса может поехать с нами в Пендлвик, – не без колкости ответила бабушка. – Не самая большая радость, как, впрочем, и то, что произошло с тобой. И перестань сопеть, Фелисити, – раздраженно повернулась она к Флисс. – Иди и хорошенько высморкайся.

Флисс грустно кивнула и попробовала сопеть потише, отпирая дверь в их номер. Войдя и оглядев комнату, бабушка сморщила нос:

– Сыростью попахивает. И увядшие цветы нужно выбросить. – Она подошла к окну, посмотрела на площадь, затем, прищурившись, на озеро вдали. – Так. Бетти, в постель. Ты пережила ужасную встряску и наверняка наглоталась всяких микробов в этой воде. Тебе необходим отдых. Через час-два я принесу тебе что-нибудь поесть.

– Я не голодная, – угрюмо сказала Бетти, переодеваясь в ночную рубашку и ныряя под холодные простыни. Особо уставшей она себя тоже не чувствовала. В голове крутилась куча мыслей, и меньше всего хотелось сидеть в постели, особенно если это последний день в Глухомани.

Но бабушка сегодня была и так чересчур рассержена и взволнована, и потому Бетти рассудила, что лучше всего поступать как велено. Однако все же спросила:

– Бабушка, пожалуйста, скажи, может быть, ты все-таки подумаешь? Может, останемся еще ненадолго?

Бабушка фыркнула, но теперь, когда Бетти лежала тут в постели, в безопасности, выглядела уже не такой взвинченной.

– Подумаю, – сказала она наконец, подоткнула Бетти одеяло и крепко поцеловала в лоб. – Сегодня вечером мы еще точно здесь. Я хочу, чтобы ты как следует отдохнула и отогрелась до поездки. Чарли и Флисс, вы идете со мной. Я приготовлю суп для Клариссы, так что поможете нарезать овощи. Вместо разных проделок.

– Да, бабушка, – кротко ответила Флисс.

Чарли ничего не сказала, но выпятила нижнюю губу. Еда существовала, чтобы есть, а не готовить!

– Хорошо, – энергично заключила бабушка. – Флисс, ополосни лицо. Ты тоже, Чарли, – смой эту пачкотню. Жду вас внизу через пять минут.

Она вышла, и ее тяжелые шаги, удаляясь от двери, постепенно затихли в коридоре.

Проснувшись, Бетти увидела, что Флисс склонилась над ней. Первое мгновение, не придя в себя после сна, она не могла сообразить, где находится. Затем комната стала обретать узнаваемые черты, и Бетти вспомнила все: Поместье Эхо, замерзшее озеро, призрачная девушка…

– Ну, соня, добрый день, – улыбнулась Флисс, приоткрывая занавески, чтобы впустить немного слабого света. – Хотя уже скоро вечер.

– У меня такое чувство, что я проспала несколько часов, – прохрипела Бетти. Во рту было страшно сухо, и все тело болело, как будто она подхватила грипп.

– Так и есть, балда. – Чарли плюхнулась на кровать рядом с сестрой и протянула ей стакан воды. Бетти благодарно взяла и жадно выпила все до дна.

– Тогда не пойму: как сейчас все еще может быть день? – Пытаясь усесться, Бетти застонала.

Флисс и Чарли переглянулись.

– Бетти, – мягко сказала Флисс. – Ты спала весь вчерашний день и сегодняшнее утро. Это уже следующий день.

– Следующий?.. – Бетти уставилась на сестер и поняла, что они одеты по-другому, не так, как раньше. – И я со вчера не просыпалась?! Ты правда хочешь сказать, что я потеряла день?

Чарли кивнула:

– Бабушка все время уходила и приходила. Сказала, что ты спишь беспробудно, только бормочешь во сне про лед и про дно озера.

– Я бормотала? – Услышав это, Бетти почувствовала себя неуютно. Она ничего не помнила, никаких снов. Совсем ничего. Как будто пребывала в черной пустоте. И хуже всего была мысль, что пропал целый день. – А чем все это время занимались вы?

– Мы еще раз прогулялись по ярмарке, – ответила Чарли и преданно добавила: – Но без тебя было не так весело. Бабушка была с нами весь день, хотя мы обещали вести себя хорошо…

– А еще, разумеется, озеро перекрыли, – перебила Флисс. – Поэтому никто не катается.

– Бабушка все настаивает, чтобы мы возвращались? – спросила Бетти. Голова не полностью прояснилась после долгого сна, но она четко осознавала, что не хочет в Пендлвик. Еще нет, еще так много вопросов в Глухомани осталось без ответа.

– Да, – ответила Флисс. – Ее не переубедить. Мы пока здесь только потому, что ты отлеживаешься и она не хочет тебя беспокоить. Но завтра намерена первым делом договориться насчет экипажа. Вообще-то, наверное, хорошо, что мы уезжаем. Что бы там ни было на озере, пусть это нас не касается.

– Но нас это уже касается, – возразила Бетти, садясь. – Я могла утонуть, прямо рядом с местом, где умерла Элора. Разве ты не хочешь хотя бы понять, что произошло? Узнать, кем была та девушка в воде?

– Не то чтобы очень, – проворчала Флисс.

– Может, бабушка передумает? – спросила, жуя косичку, Чарли.

Особо рассчитывать на это не приходилось. В таком состоянии Бетти видела бабушку всего несколько раз, и к тому же та всегда говорила ровно то, что думала. Но вернуться домой, оставив нераскрытыми загадки Глухомани… эта мысль была для Бетти невыносимой. Она чувствовала, что оказалась в самом средоточии происходящего, что вокруг сгустилась тайна. И, если получится, просто необходимо разобраться во всем.

– Ладно, – сказала она. – Больше не будем трогать бабушку, пока она пару раз не глотнет виски. А там, глядишь, и настроение у нее станет получше.

– Бабушка совершенно правильно беспокоится, – покачала головой Флисс. – Что-то жуткое есть в этом месте. И мне следовало понять, что с нами случится плохое. Тем более что у меня было… предупреждение.

– Какое предупреждение? – Бетти не сразу додумалась, что имеет в виду сестра. – Постой-ка… ты не о гадалке?

– Именно, – грустно ответила Флисс. – Призрачный голос вскрикнул «Бетти!». Я сомневалась, о ком он – о тебе или о бабушке, но теперь-то уже дело ясное. Леди Фортуна объяснила, что тебе может понадобиться моя помощь, и она была права!

– Я тоже помогала, – сказала Чарли. – Ведь да, Флисс?

– Да, малышка, – подтвердила Флисс.

Бетти сжала кулаки под одеялом. Пропади пропадом леди Фортуна c ее враньем! Бетти так была нужна поддержка Флисс – если кто-то и смог бы уговорить бабушку, чтобы они не уезжали, так это Флисс с ее обаянием. Бетти невероятно хотелось рассказать сестре об услышанном в шатре. Но она понимала, что не выдержит сейчас вспышку Флисс и ее огорчение. Хватает уже гнева и переживаний бабушки. «Расскажу позже, – виновато решила она. – Когда все немножко успокоятся».

– Нам с Чарли лучше вернуться к Клариссе, – совсем тяжко вздохнула Флисс. – Опять будет командовать каждые пять минут. Можешь поверить? Заставила меня почистить всю ее обувь! И это сейчас, когда она почти не ходит!

– А еще она все время говорит мне, чтобы я не говорила «фигушки», – нахмурившись, добавила Чарли. – А я и не собираюсь! Фигушки!

Бетти не смогла не улыбнуться.

– Как бы там ни было, но бабушка приободрится, узнав, что ты проснулась, – заключила Флисс, заматывая шарф.

– Я с вами. – Бетти все же надеялась уломать бабушку остаться ненадолго в Глухомани.

Но когда она откинула одеяло, ее осенило: стоит пойти на небольшую хитрость. Возвращения домой куда проще избежать, если она просто полежит тут, в постели. Да и голова у нее до сих пор была довольно мутной. Наверное, прояснится, если еще поспать.

– Пожалуй, я не пойду, – сказала она. – Голова все-таки немного кружится.

Флисс подозрительно взглянула на нее:

– Ты ведь говоришь это не для того, чтобы не ехать домой, правда, Бетти?

– Конечно, нет, – слукавила Бетти, чувствуя себя слегка виноватой.

– Хм-м, – сказала Флисс. – Тогда я оставлю тебе ключ. Она взяла за руку Чарли. – Не забудь запереть за нами дверь. Бабушка обещала прийти сюда около полшестого, чтобы отвести тебя к Клариссе на ужин. Да, а еще тебе должны были принести поднос с едой – она договорилась, но, похоже, об этом забыли. Обслуживание здесь становится все более и более скверным!

Флисс с Чарли ушли, и Бетти заперлась, оставив ключ в двери. Отыскала в чемодане свою книгу и уютно устроилась с ней под одеялом. Если остается какой-то шанс не уезжать, надо этим воспользоваться и хотя бы попробовать послушаться бабушку. Она прочитала пару глав и даже сумела насладиться тишиной, что выпадало очень редко. Сестры Уиддершинс, выросшие при трактире, тишиной были не избалованы. Сейчас же раздавались лишь редкие звуки: кто-то из гостей прошел по своей комнате, пару раз донеслись чьи-то голоса. Зимний свет из окна угасал, и Бетти почувствовала, что ее клонит в сон. Тени в комнате вытянулись и сгустились.

«Просто дам глазам чуть-чуть отдохнуть, – подумала она и опустила раскрытую книгу на кровать. – Пять минут, и все».

Когда Бетти проснулась, в комнате висел полу-мрак, только окно светилось тусклым темно-серым пятном. Легкие шаги пересекли пол, и Бетти почувствовала, как что-то положили на кровать, ей в ноги. Шаги явно не бабушкины – наверное, вернулись сестры.

– Флисс? – сонно окликнула она. – Чарли? Это вы?

Приподнявшись с подушки, она слегка помотала головой, чтобы вытрясти воду из ушей. Все сейчас казалось еще больше приглушенным. И почему вдруг здесь стало так холодно?

Ей послышался тихий невнятный голос, но вода в ушах не давала разобрать слова. Что-то вроде «не должно было… не должно…»

У окна стояла темная фигура. Моргнув и прищурившись, Бетти разглядела в полутьме форменное платье и наколку. Должно быть, кто-то из горничных по бабушкиной просьбе принес ей поесть.

– Спасибо, – сказала Бетти, когда фигура беззвучно двинулась к выходу.

Ответа не последовало. Не поднимая глаз, молодая женщина склонила голову. Направилась к закрытой двери…

И… прошла сквозь нее.

Бетти застыла, ледяная дрожь пробежала по всему телу. Сжавшись под одеялом в комочек, она не смела пошевелиться.

– Я не сплю, – прошептала она себе. – Это действительно было. Это наяву.

Секунды превратились в минуты, но больше ничего не происходило. В комнате становилось все холоднее, и Бетти наконец осмелилась повернуться и взглянуть на окно. Оно было распахнуто, створки чуть покачивались. Как будто кто-то открыл его настежь и в спешке забыл закрыть.

Медленно, с обмирающим сердцем, Бетти выбралась из-под одеяла и встала. От ее дыхания ледяной воздух затуманивался. После долгого лежания в кровати ноги казались ватными. Она подошла к окну и закрыла его нетвердой рукой. Стук рамы заставил ее вздрогнуть, и в этот самый момент она заметила, что верхний ящик комода открыт и все вещи оттуда – точно так же, как вчера утром – валяются на полу.

Страх усилился. Бетти не сомневалась: когда сестры ушли, окно было закрыто и ящик был задвинут. Преодолевая себя, она подошла к двери и подергала ручку. Дверь заперта, и ключ торчит в скважине, как она его и оставляла. Кто же мог пройти через закрытую, запертую дверь?

Элора. Имя всплыло само.

Дрожа, Бетти зажгла лампу. От разлившегося по комнате теплого света испуг немного отступил. Несмотря на потрясение, она почувствовала, как пробуждается азарт. Призрак! Настоящий призрак в их комнате! Тайны Поместья Эхо, похоже, сгущались, как тени. Отказаться от попытки раскрыть их Бетти не могла. Однако, если завтра они вернутся в Пендлвик, шанс будет упущен.

Внезапно она вспомнила, как, проснувшись, ощутила какую-то тяжесть в ногах. Может быть, померещилось? Но, подойдя к кровати, увидела что-то темное в складках смятого одеяла. Бетти протянула руку, уже зная, что там лежит.

Конек, точно такой же, как тот, что пропал вчера. Тот, что, по словам Флисс, должен покоиться на дне Дрожь-озера. Так как же он мог оказаться сейчас здесь, на ее кровати?

Бетти прикоснулась к ботинку. Он был очень холодным, намокшие шнурки разбухли. На лезвии конька остались мелкие капли воды, а одеяло под ним было влажным. Как будто конек только что вытащили из озера. И все это доказывало, что фигура в комнате не почудилась Бетти. Кто-то побывал здесь. Или, скорее, что-то.

Бетти поняла, что больше не может находиться тут ни минуты. Она готова была признать, что изрядно напугана, но, кроме того, ей хотелось порыскать вокруг, пока не появилась бабушка. В Глухомани творилось нечто очень странное. Особенно – в Поместье Эхо.

«И я попробую выяснить, что происходит», – прошептала она.

Бетти знала, как действовать, не вызывая подозрений. Она достала из комода волшебные деревянные матрешки – семейную ценность Уиддершинсов. Взяла самую большую разрисованную куклу и разделила на две половинки. Затем, как делала много раз раньше, выдрала волос из своей кудрявой каштановой гривы и положила его во вторую матрешку. Аккуратно закрыла, снова спрятала ее в большую и осторожно повернула две половинки, точно совместив их рисунок. Открыла шкаф и встала перед зеркалом.

В зеркале отражалась пустая комната. Теперь Бетти была совершенно невидима.

Глава 13

Комната девять

Много чем можно заняться там, где тебя никто не видит. Можно со всей мочи бить в ладоши в пустом коридоре, и хлопки будут громко звучать, отражаясь от высоких потолков. Можно оседлать изогнутые деревянные перила парадной лестницы и съехать вниз, как будто летишь на метле. Можно подсматривать, как люди, считая, что они одни, ковыряют в носу и почесываются, не заботясь о приличиях. Можно даже стянуть сколько влезет шоколадных эклеров с буфетной стойки – и никто не подумает, что ты жадничаешь.

Бетти проделывала все это и кое-что еще в том же роде. Пройдясь по Поместью Эхо с увесистым железным ключом в одном кармане и матрешками в другом, она направилась в обеденный зал. Большие часы на лестнице показывали, что время приближается к четырем. Несколько гостей, торговцы и красавец-скульптор, ваявший на ярмарке статую изо льда, пили чай. Угощаясь третьим эклером, Бетти пошла к столику, за которым сестры ужинали в первый вечер. К тому самому маленькому столику у задней стены, где висели фотографии в рамках и газетные вырезки о Джеке Фросте, разбойнике с большой дороги.

Там сидели две весьма пожилые дамы. На тарелках перед ними громоздились булочки, джем и сливки, а посередине стоял большущий чайник. Два места за столиком были свободны, и Бетти осторожно проскользнула туда, чтобы разглядеть старые снимки. После того, что приключилось с ней на озере, и захватывающего дух недавнего полета по перилам у нее слегка кружилась голова. Наверное, этому способствовала и вода, все еще стоявшая в ушах. По счастью, старушки понятия не имели, что за их столом появилась невидимая гостья.

Пошарив глазами по стене, Бетти быстро нашла то старое фото. Три человека на ступенях Поместья Эхо: женщина, похожая на мышку, угрюмый темноволосый мужчина и бледная девочка-подросток с таким же недовольным выражением лица. Бетти сощурилась. Фотография была старая, черно-белая, размытая, но все-таки одно сомнений не вызывало: хмурый взгляд девушки в точности повторял взгляд мужчины.

Внизу стояла подпись: «Служанка Элора Гуд и ее семья в Поместье Эхо».

Элора.

По слухам, ее призрак посещает Поместье, но как часто это бывает?

Ее ли видела Бетти раньше, она ли входила и выходила через запертую дверь?

Бетти перевела взгляд на рукописный листок и вспомнила, что Флисс заговорила о нем как раз перед переполохом, который учинила леди Фортуна со своей чашкой. В своей записке управляющему Поместья служанка объясняла, почему больше не хочет здесь работать. Бумага выглядела поновей, чем газетная вырезка про Джека Фроста, но дата, проставленная в конце, свидетельствовала, что написано это двадцать с лишним лет назад. Бетти начала читать, но ее отвлекла оживленная беседа старушек.

– Лучше не увлекаться этими корзиночками с заварным кремом, иначе я ни за что не влезу в свой маскарадный костюм.

– О, хотя бы еще одну – они такие нежные!

Чернила на листке местами смазались, да и написано было, как бы сказала бабушка, «из рук вон», но Бетти все неплохо разобрала.

Дарагой сэр!

К сажиленню с миня дастаташно. Я ни магу прадалжать работыть в таком мести как это. Это ужастно влияит на мои нервы а я слишком молада штоб паседеть. Я спрашивала вас можит мне работыть в кухни вместо штоб уберать комнаты. Ну адну асобено каторыя комната 9 как вы знаите. Если вы спросете миня так скажу што в ту комнату больше нильзя силить гастей. Адни жалобы ат этого. И акно у них аткрываица и галаса шепчуца и вестчи вываливаюца. Исчо холодеит там как на улитсе без пречины. И штоб только та комната так исчо чортов каридор.

Я ни адна кто видил там призрак Элоры Гуд. Рыдаит причитаит глаза чорныи как уголь в ее ведре и ходит чериз стены и двери. Тут дело времини когда хто-небудь исчо увидет ее чериз то окно и тагда у вас на руках будит кровь. Люди помнют про другие случии.

Так што я примного вам благадарна но моя систра нашла мне новую работу на ферми.

Искрени ваша

Доринда Хьюитт

Бетти перечитала дважды, задержавшись на середине. Открывается окно, валяются вещи, выстуженная комната… Все это было у них! Но ведь они в номере шесть, а в письме Доринды ясно говорится, что призрачные явления происходили в номере девять.

А вот хождение через стены и двери… Бетти вздрогнула, вспомнив горничную с ведерком для угля, которая как будто исчезла в стене рядом с медной лампой. Неужели это тоже была Элора?

– Сорока-морока, – прошептала Бетти себе под нос и еще раз посмотрела на фотографию, все-таки слишком мутную и выцветшую, чтобы понять, похожа ли эта девушка на горничную, что они видели в первый день в Поместье. К тому же лицо ее тогда особо разглядеть не удалось.

Потом внимание Бетти привлек рисунок – Дрожь-озеро и заледеневшие деревья на берегу. Она задумалась о девушке, которую видела в воде. Утопленница, как назвал ее Финн Шарки. Странно, чрезвычайно странно, что все произошло так близко к месту, где нашли Элору. Нет ли здесь связи? Бетти с беспокойством вспомнила слова Клариссы про появление в окне призрака Элоры, про то, что это предвещает смерть любимого человека. Что, если… что, если Утопленница – это Элора?

В столовой Бетти больше ничего не интересовало, сейчас она хотела в полной мере использовать время до того, как вернутся сестры и бабушка. Если бабушка узнает, что Бетти вставала с постели, все они прямиком отправятся в Пендлвик. Флисс тоже не одобрит ее расследования по поводу привидений.

К несчастью, ровно в тот момент, когда Бетти собиралась встать, старая леди, сидевшая рядом с ней, отодвинула стул, чтобы достать свою сумку из-под стола. Выход был перекрыт.

Бетти нетерпеливо ждала, пока та рылась в сумке в поисках зубочистки.

А дальше, вместо того чтобы поставить сумку назад, на пол, старая дама кинула ее на соседний стул – точнее, прямо на колени невидимой Бетти.

– По-настоящему они должны быть на столах, – сказала она, размахивая зубочисткой, и внезапно оторопела: – Aх!

Бетти безмолвно таращилась на сумку, которая покачивалась у нее на коленях. Проблема была в том, что для всех, кроме Бетти, сумка покачивалась в воздухе. Просто парила в нескольких дюймах над стулом.

– Какой кошмар! – выдохнула старая дама. – Ты только взгляни на это!

Ее подруга посмотрела через стол и выронила нож, который со звяканьем упал на тарелку.

– Уверена, что на стуле ничего не было. – Старушка подняла сумку с колен Бетти. – Я права, видишь? – Она снова опустила сумку, на сей раз еще и хорошенько надавив на нее.

– Ой! – не сдержалась Бетти.

Хозяйка сумки взвизгнула и вжалась в спинку стула. Несколько человек оглянулись. Очень осторожно старушка вытянула длинный тощий палец и нацелилась ткнуть в то место, где у Бетти была нога, но Бетти оказалась быстрее. Она подняла сумку и оттолкнула протянутую руку, отлично зная: пусть куклы делают ее невидимкой, однако почувствовать ее можно.

– АХ! – заверещала старушка. – Призрак!

Проскрежетав стулом по полу, Бетти вскочила и пустилась бежать.

– Догоняйте ту сумку! – крикнул кто-то. – Стой! Призрачный вор!

«Призрачный вор»? У нее ведь сумка в руках! Бетти швырнула ее на ближайший пустой стол и увернулась от мужчины, который бросился к ней с серебряным половником наперевес. Резко остановившись, он для чего-то хлопнул половником по сумке, позволив Бетти незаметно проскользнуть к выходу.

Уже второй раз с момента их приезда Бетти покидала обеденный зал среди суматохи. Она пронеслась мимо матери Сонни, которая нехотя полировала регистрационную стойку, глядя куда-то в пространство.

Собираясь уже вернуться к себе, Бетти заметила за стойкой скромную дверь с табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Из-за двери тянуло запахами еды и стирки, и Бетти подумала о письме, которое только что прочитала. Если кто-то о чем-то и знает, то наверняка это люди, которые тут работали раньше. И сейчас, из-за шума, который Бетти случайно подняла в столовой, наверняка здесь будут обсуждать призраков Поместья Эхо.

Мысли о письме не отпускали. Призрак Элоры вел себя одинаково и сейчас, и почти сорок лет назад: все начинается с гостевых комнат и заканчивается исчезновением сквозь стену. Возможно, стоит обследовать Поместье и попробовать разобраться.

В узком коридорчике для прислуги чувствовалось, что зданию немало времени. Облупившаяся краска местами пузырилась, плитка на полу потрескалась, оконные затворы проржавели. Двоим тут трудно было разойтись, и Бетти дважды сторонилась, чтобы ни с кем не столкнуться: из одной двери появилась горничная со стопкой свежих полотенец, из другой – коридорный, который куда-то торопился. Оба прошли почти вплотную к ней, и, вжавшись в холодную кирпичную стену, она почувствовала, как шуршат крахмальные юбки горничной и как попахивает масло на зачесанных назад волосах коридорного.

Из коридора Бетти попала в огромную шумную кухню, где все бурлило и кипело. Повара что-то нарезали, помешивали, пробовали и перекрикивались друг с другом сквозь клубы пара. На секунду Бетти даже подумала, что зря сюда проникла: похоже, всем тут было не до того, чтобы чесать языком и сплетничать о привидениях. Однако она ошиблась: появление влетевшего из другой двери в кухню молодого человека с пунцовым потным лицом немедленно произвело воистину драматический эффект.

– Призрак в обеденном зале! – объявил он, поправляя на носу большие очки и приглаживая взъерошенную шевелюру. – Масса свидетелей в этот раз! Сумка, парящая в воздухе!

– Не в обычном стиле Элоры, – откликнулась толстая повариха, месившая целую гору теста. – Да еще сразу после вчерашних глупостей с чашкой чая!

Несколько человек засмеялись, но пожилая женщина, которая чистила картошку, приостановилась и погрозила им испачканным пальцем. Руки у нее были похожи на сучковатые ветки – узловатые, коричневые, искривленные годами тяжелой работы, а волосы – белые как снег и пышные, как сахарная вата.

– Холода близятся, – сказала она. – Попомните мои слова. Сколько я здесь – всегда так начинается. Сначала она знать о себе дает, по первости медленно. Наверху в коридорах что-то замечают, вещи разбросанные… Худая погода предстоит. Сильная стужа. – Она стряхнула картофельную кожуру в помойное ведро. – Я еще молодой была, когда все это случилось, так мы говаривали:

Видишь дух Элоры Гуд –

Значит, холода грядут.

– Милдред права, – подхватил кто-то. – Слышали, что вчера на озере случилось? Кто-то провалился под лед. Девочка, вроде как гостья из Поместья. Говорят, видели кого-то в воде, Утопленницу. Некоторые считают, что это Элора, может такое быть?

Милдред кивнула:

– Описание похожее. Длинные светлые волосы подо льдом – вот в чем все сходятся. И все, кто знал Элору Гуд, говорили, что у нее красивые золотые кудри, каких ни у кого нету. Спросите меня, так только она там быть и может.

Бетти затаила дыхание. Длинные светлые волосы подо льдом… красивые золотые кудри, каких ни у кого нету.

– Да, люди думают, что это романтично и все такое, – продолжала Милдред. – Элора бегает в ночи, свою потерянную любовь ищет у озера и скорей окоченеет до смерти, чем вернется без него, но… – Она умолкла в задумчивости. – Может, она и не окоченела. Может, тоже упала в озеро и утонула. Я всегда думала, что ее подружка знает больше, чем говорит.

– Какая подружка? – спросила толстая повариха. – Из тех, что тут все еще работают?

Но Милдред сжала губы:

– Разболталась я.

– Ух ты! – не выдержала молодая девушка, которая мыла щеткой посуду в раковине и, судя по наблюдениям Бетти, делала это так себе.

Наверное, девушка была новенькой или из работников, нанятых помогать, пока длится ярмарка.

– А вы когда-нибудь ее видели? – спросила девушка. – Я про Элору.

– Два раза, – ответила Милдред, разрезая картофелину на четыре части и принимаясь за другую. – У девятого номера, обычное место. И она исчезала, прям проходила сквозь стену в конце коридора. Полно народу тоже видали – всё больше те, кто похрабрей или поглупей, чтобы тут задержаться.

Бетти раздирало желание задать вопрос, который так и вертелся на языке. Может, рискнуть: на кухне столько людей, все работают, переговариваются, кастрюли гремят и булькают… Заметит кто-нибудь новый голос среди этого всего?

«Ладно, была не была, – подумала Бетти. – Другого шанса может и не выпасть».

– А что там, за той стеной? С другой-то стороны? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал пониже и повзрослее.

– Ну, там старый ход был. Много лет назад, – ответила Милдред, не поднимая глаз. – Для слуг, чтоб не мешали гостям. После смерти Элоры рассказывали, что видели, как в глубокой ночи ее призрак поспешает там вниз, вот люди и начали той лестницы сторониться. А однажды молодой слуга упал оттуда и расшибся. Едва не убился. Знать, увидал, как Элора слезы льет на лестнице, и так испугался, что ступил мимо и покатился кубарем.

На кухне стало гораздо тише. Почти все прервали работу, чтобы послушать Милдред, и Бетти догадалась, что раньше они об этой истории не знали.

– А потом, конечно, – продолжала Милдред, – к Поместью еще пристройку приладили, сзади, чтобы комнат больше было. – Она фыркнула. – Жадность, вот что я вам скажу. В общем, прикрыли старую лестницу, стену там сделали. И теперь, какой путь Элора ни выберет, он призрачный и есть только в ее мире, а не в нашем.

От этих слов Бетти охватила дрожь – и от страха, и от возбуждения. Жутко было думать о том, как идет Элора своим призрачным маршрутом, запертая в прошлом… А еще это обескураживало. Как получится последовать за призраком и узнать, куда он девается, если нет прохода через стену?

Бетти подождала еще пару минут, но разговор перешел от призраков к тому, сколько пирогов нужно готовить завтра к балу-маскараду и можно ли держать гирлянды, украшенные листьями и ягодами, снаружи, на огороде, чтобы оставались свежими. Возвращаясь из кухни по коридору, она обратила внимание на маленькую дверь, которую прежде не заметила. К двери была приколочена табличка: «КАМЕРА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ».

Камера? Бетти разобрало любопытство. Для чего тут вообще может быть камера? Убедившись, что никто не идет, она попробовала открыть дверь. За ней оказался темный, затянутый паутиной проход с низким потолком. И заканчивался он действительно клетушкой, где едва помещались железная койка и ведро для нечистот. Под потолком было маленькое зарешеченное окно, в которое и ребенок вряд ли бы протиснулся.

«Не странно ли, что в такой гостинице устроена камера?» – озадачилась Бетти. Она вспомнила тюрьму на Вороньем Камне – ей в детстве доводилось играть неподалеку (а бабушка однажды провела там ночь). Бетти читала, что на кораблях часто есть камеры, где могут содержать нарушителей закона или буйных пассажиров – пока не доберутся до суши. Но, как ни крути, камера и эти старые узкие, извилистые коридоры для прислуги производили довольно пугающее впечатление.

По дороге наверх Бетти снова прошла мимо миссис Чемберс. Та закончила полировать стойку, но все так же смотрела в пространство, и лицо ее было, как всегда, печальным. Бетти не в первый раз задумалась: почему же она остается в Поместье, если чувствует себя здесь несчастной?

Время приближалось к пяти, когда она торопливо поднималась по парадной лестнице. До того, как бабушка придет ее забрать, оставалось еще полчаса. Несколько гостей спускались ужинать, мимо прошла семья: родители оживленно беседовали и не замечали, что стоит им отвернуться – и старшая девочка щиплет младшего брата. Не в силах сдержаться, Бетти наклонилась к ее уху и прошептала:

– Будь добра к брату. Феи смотрят за тобой!

Девочка тут же прекратила обижать малыша и, удивленно оглядываясь, погладила его по кудрявой макушке.

Наверху было совсем тихо. Только невидимые шаги Бетти эхом отдавались от деревянного пола. Она решила быстренько заглянуть в дальний конец коридора, где на ее глазах исчезла горничная. В конце концов, всегда можно успеть вернуться в комнату до бабушки, даже если та появится раньше: ее тяжелую поступь слышно издалека. Сейчас Бетти немного нервничала, одной было неуютно, особенно после рассказа про падение слуги, напуганного призрачной фигурой Элоры. Хотя в Поместье заселилось много гостей, этот этаж был странно пустынен. Истории о привидениях и шорох собственных шагов, отзывавшийся глухим эхом, тоже не ободряли.

Она подошла к повороту, рядом с которым стояла медная лампа. По дороге ей попался поднос с накрытым блюдом, оставленный примерно на том же месте, где раньше почему-то стоял принесенный чемодан Уиддершинсов. Подойдя к стене, Бетти вытянула руку и провела по трещине, идущей сверху вниз, затем постучала по ней костяшками пальцев. Вроде обычная стена, но пальцы уловили легкое дуновение. А еще показалось, что оттуда доносится какой-то слабый невнятный звук. Бетти припала к стене, прислушиваясь. Вот, снова, из-за стены – без сомнения.

– Будь неладна эта вода в ушах, – сердито пробурчала она и прислонилась к стене другим боком. С левым ухом обстояло не так плохо.

Теперь все слышалось отчетливее, и она с ужасом поняла: кто-то тихо плачет. В памяти всплыли слова поварихи про упавшего слугу:

«Знать, увидал, как Элора слезы льет на лестнице…»

Бетти попятилась. Очень хотелось убежать – и одновременно хотелось остаться здесь и выяснить, что происходит. Милдред сказала, за стеной должна быть старая лестница. О чем она еще говорила? Что Утопленница может быть Элорой? Милдред, похоже, так и считала. Но Финн Шарки утверждал, что ее нашли среди деревьев, превратившихся в ледяной грот. И что же из этого правда?

Послышавшиеся шаги вывели Бетти из задумчивости. Она огляделась. Коридор был по-прежнему пуст, но кто-то направлялся сюда. Бабушка? Нет – идут двое. Теперь уже явственно раздавались негромкие голоса.

Из-за угла в противоположном конце коридора появились Леди Фортуна и мистер Снид. Они шли быстро, перешептывались и оглядывались по сторонам, что вызвало у Бетти подозрения.

Казалось, оба проверяют номера на дверях. Неподалеку от нее, примерно на середине коридора, парочка остановилась. С удивлением Бетти поняла: это комната шесть, где поселилась она с сестрами!

«Какого черта им там понадобилось? Что за игры?» – изумилась Бетти, подкрадываясь поближе. Она замерла около подноса, оставленного на полу. Отсюда все было хорошо видно и слышно. Но нужна осторожность: Поместье Эхо может оправдать свое название и выдать ее.

– Ты уверен, что это та комната? – прошипела леди Фортуна, пока Снид шарил у себя в кармане.

– Совершенно уверен, – ответил он и снова оглянулся.

Гадалка прищурилась:

– Но это номер шесть. Во всех россказнях о призраках говорится про номер девять.

Под усами расплылась лукавая улыбка, и сообщник леди Фортуны потянулся к медной цифре «6», прибитой к двери. Одним быстрым движением он приподнял ее и перевернул.

– Гвоздика не хватает, – объяснил он, и улыбка стала похожа на оскал. – Это комната девять.

Глава 14

Секрет леди Фортуны

Бетти внезапно почувствовала, что у нее дрожат колени. Комната девять? Все это время они жили в комнате девять и не знали этого? Но, взглянув на медную цифру, она поняла, что это правда. Цифра «9» – мистер Снид позволил ей снова перевернуться – висела вверх ногами, все еще чуть покачиваясь, и выглядела как «6».

Только сейчас Бетти сообразила проверить дверь, перед которой стоял поднос. Номер шесть – настоящий номер шесть. Комната, где они должны были остановиться. Она потрогала накрытое блюдо: абсолютно холодное. Да, ведь бабушка заказывала для нее горячую еду, пока она спала. Поднос предназначался для Бетти. И чемодан их доставили вовсе не к неправильной двери.

По той же причине и ключ не подошел к замку. Сестры Уиддершинс заняли не ту комнату.

Но это было не последнее неприятное открытие.

Мистер Снид достал из кармана большой черный ключ, очень похожий на тот, который сестры нашли в комнате.

– Универсальный ключ, – промурлыкал он, очень довольный собой. – Удивительно, чего только не добудешь, если пустить в ход каплю лести и немного отвлечь внимание.

– Да скорей уже, Снид, заходи! – прорычала леди Фортуна, явно не желая, чтобы ее застали у комнаты, где гуляют привидения.

– Твое желание для меня закон, – заискивающе ответил мистер Снид, вставляя ключ в замочную скважину. Он распахнул дверь, и краска отхлынула от его лица. – Н-но… Но здесь должно быть пусто. Я не понимаю!

Однако леди Фортуна казалась не расстроенной, а радостно возбужденной. Ее подведенные черным глаза расширились, она обхватила руку мистера Снида. И снова ее длинные пальцы напомнили Бетти щупальца осьминога.

– Комнаты с духами никогда не пустуют, – возвестила гадалка, шагнув внутрь. – Вероятно, это знаки призрачной активности.

Бетти подобралась ближе к двери. Незваные гости крадучись обошли комнату, осматривая все вокруг.

– Кто-то здесь живет. – Леди Фортуна с отвращением отшвырнула носок Чарли. – Судя по всему, кто-то с детьми.

– Должно быть, ошибка. – нахмурился Снид. – Мне сказали, что сюда никого не поселяют – уже много лет. – Вдруг он сдулся, как спущенный шар. – Значит, в том грохоте над нами виноват не призрак. Скорее всего, здесь прыгали мерзкие дети!

Бетти вспомнила, как он жаловался миссис Чемберс на шум и как она заверяла его, что комната наверху не используется. А Чарли перед этим прыгала по кроватям…

Треснул лед, треснул лед, кто ко дну сейчас пойдет…

Невольный страх обуял Бетти. Игра Чарли была глупой, но совершенно невинной – неужели ее слова что-то всколыхнули в комнате, связанной с призраком? И совсем скоро Бетти провалилась в замерзшее озеро. Ужасное совпадение?

– Кто бы тут ни был, у них отвратительный вкус в поэзии. – Леди Фортуна презрительно усмехнулась, листая блокнот Флисс. Небрежно отбросив его, она с гримасой понюхала крошечный флакончик розовой воды, который Флисс тайком сунула в чемодан. – И дешевые духи. – Ее черные брови взлетели вверх, когда она вспомнила: – Прямо как у вчерашней глупой девчонки, той, в убогой поношенной одежде, – пахла розовой водой, будто купалась в ней.

Лицо Бетти вспыхнуло от гнева, когда она услышала, как говорят о ее сестре. Глядя на злобную ухмылку гадалки, на ее расфуфыренное платье, она недоумевала, как та вообще может считать себя красивой. Поношенная одежда или нет, но Флисс нежнее, добрее и прелестнее, и не леди Фортуне с ней тягаться.

«Хочешь призраков? – сердито решила Бетти. – Ты их получишь». Что бы эта гнусная парочка ни затевала, она попробует заставить их раскрыть карты. Но больше всего сейчас ей хотелось напугать их.

Намеренно тяжело ступая, Бетти вошла в комнату. Ее шаги славно разносились эхом. Какое удовольствие было смотреть на потрясенные физиономии незваных гостей!

– Ты слышишь это? – прошептал Снид.

– Призрачное присутствие! – прошипела в ответ леди Фортуна. Она застыла, прижав руки к груди.

Похоже, эта женщина вообще ничего не смыслила в подобных явлениях. Бетти остановилась у комода и медленно выдвинула верхний ящик, наблюдая за собой в зеркале шкафа. Движущийся сам по себе ящик производил чрезвычайно жуткое впечатление, и, судя по выражению лиц леди Фортуны и ее компаньона, они тоже так считали. Бетти начала небрежно ворошить сложенную одежду, рыться в ней, как будто хотела что-то найти.

– Что она ищет? – не отрывая взгляд, прошептал мистер Снид. – Элора?..

– Цыц! Молчи! – Леди Фортуна была вздернута еще больше. – Не беспокой ее!

Развесив пару чулок по бокам открытого ящика, Бетти швырнула на пол шарф Флисс. Теперь она просто наслаждалась тем, что делает.

Оставив комод в покое, она приблизилась к окну и подышала на холодное стекло. Как только оно достаточно запотело, приложила к нему ладонь и подняла шпингалет. Проявившийся отпечаток руки был даже более призрачным, чем Бетти рассчитывала. Леди Фортуна коротко охнула, забыв, что сама велела хранить молчание.

– Она ищет его! – воскликнула она. – Она ищет своего вороватого дурня-любовника!

Окно распахнулось, в комнату ворвался холодный воздух и стер отпечаток ладони. Бетти несколько секунд придержала шпингалет, а затем отпустила, позволив оконным створкам покачиваться на петлях. Затем повернулась и вышла из комнаты – так же громко, как входила. Гулкое эхо ее шагов прокатилось по коридору.

– Идем за ним! – Усы мистера Снида подрагивали от возбуждения. – Я хочу сказать, за ней!

Гадалка и Снид выскочили из комнаты и последовали за Бетти по тихому коридору. Она подвела их к тому месту, где стояла старая медная лампа и где на ее глазах исчезла призрачная фигура. Остановилась и беззвучно проскользнула от стены с трещиной на противоположную сторону коридора, наблюдая и прислушиваясь.

– Должно быть, здесь и была старая лестница, – заметил мистер Снид, ощупывая трещину в стене. – По изначальным планам здания понятно, что лестница имела два выхода: один на уровне земли – вел к конюшне, а второй – в погреб.

Он постучал по стене, задумчивый, хотя все еще бледный:

– Элора в ту ночь отправилась на поиски. Вполне логично, что она взяла лошадь из конюшни и поехала к озеру, где и встретила свою ужасную участь.

Леди Фортуна злобно сощурилась:

– Что ж, если бы она не замышляла сбежать с ворюгой, может, была бы еще жива, не так ли? А если бы он не вздумал ограбить мою мать и отнять самое ценное, что у нее было, она бы не осталась без средств к существованию, не так ли?

У Бетти перехватило дыхание. Мать леди Фортуны? Самое ценное, что у нее было? Это означало…

– Моя мать уже никогда не жила прежней жизнью, – продолжала, сверкая глазами, леди Фортуна. – Из наделенной даром, из самой знаменитой предсказательницы в стране она превратилась в посмешище! Раньше люди часами выстаивали, чтобы попасть к ней. А после этого к ней шли, только чтобы услышать историю ограбления. – Ее губы скривились в усмешке. – «Печально известный Джек Фрост!» Предсказания мадам Дивины больше никого не волновали. Над ней смеялись. «Вы же должны были это предвидеть!» – говорили ей. – Леди Фортуна сжала кулаки. – А хуже всего то, что однажды хрустальный шар должен был стать моим.

– Понимаю, моя дорогая, – промурлыкал мистер Снид, приобняв леди Фортуну за плечи. – А теперь почему бы нам не…

Гадалка отмахнулась от него, как от надоедливого жука.

– Его передавали по наследству в моей семье. – Голос леди Фортуны смягчился и звучал почти мечтательно. – Моя прапрабабушка нашла его в деревянной шкатулке, вынесенной водами озера на берег. Она обнаружила, что с помощью шара может вызывать видения. Никакого дыма и трюков с зеркалами. Настоящие видения – из грядущего и прошлого. Она могла предсказать, когда родится ребенок, когда человек найдет настоящую любовь и даже когда придет смерть. Так началась наша великая династия предсказательниц судьбы. Мы были богаты. Знамениты. Признаны. А потом все исчезло, – леди Фортуна слабо улыбнулась и щелкнула пальцами, – вот так! Как видишь, украли не только шар. Украли историю семьи и будущее моей матери. Мое будущее. Мы едва сводили концы с концами. Мать продавала газетчикам свою историю о грабителе с большой дороги. Когда интерес угас, ей пришлось рассчитывать только на ум и хитрость. На мошенничество. Она вернулась к гаданию, сменила имя. Гадала по руке, по чайным листьям. Но без хрустального шара возможности у нее были уже не те, не осталось ничего, кроме обмана и притворства. И лишь этому я могла от нее научиться.

– Здесь действительно не место для такого разговора, моя дорогая. – Мистер Снид нервно огляделся. – Знаю, никого вокруг не видно, но эти коридоры, это эхо… кто угодно может подслушивать за дверями!

«Или прямо рядом с вами, – подумала Бетти, с трудом веря услышанному. – Дочь предсказательницы в Поместье Эхо!» Ум разрывался от неразрешимых вопросов. Зачем леди Фортуна сейчас здесь, спустя столько времени? Надеется каким-то образом найти украденный хрустальный шар и использовать его силу?

– Мне теперь все равно, – холодно отрезала леди Фортуна, все же чуть понизив голос. – Мне нечего скрывать, особенно когда речь об ограблении моей матери. И меня тошнит от подделок, линялого бархата и фальшивых драгоценностей. Я хочу настоящего. Я хочу богатства, славы и видений. Я хочу всего этого! – Схватив Снида за лацкан щегольского пиджака, она пристально посмотрела ему в глаза. – Кто-то здесь что-то знает, я уверена. И если моя мать сказала правду, если правду ей показал хрустальный шар, то кто-то о той ночи лгал. Нам надо узнать кто. И у кого хранятся ответы.

Мысли Бетти путались. Что видела мадам Дивина? Что могло пролить свет на события той ночи? Неужели она все-таки предсказала ограбление или что-то связанное с ним?

Мистер Снид сглотнул и с обожанием посмотрел на леди Фортуну, как кролик, который с радостью позволил бы голодной лисе себя съесть.

«Он в нее влюблен», – с отвращением поняла Бетти. И, хотя она не разбиралась в любви, как Флисс, было очень похоже, что леди Фортуна не отвечает Сниду взаимностью.

– Я… У меня список тех, кто тут работал. – Голос Снида дребезжал. – В то время. Я просто жду, когда получу сегодняшний список, чтобы сравнить имена. Мой источник обещает доставить его вечером, позже. Мы сверим и установим, кто из работавших тогда может все еще находиться здесь.

Глаза леди Фортуны снова сузились:

– Имена порой меняют, Снид. Выходят замуж и прочее.

– Ну, скажем, такое исключить нельзя…

Леди Фортуна отпустила лацкан Снида и провела длинным заостренным ногтем по его щеке:

– Не сомневаюсь, что ты разберешься с этим, ты умный тип.

– Э-э… – Снид отчаянно покраснел. – Я, конечно, попытаюсь.

– Очень надеюсь на это. – Леди Фортуна легонько надавила ему пальцем на нос. – Я сдержала обещание, которое дала матери, – не разыскивала хрустальный шар, пока она была жива. Она говорила, что обеспокоена моей одержимостью им, а потому, может, и к лучшему, что шар исчез. Но теперь я хочу его. И не остановлюсь, пока он не станет моим. – Ее глаза злобно сверкнули. – И горе тому дураку, который попробует украсть его у меня.

Глава 15

Снег

За ужином Бетти кусок в горло не лез. Она пыталась впихнуть в себя бабушкино комковатое рагу, но только по тарелке размазала. В другой день это сошло бы ей с рук, но сейчас, после происшествия на озере, бабушка не отводила от нее взгляда, словно школьник от циферблата в конце последнего урока.

– Бетти, что с тобой? – спросила бабушка в третий раз и потрогала ей лоб. – На вид совсем ослабла. Может, все-таки стоит врачу показаться…

– Все хорошо, бабушка, – пробормотала Бетти, вывернулась из-под ее руки и с трудом проглотила еще ложку вязкой коричневой массы. – Мне и того подноса, который ты велела прислать, хватило с головой.

Три эклера, которые она стянула с буфетной стойки, не способствовали аппетиту, но бабушке в этом, конечно, признаться было нельзя.

– Да, будет с ней нянчиться. – Кларисса явно ревновала: все внимание теперь доставалось Бетти!

– Не с тобой же нянчиться, тебе и так неплохо, – пробурчала бабушка себе под нос. Раскурила трубку и как следует затянулась.

– Ох, Банни, – простонала Кларисса, – обязательно курить эту вонючку? – Она демонстративно кашлянула. – Я даже встать и уйти не могу, бедная моя нога!

– Привыкнешь, – бросила бабушка. – Трубка помогает успокоиться, когда все нервы истрепаны. – И с вызовом посмотрела на Клариссу.

Разговор между леди Фортуной и мистером Снидом прервался, когда в соседнюю комнату пришли постояльцы. Пара улизнула в направлении лестницы, и Бетти отчаянно хотелось последовать за ними, но она не рискнула: бабушка могла появиться в любой момент. Так что Бетти вернулась в комнату номер шесть – вернее, в комнату номер девять, – и как раз вовремя. Бабушка прибыла уже через минуту, суетливая и хлопотливая, и спросила, хорошо ли Бетти себя чувствует и готова ли поужинать у Клариссы.

Казалось бы, здесь, за уютным обеденным столом, под веселый треск поленьев в камине, легко было забыть о застывших озерах, утопленницах и разбойниках с крадеными хрустальными шарами. Но выяснилось, что нет. После всего, что Бетти сегодня узнала, выкинуть это из головы не получалось. И хуже всего – ей так и не представилась возможность рассказать Флисс и Чарли о своих открытиях: о перепутанных комнатах в Поместье, о том, как леди Фортуна связана с пропавшим хрустальным шаром, не говоря уже о новых подробностях про призрака.

– Бабушка, а бабушка, давай мы хотя бы днем уедем, а не утром? – попросила Чарли. Она набила за щеки хлеба, словно хомяк. – Я бы тебя познакомила с Бонбоном, который волк и собака!

– А вечером бал-маскарад, – с надеждой подхватила Флисс. – Интересно, кто туда придет?

– И на ярмарке было так весело… – попыталась добавить Чарли.

– Когда ваша сестра чуть не утонула, так, что ли? – сухо уточнила бабушка.

Бетти вдруг осознала, что бабушка какая-то пугающе бодрая. Хотя обычно к этому времени она уже успевала хлопнуть пару раз виски.

– М-м-м, – протянула Чарли, – ну…

– Мы отправимся домой с самого утра, – повторила бабушка. – Простите, девочки. Понимаю, вам хотелось остаться, я и сама об этом подумывала, но нет – значит нет. Мне будет куда спокойнее, когда мы все вернемся в Пендлвик.

– Но… – начала Бетти.

– Дело не только в озере, – продолжила бабушка. – Хотя удивительное дело, конечно: какая бы пакость ни случилась, она случается именно с нами. – Она покосилась на подкову, которую водрузила Клариссе на каминную полку. – Кларисса мне еще кое-что рассказала про Глухомань, и у меня сердце не на месте, когда вы все в Поместье, а я здесь. Мороз с каждым часом все крепче, и, я слыхала, скоро опять пойдет снег. Даже не пойдет, а повалит. Я уже обо всем позаботилась: уедем завтра, и Кларисса тоже. Поживет у нас, пока у нее кости не срастутся. Спать будет у тебя в комнате, Флисс. Со ступеньками ей уж точно не справиться.

– Что? – вспылила Флисс. – Ты же знаешь, меня в этом доме укачивает, особенно на втором этаже!

Бабушка вперила в нее ледяной взгляд, заставив умолкнуть.

– Ладно, Банни, послушай, – вмешалась Кларисса, неожиданно встревожившись, – в этом нет нужды, потому что…

– Даже слышать не хочу, – отрезала бабушка. – Оставить тебя здесь? Поедешь с нами.

Бетти беспомощно посмотрела на Флисс. Она знала, что сестра не уверена, стоит ли оставаться в Глухомани, но, быть может, перспектива на неопределенный срок поселить у себя в Гнездышке тетю Клариссу ее убедит?

– Скажи что-нибудь! – одними губами прошептала Бетти.

– Давайте я чаю сделаю? – предложила Флисс и выдавила улыбку, больше смахивающую на оскал. – Бабушка, тебе в чай виски плеснуть? Или просто так плеснуть, без чая?

– Нет, спасибо, – сказала бабушка. – Молоко, два куска сахара, и все. Завтра рано вставать, только раскалывающейся головы мне с утра и не хватало. – Она с прищуром на них посмотрела. – К тому же после пары глотков виски я могу передумать, а нам такого не надо, верно?

Бетти в смятении взглянула на сестру. Если бабушка отказывается от виски, значит, все серьезно.

Флисс хмуро разлила чай. По виду он был еще слабее, чем всегда, и Бетти заметила, что сестра по ошибке положила бабушке три куска сахара. Кларисса отхлебнула из чашки и скривилась.

– Когда же ты научишься пристойно заваривать, девочка моя? Помои, и те вкусней.

– Вот в Пендлвике мне и покажете, как надо, – пробормотала Флисс. – А то только распоряжаетесь.

Бабушка нахмурилась:

– Придержи язычок.

– Вы пьете помои? – удивилась Чарли, искоса взглянув на Клариссу. – Ну и ну.

Бетти поймала себя на необычном ощущении – словно она узелок на веревке, которую тянут за оба конца. С одной стороны, ей бы впору испытать облегчение при мысли, что скоро домой: все-таки провалиться под лед было страшно, этого не отнять. С другой, здешние тайны завораживали все сильнее. Сперва неразбериха с ключом от комнаты, потом золотистые волосы в воде… и призрачная фигура в комнате. Как будто кто-то специально впутывал Бетти во все это. Почему дверь была открыта, как будто комната сама приглашала их зайти? Верни они ключ на стойку, наверное, ошибка обнаружилась бы скорее… но потом Бетти подумала про горничную и про второй ключ, старый, железный. Может, Элора хотела, чтобы они воспользовались этим ключом?

– А что еще Кларисса тебе рассказала про Глухомань? – спросила она наконец бабушку.

Ответила сама Кларисса:

– Я просто вспомнила, как у нас говорят: когда в Поместье что-то стучит по ночам, это к морозам. А Банни такая суеверная…

– Нет дыма без огня, – мрачно изрекла бабушка. – И вообще, хватит об этом, поздно уже. Завтра поговорим, по пути домой. Чем скорее мы отсюда уедем, тем лучше. А теперь помогите-ка мне тут порядок навести.

– Бабушка, с нами ничего не случится. Честное слово! – убеждала Флисс, после того как они все помыли и прибрали. – Дорогу в Поместье мы отлично знаем. Не надо нас провожать. И потом, обратно ты как доберешься? Кто за тобой приглядит?

– За меня не беспокойтесь, – процедила сквозь зубы бабушка. Повязав на голову шарф, она покосилась на Клариссу. – Пятиминутная прогулка – то, что надо, чтобы сберечь рассудок. Ну ладно. Надевайте пальто, застегнитесь как следует, и пойдем!

Снаружи стало еще холоднее. Небо было странного багрового оттенка, будто свежий синяк. На ветвях блестел иней. Спускались со Стылого холма очень осторожно, чтобы не поскользнуться.

– Метель будет, – уверенно заявила бабушка, понюхав воздух. – Уже скоро.

Бетти тоже чувствовала запах снега. Резкий и свежий, не похожий ни на что – даже сравнить не с чем.

– Здорово, – пропыхтела Чарли. – Могли бы в снежки поиграть!

Они миновали опустевшую ярмарку. Ларьки на ночь уже закрыли. Было темно и тихо, а когда они подходили к ступеням Поместья, с неба начали падать снежные хлопья. Бетти никогда раньше не видела ничего подобного. На Вороньем Камне снег шел редко, да и снежинки там были крохотные, не больше рисового зернышка, – не успеешь на язык поймать, как превращаются в серую слякоть под ногами. А здесь они были огромные, словно белые перья, и Бетти представила: если проглотить такую здоровенную снежинку, она будет медленно-медленно таять, пока не попадет в живот.

– Как будто великаны подушками дерутся! – в восхищении произнесла Чарли и приостановилась, несмотря на мороз. Снежинки упали ей на ресницы; она засмеялась и часто заморгала.

– Как будто мы в снежном шаре, – шепнула Флисс. Она закружилась, но, оступившись на льду, тут же сконфузилась.

«Как будто предсказания про Элору и холода сбываются», – подумала Бетти и потуже затянула на голове шарф. Снег очень красивый, спору нет, но пейзаж, исчезающий под белым одеялом, казался все более незнакомым и опасным.

– А ну шевелитесь, – поторопила бабушка. – Можем мы внутрь войти, как все нормальные люди? – Она махнула рукой в сторону Поместья, и тут что-то вылетело у нее из сумки и шлепнулось на землю. – Ох, только не это! Я подкову обронила.

– Зачем ты ее взяла с собой? – удивилась Бетти.

– На удачу, – прокряхтела бабушка. Нагнулась и принялась шарить в снегу, будто не было ничего такого в том, чтобы таскать в сумочке тяжелую железку. – Очевидно же.

Бетти закатила глаза, но тоже наклонилась рядом с бабушкой.

– Помогу тебе искать.

– Кажется, не только мы радуемся снегу, – заметила Чарли.

– Что-что? – обернулась Флисс. – Я никого не вижу.

– А вон там, наверху. – Чарли показала сквозь снежную пелену. – Кто-то высунулся из окна!

Бетти так и замерла, опустив руку в снег. Она вскинула голову и сквозь круговерть снежинок посмотрела туда, куда указывала Чарли.

– Где? – дрожащим голосом спросила она, шаря глазами туда-сюда. А потом увидела смутную тень на втором этаже. И как только Чарли ее разглядела? В комнате едва мерцал слабый свет, похожий на огонек свечи, но Бетти удалось рассмотреть длинные светлые волосы, развевающиеся на ветру. И, не успела Чарли рта раскрыть, Бетти все поняла. По пальцам разлился холод, а по телу – страх: в отблесках свечи мелькало что-то красное.

– Эй, Флисс, это же твоя лента, – сказала Чарли. – Которую ты привязала к шпингалету!

– Значит, это наша комната. Но зачем горничной в такую погоду открывать окно? Да еще так поздно? – удивилась Флисс.

– Затем, что это не горничная. Это она, – прошептала Бетти. – Это… это Элора.

– Кто? – Бабушка все еще ворошила снег в поисках счастливой подковы. – Что? – Она прищурилась и посмотрела на Поместье. – Хватит мне голову морочить этим призраком! Тут нет ничего смешного. Флисс мне все рассказала – и про окно открытое, и про вещи, выкинутые из ящиков. Кто бы из вас ни затеял эту игру, прекратите!

– Это не игра, – прошептала Бетти. Глазам стало холодно. Она сморгнула, чтобы в них не летели снежинки, и все затуманилось. – Элора там, бабушка, разве ты не видишь?

– Я так далеко не разбираю, даже когда метель глаза не залепляет, – проворчала бабушка. – Ага, вот! – Схватив свою любимую подкову, она засунула ее поглубже в сумку, потом приставила ладони к глазам и посмотрела на окна. – Ничего не видно. А теперь давайте поторапливайтесь, холодно стоять!

Бетти не двинулась:

– Вон же она, там…

Но никого уже там не было – лишь открытое окно медленно раскачивалось в ночи. Сумрачная фигура исчезла.

Бетти вспомнила слова, которые произнесла Кларисса, когда они только приехали в Глухомань.

«По легенде, появление призрака Элоры в окне предвещает смерть. Смерть любимого человека».

И все они сейчас видели призрак Элоры. И Бетти, и Флисс, и Чарли.

– Там ничего нет, – нетерпеливо повторила бабушка. – Ох уж вы с этими вашими играми! И ты туда же, Флисс. Сама знаешь, я о тебе лучшего мнения.

– Но… – возмущенно начала Флисс, однако бабушка махнула ей – поднимайся, мол, скорее.

Бетти охватил леденящий ужас. Как сказала бабушка, нет дыма без огня. Одно связано с другим. У всего есть причина. Получается, если жители Глухомани верят, что призрак Элоры предвещает смерть, поверье возникло не на пустом месте. А раз бабушка не видела сейчас Элору… не она ли в опасности? Или папа – который сейчас совсем один в Пендлвике?

А теперь они возвращаются в комнату призрака, и об этом знает только Бетти. Надо предупредить Флисс и Чарли.

– Что такое, Бетти? – вдруг спросила бабушка. Она захлопнула сумку и уставилась на внучку. – Тебе правда кажется, что в окне кто-то был? – Бабушка снова взглянула вверх, на этот раз чуть встревоженно.

– Я… – Бетти замялась. – У меня просто глаза слезятся от холода.

Жуткие мысли кружились в голове, как вьюга, которая усиливалась с каждой минутой. Мысли, от которых хотелось отделаться. Смерть любимого человека…

Они взбежали по ступенькам Поместья, прошли через высокие старинные двери и наконец-то очутились в тепле.

– Бабушка, – выдавила Бетти, сжимаясь от дурного предчувствия, – не возвращайся к Клариссе. Останься тут, с нами. Кларисса как-нибудь протянет без тебя одну ночь, разве нет?

– Ну, может быть, – ответила бабушка. – Но сейчас она ждет меня назад и разволнуется, если я не явлюсь. Лучше двигать, пока погода еще сильней не испортилась. А вы марш в свою комнату, сейчас же!

– Но бабушка… – начала Бетти.

– Никаких «но». Соберите вещи и ложитесь пораньше. – Она устало улыбнулась, и в уголках глаз углубились морщинки. – Ты пережила страшное потрясение, и сейчас тебя, судя по всему, потихонечку накрывает. Но завтра к этому времени мы уже будем дома. Наберись смелости всего на одну ночь – знаю, ты справишься.

Она взмахнула юбками и ушла в холодную ночь.

– Бетти, – тихо сказала Флисс, как только бабушка скрылась за дверью, – та лента… моя лента на окне…

– Да, – подтвердила Бетти. – Все так. Мы в комнате, где появляется призрак. – И, если легенды об Элоре правдивы, значит… значит… кто-то, кого мы любим, умрет.

Глава 16

Дрожь

Серебряный ключ легко вошел в замочную скважину комнаты номер шесть. Настоящей комнаты номер шесть. Дверь открылась, и они увидели совершенно обычную опрятную комнатку, со свежевыкрашенными стенами и двумя кроватями – большой и поменьше. Кровати были аккуратно застелены, и на них ровными стопками лежали полотенца.

– Видите? – сразу показала туда Флисс. – Я же говорила, мы не должны сами застилать постели и ходить за чистыми полотенцами!

– От твоего «я же говорила» толку ноль, – пробурчала Бетти. – Мне надо подумать.

Она присела на маленький туалетный столик и склонила голову. Думать было бы куда проще, если бы в ушах не стояла вода из Дрожь-озера.

– Ты правда считаешь, что бабушка в опасности? – тихонько спросила Чарли, нервно пожевывая кончик косички. – Или папа?

– По легенде, «любимый человек», – с горечью произнесла Флисс. – К обоим может относиться.

– Нет! – всхлипнула Чарли и заплакала, уткнувшись лицом в Флисс. Однако спустя минуту подняла голову и шмыгнула носом.

– А тетя Кларисса? – В ее голосе звучала надежда. – Она же тоже наша родственница.

– Чарли! – укорила ее пораженная Флисс. – Как можно быть такой бессердечной? Понимаю, она та еще заноза, но мы же не хотим, чтобы с ней случилось что-то плохое.

– Не хотим, – подтвердила Чарли. – Но если выбирать из троих, я знаю, кого бы выбрала.

– Чарли! – снова воскликнула Флисс.

Чарли выплюнула косичку и сунула в рот другую.

– Ну правда же.

– Не думаю, что речь о Клариссе, – угрюмо заметила Бетти. – Чарли права, мы с ней недостаточно близки.

Флисс нервно поежилась.

– А что, если… если это кто-то из нас?

– Нет, не может быть, – отбрасывая это жуткое предположение, потрясла головой Бетти. – Мы же все ее видели, а в легенде сказано, что умрет кто-то другой.

В глубине души она не была в этом убеждена. Подробности истории о призраке были им неизвестны, и это страшило ее еще сильнее.

– Но вы еще не все знаете. – Бетти поспешно перевела тему и рассказала о последних событиях и о том, что недавно открылось. О призрачной фигуре, которую она увидела, проснувшись, и как потом в комнату залезли леди Фортуна и Снид.

– Леди Фортуна – дочь той самой предсказательницы, мадам Дивины. Она ищет хрустальный шар, который принадлежал ее матери. – Бетти опять потрясла головой, надеясь, что заложенные уши прочистятся. – Она мошенница, Флисс. Все, что она тебе сказала, – вранье, а теперь ей нужен шар, чтобы обрести славу и богатство. Поэтому они со Снидом хотят разузнать все о призраке, и нам тоже надо этим заняться, хотя и по другой причине. Если легенда не лжет, то над кем-то из нашей семьи нависла беда! Времени у нас нет, начнем прямо сегодня. Будем разведывать, задавать вопросы, охотиться за призраками и выясним все что можно.

– Охотиться за п-призраками? – Флисс побледнела. – Но мы же завтра уезжаем. У нас всего один вечер! Разве мы успеем разгадать тайну?

Бетти выглянула в окно. Звезд не было видно – только густые снежные хлопья.

Видишь дух Элоры Гуд –

Значит, холода грядут.

– Если снегопад не утихнет, нам не уехать. – Бетти вдруг почувствовала, что так и будет. – Застрянем в Глухомани. И мы, и все остальные. Не думаю, что Элора кого-то отпустит.

– Бабушка права. – Флисс села на кровать и принялась рассеянно теребить покрывало. – Мы и вправду всегда влипаем в неприятности. Уж не знаю, как нам это удается, но удается же!

– Удается, – согласилась Бетти. – Но мы всегда из них выпутываемся, ведь так? И если кто-то и сумеет предотвратить смерть и разрушить ужасное проклятие, то это мы!

– Мы, и никто другой! – Чарли закивала, но вдруг ахнула: – А если это Прыг-скок умрет? Прыг-скок! – Она подергала себя за воротник. – Просыпайся! Помогите, он не дышит… а, нет, дышит. Наверное, наелся сыру, который я для него стащила, и заснул.

Бетти выждала, когда драма вокруг крыса благополучно завершится, и сказала:

– Для начала перенесем наш чемодан из той комнаты.

Флисс скривилась:

– Честно говоря, не хочу туда больше заходить.

– И я не хочу, – сказала Бетти. – Но придется, иначе тайну не разгадать.

– Я пойду! – храбро вызвалась Чарли.

– Пойдем все вместе. – Бетти встала с туалетного столика. – Ну давайте! Это все равно что зуб вырывать. Чем быстрее, тем лучше.

Втроем они вышли в коридор и направились в девятый номер. Флисс дотронулась до медной цифры, висящей на гвоздике, и она закачалась, словно маятник. Преодолевая дрожь в пальцах, Бетти отперла замок старинным железным ключом и толкнула дверь. Хотя она уже видела призрак Элоры, мысль о том, что может их поджидать, вызывала страх.

– Бр-р-р… – Флисс потерла руки. Она мялась на пороге, вглядываясь в темноту. – Ну и холодина!

– Окно все еще открыто, – заметила Чарли.

Cо зловещим «скри-и-ип – скри-и-ип» створки качались туда-сюда. В окно залетал снег, оседая на полу и на комоде, как будто вьюга пыталась пробраться внутрь.

– Я его открывала, – сказала Бетти. – Чтобы напугать леди Фортуну и мистера Снида. Но потом закрыла, точно помню.

– Скорее, зажги лампу! – поторопила Флисс. – В темноте еще страшнее.

Бетти не мешкая зажгла маленькую лампу на комоде, и комнату залил теплый желтый свет – но, когда сестры огляделись, им ничуть не полегчало.

– Мыши с метелками, – прошептала Чарли.

Почти на всем – на комоде, на рамах картин, даже на кроватях – лежал толстый слой пыли. Паутина колыхалась на ледяном ветру, словно крылья призрачной птицы. Бетти почудился какой-то звук: то ли шорох, то ли шепот зашелестел в заложенных ушах.

– Жуть какая, – передернулась Флисс. – Словно сюда годами никто не заходил.

– Тогда давай скорей отсюда убираться, – подтолкнула сестру Бетти. – Помоги-ка мне с чемоданом.

Бетти и Флисс как попало свалили свои пожитки в чемодан и поволокли его к двери. Чарли тем временем собирала то, что было разбросано по комнате, но уронила не меньше, чем подняла.

– Смотрите, наши вещи не пыльные, – заметила Бетти. – А все остальное в пыли.

Тут окно с громким стуком захлопнулось – удивительно, что стекло не разлетелось. У всех троих вырвался крик, Бетти и Флисс выронили чемодан, чудом не отдавив себе пальцы ног.

– Дурацкое окно! – воскликнула Чарли.

– Я закрою. – Бетти подбежала к окну, задвинула шпингалет и как следует дернула: убедиться, что закрылось. – Вот так. – Они с Флисс снова взялись за чемодан. – Чарли, дверь!

Но, когда та распахнула дверь, их ждал еще один сюрприз: на пороге маячила какая-то фигура. Сестры снова вскрикнули.

– ПРИЗРАК! – завопила Чарли.

Однако перед ними стояло не привидение, а вполне живая миссис Чемберс. Только выглядела она сейчас не усталой и не грустной. На ее лице отражались гнев, смятение и что-то еще – очень похожее на страх.

– Что… вы здесь… делаете? – запинаясь, проговорила она, в конце сорвавшись на крик.

– М-мы… – начала Бетти, ощутив, что щеки запылали. – Мы ошиблись. Зашли не в ту комнату…

– Вам сюда нельзя. – Миссис Чемберс в ужасе оглядела комнату. – Никому нельзя. НИКОГДА!

– Простите нас, пожалуйста, – кротко произнесла Флисс. – Мы просто…

– Как вы сюда попали? – Миссис Чемберс влетела в комнату, по-прежнему шаря по ней глазами. – Тут всегда заперто, всегда. Я за этим слежу.

– Это из-за призрака? – прошептала Чарли. – Она… опасная?

Миссис Чемберс не ответила. Схватила старинный ключ с комода, где его оставила Бетти, и повернулась к сестрам, сверкая глазами.

– Где вы его взяли? – спросила она низким голосом, клокочущим от ярости. – Говорите сейчас же!

– Он был здесь, в комнате, когда мы пришли, – сказала Бетти. – Дверь была открыта, а ключ лежал на комоде…

– Я вам дала ключ от комнаты номер шесть! – рявкнула миссис Чемберс. – Так почему…

– Да послушайте же, – запальчиво прервала ее Бетти. Ее бросило в жар. Это же не их вина, что они заселились не в ту комнату! И в то же время она слегка испугалась. Миссис Чемберс всегда держалась так спокойно – подобной вспыльчивости и вообразить было нельзя. – Мы думали, это и есть шестая комната. На дверь посмотрите!

Миссис Чемберс резко обернулась и уставилась на дверь. Увидела перевернутую медную девятку, притворяющуюся шестеркой, и застыла с раскрытым ртом.

– Мы только недавно поняли, что ошиблись, – объяснила Бетти. – Потому сейчас и переносим вещи в другую комнату.

– Дверь была уже открыта, когда вы пришли? – спросила миссис Чемберс. Она повернулась к окну и напряглась всем телом, словно кошка, готовая прыгнуть на мышь.

– Да, – повторила Бетти. – Мы думали, так и надо.

– Но вы же видите, сколько тут пыли, – прошептала миссис Чемберс. – Разве вас это не смутило?

– Тогда комната по-другому выглядела, – вставила Чарли. – Тут было уютно. Огонь горел и цветы стояли.

– Мы немного удивились, что кровати не заправлены, – добавила Флисс. – Но подумали, что, наверное, все горничные слишком заняты: девушка с ведерком для угля чуть ли не бегом от нас убежала.

Миссис Чемберс встревоженно нахмурилась.

– Пожалуйста, уходите отсюда скорее, – тихо сказала она. Подошла к двери и широко открыла.

Бетти и Флисс, пыхтя и отдуваясь, протащили чемодан по коридору в комнату номер шесть. Потом Бетти вернулась в девятую, чтобы помочь Чарли собрать оставшиеся вещи – они еще валялись повсюду. Нашарила в складках одеяла конек и вытащила наружу.

– Так это ты была? – вдруг спросила миссис Чемберс, глядя на конек. – Ты вчера провалилась под лед?

– Да, – ответила Бетти. – И я кое-кого видела в воде. Девушку. Утопленницу. И другие тоже ее видели.

Лицо миссис Чемберс приняло странное сосредоточенное выражение. Морщины у глаз вдруг показались куда глубже.

– Прошу вас, уходите. – Она кивком указала на коридор. – Эту комнату нельзя держать открытой.

В руке она крепко сжимала старый железный ключ. Бетти сунула Чарли конек, забытый носок и слегка подтолкнула сестренку к двери:

– Иди, помоги Флисс привести все в порядок. Ей там, наверное, страшно одной.

Дождавшись, пока Чарли уйдет, она повернулась к миссис Чемберс.

– Помогите нам, пожалуйста, – быстро проговорила Бетти. – Мы с сестрами кого-то увидели здесь в окне, когда шли через площадь. Кого-то с длинными светлыми волосами. Мы слышали истории про Элору и про то, что будет, если ее увидеть… Можно как-то это предотвратить?

Миссис Чемберс глядела на Бетти. По лицу не было понятно, о чем она думает.

– Ты про смерть любимого человека? – спросила она наконец.

– Да, – прошептала Бетти. Ей уже казалось, что она зря задала вопрос, но задать его все равно стоило – вдруг есть хоть крошечный шанс выяснить, что делать. В ушах снова зазвучал то ли шорох, то ли шепот. – Мы боимся. Боимся за бабушку и за папу…

– Послушай меня, – прервала ее миссис Чемберс. – Про это место ходит немало слухов, и да, в Поместье Эхо много всякого происходило. Много дурного. Но иногда правда теряется за скоплением выдумок. Обрастает ими год за годом. Почему – кто знает? Наверное, людям становится скучно или они хотят припугнуть других. – Она устало улыбнулась, и эта неожиданная улыбка вновь смягчила ее суровые черты. – Лучшее, что вы можете сделать, – уехать отсюда. Отправляйтесь домой. Так вы все будете в безопасности.

Она закрыла дверь и заперла на ключ.

– Будем в безопасности, если уедем? – с сомнением повторила Бетти. – Вы уверены?

Не успела миссис Чемберс ответить, как в запертой комнате раздался громкий стук. И она, и Бетти замерли.

– Не посмотрите, что там? – спросила Бетти.

– Я и так знаю.

Миссис Чемберс отперла дверь – и наружу вылетел такой мощный снежный вихрь, что снежинки осели у нее на рыжеватых бровях. Она зашла в комнату, захлопнула окно и закрыла на шпингалет.

– Я его уже закрывала, – робко сообщила Бетти, когда миссис Чемберс снова провернула ключ в замке. Она была почти уверена, что последует какое-то объяснение – например, что шпингалет слабый или из дымохода сквозит, – но ничего не дождалась.

– Скоро оно снова откроется, – вот и все, что сказала миссис Чемберс, прежде чем уйти. – Так всегда бывает. Просто держитесь от этой комнаты подальше. – И она сунула ключ в карман.

Постепенно шаги миссис Чемберс смолкли, и теперь в ушах Бетти звучал только нарастающий шепот. В тишине коридора он все сильнее походил на голос, который произносил знакомое слово.

Дрожь.

Глава 17

Невероятное открытие

С бешено бьющимся сердцем Бетти вернулась в комнату шесть. Неужели она правда слышит чей-то голос? Или все из-за заложенных ушей? «Наверное, мне кажется», – подумала Бетти. А может быть, теперь, когда ей в уши затекла вода из озера, скрывающего призрачные тайны, она слышит голоса тех, кто там утонул…

«Хватит!»

– И что нам теперь делать? – Флисс пожевывала нижнюю губу, словно встревоженный кролик.

– Миссис Чемберс, похоже, думает, что если мы отправимся домой, то ничего плохого не случится, – ответила Бетти. – Но не уверена, что стоит на это полагаться. И даже если так, вряд ли мы скоро сможем уехать, по такой-то погоде.

Она глянула в окно. Снаружи валил густой снег – он уже отчасти залепил стекло. Чувство опасности нарастало, словно сугроб.

– Времени у нас мало, – быстро соображала Бетти. – На кухне есть старая повариха по имени Милдред. Флисс, пойди потолкуй с ней. Она тут давно работает, я слышала, как она говорила про Элору и про Утопленницу, но надо выяснить, что еще она знает и можно ли избежать смерти, если увидишь призрак Элоры.

– А почему я? Вдруг она не захочет со мной разговаривать?

– Потому что ты обаятельная. Люди тебе открываются. И Чарли с собой возьми. Ах да, Чарли, если тебе попадется Сонни, задай ему те же вопросы. Возможно, он знает об этом месте больше, чем нам кажется.

– А ты что будешь делать, Бетти? – спросила Чарли.

– Шпионить за леди Фортуной и Снидом. – При этих словах Бетти почувствовала, как все внутри сжимается. – Снид сказал, у него есть два списка – тех, кто работал в Поместье при Элоре, и тех, кто работает сейчас. Если мне удастся взглянуть на них, может, мы найдем еще кого-нибудь и расспросим.

– Но, Бетти, – засомневалась Флисс, – если они тогда молчали, с чего бы им сейчас заговорить?

– Мало ли какие причины есть. Люди лгут и хранят тайны, чтобы защитить себя и других. Но отношения-то меняются со временем. А еще бывают такие неподъемные секреты, что нет сил их утаивать всю жизнь.

Бетти достала из кармана матрешек. Внутри одной все еще лежал ее волос; оставалось выровнять две внешние половинки – хоп, и она исчезла.

– Давайте встретимся здесь через полчаса, – предложила Бетти. – И решим, что делать дальше.

Вместе они вышли из комнаты и направились вниз по лестнице, по пути взглянув на часы. Десять минут девятого. Уже давно стемнело, и казалось, что сейчас глубокая ночь, но на подходе к обеденному залу мирные, привычные звуки – оживленная болтовня и звон посуды – самую малость их успокоили. Слуги бегали и суетились – готовились к завтрашнему маскараду. Несколько постояльцев несли в руках костюмы, которые, похоже, взяли где-то в дальних помещениях.

Бетти окинула гостей беглым взглядом, завидуя их безмятежности. Всего лишь несколько часов назад ей так же сильно хотелось попасть на бал, как и всем остальным. Сейчас она просто хотела, чтобы ее близкие остались в живых.

– Идите к той двери, – шепнула она, но поняла, что Флисс и Чарли не видят, куда она показывает. – Рядом со стойкой. Оттуда коридор ведет на кухню. Удачи!

– Спасибо, – неуверенно пробормотала Флисс. – Нам она точно пригодится. Ты же знаешь, с удачей у нас никогда не ладилось.

Бетти подождала, пока сестры не скроются в коридоре, и пошла к гостевым комнатам на первом этаже. Через пару шагов она осознала, что представления не имеет, где именно остановились гадалка и мистер Снид. Правда, догадалась она, Снид жаловался на шум, а значит, его комната находится ровнехонько под комнатой номер девять.

Стойка пустовала, и Бетти подумала было, не шмыгнуть ли за нее, чтобы посмотреть, какие именно номера занимает эта парочка, но не успела: из-за двери появилась миссис Чемберс и заняла свое место. Выглядела она еще более озабоченной, чем обычно, и Бетти подумала: может, виновата их неожиданная встреча в номере девять? Она вспомнила, с каким трепетом и восторгом впервые слушала историю о тайнах Поместья Эхо, и почувствовала укол стыда. Каково это – постоянно работать здесь, зная, что в легендах есть доля правды?

Миссис Чемберс поворошила бумаги на стойке, что-то бормоча себе под нос. Покосившись на лестницу, обратилась к официанту с серебряным подносом:

– Ты моего Сонни не видел?

Официант покачал головой.

– Разве что днем. – Понизив голос, он добавил с легкой усмешкой: – Застукал его, когда он угощал Бонбона сырными лепешками.

– Я не удивлена. – Миссис Чемберс завела глаза. – Этот пес питается лучше, чем Сонни. Если увидишь, передай, пусть подойдет ко мне на два слова.

Бетти последовала за официантом, который проворно зашагал по коридору. Проходя мимо дверей, она пыталась представить, какие номера находятся сейчас этажом выше. Ей была нужна комната по правой стороне, но сложно вычислить, какая точно.

Официант остановился и деликатно постучал. Бетти вилась у него за спиной, желая посмотреть, кто откроет. На пороге появилась строгого вида дама, возмущенная, что ее ужин так запоздал. Выхватив у официанта поднос, дама захлопнула перед ним дверь, и тот понуро удалился. Бетти осталась в коридоре одна и стояла, кажется, примерно там, где надо. В комнату, что под девятой, должна вести одна из трех дверей. Она приложила незаложенное ухо к двери и услышала густой храп.

За второй дверью было тихо. Бетти осторожно постучала, но никто не ответил. Из-за третьей раздавался негромкий разговор. Снид и Фортуна! По интонациям Бетти сразу поняла: речь о чем-то важном. Она плотнее прижалась к двери, но разобрала всего два слова – «список» и «время». Слишком уж приглушенно звучали голоса. Значит, придется пробраться внутрь.

Бетти подняла руку и быстро постучала, а потом метнулась в сторону и прижалась к стене. Голоса тут же умолкли, сменившись стуком шагов.

Дверь распахнулась, наружу высунулись усы Снида, а вслед за ними и он сам. Подергивая усами, он принюхался, как гончая. В явном недоумении вышел в коридор. Набравшись храбрости, Бетти ринулась в открытую дверь, прокралась в дальний угол, к изголовью кровати, и втиснулась между стулом и шкафом. Сердце дико заколотилось при мысли, что ее могут обнаружить. Вокруг был полный кавардак: сверкающие платья небрежно раскиданы по стульям, там и сям разбросаны длинные черные бархатные перчатки, вывернутые наизнанку, на полу валяются туфли с блестками.

– Никого, – хмуро доложил Снид. – Видимо, стучали в соседнюю комнату.

Леди Фортуна стояла у окна и смотрела на сгущающуюся снежную бурю. Обернувшись, она пронзительно взглянула на Снида:

– Уверен? Там никого не было, никого, кто мог бы…

– Расслабься, дорогая, – противным сладким голосом проворковал Снид. – Уверяю тебя, о том, что у нас есть ключ, знает лишь тот, кому мы за него заплатили.

На комоде, словно брошенные в спешке, лежали какие-то бумаги, Снид быстрыми шагами пересек комнату, собрал их и пролистал.

«Наверняка списки», – догадалась Бетти.

– По крайней мере, мы получили несколько зацепок, – сказал Снид. – Ну, и каждая тянет за собой другую. Эти люди могут вывести нас на тех, кто тогда работал в Поместье, но сменил потом имя.

Леди Фортуна принялась расхаживать взад-вперед.

– Хочу их допросить, – упрямо произнесла она. – Сегодня же! Застанем их врасплох.

– Дорогая, – возразил Снид, – знаю, что тебе не терпится, но надо придерживаться плана. Залог нашего успеха – правильно выбранное время, а бал-маскарад – главное событие года. Слуги будут с ног валиться от усталости! Именно поэтому мы начнем действовать завтра вечером и возьмем их тепленькими.

Он снова положил бумаги на комод. Бетти всматривалась, отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-то. Если бы получилось подобраться поближе… но это слишком рискованно: Фортуна кружит по комнате, не говоря уже о том, что можно напороться на какую-нибудь из ее бесчисленных туфель на шпильке.

– Еще всего одна ночь, – промурлыкал Снид. – Завтра маскарад, а значит, мы можем остаться неузнанными. – Его тусклые глаза засияли. – Карнавал располагает к путанице, и небольшой фокус с переодеванием чрезвычайно нам поможет.

Фокус с переодеванием? Бетти навострила уши. Да что же задумала эта парочка? Она окинула взглядом комнату: среди валявшихся повсюду платьев маскарадных костюмов видно не было. Однако дверь шкафа распахнута. Наверное, костюмы внутри, но заглянуть туда невозможно – заметят. Если все-таки сестрам удастся пойти на бал, Бетти хотела бы знать, как нарядятся Снид и Фортуна, чтобы узнать их в толпе.

– Вот бы взять и со всем разделаться сегодня, – проворчала Фортуна и надулась, будто капризный ребенок. – Разве я мало ждала? – Она перестала мерить шагами комнату и театрально упала на кровать, приложив одну руку к лицу, а другую свесив. – Снид, ты правда думаешь, что мы наконец подобрались к цели? Я закрываю глаза и вижу его, – пробормотала она. – Сверкающий, гладкий хрусталь.

– Подобрались, ангел мой. Мы близки как никогда. – Словно усатый нетопырь, он спикировал на пол возле кровати и взял Фортуну за руку. Бетти чуть не стошнило, когда он, щекоча усами пальцы Фортуны, запечатлел на них поцелуй. Медленно и осторожно Бетти выбралась из угла и прокралась к комоду, где Снид оставил бумаги. Склонилась над верхним листом и прочитала имена. Три были подчеркнуты синими чернилами.

Господин Рэндалл Гривс (владелец).

Милдред М. Басби. Бетти предположила, что это та самая Милдред с кухни.

Жаклин Р. Чемберс.

Миссис Чемберс, усталая женщина за стойкой. Дрожащими руками Бетти перебрала остальные листы. Больше ни одного подчеркнутого имени. Она попятилась, чувствуя, как участилось сердцебиение. Сколько же лет миссис Чемберс? Определенно меньше, чем бабушке. Сорок лет назад она ведь была совсем юной – примерно как Элора.

«Я всегда считала, что ее подружка знает больше, чем говорит».

Такую фразу бросила Милдред на кухне. Может быть, миссис Чемберс и есть та самая подружка?

Бетти вспомнила, какой испуг и печаль отразились на ее лице, когда она наткнулась на сестер в комнате девять.

«Тут всегда заперто, всегда. Я за этим слежу…»

«Да, следите, – подумала Бетти, преисполняясь уверенности. – Потому что вы с Элорой дружили. И вы что-то знаете. Спорить готова, не только знаете, но слышали или даже видели». Неудивительно, что миссис Чемберс всегда такая изможденная. Возможно, необходимость все время находиться в Поместье стала в какой-то момент слишком тяжкой ношей.

– Не думаю, что Гривс чем-то нам поможет, – пробормотал Снид, не отрываясь от руки Фортуны. – Насколько я слышал, он упрям как осел и никогда не говорил ни о смерти Элоры, ни о разбойнике. Думаю, репутация Поместья для него превыше всего, и это можно понять. Значит, сосредоточимся на оставшихся двух. – Снид наконец отвел усы от пальцев леди Фортуны. – Как бы то ни было, дорогая, пойдем ужинать. Уже поздно.

Гадалка вздохнула и встала. Красивое платье безупречно облегало ее, без единой морщинки.

– Что ж, пойдем. – Она быстро направилась к двери, распахнула, но не вышла, а, фыркнув, остановилась у зеркала, чтобы поправить прическу.

Бетти поняла, что это ее шанс, и прошмыгнула мимо Фортуны в коридор.

– Ты почувствовал? – спросила леди Фортуна, потирая руки. – Что-то мимо меня пронеслось. Вероятно, здесь есть и другие призраки!

– Наверное, просто сквозняк. – Снид накинул ей на плечи болеро, отороченное перьями, и запер дверь. – Всего одна ночь, и все, – сказал он. – А потом…

Леди Фортуна разгладила длинные бархатные перчатки и растянула губы в улыбке.

– А потом мы найдем хрустальный шар моей матери.

Бетти смотрела им вслед, пока они торопливо шагали в столовую. Прилив отваги схлынул, и она обессиленно припала к стене. Проскочить вот так мимо Фортуны было очень рискованно, но иначе ее бы заперли в комнате. А ей пора возвращаться к сестрам: полчаса явно уже прошло.

Возле ступенек она бросила взгляд на стойку в надежде, что миссис Чемберс на месте, но ее не было видно, как, впрочем, и саму Бетти. Миновав на лестнице семью с двумя маленькими детьми (пришлось попетлять), Бетти оказалась в коридоре второго этажа, здесь никто ей встретился. Она поспешила в шестую комнату, стараясь не встречаться взглядом со стеклянными глазами чучел. Отперла замок и уже повернула ручку, как вдруг услышала, что где-то впереди тихо затворилась другая дверь. Бетти подняла голову – и застыла.

По коридору быстро шла горничная. В руке она несла черное ведерко для угля… а из-под наколки выбивалась длинная прядь светлых волос.

Элора.

Бетти похолодела. Медленно отпустила дверную ручку и уставилась в спину удаляющейся фигуре. А потом что-то щелкнуло в голове, внезапное осознание: зачем призрачной девушке тихо закрывать за собой дверь, если раньше она спокойно проходила сквозь стены? Разве что…

– Эй! – резко позвала Бетти и тут же вспомнила, что все еще невидима благодаря магии матрешек. Горничная явственно вздрогнула, но не обернулась, а лишь ускорила шаг.

– Эй, ты! – снова окликнула Бетти, на этот раз громче, и пустилась за девушкой вдогонку. Та пошла еще быстрее.

– Стой! – закричала Бетти. Гулкий стук ее шагов разносился по коридору, горничная обернулась, но светлые волосы заслоняли лицо. Она побежала, размахивая ведерком, побежала следом и Бетти.

Вскоре горничная была уже в конце коридора, возле старой медной лампы, – там, где в прошлый раз исчезла. Сейчас она проскочила мимо лампы и свернула за угол, в другой коридор. Бетти помчалась со всех ног, но за секунду до нужного поворота услышала, как что-то глухо брякнуло. Она вылетела в боковой коридор. Горничная пропала, на полу перекатывалось брошенное ведерко для угля.

Тяжело дыша, Бетти остановилась. В надежде понять, где прячется девушка, она прислушалась, но слышала только свое прерывистое дыхание. Бетти осторожно подняла ведерко и сделала еще одно поразительное открытие.

– Ручка до сих пор теплая, – прошептала она.

А значит, кого бы она сейчас ни преследовала, этот человек был жив-живехонек. И притворялся призраком Элоры Гуд.

Глава 18

Пират, павлин и пугало

На следующее утро сестры Уиддершинс проснулись и узнали, что Глухомань занесло снегом. Это их не удивило, поскольку накануне они засиделись до глубокой ночи, обсуждая то, что обнаружила Бетти, и все это время за окном сыпались крупные снежные хлопья, оседая на карниз. Снег был такой густой и летел так быстро, что за ним едва проглядывало небо, а Чарли клялась, что видела снежинку величиной с собственную ладонь.

Завтрак выдался беспокойным. В голове у Бетти снежным вихрем кружились мысли. За кем она вчера гналась, кто притворяется Элорой? Сколько же вопросов без ответов! Проходя мимо стойки, она снова поискала глазами миссис Чемберс, однако сегодня на ее месте сидел кто-то другой. Бетти, конечно, очень хотелось обо всем ее расспросить, но она понимала, что от миссис Чемберс вряд ли много добьешься. Вчера в девятой комнате при упоминании Элоры она сразу замкнулась в себе. А значит, даже если и знает что-то, то не склонна этим делиться.

Флисс тоже не удалось поговорить с Милдред. Накануне вечером они с Чарли заглянули на кухню, но старая повариха уже ушла. А наутро, когда они вежливо осведомились о ней у кого-то из работников, им дали понять, что Милдред по горло занята подготовкой к балу и отвлекать ее незачем.

Сестры склонились над дымящимися чашками чая и тостами с маслом. Вокруг сновали гости – одни обеспокоенные, другие радостно возбужденные. Бетти было тревожно, есть совсем не хотелось. Она сидела как на иголках и размышляла, что же задумали Снид и Фортуна. Сестры долго ждали, пока парочка выйдет к завтраку, но те так и не объявились. Несколько постояльцев, собравшиеся уезжать, с озабоченным видом толклись возле регистрационной стойки, а служащие гостиницы устало повторяли то же, о чем твердили все утро: никто никуда не поедет. Все дороги вокруг Глухомани завалило снегом. Почти все ларьки на ярмарке наполовину превратились в сугробы, и не было надежды, что торговля сегодня возобновится.

– Похоже, мы и правда застряли. – Печальная Флисс намазала оладью медом и отправила в рот. – Я хочу домой. Мне там будет спокойнее. А если миссис Чемберс права, там мы все окажемся в безопасности и ничего плохого не случится.

– Хватит витать в снежных облаках, Флисс, – сказала Бетти. Вышло грубее, чем она хотела. – Никуда мы не поедем. Судя по тому, что творится снаружи, даже из Поместья сегодня выбраться – это уже большое дело.

С утра они наблюдали из окна, как озерный маршал Финн Шарки и его собаки помогают кому-то застрявшему в снегу. Спускаясь к завтраку, сестры встретили нескольких коридорных с лопатами и услышали разговоры о том, что надо бы раскопать и почистить дорожки вокруг Поместья. Стеклянный купол целиком побелел, сквозь него просачивался тусклый серый свет. В обеденном зале царило небывалое оживление; наверное, подумала Бетти, потому что идти больше некуда.

– Может, это она? – Чарли глазела на кого-то у дальней стены.

Проследив за ее взглядом, Бетти увидела светловолосую девушку, которая ела какое-то тягучее пирожное.

– Не думаю, хотя точно не знаю. Я не очень рассмотрела, но вроде та… моложе, что ли.

Она снова вспомнила горничную, встретившуюся им в первый вечер. Тогда лишь мельком получилось взглянуть на ее хмурое лицо.

Все утро сестры разглядывали служащих и постояльцев, пытаясь понять, не видела ли вчера Бетти кого-то из них, – но напрасно. Ни единая душа из Поместья не походила на белокурую горничную.

– Ты совершенно уверена, что это реальный человек? – в очередной раз спросила Флисс и подавила зевок. А вот Чарли зевнула во весь рот. Они почти всю ночь не спали – обсуждали последнее открытие Бетти.

– Конечно, уверена. – Бетти потерла глаза. В голове прокручивались все странности Поместья. – Я уже сто раз тебе говорила. Призраки вещи не роняют, и руки у них не теплые. А еще она была какая-то… неуклюжая. Ах да, и через стены не ходила, – не без ехидства закончила она.

– Логично, – сдалась Флисс. – Но если это не призрак, не тот ли самый человек выглядывал в окно, притворяясь Элорой?

– Очень хочу, чтобы так, – призналась Бетти. – Потому что тогда поверье о смерти любимого человека не сбудется. Но мы не знаем наверняка.

На миг у нее свело живот от страха. «Пожалуйста, пусть не сбудется!»

– Но зачем кому-то притворяться Элорой? – спросила Чарли. – Для смеха? Как на Хэллоуин, когда наряжаются привидениями?

– Может быть, – сказала Флисс. – Только на Хэллоуин это весело, а сейчас что-то не очень.

– Мало ли зачем, – добавила Бетти. – Допустим, кто-то хочет напугать других. Или просто какой-то гость дурака валяет.

– Пусть это кто угодно, но ты его сама напугала как следует. – Чарли ухмыльнулась. – Сама невидимая, а как закричишь: «Эй!» – Тут ее улыбка угасла, и по личику пробежала тень. – Я надеюсь, что не призрак выглядывал из окна.

– Я тоже, – прошептала Флисс.

– А уж я-то как надеюсь, – вздохнула Бетти. Если бы она не чувствовала себя такой беспомощной! – Жаль, что нельзя никого отправить к бабушке с Клариссой и проверить, как там они. Даже если их не завалило снегом, Стылый холм – не лучшее место.

– И все-таки они сюда добрались. Смотрите! – воскликнула Флисс.

Раздалось отчетливое: «Эге-гей!» На пороге зала, возвышаясь над морем жующих людей, стояли бабушка и Кларисса.

– Бабушка! – Чарли вскочила, стремглав помчалась к дверям и упала бабушке в объятия.

– Галки-нахалки! – Бетти кинулась вслед за сестрой, а за ней и Флисс. – Бабушка, как вы только ухитрились сюда добраться? Разве дом не занесло?

Она дождалась, пока Чарли отпустит бабушку, а потом ее саму сгребли в крепкие объятия. На бабушке было широкое шерстяное пальто, холодное, усыпанное снежинками, и пахло оно сосновыми иголками и льдом. Бетти вдохнула запах табачного дыма, отдающего корицей, ощутила легкий душок виски, и ее тревога чуть-чуть утихла. Бабушка цела и невредима, по крайней мере пока.

– Не целиком занесло, – объяснила бабушка. – Задняя дверь прикрыта от ветра, так что вьюга ее пощадила. Чего не скажешь про вход спереди: на него словно лавина обрушилась. Я с утра первым делом выглянула на задний двор, у меня там молоко стояло, и увидела мальчишку на санях, а в сани собака запряжена – здоровенная зверюга, сущий волк.

– Это же Бонбон! – догадалась Чарли. – А мальчика зовут Сонни.

– Допустим, – кивнула бабушка. – В общем, он подъехал ко мне на санях и сказал, что он из Поместья. Сказал, что кружную дорогу через лес не так завалило, и любезно согласился нас подвезти. – Она обмахнула лицо рукой и расстегнула пальто.

– Это же опасно, – укорила Флисс. Она взяла у бабушки пальто и повесила на спинку стула. – А если бы вы свалились? Перевернулись? И никто бы не знал, где вас искать!

– Сорока-морока, ну ты и паникерша. – Кларисса шлепнулась на соседний стул и прислонила деревянный костыль к стойке для зонтиков. – С нами все в полном порядке.

– Мы решили, что лучше уж добраться сюда. – Бабушка отпустила Бетти, плюхнулась в кресло и одобрительно протянула: – О-о-о, это другое дело!

– Вот это да, – послышался чей-то скрипучий голос. – Кларисса Уиддершинс! Что тебя сюда привело?

Бетти резко обернулась и увидела того самого старика с недовольным лицом, которого они встретили в столовой в первый вечер. Но теперь он смотрел не брюзгливо, а торжествующе. Вид у него был под стать голосу. Старик опирался на трость, сжимая ее пальцами, похожими на корявые ветки. Белая борода и седые брови топорщились, словно заиндевелый чертополох.

– Ну здравствуй, Гривс, – произнесла Кларисса. Она говорила вежливым тоном, но недобро прищурилась. – Хорошо, значит, сохранился на холоде?

Гривс. Имя из списка Снида, вспомнила Бетти. Владелец Поместья, который, по словам Снида, упрям как осел и отказывается обсуждать Элору Гуд.

– Ну-ну, – сказал господин Гривс с беззубой улыбкой. Потом повернулся к бабушке и подмигнул. – Я Рэндалл Гривс, хозяин Поместья Эхо. К вашим услугам, мадам. Вы, должно быть, младшая сестра Клариссы?

– Эй, попридержи коней, – для порядка одернула его бабушка, в глубине души явно довольная.

Кларисса нахмурилась:

– Что тебе от нас нужно, Гривс?

– Все, что хотел, я уже получил, – ликующе проговорил Гривс. – Как ты там выразилась много лет назад? «Ноги моей не будет в твоем паршивом Поместье». А вот и ты! Хо-хо!

– Хохочи сколько угодно. – Кларисса сверкнула глазами. – Я ведь тоже запомнила, что ты сказал…

– Что если к такой несносной особе, как ты, когда-нибудь приедут гости, я охотно размещу их у себя и ни монетки за это не возьму, – закончил Гривс. – Он перевел взгляд на бабушку, потом на сестер, и улыбка застыла у него на лице. – Я… ох, черт…

Кларисса просияла:

– Гривс, познакомься с моими родственниками. Они живут здесь уже несколько дней – совершенно бесплатно. Так что ты сам себе вырыл яму. Вот уж действительно хо-хо!

Гривс вытаращил глаза, издал странный хрип и ослабил воротничок. И вдруг, к удивлению Бетти, начал смеяться – раскаты хохота так и сотрясали его щуплую фигуру. Потом погрозил Клариссе узловатым пальцем и протянул ей руку.

– Твоя взяла, старая командирша! Ну ладно, ладно. Может, забудем прежние разногласия? Что скажешь?

– Ну, можем и забыть. – Кларисса быстро пожала ему руку, и Гривс удалился, все еще похохатывая и покачивая головой.

– Так вот почему нас тут бесплатно поселили? – изумленно спросила Бетти. – Из-за какой-то стародавней ссоры с хозяином?

Кларисса самодовольно кивнула.

– Я так и знала, что однажды одержу верх. – Она удовлетворенно вздохнула и щелкнула пальцами. – Говорят, что месть – блюдо, которое подают холодным, но я предпочитаю к ней горячую чашечку чая. Фелисити, два сахара, пожалуйста. И передай мне вон те булочки. Да не хмурься так, не то от твоего взгляда молоко скиснет.

– Будет сделано, – процедила Флисс сквозь сжатые зубы.

– Бабушка, ты сегодня повеселее, – заметила Бетти. Она думала, что бабушка будет вне себя от гнева из-за того, что не удалось покинуть Глухомань в намеченный срок, но та казалась на удивление безмятежной.

– Сперва я здорово рассердилась, – призналась бабушка. – Но потом решила, что в этом никакого проку. Да и к тому же, раз все заперты в Поместье, а я рядом и могу за вами приглядеть, вы не натворите никаких дел. Верно?

– Верно, – тихо ответила Бетти. – Вряд ли натворим.

Здорово, что бабушка в безопасности, хотя, конечно, в ее присутствии им будет куда сложнее раскрыть тайны Поместья.

– Что ж, раз мы здесь, можно и на маскарад пойти, – продолжила бабушка. Стрельнув глазами направо и налево, она извлекла из сумки фляжку и плеснула чуть-чуть в чай – себе и Клариссе. – Ну что, покутим сегодня вечерком?

Они чокнулись чашками. Кларисса хихикнула:

– И не только вечерком!

Бетти поглядела на их порозовевшие лица. Судя по всему, кутить они начали сразу после пробуждения.

– А вы чем займетесь? – поинтересовалась бабушка. – Раз уж застряли в Поместье.

– Ну, – быстро сообразила Бетти, – надо раздобыть костюмы для бала, а потом, наверное, в прятки поиграем, пока не настанет пора собираться.

– Хм-м, – протянула бабушка. – Долго вам играть не придется, учитывая, что Флисс любит по три часа торчать в ванной. Только не мешайте никому и не впутывайтесь в неприятности, слышишь? Мы с Клариссой здесь и глядим в оба.

– Скорее идите за костюмами, – поторопила Кларисса. – А то останутся только самые некрасивые!

– Некрасивые? – встревожилась Флисс. – Не хочу некрасивый!

– Тогда ноги в руки, – сказала бабушка.

Костюмы хранились в гардеробной, в дальнем углу Поместья. Добравшись туда, сестры, к своему разочарованию, обнаружили, что выбор довольно скудный. Многие деревянные вешалки уже опустели, и повсюду валялись оброненные вещи. Какой-то мужчина с добрым лицом ходил и подбирал их с пола.

– О нет, – огорчилась Флисс, окидывая взглядом беспорядок. – Мы, кажется, опоздали.

– Отыщем что-нибудь, – не сдавалась Бетти. – И вообще, неважно, как мы будем выглядеть. – Она принялась перебирать вешалки и, понизив голос, добавила: – Важно, что у нас будут закрыты лица. Мы не веселиться идем: наша цель – выяснить, что задумали Снид с Фортуной, и покончить с этой тайной раз и навсегда.

– Ладно, – проворчала Флисс. – Но мы при этом худо-бедно могли бы выглядеть красивыми.

Бетти фыркнула и вытащила одну из вешалок.

– Смотри, как тебе? Кажется, твой размер.

– Не буду я одеваться трубочистом! – Флисс с жаром оттолкнула ее руку. – Кларисса уже меня гоняет за чаем, словно горничную. А так и вовсе отправит дымоход прочищать! И вообще, не понимаю, зачем на балу трубочисты и… – она скривила ротик, – ослы, например. Я думала, тут будут сплошные шлейфы и блестки.

Флисс вопросительно посмотрела на мужчину, и тот, осознав, что обращаются к нему, замер с какой-то одежкой в руке.

– Видите ли, поначалу, пятьдесят с лишним лет назад, это и правда был бал, – объяснил он. – Но с годами многое изменилось. Иногда в Поместье останавливались артисты и разыгрывали представления, и даже служащие ставили спектакли. От этих постановок осталось много костюмов, и бал с тех пор превратился во что-то среднее между танцами и маскарадом.

– Ясно. – Флисс слегка разочаровалась.

– Я знаю, как наряжусь! – объявила Чарли и выскочила из примерочной, откинув штору.

Она натянула костюм пирата. Его дополняли шляпа, повязка на глазу и косынка с черепом и костями, которой Чарли прикрыла нижнюю половину лица.

– Симпатично, – одобрила Бетти. – Но где же попугай?

– Не знаю. – Чарли озиралась по сторонам. – Потерялся, наверное. Ой, подожди, может, он тут. – Она запустила руку в большой ящик с надписью «Лишние вещи», где было полно невнятных шляп, перчаток и масок, и выудила оттуда сороку с растопыренными перьями. – Сойдет. – Она решительно посадила птицу на плечо и для полноты картины водрузила на другое плечо вязаную белку.

– Белка? – усомнилась Флисс.

– Я сухопутный пират, – заявила Чарли. – Такие тоже бывают.

– Могла бы просто посадить на плечо Прыг-скока, – заметила Бетти.

– Он у меня в воротнике, – отозвалась Чарли. – Но его же никто не видит, так что с этого мало толку. – Она покосилась на мужчину, который снова принялся складывать одежду. – Мы о моем воображаемом крысе, если что.

– Конечно, – спокойно сказал мужчина, как будто каждый день слышал подобное.

Бетти отыскала костюм шута, который пришелся ей по вкусу, но колпака к нему нигде не нашлось. Все вещи, которые она перебирала, были то рваными, то грязными, то очень велики, то слишком малы.

– У вас ничего больше нет? – в отчаянии спросила она. – Например, костюм рыцаря, или… или льва, или что-нибудь такое?

Ей хотелось наряд, который говорил бы о храбрости и тяге к приключениям. Но мужчина лишь покачал головой.

– Хотя, знаешь, есть кое-что тебе по размеру. – Он вдруг метнулся к маленькой задней дверке. – Этот костюм вернули вчера утром, потому что гостям внезапно понадобилось уехать. – В руках у него переливалось что-то иссиня-радужное. Хвост из длинных роскошных перьев волочился по полу.

– Ах! – выдохнула Флисс. Глаза у нее расширились от вожделения. – Какая красота. Павлин!

– Ну уж нет, – отрезала Бетти.

Трудно найти человека, менее похожего на павлина, чем она! Но, потратив еще несколько минут в бесплодных поисках, она осознала, что выбора нет.

– Тебе очень идет, – завистливо взглянула Флисс, когда Бетти переоделась в павлинье платье. – Будь оно моего размера…

– А оно не твоего, вот незадача, – проворчала Бетти и, поправив маску, поглядела на себя в высокое зеркало.

У маски был острый золотистый клюв, а сверху торчал пучок павлиньих перьев, как небольшая корона. На Флисс костюм смотрелся бы потрясающе, но Бетти ужасно бесил собственный облик. Единственное, что в платье было хорошего, – два больших удобных кармана, хитро спрятанных между складками блестящей ткани. Матрешки легко поместятся в карман, а сегодня Бетти намеревалась их использовать.

– Хватит вертеться, – велела Флисс, затягивая на ней корсет. – Вот так, просто прелестно.

– Не хочу выглядеть прелестно, – огрызнулась Бетти.

– Бетти Уиддершинс, где твой задор?

В ответ Бетти высунула язык.

Флисс тоже не везло. В очередной раз она попыталась втиснуться в костюм феи на два размера меньше.

– Он же снова не налезет, – заметила Чарли и погладила косынку на лице, словно бороду.

– Налезет. – Флисс сжала зубы и потянула.

– Ну ладно, снимай, – сказала Бетти.

– Ни за что. – Флисс потянула сильнее. Раздался красноречивый треск – звук лопнувшего шва.

– Ой!

Снаружи примерочной послышалось строгое покашливание. Флисс покорно стянула платье и сунула назад за шторку. Мужчина взял его и передал взамен что-то смахивающее на бесформенный куль, из которого во все стороны торчала солома. Это был костюм пугала. К нему прилагались коричневая шляпа и маска из мешковины с прорезями для глаз и ярко-красными щеками.

Флисс едва не лишилась дара речи.

– Вы, наверное, шутите. – Она опасливо понюхала костюм. – Воняет жутко!

– Да ладно тебе, Флисс, – ухмыльнулась Бетти. – Где твой задор?

– Ха, ха, ха, – мрачно отозвалась Флисс. Поставила свой росчерк на расписке о том, что они взяли наряды напрокат, и сунула костюм пугала под мышку. – Думаю, пора идти и готовиться, хотя вряд ли есть смысл принимать ванну, когда пахнешь гнилой картошкой.

– У нас тут более серьезные проблемы, чем твой запах, – сказала Бетти, когда они вышли из гардеробной. – Надо поймать фальшивого призрака, упокоить с миром настоящего и найти хрустальный шар.

– Бодрая будет ночка. – Флисс выдавила улыбку.

Бетти попыталась улыбнуться в ответ. На несколько минут, пока они выбирали костюмы, ей почти удалось обо всем забыть и почувствовать себя ребенком, который наряжается на праздник. Но это чувство уже улетучивалось, и перед глазами вновь вставал призрак в окне Поместья. Если легенды верны, значит, время на исходе. Она подумала о папе. Как он там один в Пендлвике? В безопасности? А если нет? Что, если произойдет несчастный случай или… или…

«Хватит!» – одернула она себя. Ни к чему об этом думать. Надо сосредоточиться.

На обратном пути в комнату Бетти снова поискала глазами Фортуну и Снида. Ни следа. По крайней мере, погода давала понять, что они тоже застряли в Поместье. Миссис Чемберс опять не было за стойкой. Внутри у Бетти заворочалась тревога. А вдруг Снид с Фортуной прямо сейчас ее допрашивают? Не считая господина Гривса и кухарки Милдред, мама Сонни – единственный ключ к прошлому, человек, способный не просто пересказать слухи, а сообщить, что случилось в действительности, – и, может статься, Фортуна и Снид добрались до нее первыми. Интересно, что еще они знают, подумала Бетти. Что мать гадалки, мадам Дивина, могла увидеть в своем хрустальном шаре? И что это за план такой, для которого нужно переодеться во время маскарада?

Бетти не сомневалась в одном: ничего хорошего в этом плане нет. Но она не была готова к тому, насколько все плохо.

Глава 19

Дурная примета

Бал начинался ровно в семь, но сестры Уиддершинс были готовы задолго до этого. Как и большинство прочих гостей в Поместье Эхо. Когда на улицу все равно не выйти, чем еще заниматься, если не подготовкой к балу?

Собираясь, они снова и снова проговаривали, как будут действовать. Хотя Флисс и ворчала, что «перед тем как напялить такой костюм, принимать ванну бессмысленно», она все-таки умудрилась провести там почти час. А Чарли, наоборот, радовалась, что рядом нет бабушки и никто не загоняет ее мыться.

– И вообще, – весело заявила она, – не думаю, что среди пиратов много чистюль.

Оставалось только заплести каштановые кудри Бетти в косу. Последний раз проверив волшебных матрешек, она убедилась, что с ними все в порядке, и спрятала в карман, чтобы в нужный момент куклы были под рукой. Бетти и Флисс положили внутрь по своему волоску, а Чарли засунула туда молочный зуб: с тех пор как он выпал, она повсюду носила его с собой, надеясь поймать зубную фею, и даже дала зубу имя – Пег.

План наметили простой. Павлин и пират явятся на бал сразу же, как только откроют двери зала. Они покажутся бабушке с Клариссой и скажут, что Флисс все еще прихорашивается наверху. Нужно будет найти двух человек из списка Снида: повариху Милдред и миссис Чемберс. Бетти еще надеялась высмотреть Сонни. Если его мать откажется отвечать на вопросы (а Бетти подозревала, что она откажется), возможно, из него удастся что-то выудить. Тем временем некое пугало притаится в коридоре на первом этаже и будет посматривать на комнаты, где остановились леди Фортуна и мистер Снид. Как только они выйдут, Флисс на безопасном расстоянии тронется за ними и узнает, какие у них костюмы, куда они направятся, что сделают и с кем поговорят. Потом Флисс присоединится к сестрам в большом зале. Тут уже Бетти будет наготове: едва заметив что-то подозрительное, сразу станет невидимкой, чтобы подглядывать и подслушивать, пока Флисс и Чарли отвлекают бабушку с Клариссой.

Поначалу все шло лучше, чем Бетти могла надеяться. Сперва она всполошилась, когда не увидела в столовой бабушку и Клариссу. Однако найти их не составило труда – стоило только наведаться в курительную комнату. Заглянув туда, Бетти и Чарли в облаке дыма сразу заметили бабушку: с трубкой в зубах, в длинном черном плаще с капюшоном. Занятая игрой, она сосредоточенно вглядывалась в карты, хотя взгляд у нее был затуманенный.

Напротив бабушки сидела Кларисса в кричащем черно-желтом платье, полосатом, как шмель, и с громадными пушистыми крыльями. На обеих были черные маски. У бабушки маска сползла и прикрывала всего один глаз. К маске Клариссы крепились два усика с помпончиками, которые смешно вздрагивали при каждом движении. Кларисса икала, и с каждым «ик» помпончики подпрыгивали.

– Кларисса, – заплетающимся языком проговорила бабушка, – ты же мухлюешь!

Та сощурилась.

– Ты меня что, хочешь мошенницей назвать?

– Ага, – ответила бабушка.

Кларисса снова икнула, и перед глазами у нее заплясали шмелиные помпончики. Она раздраженно по ним хлопнула, а потом заметила Бетти и Чарли.

– Ой, – сказала она неуверенно, глядя на Бетти, – Фелисити, это ты?

– Нет, это я, Бетти, – ответила Бетти. В сверкающем платье с перьями она не чувствовала себя собой. – Флисс пока в комнате, собирается. Ну, вы ее знаете.

Тут она неожиданно поймала на себе пристальный бабушкин взгляд.

– Павлин? – выдавила бабушка. – Ты нарядилась… павлином?

– Я не хотела, – пробормотала Бетти. Ей уже не терпелось крутануть матрешек и стать невидимой. Платье от этого удобнее не сделается, но, по крайней мере, люди перестанут на нее смотреть. – Просто больше ничего не подошло. Флисс хотела…

– Сколько раз я тебе говорила, – пробухтела бабушка, – что павлиньи перья – к несчастью?

– Э-э-э… – Бетти порылась в памяти. Было среди многочисленных бабушкиных суеверий что-то про павлинов? – Не знаю. А ты говорила?

На Вороньем Камне про них уж точно не заходила речь. Галки-нахалки, сорока-морока – все это Бетти слышала тысячу раз. Еще была считалка-поговорка про ворон, которую бабушка часто повторяла, но пакости, связанные с павлинами, – это что-то новенькое.

– Заносить перья в дом – дурная примета, – заявила бабушка, шлепнула карты на стол рубашкой кверху и поправила маску. – Иди переоденься, нельзя так ходить.

– Другого ничего не было, – сказала Бетти. Натянутые нервы гудели, словно рассерженные осы. Почему бабушке именно сейчас понадобилось ей это сообщить? Лучше бы она ничего не слышала, лучше бы бабушкины суеверия не всплывали в самый неожиданный момент – и не оказывались правдой. Даже будь в гардеробной другой костюм, она бы не успела переодеться: бал вот-вот начнется, а Флисс уже поджидает Фортуну и Снида на первом этаже. Все идет как надо. Значит, задача Бетти – приложить все силы, чтобы дурные приметы им не помешали.

– Какой у вас интересный шмулиный костюм, – сказала Чарли. От этого словечка она никак не могла отвыкнуть, потому что и Бетти, и Флисс, и бабушка считали его слишком забавным и не поправляли Чарли. – А ты кем нарядилась, бабушка? – Она оглядела черный плащ с капюшоном. – Палачом?

– Почти. – Бабушка кивнула на деревянную косу возле ближайшей стойки для зонтиков. – Я Мачный Жрец. То есть тьфу, ха-ха! Я хотела сказать, Мрачный Жнец.

У Бетти по спине пробежал холодок. «Мрачный Жнец? Бабушка взяла костюм Смерти?» Дурнее приметы не придумаешь. Это же значит… как там бабушка говорит? «Искушать судьбу» – то есть навлекать на свою голову неприятности.

– Переоденься обязательно, – велела бабушка и бросила еще один встревоженный взгляд на костюм Бетти. Потом подняла со стола карты; Кларисса при этом попыталась в них заглянуть. – Мы скоро придем. – И добавила, понизив голос: – Как только я накостыляю Клариссе.

– Да, бабушка, – тихо сказала Бетти, и они с Чарли вышли из курительной комнаты, направляясь в бальный зал.

У входа уже толпились люди – они выстроились в очередь перед двумя широкими белыми дверями со сверкающими серебряными ручками. По контрасту с белизной дверей и стен пестрые наряды казались невозможно яркими, до рези в глазах. Здесь были костюмы всех цветов, из всех возможных тканей, – от рубиново-красных до сверкающих золотом, от шелковых до усыпанных блестками. Люди обменивались любопытными взглядами, пытаясь угадать, кто прячется за той или иной маской.

Когда пробило семь, двери со скрипом отворились, и толпа хлынула внутрь, желая поскорее увидеть бальный зал. Бетти и Чарли захватила и понесла людская река, им оставалось только отдаться течению. Глаза у Бетти разбегались.

От свечей исходило мягкое золотистое сияние. Играла нежная музыка, и в воздухе пахло апельсинами, корицей и мускатным орехом. Стены были украшены гирляндами из плюща и остролиста, а над головой, позвякивая, словно колокольчики на ветру, висели маленькие стеклянные снежинки и сосульки, точь-в-точь как на зимней ярмарке. В центре зала возвышалась невероятная ледяная скульптура: сказочный замок, окруженный рвом с каким-то зеленым напитком. Скульптор стоял тут же, сдвинув маску на лоб, и разговаривал с человеком в маске волка. Бетти разглядела полоску смуглой кожи, седые волосы – и догадалась, что это Финн Шарки, озерный маршал.

– Как тут волшебно! – завороженно прошептала Чарли.

Комната наполнялась все новыми и новыми гостями. Музыка зазвучала громче, заглушая гомон голосов и звон бокалов.

Люди кружили по залу, восхищаясь костюмами, приглашая друг друга на танец. Через несколько минут Бетти увидела, как в зал входят бабушка и Кларисса. Они помахали сестричкам и направились прямо ко рву вокруг ледяного замка: бабушка прокладывала путь, Кларисса ковыляла за ней, опираясь на костыль. На миг Бетти отдалась атмосфере волшебства и выдохнула. Ее близкие здесь, сейчас они в безопасности, а это самое главное.

Вскоре в дверях показалось пугало и начало пробираться к Бетти и Чарли. За пугалом волочилась солома. Оно остановилось, поправило обвисшую шляпу и раздраженно почесалось.

– Все хорошо, Флисс? – спросила Чарли с плохо сдерживаемой ухмылкой.

– Нет. – Темные глаза Флисс горели в прорезях маски, словно угольки. – Ничего хорошего. У меня был единственный шанс попасть на бал-маскарад – и вот как я одета! Пугалом! Да к тому же изнутри это тряпье здорово воняет.

– И снаружи тоже, – добавила Чарли, сморщив нос.

– А еще оно колючее, и у меня солома из ушей торчит и в волосах запуталась, – гневно продолжила Флисс.

– Я думала, уж к соломе-то в волосах ты привыкла. – Бетти не удержалась, чтобы не поддразнить сестру. – Учитывая, сколько раз ты в ней целовалась.

– Уймись! – оборвала Флисс. – Всего один раз, и поцелуй был так себе. – Она расправила поля шляпы и уставилась в другой конец комнаты, отвечая тем самым на вопрос, уже готовый сорваться с губ Бетти. – Они там, вон под той огромной люстрой. Леди Фортуна в зеленом платье с чешуйками, а Снид рядом, в цилиндре и зеленой маске, как будто из листьев.

– Вижу их. – Бетти внимательно приглядывалась к парочке.

Черные волосы Фортуны были распущены и сияющей волной спадали на спину. Но ее длинное зеленое платье, сплошь покрытое блестками, сияло еще ярче. Маска, закрепленная на длинной палочке, тоже была вся в блестках. Фортуна мелодично смеялась и то и дело отводила маску от лица, чтобы отпить из бокала.

– Это все напоказ, – пробормотала Бетти. – Она опускает маску, чтобы все убедились: это она.

Они продолжили наблюдать за Фортуной и Снидом. Те взяли по бокалу с подноса у проходящего мимо официанта, а затем стали разгуливать по залу, обмениваясь любезностями с другими гостями и нахваливая их костюмы.

– Вот бы мне такое платье, – выдохнула Флисс. – Пускай она в нем и похожа на драконью принцессу.

– Флисс-пугало в десять раз лучше Фортуны – драконьей принцессы, – тут же откликнулась Бетти, вспомнив, как пренебрежительно отозвалась гадалка о сестре. – Может, платье у нее и красивее, но ты легко ее затмишь. Так что, когда ты следила за ними, они куда-то заходили, с кем-то разговаривали?

Флисс покачала головой, из которой посыпалась солома.

– Нет, вышли из комнаты и прямиком направились сюда.

– Молодец, вонючка, – сказала Чарли и похлопала ее по спине.

Время шло, а Фортуна и Снид все вели светские беседы. Несколько раз сестры проходили мимо, пытаясь подслушать, о чем они говорят. В один из этих моментов Снид поймал Финна Шарки и расспрашивал о собаках: быстро ли они бегают, легко ли управлять санями в глубоком снегу.

С каждой минутой Бетти теряла уверенность. А что, если эти двое уже обо всем расспросили миссис Чемберс и Милдред – в каком-нибудь безлюдном коридоре, вдали от глаз? Она попробовала вспомнить, что Снид говорил насчет бала и фокуса с переодеванием: «Карнавал располагает к путанице». А если она уже что-то проглядела? Прозевала момент? Вдруг она вообще все неправильно расслышала?

– Погодите-ка… Куда это он? – спросила Флисс, когда Снид оставил Фортуну и углубился в толпу.

– За новыми напитками? – предположила Бетти, заметив у него в руках два пустых бокала.

Но вместо того, чтобы наполнить бокалы, Снид поставил их на поднос и вынырнул из дверей бального зала.

– Я за ним, – сказала Бетти. – Оставайтесь здесь и приглядывайте за Фортуной: если уйдет, ступайте за ней следом.

Не сводя глаз со Снида, она принялась протискиваться через людскую гущу, наступая на ноги и на подолы, бормоча извинения. Снид легко и быстро двигался сквозь толпу, скользя между людьми, словно змея. Бетти добралась до дверей через несколько мгновений после того, как он вышел, и с удивлением увидела, что он уже далеко. Подождала, пока женщина в костюме лебедя проплывет мимо, и достала матрешек. Быстро крутанула третью, где лежали волосок Флисс и зуб Чарли, чтобы сестры остались видимыми, а сама – исчезла.

У стойки никого не было, кроме Снида, бросившего взгляд на часы у лестницы. Те показывали без нескольких минут восемь. Бетти подошла поближе, чтобы расслышать разговор, однако миссис Чемберс за стойкой не оказалось. Слабо горел огонь в камине, задвинутом решеткой, рядом – ни души.

Бетти ждала: она думала, что Снид кого-то позовет или даже позвонит в звонок. Но он медлил. Осмотрелся, убедился, что никого нет. Потом достал что-то из кармана – маленький листочек бумаги – и положил на стойку.

Записка? Вот бы взглянуть хоть одним глазком, пока не пришла миссис Чемберс…

Снид осторожно тронул звонок. Раздались быстрые шаги. Снид, не оглядываясь, поспешил прочь, только не в бальный зал, а в другой коридор – тот, который вел в их с Фортуной комнаты.

«Что он теперь предпримет?» – Бетти разрывалась между двумя желаниями: догонять его или все-таки подождать – вдруг удастся прочесть записку? Вернувшаяся за стойку миссис Чемберс никого не обнаружила. На ее лице отразилось раздражение, скорее всего, она решила, что кто-то подшутил, наверняка дети. И тут она заметила листок.

Прочитав записку – похоже, совсем короткую, – миссис Чемберс побледнела, руки у нее задрожали.

«Кажется, испугалась», – подумала Бетти.

Что же такого может быть в этой записке? Но миссис Чемберс одним ловким движением зашвырнула бумажку поверх решетки в огонь. Та вспыхнула и тут же сгорела. Миссис Чемберс села и замерла, глядя прямо перед собой.

А Снид, наверное, уже в комнате. Впрочем, если подождать снаружи, можно перехватить его на обратном пути. Быстро и бесшумно Бетти направилась в сторону гостевых комнат, но, даже не свернув за угол, услышала голоса. Нет, Снид еще не зашел к себе. Он с кем-то разговаривал – с двумя женщинами, если точнее.

Бетти подкралась ближе. Сняв маску, Снид нервно крутил кончики усов, вспотевших и обвисших. Дверь в комнату была открыта, в замочной скважине торчал ключ: видимо, Снид не успел войти, как ему помешали. Его собеседницами оказались две весьма пожилые дамы в рюшах и оборках – одна в лиловом платье, другая в персиковом. Обе опустили маски, чтобы поговорить.

Бетти сразу же их узнала: это у них за столиком она, невидимая, сидела. А та, что в персиковом, бухнула ей сумку на колени.

– …мы думаем, что с нами хочет вступить в контакт какой-то дух, – говорила она. – Сумку стянули прямо у нас из-под носа! Быть может, леди Фортуна найдет для нас окошко в расписании, прежде чем завершит свое пребывание здесь?

– Мне очень жаль, – ответил Снид, хотя, судя по тону, ему было совершенно все равно, – но леди Фортуна больше не ведет прием. У нее было очень много работы, и теперь ей необходим отдых. Все эти видения, гм… перегружают ее сознание. – Он покосился на дверь. Усы у него совсем поникли. – А теперь прошу меня извинить…

Как-то странно он выглядит, подумала Бетти: встревоженный, едва ли не больной, словно в лихорадке.

В комнате что-то застучало. Бетти резко обернулась на звук. Что это? Стук продолжался, поначалу частый, потом реже, прерывистее… Затем раздалось глухое «БУМ». И все стихло.

– Вы слышали? – Вторая дама взволнованно указала на дверь. – Стук в ночи! Возможно, здесь есть и другие призраки.

– Нет-нет, – выдавил Снид сквозь зубы и вытер взмокший лоб. – Это просто… окно хлопнуло.

Бетти не собиралась заходить в комнату, во всяком случае сейчас. Но Снид явно с трудом сдерживал панику. Что-то не так. Что же он такое скрывает? Она шагнула к двери и слегка толкнула – все заняло меньше секунды. Дверь бесшумно качнулась, словно ее приоткрыло сквозняком. Бетти заглянула внутрь, но увидела лишь половину комнаты. Темнота и тишина, никакого движения. Окно было закрыто.

– Дверь! – взвизгнула одна из старушек. – Она сама открылась!

Воспользовавшись шансом, Бетти шмыгнула внутрь.

– Да-да, – пролепетал Снид, вцепившись в дверь. – В старых домах чего только не бывает! Ну ладно, мне пора. Хорошего вам вечера!

Он переступил порог, захлопнул дверь и запер ее, тяжело дыша. Плечи у него ходили ходуном. Потом снял цилиндр, швырнул на кровать и вытер пот со лба. Пройдя почти вплотную к Бетти, которая прижалась к шкафу, он зажег небольшую круглую лампу, и комнату залил свет.

– Ты что это тут устраиваешь? – прошипел он, выпучив глаза от ярости.

Бетти закусила губу. Ее сковал страх. Неужели Снид каким-то образом догадался, что она здесь? Но он смотрел мимо нее, в угол комнаты.

На полу лежал опрокинутый стул. Видны были его деревянные ножки, потрепанные туфли и подол черной юбки, но все остальное закрывала кровать. Кто-то сидел на стуле, когда тот упал. Почему этот человек не поднялся? Может быть, сильно ушибся?

Снид подскочил к стулу и поставил его вертикально – ножки ударились об пол, заглушив потрясенное «ах» Бетти.

Девушка на стуле была одета в черно-белую форму горничной. Выбившиеся из-под наколки длинные светлые локоны скрывали лицо. Бетти не сомневалась: эта самая девушка вчера убегала от нее в коридоре второго этажа и обронила ведерко для угля. Это она притворялась Элорой. И теперь стало понятно, почему девушка не могла встать с пола. Она была крепко привязана к стулу.

– Очень глупо с твоей стороны, – прошипел Снид, схватил горничную за плечо и встряхнул. Наколка сползла, а за ней и светлые локоны… Парик! Парик свалился на пол, и Бетти увидела перепуганного рыжего мальчугана.

Она застыла, не веря своим глазам.

Это был Сонни.

Глава 20

Похититель

Бетти переводила полные ужаса глаза со Снида на Сонни и обратно, пытаясь осознать то, что видит.

Сонни?

Сонни притворялся Элорой?

Снид – и, по-видимому, леди Фортуна – схватили его. Они что, думали, что гонятся за призраком, и поняли ошибку, только когда его поймали? И что они теперь собираются делать?

В памяти мелькнул листочек бумаги и побледневшая миссис Чемберс.

Записка.

Бетти так и не узнала, что в ней, но теперь мысли вихрем крутились в голове. Может, миссис Чемберс прочитала, чем занимается ее сын? Вряд ли. Снид легко мог отвести его к матери и все рассказать. Но кляп во рту у Сонни и веревка, приматывающая его к стулу, свидетельствовали о другом. Снид и Фортуна задумали какое-то зловещее дело. Бетти понимала, что они – плуты и мошенники, но не предполагала, что они по-настоящему опасны.

Так вот какой стук доносился отсюда: Сонни раскачивался на стуле, чтобы привлечь внимание двух дам снаружи, а потом с грохотом свалился.

Снид поднял с пола блондинистый парик и кинул на тумбочку. Потом уселся на кровать, развернул стул – чтобы Сонни оказался к нему лицом, и какое-то время молча смотрел на мальчика. Злость его вроде бы подостыла, сменившись обычным слащаво-самодовольным выражением.

– Ты сильно упростил нам задачу, парень, – наконец пробормотал он. – Я знал, что в Поместье водятся призраки: своими глазами видел, как вещи двигаются вроде сами по себе. Поэтому, когда увидел маленькую призрачную горничную, слоняющуюся по коридорам, конечно же, пошел за ней следом. Представь себе мое удивление, когда ты споткнулся на лестнице и ахнул. Не слишком типично для призрака, правда? К несчастью для тебя, я проворнее, чем кажусь.

Бетти снова подумала о вчерашнем явлении «призрака». Сколько раз она видела Элору, а сколько – Сонни? Горничная, что в первый вечер как будто прошла сквозь стену, лицо в окне – это был Сонни? Нет. Она с содроганием вспомнила сумрачную фигуру у себя в комнате. И конек на кровати… Как бы ловок ни был Сонни, сквозь закрытые двери ему не пройти.

– Все сложилось даже лучше, чем я надеялся, – продолжал Снид. – Видишь ли, у меня имелись определенные наметки. Я собирался подкинуть кое-какие ценные вещи старой поварихе и твоей матери – просто на всякий случай, чтобы они охотнее отвечали на вопросы. Никому же не нравится, когда его обвиняют в воровстве, правда? – Он коротко хохотнул. – Но, оказывается, в этом не было нужды. Старушка Милдред с удовольствием со мной поболтала. Любит она благодарных слушателей, этого не отнять. И заодно рассказала кое-что интересное про твою мать. Очень-очень интересное: я даже не расстроен, что мне пока не удалось лично с ней пообщаться. А потом мне попался ты.

Сонни сидел не шелохнувшись. Бетти видела у него в глазах страх – и вопросы. Снид твердо вознамерился добыть для Фортуны хрустальный шар, но как далеко он готов зайти в своих поисках?

– И теперь ты мне расскажешь все, что знаешь про жизнь твоей матери в Поместье. – Снид наклонился и коснулся кляпа у Сонни во рту. – Слушай внимательно: я тебе дам всего один шанс высказаться, один-единственный. Если закричишь, будет хуже. Понял?

Сонни изо всех сил закивал.

– Вот и хорошо. – Снид грубо вырвал кляп изо рта у мальчишки и настороженно на него посмотрел, но Сонни даже не пытался позвать на помощь.

– Во-первых, я хочу знать: зачем? – спросил Снид.

Сонни помедлил:

– З-зачем… что?

Снид показал на парик и наколку.

– Зачем это все? От скуки? Ради розыгрыша? Вряд ли для парня твоего возраста найдется много занятий в Поместье, которое большую часть года стоит пустым. Всего лишь игра или за ней что-то стоит?

Бетти ждала затаив дыхание. Ей не менее отчаянно, чем Сниду, хотелось услышать ответ. Шутка? Тогда очень жестокая, особенно если они с сестрами видели в окне именно Сонни.

Паренек нахмурился, сдвинув рыжеватые брови.

– Нет, – наконец сказал он хриплым голосом. – Не шутка.

– Тогда что? – резко и неожиданно взволнованно спросил Снид. – Тебя мать надоумила? Все она, верно?

– Мама… что? Нет!

– А что, хитро придумано, – не унимался Снид. – Отвлекать людей историей о призраке, запугивать, чтобы они только и думали о привидениях и не пытались разгадать истинный секрет Поместья Эхо!

– Истинный секрет? – переспросил Сонни. – О чем вы?

– О хрустальном шаре, конечно же, – прошипел Снид. – Все сходится! Воспользовались легендой, чтобы отвадить гостей. Чем меньше народу приедет в Поместье, тем меньше шансов, что хрустальный шар когда-либо разыщут! – Он наклонился ближе к Сонни. – Старая повариха рассказала мне, что твоя мать знала Элору Гуд. И не просто знала – они дружили. Не разлей вода, так она выразилась. Всегда вместе, вечно о чем-то шептались и хихикали. Если Элора кому-то и доверяла свои секреты, то кому, как не лучшей подруге? Потому я и думаю, что твоей мамочке может быть известно что-то важное, что-то, что приведет нас к хрустальному шару.

Сонни, все еще хмурясь, покачал головой.

– Мама знала Элору, это правда. Но никогда не говорила, что они дружили, ни разу. И к тому, что я делаю, она никакого отношения не имеет. Никакого! Она даже не догадывается. И, по легенде, хрустальный шар утонул в озере вместе с разбойником, другого я не слышал, так что вы зря тратите время. Как и остальные жадные охотники за сокровищами, которые сюда приезжают. – Он смерил Снида взглядом, полным ненависти. – Мне плевать на хрустальный шар. Меня волнует только мама. То, как ей тяжело, – голос у него сорвался, – и то, как к ней относятся люди вроде вас.

– Люди высокого положения? – с усмешкой уточнил Снид. – Ее дело маленькое – исполнять поручения и радовать гостей.

Сонни сжал кулаки. И Бетти, не будь она вынуждена затаиться, сейчас тоже хотела бы дать Сниду в нос. Высокого положения? Да с чего он взял, что стоит выше кого бы то ни было? Обычный мошенник, подлый и лживый, да еще и похититель!

– Я слышал, как вы с ней разговариваете. – Сонни старался, чтобы голос звучал ровно. – Словно она пустое место. Словно грязь под ногами. И мне это надоело! – Он с вызовом выпятил подбородок. – Так все и началось. Я придумал, как припугнуть людей. Сначала мне просто хотелось с ними поквитаться.

Бетти слушала, пытаясь уложить все в голове. Она вспомнила, как разозлилась, когда леди Фортуна говорила гадости про Флисс: Бетти тоже хотелось ей отомстить и нагнать на нее страху. А каково Сонни день за днем смотреть, как отвратительно обращаются с его мамой?

– Сначала? – удивленно переспросил Снид.

– Потом я действительно захотел отвадить гостей. Только не из-за хрустального шара.

– А почему же тогда?

– Потому что, если в эту дыру никто больше не поедет, она наконец закроется и нам с мамой придется уехать. – От гнева у него выступили слезы на глазах. – Что бы она ни говорила, я знаю, что она не меньше меня ненавидит это место. Но уезжать отказывается. Не знаю почему.

– Может, ищет хрустальный шар, – предположил Снид. Глаза у него горели. – Для скромной прислуги вроде нее это настоящее сокровище!

Бетти подумала про вечно печальную миссис Чемберс. Жизнь в Поместье Эхо явно ее изнурила. Бетти с сестрами прибыли сюда, когда в Поместье царило оживление и на ярмарочной площади кипела праздничная суета. Но долгие месяцы между зимними ярмарками здесь наверняка было тоскливо и мрачно. Неудивительно, что Сонни хочет отсюда сбежать. Почему же его мама не соглашается? Неужели Снид прав и она хочет отыскать добычу разбойника в отчаянной надежде на лучшую жизнь?

– Вы ошибаетесь. – Сонни покачал головой. – Богатства ее не трогают. И вообще, моя мама – хороший человек. Ей уж точно не нужен чей-то краденый хрустальный шар.

– Ну-ну, – ухмыльнулся Снид. – Ты даже был не в курсе, что твоя мама дружила с Элорой. Выходит, не слишком-то ты ее знаешь. Но не беспокойся: в том, что будет дальше, тебе уготована очень, очень важная роль.

– Это в чем это? – настороженно спросил Сонни. – Я думал… думал, если я все расскажу, вы меня отпустите.

– С чего ты взял?

Снид встал, открыл шкаф и выудил оттуда вешалку, на которой висел черный смокинг. Сняв зеленый смокинг, Снид заменил его на черный. Потом вытащил из кармана что-то вроде большого волосатого пончика и надел на голову. Парик, поняла Бетти. И отличный: он мигом скрыл короткие рыжие волосы Снида – теперь у него была лохматая седая шевелюра. С очень убедительной лысиной, спасибо кусочку ткани на темени.

Потом Снид достал простую черную маску, вроде той, что у бабушки, и надел. Эффект вышел потрясающий. С другой прической, без приметных рыжих усов, скрытых под маской, Снида было не узнать. Наконец он вынул из шкафа еще кое-что: черную трость с серебряным набалдашником в виде птичьей головы. Клюв у птицы был длинный и острый. Снид обхватил набалдашник и сгорбился. Прихрамывая, словно дряхлый старик, сделал пару шагов. Бетти глядела на него с нарастающим ужасом. Он настолько тщательно продумал свое перевоплощение, что это пугало.

Снид выпрямился и прислонил трость к изголовью кровати, довольный собой.

– На всякий случай, – ухмыльнулся он.

– Что вы хотите сделать? – дрожащим голосом спросил Сонни.

– Мы с тобой сейчас прогуляемся, – ответил Снид. – В одно довольно стылое место, так что я заранее позаботился, как по пути укутаться.

– Стылое? – неуверенно повторил Сонни. – Вы что, наружу меня потащите?

– Я решил, что нет лучше способа освежить твоей матери память, – сказал Снид.

Бетти пробрало холодом, словно на ветру. Что же он задумал?

– Вы меня не выведете из Поместья так, чтобы никто не заметил, – храбро заявил Сонни. – Кто-то да увидит! Я… я закричу. Вы же не потащите меня связанного и с кляпом во рту!

– Совершенно верно, – спокойно подтвердил Снид. – Я тебя развяжу. Но ты забыл, что все сейчас на балу. Там шумно, а в коридорах пустынно. Тем не менее, если нам все же кто-то встретится, я предупреждаю: попробуешь сбежать или позвать на помощь – пожалеешь. – Наклонившись вплотную к Сонни, он понизил голос. – У вас с мамой больше никого нет, так ведь? Будет очень досадно, если с ней что-то случится… с ней или с твоей собакой.

Сонни замер, и лицо у него стало белее снега.

– Так или иначе, – продолжил Снид, – мы выйдем отсюда необычным путем.

– Н-необычным?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, – прошипел Снид. – Тут есть помещения, которые давно не используют. Зато ты их использовал для своего спектакля! Делал вид, что проходишь сквозь стены и исчезаешь. – Он неприятно усмехнулся. – Что ж, пора снова провернуть фокус с исчезновением, только на этот раз ты будешь не один.

Фокус с исчезновением? Бетти напряглась. Значит, Сонни ухитрялся-таки проходить сквозь стены! Неудивительно, что его призрачная Элора была такой правдоподобной.

Снид достал карманные часы и посмотрел на циферблат.

– Отлично, – сказал он. – Танцы в самом разгаре. Пора идти.

Он схватил белокурый парик, наколку и натянул их Сонни на голову, небрежно расправив локоны, а потом принялся развязывать путы.

«Нужно найти миссис Чемберс, – подумала Бетти. – Если я скажу ей, где Сонни, она поднимет тревогу и сумеет выручить его». Краем глаза она заметила в замочной скважине ключ, и у нее в голове родилась дерзкая мысль. Если изловчиться, можно выскочить за дверь и запереть Снида и Сонни внутри, пока не подоспеет помощь. И действовать требовалось немедленно – потому что Снид уже поднимал Сонни на ноги.

С бешено бьющимся сердцем Бетти прокралась к двери. Медленно повернула ключ, надеясь, что получится бесшумно… но щелчок прозвучал громко и отчетливо. Снид резко мотнул головой и уставился на дверь.

Бетти сделала единственное, что оставалось. Она выхватила из скважины ключ, вылетела в коридор, захлопнула дверь и попыталась вставить ключ в замок. Дрожащие пальцы промахнулись. Со второй попытки попасть все-таки удалось, но Снид дернул ручку с той стороны. Дверь распахнулась, и Бетти пришлось отступить.

Она вся тряслась и тяжело дышала. Снид, с виду не менее напуганный, вышел из комнаты и оглядел пустой коридор.

– К-кто здесь? – спросил он хриплым шепотом. – Элора Гуд, это ты?

Бетти не двигалась. Будь она попроворнее, Снид уже был бы надежно заперт. Но теперь момент упущен. Снид схватил Сонни за руку и вытащил из комнаты.

– Шевелись, – приказал он, заперев дверь и еще раз оглядев коридор.

Сонни озирался, широко раскрыв глаза от страха – и от отчаяния. Как и рассчитывал Снид, они были одни. Из бального зала доносились звуки музыки и переливы смеха. За этим шумом никто не услышит криков Сонни. Никто не увидит, куда его увел Снид. Никто, кроме Бетти.

Крепко сжимая Сонни за плечо, Снид повел его по коридору, но не к лестнице, а в другую сторону. Коридор первого этажа почти повторял такой же на втором: те же деревянные панели, те же медные светильники на стенах. Бетти стояла в нерешительности. Она знала, что надо как можно скорее бежать к миссис Чемберс, но что-то удерживало ее на месте. Хотелось своими глазами увидеть, что это за «фокус с исчезновением», о котором говорил Снид. К тому же она единственный свидетель, и если уйдет, то не узнает, куда Снид уволок Сонни.

Долго ждать не пришлось. Она кралась за Снидом и Сонни на безопасном расстоянии, и те остановились посреди коридора. Снид метнул на Сонни предупреждающий взгляд, шагнул к стене и прижал палец к почти незаметному углублению от сучка на деревянной панели. Панель тут же приотворилась, словно дверь. За ней зияла темнота. В любое другое время подобное открытие взбудоражило бы Бетти не на шутку. Но не сейчас. Сейчас оно ее испугало.

«Там старый ход был. Много лет назад, – говорила повариха Милдред. – Для слуг, чтоб не мешали гостям».

Молниеносный пинок – и Сонни оказался за дверью. Он ахнул, оступился, и с головы у него слетела наколка. Снид ничего не заметил: он обернулся удостовериться, что в коридоре пусто. Потом панель у них за спиной встала на место, и оба скрылись из виду, словно их и не было.

Бетти часто поморгала, все еще не веря в чудовищность происходящего.

«Действуй же» – велела она себе. Нагнулась, подняла с пола наколку, сама не зная зачем – просто это казалось важным. Развернулась и побежала, гулко стуча башмаками по каменному полу.

Необходимо было найти миссис Чемберс.

Глава 21

Тайная лестница

Бетти резко затормозила перед стойкой. Миссис Чемберс на месте не оказалось, и вообще вокруг не было ни души. Огонь в камине все еще едва горел, поленьев туда не подложили. И, хотя на стойке все было аккуратно разложено, казалось, что ее как будто бросили. Раньше даже пустая стойка выглядела так, будто миссис Чемберс отошла на минутку и сейчас вернется. Может, Бетти и домысливала, но она отчетливо ощутила, что мама Сонни ушла надолго.

«Отправилась его искать, – подумала Бетти. – И наверняка сделала все как в записке, что бы там ни написал Снид». Но, раз миссис Чемберс нет, а все остальные на балу, Сонни никто не поможет – кроме Бетти.

До слуха донеслось приглушенное раскатистое ворчание. Сначала Бетти решила, что ей почудилось, но потом заметила на ковре возле кресла мохнатый серый хвост. Она обошла стойку и заглянула вниз. Там растянулся Бонбон, заполнив собой все пространство. Крупная лохматая голова покоилась на лапах, но льдисто-голубые глаза были широко открыты. «Знает ли он, что Сонни пропал?» – подумала Бетти. От ошейника тянулась серебристая цепь; она крепилась к кожаному ремню, пристегнутому к крючку под стойкой. Когда Бетти приблизилась, Бонбон поднял голову и повел черным носом.

– Тихо, тихо, хороший мальчик, – вполголоса пробормотала она, не желая его пугать. Как пес отреагирует на невидимого человека? Но, к ее удивлению, Бонбон приветственно вильнул хвостом, встал и понюхал ее руку. Бетти ощутила теплое собачье дыхание.

«Наколка», – сообразила она. Сонни носил эту наколку. И Бонбон учуял его запах. Бетти запихнула наколку поглубже в карман, выпрямилась и попробовала сосредоточиться. Скорее всего, Снид и Сонни уже не в Поместье. Кого позвать на помощь? Финна Шарки? Он знает местность, и у него есть сани, чтобы передвигаться в снегах, но его быстро не найти в битком набитом зале.

Бетти развернулась и поспешила в бальный зал, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли. Снид и Сонни не могли далеко уйти: они всего-то несколько минут назад исчезли за секретной стенной панелью, а снег, несомненно, будет им помехой. Теперь надо отыскать леди Фортуну. По идее, она до сих пор в зале, если только ей не удалось ускользнуть из-под носа у Флисс и Чарли. От волнения Бетти замутило. Перед глазами возник Сонни, привязанный к стулу. Если Снид потащил его куда-то в «стылое место», мальчик в серьезной опасности – и угрожает ему не только Снид, но и лютый холод.

Она подошла ко входу в зал. Гости теснились в полумраке; огоньки свечей и посверкивание хрустальных люстр выхватывали отдельных людей из толпы. В зале закручивался водоворот из блесток и бархата, и только белки глаз блестели за причудливыми масками. От этого зрелища, от тепла и шума, накативших волной, у Бетти закружилась голова. Запах апельсинов и гвоздики одурманивал. Она шагнула назад, и тут толпа расступилась, пропуская к дверям женщину в сверкающем зеленом платье.

Фортуна выплыла из зала, не отводя маски от лица. Бетти снова попятилась: гадалка прошла так близко, что повеяло ветром от взметнувшихся юбок. Идти за ней или в зал, к сестрам? Преследовать ее в одиночку безрассудно и опасно, но, если сейчас кинуться искать сестер или озерного маршала, есть риск упустить гадалку.

Прошла секунда, за ней другая. Фортуна была все дальше.

«Уверена: она пошла переодеваться, – подумала Бетти. – Как Снид. Может, время еще есть…»

И тут, к ее удивлению и облегчению, в дверях показались две фигуры. Пират и пугало огляделись и выбрались в коридор, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Бетти.

– Вон она. – Флисс говорила тихо, к тому же голос заглушала маска из мешковины. – Кажется, идет к себе в комнату. Ох, Бетти-Бетти, где же тебя носит?

– Я здесь. – Бетти коснулась локтя сестры невидимыми пальцами.

Флисс вздрогнула, отдернула руку и прижала к груди.

– Бетти! Как ты меня напугала!

– Фортуна пошла вон туда, – добавила Чарли. Ее голосок звучал очень сурово. – Мы за ней следили, все как ты сказала.

– Знаю. – Бетти ощутила прилив любви и гордости за сестер. – Надо идти за ней.

– Где ты была? – выпалила Флисс. – Где Снид? Ты его потеряла?

Бетти покачала головой, но вспомнила, что невидима.

– Нет. Но надо спешить – я все объясню по пути.

– По пути куда? – шепотом спросила Флисс. – Куда мы идем?

Бетти дождалась, пока Фортуна свернет за угол, и скомандовала:

– Вперед! Скорее, к стойке. У нас несколько минут, не больше.

Они бесшумно зашагали по коридору за удаляющейся гадалкой и вскоре оказались у стойки.

– Не понимаю, – встревоженно сказала Флисс и посмотрела вслед Фортуне. – Разве нам не надо за ней пойти?

– И тоже стать невидимками? – подхватила Чарли.

– Надо, и станете, – ответила Бетти. Теперь, когда сестры были рядом, мысли не путались и паника отступила. Она не одна. И у нее уже вырисовывался план. Бетти снова зашла за стойку, достала из кармана наколку и протянула Бонбону. Пес сидел, навострив уши и не сводя глаз с Флисс и Чарли. Он осторожно понюхал наколку, дернул черным носом и снова завилял хвостом.

– Бонбон! – воскликнула Чарли. – Что это тут у тебя, Бетти?

– Наколка. Ее носил Сонни. Притворялся призраком Элоры, чтобы отпугнуть гостей. Хотел, чтобы Поместье закрылось и они с мамой уехали.

– Погоди, что?! – изумилась Флисс. – Ненастоящий призрак – это Сонни?

Бетти кивнула:

– Снид его похитил и с его помощью хочет заставить говорить миссис Чемберс.

– Похитил? – испуганно повторила Чарли.

– Снид думает, что она знает, где искать хрустальный шар, – объяснила Бетти. Она запустила пятерню в густой мягкий мех Бонбона, и в пальцах осталось несколько серых шерстинок. Другой рукой она вынула из кармана матрешек:

– Чарли, открой.

Сестренка развинтила матрешек, и Бетти снова стала видимой.

– Что ты делаешь? – спросила Чарли, когда Бетти засунула несколько собачьих шерстинок в третью куколку, где уже лежали волос Флисс, зуб Чарли и усик Прыг-скока.

– Хочу, чтобы Бонбон отправился с нами, – ответила Бетти. – Надеюсь, он учует след Сонни и приведет нас к нему, если мы потеряемся. Кто знает, где их искать, в таком-то снегу! – И ласково добавила: – Слушай, Чарли, я хочу тебя кое о чем попросить. – Она аккуратно извлекла зуб из матрешки и вложила сестренке в руку. – Мне нужно, чтобы ты вернулась в зал. Нашла бабушку, Клариссу и Финна Шарки и рассказала им, что происходит. Чтобы они послали поисковой отряд. А мы с Флисс отправимся за Фортуной.

Чарли недоуменно уставилась на нее:

– Я хочу с вами! Хочу помочь! Ты же знаешь, я храбрая!

– Конечно, – подтвердила Бетти. – Еще какая! Но иногда быть храброй – это не кидаться в погоню по сугробам, а попросить о помощи. Как тогда, когда я провалилась под лед, помнишь?

– Но… – начала Чарли.

– Чарли, пожалуйста, – перебила Бетти. – Времени нет. В одиночку нам не справиться. Твоя задача не самая простая – только она безопаснее.

– Бетти права, – добавила Флисс. – Кто-то должен забить тревогу.

– Но они же где угодно могут быть. – У Чарли задрожала нижняя губа. – Ты сказала, они там, на морозе! Как Финн Шарки поймет, где…

– Я поняла, куда они пошли, – снова прервала ее Бетти, вспомнив слова Снида. «Стылое место… нет лучше способа освежить твоей матери память». – Снид говорил про стылое место. Я сначала подумала про Стылый холм, но все зацепки, связанные с хрустальным шаром, ведут к озеру. А если он считает, что миссис Чемберс что-то известно, то наверняка хочет выманить ее туда, где все закончилось. – С каждой секундой она все сильнее убеждалась в своей догадке. – К Слезам Элоры.

– Ладно, – сказала Чарли и всхлипнула. – Я позову подмогу. Можете на меня положиться.

Бетти крепко-крепко обняла ее и тут же отпустила.

– Иди, – шепнула она. Чарли побежала в сторону зала, и сорока с вязаной белкой подпрыгивали у нее на плечиках, словно им не терпелось вернуться на бал. Бетти метнулась к корзине с забытыми вещами и принялась в ней рыться.

– Нам нужно одеться потеплее и бежать, – сказала она Флисс.

Из кучи одежды она выудила несколько свитеров и шарфов, шапки потолще, горстку непарных варежек и грязное пальто, которое словно в луже изваляли.

– Пальто сама бери, – тут же сказала Флисс, не готовая напяливать на свой ненавистный костюм еще и это. Она сорвала шляпу и маску, зашвырнула под стойку и натянула на себя сразу несколько свитеров.

Бетти не стала спорить. Надела пальто поверх павлиньего наряда и засунула в карманы шерстяные варежки: пригодятся. При одной мысли, что предстоит выйти на мороз, ее бросало в дрожь. Неужели они правда решатся? Или все же лучше дождаться помощи? Бетти подумала о Сонни, о его перепуганном лице. О том, что Снид, похоже, распланировал все до последней детали. Ему ничто не помешает увезти Сонни прочь или сделать что-нибудь еще более ужасное, чтобы заткнуть ему рот. А значит, надо идти, и немедленно. Бетти сняла с крючка поводок Бонбона и протянула Флисс. Потом засунула матрешек одну в другую, выровняла половинки самой большой куклы, и в тот же миг Бетти, Флисс и Бонбон пропали из виду.

– Давайте, – поторопила Бетти.

Бонбон быстро взял след и повлек их с Флисс за собой, натягивая серебряную цепь. Меньше чем через минуту они оказались у комнаты Фортуны. От страха и волнения было трудно дышать.

– Что, если мы с ней разминулись? – прошептала Флисс. Рукой в варежке она крепко сжимала поводок Бонбона. Тот обнюхал дверь в комнату Снида, явно учуяв Сонни. – Что, если они утащили Сонни очень далеко, куда нам не добраться? И стоит ли рисковать жизнью ради едва знакомого мальчика?

Вопрос застал Бетти врасплох. Почему она с такой решимостью кинулась за Сонни и Снидом?

– Потому что мне надо знать, кого мы видели в окне: Сонни или кого-то другого, – сказала она, укрепляясь в своем убеждении. Она не могла бы вот так покинуть Глухомань, не могла бы жить с мыслью об очередном проклятии, нависшем над семьей Уиддершинс. Бетти натянуто улыбнулась сестре. – И потому… потому что это правильно.

Дверь открылась, заставив обеих вздрогнуть и замолчать. Леди Фортуна вышла из комнаты и заперла ее на ключ. Сверкающего зеленого платья как не бывало – его сменили неброские темные вещи и теплый черный плащ с капюшоном. Фортуна оглядела коридор и уверенно отправилась в ту же сторону, куда Снид увел Сонни.

Бетти и Флисс переглянулись и устремились за гадалкой, стараясь держаться на расстоянии. Раскаты музыки заглушали ее шаги, и все же Бетти поймала себя на том, что ступает по каменному полу, стараясь попадать с ней в такт, чтобы ни один звук их не выдал.

Фортуна дошла до места, где исчезли Снид и Сонни. За считаные мгновения она нашла едва заметное углубление на стене и нажала на него длинным изящным пальцем. Панель тут же подалась, впустила ее и с мягким щелчком закрылась.

– И что теперь? – одними губами проговорила Флисс, изумленно глядя на тайный ход. Бонбон рванулся вперед – натянул поводок, чтобы понюхать край панели. – Сколько выжидать, прежде чем за ней идти?

Бетти задумалась. Трудно строить догадки, не зная наверняка, что там, на той стороне. Зайдут слишком быстро – и Фортуна поймет, что ее выследили. Промедлят – и она скроется. Бетти сосчитала до пяти, потом до десяти. Затем протянула руку и надавила на выемку от сучка. Что-то с легким щелчком сдвинулось, и в стене снова появился проем.

Путь открыт.

Бетти вошла первой. Затаив дыхание, она глядела во все глаза, но по эту сторону стены стоял непроглядный мрак. Сразу стало холоднее. Бетти почти ждала, что Фортуна сейчас схватит ее за руку и вонзит в нее свои бледные острые ногти, но ничего не случилось. Флисс тоже скользнула в проход; Бонбон вился в ногах. Бетти нашарила его теплую лохматую голову и почесала за мягкими ушами, чтобы успокоить. Когти пса слегка цокали по камню.

Не мешкая, Бетти закрыла панель, но оставила маленькую щелочку. Залезла под вонючее пальто, нашарила на платье павлинье перо, вырвала его и бросила на пол. Когда их пойдут искать – а их обязательно пойдут искать, – пускай увидят след.

Сквозь щелочку проникал узкий луч света, и теперь, когда глаза привыкли к темноте, Бетти кое-что разглядела. Гладкий каменный пол и голые стены. Ступеньки ведут вниз и вверх – на второй этаж. На стенах – маленькие масляные лампы, но ни одна не горит. Некоторые разбиты, и стекла торчат зазубринами, как осколки льда. Здесь все казалось необитаемым и заброшенным. Пахло сыростью и затхлостью, пылью и паутиной, но еще и чем-то другим, очень знакомым. Бетти попробовала представить эту лестницу ярко освещенной, оживленной, слуг, снующих с этажа на этаж, но не смогла. Интересно, когда кто-то, кроме Сонни, в последний раз пользовался лестницей? Определенно, очень давно. Наверное, теперь здесь ходят только призраки. Она снова покрылась мурашками, вспомнив слова, подслушанные на кухне.

«После смерти Элоры рассказывали, что видели, как в глубокой ночи ее призрак поспешает там вниз… А однажды молодой слуга упал оттуда и расшибся. Едва не убился. Знать, увидал, как Элора слезы льет на лестнице…»

– Смотри, – шепнула Флисс, и Бетти разглядела во мраке, что сестра протянула руку и куда-то показывает. Недалеко от входа лежали небольшая пачка свечей и коробок спичек. Так вот что это за запах! Сгоревшей спички. Фортуна, должно быть, зажгла свечу. И верно: заглянув за перила, Бетти увидела внизу движущийся желтый огонек.

– Тоже зажжем свечку? – спросила Флисс. – Тут такая темень!

– Нет. Она может нас заметить. Надо не отставать, но чтобы она нас не услышала.

Держась за перила, они принялись спускаться. Один неосторожный шаг – и можно полететь с лестницы. Перила были холодные как лед, под пальцами чувствовался многолетний слой пыли и грязи. Только Бонбон уверенно рвался вперед. Присутствие пса, его теплое дыхание успокаивали. Цокот его когтей смешивался со звуком их собственных шагов. Эхо запутывало Бетти. Казалось, что на лестнице еще кто-то есть. Легко было представить, что Чарли тоже с ними.

Чарли. Удалось ли ей уже найти Финна Шарки? Рассказать бабушке, что происходит?

Перила закруглились под пальцами – дальше их не было, лестничный пролет закончился.

– Осторожно, – предупредила Бетти и шагнула вперед, нащупывая следующую ступеньку. Нога не нашла опоры, и на миг Бетти потеряла равновесие, едва не ухнув вниз. Флисс схватила ее за руку своей холодной рукой, не дав упасть. Бетти снова порадовалась, что не одна.

Они спустились по ступенькам и оказались в узком коридоре, тоже неосвещенном. Впереди мерцала свеча Фортуны: гадалка шла быстрее, потому что ей не приходилось пробираться на ощупь в темноте.

– Похоже, мы в заброшенном коридоре для прислуги, – тихо сказала Флисс.

– Снид о нем говорил, – подтвердила Бетти. – Он видел старые планы здания: лестница раньше вела в погреб и наружу, к конюшне.

Сестры шли за огоньком свечи, ускоряя шаг.

– Смотри, – шепнула Флисс, когда впереди обозначился желтый квадрат света. На его фоне мелькнула темная фигура, и свет внезапно погас, оставив их в полной темноте.

– Прошла в какую-то дверь, – догадалась Бетти и сжала холодную руку сестры. Та в ответ стиснула ее ладонь. – Не останавливайся!

– Вот! – Флисс заметила тонкую полоску света у самого пола. Через несколько мгновений сестры толкнули дверь и увидели перед собой просторный погреб. Там был полумрак, но после темноты коридора Бетти показалось, что она вышла на яркое солнце.

Вдоль стен тянулись ряды деревянных бочек и бесчисленные полки с бутылками вина. Застоявшийся, сырой запах напомнил Бетти их прежний дом, «Потайной карман». Но затхлость перекрывал другой запах – острый запах зимы. Несколько ступенек вели к люку, не закрытому изнутри на задвижку. На ступеньках лежал свежий снег – свидетельство того, что совсем недавно здесь кто-то прошел.

Бетти поднялась первой, Флисс и Бонбон за ней. Люк был тяжелый, но откинуть его получилось без труда, и он с хлопком упал в сугроб. Сверху посыпался снег. Бетти увернулась и услышала, как чихнул Бонбон, когда снежинки попали ему на нос. Мороз щипал щеки. Над головой в бархатно-синем небе мигали звезды.

– Давайте за мной, – шепнула Бетти и выбралась из погреба. Башмаки тут же утонули в хрустящем снегу, но он оказался не таким глубоким, как опасалась Бетти. Флисс встала рядом, поеживаясь. Бонбон сунул нос в сугроб, фыркнул и снова чихнул. Бетти хотела было закрыть люк, но передумала. Лучше оставить его открытым, пусть указывает путь. Еще одно павлинье перо, вырванное из платья, плавно опустилось на ступеньки. Потом Бетти сунула руки в карманы и достала припасенные непарные варежки. И, только натянув их на руки, она кое-что осознала.

– Флисс, – сказала она и уставилась на руки сестры, – когда мы шли по лестнице, ты… ты снимала варежки?

Флисс посмотрела на нее в недоумении:

– Нет. Я одной рукой держалась за перила, а другой…

– …вела Бонбона, – закончила Бетти.

Ее бил озноб. Она помнила, как в темноте сжимала чью-то холодную руку. Значит, это была не Флисс.

Это была не Флисс.

– Тогда кто… кто держал меня за руку?

Глава 22

Слезы Элоры

Голос Бетти тонко и пронзительно прозвучал в ночном воздухе. Чьи-то холодные пальцы, сплетенные с ее собственными… Их прикосновение, такое же отчетливое, как отчетливо она ощущала сейчас снег под ногами… На лестнице, кроме них, никого не было – и все же они были не одни.

– Это была она, – прошептала Бетти. – Это Элора, точно тебе говорю.

– Она д-держала тебя за руку? – заикаясь, выговорила Флисс, и с лица ее сбежала краска. – Как думаешь, она хотела сделать что-то плохое? Столкнуть тебя со ступенек?

– Нет, – выпалила Бетти даже раньше, чем успела задуматься. – Это было не страшно, она не хотела мне навредить. Наоборот, помогала – направляла в темноте. Я потому и подумала, что это ты.

Бетти трясло, голова у нее кружилась, но она не боялась. Кто бы это ни был, он не пытался причинить зло – она была в этом уверена.

– Я думаю, что Элора здесь, с нами.

Дрожь.

Слово возникло в ее голове – наполовину мысль, наполовину звук.

– Нам нужно на озеро. Именно туда они направляются.

– Но как? – Флисс обвела рукой заснеженные окрестности. – Все же замело, по дороге не пройти!

– Должен быть какой-то путь, – сказала Бетти. – Снег уже местами расчистили, да и сейчас он не идет, небо ясное. К тому же, если мы не доберемся до озера, Фортуне со Снидом тоже вряд ли это удастся.

– С чего ты взяла? – мрачно спросила Флисс. – Мы даже не знаем, пешком они или нет.

– Следы, – убежденно ответила Бетти. – Вот и от снега польза! Вон они, смотри – три пары ботинок.

– Ну хоть что-то хорошее, – пробурчала Флисс, изучая следы, которые вели прочь от люка.

Бетти огляделась. Сложенные из камня стены Поместья Эхо поднимались прямо позади них. Еще она увидела кое-какие признаки сада: деревья, еще одну стену, какие-то стебли, торчащие из сугробов. А прямо перед ними лежала расчищенная тропинка, по обеим сторонам которой возвышались снежные валы. Это напомнило Бетти о лабиринте из старой книги – только здешний лабиринт был из снега, а не из разросшихся зеленых кустов. Как только сестры шагнули на тропинку, Бетти показалось, что сейчас она их проглотит. Интересно, а где же выплюнет?

Вблизи от Поместья стояло темное здание. За ним начинался густой лес, уходивший вверх и в стороны, а еще выше виднелись покрытые снегом горы.

– Ой! – вскрикнула Флисс, когда Бонбон рванул поводок. – Он такой сильный, я боюсь, он меня за собой утащит!

Пес слегка заскулил, обнюхивая землю.

– Наверное, учуял Сонни, – сказала Бетти. – Давай я пока его подержу.

Флисс с облегчением отдала поводок, и Бетти крепко за него ухватилась. Они двинулись вперед. Сапоги поскрипывали, оставляя на тропинке свежие отпечатки. Следы Снида, Сонни и Фортуны привели сестер к каменному строению с деревянной дверью. Еще до того, как войти, Бетти по запаху предположила, что это конюшня. Она осторожно открыла дверь и заглянула. Внутри размещались в два ряда около дюжины стойл с проходом посередине. Проход заканчивался воротами – раскрытыми настежь. В стойлах беспокойно топтались лошади, выкатив глаза от испуга, – они чувствовали присутствие людей, хотя их и не видели.

– Что-то не так, – сказала Бетти. Ей не нравилось и то, как ведут себя лошади, и распахнутые ворота. Войдя внутрь, она крепче взялась за поводок Бонбона.

– Разве за лошадьми не должен кто-то присматривать? – спросила Флисс. – Конюх или вроде того?

– Похоже, с ним что-то произошло. Была потасовка? – Бетти заметила перевернутый табурет. Рядом валялась бутылка, пиво из которой растеклось по каменному полу тонкими ручейками. Оглядевшись, она обнаружила, что одно стойло открыто. – Отсюда явно забрали лошадь, а конюх побежал за подмогой.

Бонбон, изо всех сил виляя хвостом, яростно тянул ее вперед, к табурету. У самого дальнего стойла на крюках висели вожжи, седла и стремена, но пес устремился не туда, а прямо к деревянным саням, застеленным овчиной.

– Это же санки Сонни! – воскликнула Бетти.

Бонбон снова заскулил и завилял хвостом.

На санях лежала упряжь. Бетти осенило. Сердце подскочило и оборвалось, словно она поскользнулась на льду.

– А что… что, если взять сани? Тогда нам проще будет их догнать – и безопаснее.

– Безопаснее? – усомнилась Флисс. – Вообще-то сани могут ехать очень быстро.

– Не забывай про мороз, – не сдавалась Бетти. – Чем быстрей получится догнать, тем лучше, особенно если они забрали лошадь. – Тут она нахмурилась. – Но почему только одну?

– Тогда давай скорее, – сказала Флисс. – Если уж мы решились на эту глупость, лучше спешить, пока кто-нибудь не пришел.

Бетти сняла с Бонбона поводок, и они вместе с Флисс надели на него упряжь, только с ремнями и застежками повозились. Потом Бетти пристегнула упряжь к саням.

– Давай, мальчик, – подбодрила Бетти и коротко свистнула. Они с Флисс вытолкали сани из конюшни на снег, хотя те и оказались тяжелее, чем с виду.

– Надеюсь, он сможет увезти нас двоих, – задумчиво сказала Флисс, запуская руку в собачий мех.

– Ну, с бабушкой и Клариссой он же как-то справился, – ответила Бетти, поправляя подстилку в санях. Руки дрожали. В силе Бонбона она не сомневалась – крепкое сложение не скрывала даже густая шерсть. Но ее пугало то, что раньше она никогда не правила санями, тем более такими и на занесенной дороге.

«Соберись, Бетти Уиддершинс, – строго велела она себе. – Если ты способна управлять лодкой, то и править санями сможешь».

Она вскарабкалась в сани и махнула Флисс. Оказавшись снаружи, сестры увидели свежие следы: что-то тащили по снегу. А еще – отпечатки собачьих лап и конских копыт.

– Похоже, они тоже взяли сани, – сказала Бетти, припомнив разговор Снида с озерным маршалом. – Возможно, кто-то им помогает. При мне Снид интересовался собаками Финна Шарки, но я подумала, что ему просто заняться нечем.

Бетти ощутила волну отчаяния. Она послала Чарли искать маршала, но что, если он тоже замешан в ужасном плане и в Поместье его нет?

– Или Снид просто украл сани. – Флисс прищурилась. – А Фортуна поехала за ним и Сонни на лошади.

– Думаю, скоро узнаем, – сказала Бетти. Уколы страха впивались в нее, словно морозные иглы, а дыхание на холоде превращалось в пар. – Готова?

Флисс кивнула. Бетти знала, что это не совсем так, но необходимо было двигаться. Она крепко схватилась за борта саней, пытаясь вспомнить, подгонял ли какими-то особыми словами Сонни пса тогда, на озере. Но ничего не вспомнила и просто крикнула: «Бонбон, вперед, мальчик!» Пес рванулся, и они помчались по следу.

Сани катили гораздо быстрее, чем она ожидала. Глаза слезились, ледяной воздух хлестал по щекам и не давал дышать. Они неслись по снегу, покрытому настом, мимо конюшен, в сторону леса, открывавшегося позади Поместья. Местами свет из окон падал на лес, выхватывая из темноты расчищенные от снега дорожки. Но вскоре огни остались вдали, впереди лежала тропа между деревьями. Бетти охватило странное чувство предрешенности – словно ход событий уже нельзя было остановить. Их вели следы и запах, который улавливал чуткий нос Бонбона.

Они летели под сенью замерзших веток, замедляясь по мере того, как тропа становилась круче и сужалась. Здесь снег не расчищали, но он был не таким глубоким – спасибо деревьям и удачному направлению ветра. «Эй, постой!» – поначалу отчаянно кричала Бетти псу, пытаясь сдержать сумасшедшую езду в темноте, но скоро умолкла. Бонбону не требовались ее команды – он знал каждый дюйм этой земли, столь же дикой, как и он сам, и незримая нить безошибочно вела пса по следу хозяина.

Тропа изменилась – лед превратился в мелкое крошево. Сквозь припорошенные снегом ветви деревьев мелькало темно-синее небо. Бетти обернулась – окна Поместья были еле видны, словно светлячки во тьме. А за деревьями возвышались горы, древние, мрачные, они стояли, словно наблюдая за всем происходящим. И наконец сестры выехали из леса и помчались по узкой дорожке вдоль склона горы.

– Ой-ой-ой, – застонала Флисс, зажмуриваясь: с подъемом ветер стал еще холоднее. – Сорока-морока, куда он нас тащит?

Бетти вглядывалась в проносящийся мимо морозный пейзаж. Он был как на рождественской открытке или в снежном шаре, который они видели на ярмарке. Тропинки прорезали лес, словно белые жилы, а внизу виднелось здание, отсюда похожее на игрушечный домик, и площадь перед ним. Только теперь они двигались к Поместью Эхо с противоположной стороны. Дорога нырнула вниз, к площади, да так резко, что дух захватило. Стылый холм.

Они пересекли его и выехали на тропу, которая выводила на извилистую дорогу, шедшую по склону. Плотный слой снега и льда оказался не заметенным вьюгой – гора защищала дорогу от ветра. Следы стало сложнее различить – они превратились в неглубокие борозды на льду. А впереди, за верхушками деревьев, виднелось Дрожь-озеро, все ближе и ближе, и лед на нем белел, как молоко.

– Я никого не вижу. – Вглядываясь в даль, Бетти хватала воздух ртом. – По-моему, там пусто. – Ее на мгновение охватил смертельный ужас. Вдруг она промахнулась? Вдруг Снид на самом деле направился не к озеру, а на Стылый холм? Сейчас любая ошибка очень дорого им всем обойдется. Это не то же самое, что неправильно решить задачу на уроке, – это вопрос жизни и смерти.

Но ее сомнения развеялись, когда Бонбон чуть приостановился, принюхался и снова набрал скорость. Это не Бетти их сюда привела – пес ориентировался на знаки, доступные только ему. Она представила, как жутко картина выглядит со стороны – пустые сани без седоков, которые везет невидимая собака, – и подумала о разбойнике. Наверняка здесь он тоже побывал. Выбирал самые пустынные дороги, подстерегал ни о чем не подозревающих путников. В лесах Глухомани немало мест, где можно прятаться, наблюдать, высматривать…

– Полегче! – крикнула она псу, и тот повиновался. Теперь они ехали вдоль озера, и от воды их отделял крутой, поросший деревьями склон. Здесь Бонбон остановился, тяжело дыша. На другой стороне озера высилось Поместье Эхо, и по его расположению Бетти поняла, что деревья – часть заледенелой рощи, которую они видели, катаясь на коньках.

Слезы Элоры.

Они были на месте. На санях дальше не проехать – оставалось идти пешком в обход. Глядя на ледяной лабиринт деревьев, Бетти понимала, что здесь тоже не пройти.

– Постой, – пробормотала Флисс. – Смотри, вон там, на льду… Что это, поваленное дерево?

– Нужно подобраться поближе, – тихо сказала Бетти. Хоть они и невидимы, услышать их все равно можно, а еще она не была уверена, не поднимет ли Бонбон шум. Его уши стояли торчком, а голубые льдистые глаза внимательно следили за чем-то между деревьями, чего ни Бетти, ни Флисс не видели. – Давай пойдем пешком.

Бетти освободила Бонбона от упряжи и повела на коротком поводке. Ноги и руки у нее были ватными, а грудь стискивали холод и страх. В безопасности ли Сонни? Жив ли он вообще?..

Они пошли вдоль тропинки. Сестры проваливались почти до колен в покрытый настом снег, псу он доходил до брюха. Меньше чем через минуту впереди появились какие-то тени, и пес натянул поводок, виляя хвостом. Сердце у Бетти заколотилось.

Сонни?

Нет. По-прежнему заложенные уши Бетти все же расслышали звуки тяжелого дыхания, и, когда сестры подошли ближе, тени превратились в собачью упряжку. Как ни удивительно, рядом не было и следа саней. Однако сразу стало ясно, почему собаки остановились: дорогу перегораживал снежный завал, и под тяжестью снега деревья согнулись почти до земли.

– Это же собаки Финна Шарки, – прошептала Бетти. Она узнала двух: одну, у которой все лапы были белые, и другую – с черными ушами. Внутри волной поднимался страх: так где же Сонни, Снид, Фортуна и их сани? Может, сани оторвались от упряжки, свалились вниз? Никаких следов, указывающих, что сани унесло с дороги, никаких переломанных ветвей. Бонбон потянул сильнее, стремясь поздороваться с собаками, однако Бетти не пустила: издалека псы не могли его увидеть, но, если подойти ближе, они могут залаять или заскулить от радости.

– Я нашла. – Флисс указала на прогалину, уводившую вниз. Похоже, это была тропа, которая вела вокруг рощи к озеру. – Кто-то здесь шел, видишь?

Бетти кивнула. На снегу виднелись три пары человеческих следов. И люди что-то еще тащили за собой – снег бороздили тонкие линии, напоминающие шрамы. Наверное, сани, – хотя Бетти понятия не имела, почему они взяли с собой сани, но оставили собак. Сестры осторожно сошли с дороги и принялись спускаться, стараясь держаться в тени деревьев. Бетти размяла пальцы, стараясь хоть немного согреть их. Каждый раз, когда ей казалось, что холоднее быть уже просто не может, Глухомань доказывала обратное. Теперь она заметила, что чистое ночное небо начинает затягивать облаками.

«Пожалуйста, – мысленно взмолилась она, – только не надо больше снега…»

Первые снежинки упали, когда они уже почти добрались до озера. Крошечные хлопья порхали в воздухе, словно пушинки одуванчика.

– Бетти, – со страхом прошептала Флисс. – Если погода испортится, нельзя здесь оставаться. Придется вернуться – или мы… мы можем погибнуть.

– Если снегопад не усилится, все будет в порядке. – Бетти стиснула зубы. От жестокого мороза болели щеки. – Все будет в порядке…

Но она и сама не верила собственным словам и вздрогнула, вспомнив касание холодной ладони на лестнице.

Видишь дух Элоры Гуд – значит, холода грядут.

Элора сейчас вместе с ними бродит по выстывшей Глухомани. Бетти знала это точно.

Тропинка вела прямо на озеро, оставляя заледенелый лес по правую руку. Бетти и Флисс двигались медленно, но идти совсем бесшумно было невозможно. Снег предательски скрипел под ногами, к тому же в нем оставались следы. Неподалеку послышался голос. Фортуна!

– Ты слышал? Кто-то идет!

Бетти застыла на месте, всматриваясь вперед. Под нависающими ветками ледяных деревьев она увидела фигуру гадалки в плаще с капюшоном.

– Мама? – позвал другой голос, тонкий и испуганный. И раздавался он от озера.

Бетти всмотрелась, щурясь из-за снежинок, оседающих на ресницах. На льду находилось что-то темное – то, что сверху они приняли за поваленное дерево. Теперь Бонбон тянул за поводок еще сильнее и скулил, пытаясь вырваться на озеро.

На льду в санях Финна Шарки сидел Сонни, один. Это было недалеко от берега, но в опасной близости от места, где Бетти провалилась в воду. Даже сейчас она видела темное пятно там, где лед был тоньше. Она снова почувствовала острый укол страха. Снид действительно затеял опасную игру.

Судя по позе, Сонни опять связали по рукам и ногам. Облегчение от того, что они его нашли, мигом улетучилось. Пока что он жив, но ситуация хуже, чем представлялось Бетти. Намного хуже. Вид одинокого мальчишки на пустынном замерзшем озере наполнил ее ужасом. «Как могли Снид и Фортуна оставить его на льду? Разве они не знают, что там внизу?» Она подумала сразу и о ледяной воде, и об Утопленнице. Если Сонни провалится, он умрет – неважно, от холода или от шока. Бетти знала, как легко лед может проломиться, даже если кажется крепким.

– Мама, это ты? – снова позвал Сонни. Его глаза были широко раскрыты – от холода, от страха или от того и другого сразу. – Помоги!

– Заткнись! – прошипела Фортуна.

Бонбон громко залаял, пытаясь привлечь внимание своего обожаемого хозяина, и заскреб когтями по насту. Бетти свалилась бы, если бы Флисс не схватилась за поводок, и только вместе они смогли удержать пса.

Леди Фортуна в тревоге огляделась. Бонбон заметил ее, напрягся всем телом и издал низкий угрожающий рык.

– Что нам делать? – торопливо прошептала Бетти. – Долго мы его не удержим…

От деревьев, выступив из тени, отделилась темная фигура. Снид. Он избавился от белого парика и маски, но при нем по-прежнему была трость с серебряным набалдашником, с которой Бетти видела его в Поместье.

– Здесь никого нет. Наверное, одна из собак Шарки отвязалась. Неважно. – Он скользнул взглядом мимо Флисс и Бетти и прикрыл рукой лицо, защищаясь от снега.

Бетти подняла голову – облака с каждой минутой становились все гуще.

– Но где она, в самом деле? – нетерпеливо произнес Снид. – Она должна была уже прийти!

Бетти думала о том же самом: миссис Чемберс должна была немедля броситься спасать сына… разве только сперва отправилась за помощью? Бетти поглядела на Сонни, его жутко трясло. Нужно вытащить его со льда любым способом.

– У меня идея. – Бетти напрягала все силы, чтобы удержать пса. – Если отпустить Бонбона, он не даст Сниду и Фортуне навредить Сонни, а заодно и отвлечет их.

– От чего? – спросила Флисс.

– Мы сделаем Сонни невидимым, – ответила Бетти, вспомнив про наколку в кармане. Конечно, целиком в матрешку она не влезет, но если оторвать маленький кусочек, то Сонни окажется в безопасности.

Флисс кивнула, еле удерживая поводок; щеки у нее покраснели от напряжения.

– Давай. Сейчас!

Они спустили рычащего пса. Тот помчался прямиком к леди Фортуне, которая ни о чем не подозревала, пока на нее вдруг не бросился невидимый зверь. Бонбон вцепился в плащ и дернул за него так, что та едва не упала. Гадалка пронзительно завопила – даже Бетти с ее заложенными ушами этот звук чуть не оглушил.

– Убери его! Снид, это призрак волка, он хочет меня убить!

И, как только Снид бросился спасать Фортуну от невидимой угрозы, Бетти принялась воплощать задуманное. Вытащила наколку, надеясь оторвать от нее лоскуток, но не нашла ни обтрепанного кончика, ни слабого шва. Тогда она сняла варежку и принялась ковырять кружево большим пальцем. Наконец нитки начали поддаваться, вот только пальцы немели на морозе. Снегопад усиливался, и ветер крепчал.

– Быстрее, Бетти, – торопила Флисс. – Где матрешки? Давай сюда, я их открою!

Раздался визг – Снид своей тростью попал Бонбону по задней лапе, а потом еще раз.

– О нет! – всхлипнула Флисс. – Бедный Бонбон! Вот же пакость, матрешки застряли. Почему они не открываются?

– Что за чертовщина? – прокричал Снид, слепо размахивая тростью. – Я чувствую, что здесь что-то есть, но ничего не вижу!

Бонбон злобно скалился, и в нем невозможно было узнать того добродушного пса, который повсюду сопровождал Сонни. Он был диким и свирепым, возможно, даже смертельно опасным.

Зубы зверя вонзились в конец трости. Снид не выпускал ее из рук, но разинул от ужаса рот так, что мерзкие усы и бородка сложились в кольцо. От схватки было столько шума, что никто до последнего не слышал стука копыт со стороны дороги.

Бетти и Флисс попятились и укрылись под заледенелыми ветвями, увидев на тропе огромную черную лошадь. Она скакала к озеру. Всадник за снегопадом выглядел как смазанная черная тень в темном развевающемся плаще. Он приближался. Широкие плечи, треуголка, черная маска. От лошади поднималась призрачная дымка, и Бетти, застыв от ужаса, вцепилась онемевшими пальцами в руку сестры.

Разбойник.

Глава 23

Разбойник с большой дороги

Время остановилось. Бетти не могла отвести взгляд от призрачной фигуры. Не только она была ошарашена. Флисс часто задышала и крепче стиснула матрешек. Фортуна и Снид потеряли дар речи, и даже Бонбон замер – только клубы горячего дыхания вырывались из пасти.

Разбойник пронесся рядом, привстав в стременах. Он как будто слился с лошадью в единое целое, в один черный силуэт, резко выделяющийся на белом снегу. Всадник поднял руку. Свет блеснул на металле… Дуло пистолета смотрело прямо на Снида.

– Мальчик или жизнь!

Низкий рык разбойника был подобен лавине, спускающейся с гор.

Бетти ошеломленно потрясла головой. Она верно расслышала? Призрачный разбойник хочет спасти Сонни? Призрачный разбойник… В памяти пронесся таинственный стук копыт, услышанный в самый первый вечер, когда возница уехал и они остались на Стылом холме. Конский топот тогда и вправду казался потусторонним. А этот призрак, каким бы он ни был пугающим и зловещим, все-таки кажется слишком осязаемым, слишком… настоящим.

Потому что он и есть настоящий.

– Это не призрак, – прошептала Бетти, так тихо, что сама себя едва расслышала.

Снег падал все быстрее, и каждая следующая снежинка была крупнее предыдущей. Они оседали у разбойника на плечах и шляпе, усыпали гриву лошади, которая выдыхала горячие клубы пара и так сильно била копытом по мерзлой земле, что Бетти ощущала это даже поодаль, стоя под деревьями.

– Отдайте мне мальчика! – угрожающе повторил разбойник.

– Я не п-понимаю, – прошептала Флисс. – Может, миссис Чемберс отправила кого-то с бала на помощь? Кто прячется за этой маской?

И тут Бонбон ни с того ни с сего отскочил от Снида и рванулся к лошади. Та хоть ничего и не увидела, но что-то почувствовала и с испуганным ржанием встала на дыбы, выкинув из седла ничего не подозревающего всадника. Он плашмя рухнул на спину с неприятным хрустом. Серебристый пистолет описал в воздухе дугу и ударился об лед. В момент удара раздался грохот и сверкнула вспышка, а потом поднялось облачко дыма. Выстрел оставил ровное отверстие в замерзшей глади – в двух шагах от Сонни, который все еще беспомощно лежал на санях. Послышался треск, как будто лед начал раскалываться.

Дальше события замелькали с головокружительной быстротой. Разбойник застонал и откатился подальше от смертоносных копыт, прежде чем они ударили оземь. Перепуганная лошадь развернулась и стремглав поскакала назад. Она пролетела мимо, брызгая слюной, и Бетти прижала к себе Флисс.

Бонбон подскочил к разбойнику. Тот вскинул руки в перчатках, пытаясь прикрыть лицо, но после падения двигался медленно и неуверенно.

– О нет! – воскликнула Флисс. – Надо ему помочь!

Но ее голос заглушил вопль Фортуны.

– Пистолет! – заорала она, обращаясь к Сниду. – Хватай его!

Снид сошел на озеро, осторожно поднял пистолет, усмехнулся и, опираясь на трость, по скользкому льду выбрался обратно на берег.

Бетти словно в землю вросла. Она хотела бы сделать хоть что-нибудь, но сейчас ни одна мысль не лезла в голову. При виде разбойника она испугалась – но он пытался помочь Сонни, а значит, он хороший, так ведь?

– Ох, не могу смотреть, – простонала Флисс, пока разбойник размахивал руками в бесплодной попытке защититься от невидимого пса.

А Бетти, напротив, не могла отвести взгляд, хотя внутренний голос кричал: «Закрой глаза! Не смотри!» Она с ужасом ждала атаки. Ждала рваных ран, крови на снегу, диких криков…

Бонбон гавкнул от избытка чувств и облизал разбойнику лицо. Лохматый хвост ходил ходуном, взметая фонтанчики снега.

– Что за?.. – выдавил опешивший разбойник. – Бонбон?

– О боже, – выдохнула Бетти, вдруг осознав правду. Под маской мог скрываться всего один человек…

Бонбон снова гавкнул, на этот раз громче, ухватил зубами треуголку и стащил с головы разбойника. Длинные медно-рыжие волосы разметались по снегу.

– Миссис Чемберс? – Флисс ахнула, не веря себе. – Не может быть!

– Мама? – крикнул Сонни, широко распахнув глаза от смятения и облегчения. – Ты пришла!

Миссис Чемберс закашлялась и с трудом поднялась на ноги. Отмахнувшись от Бонбона, который норовил снова ее лизнуть, она встревоженно посмотрела на сына. Сейчас она казалась выше и мощнее. Плечи темной куртки под черным плащом были широкие и квадратные – похоже, туда специально что-то нашили. Бонбон понял, что игра окончена, и послушно сел рядом с хозяйкой, высунув язык и неотрывно следя за Снидом и Фортуной.

Повисла тишина. Наэлектризованная тишина, словно в промежутке между ударом молнии и раскатом грома. А потом леди Фортуна засмеялась. Поначалу – легким мелодичным смехом, похожим на звон хрустальных подвесок, но вскоре он превратился в жестокий издевательский клекот. Снид тоже расхохотался. Он поднял серебристый пистолет и наставил на миссис Чемберс. Снег вился вокруг них, оседая на шкуру Бонбона, очерчивая его невидимые контуры. Миссис Чемберс ощупала ушибленную голову, а затем неуверенно коснулась собаки.

– Ну и ну, – проговорила Фортуна, вытирая глаза. – А ты меня провела, надо признаться! – Она смерила миссис Чемберс взглядом и скривила губы в усмешке. – Я уж было подумала, что легенда о призраках правдива, но, оказывается, за всем стоишь ты. Ты!

Ты. Это слово прокатилось над замерзшим озером. Такое короткое слово – и все же Бетти уловила в нем множество смыслов. Презрение, с которым леди Фортуна относилась к миссис Чемберс. Неверие и гнев из-за того, что кто-то вроде нее дерзнул одурачить гадалку.

– Да, – наконец сказала миссис Чемберс. – Это была я. – Она говорила тихо, как обычно, но совсем другим тоном. И держалась она иначе. От усталой, задерганной служащей не осталось и следа. Бетти видела сильную волевую женщину. Женщину из тех, что не следует недооценивать.

– Яблочко от яблони, – добавил Снид и насмешливо махнул рукой в сторону Сонни. – Элора и ее потерянный возлюбленный, разбойник. Ну и цирк вы тут устроили с переодеваниями! – Он покосился на леди Фортуну, у которой до сих пор плечи тряслись от смеха. – Ты, наверное, думала, что прискачешь сюда, нагонишь на нас страху и заставишь отдать мальчишку, а сама и слова не скажешь? – Он взмахнул пистолетом и ухмыльнулся. – Что ж, миссис Чемберс, этому не бывать. Ты нам расскажешь все, что знаешь, про свою подружку Элору, про того проходимца, в которого она втрескалась, и про то, что случилось с его добычей. – Он постучал тростью по льду. – Иначе с Сонни произойдет в высшей степени трагическая случайность. И коллекция Глухомани пополнится еще одним призраком.

Миссис Чемберс так сильно сжала кулаки, что Бетти почудился скрип черной кожи.

– Как вы смеете угрожать моему сыну? – сказала она пугающе тихим голосом. – Как вы смели похитить его и привезти сюда, к этому проклятому озеру?

– А ты как смеешь нам перечить? – выкрикнула Фортуна и шагнула к Сниду. Ее лицо под капюшоном исказила злоба. – Кем ты себя возомнила? Ты никто, пустое место! Бессмысленная прислуга!

Флисс резко втянула воздух и тоже гневно сжала кулаки – вслед за миссис Чемберс.

Но, к удивлению сестер, теперь настал черед смеяться матери Сонни. Это был короткий резкий смешок, прозвучавший как: «Ха! Ничего вы не поняли».

– Вы меня не слушали, да? – сказала она все так же тихо. – Вы думаете, что знаете, кто я. Люди вроде вас всегда так думают. Я для вас просто обслуга. Человек, который бежит сломя голову, стоит вам нажать на дурацкий звонок. – Она перевела взгляд с Фортуны на Снида. – ДЗЫНЬ! Вы при этом чувствуете себя очень важными, не так ли? И настолько упиваетесь своей важностью, что ничего не видите, даже когда правда у вас перед носом. Может быть, если я повторю, на сей раз вы услышите.

Медленным, ровным голосом она произнесла:

– Это была я.

Бетти во все глаза глядела на миссис Чемберс, и обрывки догадок в голове наконец-то начали складываться. «Правда у вас перед носом…»

– Мне никогда не нравилось мое имя, – продолжила миссис Чемберс. – Жаклин… Слишком уж мило звучит. Я предпочитала свое второе имя, Робин. Видите ли, моего отца тоже так звали, и мне нравится, что у нас есть что-то общее. Это помогало чувствовать с ним связь, особенно когда его не стало. И наша фамилия была Фрост. Откуда взялось имя Джек Фрост, Ледяной Джек, я понятия не имею. Странное случайное совпадение. Видимо, прозвище родилось, потому что люди думали, что разбойник нашел смерть в самую морозную ночь. – Она сухо улыбнулась. – Так что да. Я – Жаклин Фрост, Жаклин Чемберс, Джек Фрост. Робин с большой дороги. Не разбойник – разбойница.

Глава 24

Разбойник и гадалка

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. МАДАМ ДИВИНА

Предсказательнице было не по себе, и она уже два дня, с самого прибытия в Глухомань, не могла отделаться от этого чувства. Это было не физическое недомогание сродни зубной боли или подташниванию – скорее смутная душевная тревога, нарастающая словно туча.

Хрустальный шар вел себя странно. Поначалу гадалка думала, что ей кажется. Уговаривала себя, что все дело в ее собственных руках – это из-за них шар кажется то слишком горячим, то слишком холодным. В конце концов, здесь стоят редкостные холода. Однако на следующий день после приезда, ровно перед первым сеансом предсказаний, шар соскочил с золоченой подставки и покатился по столу.

– А ну-ка назад! – сердито пробормотала она. Но шар скользил по бархатной скатерти и уворачивался. Он кружил по столу, меняя направление всякий раз, когда гадалка думала, что вот-вот его схватит, и даже подкатывался к краю, словно угрожая упасть на пол и разбиться.

– Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, – упрекнула его мадам Дивина, но, хоть и не показала виду, сердце у нее екнуло. Наконец ей удалось поймать шар – благодаря уловке: она отвернулась, словно он ее не волнует, а потом, быстро накинув на гладкую поверхность черный шелковый шарф, схватила беглеца. Шару это не понравилось, и он сделался таким холодным, что у мадам Дивины даже сквозь шарф заледенели пальцы. Она решила запереть шар в дорожном футляре и потерла руки, пытаясь их согреть. Первого посетителя она приняла с двадцатиминутной задержкой, однако строптивый шар надо было проучить. И после этого он действительно вел себя прилично, разве что изредка, в перерывах между посетителями, наполнялся хмурым серым туманом.

Но сегодня, на третье и последнее утро в Глухомани, шар отказался сотрудничать. Проснувшись, мадам Дивина обнаружила, что он сделался угрюмо-черным, и пришлось отменить несколько утренних сеансов; на этом гадалка потеряла несколько серебряных монет, что изрядно ее разозлило. Наконец она села за стол и со вздохом сложила руки.

– Ну ладно, – сказала она. – Давай начистоту. Ты мне что-то не хочешь показывать, да?

Шар по-прежнему упрямо чернел, но в глубине мелькнуло несколько серых завитков. Он слушал.

– Мне это тоже не по нраву, – продолжила мадам Дивина, чуть смягчившись. – Но ты знаешь мои правила.

На самом деле правило было всего одно. Очень простое правило, которому следовала еще ее мать, тоже предсказательница: не сообщать клиентам дурные вести. Да, предупреждать было можно. Осторожно намекать, что стоит избегать определенного маршрута или определенного человека, или в определенный день соблюдать осторожность… но тут требовался особый подход. За годы прорицаний мадам Дивина в совершенстве освоила этот навык. Им владели все лучшие гадалки. Люди хотят, чтобы их заинтриговали, а не запугали. Раздразнили, а не заставили ужаснуться. Способность заглядывать в будущее – привилегия, к которой мадам Дивина относилась со всей серьезностью. К тому же довольные клиенты рассказывали о ней знакомым, а те своим знакомым, и поток посетителей не иссякал. Это был хороший промысел, простой и необременительный. Он позволял заработать на хлеб с маслом и обеспечивал мадам Дивине безбедный образ жизни, к которому она привыкла.

По ее опыту, людей интересовали две вещи: любовь и деньги. И мадам Дивина с радостью высматривала в чужом будущем и то и другое. Даже если это будущее не сулило ни любви, ни денег, она ухитрялась убедить клиентов, что впереди их все равно ждет нечто приятное, или напоминала о том, что у них уже было: крепкое здоровье, новый ребенок в семье, удачно подвернувшаяся работа. Она заставляла людей испытывать благодарность. Она делала их счастливыми.

Хрустальный шар всего несколько раз показывал смерть. В последний раз это была смерть глубокого старика, отца одной из ее клиенток. Та знала, что дни отца сочтены, и хотела убедиться, что деньги он завещает именно ей, а не ее сестре. Мадам Дивина, увидев, что ни одна из дочерей не получит ни гроша, с огромным удовольствием сообщила клиентке, что ей воздастся по заслугам. Посетительница ушла окрыленная, а гадалка порадовалась, что не солгала.

Другие смерти тоже были ожидаемыми: речь шла о больных или пожилых, чей уход ни для кого не стал бы потрясением, и мадам Дивина не видела нужды сообщать их близким очевидные печальные прогнозы. Вместо этого она говорила о переменах и о новых страницах, открывающихся в жизни. Она сосредоточивалась исключительно на хорошем, и до сего момента правило себя оправдывало.

– Ну так вперед, – сказала она, обращаясь к мрачному шару. – Что бы там ни было, нет смысла от меня это скрывать.

Туман внутри шара закрутился и из черного сделался свинцово-серым. В нем вихрем понеслись снежные хлопья. Дивина нахмурилась. Легкий снег шел с самого ее приезда в Глухомань, но шар показывал настоящую пургу, грозную и суровую. А потом в снежной круговерти появилась темная фигура. Кто-то мчался на лошади по заметенной дороге.

– Надвигается буря, – пробормотала Дивина и придвинулась ближе к гладкой поверхности. В шаре прояснилось, и на миг она подумала, что видение подошло к концу, но тут внутри появилась новая картинка. Шар снизу доверху наполнился водой, такой холодной, что в ней плавали осколки льда. И вдруг из глубины возникла рука и синими от холода пальцами ударилась о стекло.

Мадам Дивина вскрикнула и отшатнулась.

Рука стукнула по стеклу раз, другой, потом замерла и исчезла. Шар снова стал прозрачным и больше ничего не показывал, но предсказательница знала, что увидела. Кто-то утонет. Вопрос в том, кто.

Весь день ее не отпускал страх. Она раздумывала даже, не стоит ли собрать вещи и уехать, пока не стемнело. Однако у нее были посетители, у посетителей – надежды, а мадам Дивина не привыкла подводить людей.

Так что она, на сей раз без всякого желания, надела серебряные кольца и браслеты, облачилась в бархат и перевязала роскошные темные волосы шарфом. Ни в чем из этого не было необходимости, но мадам Дивина знала, чего ждут люди. Для создания особой атмосферы нужно было выглядеть подобающе, пусть даже она втайне и хочет укутаться в плед и надеть тапочки.

Они пришли вместе, две девушки. Одна чуть помладше: у нее были по-детски распахнутые голубые глаза и самые прелестные золотые локоны из всех, что когда-нибудь встречались мадам Дивине. Другая на год-два старше, с серьезными темными глазами и волосами цвета меди. Они сказали, что служат в Поместье Эхо. Мадам Дивина хорошо изучила здешних служанок, приходивших к ней каждый год: обычные девушки, часто совсем юные, полные стремлений и мечтаний.

– Расскажите нам все, – попросила светловолосая. Она тепло улыбалась, но во взгляде сквозила недоверчивость. – Мы разбогатеем? Прославимся? Обретем любовь?

Мадам Дивина вгляделась в хрустальный шар. Тот в течение дня больше не выкидывал никаких фокусов, и она слегка выдохнула. К тому же предсказывать юным девушкам – сплошное удовольствие. У таких вся жизнь впереди, и в этой жизни будет полно хорошего, о чем и можно поведать. Однако шар упрямо оставался пустым.

Мадам Дивина сдвинула брови и слегка его встряхнула. Сфера оказалась холодной как лед, и, отдернув пальцы, Дивина на миг ощутила на них влагу. Внутри шара сверкнуло золото и засияли драгоценные камни…

– Да, – сказала она, пытаясь не выдать удивления. – Я вижу богатства. Подлинные сокровища. Но…

Она нахмурилась еще сильнее. Ей не пристало бросаться обвинениями, даже если она четко видела – а сомнений не было: эти сокровища добыты нечестным путем. Гнетущее чувство усилилось; пальцы все так же немели от холода.

– И славу тоже, – продолжила она, переводя взгляд с белокурой девушки на другую, темноглазую, которая пока не произнесла ни слова.

Дивина видела не просто славу. Дурную славу. Вот так было бы точнее.

– А насчет любви… – Она заколебалась.

Привязанность в жизни девушек и так была. Глубокая и искренняя привязанность, какую не каждому суждено испытать. И у одной из них – непонятно у какой – уже не будет привязанности крепче.

– Да, – слабым голосом произнесла она. – Чувство, которому и смерть не помеха.

Ее вдруг бросило в лихорадку, сразу обдав жаром и холодом. Да что происходит? Надо прекращать это, надо, чтобы девушки ушли. Что-то не так.

– Простите, – начала она, – я плохо себя чувствую. Боюсь, я вынуждена вас попросить…

– У меня есть вопрос, – заговорила темноглазая. Она не отводила взгляда от хрустального шара, и в этом взгляде мадам Дивина прочитала страсть, которая ей не понравилось. – Правда, что вы никогда не пророчите скверное будущее, даже если его видите?

Мадам Дивина поерзала в кресле. В девушке, что сидела перед ней, было что-то лукавое, что-то упрямое и безжалостное. Разбираться в людских душах мадам Дивина умела и без хрустального шара, и при виде этой девушки хотелось бить тревогу.

– Да, – ответила она чуть резче, чем собиралась.

Она полагалась на свое чутье, а чутье подсказывало, что посетительница хочет, чтобы хрустальный шар принадлежал ей. Хуже того: мадам Дивина отчетливо ощутила, что вскоре лишится шара. Неужели это ловушка?

– Он очень старый? – В темных глазах девушки отражались отблески хрусталя. – Откуда он взялся?

– Как я уже сказала, боюсь, мне нужно прекратить сеанс, – пробормотала мадам Дивина. Она стянула шарф, влажный от пота, и тут же покрылась мурашками. – Денег я с вас не возьму.

– Что-то не так? – встревоженно спросила белокурая. – Вы увидели что-то плохое?

Она казалась настолько милой и невинной, что мадам Дивина поразилась, как эти две девушки могут быть подругами. Такие… разные.

– Нет, – ответила она и отвела взгляд. – Конечно же, нет.

В хрустальном шаре что-то шевельнулось. Дивина покосилась на него, и над верхней губой у нее выступил пот. В шаре опять плескалась вода. Полная ледяных осколков, холодная и смертоносная. Мадам Дивина моргнула и быстро накинула на шар черную ткань, чтобы скрыть следующее жуткое видение. Руку.

Теперь она знала: одна из этих девушек умрет, и очень скоро.

Дивина проводила их к выходу, и они, откинув бархатный полог, вынырнули в ярмарочную суету. Над площадью до сих пор звенел смех и витали аппетитные ароматы. Справа высилось Поместье Эхо, где, без сомнения, шла подготовка к главному событию года – балу-маскараду. Слева по льду озера скользили на коньках люди, румяные от мороза. Лед вокруг… ледяная вода под ним…

– Держитесь подальше от озера, – слова вырвались у нее сами собой. – Там… там опасно. Слышите? Не подходите к нему.

Мадам Дивина не стала дожидаться ответа девушек. Она задернула бархат у входа и тихо села за стол, не решаясь откинуть ткань с хрустального шара. Завтра она уедет, вместе со всеми остальными. Когда рассветет, и все гости снимутся с места, и на дорогах будет шумно и многолюдно. Но что, если уехать раньше, пока все еще на балу? Можно отправиться этим же вечером. Потому что, хотя мысль о путешествии в одиночку по обледеневшим дорогам ее пугала, она понимала, что не выдержит еще одной ночи в Глухомани, в плену у кошмарного видения. Стало быть, решено: она поедет, как только стемнеет.

Потом, много лет спустя, видение все так же преследовало ее – как и мысль об этом решении. Останься она до утра, девушка была бы жива. На это указывали все истории о разбойнике. Бесконечные истории, которые с тех пор подстерегали ее на каждом шагу, как и расспросы про ограбление. Одно и то же, снова и снова: «Что он сказал? А вы лицо его видели? Вы боялись за свою жизнь?» У нее были ответы. Но о двух вещах она не могла рассказать никому.

Когда экипаж резко остановился, дверь распахнулась и за ней замаячило дуло пистолета, мадам Дивина узнала темные глаза за маской. Темные жаждущие глаза. Все остальное – тщательно измененный голос, толстые накладки на плечи – не имело значения. Но она до конца дней будет помнить эти глаза и собственную ярость. Лютую, обжигающую ярость, способную растопить тысячу замерзших озер, которая захлестнула ее при словах:

– Хрустальный шар или жизнь!

И тогда она нарушила правило. Единственное неукоснительное правило: не делиться дурными вестями. Когда ее заставили отдать шар, она рассмеялась. Гнев сделал ее жестокой.

– Забирай, – сказала она. – Потому что я заглянула в твое будущее и увидела смерть.

После ей было стыдно, что она раскрыла ужасную правду. В глазах разбойника промелькнул страх. Промелькнул всего на миг, сменившись насмешливым самодовольством, но Дивина успела его заметить. Однако еще сильнее она стыдилась того, что в тот ужасный момент, в бессилии, лишившись самого ценного, что у нее было, – она испытала радость. Увидела смерть и обрадовалась. Что ж, поделом.

Ей неоткуда было знать, что погибнет другая девушка.

А вторая вещь, которой она стыдилась настолько, что до самой смерти ни с кем ею не делилась, – то, что она знала истинную личность грабителя с большой дороги. Но под градом издевательств и насмешек не решилась ее раскрыть.

«Так, значит, ограбления вы не предвидели?»

«Так себе из вас прорицательница!»

Над ней и так смеялись. Ее репутации был нанесен непоправимый урон. Теперь всех интересовала только ее история, а не ее предсказания. И разве она могла открыть правду? Разве могла признаться, что знаменитый разбойник, забравший у нее самое ценное, жуткий злодей, наводивший страх на всю Глухомань, – это юная девушка из прислуги?

Глава 25

Месть

Миссис Чемберс? Мама Сонни – разбойник из Глухомани? Джек Фрост… Жаклин Фрост. Робин.

– Не может… не может такого быть, – тихо выдохнула Флисс над ухом у Бетти. – Бред какой-то!

И все же в глубине души Бетти понимала: может, очень даже может быть, что это правда.

– Врешь! – выпалил Снид, резко, словно ударил хлыстом. – Хватит врать! Не юли, черт тебя возьми, и говори, что знаешь!

– Я и говорю, – спокойно ответила Робин. – И не вру. Уже устала врать. Это я в ту ночь украла хрустальный шар.

– И где он тогда? – вопросила леди Фортуна.

– Прямо под вами. В озере, как и гласит легенда.

– Как гласит та байка, из-за которой все считают, что разбойник был любовником Элоры? – прошипела леди Фортуна. – Басня, по которой он мертвый лежит в озере?

– Я же не хотела, чтобы меня разоблачили. – Робин говорила все так же тихо, словно погрузилась в прошлое. – Когда Элора погибла и люди узнали, что она связана с разбойником, пошли всякие слухи. Что он ее тайный возлюбленный. Для меня было безопаснее позволить им в это верить…

– Заткнись! – рявкнул Снид, багровея от гнева. Он подошел ближе, держа в одной руке трость, готовую к удару, а в другой – пистолет, все еще наставленный на миссис Чемберс. – Знал бы грабитель, где шар, он бы давно его забрал, а не оставил, как клад, чтобы всякие болваны его искали. Что ты с ним сделала? Где он?

– Говорю же, он на дне озера! – крикнула Робин. – Там, где и был все эти тридцать семь лет!

Воцарилась тишина. В голосе Робин было столько боли, что Бетти поверила. Такую горечь, такую тоску невозможно разыграть. Только хватит ли этого, чтобы поверили и Фортуна со Снидом?

Но Сонни явно хватило: он с мукой смотрел на мать.

– М-мама? – спросил он слабым голосом. – Это правда?

Робин кивнула. В ее темных глазах плескался стыд.

– Прости. Мне очень, очень жаль. Если бы могла, я бы вернулась в прошлое и все изменила, но я не могу. Элора погибла из-за моей жадности. Лучшая подруга умерла из-за меня.

– Все это время… – прошелестела Фортуна. Ее брови сдвинулись, словно у куклы, которую потянули за ниточки. – Все это время ты жила в Поместье Эхо. Зная, что произошло, зная, что все ищут этот хрустальный шар! – В глазах у нее вспыхнул гнев. – Небось считала себя очень умной. Значительной.

– Нет, – ответила Робин. – Мне было страшно, только и всего. Я ведь лучше всех понимала, на что люди пойдут, чтобы заполучить шар. Я не хотела, чтобы еще кто-то погиб.

– Что ж, теперь тебе не о чем беспокоиться, – сказала леди Фортуна. – C завтрашнего дня его тут больше не будет. Шар моей матери – мой шар! – на сей раз вернется ко мне. И именно я обрету славу, обрету величие!

При этих словах Робин рассмеялась – резко и неприятно:

– Что-что?

– Что слышала! – огрызнулся Снид. – Мы без шара не уйдем!

– Вам его в жизни не найти! – воскликнула Робин. – Вы правда думали, что это возможно?

– Разумеется. – Тон Снида не допускал возражений. – Потому что теперь у нас есть ты, и ты скажешь, где искать. – Он подошел к краю озера и потыкал лед тростью. – У берега лед наверняка хрупкий.

– И не надейся, – мрачно ответила Робин. – Он толще, чем ты думаешь, тем более ночью, в мороз… Вам его не найти. – Ее голос стих, а глаза потухли.

– Куда он делся? – нетерпеливо спросил Снид. – Если ты упала оттуда, с дороги, он далеко улететь не мог. Наверняка откатился чуть-чуть и остановился. И озеро тогда еще не замерзло, верно?

Робин не отвечала. Она глядела на обледенелые деревья, а казалось, что в пустоту.

– Нет. – Ее голос звучал чуть слышно, как дуновение ветра. – Мы знали, что близится мороз, но думали, что успеем до него. Я думала, по крайней мере. Молодая, дерзкая… глупая. Может, у нас бы и получилось, но все пошло наперекос.

– Так где… – перебил Снид, но Робин продолжала, будто и не слышала его. Будто находилась в трансе, вынужденно переживая ужасные события той ночи.

– Элора просила меня этого не делать. – Она криво улыбнулась. – Я думала, что лучше знаю, говорила, что справлюсь. Ее мучила вина за то, что она подала мне сигнал – посветила лампой в окно, когда мадам Дивина выехала. Остальное сделала я. Притаилась в засаде, напала на экипаж, отняла шар. Все шло четко, как часы. А потом шар… он как-то вдруг выскользнул у меня из рук прямо на скаку. Потом я думала, что мне просто показалось, но тогда могла поклясться, что эта штука катилась сама по себе, будто не хотела, чтобы ее подобрали. Полное безумие… – Она заморгала. – Я была в панике, боялась, что он разобьется. Такой красивый, завораживающий… Я бросилась за ним, подхватила – и упала с лошади. Рухнула в подлесок и покатилась под откос, на берег. На лету я стукнулась обо что-то и потеряла сознание – не знаю, надолго ли. Но Элора успела понять, что что-то не так, и отправилась меня искать. Когда я очнулась, уже шел снег. Меня колотило от холода, руки-ноги не слушались, но я заставила себя встать, иначе замерзла бы насмерть. Шар лежал прямо передо мной, укрытый снегом. Я схватила его, проползла меж деревьев на берег и тут заметила свою шляпу. Ветер унес ее на озеро, где вода только-только начала подмерзать. Плевать, конечно, на шляпу – но тут я разглядела, что плавает рядом с ней.

Ее речь прервалась рыданиями.

– Там были волосы Элоры! Ее прекрасные золотые волосы! Она заметила мою шляпу в воде, решила, что я упала в озеро, и бросилась меня спасать. Я пыталась вытащить ее, но там было глубоко, так глубоко! Мне никогда еще не бывало так холодно. Я тянула ее изо всех сил, но она в чем-то запуталась, в каких-то водорослях на дне, а в таком холоде… Я вытащила ее наполовину, но поняла, что шар нас тянет на дно. Элора, мокрая одежда и еще он – было слишком-слишком тяжело. Не выбраться. Я закоченела уже, почти как Элора. Так что я вынула шар из кармана и бросила в воду. Он утонул в один миг. Камнем пошел на дно.

Голос Робин задрожал.

– Я ее вытащила. Не знаю как, но вытащила, хотя и знала, что все слишком поздно. Она уже была мертва, я это видела, но не могла же бросить ее в воде. Собравшись с силами, взвалила ее на лошадь и повезла назад. Снег валил все гуще, я боялась, что ее засыплет. Отвезла в рощу, решила, что деревья хоть немного ее прикроют и тело легче будет найти. Ее потом и нашли. С ледяными слезами на щеках. Решили, что это ее слезы, что она замерзла, пока искала меня. Но это были мои слезы, пролитые над ней. Над лучшей подругой, погибшей из-за моей жадности и эгоизма. – Она подняла глаза на Сонни. – Потому-то я и оставалась тут все это время, милый. В наказание. Я знаю, что Элора меня ненавидит – вот почему она появляется в озере и посещает Поместье Эхо. А раз она не может уйти, как могу я?

– И все… и вот поэтому мы остались? – спросил Сонни. – Ты считала, что недостойна уехать и начать все сначала? – Он покачал головой, не веря собственным ушам. – Разве ты не понимала, что наказываешь и меня тоже?

Робин беззвучно рыдала. Наконец она раскрыла все, рассказала свою ужасную историю. Бетти не могла представить, каково ей было хранить тайну столько лет. Немыслимо. И невыносимо! Слезы жгли глаза. Как трагичен конец Элоры! И как трагична жизнь миссис Чемберс после этого!

– Галки-нахалки! – прошептала Бетти замерзшими губами.

Все ее существо онемело от холода и потрясения. Они узнали правду о разбойнике с большой дороги. Вернее, о живой и здоровой разбойнице, которая, оказывается, вовсе не утонула в озере. В нем утонула Элора. Утопленница. Бетти глотала слезы, теплые и соленые. Она услышала, как шмыгает носом Флисс – по ее щекам тоже бежали слезы. И тут Флисс громко всхлипнула, нарушив белоснежную тишину.

Робин резко обернулась. Ее глаза шарили по тому месту, где стояли Бетти и Флисс, не видя их.

– Элора? – окликнула она, утирая слезы. – Это ты?

Сестры замерли. Флисс закусила губу, чтобы не всхлипнуть снова. Краем глаза Бетти заметила медленное движение на льду – что-то ползло по нему зигзагами. Тонкая трещинка, протянувшаяся от пулевого отверстия, продолжала расширяться. И тянулась все ближе к Сонни.

– Хочешь сказать, – спросила Фортуна, которую рассказ ни капли не тронул, – что нарочно бросила шар моей матери в озеро?

– Да, – ответила Робин сквозь сжатые зубы. – Бессердечная ты змея.

– Тогда как нам его достать? – Сниду явно не терпелось. – Если он действительно там, где ты сказала?

– Никак. Люди годами искали сокровище разбойника, просеивали ил на дне в этой части озера – и ничего не нашли.

– Люди? – усмехнулась Фортуна. – Люди? Мы не просто какие-то там люди! Я его владелица по праву.

Робин устало покачала головой.

– А это не моя забота. Хотели знать, где шар, – я вам сказала. Теперь отпустите моего сына, пока мы все тут не замерзли насмерть!

– И… – Фортуна моргнула, ее голос дрогнул, но Бетти не поняла, от гнева или от холода. – Никакой… никакой надежды найти его?

– Если только не хочешь разбить лед и поискать, – отрезала Робин. – Но предупрежу честно: в такой ледяной воде замерзают даже мысли.

– Может, вернемся летом, дорогая? – предложил Снид. – Тогда у нас будет больше шансов…

– Нет, – оборвала Фортуна. – Хватит с меня Глухомани. Кроме прочего, она права. Местные годами обыскивали эти воды, да так и не нашли шар. Мать всегда говорила, что у него своя воля. Возможно, он не хочет, чтобы его нашли.

Снид поник:

– Ты веришь ей? Что шар в озере?

– Да. – Фортуна сощурилась. – Ее рассказ совпадает с тем, что говорила мне – и только мне – мать. И никто, кроме нее, не знал, что в ту ночь случилась одна смерть, а не две. Остальные поверили, что разбойник мертв, но мне-то было известно, что это неправда. Видения моей матери никогда не лгали. Так что – да. Хватит с меня Глухомани и хрустального шара. Надоело тратить на него жизнь, как моя мамаша. – Она оглянулась на Поместье. Затем перевела взгляд на Робин. – Но с тобой я еще не закончила.

Робин напряглась, встретившись глазами с гадалкой.

– Не закончила?

– А ты думала, я отпущу тебя после всего, что ты натворила? – зло рассмеялась Фортуна. – Ты выставила мою мать дурой и украла то, что принадлежало мне по праву. И теперь за это заплатишь!

– Я уже заплатила и плачу. – Голос Робин звучал тихо и печально. – Платила каждый день с тех пор. Я потеряла лучшую подругу – этого мало?

– Мало, – зловеще процедила Фортуна. – Раз уж шар мне не достался, так хотя бы смогу отомстить. – Она кивнула Сниду. – Стреляй в нее.

– Нет! – закричал Сонни. Он натянул веревки, пытаясь освободиться, и не сводил глаз с матери.

Снид был явно потрясен. Пистолет дрожал в его руке.

– Ч-что? Погоди-ка, дорогая, – мы, конечно, занимались сомнительными вещами, но ты ничего не говорила насчет убийства!

– Убивать необязательно, – сказала Фортуна так спокойно, будто обсуждала, какое платье надеть к ужину. – Просто… – Она махнула рукой. – Пальни ей в ногу или что-нибудь вроде того. А потом мы уйдем, и холод довершит дело. – У нее вырвался противный смешок. – Кто знает? Может, знаменитый разбойник Глухомани все-таки станет призраком еще до конца этой ночи.

– Она свихнулась, – прошептала Бетти в ужасе. – Она действительно этого хочет!

– Но мальчишка… – проблеял Снид. Его трясло. – Нельзя бросать его тут одного в снегу. Он же умрет!

– Не надо! – взмолилась Робин. – Мой сын ни в чем не виноват. Не карайте его за мои преступления.

– Я сказала, стреляй. – Фортуна обожгла Снида ядовитым взглядом. – Ты говорил, что любишь меня. Вот и шанс это доказать!

Снид навел дуло на Робин, но затем опустил.

– Я… я не могу, – пробормотал он.

Гадалка зыркнула на него с презрением:

– Тогда дай сюда пистолет, сама все сделаю.

– Погоди, давай подумаем как следует, – начал было Снид. – Нам не надо…

Уши Бетти наполнил ужасный треск, словно голос Снида пыталась заглушить вода. Сердце ее помчалось вскачь. Нельзя же просто стоять и смотреть – необходимо что-то сделать!

– Мы должны помочь Сонни, – шепнула она Флисс. – Превратим его в невидимку и развяжем веревки.

– А как же миссис Чемберс? – спросила Флисс.

– Не знаю. – У Бетти от страха засосало под ложечкой.

Она поглядела на желтые огоньки Поместья Эхо. Может, Чарли уже нашла Финна Шарки и подняла тревогу? А впрочем, что толку, если его собаки и сани здесь? Сможет ли он помочь? Рассчитывать на это не приходилось.

– Спасем Сонни, а там разберемся. – Она снова завозилась с ниткой на наколке. Онемевшие пальцы почти ничего не чувствовали.

– Дай сюда, у меня ногти острей, – сказала Флисс. Упрямая нитка все не поддавалась, и Флисс порвала ее зубами. – Готово. – Она протянула Бетти клочок белой оборки.

– Держи при себе, – велела Бетти. – Сперва подберемся к Сонни и развяжем веревки. А то, если он исчезнет слишком рано, начнется паника.

Флисс сглотнула, и они поползли от подлеска к озеру.

– Мы говорили бабушке, что больше не выйдем на лед!

– Как только освободим Сонни, сразу уйдем, – пообещала Бетти.

Держась за руки, сестры вместе ступили на лед.

– Отдай мне пистолет! – взвизгнула Фортуна.

– Нет! – крикнула Робин. – Мистер Снид, это будет убийство. Отпустите меня, и я обещаю, что все закончится. Вы пойдете своей дорогой, а я своей. Вы сохраните мою тайну, а я никому не скажу, что вы похитили моего сына.

Рука Снида по-прежнему дрожала. Он колебался.

– Не слушай ее, – выплюнула Фортуна. – Она всего лишь воровка. А ну, дай сюда!

Неуклюжим движением Снид протянул пистолет гадалке. Ни секунды не раздумывая, Фортуна прицелилась. Она стояла на берегу, где-то в десяти-двенадцати шагах от миссис Чемберс, но начала сокращать расстояние, вынуждая ту отступать на лед.

– Бетти, – прошептала Флисс, когда они подошли к саням, – это опасно! Пистолет… она все ближе! И погляди на эти трещины!

– Тогда лучше иди обратно на берег, – испуганно шепнула Бетти. – Но Сонни нельзя бросать связанным. Лед долго не выдержит, и, если проломится, ему конец!

– Я тебя не брошу, – решительно ответила Флисс.

– Хватит, Фортуна. – Робин отчаянно оглядывалась на сына. – Мы обе знаем, что ты в жизни стреляла реже, чем сама себе чистила туфли. Так что лучше убери пистолет, пока не поранила себе ногу или что похуже.

Выстрел прорезал воздух так неожиданно, что Бетти прикусила язык. Фортуна стреляла не в Робин, а в лед. Образовалась вторая черная дырка, совсем недалеко от первой. Робин метнулась вперед и заслонила собой сына от гадалки. Сонни испуганно всхлипнул. Даже Снид, кажется, был ошеломлен.

– Что-что ты там сказала? – угрожающе переспросила Фортуна.

– Сорока-морока! – Флисс прижала руки к груди. – Выстрелила!

В тот же миг Робин бросилась на Фортуну, пытаясь отнять пистолет. Женщины свалились в снег, завязалась борьба. Снид скакал вокруг, неуклюже пытаясь вмешаться, а Бонбон, щелкая зубами и рыча, кинулся на защиту Робин.

– Скорей! – поторопила сестру Бетти.

До Сонни оставалось совсем немного. Снег густо покрывал лед, так что ноги почти не скользили, но Бетти понимала: оступись они сейчас – быть беде. Как в тот раз…

«Это больше не повторится, – убеждала она себя. – Тогда был просто несчастный случай. Сейчас мороз крепче. Лед не проломится…»

Но сама в это не верила. От двух пулевых дыр по льду пошли трещины. Отгоняя эти мысли, она сосредоточилась на том, чтобы не поскользнуться, – так они и добрались до саней. Пытаясь выкрутиться из веревок, Сонни дрожал, плакал и звал мать. А драка за пистолет продолжалась. Бетти оглянулась, и ее замутило: в пылу схватки женщины оказались на льду. Они катались по нему, колотили друг друга, кричали и визжали. Миссис Чемберс была сильнее и тяжелее, но Фортуна двигалась быстро, как гадюка, и никто не мог взять верх.

– Сонни, – сказала Бетти совсем тихо, чтобы не испугать его, – не бойся.

Сонни обернулся, пытаясь понять, откуда доносится загадочный голос.

– Слушай внимательно. Это я, Бетти Уиддершинс, и моя сестра Флисс тоже тут. Мы поможем тебе освободиться, только полежи немного смирно. – Она наклонилась к саням и принялась распутывать узлы на лодыжках Сонни – тот вздрогнул от прикосновения невидимых пальцев.

– Почему я вас не вижу? – прошептал Сонни, нервно озираясь.

– У нас есть… ну, вроде как… то, что делает невидимыми, – сбивчиво отозвалась Флисс. – Долгая история. – Она сняла варежки и начала развязывать путы на запястьях Сонни, но так спешила, что ловко действовать не получалось.

– Вроде как что? – переспросил Сонни. У него глаза полезли на лоб, когда узлы вдруг ослабли.

– Магия, – коротко пояснила Бетти. – Ты же в призраков веришь? Ну вот и в магию поверь.

Сонни слегка кивнул:

– Это из-за нее Бонбон исчез?

– Да. Но мы скоро станем видимы, всего на секунду. А затем устроим так, что исчезнешь ты. – Пальцы Бетти ломило от холода, но она все же распутала последний узел. Снид затянул их туго, очень туго. Она глянула на лед под ногами, по которому пробежала трещина толщиной с волосок. Ура! Веревка соскочила.

Сонни слабо застонал, разминая лодыжки. Еще миг – и Флисс развязала ему руки.

– Приготовься, – велела Бетти сестре. Они нырнули за сани.

Бетти начала разбирать матрешек – сперва внешнюю, потом вторую, потом третью.

– Волк! – вдруг завопил Снид – это Бонбон стал видимым. – Призрачная собака… то есть волк! Ох, нет – это мальчишкина зверюга!

Бетти поспешно сунула клочок наколки в третью матрешку и снова поместила одну в другую. Повернув половинки самой большой, чтобы они совпали, она сунула кукол в карман пальто, помогла Сонни подняться и потянула к берегу.

– Опять пропал! – взвизгнул Снид: Бонбон снова исчез. – Да что такое творится? – И тут он ахнул: – А где мальчишка?

Миссис Чемберс и леди Фортуна прекратили драться и обернулись на сани – обе вцепились в пистолет.

– Сонни? – окликнула миссис Чемберс. Она отпустила пистолет, поднялась и, покачиваясь, направилась к саням. – Ты где?

– Я в безопасности! – крикнул Сонни. – Уходи…

– Ага! – Фортуна завладела пистолетом, воспользовавшись суматохой. Злобно ухмыльнувшись, она подошла ближе и прицелилась в Робин.

– Стой! – выдохнула та. – Нет!

Раздался выстрел – и сразу же треск. «Пожалуйста, только не в миссис Чемберс или Бонбона! – мысленно молила Бетти, пока они с Флисс и Сонни убегали по льду. – Только бы не…»

Обернувшись, она увидела, что Робин упала и держится за ногу. Фортуна ранила ее, а теперь нависла над ней, поднимая пистолет для последнего выстрела.

И тут до ушей Бетти донесся жуткий знакомый стон. Не слышала бы она его прежде, могла бы принять за человеческий. Но теперь она точно знала, что это. Это озеро стонало от боли, будто живое.

Треск льда.

Она повернулась к Флисс и Сонни, понимая, что уже слишком поздно.

– Бегите!

Глава 26

Хрустальный шар

Бетти казалось, что они могут успеть. Широкая трещина, похожая на вену, пересекла лед, расколов его до самого берега. Из трещины показалась вода.

– Не останавливайтесь! – задыхаясь, крикнула Бетти, когда Сонни и Флисс обернулись и потрясенно уставились на миссис Чемберс. Та все еще лежала на льду, и над ней стояла леди Фортуна.

Снег хлестал в лицо, залеплял глаза. Послышался оглушительный треск, и огромная льдина, словно плот, отделилась от замерзшей поверхности. Медленно, медленно она накренилась, как будто откинулась крышка люка, где плескалась черная вода, и обе женщины соскользнули в этот люк и исчезли.

– Фортуна! – в ужасе заорал Снид. Он уже добрался до берега и размахивал тростью, пытаясь держаться на безопасном расстоянии от челюстей Бонбона. Но пес вцепился в трость зубами и выдернул ее у него из рук.

– Нет! – Сонни кинулся к черному провалу во льду. – Мама!

Услышав его крик, Бонбон потерял интерес к Сниду, заскулил и принялся бегать вдоль берега, не сводя глаз с хозяина.

– Сонни, стой! – завопила Бетти. – Это опасно!

Флисс была уже на берегу, а Бетти застыла на льду, разрываясь между желанием побежать за Сонни и скорее оказаться в безопасности.

– Бетти! – закричала Флисс. – Смотри! – Она яростно замахала рукой, указывая на другой берег. Со стороны Поместья медленно приближались крошечные огоньки. Кто-то пробирался к ним пешком, огибая озеро. – Чарли позвала на помощь! Нас ищут!

Чарли. У Бетти встрепенулась надежда. Сестренка не подвела. Но успеет ли подмога вовремя? Пока вода не забрала людей, запертых в темноте подо льдом?

Какое-то движение на берегу привлекло ее внимание. Снид крадучись пробирался к Слезам Элоры, под сень обледеневших ветвей. «Он сдался, – подумала Бетти. – Считает, что их уже не спасти, и пытается спастись сам».

– Бетти Уиддершинс! – снова закричала Флисс. – А ну убирайся оттуда!

Бетти нерешительно шагнула к берегу, вспомнив, как ледяная вода сковывает холодом, заливается в нос и уши. Еще раз такого не вынести.

– Сонни! – опять позвала она. – Сойди со льда! Помощь уже в пути!

Если Сонни и услышал ее, то не подал виду. Он дошел до черного провала и лег рядом, возле его зазубренного края, вглядываясь в темные глубины. Опустил руку в воду и ахнул от холода. Лед под ним затрещал. На берегу громко, заливисто залаял Бонбон, призывая поисковой отряд.

– Бетти! – в очередной раз окликнула Флисс. Она чем-то размахивала.

«Это же трость Снида!» Бетти посмотрела на сестру, затем повернулась к Сонни и увидела, как тот уходит под лед.

– Нет! – закричала она.

– Держи! – Флисс выбежала на лед и кинула трость в ее сторону. – Возьми! Чтобы Сонни мог ухватиться…

Вдруг она оступилась, и на один жуткий миг Бетти показалось, что сестра тоже сейчас провалится под лед. Но этого не случилось, только, упав, она тяжело приземлилась на левую руку и пронзительно вскрикнула.

– Флисс! – завопила Бетти. – Что случилось?

– Рука! – простонала Флисс. – Я… я рукой не могу пошевелить!

– Не двигайся! – велела Бетти.

Трость, брошенная Флисс, лежала рядом с санями, которые тоже уже накренились, возле полозьев плескалась вода. Бетти объял страх. «Достану трость, – подумала она, – Сонни будет за что держаться, если он вынырнет».

Если.

Из воды высунулась рука, потом показалось лицо. Сонни.

Бежать за тростью времени не было. Бетти подобралась ближе и протянула руку.

– Хватайся!

Его пальцы, онемевшие от холода, коснулись ее пальцев и безвольно упали в воду. Губы у Сонни были синие. Тогда Бетти сама схватила его за руку и потянула изо всей мочи. Но сил недоставало.

– Матрешки! – вдруг вскрикнула Флисс где-то за спиной. – Нас никто не…

Фраза оборвалась. Бетти заскользила под весом Сонни и головой вперед ушла в провал. Вода вонзилась в ее тело тысячей ледяных кинжалов.

«На этот раз не выберусь, – подумала она, закрывая глаза в темноте. – Дважды такого не выдержать». Бетти почувствовала, как Сонни цепляется за нее. Лучше бы он этого не делал: теперь Бетти уже ему не поможет. И себе тоже не поможет.

Она подняла руку, чувствуя, как вокруг шевелятся полы старого пальто, и нащупала над головой лед. Заставила себя открыть глаза, и их тут же защипало от ила и песка. Внизу все было черным-черно, но лед бледно светился. Бетти снова закрыла глаза. Перед ними завертелись снежинки, послышалось бормотание голосов, сливающихся воедино.

«Видишь дух Элоры Гуд – значит, холода грядут…»

«Говорят… ее призрак в окне предвещает смерть… Смерть любимого человека».

Значит, сбылось. Бетти погибнет подо льдом, как и трое других людей, которых она едва знает… и никто не найдет ее, потому что…

В голове эхом отдавались последние слова Флисс. «Матрешки! Нас никто не…»

Никто не увидит. Ни ее, ни Сонни, ни Флисс. Все они видимы лишь друг для друга. В груди сдавило – мучительно хотелось вдохнуть. Скоро она не сможет противостоять этому желанию и в легкие польется ледяная вода. И все кончится. Оставалась всего одна вещь, которую могла сделать Бетти – ради них всех. Она ткнулась онемевшими пальцами в карман. Нащупала полных воздуха матрешек, которые норовили всплыть. Пальцы путались в ткани, но наконец коснулись гладкого дерева. Она резко дернула обеими руками и ухитрилась раскрыть самую большую матрешку. Готово. Куклы выскользнули из рук и поплыли вверх, а вслед за ними – павлинье перо.

«Конец, – подумала Бетти. – И им, и мне».

Вокруг засиял мягкий свет, то ли белый, то ли золотистый. Похожий на солнечные лучи и огоньки свечей. «Так вот какая она, смерть, – пришла мысль. – Почему бы на нее не посмотреть? Ведь это последнее, что я увижу». И она с усилием открыла глаза.

Но увидела она не смерть.

Она увидела трех других людей, зависших в толще воды – уже не темной, а освещенной бело-золотым сиянием. У леди Фортуны волосы вздымались облаком вокруг головы, а глаза были как черные омуты, полные злобы; миссис Чемберс отчаянно билась об лед; Сонни тянул руку в пустоту.

Но… Людей было не трое. Бетти осознала, что в глубине есть кто-то еще. Девушка с золотистыми волосами, которые, казалось, и излучали удивительный подводный свет. Водоросли кружили рядом с ней в медленном танце. Миссис Чемберс посмотрела на девушку, и с губ у нее сорвалась стайка пузырей. Элора.

Внизу, среди водорослей и многолетних наслоений ила, в золотом сиянии блестели потерянные вещи. Ржавое лезвие конька. Серебряный пистолет, который только что обронили. Изогнутая гладкая поверхность, прозрачная сфера, сверкающая в грязи… Леди Фортуна заметила ее и широко распахнула глаза. Хрустальный шар.

«Не надо, – попыталась сказать Бетти, когда гадалка потянулась к шару, слабо толкаясь ногами. – Его не достать». Губы у Фортуны посинели, некогда красивое лицо исказила жадность. Похоже, она никого и ничего не видела, кроме своего утраченного сокровища. Она тонула, уходила все глубже и глубже, пока развевающиеся темные волосы и складки плаща не превратились в смутное пятно на фоне белого сияния.

Призрачная Элора устремилась к миссис Чемберс и Сонни, и свет на миг потускнел. «Она их забрала, – подумала Бетти. – Забрала, чтобы ей не было так одиноко в темноте. Наверное, и меня заберет».

Холодные пальцы схватили ее за запястье. Свет снова вспыхнул, ярче прежнего. Золотые локоны колыхались, обрамляя лицо, в которое Бетти боялась смотреть. Руки настойчиво проталкивали ее сквозь толщу воды. Те самые руки, чье касание она ощутила на щиколотке, в первый раз провалившись под лед. Эти руки тянули ее, тянули… но не вниз, а вверх, к пролому во льду. За миг до того, как всплыть на поверхность, Бетти увидела лицо: доброе, ласковое, полное любви. Элора Гуд не желала мести. В этом Бетти была уверена.

Уверена она была и в том, что кто-то зовет ее по имени. Элора пыталась что-то ей сказать, Бетти видела, как у нее шевелятся губы, но свет уже затухал, и озеро стремительно чернело. Бетти вынырнула, судорожно заглатывая ртом воздух и молотя руками.

– Хватайся! – крикнул кто-то. – Бетти! Держись!

Флисс.

Сестра плашмя лежала на льду и здоровой рукой протягивала Бетти трость. Из последних сил Бетти рванулась и попыталась ухватиться. Промахнулась и попробовала снова. В голове шелестели чьи-то слова. Вернее, одно слово: прощаю.

Кто это сказал? Элора?

Прощаю.

Бетти наконец схватилась за трость, и Флисс, кряхтя от натуги, потащила сестру из воды. Теплые руки приняли ее сверху. Холодные руки подтолкнули снизу. Бетти выбралась из озера и упала на лед. Вокруг мелькали огни, слышались громкие голоса, суетились люди.

– Троих вытащили! Одну подстрелили, другая до сих пор в воде – та гадалка, – услышала Бетти. Финн Шарки выкрикивал: – Еще у одной сломана рука. Руперта Снида пока не нашли… Погодите, кто это там, у Слез Элоры?

Задыхаясь и дрожа, Бетти перекатилась на бок. Она посмотрела в карие глаза Флисс – сестра глядела с облегчением и любовью. Чьи-то сильные руки обхватили Бетти, подняли, унесли со льда, завернули в одеяла. Неподалеку прозвенел голосок Чарли:

– Это сестры! Мои сестры!

Потом Бетти увидела бабушку. Ее встревоженное морщинистое лицо освещал фонарь. Она все еще была одета в костюм Мрачного Жнеца – Смерти.

Но Бетти была жива, жива, жива.

Она закрыла глаза и зарылась в теплые одеяла. Сразу после этого раздался легкий «чпок» – из уха вытекла теплая струйка озерной воды. Наконец-то оно прочистилось, и Бетти снова могла слышать без помех. Как же это чудесно! И как чудесно, что где-то рядом весело лает собака.

После люди дивились тому, как резко в тот вечер прекратилась вьюга – так же резко, как и началась. К тому времени, как поисковый отряд добрался до озера, небо было чистым, полным звезд, в воздухе ни снежинки. Снег не шел в Глухомани вплоть до следующей зимы, да и тогда долину только едва припорошило.

Судачили и про исчезновение леди Фортуны, единственной, кого в тот вечер не спасли из озера. Говорили, что пропавший хрустальный шар свел ее с ума. Ради него она решилась на похищение и готова была на убийство. Одни утверждали, будто замечали под водой ее призрак, с черными волосами, вздымающимися слово парус. Другие заявляли, что она бродит по коридорам Поместья Эхо и бормочет себе под нос что-то про разбойника, который много лет назад похитил шар, разбойника, чья личность навсегда осталась тайной.

Со временем две истории слились воедино и легенда Глухомани преобразилась. В Поместье уже не появлялся призрак горничной, в морозные ночи на Стылом холме не раздавался стук копыт, и утонувшую девушку в озере больше никто не видел. Шептались теперь о призрачной гадалке. А вот хрустальный шар так и не нашли. Только те, кто пережил ту ночь, знали правду.

Бал-маскарад тогда прервался – впервые за свою почти пятидесятилетнюю историю. Вызвали врача, разожгли камины и укутали бесчисленными одеялами трех человек, спасенных из ледяной воды Дрожь-озера, и четвертую девушку – со сломанной рукой. На первом этаже Поместья в пустующей комнате обустроили что-то вроде больничной палаты, с четырьмя кроватями и несколькими креслами.

Бетти то просыпалась, то проваливалась в сон, и длилось это долгие часы. Ей грезились девушки с золотыми волосами и злые предсказательницы, и иногда сквозь сон пробивались беспокойные разговоры бабушки с Клариссой и настойчивые вопросы Чарли.

– Ну почему она до сих пор не проснулась? Когда уже? Когда?

Наконец пробудившись, Бетти увидела, что в комнате царит полумрак. Светилась всего одна лампа, и плясал огонь в камине. Она пошевелила пальцами ног. К счастью, все оказались на месте. Кто-то держал ее за руку – бабушка, уснувшая в кресле у изголовья кровати. Чарли тоже дремала, прикорнув у нее на коленях. На постели рядом посапывала Флисс, с закрытыми глазами и широко открытым ртом. Рука, вся в синяках, висела на перевязи.

А прямо напротив себя Бетти увидела темные глаза, широко распахнутые и горящие. Сглотнув, она посмотрела в лицо разбойнику из Глухомани.

– Вы бросились нам на выручку, – тихо сказала миссис Чемберс. Нога у нее была туго забинтована и покоилась на низком столике. – Я благодарна тебе и твоим сестрам. Вы пытались помочь нам. Даже когда узнали. Кто я такая и… что сделала.

Бетти молча кивнула. Отрицать не было смысла.

– Да, – хрипло проговорила она. – Я все слышала. Кто вы – или кем были. Но теперь вы уже другой человек.

– Другой. – Миссис Чемберс оглянулась на Сонни, спящего рядом с ней. – Да… совсем другой.

– Была еще причина, – призналась Бетти. – Мы увидели Элору в окне комнаты девять, а раньше слышали… что это предвещает смерть любимого человека. Мы уже подозревали, что Элора и есть Утопленница, и подумали, что если разгадаем тайну, то разрушим проклятие и…

– Элора никому никогда не причинила бы вреда. – Миссис Чемберс вздохнула, отвела взгляд и уставилась в огонь. – Тут легенда врала. По совпадению, кто-то умер вскоре после того, как заметили ее призрак, и пошли глупые слухи. В местах вроде этого истории начинают жить собственной жизнью. Я старалась поддерживать легенду, делая упор на то, что было мне выгодно…

– Например, на то, что разбойник – мужчина?

Бетти оглянулась. Это сказала Флисс – тихим, грустным голосом. Она через силу разлепила покрасневшие веки, стряхивая сон.

– Да. Так было безопаснее, никто не мог и подумать на меня, – ответила миссис Чемберс и криво улыбнулась. – Все с самого начала считали, что это мужчина. Не составило труда убедить их, что так оно и есть. Я ведь тогда наловчилась изменять голос, пришила к куртке толстую подкладку, чтобы казаться крупнее. Лица моего никто не видел, и все охотно поверили обману. – Слезы выступили у нее на глазах, и она часто заморгала. – Но кое в чем легенда не врет. Я любила Элору так же крепко, как и она меня. Моя лучшая подруга… Скорее даже не подруга, а сестра…

Бетти посмотрела на Флисс, потом на Чарли и осознала, что у нее самой в глазах стоят слезы.

– Да, – прошептала она. – Я понимаю.

– Вы все равно останетесь в Поместье Эхо? И теперь? – спросила Флисс.

Миссис Чемберс покачала головой:

– Нет. Я думаю… думаю, что Элора так долго не могла обрести покой, потому что и я не знала покоя, непрестанно терзаясь тем, что натворила. Наверное, в глубине души я все-таки знала, что она бы меня простила. И в воде, подо льдом… я услышала ее голос. Она сказала, что прощает меня.

– И я услышала, – тихо добавила Бетти, вспомнив слово, звучавшее в голове. Прощаю.

– Я просто не верила, что заслуживаю прощения, – продолжила миссис Чемберс. – Живя здесь, я в каком-то смысле оставалась ближе к ней – вернее, к тому, что от нее осталось. Но теперь я думаю, я надеюсь, что готова двигаться дальше и хранить память о ней так, как хотела бы сама Элора. Здесь. – Она приложила руку к сердцу и бросила виноватый и любящий взгляд на Сонни. – А еще надо двигаться дальше ради моего мальчика.

Она замолчала. Бетти смотрела на спящего Сонни. Как же он отчаялся, что решился на такое. По крайней мере, теперь его желание сбудется – они с матерью начнут все сначала.

Кто-то осторожно постучал в дверь, Финн Шарки просунул голову в комнату и поглядел на них.

– Ну наконец-то, проснулись, – с облечением сказал он. – Теперь, когда врач ушел, кое-кому не терпится вас увидеть!

Бонбон ворвался в комнату, вывалив язык и бешено молотя хвостом. Сейчас он больше смахивал на огромного щенка, чем на волка, и Бетти не понимала, как вообще могла его испугаться. Он ткнулся мокрым носом в ладонь миссис Чемберс, а потом завалился кверху пузом на пол перед камином.

– Есть новости, – добавил Шарки. – Руперт Снид признался, что похитил Сонни и заплатил бывшему работнику за сведения и за планы Поместья. А также – что украл ключи от комнат, включая девятую. Сейчас он в камере возле кухни, за ним придут из тюрьмы. – Помолчав, озерный маршал нахмурился: – Что-то с ним неладно. Все бормочет о людях и собаках, которые исчезают и появляются колдовским образом. Или шок, или от холода двинулся умом.

– Может быть. – В темных глазах миссис Чемберс не было ни намека на жалость. Она потянулась к спящему Сонни и нежно коснулась его щеки.

Шарки кивнул, вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь.

– Люди и собаки исчезают и появляются колдовским образом, – задумчиво повторила миссис Чемберс. – Да. Я тоже что-то такое припоминаю. – И она выжидающе посмотрела на Бетти и Флисс.

– У нас был набор матрешек, – объяснила Бетти, пристально глядя на бабушку – точно спит, не подслушивает? – Волшебных матрешек. С их помощью можно было исчезать и других тоже делать невидимыми. – В горле встал ком, и на глаза снова навернулись слезы. – Но они… они пропали в озере. Я их упустила.

Она позволила себе заплакать, и горячие слезы полились бесконечным потоком. Матрешки много значили для всех трех сестер, но для Бетти особенно. Это была их щепотка магии, их ключ к приключениям. А теперь они где-то в Дрожь-озере, вместе с другими потерянными вещами. Интересно, кто-нибудь их однажды найдет? Или время и зимы постепенно сотрут их в пыль? Бетти яростно потерла глаза, не в силах об этом думать. Да, кукол больше нет, но самое важное осталось при ней. Ее семья.

– Магия, – наконец проговорила миссис Чемберс. Она откинулась в кресле и снова повернулась к огню. – Волшебный, завораживающий хрустальный шар. Заколдованные матрешки. Когда-то один разбойник многое бы отдал за такую добычу.

Она посмотрела на Бетти с доброй и загадочной улыбкой:

– Но не теперь.

Эпилог

– И мы никогда, никогда больше не поедем в это гиблое место! – заключила бабушка и так грохнула сумку на кухонный стол, что чашка рядом чуть не выпрыгнула из блюдечка. – Ох, Барни, чего мы только не пережили! Похищения, падения под лед, а теперь и сломанная рука. И так без конца!

Она бросила пальто на спинку стула и принялась набивать трубку. Барни Уиддершинс тем временем втаскивал через порог чемодан с вещами дочек.

Бетти обвела взглядом кухню коттеджа «Черный дрозд», впитывая знакомые запахи, прислушиваясь к звукам дома. Она и не представляла, что будет так рада вернуться в Пендлвик.

– Смотрите! – воскликнула Чарли, когда к ним устремился Эй, заинтересованно подергивая хвостом. – Он по нам скучал!

Она подхватила тощего черного кота на руки и тут же отпустила: кот издал гневный мяв.

– Скорее уж скучал по запаху крысы, – хмыкнула Бетти.

– То есть воображаемой крысы, – быстро добавила Флисс и покосилась на бабушку. – Как же здорово вернуться домой, целыми и невредимыми!

– Если меня спросить, тесновато тут у вас. – Кларисса придирчиво оглядывала кухню.

– Вот и хорошо, что никто не спрашивает, – пробормотал папа себе под нос. Он подмигнул Бетти и ласково обнял Флисс.

– А от полов этих кривых у меня уже голова кругом, – продолжила Кларисса и плюхнулась за стол. – Словно я целую неделю хлестала виски. Неудивительно, что Банни тут поселилась.

– Сколько, говоришь, ты собираешься у нас прогостить? – вежливо осведомился Барни.

– И в какой комнате она будет жить? – с нажимом спросила Чарли.

– Кларисса, – поправила ее Кларисса. – Не «она». Банни говорила, что я могу остаться, пока лодыжка не заживет.

– Поселишься в комнате Флисс. – Бабушка довольно пыхтела трубкой. – Со сломанной ногой по лестницам не побегаешь.

– Слушай… – Кларисса вдруг смущенно кашлянула. Глаза у нее забегали, как у двери «Знобкой хижины», когда они только приехали в Глухомань. – Банни, тут такое дело… Ты все-таки поспешила, когда ко мне помчалась. Я в письме написала, что думаю, будто сломала ногу. Она и вправду ужасно болела. Но, если честно, перед вашим приездом приходил врач, и оказалось, что это просто растяжение! Вот удача-то, правда?

Бабушка закашлялась и гневно воззрилась на Клариссу. Бетти готова была поклясться, что из ушей у бабушки валит дым.

– Удача? – спросила она наконец. – Я потащила бедных девочек невесть куда, носилась там с тобой, а у тебя даже лодыжка не сломана! Какого же… ты раньше не сказала?

– Ну, – Кларисса замялась, – я была так рада вас видеть, и… так приятно, когда о тебе заботятся…

– В общем, будешь спать наверху, – прогудела бабушка и сердито поджала губы.

– Наверху? – запротестовала Кларисса. – С моей лодыжкой?

– Надо же ее как-то разрабатывать, – бросила бабушка. – Поживешь в комнате Чарли. Чарли, а ты переселишься к Бетти.

– Ура! – вскричала Чарли и хитро улыбнулась Клариссе. – У меня в кровати здорово. Повсюду крысиный пух, так что будет тепло.

Кларисса растянула губы в притворной улыбке и пробормотала:

– Прелестно. Ну что, я пойду отнесу наверх свои вещи?

– Отличная мысль, – сказала бабушка. В глазах у нее заплясал лукавый огонек. – Только сначала поставь чайник и приготовь нам всем хорошего чайку. Может, оно и к лучшему, что ты здесь: Флисс как раз сломанную руку побережет.

Позже, когда они поужинали и приняли горячую ванну, а Чарли наконец закончила взахлеб пересказывать папе приключения в Глухомани (и даже слова Финна Шарки, убежденного, что мистер Снид с его шелудивыми усами надолго засядет за решетку), три сестры отправились к Бетти в комнату. Они разбирали чемодан и тихо разговаривали.

Флисс ерзала на кровати, стараясь устроиться поудобнее. По дороге домой она кривилась на каждом ухабе, но ни разу не пожаловалась.

– Не унывай, Флисс! – подбодрила Бетти. – Во всяком случае, сломанная рука лучше разбитого сердца.

– Ха-ха-ха, очень смешно. – Флисс закатила глаза. – Кстати, правда удивительно, что леди Фортуна напророчила мне сломанную руку? Ну, то есть ты вроде говорила, что она мошенница?

Бетти кивнула и сунула в ящик пару чулок, не проверив, целые они или нет.

– Так и есть. Она, наверное, и не догадывалась, что ее предсказание сбудется. А вот что действительно странно – это как мы боялись смерти в семье и в некотором смысле ее дождались.

Бетти замолчала, но сестры непонимающе глазели на нее, и она продолжила:

– Бабушка! Она же на бал оделась Мрачным Жнецом. Значит, у нас в семье все-таки была Смерть. Понимаете?

– Мыши с метелками! – Флисс испуганно содрогнулась. – Лишнее доказательство того, что суеверия не врут!

– Или того, что, если повсюду выискивать знаки, обязательно на них наткнешься. – Бетти с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть.

– А с этим мы как поступим? – Чарли распаковала их покупки, сделанные на ярмарке в первый день. Отдала Флисс изящную стеклянную снежинку и поднесла своего крохотного серебристого волка к свету. – Похож на Бонбона, правда? – Потом с завистью посмотрела на маленькие санки, которые выбрала Бетти. – А можно я их возьму на время? Хочу покатать Прыг-скока, думаю, он поместится.

– Не-а. – Бетти добродушно улыбнулась. – Они слишком хрупкие, сломаются. И вообще, он так растолстел, что не влезет туда. Ты его перекармливаешь.

– А вот и нет! – возмутилась Чарли. – У него просто здоровый уплетит! – Она задумчиво погладила пальцем серебристого волка. – Знаю! Мы можем притвориться, что эти три штучки – волшебные. Раз уж мы теперь без матрешек… – Она умолкла, заметив, как понурилась Бетти. – Прости, Бетти. Просто в голову пришло.

– Ничего, – пробормотала Бетти, почесала нос и засунула в шкаф очередной свитер.

Вещицы с ярмарки были замечательные, но Бетти при всем желании не смогла бы сделать вид, что они волшебные. Потому что она раньше владела магией, настоящей магией, а теперь от этой магии не осталось и следа. Бетти до сих пор не верилось, что она никогда теперь не увидит матрешек, не предпримет с их помощью очередную шалость. Нагнувшись, она вынула из чемодана теплый шарф.

– Матрешек больше нет…

Тут она вскрикнула и выронила шарф.

– Бетти? – всполошилась Флисс. – Что случилось?

– Не понимаю, – прошептала Бетти, уставившись в чемодан. Сердце готово было вырваться из груди. Внутри, аккуратно упрятанные в башмак, лежали матрешки. – Как…

– Галки-нахалки! – завопила Чарли и вскочила на кровать. – Ты же говорила, что уронила их в озере!

– Так и было, – выдавила Бетти. – Я точно помню!

Она растерянно потянулась к матрешкам, боясь, что они сейчас исчезнут или окажутся другими, не волшебными, хотя и сама в это не верила. Впрочем, еще сложнее было поверить, что матрешки здесь, у нее в руках, а не в Дрожь-озере. И тем не менее вот они. Бетти с опаской развинтила самую большую – вдруг одна из кукол пропала или поломалась? Но все были на месте и в полном порядке. Как в тот день, когда она впервые взяла их в руки. Трясущимися пальцами Бетти раскрутила третью матрешку. Оттуда выпала четвертая куколка, которая уже не открывалась, и вытекла крошечная капелька холодной воды. Волоски, клочок ткани и шерстинки, похоже, унесло озеро.

– Она вернула нам матрешек, – прошептала Бетти и рассмеялась сквозь слезы. – Элора их вернула!

Собрав матрешек, она не стала закручивать самую большую. Вместо этого медленно поднесла ее верхнюю половинку к уху.

– Что ты делаешь? – удивленно спросила Чарли. – Я думала, к ушам только ракушки приставляют, чтобы услышать море!

– Слушаю, – ответила Бетти, хотя и сама не понимала, зачем это делает.

Может быть, холодная капля навела ее на мысль. На мгновение ей почудился то ли шелест воды, то ли чей-то шепот… но чем внимательнее она вслушивалась, тем неразличимее он становился, сливаясь с тишиной. Элора исчезла, но их щепотка магии осталась с ними.

Бетти аккуратно соединила половинки куклы. Теперь все матрешки были в сборе.

– Вот так, – прошептала она и поставила их на комод. – До следующего раза.

– Хоп-ля! – радостно завопила Чарли.

– Надеюсь, следующего раза не будет, – встревоженно заметила Флисс.

– Еще как будет, – сказала Бетти и подмигнула сестрам. – Я уверена.

Благодарности

ОГРОМНАЯ благодарность моему блестящему редактору Люси Роджерс, которая всегда сопровождала сестер Уиддершинс – во всех приключениях, не боясь качки в морских переходах и гонки на санях. Галки-нахалки, какая же ты молодец! Кроме того, спасибо команде, которая отвечает за детскую литературу в издательстве Simon & Schuster, – Лоре Хью, Оливии Хоррокс и Люси Пирс – за весь уиддершинский труд, а также Лине Лейн и Эмме Янг, которые уберегли меня от множества позорных ляпов.

Большое спасибо невероятной художнице Мелиссе Кастрильон. Вы ухитряетесь превосходить саму себя с каждой новой волшебной обложкой. У вас подлинный талант. Спасибо дизайнерам – Джесси Грину, Шону Уильямсу и Соррелю Пэкхему.

Как всегда, я чрезвычайно признательна моему литературному агенту Джулии Черчилль и юристам из агентства A. M. Heath за всю их работу.

Дружественный взмах хвоста и тычок мокрым носом от моего героя передаю Кристал Эйвери, которая победила в конкурсе, предложив очаровательное имя Бонбон.

Спасибо моей семье за поддержку и заботу, за то, что миритесь со мной, вечно витающей в облаках.

И, наконец, спасибо книготорговцам, библиотекарям, учителям и блогерам, которые рассказали миру о серии «Щепотка магии». А главное – спасибо ТЕБЕ, читатель!

Вперед, Уиддершинс!

Интервью с Мишель Харрисон

Есть ли у «Вихря колдовства» какие-то конкретные источники вдохновения?

Одно из моих любимых стихотворений – «Разбойник» Альфреда Нойеса. Это чудесная, хоть и очень печальная баллада про обреченного разбойника и его тайную возлюбленную Бесс. История Робин и Элоры была отчасти ею вдохновлена, но пошла своим путем.

Какая из сестер Уиддершинс больше всего на вас похожа? А какая вам нравится сильнее прочих?

Я бы сказала, что у меня больше всего общего с Чарли: я редкая сладкоежка и обожаю животных! Чарли – моя любимица. Мне нравится ее бойкий характер и то, как она смешно путает слова.

Вам когда-нибудь предсказывали будущее?

Да, трижды, и всякий раз «профессиональные» гадалки, но только одна оказалась дельной.

Существуют ли на самом деле места вроде Слез Элоры?

Да. Мне повезло наткнуться на такое возле проселочной дороги как раз перед тем, как я начала писать «Вихрь колдовства». Увидев его, я тут же решила, что действие следующей книги развернется морозной зимой.

Что бы вы выбрали – матрешек сестер Уиддершинс или хрустальный шар мадам Фортуны?

Матрешек. Мне бы хотелось стать невидимкой, чтобы незаметно куда-нибудь попасть и устроить пару фокусов, как это делает Бетти. Хрустальный шар все-таки слишком тяжкая ноша, и я не уверена, что удержалась бы от искушения заглянуть в чужое будущее…

Об авторе

Мишель Харрисон выросла в Англии, в графстве Эссекс. Она младшая из трех сестер. Ее первая книга, «13 сокровищ», была удостоена премии Уотерстоуна для начинающих детских писателей, а «Другая Элис» получила премию Колдердейла как лучшая детская книга года. Сочинения Харрисон переведены более чем на двадцать языков. «Вихрь колдовства» – четвертая часть ставшей бестселлером серии «Щепотка магии».

Прежде чем начать публиковаться, Мишель успела поработать в баре, в пекарне и в арт-галерее. Затем она устроилась продавцом в сеть книжных магазинов Waterstones, а потом стала помощником редактора по детской литературе в оксфордском издательстве. Теперь она занимается только писательством. Мишель Харрисон живет с мужем, сыном и кошками.

Рекомендуем книги по теме

Щепотка магии

Мишель Харрисон

Мир из прорех: Новые правила

Яна Летт

Ведьма

Финбар Хокинс

Затонувший лес

Эмили Ллойд-Джонс

Content

Мишель Харрисон
Вихрь колдовства

Дорогой читатель!

Пролог

Глава 1 Зима в Пендлвике

Глава 2 Косогор Мертвеца

Глава 3 История c привидениями

Глава 4 Поместье Эхо

Глава 5 Не тот ключ

Глава 6 Разбойник и гадалка

Глава 7 Волк

Глава 8 Гадалка и Флисс

Глава 9 Замерзшее озеро

Глава 10 Разбойник и гадалка

Глава 11 Утопленница

Глава 12 Тени сгущаются

Глава 13 Комната девять

Глава 14 Секрет леди Фортуны

Глава 15 Снег

Глава 16 Дрожь

Глава 17 Невероятное открытие

Глава 18 Пират, павлин и пугало

Глава 19 Дурная примета

Глава 20 Похититель

Глава 21 Тайная лестница

Глава 22 Слезы Элоры

Глава 23 Разбойник с большой дороги

Глава 24 Разбойник и гадалка

Глава 25 Месть

Глава 26 Хрустальный шар

Эпилог

Благодарности

Интервью с Мишель Харрисон

Об авторе

Рекомендуем книги по теме