Наташа Кнурова

(_Nier_)

Калинов Мост

Все действующие лица — плод фантазии автора. Любые совпадения с реальными людьми являются ошибочными.

Глава 1. Запах

Ни один запах не запоминается настолько сильно, как трупная вонь.

Телу требовалось время, чтобы завонять. И если вы не успели наложить в штаны перед своей кончиной, то ваше мёртвое тело сделает это позже, такова уж физиология человеческого организма. Эта страшная сладковатая вонь появлялась прежде, чем глаза скроются под белёсой плёнкой, а живот вздуется подобно воздушному шарику. Многие говорили, что именно так пахла смерть. Приторный, но в то же время едкий, этот запах незаметно проскальзывал к вам в нос, горло и, почувствовав лишь раз, уже не получалось забыть.

Порой Михаилу казалось, что этот запах взывал к чему-то потустороннему, словно говоря о неизбежности бытия. Как бы мы ни бежали, где бы ни прятались, а трупные черви всё равно найдут тебя и всех, кого ты любишь. И всё же, чтобы тело завоняло так сильно, ему требовалось минимум две недели, посему, когда Михаил Соболев прибыл на место преступления, он уловил терпкий сладковатый запашок, едва успев выбраться из машины.

И почему-то ему подумалось, что труп там не один.

Михаил припарковал машину неподалёку от полицейских ограждений и, обойдя особо глубокие лужи, спешно направился в сторону заброшенного здания. Он махнул рукой сотруднику и вошёл, сдавленно выдохнув, обрадовавшись, что тут хотя бы не лил ледяной дождь со снегом.

— Здоров, Миш, — полицейский пожал товарищу руку.

— Тела ещё внутри? — спросил Соболев и ответил на рукопожатие.

— Да, наша обожаемая труповозка запаздывает. Как раз успеваешь осмотреться.

Михаил кивнул и вошёл в захламлённое подсобное помещение. В таких местах, где смерть позволяла себе раскрыть объятия, даже воздух был другой, казался тяжелее, плотнее, словно специально давил на плечи, заставляя ощутить себя слишком маленьким, никчёмным по сравнению с ней. Мужчина подошёл к молодой женщине судмедэксперту, она уже складывала всё необходимое в чемоданчик.

— Ну что тут у нас? — Михаил тяжело вздохнул. Перед тем, как выехать на место, он надеялся не увидеть мёртвые тела детей, но, словно специально, жизнь подсовывала именно их: искорёженных, изуродованных, с остекленевшими глазами.

— Жертва номер один, — Лена указала на лежащего лицом вниз паренька. — Колотые раны в области левой грудины. Жертва номер два, — женщина кивнула в сторону второго трупа, это тоже был парень, но чуть старше. Он лежал на спине. — Отсутствуют оба глаза. Скорее всего, смерть наступила в результате удара тупым тяжёлым предметом по голове.

— Это всё?

Лена как-то рассеянно кивнула и направилась к выходу, обходя зияющие в полу дыры и валяющийся мусор. Михаил присел возле парня, которого Лена назвала «жертвой номер два», и оглядел. Дорогая одежда была в пятнах свернувшейся крови, пальцы казались тоньше, ногти уже почернели, лицо вспухло и налилось нездоровым зеленоватым цветом.

— Вот мы и нашли вас, — выдохнул мужчина, вспоминая осунувшиеся от беспокойства лица родителей, которые неделю назад пришли к ним в участок с заявлением о пропаже двух подростков. Мальчишки поздно вечером должны были вернуться с тренировки, но ни один из них не пришёл. Поиски были долгими и тяжёлыми, приходилось подключать помощь добровольцев. Искать начали на окраине, потому что чаще всего именно туда убийцы свозили тела, но кто же мог знать, что их спрятали едва ли не под носом?

На стенах вызывающе красовались какие-то надписи, символы, особенно среди всех выделялась огромная, почти во всю стену, пентаграмма, нарисованная ярко-красной краской. Рядом со стеной были заметны следы от огня и лежал труп животного с торчащим из сердца ножом.

— Это ещё ладно, — позади стоял Кирилл, молодой сотрудник. Если не присматриваться, то можно и не заметить у него нервный тик — он часто моргал. — Ты заходил в подвал?

— Ещё нет, — Михаил поднялся и последовал за Кириллом. Вонь усиливалась, захотелось натянуть шарф на лицо. Откуда-то послышались звуки рвоты и приглушённые смешки, воздух в этом месте стал густым и плотным. В свете фонариков были заметны летающие мушки и крохотные кусочки пыли.

— Такого ты точно не видел, — заверил его Кирилл и приложил к носу платок. Он толкнул тонкую деревянную дверь и пропустил старшего товарища вперёд. Смрад резал глаза, проникал в нос, горло и начинал крутить желудок. Сладковато-тошнотворный запах сразу же впивался в одежду, волосы и кожу, словно желая стать неотъемлемой частью кого-то.

— Господи… — охнул Михаил и посветил фонариком вверх. Под потолком висели выпотрошенные тела кошек. Их было много, очень много. Словно страшные новогодние игрушки, они чуть колыхались от лёгкого сквозняка и казались ещё живыми. В мутных глазах отражался белёсый свет фонаря, но создавалось жуткое ощущение, будто это светились их глаза. Михаил осторожно ступал, стараясь не задевать тельца и разбросанные ссохшиеся внутренние органы.

Рядом со стеной Соболев заметил стол, который служил кому-то в роли алтаря. На столе стояли красные и чёрные свечи с растёкшимся застывшим воском, на стене висела закрытая чёрной тканью картина. Михаил и Кирилл переглянулись.

— Сюда ещё не заходили. Думаю, мы можем осторожно взглянуть, — предположил парень и натянул перчатки. Михаил сделал то же самое. Кирилл был повыше, поэтому он аккуратно дотянулся до чёрной ткани слегка подрагивающими пальцами и стянул её. — Это… Икона?

— Сатанинская, — сглотнул Михаил и посветил фонариком. На тонкой доске был нарисован человек с огромной козьей головой, над которой был выведен золотой краской нимб. По спине Соболева прошёлся холодок. — Слушай, пошли отсюда, — мужчина забрал из рук парня ткань и небрежно набросил на икону. В душе остался неприятный липкий осадок, задерживаться здесь ещё хотя бы на минуту желания у него не было.

Он быстрым шагом вышел из здания, подставляя голову и плечи ливню. Михаил двигался к машине и пытался достать из внутреннего кармана телефон. Стоящие за натянутой разметкой журналисты отчаянно пытались добыть хоть какую-то информацию для статей, некоторые, особенно наглые, даже пытались всучить деньги стоящему полицейскому. Михаил не обращал внимание на вспышки фотоаппаратов и на редкие выкрики. Сев в машину, он нажал кнопку вызова и откинулся на спинку остывшего сидения. Гудки длились невыносимо долго.

— Алло, Серёг, — потирая переносицу, начал Михаил, прочистив горло. — Да, это Соболев. Нашли мы твоих пацанов, — каждый раз всё было как впервые. Эмоции всё так же сильно захлёстывали, и он терялся в них, как новобранец. — На заброшенном мясокомбинате…не знаю я… похоже, ребята наткнулись на сектантов. Да. Тут и рассказывать нечего уже… — тяжёлый вздох. — Хорошо. Я сообщу, если узнаю ещё какие-то подробности.

Чуть ослабив галстук и расстегнув несколько пуговиц на рубашке, Михаил повернул ключ и завёл машину. В салон начал проникать приятный тёплый воздух. В телефоне он обнаружил несколько сообщений от жены, Оля написала, какие продукты дома закончились, и просила заехать в магазин после работы. Михаил слабо улыбнулся, жена опять сменила фотографию. Убрав телефон, он чуть сменил положение зеркала заднего вида и едва не вскрикнул, заметив на заднем сидении двух сидящих мальчишек. Несколько минут Соболев сидел в оцепенении, глядя испуганными глазами на пустое сидение и слыша лишь стук собственного сердца.

— Кажется, пора писать заявление на отпуск.

* * *

Надя безразличным взглядом рассматривала стекающие по стеклу дождевые капли. За спиной носилась Ирина Васильевна, причитая о том, что по телевизору начали показывать бесполезную информацию и что всё правительство их страны — это сборище дармоедов и гавнюков. Надя периодически кивала, делая вид, что внимательно слушала. Ричи ходил следом за бабкой, пародируя её движения.

— Холосок, как из жопы волосок — тонкий! — бурчала старушка, переключив на музыкальный канал. Там выступала какая-то современная популярная певица. — Вот в моё время были певцы! Как запоёт, так сразу за сердце хватаешься, а тут… — она махнула рукой и выключила небольшой старенький ящик. — А ты чего расселась тут и сопли по морде размазала?

Надя пожала плечами и сослалась на дурное самочувствие. Сергей не брал телефон и не отвечал на сообщения. Надя чувствовала, как внутри расползалось ледяное беспокойство и саднило чувство жуткой вины. Они не виделись уже почти две недели, и всё это время Надя не могла найти себе места. К ней вернулись кошмары, они потрошили изнутри, заставляя просыпаться ночью в холодном поту. Она засыпала и просыпалась с мыслью, что ей больно, и это единственное, что имело значение. Казалось, что на огонь в её груди вылили ведро ледяной воды и затёрли носком ботинка искры. Было одиноко, пусто и холодно. Иногда приходящий Яша твердил о скором затмении, о том, что ей необходимо там присутствовать, но мысль о том, что она потеряла единственного по-настоящему близкого человека по собственной дурости, не оставляла. Её мир скукожился на уровне желудка, который болел и ныл, но с физическим состоянием это не было связано. У Нади болела душа, отчаянно и сильно, так, как никогда раньше.

— Я, если что, готов идти. — Надя посмотрела на призрака.

— Куда?

— Как куда? На сопливое воссоединение семьи, — Ричи смотрел так, словно он был воспитателем ясельной группы, и ему приходилось разжёвывать, что хорошо, а что — плохо. — Или ты собираешься дальше играть роль умирающего лебедя?

Через десять минут Надя была готова отправляться. Бабка Ирина выделила немного денег, сложила приготовленные блинчики с бутылкой воды и перекрестила. До вокзала пришлось добираться в старом трясущемся по ямам пазике, салон пропах стариками и бензином. Приоткрыть окно, чтобы впустить немного свежего воздуха, не разрешила толстая кондукторша, которая всю дорогу сверлила Надю недовольным, укоризненным взглядом.

Когда Надя прибыла на место, электричка уже собиралась отправляться, и девушка чудом успела запрыгнуть следом за проводницей. Дорога до города была неблизкой, вагон был заполнен людьми всех возрастов, группа подростков тихо слушала музыку на небольшой колонке, и ребята над чем-то смеялись, а сидящий перед Надей мужчина читал газету и громко вздыхал, качая головой. Ричи разгуливал по вагонам, пугал кошек в переносках и следил с нескрываемым интересом за работой машиниста.

Проезжая аномальную зону, Надя скосила настороженный взгляд на лес, из которого в прошлый раз вылезали жуткие желтоглазые твари в капюшонах. Порой они снились ей в кошмарах, в них она не смогла спасти Егора, потому что испугалась, и это было поистине ужасно.

«Убиты двое подростков, их тела были найдены на заброшенном мясокомбинате», — прочитал Ричи в газете, которую держал толстыми пальцами мужчина, и присвистнул. Призрак пробежался взглядом по написанным новостям, но больше ничего интересного не нашёл. Оставшийся путь они провели в молчании, Надя периодически проваливалась в сон и просыпалась с ощущением пустоты. Оказывается, быть виноватым — больно. Оказывается, понимать, как твои поступки губят других — тоже больно.

До города Надя добралась уже под вечер. Большинство улочек были убраны от растаявшего снега, дворники долбили оставшийся лёд, машины носились по трассе, разбрызгивая грязь, громыхали проезжающие трамваи, воздух вбирал в себя запахи выхлопов и дым заводов. Отвыкшая от стольких шумов, Надя чуть поморщилась, чувствуя, как начала болеть голова. Идущий за ней призрак воодушевлённым взглядом разглядывал высотные здания, ярко накрашенных девушек, которые были, как под копирку, модельной внешности… Надя зашла в кондитерскую и выбрала небольшой пирог, потратив все оставшиеся деньги.

На город медленно опускалась ночь, и на зданиях проявлялись очертания огромных навьев. Они уже парили в темнеющем небе, напоминая громадных скатов с множеством глаз по всему телу. На плечах снующих туда-сюда людей сидели призрачные паразиты и нашёптывали живым на ухо грязные слова, подталкивали к точке невозврата и ухудшали самочувствие. Откуда-то раздался визг шин, а потом грохот покорёженного металла. «Где-то столкнулись», — подумала про себя Надя и достала ключи от подъезда. В голову начинали прокрадываться тёплые воспоминания далёкого прошлого.

В подъезде ничего не изменилось: всё так же горели лампочки, торчали листы рекламы из почтовых ящиков, а на подоконнике валялись окурки. Ощущая трепетное волнение, Надя поднялась на нужный этаж и остановилась перед серой железной дверью. Девушка нервно кусала губы и пристально смотрела на кнопочку звонка, не решаясь нажать. Стоящий за спиной призрак прочистил горло, призывая к действиям. За дверью раздалась трель звонка, затем приближающийся знакомый мужской голос.

— Привет, — как только открылась дверь, сказала Надя и рассеянно улыбнулась. На глаза начали наворачиваться слёзы, которые девушка отчаянно старалась подавить. — А я тут пирог принесла… — она понимала, что говорила не то, но не могла остановиться. — Я не должна была так говорить… то есть, наверное, я не имею права вообще сейчас… — пауза, вдох. — Ты знаешь, я делала очень много глупостей. Это для меня нормально, я вообще часто делаю глупости, — Надя сглотнула, в горле всё пересохло, а серые глаза смотрели внимательно. — Прости.

На выдохе она уткнулась Сергею в грудь, втягивая ставший родным запах дешёвого парфюма. Он не обнял в ответ, но и не оттолкнул. Надя не надеялась на прощение, но отчаянно его желала, потому что Сергея стало катастрофически не хватать.

— Какой пирог? — выдохнув, спросил мужчина, положив тяжёлую руку на макушку Нади.

Девушка всхлипнула и подняла красные глаза.

— Бесплатный.

Он слабо улыбнулся, пропуская Надю в квартиру:

— Звучит вкусно.

Глава 2. Стук

— … Вот так вот я познакомилась с ведьмаком Яшей, — закончила рассказ Надя и сделала небольшой глоток уже остывшего чая. Пирог с кусочками клубники под нежным шоколадным кремом оказался вкусным и довольно быстро от него остались лишь крошки. Сергей слушал внимательно, периодически качая головой, поражаясь произошедшим приключениям девушки. — Он оказался приятным парнем.

Сергей щёлкнул зажигалкой и подошёл к приоткрытому окну. Оранжевый свет фонарей разгонял мрачные тени в парке и заливал дорожки, по которым всё ещё разгуливали люди. Машины освещали себе путь ярким светом фар, отблески которого попадали в квартиру. Рассказ Нади удивил Сергея и ему требовалось время, чтобы всё осмыслить. Другие ведьмаки? Хорошо. Но насколько они опасны?

— Серёж? — Мужчина резко обернулся и понял, что его звали не первый раз. — Всё нормально? Ты сегодня какой-то задумчивый.

— А, да нет, — он постарался улыбнуться, сигарета почти вся истлела. — Просто вечер выдался слишком насыщенным.

— Ты всё ещё дуешься, — вздохнула Надя и опустила взгляд на свои руки. На ладонях прибавилось мозолей и тонких шрамов.

— Нет, — Сергей сел напротив. — Я рад, что ты признала ошибки и пришла. — Стоящий за спиной мужчины призрак закивал головой и показал большой палец. — Помнишь Вадима и Максима? — он вновь потянулся за сигаретой. Надя задумчиво кивнула, вспоминая мальчишек, которые когда-то заступились за неё. — Их убили.

— Что?! — В голове сразу же всплыл заголовок из газеты, которую читал мужчина в электричке.

— Какие-то сатанисты, — он тяжело выдохнул табачный дым и пустым взглядом посмотрел на обшарпанную стену. Сергей отменил все занятия на ближайшие недели, ему и другим ребятам требовалось время, чтобы прийти в себя, да и родители после потрясшего почти весь город ужаса вряд ли захотят куда-то отпускать своих чад. Сергей был в замешательстве.

Примерно минут десять они провели в не тяготившем молчании. Надя следила за носящимся по квартире призраком, а Сергей вспоминал погибших парней. Они были из тех, кем можно было гордиться, не скрывая, хорошие ребята, добрые… их будет не хватать. Ближе к часу ночи Сергей разложил диван для гостьи и достал чистое постельное бельё. Умывшись, Надя довольно долго стояла перед зеркалом, рассматривая лицо. Оно уже не было по-детски милым и приобрело более жёсткие, угрюмые черты. Щёки чуть впали, очертив скулы, в глазах пропал огонёк детской наивности, а в волосах нашлась первая седина.

В квартире Сергея ничего не изменилось. Всё стояло на своих местах. Сам хозяин квартиры тоже несильно поменялся, правда, оброс грубой недельной щетиной и волосы находились в лёгком беспорядке. Едва голова девушки коснулась подушки, как она сразу же провалилась в глубокий сон. Ричи уселся на деревянный подоконник и начал вглядываться в тёмное небо, по которому лениво плыли чёрные как смоль, облака. Почему-то у него возникло тёплое чувство, что всё шло именно так, как и должно быть.

* * *

После тяжёлого рабочего дня всегда хотелось поскорее прийти домой и завалиться на мягкую кровать, но Михаилу не было суждено отдохнуть этим вечером. Мужчина, как обычно, пришёл поздно, жена с мальчишками уже тихо посапывали, в квартире царил лёгкий полумрак. Оля всегда оставляла свет в ванной комнате, когда он задерживался, а на кухне его дожидался остывший ужин. Закрыв двери в комнаты, Михаил умылся и сел за стол, чувствуя, как заныли мышцы после тяжёлого рабочего дня.

Дело о сатанинском убийстве, как и следовало ожидать, у него забрали органы ФСБ, чему Соболев был несказанно рад. Ему не хотелось возиться в этой ритуальной грязи и вытаскивать всех червей наружу.

Хватило того, что он уже успел увидеть. От воспоминаний о том подвале тело до сих пор покрывалось мурашками, а волосы на затылке шевелились. Всю одежду Михаил закинул в стиральную машину, но жуткий смрад всё равно преследовал его, казалось, запах был повсюду: в еде, в стенах квартиры, в нём самом…

Помыв за собой посуду, Михаил отправился в комнату. Оля спала, свернувшись клубочком на широкой кровати и смешно хмурила брови во сне. Стараясь не разбудить, он осторожно забрался под одеяло и обнял жену, она была маленькой по сравнению с ним, словно искусно сделанная талантливым мастером куколка и именно для него одного. От Оли пахло пряностями, особенно сильно ощущался запах корицы. А на столике были заметны лежащие аккуратной стопочкой папки и бумаги. Рука жены легла ему на живот, и Оля что-то невнятно пробормотала, потеревшись щекой о его плечо.

Как вдруг ночную идиллию разрушил настойчивый стук в дверь, который разбудил не только Ольгу, но и мальчишек в соседней комнате.

— Кто это в такой час? — сонным недовольным голосом спросила жена, глядя на электронные часы.

— Не знаю, — Михаил накинул халат. — Может, случилось чего у соседей.

Оля тоже встала и прошла в детскую. Илья и Стёпа потирали сонные глазки, стоя в коридоре в пижамках. Миша на мгновение подошёл к своим бойцам, растрепав им и без того взлохмаченные тёмные волосы. Илья был старше Стёпы на два года, но уже часто брал на себя долю ответственности за младшего, и Михаил не мог им не гордиться. Когда Оля отвела детей в детскую, он подошёл ближе к двери и посмотрел в глазок. Лестничная площадка хорошо освещалась, но возле двери никого не было. «Может, ушли?» — подумал Михаил и проверил, хорошо ли заперта дверь.

Шаркая ногами, из детской выползла Оля, она взяла его за руку и повела в комнату, когда наступившую тишину вновь оборвал стук. На сей раз он был громче и настойчивей, словно кто-то специально пытался привлечь внимание хозяев.

Оля не выдержала и резко обернулась. В её взгляде читалось полнейшее негодование, граничащее со злостью. «Ну всё, сейчас бомбанёт», — подумал мужчина. Ольга тем временем уже открыла дверь и вышла в подъезд, осматриваясь в поиске назойливых хулиганов, которые мешали людям спать по ночам. До Ольги донеслись быстрые спускающиеся шаги, а потом скрипнула подъездная дверь.

— Вот козлы, — шикнула она и вернулась в квартиру. Их дверь скрипнула, хотя до этого момента она ни разу не скрипела. Женщина нахмурилась и поглядела на мужа.

— Я смажу петли, — заверил Михаил и, приобняв Олю за плечи, повёл в спальню.

Но уснуть он так и не смог. Кровать казалась ему невероятно жёсткой, будто все пружины разом решили вылезти из-под ткани и впиться ему в спину. А ещё запах. Трупный ужасный запах, он был почти осязаем, словно он и сейчас был в том страшном подвале с кучей висящих под потолком кошек. Ему было невыносимо душно и жарко, несколько раз Михаил соскакивал с кровати, открывал окно и высовывался наружу, жадно глотая промозглый воздух. Вскоре его подушка стала невыносимо мокрой от пота и это стало последней каплей.

Михаил вышел на кухню и сел на жёсткий диванчик, заварив себе крепкий кофе. Благо наступало утро субботы, и ему не придётся тащиться в шесть утра на работу в ненадлежащем виде. Михаил включил телефон и погрузился с головой в социальные сети, которые пестрили новостями о жестоком убийстве. Михаил ненавидел журналистов не только потому, что они совали носы в чужие дела, но и потому, что они очень любили приукрашивать некоторые моменты, лишь бы продать информацию подороже. Найденная Михаилом статься не стала исключением. Читая её, мужчина едва сдерживал рвущийся из груди смех и не удержался от едкого комментария под статьёй. Настроение слегка улучшилось, а веки отяжелели, словно налились свинцом. Допив кофе, Михаил на ватных ногах дошёл до спальни, перевернул подушку, закрыл глаза и наконец уснул, не заметив приоткрывшуюся дверь шкафа.

Глава 3. Осквернители леса

Яша зашёл в клинику и едва не столкнулся с выходящей покурить Мариной. От девушки неприятно тянуло спиртным душком, а на шее красовались багровые пятна, которых Марина совершенно не стеснялась, а даже наоборот — стремилась показать, словно они были её гордостью. Забрав ключ от кабинета, парень быстро прошёл по коридору. На полу возле стола стояла коробочка с мяукающими котятами. Яша аккуратно достал пушистые комочки и потянулся за стеклянным блюдцем.

Белочка уже сидела на шкафу и иногда взмахивала хвостом. Она с интересом наблюдала за малышами и Яшей, который осторожно тыкал мордочки в тёплое молоко. Надев белый халат и очки, парень углубился в бумаги. Иногда он прерывался на стаканчик кофе с булочкой, которую купил в местном магазине по дороге в клинику. Белочка прыгала со шкафа на железную гардину и обратно, твердя о том, что ей жутко скучно и она хочет домой. Яша и сам бы не отказался пойти домой, доделать уборку или поиграть в шахматы с домовым, но жить на что-то надо, как и содержать клинику.

За дверью раздались громкие голоса. Марина едва не кричала, но её голос перекрывался хриплым мужским басом и казался тихим. Стук каблуков и грузные шаги приближались быстро, Белочка спрыгнула Яше на плечо, а после скрылась в приоткрытом ящике. Дверь резко открылась, и парень оторвал взгляд от документов. На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти, с густой седой бородой, в клетчатой рубахе, выглядывающей из расстёгнутой куртки. В кабинете сразу же повис неприятный запах сигарет и дешёвой выпивки.

— Яша, беда! — прокричал мужчина и небрежно отмахнулся от рук Марины, которая отчаянно пыталась его не пускать. Не по записи, да ещё и без животного!

— Валентин Дмитриевич, — парень поднялся со своего места и подошёл к мужику. Марина, что-то недовольно бубня, вышла, хлопнув дверью. — Отдышитесь, — Яша налил воды в кружку и протянул. Тот жадно выпил всё и вытер рот грязным рукавом. — Что произошло? Опять петух заболел?

— Нет же, Яша! Беда! — причитал Валентин Дмитриевич и едва не белел от накатившего страха. — В лесу в нашем охотятся!

— Как охотятся? — Кончики пальцев неприятно закололо, тело покрылось мурашками. Яша не мог поверить в услышанное, ведь в их лесу запрещено охотиться — это заповедная зона! Кто осмелится пойти против закона?! Оказывается те, кто и придумывал днями напролёт новые законы. Валентин Дмитриевич едва не трясся. Их лес — их достояние, гордость села, и жители очень любили лес, дорожили им. — А что же участковый?! Как он посмел допустить такое?!

Мужик махнул рукой. Их участковому лишь бы кружечку медовухи пропустить, а не делами заниматься. Да и разве такой жадный и подлый человек осмелится перечить властям ради какого-то там клочка земли с дикой живностью? Яша скрипнул зубами и быстро стянул халат. Белочка выпрыгнула из своего укрытия и по его руке забралась на плечо, громко фыркнув.

— Лесника нашего побили, представляешь? — Мужчина выскользнул из кабинета следом за парнем. — Звери! Настоящие звери!

— Звери, Валентин Дмитриевич, получше будут, — уверенно сказал Яша. Они вышли из клиники и остановились перед калиткой. — А это, — он кивнул в сторону леса. Порой до них доносились отголоски выстрелов. — Это чернь.

Парень бежал со всех ног в сторону леса, и по мере приближения до него доносились выстрелы. Жители села, встревоженные происходящим, перешёптывались и опасливо поглядывали в сторону высоких деревьев. Лес кричал, вороны парили над макушками ёлок, некоторые из них падали из-за пронзивших тела пуль. Тяжело дыша, Яша остановился перед входом в густую чащу, всматриваясь в следы на рыхлом снегу. С его губ срывались облачка пара, а по раскрасневшемуся лицу стекали капельки пота.

По меньшей мере людей было пятеро, все мужчины, страдающие лишним весом. Чуть поодаль Яша заметил три дорогих машины. По всей видимости, рядом стояли личные водители чиновников; трое мужчин в костюмах курили и выбрасывали окурки на территорию леса, но самое страшное это то, что из багажников выглядывали тушки. Мужчины переговаривались и громко смеялись, тыча пальцами в сторону чащи. На лице парня заиграли желваки. Но сейчас не было времени разбираться с пешками, необходимо было решить вопросы с развлекающимися королями.

Белочка выскочила из капюшона и запрыгнула на низкую ветку ели, она быстро устремилась вверх по дереву, и от её прыжков с веток срывался талый снег. Яша, опустив взгляд, смотрел на следы, это были не только отпечатки обуви, но и пустые бутылки из-под вина или водки. Воняло перегаром, потом и табаком. На лбу проступали вены от накатывающей волнами ярости. «Жалкая чернь!» — проносилось в голове. Местные жители любили этот лес и относились к нему с уважением, старики не охотились на животных и не разбрасывали мусор, за что Яша был им благодарен. Впереди раздался громкий хлопок, а потом жалостливый протяжный вой. Парень рванул в сторону звуков.

— Ха, ещё жива, да?! — прогнусавил голос.

— Отличная шкура, высший класс! — заплетающимся языком отозвался другой.

— Давно я так не веселился! Хорошая была идея, Антон! — вторил ещё один более тонким голосом, почти визгливым.

— А тут разве не заповедная зона?

— А какая разница?

Пять огромных, жирных мужиков окружили подстреленную волчицу. Она извивалась перед ними, крутилась и скалила зубы. Бедро жестоко растерзано выстрелом, виднелась неприятно белая раздробленная кость. Боль расползалась по её телу удушливой волной, из-за неё она не могла трезво соображать, но, самое главное, она не понимала почему и за что. А уроды гоготали на весь лес, издеваясь над несчастным животным. Яша бесшумно вышел из тени деревьев и подошёл к незваным гостям. Белочка сверкнула красными глазками и внимательно следила за хозяином, скрываясь в тени пушистых веток. Те заметили его не сразу, а когда заметили, их рожи исказили надменные жирные улыбки.

— Ох ты, какой кадр нарисовался! — прохрипел лысый. — Кто такой?

— Моё имя Яков. Я прошу вас покинуть лес. Здесь охотиться запрещено. — Нож был наготове, а его широкое лезвие было пропитано смертельным ядом замедленного действия.

— А голосок просто песня! — облизнулся мужик с бородавкой над верхней губой.

— И впрямь, — кивнул тот, кто подстрелил волчицу. Его отвратительные светло-карие глаза были наполнены нездоровым блеском, губы блестели от обилия вонючей слюны. Положив ружьё на плечо, чиновник приблизился к Яше и, обдав его ужасной волной перегара, притянул к себе. — Ты будешь посимпатичнее моих шлюх. — Глаза парня и впрямь были настоящей находкой, таких глаз обычные люди иметь не могли, а если показать этого паренька на всеобщих собраниях — конкуренты точно перегрызут друг другу глотки. — Не хочешь пойти ко мне, Яша? — сделав на его имени особый акцент, сказал мужик. — Платить буду щедро!

— Ваше предложение заманчиво, — мягко ответил парень, незаметно достав из ножен охотничий нож. В следующее мгновение лезвие блеснуло в лучах пробивающегося солнца и вошло в жирное горло легко и непринуждённо.

На руку парня полилась горячая кровь, мужик отшатнулся, схватившись пухлой рукой за шею. Кровь запузырилась, тишину заполнили булькающие звуки, а воздух начал пропитываться запахом крови. Неловко отступая назад, чиновник не мог отвести испуганного взгляда от полыхающих потусторонним синим пламенем глаз Яши. Лицо парня стало бледным, он словно в один миг перестал быть человеком и теперь напоминал обезумевшего зверя.

Названные друзья чиновника начали кричать и неловко пытаться перезарядить ружья трясущимися руками, но было поздно. Из леса, раздвигая деревья, вышел огромный чёрный медведь с горящими жёлтыми глазами. Издав жуткий разъярённый рык, который сотряс землю, он бросился на осквернителей леса. Взмахнув гигантской когтистой лапой, медведь снёс голову одному. Лысая голова покатилась по рыхлому снегу, оставляя за собой кровавую дорожку. На второго, неловко пятящегося, медведь наступил и раздавил с противным хрустом. Вылезшие из глуши волки начали рвать острыми зубами разлетевшиеся внутренности. Пули отскакивали от шкур, словно звери находились за невидимым мистическим барьером.

Сливаясь с тенями деревьев, Яша бесшумно подошёл к замершему от ужаса мужику, тот плакал и скулил от страха, не в силах сделать и шаг на окоченевших ногах. Лезвие ножа вновь окрасилось кровью, и человек упал, захлёбываясь и дёргаясь в предсмертных судорогах.

— Куда делся пятый? — прорычал волк, вертя лохматой головой. Его зубы были покрыты свежей кровью.

— Нам догнать его? — спросил медведь, подойдя к ведьмаку. В его ушах всё ещё звенели вопли чужаков.

— Нет, — Яша убрал нож. — Он уже никогда отсюда не выйдет.

— Как быть с водителями? — волк поменьше облизнулся. — Нам разорвать их?

— Шуму будет много, — Яша провёл пальцами по бородке. — Если в лес зайдут, делайте что хотите.

Совсем скоро тела поглотит земля леса, и никто никогда не сможет найти зажравшихся чиновников. Белочка спрыгнула с ветки ели и игриво потёрлась мордочкой о щёку ведьмака. Яша достал из небольшого портфельчика пакетик с молотыми травами и подошёл к скулящей волчице. Под ней расползлась немалая лужа крови. Подле неё сидели два молодых волка. Парень высыпал всё содержимое пакетика на рваную рану и тихо прошептал нужное заклинание. Рана зашипела, покрылась корочкой и медленно начала затягиваться.

— Благодарю тебя, батюшка, — волчица кивнула и облегчённо вздохнула, боль нехотя начала отступать.

В посёлок Яша вернулся с чистым сердцем и лёгкой душой, зло было остановлено и лес мог дальше спать спокойно. Проходящий мимо участковый взволнованным голосом разговаривал по телефону, совсем скоро новость о пропаже пяти чиновников облетит всё село, а потом и большие города. Возможно, ему стоило быть наготове, ведь сюда могут съехаться и другие большие шишки для проверки. Яша скрипнул зубами. Ничего, он и с этими разберётся.

Возле дома Ирины Васильевны Яша заметил Надю, разговаривающую с каким-то мужчиной. Кажется, Яша уже где-то его видел.

— О, привет, — девушка приветливо махнула рукой. Парень остановился и смерил Сергея изучающим взглядом, вспомнив, что тот был в доме Егора. На его лице появилась слабая ухмылка, неплохо тогда Сергей нос Пашке разбил. — Когда сбор?

— М? А, ты об этом. Я зайду за тобой.

— Хорошо, — Надя поправила лямку портфеля. — Ах, да, я же забыла! Серёж, это Яша — тот самый ведьмак. Яша, это Серёжа — мой хороший друг и да, он в курсе.

Лицо Якова тут же изменилось, улыбка слетела, не оставив и следа после себя. Глаза тускло сверкали.

— Глупо разбалтывать людям свои сокровенные тайны. — Его слова задели за живое, они, словно стрелы, вонзались в худое тело девушки и вспарывали кожу. — Как говорил мой знакомый — покойник — «я слишком много знал».

Глава 4. На круги своя

Лена и Саша были подругами с детства. Ходили в один детский сад, школу, а потом поступили вместе в колледж. Лена увлекалась рисованием татуировок, а Саша любила спорт, и каждая из них считала дружбу идеальной: ведь у них были одинаковые вкусы на вино, но разные на мужчин. Ещё они обе безоговорочно любили пощекотать себе нервы: посещали квесты, ходили на фильмы ужасов в кино, читали страшилки на ночь. Но в последнее время их ничто не пугало, и девушки откровенно скучали. В колледже был объявлен карантин многие учреждения и залы были закрыты, даже торговые центры, и подругам приходилось просиживать время в квартире.

За жильё они платили вместе, так выходило немного дешевле, но Саша не могла не думать о собственном, более роскошном жилье. Она была девушкой, привыкшей шагать на широкую ногу и не отказывать себе в удовольствии лишний раз сходить в салон красоты или спа. Всё равно деньги родителей, а они зарабатывали достаточно, чтобы покрыть расходы своей единственной дочери. А вот подруга Лена частенько сдерживала свои желания и отказывала себе в некоторых дорогих удовольствиях. У Лены было двое младших братьев и одна мама, которая из последних сил тянула на себе семейство. Им не откуда было ждать помощи, поэтому девушка предпочитала лишний раз приберечь деньги для особо важных нужд.

Возвращаясь из магазина домой, девушки увидели, что возле небольшого киоска сидела женщина. На вид она очень сильно напоминала молодую цыганку: длинная ляпистая юбка, круглые золотые серьги, тёмная кожа и собранные в тугую косу чёрные волосы, да глаза ярко-серого цвета. Женщина сидела на низком табурете, а перед ней на скамейке разложены различные безделушки: канделябр, мужские часы, несколько резных шкатулок, вязаная игрушка, лежащие в коробочке украшения для волос, ваза и пара книг. Саша начала рассматривать книги, пока цыганка уговаривала какую-то старушку купить красивый платок с вышитыми цветами. Среди томов «Войны и Мира» Саша наткнулась на незаметную чёрную книжицу. Она была небольшой, чуть больше ладони, но у книжицы не было названия. Девушка открыла её где-то на середине и не смогла сдержать восхищённого вздоха: гротескные рисунки, выполненные чёрной ручкой, встретили её на тонких шуршащих страницах. Записи были сделаны от руки красивым витиеватым почерком, аккуратные буквы украшены различными завитками и были ровными, почти идеальными.

Саша ощутила жуткое желание купить книжицу и неважно сколько та будет стоить. Вещь была редкой, необычной, возможно, она написана каким-то знаменитым писателем прошлого века!

— Сколько она стоит? — Саша показала книжицу. Лена без интереса глянула на подругу, рассматривая в коробке украшения.

— Тысячу, — ответила цыганка и Саша хмыкнула. Она думала, что за такую вещь цена будет поднебесная. Покопавшись в сумочке, девушка вытащила наличку и протянула деньги. — Большое спасибо.

Вдохновлённая хорошей покупкой, Саша положила книжицу в сумку и поудобнее перехватила набитый продуктами пакет. Оставшуюся дорогу подруги коротали разговорами. Квартира их встретила тишиной и уютом. Девушки быстро разложили продукты, включили чайник и телевизор, чтобы в тишине не сидеть. За стеной были слышны попытки соседа играть на фортепиано и строгий голос женщины. Ни для кого не было секретом, что в соседней квартире жил парень, чуть младше Саши и Лены, но он находился под присмотром жутко строгой матери, которая контролировала едва ли не каждое действие сына. Подруги часто смеялись, что мамаша ещё и в постели сына будет контролировать, да девушку упрекать, мол ноги не так широко раздвинула.

Саша вытащила из сумочки свою покупку и втянула приятный запах чернил. Лена уселась рядом, тоже разглядывая занятную книжицу. Первая страничка была полностью пустой, а вот на второй был нарисован красивый чёрный ворон с тремя маленькими глазками, смотрящими точно на читателя. Лена поёжилась, а вот Саше наоборот стало интересней, никогда они ещё такого не видели! На страницах появлялся написанный от руки текст. Автор приветствовал читателя и обещал погрузить его в мир ночи. Саша в предвкушении затаила дыхание и перелистнула очередную страничку, на которой был изображён чёрный человек в цилиндре и тростью, а за его спиной — уличные фонари с погасшими лампочками.

«В этой книге вы найдёте множество интересных игр и тех, кто будет с вами играть. Вы можете пригласить в дом гостей или хорошего собеседника. Попросить о помощи проводника или заручиться поддержкой у собственного отражения. Выбор велик! Никто тебя не торопит, подумай, чего больше всего ты хочешь. Славы? Денег? Любящую семью? Красивого парня или девушку? Ты всё сможешь приобрести, всего лишь попросив».

— Если честно, выглядит как розыгрыш, — недоверчиво сказала Лена и вновь поёжилась. От этой книги, как ей чудилось, тянуло холодом, а ещё появилось неприятное ощущение, будто за ними подглядывали. — Может выкинешь, м?

— Погоди, я ещё не всё прочла, — небрежено ответила Саша и опустила взгляд на новую страницу.

«В эту игру следует играть двум и более людям. Следует выбрать водящего и завязать ему глаза, но прежде нужно промочить повязку в собачьей свежей крови. Кровь должна быть ещё тёплой, это обязательно. Когда после полуночи стукнет три минуты — начинается игра. Водящий должен поймать игроков, но если в течении игры вы услышите громкий вой, то нужно быстро и чётко сказать своё желание и снять повязку, если же вы не успели сказать или продолжили играть, то водящему нельзя снимать повязку до утра, а игроки не должны попасться ему».

— Ужас какой, — тихо охнула Лена и не выдержав, спешно ушла на кухню пить чай с лимоном.

Саша посмотрела ей вслед и пожала плечами. Мало ли что писали в этой книге, там говорилось о том, что некто исполнит любое её желание! Нужно лишь следовать правилам, а это не так сложно.

«Если вы решите вызвать гостя, то знайте, что придёт он к вам в виде вашего любимого человека или лучшего друга, которого уже нет в живых. В глаза смотреть ему нельзя. Пригласите в дом, налейте чай и положите четыре ложки сахара, но не размешивайте. Если гость решит, что он останется у вас в доме, то сам размешает, а если нет, то вам нужно выйти из комнаты, где сидит гость, открыть все окна и дверь. Если гость остался, то вы должны стоять к нему спиной и задавать вопросы. Если он пошутит — смейтесь. Обязательно скажите, что у него чудесное чувство юмора. Когда гость решит уйти — он поставит возле вас пустую кружку. Поблагодарите за то, что он пришёл, а после его ухода нужно вымыть все зеркала святой водой».

Саша пробежалась глазами по ритуалу вызова, он не был сложным, но в описании Гостя не было сказано, что он исполнит любое желание, поэтому девушка быстро потеряла интерес. Описания становились сложнее и больше с каждой страницей, Саша начинала путаться, разболелась голова. Поток сложной информации всё никак не прекращался, рисунки казались всё страшнее и уродливее, по спине пробежал холодок. Девушка и не заметила, как стемнело за окном и лёгкий мрак окутал комнату. Книга стала тяжёлой, и Саше это не показалось, словно страниц внезапно прибавилось. Саша закрыла книгу, не дочитав до последних страниц и выдохнула. Вещь уже не радовала, как прежде, а наводила ледяной ужас, захотелось избавиться от неё, что девушка и сделала через пару секунд. Раскрыв окно, Саша выбросила книжицу и сразу же ощутила приятное умиротворение. Правда, денег было жалко.

Лена сидела на кухне и листала страницы инстаграмма.

— Ну что? — спросила Лена. — Как тебе чтиво?

— Если честно — ужасно, — поделилась Саша и села напротив подруги. — Я выбросила книгу.

— И правильно, — Лена кивнула и поправила лямку майки. — Нечего таким стрёмным вещам делать в квартире. Лучше пойдём фильм какой-нибудь посмотрим.

— Комедию, — кивнула девушка и последовала за подругой. Ужасов на сегодня было достаточно. Они уселись на диванчик и быстро нашли подходящий фильм, погрузившись в него с головой. Девчонки хихикали и передразнивали главного героя своими голосами, быстро заварили себе Доширак, открыли баночки светлого пива. Саша уже и забыла о неудачной покупке.

Когда под конец фильма раздался звонок в дверь, девочки переглянулись. Никто никого не ждал, особенно так поздно. Лена нехотя поднялась с кровати и направилась к двери, Саша же унесла кружки на кухню, слушая, как открывается дверь и мужской знакомый голос просит её, Сашу, подойти.

— Сань, это к тебе, — Лена лениво вышла из коридора.

Девушка на ватных ногах прошла в прихожую. В подъезде стоял Вадим, бывший парень.

— Можно войти? — спросил Вадим и мягко улыбнулся.

— А… Да, входи. А ты чего так поздно? — язык с трудом удавалось поворачивать, во рту возник неприятный привкус.

— Я пришёл тебе вернуть, — из сумочки Вадим достал чёрную книжицу без названия и Саша едва смогла удержать рвущийся крик. Она задрожала и подняла взгляд на лицо парня.

В следующую секунду по голове словно ударили молотком. Вадим умер два года назад.

* * *

Надя с трудом волокла ноги через талые сугробы, она постоянно проваливалась в снег и тем самым замедляла их путь. Девушка не понимала, почему Яша шёл без проблем, а она нет? Ответ нашёлся сам собой, когда Ричи ощутил покалывание во всём теле, и тогда Надя поняла, что лес не хотел, чтобы они входили. До этого момента Надя думала, что лес — это куча деревьев и разных животных, но сегодня она думала иначе. Это место было живым, и оба ведьмака это ощущали. Каждое дерево, подобно живому организму, излучало энергию.

— Это как же понимать, батюшка? — раздался хриплый мужской голос, и ведьмаки остановились. Надя находилась за плечом Яши и осторожно выглядывала. Перед ними стоял маленький сутуловатый мужичок с густой чёрной бородой, из которой прорастали мелкие грибочки, а из одежды торчали ветки деревьев и ёлок. — Вы к нам нечисть привели?!

— Нет, — Яша покачал головой и пихнул Надю вперёд, чтобы хозяин леса смог её рассмотреть поближе. — Это наш новый ведьмак и её фамильяр.

— Не уж то! — воскликнул Леший и подошёл ближе к ошеломлённой девушке. У Лешего было сморщенное лицо с противными бородавками и кривым носом. Седые волосы выбивались из-под зелёного капюшона, а короткие пальцы рук мелко подрагивали. — Вот это надо же было! Ведьмачка, да ещё и кладбища! Ужас-то какой!

— Ужас был, когда ты меня едва не утопил в реке, — недовольно сказала Надя и грозно свела брови. — Зачем ты это сделал?

Леший испуганно заозирался.

— Я же не знал, что ведьмак ты! Думал, шваль какая-то, — Леший немного шипелявил и выглядело это весьма забавно. — Я же лес защищаю этот! А у тебя за спиной душа ходит.

— Верно подмечено, — кивнул Яша и усмехнулся, когда Надя бросила на него недовольный прищуренный взгляд. — Ладно, пошли уже. Мы почти на месте.

Терпеливо хранящая молчание Надя скрипнула зубами, Яша откровенно издевался над ней и это начинало раздражать. Леший шёл впереди и воодушевлённо рассказывал парню, как недавно заглядывал в берлогу к спящим медведям. Лес становился гуще и темнее, деревья стояли всё плотнее, словно отчаянно старались что-то спрятать. Из-за сугроба на Надю смотрели несколько пар светящихся глаз, Ричи тихо взвизгнул, когда рядом с ним на ветку запрыгнула белочка.

— Слушай, Яш, — Надя поравнялась с парнем. — Ты назвал Ричи «фамильяром», а что это значит?

— Фамильяр — это дух, неразрывно связанный с ведьмаком, — он сказал это с таким видом, словно разжёвывал сложный материал ребёнку с синдромом дауна. Надя скривилась и уже пожалела, что задала вопрос. — Считалось, что фамильяры служили и помогали практикующим магию по хозяйству, в различных бытовых делах, но так же и сами могли использовать часть силы хозяина для защиты или прочего колдовства, — Яша скосил взгляд на мелькающий рядом с ними белёсый силуэт. — Обычно фамильяры выглядят как животные, но у тебя это человек, если можно так выразиться.

— А у тебя есть фамильяр? — спросила девушка и едва не провалилась в небольшую яму.

— Разумеется! У каждого ведьмака есть фамильяр! — он покачал головой, поражаясь тому, что она не знала даже самых простейших азов. С ветки на рыжую макушку парня спрыгнула белочка. Она гордо дёрнула хвостом и взглянула на Надю с гордостью королевы. — Это Бела. Она — мой фамильяр.

— Какая… милая.

— Чего нельзя сказать о тебе, — фыркнула Бела и скрестила лапки.

Яша усмехнулся, наблюдая за краснеющим лицом Нади. Оставшуюся дорогу они прошли в тишине. Белочка удобно устроилась в капюшоне парня и периодически сверкала красными глазами, словно желала испепелить плетущуюся за ними Надю. Ричи обходил деревья и начинал ныть, ему уже не терпелось вернуться домой. В лесу ему было жутко, особенно, когда стало темно, как поздним вечером.

И вдруг до них донеслось приятное потрескивание сухих веток и запах дыма от костра. Надя воодушевлённо вздохнула и затаила дыхание, они уже пришли и она совсем скоро увидит ведьмаков! Настоящих! Девушка не верила своей удаче, она была уверена, что уже никогда не встретит таких же, как она. Стараясь удерживать свои эмоции, Надя шагнула на тропику следом за Яшей и увидела большой костёр. Языки пламени сплетались в им одним известном танце, а крохотные искры поднимались высоко в небо. Вокруг костра на скамейках сидели трое мужчин и каждый с интересом и недоверием глядел на Надю тяжёлым взглядом.

Яша что-то кинул в костёр, отчего огонь на мгновение вспыхнул, языки пламени всколыхнулись и словно издали звериный рык. Парень сел рядом со стариком, в котором Надя признала Петра Степановича. Глаза девушки распахнулись от удивления, а во рту мгновенно пересохло. Она растерялась.

— Здрасте, — она неловко улыбнулась и подняла руку с подрагивающими пальцами. — Меня Надя зовут, — девушка понимала, что говорила совсем не то, но молчать ей тоже не хотелось. Надя чувствовала себя так, словно стояла голой в торговом центре.

— Степаныч, — подал голос грузный мужчина с густой чёрной бородой. — Так эта пигалица и есть внучка Фёдора? Я думал, она хоть малёх постарше будет!

— Да, мелковата, — кивнул другой, помоложе. На его лице были большие круглые очки, он напоминал Наде учителя математики. — Куда мы её?

— Ещё и девка! Боги видимо смеются над нами! Где это видано, чтобы девка была ведьмаком?! — распылялся чернобородый, пронзая Надю грозными карими глазами, в которых отражался костёр.

— А ещё она ничего не умеет, — спокойно сказал Яша и прикрыл глаза. Он не заметил, как вытянулось лицо девушки. — Своими действиями ведьму разозлила.

— Вот! И зачем нам такая в Круге?! Не дело бабе мужской работой заниматься!

Надя скрипела зубами и молча выслушивала, как её поливали грязью и даже не пытались возложить на неё хотя бы крошечные надежды. Девушка была уверена, что хотя бы Яша замолвит за неё словечко, но он решил не выделяться из стада баранов и также блеять, как другие. Ричи за спиной уговаривал её вернуться домой, раз уж ничего не вышло с Кругом, но Надя так просто не собиралась уходить. Ей хотелось высказаться на последок перед тем, как покинуть это место.

— Хватит! — гаркнул Пётр Степанович, и казалось, что сами деревья зашевелились после его голоса. По спине Нади пробежался холодок, от старика веяло силой. — Один из законов гласит, что все ведьмаки, не связанные кровью, друг другу братья! — он цепким взглядом оглядел сидящих. Никто не смел перебить. — Мы не можем прогонять одного из нас, даже если этот кто-то будет муравьём!

— Да лучше муравей, чем девка, — пробурчал чернобородый.

— В законах ничего не упоминается про женщин ведьмаков, — Степаныч почесал подбородок. — Поэтому я думаю, что можно сделать исключение и разрешить тебе присоединиться.

Надя благодарно улыбнулась.

— Но в том случае, если ты справишься с нашими испытаниями, — старик ехидно улыбнулся. — Мы даём тебе… два месяца на подготовку. Сейчас конец марта. Значит, в июне ты должна будешь показать нам, чего ты достигла за столь короткий срок.

Чернобородый довольно оскалился.

— Яша будет твоим наставником.

— Что?! Но почему я?

Надя хитро сверкнула глазами и широко улыбнулась.

— Ты привёл её к нам, тебе и учить, — сказал Пётр Степаныч и кивнул Наде. — Разумеется, я наслышан о том, что ты смогла справиться с навьем, но, — он указал на неё пальцем. — Ты не контролируешь свои силы, а значит лёгкая мишень для всех желающих. Научись сдерживаться, и тогда поговорим.

— Ах, да, ещё, — очкарик указал большим пальцем куда-то себе за спину. — Сбор фамильяров там.

Надя скосила взгляд и увидела небольшую арку из деревьев. Из темноты доносилось утробное рычание, Ричи испуганно затрясся и спрятался за её спину.

— Что ж, Яша, — сказал Степаныч. — Отведи девушку домой, а завтра займись обучением. Головой отвечаешь, а если не справишься, — старик задумался. — Сам понимаешь. Ничего личного.

Парень поморщился. Было видно, насколько он не был рад предоставленной чести, но едкость проглотил и кивнул старшим. Окрылённая Надя махнула рукой на прощание и задержала взгляд на чернобородом, решив, что обязательно ткнёт его носом в его же дерьмо.

— С чего начнём, семпай? — ехидно мурлыкнула девушка и мгновенно запнулась о вылезший из-под снега корень дерева. — Слушай-слушай, — она быстро отряхнулась и догнала мрачного парня. Белочка на его плече едва не шипела. — А может стоит зарегистрироваться на какой-нибудь Юле или что-то подобное?

— Решила продать душу?

— Да нет же! Просто думаю, что можно подзаработать так! Напишем что-то типа: «Избавим вас от проклятий старой бабки, излечим хворь и прогоним духа из вашей квартиры. Услуги ведьмака, быстро и не дорого. Возможен выезд на дом». Ну как?

Яша выдохнул и поднял глаза к небу, словно спрашивая за что ему выпала такая доля.

— Если я скажу, что согласен — ты помолчишь?

— Ага.

Глава 5. Западня

Сергей сидел на диване и крутил в руках кулинарную книгу. Позади него, на столе, были разложены необходимые инструменты: две мисочки, венчик, фарфоровая тарелочка, железная тарелочка, в которой лежал кусочек масла, лопатка и сковородка. Также стояла упаковка яиц, лежал пакет с молоком, раскрытый пакет муки, растительное масло, соль и сахар. Бабка Ирина всучила ему эту книжицу и сказала приготовить блинчики на завтрак, пока она уехала в Собес по делам. Сергей никогда прежде не готовил что-то сложнее яичницы с колбасой или жаренной картошки, поэтому сейчас он сидел и тщательно вчитывался в слова, стараясь не упустить ни одной детали. Вроде все ингредиенты он достал, теперь осталось всё смешать и получить жидкое тесто.

Сергей разбил яйца, но в тарелку попала и скорлупа, поэтому ему пришлось скрупулёзно вытаскивать мелкие кусочки с помощью маленькой ложечки. За своей спиной он услышал ядовитые смешки появившегося призрака, на которые старался не обращать внимания. Налил нужное количество молока, добавил соль и сахар, взбил до однородной массы. Вроде всё шло гладко, пока не пришло время сыпать муку. Белый порошок высыпался из ложки и падал не только на стол и пол, но и на все находящиеся на столе приборы.

— Теперь понятно из какого места у тебя руки, — смеялся призрак, едва не сворачиваясь пополам от смеха.

— Может, ты сможешь лучше? — Сергей обратил на него холодный взгляд.

Призрак фыркнул и засучил рукава, опустил руку в муку, которая прошла сквозь пакет. Попытался взять ложку или венчик, но приборы даже не двигались с места.

— Ты ещё более бесполезен, чем я думал, — хмыкнул Бирюков и начал аккуратно перемешивать содержимое тарелки.

— Как ты смеешь?! — взвился призрак. — Я фамильяр Нади!

— Фамильяр, который даже ложку не способен в руки взять. Хорош, что тут скажешь.

Ричи обиженно фыркнул и завалился на диван. На самом деле ему стало обидно, ведь он так ничему и не научился за свою жизнь духа. Лишь в некоторых случаях ему удавалось сдвинуть предметы со своих мест или показаться на глаза человеку, но и то, живые видели совсем не его, а какого-то монстра.

За спиной раздались скомканные ругательства. Ричи обернулся и через плечо посмотрел на то, как Сергей отчаянно пытался перевернуть прилипший блин. Призрак закатил глаза и отвернулся. Не человек, а деревенщина какая-то. По комнате расползся запах гари и повисла лёгкая дымка.

— Что-то горит? — сонно спросила вышедшая из комнаты Надя и потёрла красные глаза. Уже несколько дней она до самого утра просиживала за книгами в дедушкином кабинете и пыталась выучить новые заклинания. По итогу у неё разболелась голова, а все слова запутались в здоровенный клубок. — Ого, Серёжа-кулинар! — беззлобно улыбнулась девушка и покачала головой, разглядывая выброшенный чёрный ошмёток. — Может, лучше мне?

Сергей с удовольствием отдал готовку Наде, а сам пока старался исправить наведённый погром. У девушки получалось лучше, она ловко переворачивала блины и распределяла тесто по всей поверхности сковородки. Вскоре дом заполнил аппетитный аромат готовых блинчиков. Мужчина поставил на печку чайник, достал кружки и сложил грязную посуду в раковину, решив разобраться с ней позже. Надя с нескрываемым удовольствием пила кофе, чувствуя, как мозг постепенно начинал работать активнее.

— Слушай, у меня к тебе предложение, — заговорщицки сказала девушка. Сергей замер в предвкушении и даже отложил блинчик на тарелку. — Научишь меня драться?

— Драться? — переспросил Сергей, думая, что ему послышалось. До сего момента Надя всегда обходила эту тему стороной и не слишком любила применять физическую силу, больше полагаясь на свои способности ведьмака. Сергей подпёр кулаком щёку. — Ты же понимаешь, что это дело не одного дня? Быстро, как в кино, не получится научиться.

Надя скривилась, но кивнула.

— Просто понимаешь, — она сделала глоток сладкого кофе и макнула блинчик в сметану. — Степаныч сказал, что они будут испытывать меня и что если одним из испытаний будет бой?

Сергей выдохнул и задумчивым взглядом уставился на клеёнку стола. Почему-то всё происходящее не вызывало доверия, слишком непонятно, внезапно объявившиеся ведьмаки, какие-то испытания, которые непонятно как закончатся для Нади… Что будет, если она вдруг не справится? Как у них принято поступать с проигравшими? Ещё и Яша этот… Тёмный тип. Было в нём что-то отталкивающее и не внушающее доверия. Вроде в лицо улыбался, а за спиной нож держал. Сергей поморщился.

— Когда начнём? — задумчиво спросил он, не поднимая глаз.

— Да хоть сейчас, — пожав плечами, ответила Надя и вытерла руки салфеткой. За спиной раздалось шуршание, девушка обернулась, замечая, как призрак выкидывал из своего кармана фантики. Тихо шурша, разноцветные обёртки летели прямо на пол. — Эй, а ну не мусори!

Театрально надув щёки и скрестив руки, призрак уселся на диван, делая вид, что очень сильно обиделся. Фантики всё также лежали на полу. Взяв веник, Надя швырнула его в Ричи, отчего тот едва не упал, ощутив покалывающее болезненное ощущение после удара.

— Практикуешь матриархат? — спросил призрак и изогнул бровь. Потерев ушибленный нос, он поднялся и подошёл почти вплотную. Его лукавый, проворный взгляд пронзал насквозь, и Надя не сразу осознала, что впервые за долгое время он стоял слишком близко. Настолько, что она ощущала на своём лице могильный холодок. — Похвально для такой сладкой малявки.

В следующую секунду лицо Ричи встретилось с деревянной поверхностью стола. Раздался грохот, тарелки вздрогнули, а голова призрака от удара по инерции слегка запрокинулась назад. Надя суровым взглядом сверлила развалившегося на столе духа, ощущая, как полыхали её покрасневшие от злости щёки.

— А ты уверена, что тебе нужны тренировки? — с сомнением спросил до сего момента молчавший Сергей. Под клеёнкой от удара расползлись еле заметные тонкие паутинки-трещинки. Мужчина едва удержался, дабы не присвистнуть от удивления.

Подняв взгляд, Сергей увидел, как из носа Ричи вытекали белёсые ленточки призрачного дыма вместо крови. Дух вытер их рукавом своей куртки и теперь затравленно смотрел на ходящую из стороны в сторону Надю. Девушка носилась по комнате, что-то бурча себе под нос, и совсем не заметила нанесённый столу ущерб. Сергей почесал колючий подбородок и, кажется, понял, что имел ввиду ведьмак Степаныч, когда сказал, что Надя совсем не умеет контролировать силы. Со слов Нади, Бирюков понял, что Степаныч был кем-то вроде старейшины в круге и жил неподалёку. «Нужно будет к нему наведаться» — подумал мужчина.

— Теперь тебе следует соблюдать акт воздержания, — с тонкой усмешкой сказал Сергей призраку. Мужчина взял с тарелочки ещё один блин, макнул пухленький кончик в густую сметану.

Тот недовольно прищурился, держась за разбитый нос:

— Что?

— Заткнись.

Сергей и Надя вышли на задний двор. Тут их не могли видеть любопытные соседи, и поэтому никто не скажет, что здоровый мужчина решил избить хрупкую девушку. «Хоть бы наоборот не вышло» — промелькнула шальная мысль, и по спине Сергея невольно пробежались мурашки. Девушка пинала талый снег, стоя в одной водолазке и утепленных джинсах. Она собрала волосы в высокую гульку и теперь терпеливо ждала указаний.

Первым делом была небольшая разминка. Надя с трудом дотягивалась пальцами до кончиков сапог, и за мгновение её лицо стало насыщенно красным. Сергей покачал головой. Физическая подготовка практически нулевая, придётся тяжело. Почесав затылок, он достал из кармана пачку сигарет, закурил и выдохнул серый табачный дым. Надя продолжала разминаться и периодически прикрикивала на надоедливого призрака. Бить ва-банк не хотелось, нужно было поглядеть, на что вообще способна Надя, какая у неё выдержка и сила воли. Внезапно ему вспомнилось, как она с трудом удерживала слёзы, когда впервые получила серьёзное ранение. Сергей улыбнулся. С силой воли серьёзных проблем быть не должно.

Но возник другой вопрос: на что она способна в целом?

У Сергея возникла идея, как можно было проверить.

— Надя, дай мне, пожалуйста, свои серьги.

— М? Сейчас, — ничего не понимая, девушка сняла украшения и вложила их в мужскую руку.

— Наш ронин решил сменить ориентацию? — Ричи громко усмехнулся и увернулся от полетевшего в него снежка. — Как мило. Аж на слезу пробило!

— Смотри, — обратился он к Наде. — Твоей первой задачей будет вернуть своё. Как ты это будешь делать — неважно. Просто вытащи из моего кармана свои серьги, — мужчина застегнул правый карман куртки. — Вроде несложно, так ведь?

— А есть ограничения по времени? — спросила Надя. От ехидной улыбки Сергея ей стало не по себе, порой он мог пугать получше любого монстра.

Сергей задумался и почесал подбородок.

— Скажем… до конца этого дня. Если не успеешь — бежишь дистанцию. Идёт?

Надя рванула с места, выставив руку вперёд. Она подушечками пальцев проскользила по ткани куртки. Сергей ловко крутанулся, уходя с линии атаки и легонько пнул прыткую девушку под задницу, отчего та потеряла равновесие и брякнулась в снег лицом. Позади раздалось ржание призрака.

— Это было близко, — мужчина облегчённо выдохнул. Надя оказалась на удивление быстрой, но это пока был один плюс, её движения были сумбурными, но недостаточно резкими. — Я ведь не сказал, что тренировка началась.

Зажатая между пальцами сигарета почти дотлела. Пришлось взять другую, пока Надя оттряхивалась и отплёвывалась от снега. Её лицо озаряла предвкушающая улыбка, и Сергей довольно хмыкнул. Вот бы каждый ученик приходил с таким выражением.

— Есть какие-то ограничения? — спросила девушка, поднявшись.

— Используй любые подручные предметы, но всё же не пытайся слишком переусердствовать, а то поранишься ещё.

— Ой, ну ты тогда тоже не сдерживайся сильно, — улыбнулась Надя и чуть согнула колени. Сергей вздёрнул бровь.

— Как знаешь, — сказал мужчина и в следующую секунду дал отмашку. Она рванула по той же траектории, также быстро, вытянув руку. Чуть развернув корпус, чтобы карман вновь оказался вне досягаемости её рук, Сергей задержал дыхание, сжал руку в кулак и нанёс удар в живот.

Раздался сдавленный то ли всхлип, то ли крик, тело девушки по инерции подалось вперёд, её глаза распахнулись как никогда широко, а тело пробила боль. Казалось, что желудок внезапно прилип к позвоночнику. Лишь когда Надя вновь оказалась на снегу, сжавшись калачиком, Сергей смог выдохнуть. Рука налилась тяжестью, выступили витиеватые вены, прежде ему не приходилось настолько сильно сдерживаться. Держась за живот и шумно дыша, Надя пыталась подняться, но сразу же падала обратно, ноги тряслись и подкашивались, глаза щипало от подступающих слёз.

— Постарайся выбрать другую тактику и не бежать противнику прямо в лоб, — сказал Сергей, сохраняя хладнокровное выражение лица. — Возможно, сделаешь обманку или применишь болевой приём.

— А я не знаю никаких болевых приёмов! — чуть не плача сказала Надя и вздохнула полной грудью. Боль постепенно начала отступать. Девушка медленно выпрямилась и с долей обиды взглянула на Сергея. Устроил ей проверку, а она же ничего не знает и не умеет, кроме бега. От этого становилось обидно, но ещё обиднее было признавать своё поражение. В конце-концов, это она попросила.

Прохладный ветерок принёс с собой запах дыма и наступающей весны. Надя трясущимися руками вновь собрала волосы в подобие причёски и постаралась проанализировать случившееся. Сергей боец опытный, вряд ли он не знал того, что знала Надя. И подобраться к нему вплотную практически невозможно, её движения недостаточно точны и быстры для нанесения удара, к тому же велика вероятность, что он её просто отбросит одной рукой, уж слишком большая разница в весе. Бежать к нему с каким-либо оружием вообще не стоило, лишь пустая трата времени. «Вот если бы нас было двое» — пронеслась в голове мысль, из которой почти сразу же родилась идея.

Девушка ехидно улыбнулась и в очередной раз побежала вперёд, делая то же самое, что и раньше. Сергей покачал головой, уже готовый в очередной раз сместиться в сторону, когда Надя неожиданно почерпнула из сугроба немного снега в ладонь и швырнула в лицо. Доли секунды надо, чтобы сбить рукой снежок, но этого вполне хватило, для отвлечения внимания. Рука Нади была совсем близко, пальцы уже коснулись замочка, когда широкая ладонь схватила тонкую кисть и дёрнула руку в другую сторону. От резкого и сильного рывка, Надя едва удержалась на ногах.

— Неплохо, — выдохнул Сергей и похлопал себя по карманам, но украшений внутри не оказалось. «Выпали?» — подумал мужчина.

— Магия рук и никакого мошенничества, — усмехнулась Надежда и забрала из рук призрака серьги. Её губы расплылись в чеширской улыбке. — Сам сказал, использовать любые подручные средства.

— Что ж, хитро, — Сергей почесал затылок, признавая поражение. — Но дистанцию ты всё равно бежишь. Отставить разговорчики.

— Не в этот раз, старик, — все обернулись на внезапно прозвучавший голос. Яша стоял на крыльце в куртке и с большим портфелем за спиной. Создавалось ощущение, будто он собрался в поход. — Надя, собирайся, у нас дело.

— Старик? — недовольно прошептал Сергей и нахмурился. Ему всего тридцать шесть! Неужели он так старо выглядел?

— Что ещё за дело? — устало спросила девушка, на что Яша показал ей телефон с тремя номерами вызовов. — И что?

— Я зарегистрировался на Авито, — начал объяснение парень. — Вскоре мне позвонили и попросили срочно приехать, и в одном из этих вызовов я услышал не характерные помехи.

— Ого, так это моё первое серьёзное задание?! — Надя буквально просияла. — Погоди, ты воспользовался моим предложением?

— Мне поехать с тобой? — спросил Сергей.

— Нет, старик, ты останешься дома и будешь печь пирожки, пока она проходит своё боевое крещение, — хмыкнул Яша и уже представил, как ему самому придётся разбираться с засевшей в квартире нечистью. — Ладно, пойдём, а то на поезд опоздаем.

* * *

Город встретил прибывших шумом проезжающих машин и нескончаемым потоком людей. Надя вдохнула пропитанный выхлопами и дымом заводов воздух и постаралась отмахнуться от нахлынувших воспоминаний, в то время как Яша поморщился, ощущая себя среди каменных джунглей сбежавшей из зоопарка мартышкой.

Поправив рюкзак на спине, парень опустил взгляд на экран телефона. До нужного адреса предстояло ехать минуть пятнадцать, и это если без пробок, а сейчас как раз был час пик, и большинство людей, оседлав железных коней, пыталось добраться до работы. Призрак как всегда стоял за спиной Нади, опасаясь мельтешивших совсем рядом навьев. Парень едва удержался, дабы не вытащить нож и не начать изгонять паразитов. Некоторые люди выглядели уставшими и опустошёнными. Такие лица были в основном у тех, кто совсем недавно осознал, что потерял всё. У таких навьи на спинах были особенно большими и уродливыми, сытыми переживаниями и страхами носителей.

Решив подождать, пока число машин поубавиться, Яша и Надя зашли в небольшое, но уютное кафе. Современный интерьер, в котором преобладал лаконизм и простота, совершенно не отказался от роскоши и удобства. Вдоль стен стояли маленькие столики с мягкими серыми креслами, над столиками висели лампы, а на самих столиках лежало Меню. Чуть поодаль находились места для малышей, а родители могли расположиться рядом, любуясь видом города из широкого окна. В заведении витал мягкий ненавязчивый аромат свежей выпечки и чая, официанты, одетые в неброскую сдержанную форму с логотипом кафе на чёрных фартуках, проплывали между рядами и улыбались каждому посетителю. Надя сглотнула скопившуюся слюну, разглядывая заказы на подносах, но она понимала, что сейчас не самое лучшее время. Яша купил несколько круассанов и стаканчик кофе, который вручил Наде.

— Для поднятия духа, — сказал он и на его лице проскользнула секундная улыбка. — Не волнуйся так. В любом случае я прикрою.

— Легче сказать, чем сделать, — пальцы чуть подрагивали. — Одно дело, когда на кону стоит лишь жизнь, но другое — честь и гордость.

Яша вздёрнул бровь и удивлённо посмотрел на рядом идущую собеседницу. Проносящиеся машины разбрызгивали бегущие по дороге грязные ручейки талой воды, поэтому пришлось встать подальше от края. Останавливающиеся автобусы были битком забиты людьми. Бойкие старушки, вспоминая военное детство, с боем пробивались в салон, не боясь использовать крепкую трость. Нужный автобус подошёл спустя десять минут, и, к счастью, большинство пассажиров вышли, и в салоне появились свободные места. Кондуктор напоминал настоящий натюрморт татуировок и пирсинга с прокуренными голосом.

— Вот вам неопровержимый факт: сто процентов пидараст, — не удержался от комментария усевшийся на заднем сидении призрак. Надя и Яша переглянулись, с трудом сдерживая рвущийся смех.

Но стоило им выйти на нужной остановке, как всё веселье улетучилось практически мгновенно. На скамейке сидели две девушки, их лица были бледными, словно у оживших мертвецов, глаза красные и опухшие, а из одежды на них лишь пижамы, поверх которых куртки да сапоги. Яша понял сразу, что вот они, заказчики. Изнурённые выходками злобного призрака, до смерти перепуганные и оставшиеся без жилья с висящей на кровавом волоске надеждой на то, что их кто-нибудь спасёт. На их спинах наьвев не обнаружилось, но зато ведьмак заметил на тонком запястье фиолетовые следы от пальцев. Такие синяки мог оставить и обычный человек, но исходящий от девушек омерзительный смрад говорил об обратном.

— Добрый день, — сказал Яша, привлекая внимание подруг. — Елена и Александра, верно? — девушки кивнули и затравленно смотрели на парня. Он показал им объявление с сайта. — Вы звонили мне.

Лена недоверчиво покосилась на прибывшую парочку и стянула губы в тонкую ниточку. В душу закралось подозрение. Ходило множество слухов о разоблачении популярной программы про экстрасенсов и что в этом забытом богами мире не существовало никаких ведьмаков и подобных. Лишь шарлатаны, желающие нажиться на чужом горе. Девушка сжала холодную руку подруги и прежде, чем она успела раскрыть рот, Саша опередила её:

— Вы правда сможете помочь нам? — бесцветным голосом спросила Саша, переводя взгляд с Яши на Надю.

— Разумеется, — заверила Надя и ободряюще улыбнулась. Она не заметила косо поглядевшего на неё Яшу. — Давайте не будем терять времени.

Подруги нехотя поднялись. После пережитого ужаса в квартиру возвращаться не хотелось, страх змеёй сдавливал грудь, а желудок стягивался в ледяной узел.

— Можно вопрос? — отозвалась Лена.

— Ты уже спросила, — усмехнулся Яша, засунув руки в карманы.

— Что тебя интересует? — Надя легонько пихнула парня в бок локтём. Идущий за спинами призрак лишь качал головой.

— Я слышала, что все ведьмаки и ведьмы работают с нечистью, — начала Лена. — А если вас святой водой облить, то вы загоритесь?

Ведьмаки удивлённо переглянулись. За их спинами раздалось громкое ржание.

— Нет, — выдохнул Яша и взял из рук Нади стаканчик кофе. Горячий напиток слегка обжёг губы и был слишком сладким, приторным. Парень чуть поморщился и вернул кофе. Перед глазами вырастали высокие здания, изрисованные различными граффити. Люди с серыми лицами, уткнувшись в телефон, совершенно не обращали внимания на то, чем был занят их питомец на поводке. До ушей долетали фразы из чужих разговоров. Сидящие на мусорных баках коты спорили о найденном куске рыбы, изнеженные и ухоженные маленькие собачки обсуждали своих хозяев и новые причёски. Выбежавшая из магазинчика крыса, истошно вопила, убегая от разъярённого мужчины с тесаком.

Всё в этом месте было иным, каким-то вычурным, фальшивым, не таким, как в родном Красном.

— Яша, — Надя потянула парня за руку, выдёргивая из размышлений. На лице девушки заходили желваки, а кожа стала чуть бледнее. — Тут очень стрёмно, Яш. Я с таким не встречалась, — шёпотом продолжила она, чтобы немного ушедшие вперёд девушки не услышали. Внутри Нади зарождалось колкое волнение, странное чувство страха медленно охватывало её и распускалось настоящим удушающим ужасом.

— Почему-то я чувствую себя грёбаным Винчестером, — выдохнул Яша. Он тоже ощутил давящую атмосферу, исходящую от одного единственного подъезда, к которому они приближались. Сердце неожиданно больно кольнуло, и на мгновение пришлось задержать дыхание. В голове невольно всплыл текст знакомой песни:

— Мне казалось, жизнь моя шла по плану,

Но не стоит себя тешить обманом.

В жизни хоть познал немало,

Все равно не стал мудрей.

Путы страха чуть отступили, словно кусочек из песни был заговором. Надя слабо улыбнулась и глубоко вдохнула влажный воздух весны, пора было приниматься за работу. Они зашли в подъезд. Внутри тускло горели лампочки, разгоняя трепещущие мрачные тени. Следом за тихо разговаривающими подругами вошли в квартиру, в нос сразу же ударил едкий запах тухлятины.

— В холодильнике испортились все продукты, — тихо просипела Саша и вскрикнула от скрипа двери. Надя закрыла входную дверь и повернула замок. Конструкция не внушала доверия, и было понятно, что несколько особо сильных ударов могли запросто её вынести.

— С какого именно момента всё началось? — не разуваясь, Яша прошёл по комнатам, пристально вглядываясь в каждое зеркало, коих было не мало. Два маленьких зеркала лежали на столе, одно в ванной, карманное зеркало было брошено на полу, и самое огромное было в коридоре. Шкаф стоял прямо перед входной дверью.

— Когда Саша выбросила книжицу! — буркнула Лена и озлобленно покосилась на съёжившуюся подругу. — Зачем ты вообще её купила?! Если бы не ты — ничего бы не было!

— Так! — всех передёрнуло от громкого хлопка в ладоши. Яша нахмурил брови и строго посмотрел на подруг, пока Надя и Ричи тихо переговаривались в гостиной. — Меньше всего нам сейчас нужно ваше собачество, — парень сжал и разжал кулаки, не хватало ещё работать личным психологом, но если они разругаются прямо сейчас, то это, возможно, именно то, что нужно поселившемуся в этой квартире. Каждая тварь питалась человеческими негативными эмоциями, и чем больше она поглощала, тем сильнее становилась. — Разберётесь между собой после, а пока вы должны держаться вместе, — Яша огляделся. — Вроде на кухне зеркал не было. Идите туда и не выходите, пока мы вам не скажем.

— Телефоны лучше выложить, — задумчиво сказала Надя и забрала у неохотно протягивающих девушек смартфоны. Если подумать, то это в каком-то смысле зеркало.

Призрак разглядывал стопку тетрадок, когда ему на глаза попалась чёрная книжица без названия. Ричи поджал губы и посмотрел в сторону разговаривающих ведьмаков. Яша доставал из портфеля какие-то предметы. Раскрыв книжицу, Ричи увидел пустые страницы и лишь в самом конце понял, что это был обычный блокнот.

— Так с чем мы имеем дело? — спросил призрак и отбросил ненужную вещь себе за спину.

— Если честно, я не знаю, — признался Яша. — В мою специальность не входит возиться с духами.

— Зашибись! — всплеснул руками Ричи и случайно сбил фигурку корабля. Из кухни донеслись обеспокоенные голоса. — И что нам делать, мистер лесник?

— Сейчас я открою дневник Джона Винчестера, и мы узнаем все тайны, — фыркнул Яша и достал пакетик с молотой травой. Также он вытащил ритуальный нож с необычным кривым лезвием с выгравированными рунами, которые складывались в неразборчивое слово, мел и коробочку с колокольчиками. — Сейчас мы можем лишь ждать, — наконец сказал он. — Чтобы тут не обитало, сейчас его тут нет.

— Может, тогда уже и не вернётся? — Ричи завис в воздухе, сложив ноги по-турецки.

— Всегда возвращаются, — покачала головой девушка и невольно оглянулась через плечо, встречаясь с отражением, смотрящим из небольшого зеркала, стоящего на столе. «Разве оно находилось в таком положении?» — промелькнула мысль, и, присмотревшись, Надя поняла, что их отражения были неестественно крошечными. — Яш…

Раздался стук в окно. Совсем лёгкий и тихий, но пластиковые окна дребезжали, словно сотрясались от страшных ударов. Из кухни вновь донеслись испуганные женские вскрики, но подруги оставались на кухне. Яша быстро прошёл к окну в спальне. Никого.

Стук-стук-стук.

Теперь звук доносился из гостиной. Надя рванула туда и рывком отодвинула шторы. Никого. За окном ходили люди, ездили машины, жизнь шла своим чередом. Но в квартире всё словно застыло. До этого мирно тикающие часы переставали идти, даже холодильник не гудел. Всё погрузилось в густую, липкую, звенящую тишину.

Стук. Стук. Стук.

Девушки на кухне истошно завопили и вылетели из комнаты, подобно вылетающей из дула пули.

— Вы же сказали, что поможете нам! — обливаясь слезами закричала Саша, хватаясь за кофту Яши до побеления костяшек. Её глаза заполнил животный ужас, девушка стояла на грани пропасти безумия. По её лицу растекалась чёрная тушь, делая её лицо грязным, мерзким. — Вы сказали, что поможете! Обманщики! Сволочи!

Тяжёлая оплеуха. Резкая боль. Голова мотнулась в строну, глаза раскрылись от шока, эмоции внезапно улетучились. Саша заторможенно коснулась трясущейся рукой покрасневшей щеки и подняла взгляд на рыжего парня. Его глаза тускло сияли потусторонним огнём и внушали не меньше ужаса, чем происходящее.

— Заткнись, — рыкнул Яша, и его лицо исказилось в животном оскале, словно волк примеривший шкуру человека. — Вернитесь обратно и не выходите, — более спокойно повторил он. — Если ещё раз покинете кухню — мы уйдём.

— Т-тогда вы денег не получите! — пискнула Лена.

— А что дороже: собственная жизнь или деньги? — спросила Надя, выходя из гостиной. Стук в окна становился сильнее и навязчивые, словно кому-то совершенно не нравилось, что на него перестали обращать внимание. Лена поперхнулась воздухом и зашла в кухню. Надя высыпала молотую траву перед порогом.

Ричи встал перед зеркалом в коридоре, но смотрел он не на себя, а на входную дверь за своей спиной. Происходящее пугало его всё сильнее. Он ощущал, как подкашивались ноги и болезненный ком встал в горле, но Ричи продолжал стоять, не произнося ни звука. В голове, словно гром, слышались слова старика домового: «Трус! Жалкий трус!» «Я не трус!» — говорил он себе.

БАХ! — дверь пошатнулась, и Ричи вздрогнул, едва не вскрикнув. В коридоре мгновенно оказались ведьмаки. Хлипкая железная конструкция ходила ходуном, жалобно поскрипывая и проседая. Во всей квартире начал моргать свет, и с жуткими хлопками взрывались лампочки, орошая всех дождём из полыхающих искр. Девушки завизжали и спрятались под столом, пытаясь друг друга успокоить крепкими объятьями. На плече Яши появилась Бела, белочка яростно зашипела, вздыбившись.

Удары прекратились также внезапно, как и начались. Надя сильнее сжала ножи чуть подрагивающими руками, по вискам стекали солёные капельки, челюсти сжаты до предела, всё тело напряжено, в голове ни одной мешающейся мысли. Металлическая ручка задёргалась. А потом дверь начала медленно с протяжным воющим скрипом открываться.

— Надя? Надя, ты здесь?

Голос резанул в самое сердце, желудок болезненно скрутило.

— Надюш, что ты здесь делаешь?

С глаз брызнули внезапно навернувшиеся слёзы, капелька холодила разгорячённую щёку, а с дрожащих губ сорвалось одно единственное слово:

— Мама.

Глава 6. Родственные души

Душа ушла в пятки, на лбу проступил холодный пот, а взгляд был намертво прикован к стоявшей на пороге матери. Она была в своей рабочей одежде, всё тот же светлый пиджак, всё та же причёска и лёгкий макияж, подчёркивающий глаза. Её губы были изогнуты в привычной любящей улыбке, которой Агата встречала дочь со школы. Сердце болезненно защемило, на глазах наворачивались обжигающие слёзы, горло сдавливал ком. Захотелось бросить ножи, уткнуться в мягкую грудь и разрыдаться, как никогда прежде, ощутить мягкое прикосновения нежных маминых рук на голове и успокаивающий, шелестящий голос.

Надя ощутила, как по свежим шрамам вновь прошлись острые лезвия. Девушка слышала, как трещало её сердце и мощным потоком хлынула горячая кровь. В голову врезались нескончаемыми пулями воспоминания: мёртвая мама на руках, залитый алой жидкостью пол и она — совсем крохотная по сравнению с обрушившимся на неё горем.

Не отводи взгляд — раздался знакомый шёпот, и перед глазами незамедлительно показалось бледное женское лицо. Надя зажмурилась до появления разноцветных пятен в темноте и потрясла головой, словно стараясь сбросить нахлынувшее наваждение. На плечах она ощутила ледяные руки призрака и приятное успокаивающее покалывание от его прикосновений.

Надя открыла глаза.

Перед ней по-прежнему стояла Агата. Красивая и улыбающаяся накрашенными губами, но не настоящая, мёртвая. Голова внезапно прояснилась, и всё вдруг стало кристально ясным, словно обрело другие очертание и краски. Пальцы сильнее сдавили рукояти ножей. Рядом стоящий Яша удовлетворённо кивнул, понимая, что его напарница не растерялась. «Крепкий орешек!» — пронеслось у него в голове. Перед собой он видел давно умершего дядю. Полноватый мужчина средних лет с редкой проседью и колючей бородкой. Сердце Яши на мгновение сжалось ледяными тисками, стало невыносимо тоскливо, даже одиноко. Парень думал, что не выдержит, потеряет самообладание, ведь этот человек был самым дорогим и близким, но сидящая на плече Бела чувствительно укусила хозяина за ухо, выдернув из оцепенения.

— Что нужно тебе? — спросила Надя, нахмурив брови. Лицо Агаты растянулось в слишком широкой улыбке, обнажив ряд кривых и жёлтых зубов.

— Это наш дом, — заявило существо потусторонним голосом. — Наш дом!

— Это почему? — отозвался Яша. Зрачки в глазах дяди разъехались в разные стороны, а после начали слишком быстро метаться.

— Она сама нас впустила! — теперь голос был тонким, почти детским. — Наш дом! Наш дом! Наш! Наш! Наш!

Ведьмаки настороженно переглянулись. Ноги существа начали вытягиваться, кожа, словно стекло, начало покрываться глубокими трещинами, из которых брызнула жёлтая вонючая жижа нечистот. Руки стали длиннее и тоньше, пальцы соединились в одну здоровенную клешню, вместо лица образовалась чёрная дыра с колыхающимися острыми, мелкими зубами. Ноги покрылись густыми чёрными волосками, и под мощными копытами заскрипели и затрещали доски пола.

— Это не призрак! — заорала Надя, вытаращив глаза на создание. Её ноги затряслись, зубы начали ударятся друг о друга, и всё внутри покрылось толстой коркой льда.

— Это чёрт! — Яша схватил застывшую девушку за руку, и они забежали в гостиную комнату. Парень захлопнул дверь, слыша, как за той тяжёлой поступью к ним приближался монстр. Его лицо покрылось испариной, сердце отбивало бешеную дробь в груди, словно желая вырваться. Яша судорожно пытался придумать, что же им делать, пока Ричи пытался вывести Надю из состояния шока. В его тетради ничего не было сказано о чёртах, да и сталкивался он с ними лишь однажды, когда дядя ещё жив был. Тогда Яша совсем маленьким был и не помнил ничего, кроме всепоглощающего ужаса.

Дверь сотряслась от удара, и по ней прошлась толстая трещина. Ещё один удар, и преграда, разделяющая их, будет сокрушена. Яша прикусил губу и ощутил привкус металла во рту. Как вдруг всё начало утопать в темноте.

Жалобный скрип половиц разлетался по внезапно повисшей тишине приглушённым эхо. С каждой минутой мрак набирал силу, сгущаясь всё сильнее и плотнее, словно специально загоняя свою жертву в свои сети, из которых уже не будет возможности выбраться. Вспотевшие от страха ладони сжимали деревянную рукоять ножа, глаза тщательно вглядывались в темноту, готовые зацепиться за любую мелькнувшую тень. Мышцы уже сводило от напряжения. Глаза ведьмаков тускло засияли синим пламенем. С трудом поднявшаяся на ватные ноги Надя подошла к Яше. Парень приложил палец к губам, Надя кивнула. За дверью слышались лишь тихие всхлипы Лены и Саши. Значит, девушки были живы, и защита всё же сработала, а может, чёрту подруги не были интересны.

— Нам нужна книга, — прошептала девушка. Её шёпот обжог мочку уха, по спине Яши пробежались мурашки. — Думаю, если мы уничтожим книгу, то и этого урода тоже.

— Может сработать, — парень кивнул и не отрывал взгляда от двери.

В коридоре были слышны тяжёлые шаги и утробное рычание. Сглотнув лишнюю слюну, девушка сильнее сжала пальчиками рукояти, готовая в любой момент атаковать. Они разошлись по комнатам. Яша бесшумно, словно кот, прошёл в спальню. Белочка спрыгнула на комод, начиная шарить по всем полкам и прислушиваться к каждому странному шороху. Надя проверила девушек, они были целы и на вопрос, где же книга, лишь пожали плечами. Оказывается, после того как книжица без названия вернулась в квартиру, то начала менять своё местонахождение и постоянно оказывалась в самых разных местах, а потом и вовсе пропала. Надя скрипнула зубами и вернулась в гостиную. За спиной послышались торопливые шаги и хлопок двери. Девушка вздрогнула и поджала губы. Перед глазами плыла лишь темнота, но казалось, что у этой тьмы есть глаза.

— Мне кажется, ты делаешь что-то не так, — раздался шёпот прямо у неё над ухом и Надя устало выдохнула. Она осторожно выглянула, осматривая коридор. Тяжёлая звенящая тишина, нарушаемая лишь шуршанием фантиков, давила, словно старалась раздавить.

— Не мешай, — шикнула Надя и злобно покосилась в сторону стоящего рядом призрака. — Исчезни!

— Сладкая моя, ты разбиваешь мне сердце! — всплеснул руками Ричи и швырнул в неё фантиком. Театрально надув щёки и скрестив руки, он уселся на диван, делая вид, что очень сильно обиделся. Надя вдруг заметила, что он вёл себя более раскованно и не принуждённо. — Нельзя же так разговаривать со своим фаворитом!

— Ты хотел сказать — фамильяром, — закатила глаза Надя и поняла, что и её страх начинал улетучиваться, а вместо него приходило приятное ледяное спокойствие. Вытащив из кармана телефон, включила фонарик и начала рыться в тумбочке, разглядывая вещи. Альбомы с фотографиями, пачка батареек, скотч, рулоны бумаги и много чего другого, но только не то, что нужно.

Внезапно тишину разодрал пробирающих до костей крик, полный животного ужаса. Девушка бросилась в коридор, едва не сталкиваясь с вылетевшим Яшей. Кричала одна из подруг, но вот кухни прямо по коридору уже не было. Перед ними предстал длинный узкий коридор с обшарпанными стенами и маленькой дверью в конце. Потолок покрывала вязкая паутина, по тоненьким ниточкам, перебирая лохматыми лапками, ползали жирные пауки. Их склизкие глазки с интересом разглядывали неожиданных гостей. С белёсых ниточек срывались жёлтые капельки чего-то вонючего и липкого, девушка сморщилась от пробившего отвращения и невольно прижалась к рядом идущему Яше.

— Трусишь? — спросил он, хотя и сам ощущал лёгкую дрожь в коленках. — Это нормально. Я тоже боялся.

— Где мы найдём книгу? — голос Нади не дрогнул. Она аккуратно прошла по коридору. За её спиной особо не беспокоясь, топал призрак. Отовсюду тянуло сыростью, хотелось как можно скорее выбраться на воздух, пропитанный весенней свежестью. Замерев, Надя выдохнула облачко пара. Где-то совсем близко раздались шаги. Грузные и неторопливые. Завертев головой, девушка пыталась понять, откуда исходит звук.

Внезапно к ним потянулись руки. Ледяные пальцы хватали ведьмаков за ноги, волосы, руки и одежду. От них нестерпимо тянуло мертвечиной и на некоторых практически слезла кожа. Замахнувшись, Яша полоснул по руке ножом. Хлынула чёрная кровь, пальцы на руке расшеперились и затряслись, словно от гнева.

— Сюда, быстрей! — голос Белы был тонким, почти писклявым. Белочка стояла возле распахнутой маленькой двери и ловко увиливала от появляющихся рук.

Первыми выскользнули Ричи и Надя. Ноги Яши опутали руки, они тянули его, разрывали джинсы и царапали обувь. Надя схватила парня за руки, начиная тянуть на себя, в то время, как за собственной спиной она ощутила движение, и нечто опутало её шею. Шея взорвалась адской болью, словно кто-то опутал её раскалённым железом. Перед глазами моментально помутилось, взорвалось тысячью искрами, и одежда пропиталась чем-то вязким. На периферии сознания она услышала крики Яши и Ричи. Надя чувствовала, как она проваливалась во тьму и весь мир становился далёким с лёгкими призрачными очертаниями. Она старалась не отпускать рук Яши, старалась держаться на плаву собственного разума, не закрывать глаза, но боль ширилась, растекалась с бешеной скоростью по телу, не оставляя шанса на победу.

— Какая же ты бестолковая, — издевательски сказал призрак, подхватив свою хозяйку. Шея покрылась жуткими волдырями, и слезали тонкие лоскутки кожи. В помещении завоняло палёной кожей. — Ты же понимаешь, — он сверкнул глазами. — Что любая твоя ошибка может стоить мне жизни?

Ричи обернулся, смотря, как Яша цеплялся онемевшими пальцами с содранными ногтями за угол стены, а Бела с полыхающими красными глазами вгрызалась в мёртвые руки, пытаясь вытащить хозяина из ловушки. Призрак перевёл взгляд на беснующееся существо. Чёрт громил кухню, ломал мебель и выбивал окна. Девушек нигде не было видно, но на них призраку наплевать. Внутри бушевала обжигающая буря. Осторожно положив тяжело дышащую Надю, призрак почти вплотную подошёл к чёрту, заглядывая в глаза. Глаза Ричи горели бледно-жёлтым, практически золотым пламенем, а зрачки внезапно начали вытягиваться. Поддавшись нахлынувшим эмоциям, призрак позволил им управлять собой, став лишь наблюдателем. В его голове раздались тысячи и тысячи чужих голосов, но они были лишь шёпотом где-то позади.

Когда Яша захлопнул маленькую дверцу, то в неё посыпался град сильных ударов. Парень тяжело дышал и морщился от боли в разодранных ногах, ему с трудом удавалось передвигаться, но он всё же смог дохромать до лежавшей девушки и увидеть, как огромная королевская кобра, раздув широкий капюшон, вгрызалось в тело чёрта, отрывая конечности и впуская смертоносный яд. Яша накрыл собой Надю от летевших осколков стекла и камней. Существо вопило от боли, рвануло на змея, пытаясь оторвать голову, но мощный удар огромного хвоста сбросил его, а после моментально начал опутываться вокруг кольцами. Чёрт рвался и метался в путах, но фамильяр на сей раз оказался сильнее.

— Бела, сумку, срочно! — прокричал Яша. Вскоре рядом оказался портфель, из которого парень извлёк бутылёк с жидкостью. Пахнущая ромашкой и календулой жижа была аккуратно нанесена на страшный ожог на шее Нади. Руки Яши тряслись, сам парень был в растерянности и плохо соображал.

За спиной раздался булькающий звук и страшный хруст влажных веток. Яша понял — всё закончилось. Окоченевшими пальцами он шарил по карманам, но телефон найти не смог. Слипающимися глазами Яша смог найти телефон Нади и с трудом заставил себя дотянуться. Тело тяжелело, думать становилось труднее с каждой секундой, сказывалась потеря крови и адреналин. Он с трудом нажал кнопку вызова, громкие гудки заставляли сознание держать на плаву из последних сил. Бела металась рядом, запрыгивая в портфель, выкидывая все пакетики и баночки.

«Надя? — раздался мужской голос. — Алло? Надя!»

Заплетающимся языком Яша с трудом выговорил адрес, и телефон выпал из ослабевших пальцев. Перед глазами сомкнулись густые воды темноты.

* * *

Под ногами хлюпали чёрные лужи, идти удавалось с трудом, ноги вязли в тёмном песке. Свет трёх светил первые секунды бил по глазам и вызывал тошноту. Огромные тела китов источали омерзительный запах разложения. На их высушенных, покрытых белёсой плёночкой глазах сидели бабочки с тёмно-синими крыльями. Надя задумчиво посмотрела на них, склонив голову немного вбок. У некоторых чуть светлее, у других — темнее, но у всех крылья были синего цвета. Девушка обошла торчащие из песка кости и вышла к мосту. Там, опустив ноги в чёрную воду, сидела хозяйка Нави. Морана, словно ребёнок, водила кончиками пальцев по водной глади и улыбалась каким-то своим мыслям, будто не замечая подошедшую гостью.

Поджав губы, Надя села рядом, но ноги сложила по-турецки. В воде она отчётливо видела плавающие силуэты обезображенных лиц, костлявых рук и поломанных тел. Монстры Нави в страхе отплывали от ног богини и со злостью косились на молча сидящую ведьмачку. Здесь время текло иначе, если не замерло вовсе, а ещё не было противной звенящей тишины, но и посторонних звуков не было, кроме лёгкого плеска воды. Навь будто погрузилась в сон, и ничто не могло нарушить его.

— Давно ты не заходила, — непринуждённо сказала Морана, словно давно знакомой подруге, которая спустя года наконец решила заглянуть в гости. — Как тебе твоя новая жизнь?

Надя молча пожала плечами, и женщина вдруг звонко рассмеялась.

— Нынешняя ты нравишься мне больше, — с лукавой, но невероятно довольной улыбкой сказала Богиня и осторожно ударила пальчиком по носу девушке. — Хотя твоё молчание раздражает больше, чем твоя извечная болтовня.

— Давай ближе к делу, — выдохнула Надя. — Чего на сей раз угодно твоей душеньке?

— Ох, на самом деле это ерунда, — Мара махнула рукой. — Мне просто захотелось тебя увидеть и высказать тебе благодарность за то, что твой фамильяр вернул беглеца обратно.

— М? Кто? — Наде показалось, что она ослышалась. Поверить в то, что такой трус, как Ричи, сделал что-то полезное, можно было с трудом. Но в то же время внутри расцвело тёплое чувство гордости.

— Ты поняла всё правильно, — богиня улыбнулась и взглянула на собеседницу любопытным, изучающим взглядом изумрудных глаз. — Твой недоумок на что-то способен. Когда этого захочет. Неплохое начало, правда?

Из широкого рукава платья Морана достала книжицу в чёрной обложке без названия и с интересом открыла где-то на середине. Надя вытянула шею, разглядывая искусные рисунки жутких животных и существ. По спине пробежался холодок. Таких тварей она не видела ещё, и желания встречаться с ними лицом к лицу у неё не возникало. Богиня перелистнула пару шуршащих тонких страниц, а потом вздохнула полную грудь влажного воздуха. По лицу было видно, что она хотела что-то сказать, но как будто не решалась и просто выкинула книжицу в реку. Вода всплесками разошлась и множество рук, словно пираньи накинулись на кусок мяса, начали ожесточенно выдирать и разрывать страницы в мелкие клочья, пока не осталось ничего, кроме редких всплесков и исчезающих волн.

— Никогда не поощряла творчество, — хмыкнула Мара и поднялась на ноги. Надя сделала тоже самое. Богиня двумя пальцами взяла девушку за подбородок, заставляя смотреть точно ей в глаза. Надя в свою очередь не дёргалась и держала язык за зубами. Её взгляд был холодным, даже безразличным, в нём не было былого страха и опасения. — Очень хорошо, — заключила богиня и смахнула рыжий локон с бледного лица. — Не разочаровывай меня, дитя. Другие боги тоже заинтересованы тобой, и любая промашка может стоить тебе жизни, а мне репутации.

В какой-то момент Мара подняла глаза и посмотрела за спину девушки. Надя обернулась. К ним приближались трое. Два небольших силуэта шли впереди и боязливо оглядывались, а вот позади шла массивная мужская фигура, в которой девушка сразу же признала Змея. Хранитель коротко кивнул головой, ведьмачка ответила тем же и скосила взгляд. Перед ней стояли, скрючившись от страха, две девушки — Лена и Саша — заказчицы. Надя вопросительно изогнула бровь, так они всё же погибли, что не удивительно. Тварь бесновалась от всей души, а свидетели чёрту явно были не нужны.

— Выбирай, — пробасил Змей и толкнул подруг вперёд. — За проход заплатить нужно.

— Но разве не ты меня пригласила? — Надя посмотрела на Мару.

— Не совсем так, — уклончиво ответила женщина и поглядела на души. — Видишь ли, дитя моё, твои раны довольно-таки серьёзные, а врачи такие криворукие, — она покачала головой. — Твоя душа внезапно отделилась от тела, а я решила, что бродить тебе по пустякам не стоит.

— Как бы там ни было, по мосту ты прошла, — вновь заговорил Горыныч. — Их души всё равно прокляты и ничего из них не получится хорошего. От твоего выбора зависит дальнейшая судьба.

Саша и Лена хныкали. Их души стояли совсем близко к краю, и каждая из них заглядывала Наде в глаза, молча умоляя пощадить. Сейчас они не держались за руки и выглядели так, словно и не были знакомы, словно не проживали множество лет рука об руку. Надя склонила голову.

— Лена, — сказала ведьмачка, и душа девушки вздрогнула. Лена упала на колени и вцепилась в ногу Нади, по её бледному прозрачному лицо размазались сопли и макияж. Надежда склонилась над ней. — Если ты толкнёшь Сашу, то вернёшься домой. К маме. У тебя ведь остались младшие братья, верно?

Голос Нади не дрожал, он был насквозь пропитан льдом, а в глазах не было видно ни одной мешающей эмоции. Сейчас девушка была похожа на хладнокровного маньяка, точно планировавшего свои действия. Никаких чувств. Лишь цель и её выполнение.

— Ч-Что? — в горле Лены появился сдавливающий болезненный ком, а в глазах заплескался страх. В голове, словно безумный калейдоскоп, начали проноситься воспоминания о доме, одинокой матери, убитой горем, и кричащих младших братьев. Она посмотрела на замершую за спиной подругу. Саша покачала головой, стиснув зубы.

— Если ты толкнёшь её — вернёшься домой, — повторила Надя. — Я даю тебе шанс.

Лена с трудом поднялась на ноги и, будто зомби, поплелась к выставившей руки Саше. Лицо второй перекосилось от ярости, а цвет души внезапно стал темнее, с губ полилась чёрная жижа.

— Ах ты дрянь! — заревела Саша и первой бросилась на ошеломлённую Лену, повалив ту на доски моста. Лена завизжала, пытаясь скинуть с себя подругу, чёрная масса капала на лицо, попадала в рот и заливала глаза. Воздух наполнился вонью. — Сука! Я доверяла тебя! А ты выбрала жизнь, а не меня!

Саша схватила Лену за волосы и с силой начала долбить об мост. Руки Лены царапали искажённое лицо, рвали волосы, но вскоре обмякли, а по доскам начала растекаться белёсая дымка из расколотого черепа, но Саше показалось, что этого мало. Предательство не прощается так просто! Предатели должны поплатиться! Все они — твари!

Взяв Лену за руку, Саша скинула её душу с моста и с наслаждением начала наблюдать за тем, как когда-то лучшую подругу начали рвать на части обитающие в воде навьи. По всей нави раздавался жуткий треск и звук, напоминающий рвущуюся ткань, брызги воды и хлюпанье. Всё это время Мара и Змей наблюдали, храня молчание, и лишь Надя иногда усмехалась. Почему-то она предполагала такой поворот событий. Тяжело дыша, Саша обернулась, смотря на своих зрителей обезумевшим взглядом. На её лице застыла широкая улыбка, зубы и губы были чёрными.

— Я победила! — заявила она и подошла к Наде, впившись в её руку короткими ногтями. — Верни меня домой! Я победила, слышишь?! Я!

— Да, ты победила, — Надя скинула её руку и усмехнулась. — Но я ведь не говорила тебе, что ты вернёшься. Я сказала это лишь Лене.

Глаза Саши распахнулись настолько широко, что казалось, они сейчас вывалятся из орбит. С губ снова потекла чёрная жижа, а ногти сильнее прежнего вновь вцепились в руку ведьмачки.

— Я победила! Верни меня домой! — вопила та, брызгая вонючей слюной. — Я всегда была лучше! Я достойна большего!

Не дав проклятой душе сделать ещё шаг, Надя толкнула её рукой. Короткие ногти прошлись по руке, оставляя красные полосы, глаза Саши замерли в непонимании, а лицо на мгновение стало обычным, человечным. Душа рухнула в воду, подняв брызги вокруг, и почти сразу же исчезла во тьме глубины и силуэтов проклятых душ. Таких же, как она.

— Тебе было сказано другое, — наконец сказал Змей, недовольно покосившись на девушку.

— А какая разница? — спросила Надя, обернувшись. — Ты сказал, что они обе прокляты, — девушка развела руками. — Зачем из двух куч дерьма выбирать одну?

* * *

Очнулась Надя на узкой неудобной кровати, по-видимому, долго пролежав в одном положении. Ногу свела судорога. Самое первое, что она почувствовала, было болью в голове и в ладонях. Любое малейшее движение причиняло боль. Открыв глаза, она болезненно сощурилась и закрыла их вновь. Надежда лежала без движения, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. В горле дискомфорт. Рядом пищал какой-то аппарат, частота звука походила на сердцебиение.

В голове полнейшая путаница… Надя попыталась вспомнить хоть что-нибудь, но снова тщетно. Крепко зажмурившись, прежде чем вновь открыть глаза, чтобы увидеть и понять. Она вспомнила запах гари, который, казалось, окутал её всю. Беснующуюся тварь и Яшу, который никак не мог выбраться из узкого коридора. Моментально вернулся страх. Последние события, как в головоломке, начали собираться по частям, воссоздавая ужасную картину.

Надя открыла глаза.

Все вокруг было белым или голубоватым, сейчас точно понять не получалось. Больничная палата, она вся в капельницах и каких-то приборах.

— Кто тут у нас наконец-то проснулся?

Мурлыкающий голос раздался настоящим гулом в голове, девушка поморщилась и с трудом повернула голову на подушке. Рядом с кроватью сидел, положив руки на спинку стула, довольно улыбающийся Яша. Его синие глаза поблёскивали в пробивающихся лучах солнца.

— Сколько я так провалялась? — хрипло спросила девушка, с трудом узнавая свой голос.

Парень тут же поник и поджал губы, словно решаясь сказать нечто важное.

— Три года.

Внутри всё похолодело, и, казалось, кровать внезапно исчезла, и она внезапно провалилась.

— Что?! — девушка дёрнулась и охнула. Резкая боль пронзила тело, но особенно шею, на которой она лишь сейчас ощутила повязку. — Как три г… Ну и говнюк же ты!

Надя облегчённо выдохнула, заметив, что Яша с трудом сдерживал себя от рвущегося смеха. Девушка тоже улыбнулась, но поставила себе галочку, чтобы потом обязательно отомстить за такие шутки. Скосив взгляд немного вбок, она заметила стоящие рядом с подоконником костыли, а уже потом увидела перебинтованные ноги парня.

— Спасибо, — сказал он, отсмеявшись, и наигранно смахнул выступившие от смеха слёзы. — А, я же принёс тебе, — из кармана Яша достал небольшой шоколадный батончик и положил на прикроватную тумбочку. От него приятно пахло зелёным чаем и выпечкой. — Я рад, что ты проснулась, егоза.

Надя измученно улыбнулась. Веки были тяжёлыми и норовили закрыться, погрузив всё в густой мрак, но девушке не хотелось вновь закрывать глаза, она слишком сильно соскучилась по дневному свету. Она глубоко вздохнула, вбирая в себя запах хлорки и лекарств. Хотелось поскорее вернуться домой.

В дверь раздался негромкий стук, а после показалась макушка светлых волос.

— Можно? — от родного голоса сжалось сердце, захотелось немедленно вскочить с кровати и броситься к нему, уткнуться в широкую грудь и… разрыдаться. Почувствовать тяжёлую ладонь на своей макушке, ощутить себя маленькой девочкой, за которой присматривал заботливый отец.

— Привет, — но вместо этого она как всегда улыбнётся и скроет свои настоящие чувства, скопившуюся боль. Следом за Сергеем в палату вошёл Ричи, бабка Ирина и Егор. — Ого!

Парень поправил очки и стеснительно улыбнулся, чувствуя себя лишним. Он, вообще-то к Яше пришёл, но решил и к Наде заглянуть, проверить хорошую знакомую.

— Как ты? — Сергей присел на край кровати и обменялся с Яшей крепким рукопожатием. Призрак нависал сверху, и как всегда его лицо было искажено ехидной улыбочкой. — Врач пока ничего не сказал, но думаю, если ты быстро пойдёшь на поправку, то и выпишут быстро.

Надя сжала его руку ослабевшими пальцами. Она была рада видеть их всех, внутри расплылось приятное согревающее чувство воздушной радости и какого-то облегчения.

— Сладкая моя, ты меня напугала! — Ричи покачал головой и вытащил из пакета одну конфету, косясь взглядом на фрукты, которые бабка Ирина положила на полку в тумбочку. — А ещё ты не видела, как я надрал задницу тому говнюку!

«Давай я позже посмотрю на твои фокусы, хорошо?» — мысленно ответила девушка, и призрак, удовлетворённый таким ответом, кивнул, продолжая парить над койкой.

Оставшееся время они проболтали на самые разные темы. Бабка Ирина рассказывала, как же ей одиноко стало без внучки и как хорошо, что ей удалось уговорить Сергея остаться и помочь с огородом. Егор и Яша спорили на какую-то врачебную тему, Егор утверждал, что маловато Яше вкололи уколов. Ричи напевал какую-то песенку и крутил в руках вытащенный из кармана Егора телефон. Сергей периодически вставлял парочку односложных фраз и отвесил Яше подзатыльник, мол, лучше надо было за ситуацией следить. Парень развёл руками и коротко улыбнулся. Надя с удивлением заметила, что между ними исчезло появившиеся в первую их встречу напряжение, и тихонько усмехнулась. Она обвела глазами всех присутствующих и, кажется, лишь сейчас поняла, что имела ввиду Мара, говоря о новой жизни.

— О, кстати! — внезапно громче обычного сказал Яша и вытащил из тумбочки бутылку лимонада и стаканчики. — Это нужно отметить, — он покрутил головой. — Эй, ты, призрачный друг, иди сюда.

Ричи с трудом материализовался перед всеми и сразу же запрыгнул на кровать. Ожидаемого удивления на лице Егора и бабки Ирины Надя не заметила.

— Ну, у нас было время обсудить, — сказал Яша и подал ей стакан с лимонадом. В нос ударил запах лимона, а за мелкими пузырьками в стаканчике было интересно наблюдать. Рыжий с трудом поднялся на ноги, Егор придержал друга за локоть. — С боевым крещением!

Палату наполнил тихий звук оваций и приглушённого свиста. Напиток приятно щипал язык и оставлял сладкое послевкусие. Яша растрепал макушку девушке, бабка смахнула слёзы гордости, Егор косился на играющего бровями призрака, который не побрезгал показать змеиный язык.

— Молодец, — сказал Сергей, и в это одно короткое слово было вложено слишком много чувств, которые, увы, нельзя было показать лишь улыбкой.

Кажется, в этот раз Боги были благосклонны.

Глава 7. Шорох прошлого

Прогуливаясь по двору, Ричи вдруг заметил движение за забором. Ночь давно вошла в свои права, освещая раскинувшийся простор огромной серебристой одинокой луной. Под ногами могла бы чавкать грязь, и его ноги могли бы вязнуть в густой жиже, если бы он касался пропитанной талой водой земли. В проулке стоял один-единственный фонарь с лампочкой, которая из последних сил освещала крохотный участок вокруг столба жёлтым светом. Ричи прислушался. Они недавно вернулись из больницы, и Надя была ещё слаба, чтобы разбираться со всякими непрошеными гостями из Нави, поэтому призрак решил временно и, разумеется, в тайне ото всех, обходить участок в поисках нарушителей спокойствия.

Рич уже разворачивался, чтобы вернуться в дом, как вдруг заметил быстрое и бесшумное передвижение под покровом теней. Это были два небольших силуэта, и почему-то они показались призраку знакомыми. Ричи засунул руки в карманы кожаной куртки и стал молча наблюдать. Навьи носились по округе, нападая на спящих кур и прочий мелкий скот. Коты вставали на дыбы и начинали угрожающе шипеть, собаки едва не срывались с цепей, пытаясь защитить территорию и хозяев. К домам, в которых, по всей видимости, обитали домовые, твари не приближались, они также обошли стороной дом ведьмы Татьяны, постояли перед входом на кладбище, словно раздумывая, стоило ли входить на святую землю, но встреча с Погостником не входила в их планы, поэтому они ушли.

— Детишкам уже давно пора быть в кроватке, — ехидно мурлыкнул призрак, когда навьи добрались до их дома. Деревянная калитка задёргалась, но толстая щеколда не позволяла открыть. — Как нехорошо без спроса в гости ходить!

— Открой калитку! — заверещал тонкий мальчишеский голос, и призрака передёрнуло. Этот голос он уже слышал. Раздался смешок, видимо, его тоже узнали. — Ри-и-ичи-и! Ты пришёл поигра-а-ать с нами?

В голове стрелой врезалось воспоминание о несчастной душе девочки по имени Катя и животный ужас, который он испытывал при виде этих демонов в детских обличьях. Внизу живота похолодело, захотелось как можно скорее вернуться домой к Наде, но… Но вместо этого призрак остался на месте, пытаясь задушить нахлынувший новой огромной волной страх. «Я не трус!» — говорил он себе.

— Выходи к нам, Ричи, поиграем! — покричал кто-то из темноты.

— Я сдеру с тебя кожу, Ричи. Медленно, со смаком. А когда закончу, то сделаю это снова и снова. В этом-то и вся прелесть того, когда ты мёртв, — мальчишка совсем близко подошёл к ограде. Его глаза впились в призрака. — Мучения никогда не заканчиваются.

— Ты можешь гореть вечно, — сказал второй, что был повыше. — А это больнее всего на свете. Ты поджаришься. До хрустящей корочки!

Призрак опустил взгляд на свои ладони. На них остались грубые рубцы после осквернения. «Тебе пора прекратить ходить по собственным мукам. И беречь то, что осталось.» — прозвучали слова, когда-то сказанные Погостником, призрак сжал кулаки. Пересилить, переступить через себя всегда трудно, практически невыполнимо, особенно, когда ты всегда бежал ото всех и от себя в том числе. Остановиться, сделать шаг навстречу — сложно, но именно отсюда начиналось нечто новое.

— Ты даже не можешь вспомнить своего прошлого! — насмехался невысокий демон.

Вытащив торчащий топор из пня, Ричи не ощутил его веса, будто предмет был таким же бесплотным, словно продолжение его руки, и вышел за пределы участка. Ошеломлённые демоны отшатнулись в сторону. Один встал на четвереньки, изогнув ноги под неестественным углом, его лицо внезапно провалилось внутрь, обнажив бездонную дыру с кишащими зубами. Из дыры доносились страшные, душераздирающие крики, словно все, кого успел сожрать этот монстр, продолжали мучиться внутри него, разлагаясь в желудке.

Демон прыгнул на фамильяра, словно паук, бросившийся на попавшуюся в нити паутины жертву. Перехватив топорище удобнее, Ричи ударил наотмашь так, что лезвие вошло в ту часть, где висок переходил в скулу. Послышался жуткий треск костей, голова подростка мотнулась в сторону, и тело начало заваливаться назад. Из пасти донеслось сдавленное кряхтение и что-то похожее на чавканье.

Тело рухнуло в грязь, подняв густые брызги. Второй демон оскалился, обнажив кривые жёлтые зубы из разодранного рта. Демон встал перед надвигающимся призраком, закрывая собой поверженного.

— Н-Не надо, дяденька! — детским плаксивым голосом заговорил второй, тот, что был поменьше. — Мы же только играли!

Ричи остановился, внимательно вглядываясь в изуродованное лицо мальчишки. При жизни малец был красивым кареглазым ангелом с вьющимися светлыми волосами, наверняка гордость родителей и всеобщий любимец. Призрак дал бы ему от силы лет двенадцать, не больше. Что или кто оборвал жизнь этого мальчонки, сделав его монстром? Призрак скрипнул зубами и занёс топор над головой. Перепачканное в крови демона лезвие угрожающе блеснуло в лунном свете.

— Вы проиграли, — оскалился призрак, прежде чем лезвие рассекло воздух.

* * *

Утром бабка Ирина помогла нанести внучке мазь на ужасный шрам, который теперь уродовал тонкую шею Нади, но как бы странно это ни было, заживала рана довольно быстро. Девушка выпила обезболивающие после короткого завтрака, перекинулась несколькими фразами с Сергеем и отправилась в душ, дабы смыть с себя утреннюю сонливость. Бирюков же задумчиво уткнулся в тарелку с кашей. Он видел, что Надя уже не та, что была некоторыми месяцами ранее. Она сохранила в себе то тепло и заботу, которыми девушка окутывала близких, эти и многие другие хорошие качества по-прежнему светились в её глазах. Но пройдя испытания и опробовав на вкус жизнь ведьмака, девушка приобрела новое качество, и теперь оно будет неразрывно с ней. Оно будет разрастаться, пуская корни всё глубже, в самую душу. Сергей не желал, чтобы она становилась жестокой, но именно это Сергей стал замечать в последнее время. И мужчина действительно опасался, что Надя могла потерять истинный облик, погрязнув в крови.

Зайдя в ванную комнату, Надя выкрутила кран и подставила ладонь под струи душа. Помещение заполнило приятное шуршание воды и наполнил мягкий ягодный запах. Вскоре по всей комнате витал пар, зеркало запотело, и поэтому появившийся Ричи мог в своё удовольствие водить пальцем по стеклу и рисовать улыбающиеся мордочки.

— Я бы с удовольствием прямо сейчас отодвинул занавеску, — хихикнул призрак. — Мне бы камеру.

— Тебе бы камерой, — тут же съязвила девушка и смыла остатки шампуня с волос. — Ты вообще чего тут делаешь?

— Ой, ты такая милая, когда стесняешься.

— Брысь! — рыкнула Надежда.

— Ох, какая же ты злюка.

После этих слов призрак исчез, но это ведь не значило, что он перестал подглядывать совсем. Она слишком долго знала этого засранца и всевозможные фокусы, которые тот мог выкинуть.

Горячий душ слегка отрезвил разум и успокоил ноющие мышцы. Пока она жила в городе и занималась мелкими потусторонними делишками, то даже подумать не могла, что тело могло настолько сильно уставать. За всё недолгое проведённое время в Красном Надя ощущала себя изношенной обувью, которой пора на свалку.

Порой в голове проскальзывала шальная мысль, чтобы всё оставить и вернуться в город, начать жизнь заново, но вот только куда вернуться? Что осталось от её прежней жизни? Ничего.

Девушка слабо улыбнулась, закрывая кран. Возможно, она всё-таки немного скучала по старой жизни и спокойной атмосфере. Обмотавшись тёплым и мягким полотенцем, Надя подошла к зеркалу и провела рукой по запотевшей поверхности. Мокрые волосы тянулись до самого копчика, и они слишком сильно мешались в бою. На стиральной машинке она нашла ножницы и задумчиво проскользнула по ним взглядом. Парни в школе часто смеялись на тему женских причёсок, они считали, что когда девушка состригала волосы, это обязательно означало, что она хотела избавиться от старой жизни. Словно таким образом она состригала старые воспоминания.

Возможно, сейчас это было отчасти правдой.

Щёлк.

Прядка тихо упала на пол.

— Что это ты делаешь? — за спиной вновь возник Ричи. — Может, сразу на лысо?

— Может, поможешь, раз пришёл? — изогнув бровь, Надя протянула ему ножницы.

— А если я тебя решу убить этими ножницами? — хитренько усмехнулся призрак и покрутил их в руке, как бы угрожая. — Не боишься?

— Что ж, тогда ты окончательно умрёшь вместе со мной, — девушка пожала плечами, отвернувшись.

Его ледяные руки коснулись оголённых плеч, и могильный холод обжёг спину. Светло-карие глаза смотрели на отражение Нади, словно желая выявить в её эмоциях подобие страха или недовольства. Но нет. Девушка молча улыбалась и ждала.

— Какая ты скучная! — фыркнул призрак и, взяв с полки расчёску, начал расчёсывать мокрые волосы. Капельки попадали на его руки, но этого он не замечал.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Прядки сыпались на пол, словно снег валил на землю, покрывая всё своим покрывалом. Надежда сделала глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Она ощущала, как нечто привычное и дорогое покидало её навсегда.

— Спасибо, — девушка взглянула на свою новую причёску. Теперь волосы едва касались плеч, и это было гораздо лучше. Даже как-то свободнее стало. — Что бы я без тебя делала?

— Побрилась бы на лысо, — пожал плечами призрак и положил ножницы на место. — Ну или уши себе случайно бы отстригла.

Ведьмачка тихо засмеялась.

— Да уж, без тебя я как без рук.

Глава 8. Вызов

Открыв дверь, Михаил замер, прислушиваясь к звенящей тишине в тёмной квартире. Мужчина насторожился, обычно в это время мальчишки носились по коридору, едва не собирая углы, а Оля готовила ужин. Но сегодня всё было иначе. «Может, спать легли по-раньше?» — подумал мужчина и, включив в коридоре свет, начал разуваться. Повесив куртку на вешалку, пошёл в кухню, когда в нос резко ударило жуткое зловоние. Сладковатый запах гнили витал по комнате и, казалось, уже успел впитаться в стены комнаты. Окно было распахнуто полностью, но это мало чем помогало.

— Оля! — позвал Михаил и начал заглядывать во все комнаты. Спальня и детская оказались пусты, в квартире никого не было. Телефон жены лежал на прикроватной тумбочке и оказался полностью разряжен. Соболев начал открывать окна в комнатах, но теперь ему казалось, что запах был везде и никакие освежители воздуха не помогут от него избавиться.

Сев на кровать, он провёл руками по волосам и тяжело выдохнул. Михаил не ощущал холода, и голод пропал, хотелось закрыть глаза, погрузиться в царство Морфея и забыть об очередном тяжёлом дне. Слухи о новом ритуальном убийстве расползлись по отделу очень быстро, на сей раз жертвам вытаскивали внутренности, пока те были живы. Кирилл не мог нарадоваться, что ФСБ также решили забрать это дело себе. Михаил разделял его чувства, ведь такой ужасающей жестокости их город ещё не встречал.

Послышался щелчок замка и приглушённые голоса мальчишек, которым не терпелось уже зайти домой. Шурша пакетами, Оля с детьми зашли в коридор, улыбчивые и шумные, они сразу же наполнили пустую квартиру жизнью и приятным ароматом женских духов. Скинув обувь и повесив куртки, мальчишки рванули кто быстрей в ванную комнату, едва не сбив вышедшего из спальни Михаила.

— О, ты уже пришёл, — Оля поцеловала мужа в небритую щёку и передала пакеты. — Что-то не так? — спросила она, встретившись с недовольным взглядом.

— Могла предупредить, что уходите, — буркнул Михаил в ответ и понёс покупки на кухню. По доносящимся звукам из комнат он понял, что Оля закрывала окна. Он скрипнул зубами и начал вытаскивать продукты.

— Мы ходили в магазин, — ответила Оля и остановилась перед мужем. Она нахмурилась, заметив непонятно откуда взявшуюся злость, бурлящую в его глазах. Ольга внезапно ощутила себя слишком маленькой по сравнению с ним, захотелось уйти в комнату и никого не впускать, но она не показала своих чувств, продолжая смотреть на Михаила непринуждённо и легко. — Продукты испортились, представляешь? Похоже, нужно покупать новый холодильник.

— В следующий раз предупреждай. Время позднее, я должен знать, куда вы пошли.

— Да всё хорошо, Миш, — Оля улыбнулась. — Мы зашли в Магнит, накупили всего вкусного, а потом встретили Ларису Васильевну.

— А, эту старую каргу с нижнего этажа, понятно. И чего она тебе снова наговорила? Опять будем кресты над дверью вешать или батюшке позвоним, чтоб квартиру осветили, м?

Ольга замерла посреди комнаты и с непониманием смотрела на мужа, которого не узнавала. Всегда спокойный и сдержанный Миша Соболев не любил ругаться дома и приносить с собой проблемы с работы.

— Ну, чего ты так завёлся, Миш? — она постаралась улыбнуться непринуждённо, но не получилось. — Хорошо, в следующий раз я тебя предупрежу, если мы решим пойти вечером куда-нибудь, — Оля поджала губы. — Слушай, я сегодня убиралась и нашла в твоих вещах… икону. Я не стала её трогать, она лежит всё там же…

Михаила передёрнуло, и странная злость усилилась. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не начать орать на замявшуюся Олю и притаившихся за дверью комнаты мальчишек. Распахнув шкаф, Михаил обомлел. Дыхание спёрло, а внизу живота всё внезапно покрылось толстой корочкой льда. С полки шкафа на него смотрела уродливая морда, и в свете ламп нарисованные глаза поблёскивали, казались живыми и пристально следящими. Тяжело и часто задышав, Михаил схватил старую футболку, завернул в неё икону и вылетел из комнаты, едва не столкнувшись с Олей.

— Какого чёрта ты притащила эту хрень домой?! — размахивая сатанинской иконой, орал покрасневший от злости Соболев.

— Я-Я нашла её у тебя на полке в шка…

— Дура! — гаркнул Михаил и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Он нёсся по лестнице настолько быстро, насколько позволяли ноги. Злость и страх опутывали его тело, заставляя волосы на голове шевелиться, а кожу покрываться мерзкими мурашками. Мужчина не понимал, откуда эта икона, которую должны были исследовать эксперты, взялась в его доме, в его шкафу! Мысли в голове сплелись в лихорадочный хоровод настоящего безумия. Осознание того, что он сорвался на жену просто так, породило чувство непомерной вины и желания как можно скорее вернуться домой.

Подъездная дверь тихо скрипнула, когда Соболев навалился на неё всем телом. Прохладный влажный воздух ударил в лицо волной, вырывая из цепких лап спутавшихся мыслей, немного отрезвляя помутившийся рассудок. Городской вечер встретил его светом уличных фонарей и звуком редких машин, кое-где слышался гомон бредущих домой пьяниц, и на мокром асфальте отражался льющийся из окон свет.

Тяжело дыша, Михаил трясущимися пальцами сжимал в своей руке замотанную в старую футболку икону, которая теперь вызывала не просто омерзение, а парализующий ужас. Он никак не мог поверить в то, что эта вещь сама по себе появилась в его квартире. Возможно, кто-то намеренно пробрался к нему домой и подбросил улику, чтобы подставить, ведь за всю свою сознательную жизнь Михаил многим перешёл дорогу, поэтому врагов хватало. Такая версия немного успокоила, и Соболев, глубоко вздохнув, начал соображать. Икону вернуть в отдел он не мог, как и оставить, поэтому требовалось избавиться от неё.

Идя по тёмному двору, Михаил вдруг заметил открытый канализационный люк. Это выглядело странным, неужели кто-то забыл закрыть? Но с минуту поразмыслив, он решил, что это было даже на руку. Завернув икону посильнее в футболку, Михаил бросил её в тёмную бездну и стоял на месте, пока не услышал плеск воды. На душе стало спокойнее, внезапно возникшая иррациональная злость отступила, и с глаз словно спала красная пелена. Закрыв крышку люка, Михаил отправился домой, раздумывая, как начать диалог с любимой женой, которая наверняка уже постелила ему в зале на диване.

* * *

Яша с трудом передвигался по размытой дороге, опираясь о старый костыль. Правая нога никак не заживала, и порой не затягивающиеся раны начинали кровоточить. Отвары помогали плохо, старик Степаныч как на зло уехал в город к детям на неделю. Родных у Яши в Красном не было, да и людей, которым он мог бы доверять, тоже. Поэтому приходилось справляться самому.

Промчавшаяся мимо новенькая лада ваз обрызгала парня холодной грязью и резко остановилась чуть дальше. Из салона доносились приглушённые голоса и орущая на всю округу музыка. Понять, что это была местная элита села, труда не составило, каждый в Красном знал, что у любименького сыночка председателя колхоза было всё, кроме совести и мозгов. Лада откатила назад, и вскоре одно из стёкол бесшумно опустилось, и из салона выплыли облачка серого табачного дыма с приторным запахом травки.

— Ой, ветеринарчик, чё эт с тобой? Петух в коленку клюнул? — из машины послышалось надменное ржание. Высунувшаяся башка Костика блестела от лака, волосы были уложены по всем стандартам современной моды, из нижней губы торчал металлический шарик, на обеих руках красовались разноцветные наколки, также от парня разило дорогим приторным мужским парфюмом.

Яша старался передвигаться быстрее, но ногу сразу же простреливала адская боль, от чего парень морщил лицо.

— Эй, ветеринарчик, ты оглох что ли?! — Костика начало раздражать, что его игнорировали. Никакая тварь не смела идти мимо и не здороваться! Машина неспешно следовала за рыжим парнем и даже слегка обгоняла. Костик высунулся из окна, схватил Яшу за ворот чёрного пальто и резко дёрнул на себя. — Слышь, ветеринарчик, — цокнул он проколотым языком. — Не советую тебе игнорировать меня.

Из салона донеслись язвительные смешки и улюлюканье. Сидящие на заднем сидении девушки продолжали раскуривать травку и наполнять салон омерзительным запахом. Водитель держал в одной руке наполовину пустую бутылку пива и улыбался блестящими от слюны губами, на его серой футболке, выглядывающей из-под куртки, были заметным жирные пятна.

— Ты же умный парень, — елейно сказал Костик. — Зачем наживаешь себе проблемы? Сказали тебе, так и ответить нужно начальнику своему!

— Ты не мой начальник, — Яша сбросил руку Костика с воротника, с трудом скрывая брезгливость и рвущийся наружу гнев. — Если у тебя нет ко мне больше вопросов, то скорее езжай спасать посевы марихуаны, иначе она засохнет без тебя.

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда отец снесёт твою обожаемую клинику! — усмехаясь, крикнул Костик, уходящему Яше. — Да-да, ты не ослышался! — засмеялся парень, когда Яков остановился, в его глазах заблестело непонимание, граничащее со страхом. — Что? Не слышу, что ты хочешь сказать? Ох, извинения приняты! Не забудь занести конверт, чтобы я не забыл замолвить словечко перед папой.

— Но у меня частная клиника! Твой отец не может снести её! — руки начали трястись, и Яша едва не выронил костыль.

— А ветеринарчик не дальновидный оказался! — сказал Костик, обернувшись к своим товарищам. Из салона вновь донёсся визгливый хохот девушек. — Видишь ли, отец хочет расширять село, строить новые здания, облагораживать, всё такое, а здание твоей клиники признали аварийным, — он махнул рукой. — Там надо уладить ещё парочку фишек, но это дело времени. Короче, ветеринарчик, — Костик откинулся на сидение. — Тащи бабки, и я постараюсь уладить твоё дельце, лады?

— И сколько же ты просишь? — по виску парня скатывались капельки пота, ладони чесались от желания набить Костику его самодовольную морду. Тот постучал пальцем по пирсингу на нижней губе, а потом назвал цифру. От зашкаливающего количества нулей Яша подавился воздухом. — Где я столько денег найду?!

— Твоя забота, — парень пожал плечами и выдохнул дым от косяка. — Но я, разумеется, не настаиваю, а предлагаю помощь. Тебя же вроде как уважают здесь. Бывай, ветеринарчик!

Водитель ударил по педали газа, машина загудела, и из-под колёс вновь полетели брызги грязи, которые полетели прямо в напряжённое и побледневшее лицо Яши. Внутри всё колотилось и тряслось от ярости и обиды, Яша несколько долгих минут стоял на месте, забыв, где он находился и зачем шёл. Казалось, весь мир внезапно перевернулся для него с ног на голову, и прямо сейчас он тонул в густой жиже, задыхался и беспомощно барахтался на месте, не видя нужного направления.

Яша пришёл в себя только тогда, когда откуда-то послышалось громкое мычание коровы. Парень потерянно заозирался, судорожно соображая, что же делать. В голове металась тысяча и одна мысль, спутываясь в здоровенный клубок, полный узелков. Кусая губы, он вертел головой, словно попал в полный ловушек лабиринт. Яша ощутил себя беспомощным ребёнком и стыдливо залился краской от понимая, что ему стыдно перед самим собой.

Сжав костыль до побеления костяшек, парень направился в сторону здания сельского совета. Рядом стоял здоровенный чёрный джип, возле которого курил пожилой мужчина. Личный водитель обдал Яшу презрительным взглядом и демонстративно отвернулся, словно увидел хромающую грязную шавку. Яша с небольшим трудом открыл новую железную дверь, которая оказалась тяжелее, чем он думал. В помещении было тепло, и небольшой коридорчик освещался новыми лампами, стены гордо украшали благодарственные письма и грамоты, стояли две лавочки. В конце коридора была единственная дверь с блестящей табличкой, на которой красовалась фамилия и инициалы главы посёлка.

— Ян Владимирович, можно? — спросил Яша, предварительно постучав. Дождавшись ответа, парень толкнул дверь, и в нос ударил крепкий запах кофе. Парень прохромал к столу, на котором стоял ноутбук и лежали несколько толстых папок. За столом сидел тощий мужчина с жутко скуластым и вытянутым лицом, тёмные волосы завивались смешными кудряшками, а чуть вытянутые глазки устало и с неохотой глянули на зашедшего. — Здравствуйте.

— Присаживайтесь, — сказал мужчина и указал на обитый мягкой сидушкой стул. — Вам, должно быть, тяжело стоять.

— Нет, спасибо, — Яша старался выглядеть дружелюбно. Год назад здесь сидел огромной души человек, которого местные жители выдвинули на этот пост сами, но правительство решило, что городской и напыщенный советник справится лучше. — Я к вам по серьёзному вопросу.

Ян Владимирович с приподнятой бровью внимательнее оглядел грязного парня и тихо усмехнулся.

— Ко мне каждый день по серьёзному вопросу приходят. Много вас таких, а я один.

— Почему вы решили снести ветеринарную клинику? Я все бумаги оформил! Моя клиника…

— Признана аварийной, — перебил мужчина и наконец оторвался от ноутбука. — Я наслышан о вас, Яков. Вы — хороший специалист, и я бы рекомендовал вам поехать в город. Там гораздо больше возможностей.

— Но мой дом здесь! — настаивал парень. — Вы не можете просто взять и снести здание!

— Как видишь — могу, — Ян развёл руками. — Я выдвинул новый проект по облагораживанию посёлка, и вместо старой клиники мы решили построить базу отдыха возле леса. Думаю, свежий воздух пойдёт многим на пользу, да и озеро не далеко, насколько я слышал, — он сделал паузу, отпив немного из кружки. — Так в Красный будут приезжать люди, и мы сможем выиграть финансово. На полученные деньги мы сможем расширить село и построить новые дома. Нужно развиваться, Яков.

Яша скрипнул зубами, его глаза вспыхнули, отчего Ян Владимирович вздрогнул.

— Но люди приходят ко мне! Я помогаю их питомцам! Я столько сил вложил в эту клинику! — уже не сдерживаясь, кричал парень. Обида и ярость душили его, в голове начало пульсировать, и в кабинете внезапно одновременно взорвались все лампочки. Для Яши клиника была настоящей отдушиной, вторым домом, местом, где он чувствовал себя нужным, полезным. Парень был готов посвятить жизнь своему делу и принять то, что у него собирались отнять дорогое сердцу место, он не мог, это было выше его сил.

Ян вжался в кресло и судорожно пытался нащупать кнопку вызова охраны под столом. Мужчина слышал, что в посёлке жила ведьма, но Ян не был верующим, как и не верил во все байки про ведьм, чародеев и прочую чушь, всё это были страшные сказки для детей. Но сейчас его до смерти пугал стоящий перед ним мальчишка.

В кабинет ворвался заспанный охранник, но полный сил мужчина не смог сдвинуть парня с места, словно тот прирос к одному месту.

— Я не позволю вам отнять у меня клинику, — рыкнул Яша и выдернул руку из хватки охранника. Он понимал, что этому человеку наплевать на жизнь и здоровье животных, ему всё равно на местных жителей. Главное, раскрутить собственный бизнес, чтобы отхватить самый сочный кусок.

Выйдя из здания, Яша часто задышал, пытаясь прийти в себя. На плечо залезла Бела и потёрлась холодным носиком о разгорячённую щёку парня. Бросив гневный взгляд на джип, Яша несколько раз стукнул костылём о землю и сплюнул. Неспешно он направился в сторону дома, решив всё как следует обдумать, да и испорченные вещи следовало постирать.

Но брошенный вызов он не мог не принять.

Глава 9. Работа для слуги

Старая машинка неприятно гудела в ванной, пока чайник пытался заглушить приглушённое тарахтение громким свистом, перерастающим в безумный визг. Яша с трудом доковылял до печки и передвинул железный покрытый ржавчиной чайник в сторону и подкинул парочку дровишек. Его по-прежнему грызло саднящее чувство беспокойства и жуткой тоски. Слова, сказанные Яном Владимировичем, ударили ниже пояса, хотелось буквально завыть от бессилия.

По телевизору крутили однотипные детективные сериалы, в которых не менялись даже актёры и роли. Белочка сидела на подоконнике и что-то рисовала разноцветными карандашами на жёлтых листках бумаги. Накрытые старыми коврами половицы в некоторых местах жалобно поскрипывали, и в голове парня промелькнула мысль о ремонте, которая также быстро растворилась. На ремонт нужны были немалые деньги, а если клинику всё же снесут, то на первое место резко встанут другие вопросы.

— Сопли подотри, — послышался низкий голос. Яша опустил глаза вниз и встретился с маленьким звероподобным существом. Приплюснутая мордашка с крохотным острым носиком и двумя чёрными сверкающими бусинками глаз, возле тонких губ были видны тонкие белые усики. Существо едва доставало ростом до колен парня, и если не приглядываться, то можно было легко принять создание за маленького ребёнка. — Расхныкался, бедный. Сдалась тебе эта клиника! Вон, в лес иди, скоро грибы пойдут.

Яша опустился на стул и выпрямил правую ногу. Существо засуетилось рядом, из кармашков старого клетчатого жилета он достал пакетик и высыпал содержимое в кружку с горячей водой, пока перемешивал ложкой, что-то нашёптывал.

— Подними штанину, — в приказном тоне сказал тот.

Яша аккуратно поддел пальцами ткань и медленно завернул, морщась от стреляющей боли. Бинты были пропитаны кровью, существо качало головой и цокало, пока убирало повязку. Раны выглядели немногим лучше, по краям запеклась кровь, некоторые швы разошлись и теперь нитки торчали наружу, от ран начинало тянуть неприятным гнилостным запахом.

— Н-да, хорошо тебе досталось, — цокнуло языком существо и взяло кружку с загустевшим отваром. — А я тебя предупреждал! Говорил ведь, что плохо кончится всё! А ты! Что сказал ты?!

— Ну хватит тебе, Цветик. Я же живой.

— Цветазар! — громыхнуло создание в ответ, и его морда резко вытянулась, став больше похожей на собачью, а маленькое тело словно раздулось воздушным шариком. Сейчас он больше напоминал гоблина из фильма «Спайдервик». Рыча и недовольно сопя, Цветик наносил мазь на раны. — Олуха кусок! За что мне Алексей Олегович наказание такое послал?

От припоминания имени дяди Яшу слегка трухануло. Он всегда его уважал и даже побаивался, ведь дядя Лёша был человеком суровым, весь лес на нём был, да вся прилагающаяся в комплекте живность. Яша всегда хотел быть на него похожим. Для маленького рыжего парня полноватый здоровяк, умело размахивающий топором, был настоящим авторитетом. Дядя Лёша не слишком сильно любил, когда сестра привозила отпрысков, а помимо Яши в семье было ещё два рта: старшие брат и сестра Вова и Нина. С Вовой они порой дрались по мелочам, но отношения у них были тёплыми, а вот с Ниной не ладилось никогда. Она была до ужаса жадной на внимание и поэтому ненавидела, когда кто-то уделял больше времени кому-то кроме неё. Со временем это прошло, но легче не стало. Нина увлеклась азартными играми, и вскоре сестра спустила практически весь семейный бюджет.

— Эй, приём! — Яша вопросительно поглядел на Цветика. — Говорю, стучится кто-то, — картаво ответил он, и настойчивый стук повторился.

— Кто? — взяв костыль, парень дошёл до двери и отодвинул щеколду. На пороге стояла улыбающаяся Надя, а позади неё, как ни странно, маячила бледная тень призрака. — Что-то случилось?

— А должно что-то случиться? — девушка изогнула бровь. — Я просто решила тебя проведать. Но если хочешь, то я могу уйти.

— Нет, заходи, — он пропустил девушку в дом. За ней тянулся ароматный шлейф цветочных духов. — Просто не ждал, что кто-то внезапно решит нагрянуть в гости.

Надя с интересом разглядывала небольшую, но уютную кухоньку: круглый столик с маленькими диванчиками, на подоконнике стоял горшок с разросшимся алое вера, ажурные занавески покрылись копотью и сажей, стоящая в гостиной печка приятно потрескивала. Девушка села на один из диванчиков и стянула из вазочки шоколадную вафлю, пока хозяин наливал чай.

— Как у тебя дела? — решила нарушить молчание Надя и, поблагодарив, взяла кружку. Вкус показался ей странным: сначала резкий еловый, а затем сменился мягким приятным послевкусием мяты. — Вкусненько.

— Да, Цветик знает толк в чае, — усмехнулся парень и едва успел донести кружку до стола, когда внезапно замер. Яша пристально вглядывался в сидящую перед ним девушку, отчаянно пытаясь понять, что же было не так, помимо выглядывающих из-под горловины водолазки бинтов. — Ты что… подстриглась?

— Вообще-то, это я её подстриг, — донёсся насмешливый голос со стороны прихожей.

— Даже не знаю, чему я удивлён больше: тому, что ты подстриглась, или тому, что призрак не отрезал тебе уши, — усмехнулся Яша и сел на диванчик. Бела недовольно размахивала пушистым хвостом и грызла красный карандаш, сплёвывая слипшиеся от слюны опилки прямо на пол.

— Да, я решила, что волосы будут мешать, — ответила Надя. — А кто такой Цветик?

— Цветазар! — громыхнуло создание, выбежав из тёмного угла комнаты. От неожиданности девушка тихо пискнула, едва не подпрыгнув. Ей существо напоминало огромную лысую крысу болотного цвета. — Неужели так сложно запомнить моё имя?! Жалкие безмозглые людишки! Велес, батюшка, пошли людишкам дополнительные хромосомы!

Под ошарашенный взгляд Нади, Яша достал из навесного шкафчика банку варенья с прилагающейся внутри ложкой.

— Держи, — говорил ведьмак и вручил созданию банку. Тот с минуту сопротивлялся, едва не вгрызаясь зубами в руку, но почувствовав сладкий, даже приторный запах, моментально притих. — Это Цветик, — сказал Яша, кивнув на облизывающее ложку существо. — Домовой моего дома.

— В смысле? — Надя едва не выронила кружку. — Но… — она с выпученными глазами рассматривала чавкающего карлика. Затем добавила немного тише: — Он не похож на домового в моей квартире…

Яша тепло улыбнулся в ответ. Он с интересом разглядывал собеседницу, замечая некоторые мелкие детали, которых не видел раньше. У Нади мелко дрожали руки, а ещё она часто облизывала покусанную нижнюю губу, но при всём этом девушка казалась ему милой и слишком… маленькой для этого полного чудовищ места. В проклятой квартире его поразила её выдержка: не каждый способен вырваться из лап шока и принимать активные действия, не впав при этом в истерику. Она хорошо себя показала и, если бы он принимал у неё экзамен, то поставил бы зачёт.

— Домовые бывают разные, — сказал парень после минутного молчания. Сделав глоток ароматного чая, он вспомнил, как впервые встретил Цветика. Тогда девятилетний мальчишка с усеянным веснушками лицом очень испугался. Накрывшись одеялом с головой, он не спал до самого утра, боясь лишний раз пошевелиться. Когда дядя Лёша узнал об этом, то удивился, ведь у Вовы, старшего племянника, ростки дара даже не начинали проклёвываться. — Образ домового человек создаёт сам. Иногда дух принимает обличие умершего или какого-нибудь животного.

— В твоём случае это вариант номер два, — хмыкнула девушка. Её сердце гулко стучало в груди, а пальцы рук стали холодными, почти ледяными. Девушка с интересом и опаской наблюдала за звероподобным существом. До сего момента Надя не знала, что домовые могли принимать такие формы. Для неё это было настоящим и волнующим открытием в новом мире, полном тайн и ведьмачьих штук. — Слушай, а расскажи мне про испытания. Ты их тоже проходил? Какое оно было? Ты сильно испугался? А тебя сразу приняли?

— Тише-тише! — рассмеялся парень, поразившись огромному количеству вопросов, которые были похожи на пулемётную очередь. — Я тебе всё расскажу, — Яша сделал глоток немного остывшего чая. Надя смотрела на него с широко открытыми от зашкаливающего любопытства глазами. — Обычно неопределившиеся со своим призванием ведьмаки проходили несколько испытаний, которые могли стоить им жизни.

— Что не удивительно, — фыркнула Надя.

— Да. Но нам с тобой дар перешёл по наследству, поэтому свои задачи и способности мы знали.

— А что, можно получить дар просто из воздуха?

— Нет. Ведьмак может передать свою силу другому человеку, с которым не имел кровной связи. Если сила приживается — круто, а если нет, то плюс один вечный постоялец в Нави, — Яша тяжело вздохнул и машинально потянулся к ноющей ноге. — Моим испытанием было сделать так, чтобы лес и Леший признали меня.

— И что, всё? — Надя фыркнула и махнула рукой.

— Это не так-то просто было сделать. Меня пытались утопить в болоте, и едва не сожрала хозяйка этого самого болота, а я не горел желанием идти с ней на свидание.

— Какую женщину упустил, идиот, — сочувственно сказал Ричи, покачав головой. — Вы были бы прекрасной парой.

Призрак обиженно фыркнул, когда никто не обратил на него внимание. Ричи рассматривал жилище ведьмака с таким взглядом, словно он был придирчивым покупателем. Бела свернулась клубочком и тихо посапывала в своём импровизированном дупле из кучки не глаженного белья. Цветик засовывал маленькую руку в банку и пытался доесть остатки варенья, которое слишком быстро закончилось. Вдоль стены в небольшом коридорчике стоял шкаф с книгами. Ричи заметил, что на обложках не было пыли или паутины, всё было чисто. В кладовке лежали здоровенные мешки с картошкой, несколько вёдер, банки и много прочего неинтересного хлама.

Из кухни доносился приглушённый смех и недовольное бурчание Цветика, требовавшего ещё одну банку. Призрак намеревался заглянуть на чердак, когда в дверь требовательно постучали.

— Гости? — вопросительно изогнув бровь, спросила Надя.

— Я никого не жду, — повторил парень и подошёл к двери. За ней слышались два мужских голоса. Ведьмаки переглянулись, Надя потянулась к ножу. Яша толкнул дверь и слишком резко распахнул её, едва не ударив стоящего на улице. — Чего хотели?

— И вам добрый вечер, — натянуто улыбаясь, сказал Ян Владимирович. За забором Яша увидел стоящий джип. — Яков Фёдорович, разрешите войти?

— Нет, у меня не прибрано, — парень облокотился о дверной косяк. — Прошу прощения за неудобства.

— О, ничего страшного, — мужчина махнул рукой. За его спиной стоял озлобленный Костик и не сводил с Яши испепеляющий взгляд. — Яков, я вчера подумал и решил, что поторопился с выводами. На днях должна приехать комиссия, и мы с коллегами более… детально обсудим ваш вопрос. Местным жителям действительно нужен ветеринар.

— А как же база отдыха? — нахмурившись, недоверчиво спросил Яша.

— Чуть дальше есть пустырь. Думаю, можем расположить наш проект там. По рукам? — Ян протянул широкую руку. Парень пожал в ответ. — Хорошо! Ах, да, ещё один момент. До меня дошли слухи, что мой сын доставил вам некоторые… — он тщательно смаковал слова, подбирая нужные. — Неудобства, — он пихнул Костика вперёд, и прежняя мягкость моментально пропала. — Извинись. Быстро.

— Прости, — выплюнул Костик, смотря куда угодно, но не на Яшу.

— Спасибо, — Яша постарался искренне улыбнуться. Огромный кусок камня упал с души, но саднящее ощущение чего-то нехорошего продолжало съедать его изнутри. Парень закрыл дверь после того, как Ян Владимирович с сыном вышли за калитку. Слабо улыбаясь, парень вернулся на кухню, где Надя о чём-то беседовала с Цветиком. Домовой выглядел довольным, словно его в очередной раз угостили чем-то сладким.

— Решилась проблема с клиникой? — полюбопытствовала девушка, поднявшись со своего места. — Всё село гудело, кто-то даже подписи начал собирать, — Надя сполоснула кружку и поставила её в шкафчик. Обернувшись на стоящего по среди комнаты парня, Надежда искренне улыбнулась. — Я рада, что твоя работа останется при тебе.

* * *

Сергей сидел на скамье возле дома и разглядывал лениво плывущие по небу облака, похожие на сладкую вату. В детстве ему думалось, что облака газированные, а на вкус как кислородный коктейль. Мужчина улыбнулся от собственных мыслей. Раньше всё казалось таким безобидным и огромным, полным загадочных тайн, которые только и ждали, чтобы их кто-нибудь нашёл и разгадал. Мир и впрямь оказался до краёв заполнен неизвестным, вот только всё оказалось гораздо мрачнее, чем представлялось детскому воображению.

Мимо, громко тарахтя и пыхтя, проехал старенький мотоцикл. Откуда-то послышалось громкое кряканье и протяжное мычание. Село было подобно пятому измерению, казалось, что даже время текло иначе. Голос Ирины Васильевны доносился из курятника, а после показалась невысокая, чуть сгорбленная фигура старушки, которая медленно ковыляла по узкой дорожке к дому. Женщиной она оказалась не такой плохой, а может, просто присутствие внучки смогло растопить оледеневшее сердце.

— Надька ещё не пришла? — прокряхтела старушка, остановившись на ступеньках. Сергей отрицательно покачал головой. — Что ж, дело-то молодое. Ну пущай!

Когда входная дверь на мгновение открылась, то в нос ударил ароматный запах горячих пирожков с рисом. Сергею вспомнился его обветшалый старый домик, в котором он провёл большую часть детства. Строгая бабушка часто ругалась, когда мальчишка слишком поздно возвращался домой в придачу с рассеченным лбом и разбитыми коленками. Пожалуй, в ту пору не обходилось и дня без драк с соседскими мальчишками, не нужен был даже весомый повод, чтобы помахаться кулаками и помериться силушкой со старшими.

Сергей вздрогнул, услышав слишком громкое мяуканье. Спину обдало могильным холодом, и по всему телу моментально пробежались будоражащие мурашки. Эти ощущения стали привычными, чтобы показаться необычными. Бирюков замотал головой и не сразу заметил идущего по забору чёрного кота, который словно сливался с окружающей местностью. Лохматый пристально смотрел зелёными глазами на него, и создавалось ощущение, будто он насмехался.

— Кис-кис-кис, — позвал мужчина, подойдя к ограде.

— Раньше этот голос отдавал приказы, а сейчас, похоже, выпрашивает кошачий корм, — прищурив глаза, сказал кот, взмахнув хвостом. — Что? Никогда раньше не видел кошек? — вальяжно растягивая каждое слово, спросил лохматый. В его голосе слышались нотки сарказма.

Сергей открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл. Посмотрев по сторонам и убедившись, что никто не смотрел в его сторону, Бирюков заговорил едва ли не шёпотом:

— Я никогда не видел говорящих котов.

— Ох, даже не знаю, посочувствовать или поздравить. Ладно, давай не будем дёргать крыс за их мерзкие хвосты и перейдём к делу.

— У говорящего кота есть ко мне дело, — чуть истерично усмехнулся Сергей и провёл рукой по лицу. Он думал, что уже достаточно насмотрелся всяческой паранормальщины и что уже ничто не могло его удивить, но у вселенной было слишком обширное чувство чёрного юмора.

— А чего ты так удивляешься? Я, между прочим, кладбищенский кот, и у меня есть обязанности. А ещё куча противных мертвяков, ждущих моего возвращения, поэтому давай быстрей!

— Тебя случаем не Бегемот звать? А на задние лапы встанешь? Водку пьёшь?

— Ох, великая Мара! — кот замахнулся, ощутимо ударил лапой по лицу Сергея и зашипел. — Не отвлекайся! — сурово сказал лохматый. — Богиня пожелала, чтобы ты разобрался с одним делом, которое не терпит отлагательств.

— Я?! Но почему?

— Ты задолжал, — ухмыльнулся кот. — А ещё ты же Слуга Бога. Так почему же не послужить Богу, который проявил к тебе благосклонность? — зелёные глаза улыбались. — В городском метро скопилось слишком много грязных душ. Они нарушают баланс между границами, и нужно провести обряд, чтобы Навь забрала их. В твоей машине будут все необходимые вещи, тебе нужно лишь найти нужную станцию и выполнить всё по инструкции. Ах, да, Морана попросила, чтобы девочка ничего не знала. Ей нужен перерыв.

Сергей ошарашенно кивнул, пытаясь переварить полученную информацию.

— Эй, погоди, какая ещё машина?

Но кота уже не было. Завертев головой, Бирюков увидел за оградой стоящий серый «нисан». На капоте лежали ключи и большой конверт с чёрной печатью. Внутри лежало: письмо с указанным адресом и, как понял Сергей, инструкция. В салоне пахло кожей. На заднем сиденье лежал портфель, а рядом увесистый мешочек. Внутри мешочка что-то звякало и брякало. «Похоже на монеты» — промелькнула мысль, которая моментально согрела душу. Как оказалось, внутри и впрямь лежали деньги, но они были столь древние, что некоторые даже покрылись ржавчиной.

Сергей тяжело вздохнул, отбросив мешочек, который, приземлившись, отозвался громким звоном.

— Зашибись.

Глава 10. Проклятье города серых лиц

— Уезжаешь? — спросила ошеломлённая Надя, наблюдая за носящимся по дому Сергеем. Мужчина выглядел встревоженным и даже немного растерянным. Надя на интуитивном уровне понимала, что случилось что-то нехорошее, но не могла понять, что именно. А разговорить Сергея не представлялось возможным, проще было заставить мёртвого танцевать ламбаду. — Но почему так спешно? Что случилось, Серёж?

— Да так, мелочи, — отмахнулся он и ловко увернулся от полетевшей в него подушки. Сергей старался выглядеть внешне спокойно и непринуждённо, но внутри расползался лёгкий, будоражащий мандраж, который постепенно охватывал всё тело. Бирюков ощущал себя мальчишкой, который боялся зайти в кабинет зубного врача. — Это займёт всего пару дней.

— Это что-то серьёзное, да? — Надя выглядела расстроенной, даже разочарованной.

Сергей остановился перед диванчиком, на котором сидела девушка, и тяжело вздохнул. Ожог на тонкой шее выглядел лучше, чем несколькими днями ранее, но мужчина понимал — шрам неизбежно останется уродливым. От этой мысли внутри начинало зудеть, словно не желающая затягиваться рана. Бирюков опустился рядом, старые пружины жалобно скрипнули под весом двух людей и слегка просели. Надя подвинулась ближе и упёрлась лбом в правое плечо.

— Тебе обязательно уезжать? — пробурчала она, подобно обидевшемуся ребёнку.

— Да, — ответил Сергей и растрепал короткие волосы, которые теперь было сложно собрать в какую-нибудь красивую причёску. Бирюков немного злился на Надю за то, что та остригла волосы, но молчал. В конце концов, кто он такой, чтобы указывать взрослой девушке, что делать и как поступать. — Я постараюсь побыстрее со всем разобраться.

— Обещаешь? — Надя задумчиво водила отросшим ногтём по выступившим на мужских руках венам. В повисшей тишине раздался смешок. Она сразу подняла глаза, и внутри расцвело приятное светлое чувство. Мужское лицо озарила лёгкая искренняя улыбка, и Надя внезапно поняла, что Сергей слишком редко улыбался. «Он выглядит даже моложе, когда улыбается» — подумала девушка.

— Меня сейчас стошнит, — раздался голос над их головами. Ричи лежал на боку и с отвращением наблюдал за слишком ванильной картиной.

— Ну почему ты такой ворчливый? — сокрушённо спросила Надя и закатила глаза, когда призрак показал язык и демонстративно отвернулся. — Прямо как ребёнок.

— Весь в хозяйку! — донёсся удаляющийся голос Сергея, а потом скрипнула входная дверь. Надя торопливо последовала за ним. Девушка удивилась, увидев машину, в которую Сергей положил небольшую сумку с личными вещами.

«Разве у него была такая машина?» — спросила сама себя Надя, но, решив не заморачиваться, выскочила следом за ограду. Автомобиль выглядел новым и дорогим. Девушка нахмурилась и провела пальцами по капоту. Железо было необычно холодным.

— Серёж, а куда ты едешь?

— В город, — уклончиво ответил мужчина и закрыл багажник. — Нужно помочь знакомой с одним делом. Но это пустяки, говорю же, займёт всего пару дней.

Надежда закивала и украдкой взглянула на стоящего на ступеньках призрака. Тот вытащил из кармана конфетку в ядовито-зеленом[1] с жёлтыми полосами-лепестками фантике. Переведя взгляд обратно, Надя обняла Сергея со спины, прикусив до боли губу с внутренней стороны.

— Мы… будем ждать, — сказала она почти шёпотом, но сейчас в селе было тихо, раннее утро, ещё все спали, поэтому Сергей услышал каждое слово. На душе стало приятно тепло от осознания, что холодное одиночество осталось в старой квартире, в прошлом.

Наконец забравшись в машину, Сергей провернул ключ и услышал громкое урчание из-под капота. Надя стояла за калиткой. За её спиной маячил Ричи и слишком пристально смотрел на него. От этого взгляда стало не по себе, но голова начала забиваться совсем другими мыслями, поэтому Сергей быстро забыл, погрузившись в предстоящее выполнение задания.

Выехав на более или менее ровную дорогу, Бирюков ощутил забытое чувство: у него вновь был приказ, который необходимо было выполнить. Любой ценой. Вновь появился странный азарт, который возникал на поле боя. Лишь он и смерть. Лишь он и свистящие совсем рядом пули. В памяти калейдоскопом раскрылись воспоминания, которые хранились в пыльном ящике сознания, и ему казалось, что он даже слышал голоса товарищей настолько близко, словно они были сейчас здесь.

Сергей одной рукой нашарил раскрытый конверт и развернул свёрнутую бумагу. Прочитал адрес, сильнее надавил на педаль газа. Его окружал безмолвный лес, он стеной стоял с двух сторон узкой трассы и хмуро наблюдал за редкими проезжающими машинами, нарушающими умиротворённый покой. Потыкав кнопки, включил радио, чтобы развеять надоевшую тишину и, постукивая пальцем по рулю в такт негромкой музыке, полностью отдался долгой дороге.

* * *

Когда Сергей прибыл на место, часы показывали половину второго дня. Город встретил его запахом дыма заводов, мокрым асфальтом и грязными расползающимися лужами. Солнце грело спину идущему в сторону гостиницы Бирюкову. Молодые женщины громко над чем-то смеялись и стреляли накрашенными глазами, пытаясь привлечь внимание гуляющих с собаками мужчин. Дворники шаркали мётлами, стараясь вымести как можно больше скопившегося мусора, их ярко-оранжевая форма сразу же бросалась в глаза.

В холле гостиницы пахло свежестью и хлоркой. За ресепшеном стоял сонный парень, который недовольно косился на зашедшего Сергея и даже не пытался произвести положительное впечатление.

— Я бы хотел снять свободный номер, — спокойно и чётко проговорил Бирюков.

Парень уткнулся в монитор компьютера, поклацал мышкой несколько раз, потёр слезящиеся красные глаза и спустя несколько минут лениво ответил:

— Есть свободный номер на втором этаже. За сутки тысяча восемьсот. Вас устроит?

— Да, — Сергей соврал, но искать другие варианты не хотелось, да и к тому же более низких цен он вряд ли сейчас сможет отыскать. Оплатив своё пребывание, он забрал ключ и быстро направился искать номер, попутно обходя загруженных вёдрами горничных и зевающих постояльцев.

Комната была небольшой, но на несколько дней вполне подойдёт. Окна выходили в парк, где скрюченные старушки выгуливали ленивых собак, и дети с визгами носились туда-сюда, не слушая уткнувшихся в экраны телефонов мам. Из-за крыш серых зданий были видны длинные толстые трубы заводов, из их глубин, словно из жерл вулканов, вырывались густые клубы чёрного дыма. Неподалёку в небо взмыла стая грязных голубей, теряя по дороге несколько перьев, которые из любопытства подберёт какой-нибудь десятилетний ребёнок.

Оторвавшись от окна, Сергей походил по номеру. Идя на поводу у старых привычек, он заглянул в каждый тёмный угол, внимательно проверил пространство под кроватью на наличие странных предметов, обошёл ванную комнату и, не найдя ничего подозрительного, позволил себе устало завалиться на кровать. Спина ощутила неприятное прикосновение выпирающих железных пружин. После удобной постели в доме Ирины Васильевны эта кровать казалась слишком жёсткой. По потолку расползлась тонкая зигзагообразная трещина, тянущаяся к небольшой квадратной лампе.

Внезапно в воцарившейся безмятежной тишине что-то зашуршало. Сергей приподнялся на кровати и оглядел номер — никого. «Показалось» — подумал он и вытащил из портфеля потрёпанный ноутбук. На экране телефона высветились несколько сообщений: одно от Нади и два от Игната. Друг сообщил о долгожданной выписке и звал в гости отметить возвращение домой. Решив ответить им позже, Сергей задумчиво уставился на синий цвет монитора рабочего стола.

О несуществующей станции «Бронштейн» ходило не так много слухов, как ожидал Сергей, и большинство из написанных историй было выдумкой, слишком наигранный сюжет и предсказуемое развитие. Бирюков даже нашёл несколько видео, на которых якобы была видна та самая несуществующая станция и мелькающие чёрные силуэты. Сергей нашёл группу диггеров, собиравшихся в ближайшее время найти и убедиться в существовании станции. Зачинщику требовалась ещё парочка людей, и Сергей, не теряя драгоценные минуты, написал. Парень оказался приятным собеседником, вкратце обрисовал ситуацию и цель визита, написал список необходимых предметов, которые требовалось взять с собой: фонарик, смартфон со встроенным GPS и геолокацией, рюкзак, аптечка, средства самообороны… Гена, так звали парня, несколько раз спрашивал, не испугается ли Сергей, ведь пробраться в туннели метрополитена — задача не из самых лёгких, и произойти может многое.

На следующий день диггеры собрались в придорожном кафе. За столиками сидели парочки и о чём-то мило мурлыкали между собой. Сонные продавцы сидели за прилавками и бездумно пялились в висящий на стене телевизор, пока их не потревожит очередной клиент. В помещении витал терпкий аромат свежесваренного кофе и лапши быстрого приготовления.

Сергей старался делать заинтересованное лицо и участвовать в разговоре. Гена оказался парнем лет двадцати шести, невысоким, но крепким, с толстой шеей и мощной спиной. Паша и Коля — были братьями и лучшими друзьями Гены, а вот Вадим — полноватый высокий парень, явно помешанный на страшной легенде, едва не с пеной у рта разглагольствующий обо всех возможных побочных эффектах аномалии. Вадим расстелил от руки расчерченную карту, на которой были начерчены разными цветами все станции.

— Чёрным цветом обозначен нужный нам путь, так? — уточнил решивший вклиниться в диалог Сергей.

— Да-да, — тут же закивал головой пухляк и вытер платком стекающий по лицу пот. — Я-я нашёл несколько вариантов…

Дальше Бирюков особо не вслушивался в заикающийся монолог. По схеме он примерно понял, в каком направлении нужно было двигаться, и сейчас он всматривался в толстую чёрную линию, пока та не отпечаталась у него в голове. Закрыв глаза, Сергей видел чертёж, словно качественную фотографию.

— Отлично! — Гена хлопнул рукой по столу, привлекая внимание всех находящихся в кафе. Зашедшая пожилая женщина обдала их группу злобным, затравленным взглядом. — Тогда вечером я напишу вам время и место сбора. Смотрите мне, не опаздывайте, а то оставлю вас без приключений! — он подмигнул и поправил красную кепку.

Сергей обернулся, ощутив на спине пристальный взгляд, но никого, как ни странно, не обнаружил. Обведя глазами всё помещение, он ловил на себе скучающие взгляды посетителей. Мужчина напрягся, потому что ощущение непрерывной слежки не исчезало, и это начинало медленно раздражать. Плотно сжав челюсти, Сергей наскоро попрощался с командой и отправился к машине. Несколько раз он слышал за своей спиной чавкающие шаги, которые периодически переходили на бег, будто за ним не мог угнаться ребёнок. Внутри распускалось чувство тревоги, напряжение нарастало, и каждая клеточка тела напрягалась до максимума. Идущие навстречу люди с серыми лицами вызывали у Сергея недоверие, словно каждый стремился запутать его, напугать. На лбу от напряжения выступили капли пота, в ушах слышался стук собственного сердца.

* * *

Надя сидела в комнате и рассматривала дедушкино охотничье ружьё. Двуствольный дробовик с вертикальным расположением стволов казался девушке настоящим найденным кладом. На прикладе под пальцами Надя ощущала выжженные витиеватые орнаменты, от оружия пахло порохом. Ружьё было тяжёлым, и девушка отчаянно пыталась правильно взять его в руки. Рядом с кроватью лежала здоровенная коробка, в ней находилась упаковка патронов, также Надя нашла банку пороха, капсюли, пакетики с картечью и много чего другого.

— Ишь ты, настоящая ведьмачка! — послышался насмешливый скрипучий и слегка шепелявый голос откуда-то сверху. Надя подняла глаза и увидела сидящего на верхней книжной полке маленького человечка. — Видать, старик Фёдор правду мне говорил, что придёт время и появится у меня новый хозяин!

— А ты домовой? — усмехнувшись, спросила Надежда и выпрямилась. Хранитель этого дома больше напоминал озорного мальчика-с-пальчика: безбородый, светловолосый, с пухлыми щеками и искрящимися карими глазами.

— Да! — громко ответил тот и заболтал крохотными босыми ножками. Домовой поправил ворот красной в белый горошек рубашки и расплылся в гордой улыбке. — Кузьма к вашим услугам!

— Ага… — задумчиво протянула девушка и потрепала концы волос. — А скажи-ка мне Кузьма, почему на нашу территорию нечисть заходит? Почему дом не оберегаешь?

Улыбка с детского лица исчезла. Домовой обиженно втянул голову в плечи и скосил взгляд в окно, за которым солнце медленно клонилось к закату. Багрово-алые лучи проникали в комнату и разливались алой кровью по стенам.

— Так страшно же, — просипел Кузьма. В повисшей тишине его голос звучал слишком жалко. — Они вон какие жуткие, а я вон какой маленький! Не гневайся только, матушка!

Надежда покачала головой. Домовой и впрямь был маленький, мало чего умел, а в деревне хватало злобных духов, которые с лёгкостью могли отужинать таким крохой. Нехорошо получалось. Тяжело вздохнув, девушка протянула хранителю дома конфетку и опустилась на кровать. Ожог на шее невыносимо зудел, хотелось снять осточертевшие бинты и разодрать запёкшуюся корочку. Зуд занимал буквально все мысли, с трудом получалось думать о чём-то другом.

— А вам, матушка, не страшно? — спросил домовой, и щёки его покраснели.

— Нет, — Надя улыбнулась, и в её голове ненавязчиво всплыли воспоминания детства. Сколько себя помнила, она всегда их видела. Сначала это были обычные бесформенные блики, мелькающие то тут, то там. Но по мере взросления, Надя начинала понимать, что это не просто пятна на общем фоне, а человеческие фигуры, которые совсем немного просвечивали. Страха не возникало, вместо этого пробуждался невыносимый интерес. Будучи неопытной девочкой, Надя думала, что их видели все, что это естественно, как хотеть кушать, и поэтому она разговаривала с ними. Тянулась к ним и не понимала, почему другие сторонились и пугались.

В дверь негромко постучали, а потом показалась замотанная в старый платок голова бабки Ирины.

— Ужин стынет, — сказала она и зашла в комнату. Старушка не видела притаившегося между книгами Кузьму. — Ох, хде ты это нашла? — бабушка указала на ружьё, её старческие глаза блестели от покалывающего внутри страха перед оружием.

— В чулане, между коробок, — говорить о тайнике в дедушкином кабинете Надя не решалась, мало ли что в голову пожилой женщины может стукнуть. По выражению лица девушка поняла, что Ирина Васильевна не поверила, но и говорить ничего не стала. — В любом случае, оно нам пригодится!

— Хлавное в доме не стреляй! — буркнула та и вышла из комнаты. Наступило время для вечерней молитвы.

Надя аккуратно положила ружьё на стол и провела подушечками пальцев по холодному стволу. С этим красавцем в руках она ощущала уверенность в себе и своих силах. Осталось научиться стрелять, и тогда можно будет начать настоящую охоту.

* * *

Тёмные туннели метро манили загадочностью и мрачным молчанием. Здоровенные рельсы тянулись вперёд, словно громадные металлические змеи. Свет налобных фонариков ухватывал лишь малую часть погрузившегося во тьму пространства. Создавалось странное ощущение, словно стоило лучу света погаснуть, как на стене сразу же откроется глаз, который неотрывно будет следить за тобой.

Что-то восторженно бубня себе под нос, Вадик шёл впереди, уткнувшись в карту. Парень периодически спотыкался о собственные ноги и едва не падал. Паша и Коля тихо перешёптывались, из их разговора Сергей понял, что парни обсуждали курсовую, которую следовало бы дописать в ближайшее время. Идущий чуть позади пухляша Гена, хранил лаконичное молчание и настороженно всматривался в испещрённые проводами стены туннеля, словно чего-то ожидал внезапного. Бирюков поправил лямку портфеля и машинально оглянулся назад. Ощущение, будто за ним следили, немного уменьшилось, но не пропало до конца, и это настораживало. Из-за этого гребаного чувства он напоминал разбитую куклу и не мог сосредоточиться на важном деле.

Мысли суетились в голове, словно потревоженный кем-то рой разъярённых пчёл. Некоторые больно жалили, говоря о том, что он не перезвонил Наде, другие навязчиво липли воспоминаниями о мягкой постели и горячем чае без сахара… Совсем близкое шуршание фантиков заставило Сергея вздрогнуть и повернуть голову в сторону звука. Коля смял прозрачную обёртку и положил в карман, парень озадаченно посмотрел на нахмурившегося мужчину с таким взглядом, словно он только что узнал о крупном денежном долге.

— Это тут! Это точно должно быть где-то тут! — Вадик одержимо засеменил вперёд и едва не запнулся о собственные ноги. Свет его налобного фонарика суматошно метался по стенам и потолку туннеля, словно в этой тьме он пытался отыскать хорошо спрятанную кнопку, которая должна была запустить неудержимый аттракцион.

— Я ничего не вижу, — хмуро сказал Сергей, следуя за затихшими в предвкушении диггерами. Слишком резко обернувшийся на него Вадик яростно зашипел, приложив пухлый палец к блестящим от обилия слюны губам. В отголосках белёсого света его лицо казалось неестественным, слишком бледным, а в глазах словно отражались блики безумия.

— Расслабься, — Гена похлопал Сергея по плечу и ободряюще улыбнулся. — Кто ищет, тот всегда найдёт. А этот малый, — он кивнул в сторону удаляющегося Вадика. — Почти семь лет потратил на изучение аномальных зон. А несуществующая станция — его любимая из всей коллекции.

— Эй, Вадик! — голос Коли был охрипшим и словно простуженным. — Нас подожди!

Но тот не услышал или, скорее, сделал вид, что не услышал, и ускорил шаг, скрываясь во тьме. Гена нахмурился. Он не приветствовал, чтобы кто-нибудь уходил в самоволку. Их увлечение — вещь опасная и непредсказуемая, а он, как лидер группы и организатор, нёс непосильную ношу ответственности за жизни товарищей.

— Ладно, ходу, иначе потеряем его из виду, — Гена поправил фонарь и твёрдо зашагал вперёд.

Под ногами скрипели камни и звенели редкие плохо закрученные гайки. Из рюкзака Паши доносилось приятное бульканье воды. Хотелось пить, и Сергей пожалел, что не взял с собой бутылочку минералки. Впереди был виден луч фонаря Вадика, который периодически вертел головой, сверяясь с картой. Туннели не кончались, и время здесь словно замерло. Тьма казалась почти осязаемой, а стены будто становились уже, с каждой минутой появлялось неприятное давящее ощущение.

Когда они свернули и увидели тусклый свет очередной станции, воздух стал холоднее, и в нос ударил запах металла и тухлых яиц. Сергей поморщился и закрыл лицо рукой. Парни переглянулись, на лицах отражалось полнейшее недоумение, в глазах начали зажигаться искорки страха. Вскоре все взгляды были направлены на название. Станция «Училище» встретила пришедших гробовым тяжёлым молчанием и мерзким, пробирающим до костей сквозняком.

— Нет! Нет! Нет! — послышался крик Вадика, который эхом отразился от молчаливых каменных стен. Парень стоял в тусклом свете станции и яростно рвал начерченную карту. Звук рвущейся бумаги был особенно громким. — Не может этого быть! НЕТ!

— В чём дело, приятель? — Гена осторожно подошёл к трясущемуся от злости и негодования парню.

— Бронштейн! Она поменяла местоположение! Гадина! — плюясь, орал Вадик. Он схватился за голову и сжал отросшие сальные волосы.

— Может, мы просто не там свернули? — Коля пожал плечами. — Сейчас вернёмся назад и всё.

— Глупец! — пухляш схватил товарища за плечи и сжал до такой степени, что Коля зашипел от боли. — Ты чувствуешь этот аромат?! Мы уже в аномальной зоне, а значит, не сможем просто так вернуться!

Вадика передёрнуло от щелчка зажигалки. Он медленно повернул голову и впился огромными от ярости глазами в закурившего Сергея. Бирюков стоял чуть поодаль и без интереса вглядывался в плывущую впереди темноту. Тьма была настолько густой, что луч фонаря не мог разрезать её плащ. Вечное противостояние света и тьмы, в этот раз исход был слишком предсказуем.

— А ты что, самый смелый, что ли?! — Вадик прищурился и посмотрел на Сергея снизу вверх. Пухлые руки крупно дрожали, зрачки сильно расширились. Вадим казался ожившим трупом и слишком хорошо вписывался в местное окружение. — Мы тут все сдохнуть можем! Ты это понимаешь?!

— На свой счёт я сильно сомневаюсь, — флегматично ответил Сергей, выдохнув серое облачко дыма. — Я задолжал смерти. Она мне помереть не даст.

— Да как ты смеешь?! — лицо Вадима мгновенно стало багровым, на коже проступили капельки пота. — Не смей смеяться над смертью! Здесь обитают души неупокоенных!

— Дружище, я живу с призраком. И он не только неупокоенный, он живее всех живых, — хмыкнул Бирюков и выбросил окурок себе под ноги. Он перевёл взгляд на улыбающихся парней. Они думали, что он просто шутит, старается не обращать внимания на происходящее, и им даже в голову не могло прийти, что всё сказанное могло быть правдой.

Они сверлили друг друга тяжёлыми взглядами примерно ещё несколько минут, которые показались Вадику целой прожитой жизнью. Парень искренне верил, что непозволительные высказывания Сергея скажутся на них, ведь мёртвые всегда всё слышат, они живут среди живых и наказывают тех, кто относился к ним с непозволительной дерзостью. Близкие люди считали его слишком зацикленным, даже одержимым аномальными зонами, но именно в таких местах он мог бы найти доказательства своим словам.

Цокнув, Вадим сжал в руке остатки разорванной карты и тяжёлыми шагами направился вглубь плывущей тьмы. Он не обращал внимания на оклики товарищей. Ему было всё равно, найдут они выход или нет. Для него, Вадима, было главное отыскать несуществующую станцию, убедиться, что он не сошёл с ума и что загробный мир действительно существовал.

Когда тьма практически сомкнулась за его спиной, он услышал громкий стук колёс. Парень застыл, ощутив, как его внезапно накрыла волна животного ужаса. Липкий, холодный страх окутал и других. Гена резко обернулся, ожидая увидеть несущийся поезд, но, к своему ужасу, заметил, что лишь сотрясающий стены звук становился громче. Парни замотали головами, их лица в момент исказились практически до неузнаваемости, а кожа приобрела мертвецки-бледный цвет.

— Бежим! — гаркнул Гена и, дёрнув нахмурившегося Сергея за плечо, рванул вперёд, в кромешную бездну. За их спинами раздался невероятно громкий гудок, казалось, невидимый поезд ехал прямо за ними и отчаянно желал раздавить. — Уходим!

Схватив замершего в оцепенении Вадика, парни помчались дальше по туннелю. Они бежали и бежали, пока лёгкие не вспыхнули обжигающим пламенем, а ноги не начали подкашиваться. Стены казались устрашающими, а метро словно начало насмехаться над ними, лишь готовясь показать, что обитало внутри её бесконечных туннелей. Сергей пытался восстановить дыхание, пересохшее горло драло, очень сильно хотелось пить, голова неприятно кружилась, медленно нарастало чувство тошноты, в голову прокрадывались странные мысли.

— Ребят, — прошептал Коля. Парня пробила крупная дрожь, глаза покраснели, а рот открывался и закрывался, словно он был выброшенной на берег рыбой.

— Чего ещё? — Гена нервно подошёл и поравнялся. В повисшей тишине было отчётливо слышно, как он со свистом втянул воздух, и его дыхание резко спёрло. — Блять.

Ноги обдувал могильный сквозняк, пальцы медленно коченели, а внутри нарастал будоражащий трепет. Как можно тише Сергей прошёл вперёд и увидел стоящих на станции людей. Они выглядели обычно и непритязательно, можно было подумать, что все собравшиеся терпеливо ожидали поезд, дабы отправиться по своим важным делам. Но чем дольше ты на них смотришь, тем чаще замечаешь весь спектр творящегося ужаса.

У одного мужика не было половины головы. Его лицо было залито кровью, на одежде можно было заметить желеобразные частички мозга, изо рта ёлочной игрушкой свисал светло-розовый язык. Пустыми глазами он смотрел перед собой, словно пытался прочесть висящую на стене вывеску. Стоящая немного поодаль женщина создавала впечатление изломанной детскими руками куклы. Её голова была неестественно наклонена вбок, практически лежала на плече, на её лице не было кожи, оголённые сухожилия мерзко подёргивались, а глаза, которые казались неестественно большими, слишком быстро вращались.

За спиной Сергей услышал сдавленные звуки рвоты. Мужчина медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, потянулся и выключил фонарь. Гена последовал его примеру. У парня тряслась нижняя губа и стучали зубы, он пытался это скрыть, но страх подавлял здравый рассудок и силу воли. Гена не мог поверить своим глазам, разум отказывался воспринимать увиденное за реальность. От звука шлепка, словно кто-то небрежно бросил кусок мяса, хотелось зажать уши. По кафельному полу станции ползло нечто, что когда-то было человеком, оно волочило за собой тонкие обрубки, которые когда-то были ногами, и гортанно сипело, словно пыталось сделать вдох.

— Господи… — просипел Коля и вновь согнулся пополам, извергая наружу всё, что съел за день.

Сергей обернулся, прижав палец к губам. Парни поёжились. Все, кроме Вадима. Не успел Бирюков выхватить ритуальный нож, как пухляш рванул в сторону скопившихся призраков с широко раскрывшимися в безумии глазами. Он выхватил вспотевшими руками телефон из кармана, желая запечатлеть на камеру доказательства своих слов.

— Стой, придурок! — зашипел Гена, который попытался перехватить товарища в последний момент.

Но было поздно.

Вадим уже привлёк внимание нечисти. Раздалось несколько щелчков и одна короткая вспышка. На экране телефона остались несколько снимков с пустой каменной стеной туннеля. Вадик недоумённо и лихорадочно водил трясущимся пальцем по экрану, но на всех снимках было одно и тоже. До воспалённого мозга не сразу донеслись приближающиеся звуки гортанного рычания и грубого завывания, а когда он поднял глаза, то последнее, что он увидел, это исказившееся от ярости нечеловеческое лицо.

Гена едва удержался, дабы не заорать, когда высокая худая тварь, слишком напоминающая обтянутый кожей скелет, оторвала Вадика от земли, а после одним резким движением разорвала пополам. Со шмякающим звуком наружу вывалились внутренние органы и содержимое желудка. Лицо парня выражало недоумение, он ещё не понял, что умер и отчаянно пытался шевелить губами, из его рук выпал телефон, на который тут же наступила странная тварь. Треск разнёсся гулким эхом по метро и почему-то слишком сильно напомнил парням хруст костей.

Прятаться было уже бессмысленно, тварь заметила их и теперь неспешно, словно хищник, надвигалась на них. За ней следовало остальное скопище мертвецов. Кто-то переваливался, кто-то полз на руках, кто-то шёл боком, а кто-то карабкался по стенам, напоминая изломанных здоровенных пауков. Паша заорал, его голос очень быстро перешёл на истеричный визг. Он и его брат бросились бежать.

Осознав, что для проведения ритуала нет времени, а одним ножиком против увеличивающейся толпы духов у него нет и шанса, Сергей направился следом за парнями, стараясь бежать так быстро, как никогда в своей жизни. Даже свистящие совсем близко пули не так нагоняли страх и ужас, как нечто неизведанное и нечеловеческое. За спиной он слышал хрипы и сдавленное рычание, ледяные потоки ветра касались когтистыми лапами спины. Изо рта повалил пар. Время в момент стало тяжёлым и медленным, как вязкие потоки дёгтя. Сергею почему-то казалось, что он бежал на одном месте. Тьма не заканчивалась, стены туннеля оставались всё такими же бездушными и мёртвыми.

Внезапно он обо что-то споткнулся и рухнул, ударившись лицом о камни. Перед глазами заплясали цветные пятна, лоб горел от боли, висок щекотали скатывающиеся капли крови. Подняться удалось не сразу, ноги скользили по чему-то вязкому и мягкому. Включив фонарь, Сергей увидел лежащий труп Вадима, о который он запнулся. Гены и братьев видно не было. Во рту погибшего копошились трупные черви, а по распахнутым глазам ползали мухи.

— Даже после смерти вредишь, гад, — выплюнул Сергей и поднялся. Штаны были заляпаны кровью и в некоторые местах разодраны, обе коленки ныли и саднили. Рюкзак отчего-то казался слишком тяжёлым.

Бирюков рвано вдохнул, на лбу выступили капельки пота, смешавшиеся с кровью. Желудок скрутило от голода тугим узлом. «Н-да, плохой из меня колдун» — подумал он и вымученно усмехнулся. Все мысли спутались в здоровенный клубок, а перед глазами он увидел грустное лицо Нади, которой он обещал вернуться как можно раньше. «Она меня точно убьёт» — промелькнуло в голове, и от этого на душе стало теплее, чем раньше.

Сергей успел сделать несколько шагов, когда за его спиной что-то грохнулось с чавкающим звуком. Сжав кулаки, мужчина обернулся. Свет разбитого фонарика выцепил изломанное тело Коли. Парню разодрали горло и вырвали глаза. Проведя сухим языком по губам, Сергей ощутил, как мелко начали подрагивать пальцы, а ноги сами собой делали шаги назад. Сверху доносился неприятный для слуха скрежет, поднимать голову отчаянно не хотелось, но всё же Сергей посмотрел. Морда твари была вся в крови и ошмётках, из пасти торчали заострённые мелкие зубы, а скрежет издавали слишком длинные когти. Бирюков ощутил, как его сердце на мгновение замерло, чтобы потом болезненно забиться в горле.

Тварь готовилась прыгнуть.

Остатками здравого разума он понимал, что ему одному не справиться и бежать некуда. Но сдаваться без боя не позволяла гордость, которая плевать хотела на крики мозга. Выхватив ритуальный нож, Сергей раздражённым взглядом впился в нечисть. Молчаливый вызов был немедленно принят, и тварь бросилась на свою жертву.

Глава 11. Через тернии к свету

Как только тварь сорвалась с места, Сергей внезапно ощутил, как натянулся воротник его куртки, а после резкий и сильный рывок. Тело моментально напряглось, готовясь к боли, луч фонаря выцепил чью-то спину, а после до ушей донеслись разъярённые нечеловеческие рыки, от которых зазвенело в ушах. Рухнув возле стены, Сергей зажал голову и приоткрыл глаза. Свет стал глуше, но даже так он смог рассмотреть две фигуры. Одна напоминала человека, и именно она отчаянно не подпускала жуткую тварь к измотанному мужчине. Внутри расползалось безразличие к происходящему, две нежити дрались за его жизнь и исход был ясен. Голова невыносимо гудела, и казалось, что через доли секунды череп лопнет, а брызги расплавившегося мозга разлетятся по разным сторонам туннеля.

Внезапно оставшийся свет погас.

Он видел старый обветшалый дом, свою строгую бабушку, сидящую на скамейке с полным грибов ведром, и слышал звонкие голоса приятелей, зовущих его поиграть в футбол. Играли они в просторном переулке рядом с угляркой местного пьяницы. В глаза светило солнце, пот застилал глаза, ладони гудели, ведь была его очередь стоять на воротах. Сергей щурился, смахивал горячие капли со своего лица и пристально следил за мелькающим то тут, то там мячом, готовый в любой момент сорваться с места. Друзья кричали и передавали друг другу пасы, песок забивался в нос и попадал в рот, появлялось жуткое желание чихнуть.

В какой-то момент всё стихло. Друзей на поле не оказалось. Вместо них стояла Надя, а в её руках был всё тот же футбольный мяч, только потрёпанный временем и множеством игр. Она стояла на месте, её лицо выражало спокойствие, глаза блестели в закатных лучах солнца. Девушка вытянула руки, словно желая отдать не принадлежащую ей вещь, но стоило Сергею приблизиться, как Надя разжала руки, и мяч полетел на землю, распадаясь на множество острых осколков. Сергей поднял встревоженный взгляд и в это мгновение понял, что находился он уже в тёмном лесу с искорёженными чёрными деревьями и болезненно-бледными силуэтами.

Вздрогнув, Сергей проснулся. Перед глазами были рельсы и мелкие, впивающиеся в тело камушки. Рядом лежал налобный фонарь, освещающий часть противоположной стены. Сергей бездумно пялился на круг света, пока не пошевелился и не ощутил под головой собственный портфель. Мозг начинал медленно функционировать, и память нехотя собиралась по кусочкам, вместе с ней вернулся и пережитый страх, вновь вспыхнувший внутри. Бирюков резко подорвался, но почти сразу же осел. Голова закружилась, в глазах потемнело, пришлось вставать на ноги гораздо медленнее, чем прежде. Собственная беспомощность резанула ниже пояса, Сергей скрипнул плотно сжатыми зубами. Оставаться в этом забытом Богом месте не хотелось ни секунды, но куда идти?

Стоило задаться вопросом, как кольнуло странное ощущение, которому захотелось повиноваться, идти на поводу у собственных желаний и эмоций…

— Эй, — на плечо хлопнулась тяжёлая, но обжигающе холодная рука. Сергей в одно движение сбросил руку и выхватил ритуальный нож, приставив лезвие к горлу. — Всегда знал, что ты невероятно дружелюбен.

— Ты?! — Бирюков затравленным волком глядел на стоящего перед собой и не мог поверить собственным глазам.

— Слушай, убери эту тыкалку, а то напрягает, — Ричи откинул руку и потёр шею, на которой был заметен оставшийся от лезвия след. Ручной призрак сейчас выглядел живым, его тело не просвечивало, его шаги отдавались тихим шуршанием. — Ты как будто призрака увидел, — усмехнулся Рич, уперев руки в бока.

— От тебя это слышать слишком странно. Ты вообще как тут оказался? Я думал, ты с Надей остался.

— Она сказала присмотреть за тобой, — из кармана Ричи вывалились несколько фантиков, когда он полез за очередной конфетой. — Занятие, конечно, так себе, но недавно было весело. Особенно мне понравилась часть, где разорвали толстяка.

И тут Сергей понял, кто следил за ним всё это время. Внутри расцвела злость, но в тоже время злиться на призрака, который исполнял приказ, было бессмысленно. Бирюков тяжело вздохнул и потёр шею, в конце концов, он его спас, следовало быть чуточку благодарным.

— Ты убил тварь?

— Что? А, нет, — Ричи развёл руками. — Видишь ли, её можно убить вот этим ножичком, — он ткнул на ритуальный нож в руке Бирюкова. — К тому же, я слишком долго не был рядом со своей хозяйкой. Моё моджо слегка поубавилось.

— Ладно. Хоть знаешь, где находимся? — с надеждой в голосе спросил Сергей.

— Да, — ответил призрак и протянул кусок шоколадки мужчине. — Съешь, а то на одного призрака у Нади станет больше. К моему глубочайшему сожалению, вы, куски дебилов, раздраконили всю аномальную зону, поэтому пройти незамеченными уже не выйдет, — начал объяснять Ричи. Они медленно брели по туннелю, освещаемому лишь одним тусклым фонариком. Порой до них доносился звук капающей воды и какое-то скрежетание. — Чтобы выйти, тебе надо провести ритуал. Тогда всю эту гадость затянет в Навь и та-дам! Мы свободны.

— А почему ты не можешь этого сделать? — Сергей покосился на собеседника. Он впервые мог рассмотреть его настолько хорошо, и на вид Ричи мог быть ровесником, даже чуть младше, но на самом же деле Бирюков даже не мог предположить, насколько старой могла быть эта душа.

Ричи перевёл на него блестящий ехидный взгляд и тонко улыбнулся.

— Мне нельзя прикасаться к ритуальным предметам. Они… опасны для таких, как я. Не только потому что могут убить, но ещё и показать то, чем нас наградила смерть, — ему было непривычно ощущать плотность и тяжесть своего тела. Его руки не проходили сквозь вещи и не просвечивали, создавалось чувство, будто он вновь жив, и его переполняла настоящая, давно позабытая эйфория. Он как мальчишка шёл по рельсам, слышал звук собственных шагов, даже ощущал боль, пусть и мимолётную. — Поэтому роль главного героя романа достаётся тебе.

— Не знал, что смерть может наградить, — Сергей хмуро хмыкнул и обернулся, услышав позади шлёпанье босых ног.

— Она обожает делать подарки, — Ричи оскалился, вглядываясь в кромешную темноту. Сейчас его нечеловеческую сущность выдавали тускло поблёскивающие светло-жёлтыми искорками глаза. Призраку не нужен был фонарь, чтобы видеть, не нужно было прислушиваться, чтобы слышать. Он знал, что твари были повсюду, но они боялись нападать в открытую. Они выжидали лучшего момента. Ричи знал, что они изголодались, им нужна была душа. Свежая и вкусная. — Смерть забирает память и наделяет душу уродством, если та заслуживает. Это как клеймо. Можно закрыть одеждой, но оно навсегда останется с тобой.

Они свернули. В этом туннеле тьма была не такой густой, но стоял жуткий смрад разлагающихся тел и выпотрошенных кишок. Сергей сморщил лицо, начинали слезиться глаза, хотелось как можно скорее выбраться наружу и принять горячий душ. Ричи протянул ему мятную таблетку, а сам запихнул в рот сосательную конфету со вкусом апельсина. Камушки под их ногами сменились старыми жёлтыми костями, на стенах, в свете фонаря, блестела тонкая паутина, на которой сидели здоровенные пауки. Где-то совсем близко пропищала крыса. Звук падения капель воды усилился и теперь давил на натянутые до предела нервы.

— М-да, — протянул призрак, рассматривая граффити на влажной стене. Художник изобразил Бэтмена, который смотрел на тёмный город. — Никогда не любил метро.

— Интересно, почему они не ушли, — задумчиво проговорил Сергей, поправив рюкзак. — Что? Я не разбираюсь в ваших касперских штуках.

— Видимо, они погибли под колёсами поездов, — Ричи пожал плечами. — Они оставили при жизни много эмоций в этом месте. Или, может быть, просто затаили обиду, потому что погибли по вине кого-то. Всякое может быть. Вряд ли мы узнаем.

«Верно. Но я бы никогда не подумал, что озлобленных призраков может быть настолько много».

Внезапно Ричи сжал плечо Сергея, когда тот решил свернуть в очередной раз. Ощущения подсказывали мужчине идти именно в этом направлении, интуиция никогда прежде не подводила, и теперь внутри него боролись два чувства: идти дальше, как намеревался или послушать фамильяра. В очередной раз он скрипнул зубами. Туннель, в который он хотел зайти, манил подобием света и дуновением свежего потока воздуха. «Выход!» — промелькнула первая возникшая мысль, и Сергей вновь подался вперёд, уже представляя, как с блаженным удовольствием взглянет на синее бескрайнее небо.

— Нет, — твёрдо настаивал держащий его за плечо призрак. Хватка усилилась, пальцы начали больно сдавливать плечо.

Внутри вспыхнула плохо контролируемая злость. Неужели этот призрак не видел, что вон он — долгожданный выход, свобода! Бирюков попытался сбросить чужую руку, но на его шею легла вторая, заставляя слегка наклониться.

— Серёга, — рыкнул фамильяр, заставляя смотреть только на себя. Он старался забрать весь поглощающий человека страх себе, вернуть самообладание и трезвый рассудок. Это не место для живых, здесь они сходили с ума и умирали от собственных необдуманных поступков. — Себе не верь.

Пронизывающий взгляд заставил поёжиться. Сейчас Сергей слышал лишь грохот собственного сердца в ушах, которое бешено колотилось о рёбра, словно желая вырваться из своей западни. Окутывающий страх медленно растворился, оставив после себя мелкое призрачное пятнышко. Бирюков провёл сухим языком по потрескавшимся губам и медленно выпрямился. Бросив настороженный взгляд в туннель, Сергей увидел множество белёсых глаз, которые пожирали его жадными взглядами. В горле встал болезненный сдавливающий ком, в груди больно защемило.

— Идём, — бесцветно бросил Ричи. — Осталось немного, — он оглянулся через плечо, проверяя, идёт ли Сергей за ним. — Ты же помнишь, что нужно делать?

— Да, — хмуро ответил мужчина. В голове всё смешалось, трудно было поверить в происходящее и в то, что обожаемая им чуйка впервые его подвела, и если бы не Ричи, то он наверняка бы навечно заплутал в чёртовом туннеле. Сжав рукоять ножа, Сергей поравнялся с призраком и теперь старался не обращать на щекочущее ощущение внимания. Всё здесь было пропитано тьмой и обманом. — Слушай, а тебе разве не страшно? Ты же тот ещё трус.

— Буду считать это первым комплиментом от тебя, — хмыкнул Ричи и посмотрел в сторону. По стене проползла искорёженная детская фигура в разодранном платье. Хруст её тонких костей разносился по туннелю тихим эхо. Они почти добрались до самого сердца проклятого места, осталось ещё немного, он чувствовал это всем существом. — Я слишком долго убегал, — серьёзно ответил призрак, взглянув на собеседника. — Больше не собираюсь.

Под ногами хлюпнула лужа. Сергей резко ощутил прилив дичайшего ужаса, который сковал его тело. Он отчаянно пытался сопротивляться невидимым путам, бороться с собственным разумом, убедить себя, что необходимо двигаться дальше, но чем отчаяннее он боролся, тем туже стягивались цепи страха. Застучали зубы, заслезились глаза, задрожали ноги, невыносимо сильно захотелось забиться в самый дальний угол и закрыть глаза.

По стене к ним сползли изуродованные изломанные фигуры, которые раньше были привлекательными женщинами. Выгибая руки и ноги под немыслимыми углами, они направлялись к ним, хрустя выбитыми суставами и изломанными костями. У одной на лицо свисал глаз. Он болтался на тонкой мышце, словно брелок на ключах. У другой лицо приставляло собой ввалившуюся кровавую кашу из ошмётков и торчащих косточек.

От их вида у Сергея едва не подкосились ноги. Животный ужас был практически нестерпим, никогда прежде он не ощущал себя настолько жалко и беспомощно, подобно загнанной в угол множеством кошек мышке. Внезапно лицо взорвалось от боли. Сергей покачнулся, держась за разбитый нос, но устоял. В голове прояснилось, словно кто-то наконец включил лампочку. Бирюков поднял яростный взгляд на ухмыльнувшегося Ричи и пообещал самому себе обязательно отомстить.

— Таким ты мне нравишься больше, — язвительно мурлыкнул призрак и кивнул на нож. — Делом займись.

Фонарь замерцал, словно предвещая свою скорую гибель. Сергей вытащил из портфеля кусок мела и начал чертить круг, который был показан в инструкции. Когда он почти закончил, его внезапно схватили за ноги и быстро поволокли в дыру в стене. Сергей схватился за металлический рельс и пытался отбиваться. Хватка мертвецов была железной, их ледяные руки обжигали кожу через одежду. Сергей взглянул на Ричи, которого обступили со всех сторон, в эту секунду Бирюков пожалел, что у него не было огнестрельного оружия против мертвецов.

Высвободив одну ногу, Сергей как можно сильнее врезал ботинком прямо в дряблое лицо мертвеца. Второго задел ритуальным ножом. Маленькая царапинка разъедала бледную длинную руку со скоростью распространения раковых клеток. Нечисть громко завизжала и забилась в агонии, пока окончательно не стала чёрным прахом. За спиной раздался новый, сотрясающий стены метро вопль. Перед глазами встала холодящая душу морда уродливой твари, но вместо неё Сергей увидел раскрывающийся капюшон огромной кобры. Громадный хвост откидывал лезущих из всех щелей мертвецов, словно ничего не весящих кукол, но пространство для змея было слишком узким, поэтому вскоре его вновь облепили грязные души. Они царапали шкуру, впивались зубами и когтями, отрывая целые куски призрачной плоти.

Пока большинство отвлеклось на Ричи, Сергей щёлкнул спичками и поджог сухую траву в глиняной чаше. В нос ударил запах пряности, глаза защипало. Трясущимися от перенапряжения и адреналина руками он откупорил бутылку и вылил содержимое в чашу со сгоревшей травой. За его спиной раздавались гортанные рыки, на которые Сергей старался не обращать внимания, подавляя желание обернуться. Сейчас он доверил собственную жизнь ненавистному призраку.

— Пиздец, — вслух выругался Сергей, поняв всю абсурдность своего положения. Вытащив из кармана смятый лист бумаги, Бирюков, ломая язык, начал читать. Взяв нож, он провёл лезвием по ладони, с трудом дочитывая до конца. Он не ощущал боли в руке, ему было плевать, что останется очередной шрам. Сергею хотелось, наконец, вернуться домой.

Капли крови беззвучно упали в чашу и растворились в приготовленном отваре, завершая его. Земля под ногами содрогнулась от мощного толчка, камни звонко ударились друг о друга, стены покрыли толстые трещины, из которых начала сочиться чёрная вода. Раскрыв в яростном оскале пасти, твари начали метаться в стороны, словно загнанные в клетку птицы.

Сергея клонило в сон. Никогда прежде он ещё не чувствовал столь сильного желания заснуть. Щекоча пальцы, скатывались капельки крови, оставляя за собой алые ленточки. Звуки стали доноситься словно через толстый слой ваты, все инстинкты в момент притупились, и всё стало безразличным, неважным.

— Ходу! Ходу! Ходу! — приняв истинную форму, Ричи схватил замершего Сергея за руку и рванул в сторону самого тёмного туннеля. Чёрная вода продолжала прибывать, и совсем скоро все проклятые туннели станут частью огромной Нави. — Если мы не успеем, то станем неразлучной парочкой с этими ребятами!

Ричи дёрнул головой, когда чья-то рука схватила его за волосы, по лицу полоснули когти, но они были уже близки к заветной свободе. Он ощущал, как тело перестаёт быть материальным, как ноги неохотно отрывались от земли и руки с трудом за что-то цеплялись. Ему становилось тоскливо, в голове даже невольно проскакивали мысли остаться в аномальной зоне, но он тут же прогонял их прочь. Ричи знал, где его настоящий дом, и был намерен туда вернуться.

* * *

Сергей проснулся, лёжа на жёсткой кровати в номере гостиницы. Тело неприятно изнывало от боли, спина ныла от долгого лежания на острых пружинах. Бирюков сонным взглядом рассматривал треснувший потолок, пытаясь сложить все кусочки пазла. Он не помнил, как вернулся и как сумел выбраться, но больше его интересовало: сколько он так провалялся.

С трудом сев, Сергей посмотрел в окно и с облегчённым выдохом увидел яркое солнце и голубое небо. В парке гуляли люди, бегали собаки и взмывали в небо голуби. За дверью слышались приглушённые голоса и топот ног. На душе стало приятно пусто. Он был жив, и это главное.

— Всегда пожалуйста, — раздался недовольный голос. На соседнем подоконнике развалился Ричи. Он выглядел как обычно — почти прозрачным.

Сергей поднялся на ватные ноги и подошёл к шуршащему фантиками призраку.

— Спасибо, — сказал Бирюков и слабо улыбнулся. Даже такие, как Ричи, бывали полезными.

— Долг отдашь после, — ехидно усмехнулся призрак, протянув товарищу плитку шоколада. Шоколад был вкусным, молочным. Таким, какой Сергей пробовал в детстве. — А теперь домой!

Глава 12. Приметы

— Надя, проводи меня до церкви, пожалуйста.

Девушка оторвала взгляд от экрана телефона и с непониманием взглянула на обвязывающую голову платком старушку. В широкие окна проникал солнечный свет, расстилаясь по полу золотым ковром, на кухне витал ароматный запах кофе и жареной яичницы.

— Ладно, но… неужели ты сама не дойдёшь?

Ирина Васильевна сокрушённо покачала головой и опустилась на стул.

— Страшно мне, — сказала бабушка. — Нечисти-то вон скока развелось! А если на меня по дорохе нападёт кто?

— Так сейчас же день, — Надя улыбнулась и сделала небольшой глоток медленно остывающего кофе, но тут же поморщилась. Не сладкий.

— А я всё равно боюсь! — поджимая иссохшие губы, твердила Ирина Васильевна. Она жалобно глядела на внучку, и в её глазах медленно гасли искорки надежды.

Девушка тяжело вздохнула и спустя несколько минут согласилась. В сторону старой сельской церкви она всё равно ещё не ходила, будет повод разведать обстановку, да поглядеть, как в той стороне люди живут. Наспех собравшись, Надя встала перед зеркалом. Без Ричи было тихо, и душу терзали сомнения, она не ощущала привычной уверенности, которую придавал фамильяр, не было чувства защищённости, словно спина была голой, и кожу кололи ледяные лезвия ножей.

Накинув куртку, Надя вышла следом за бабушкой. Ноги практически сразу увязли в липкой грязи. Мимо медленно протарахтел старенький Жигули, машина переваливалась и подскакивала в заполненных водой ямах. Кое-где уже начала проклёвываться первая сочно-зелёная травка, а на ветках без умолку пели и трещали птицы. Из труб валил серый дым, поднимаясь высоко в голубое небо. Совсем близко раздалось мычание коровы. Надя повернула голову и заметила молодую женщину лет тридцати. Она стояла за невысоким, чуть покосившимся забором и с интересом разглядывала Надю. Взгляд был мягким и слегка обескураженным. Надежда неловко кивнула в знак приветствия и отвернулась.

Они прошли мимо магазинчика, возле которого столпилась небольшая группа местных любителей выпить. Один, с особенно красным и обвисшим лицом, дремал на подобии скамейки из старых досок шкафа, сложенных на потрёпанных шинах трактора. Мужчины о чём-то невнятно переговаривались и нетерпеливо переминались с ноги на ногу, ожидая открытия магазинчика.

Вскоре показались белые ворота, за которыми стояла деревянная церковь. Территория была убрана, ко входу вела выложенная из кирпича тропинка. Над входом висел большой металлический крест, от вида которого Наде стало не по себе. На ступеньках стояли прихожане, головы женщин замотаны в шерстяные платки, а несколько мужчин поспешно стягивали головные уборы.

— Ну ладно, я пойду, — Надя отошла в сторонку, не мешая другим прихожанам заходить. Ирина Васильевна вытаращила на неё слезящиеся глаза и мягко подхватила под руку. — Что?

— Позволь хоть тебя со святым отцом познакомить. Он Фёдора знал, может, и расскажет тебе чехо-нибудь полезнохо.

— Ладно, — выдохнула Надя и вошла в церковь, чувствуя, как внизу живота похолодело и стянуло тугим узлом.

В помещении пахло воском, вокруг вился дымок из кадила. Молодые пономаря суетились и таскали различные предметы, готовясь к предстоящей службе. Девушка покосилась на висящие на стенах иконы и ощутила, как по спине пробежали мурашки. Она чувствовала на себе осуждающие взгляды святых со всех сторон. Ирина Васильевна тянула её за руку, уводя всё глубже в толпу, звуки постепенно смешивались для Нади в неразборчивый гул, звенящий внутри черепной коробки. Приторный запах начинал становиться невыносимым.

— Господу помолимся! Господи, помилуй! — раздался низкий хриплый бас священника, от которого Надю пробил озноб, а голову словно огрели молотком.

Вырвав руку, Надя попятилась назад, едва не спотыкаясь о собственные ноги. От хорового пения зазвенело в ушах, в глаза словно насыпали песка, всё заволокло дымкой. К горлу подкатила тошнота, в теле появилась невероятная слабость. Стоящие старики шарахались в стороны в страхе и начинали креститься, громко читать молитвы. Толпа не заканчивалась, Надя не могла понять, где находился выход.

Вдруг кто-то схватил её руку. Чьи-то грубые, шершавые ладони сжали тонкие дрожащие плечи и поволокли обратно к алтарю, где святой отец нараспев читал молитву. Девушка постаралась вырваться, но движения были вялыми, слабыми.

— Одержимая! — донёсся до ушей кряхтящий голос. Помутневший взгляд уловил морщинистое, как перезрелое яблоко, старушечье лицо.

Толпа взволнованно охнула. Женщины затараторили молитвы и закрыли глаза шокированным детям. Кто-то поспешил покинуть дом божий, а кто-то наоборот решил провести обряд экзорцизма и спасти несчастную душу девушки.

— Не надо… — просипела Надя и вновь дёрнулась. — Отпустите!..

— Изыди, нечистый! — бойкий старик приложил крест к спине Надежды.

Кожу прижог раскалённый металл. Боль неистовой стрелой пронзила тело, заставляя издать нечеловеческий, душераздирающий крик. От столь жуткого вопля, сотрясшего церковь, люди расступились в испуге, зашептали «Отче наш». Все взгляды намертво были прикованы к стоящей на четвереньках девушке. Надя словно приросла к полу, исподлобья смотря на распятие в руках сжавшегося старика. Исходящий от креста свет опалял глаза. Руки крупно задрожали, воздух стал раскалённым, обжигая лёгкие. Надю внезапно охватил не просто ужас. А настоящая физическая боль.

Всё затихло, лишь гортанные хрипы с трудом вдыхающей воздух девушки разносился во все углы церкви. На лбу вздулись вены, с отросшей чёлки скатывались капельки пота, падающие на тыльную сторону ладоней.

— Помогите… — зашептала Надя заплетающимся языком. — Морана…

Отчаяние захлестнуло с головой, практически утягивая на самое дно. Надя пыталась подняться, но ноги подкашивались, тело стало словно чужим. Она отчаянно пыталась дотянуться до чего-нибудь, что могло помочь, искала мутными глазами затерявшуюся в толпе серых силуэтов бабушку. Дыхание участилось, страх змеёй опутывал тело, безвыходность сомкнула ледяные пальцы на тонкой шее, перекрывая кислород.

Внезапно кто-то закричал, и этот истошный вопль раздался в голове Нади звоном тысячи колоколов. Стоящая в центре толпы старушка внезапно упала, тыча шершавым пальцем куда-то в стену. Все взгляды, как один, метнулись в сторону, куда указывала бабка. По лицу святого катилась одинокая капля крови, оставляя за собой тоненькую алую ленточку. Дверь с грохотом распахнул резкий порыв ветра, задувший все свечи разом. Люди завозились, паника нарастала. Откуда-то послышался звук разбивающегося стекла, заорал испуганный ребёнок, топот множества ног.

Надя забилась в дальний угол, пытаясь отдышаться. Её тело бил озноб, перед глазами плыла серая пелена дыма, волосы липли к мокрому от пота лицу. Горло сдавливала тошнота, веки становились невыносимо тяжёлыми, словно на них навалили груду камней. Вдруг она ощутила чьи-то руки, которые пытались поднять её на ноги. Надежда зашипела, словно ошпаренная и попыталась вывернуться, но тело не слушалось, а руки держали крепко. Над головой раздался мужской голос. Она его не знала. Голова закружилась, мысли панически бились о стенки черепа, крича о всевозможных пытках святой водой или распятием.

В лицо ударил приятный прохладный весенний ветерок. Лучи солнца постепенно прорезали мутную дымку перед глазами. Тошнота нехотя отступала. Дышать становилось легче.

— Что ж ты, Ирина, творишь?! — звон в ушах разорвал громоподобный бас. — Знаешь же, что нельзя ведьмакам в дом божий!

— Откуда ж мне было знать-то? — виновато кряхтела Ирина Васильевна. — Не думала я, что внуча, как и дед её, не вхожи в церковь!

— Пошли мне, Господи, терпения! — рыкнул мужчина. — Знаешь, какую теперь славу моя церковь получит?! Люди теперь ни за что не придут на службу! Как мне объяснить, что то, что они видели — это не бесовщина, а слуга старых богов?!

Бабка замялась и притихла, глядя на всё ещё трясущуюся девушку. Взгляд Нади стал более осмысленным, кожа приобретала нормальный цвет, дыхание пришло в норму. Запустив пятерню в растрёпанные волосы, девушка с недоверием покосилась на крупного мужчину в чёрной рясе и густой бородой, в которой были замета редкая проседь.

— День добрый, юный ведьмак, — пробасил священник и присел рядом на скамье. — Меня отец Василий звать.

Надя молча кивнула.

— Ты себя как чувствуешь? Нормально?

— Да, — выдавила девушка.

— И хорошо, — отец Василий кивнул и поднялся. Он был высоким и хорошо слаженным мужчиной, явно выглядевший моложе своих лет. — Послушай, — серьёзно обратился к ней священник. — Твоей вины тут нет. Я на тебя зла не держу, ведь в нашем мире нет плохих Богов, есть необдуманные людские поступки, — тяжёлый взгляд зелёных глаз молнией метнулся на старушку. — Но я попрошу тебя держаться от этого места подальше.

— Можно было и не просить, — Надя поднялась на ватные ноги. — Больше моей ноги здесь не будет.

— Надя! Наденька! Прости старую, я ж не знала! — бабка Ирина засеменила следом за пошатывающейся внучкой.

С каждым разом шаг становился всё увереннее. Надежда ощущала себя ребёнком, который совсем недавно научился ходить. Внутри разрасталось раздражение. Надя ловила на себе осуждающие, тяжёлые и испуганные взгляды выглядывающих из окон домов людей. Сейчас она была подобна пугалу, распугивающему кружащих воронов. Обняв себя за плечи, Надя едва сдерживалась, дабы не перейти на бег. За спиной она слышала чавкающие шаги замолчавшей бабки. «Если бы не она, то всё было бы хорошо!» — кричали озлобленные мысли в голове.

Дорога до дома была для Нади настоящим испытанием. Дыхание сбивалось, приходилось замедлять шаг или вовсе останавливаться, дабы отдышаться. Ноги вязли в грязи, тело продолжал колотить озноб. Мерзкое липкое ощущение тяготило душу, горло сдавливал болезненный ком. Небо начало затягиваться хмурыми тучами, словно погода чувствовала нарастающее негодование и обиду внутри девушки.

Вдруг дорогу перебежала чёрная кошка.

— Ты издеваешься? — крикнула Надя удаляющейся кошке и всплеснула руками. Потоптавшись около минуты, цокнула языком и, наплевав на приметы, двинулась дальше. Ветер стал промозглым, от него хотелось спрятаться.

Возле ворот она увидела знакомую машину. В салоне никого не было, и девушка быстро шмыгнула в дом. На печке закипал чайник, а из гостиной слышалось привычное шуршание фантиков и мужские голоса. На душе стало теплее и спокойнее. Сняв сапоги, Надя прошла в комнату, чувствуя, как сердце начало грохотать в груди быстрее обычного. Потрёпанный и уставший Сергей сидел на диване. Рядом из стороны в сторону ходил Ричи. Увлечённые каким-то спором, они не сразу заметили стоящую в проходе Надю.

Входная дверь громко захлопнулась. Из коридора донёсся голос бабки Ирины. Говорящие затихли, их взгляды быстро метнулись в сторону дверного проёма.

— О, ты, наконец, вернулась! — раскинув руки в стороны, Ричи заключил Надю в ледяные покалывающие объятия, но почти сразу отошёл, склонив голову на бок. Призрак нахмурился и пристально поглядел Наде в глаза, словно грозный следователь пытался распознать ложь. — Вот сейчас не понял. Сладкая моя, что ты опять натворила?

— Сейчас всё нормально. И вообще, то была не я, — обойдя фамильяра, Надя устало плюхнулась на диван и с удовольствием уткнулась горячим лбом в плечо Сергея. От него приятно пахло одеколоном. Сладковато-кислые нотки щекотали нос и успокаивали натянутые до предела нервы. «Наконец-то они вернулись!» — пронеслось в голове, и с души словно упал камень. — Как всё прошло?

Сергей отмахнулся, мол, это уже в прошлом, не нужно его ворошить.

— А ты чего такая бледная? — Бирюков внимательно оглядел болезненно-бледное лицо и красные глаза.

— Да так, плохое влияние церкви, — пожала плечами Надя и рассказала о произошедшем, стараясь не приукрашивать. К концу рассказала призрак многозначительно присвистнул и вновь зашуршал фантиками. Сергей нахмурился и почесал затылок. — Теперь я стану знаменитой.

— Ага, а потом поедешь Голливуд покорять, — Ричи закатил глаза.

— Весёлого тут ничего нет, — мужчина покачал головой и краем глаза заметил промелькнувшую в дверях Ирину Васильевну. Голова не соображала, он не знал, как можно выпутаться из получившейся ситуации. «Главное, чтоб местные дом не сожгли» — подумалось ему, и тяжёлый вздох сорвался с губ.

Не успел Сергей раскрыть рта, как входная дверь звонко скрипнула, и в помещении раздались быстро приближающиеся шаги.

— Вот тебя я как раз ищу.

— У тебя скоро войдёт в привычку вламываться, — фыркнула Надя и швырнула в зашедшего Яшу яблоком. Парень благополучно поймал запущенное «ядро» и положил его на стол. — Чего хотел?

Он напряжённо кивнул Сергею и отмахнулся от парящего за спиной призрака. Бирюков заметил, что рыжий уже прекрасно обходился без костыля, и едва сумел скрыть своё удивление. Регенерация у ведьмаков была достойна похвалы.

— У нас проблемы, — ответил парень, засунув руки в карманы куртки. — Сейчас все собираются в доме Степаныча. Ждут только нас.

— Ха, похоже, они всё-таки работают, — невесело усмехнулась Надя, поднявшись с дивана.

— Кто? — спросил призрак.

— Приметы, — цокнула девушка, вспоминая недобрым словом перебежавшую ей дорогу кошку.

* * *

В доме Степаныча пахло сухим деревом и ромашковым чаем. Надя и Яша прошли в гостиную под изучающими взгляды других ведьмаков и сели на продавленный старый диван. Запрокинув подбородок, Надя старалась держаться уверенно и непринуждённо, пока внутри всё стыло от волнения и колкого страха. Ричи стоял рядом и цепким взглядом осматривал присутствующих, словно телохранитель, подозревающий всех и каждого. В этот раз ведьмаков было больше, чем в первую их встречу, но никто так не вызывал неприязни, как чернобородый мужик со здоровенными ручищами. Ричи его хорошо запомнил и теперь не мог не думать о возможной пакости, которую он мог бы сделать.

— Итак, все в сборе, — кивнул Пётр Степанович. Старик обвёл всех внимательным взглядом и одобрительно кивнул своим мыслям. — Плохая весть пришла мне…

— Степаныч, если дело столь важное, то зачем нам ясельная группа? — перебил чернобородый и невежливо ткнул пальцем в сидящих Надю и Яшу.

— Что ж, наверное, потому что все считают, что такой старпёр, как ты, должен отправиться на пенсию первым же рейсом! — не сумел смолчать Яша, выдав полную яда фразу, от которой здоровяк покрылся красными пятнами от злости.

Надя тяжело выдохнула и едва удержалась, дабы не хлопнуть рукой по лицу. Не так она себе представляла суровых ведьмаков. Стоящего по левую руку от неё Ричи откровенно забавляла разгорающаяся перепалка, он бы с удовольствием принял в ней участие, если бы не громкий стук тростью о пол.

— Хватит! — рыкнул Степаныч. Его лицо приобрело невероятно жёсткие черты. В печке сильнее и громче затрещало пламя. Призрак поёжился. От старика ощущалась нечеловеческая сила, Наде точно с ним не сравниться в мастерстве. — Совсем забыли, где находитесь? — ругающиеся притихли. Яша неловко поджал губы и опустил голову. — Беда подобралась незаметно, и сейчас мы должны держаться друг друга, как никогда прежде, — с тяжёлым сердцем и горечью в голосе сказал Пётр Степанович. — Погиб один из наших братьев… славный малый, Костик Солнцев.

В комнате повисло напряжённое молчание. Надя не решалась издать и звука, даже дышать старалась тише.

— Как это произошло? — спросил светловолосый ведьмак с мелкими веснушками на округлом лице.

— В их деревне завелась очень сильная тварь, — ответил Степаныч, покачав головой. — Никто прежде такого не видывал. Да и я, когда услышал, сначала не поверил, — он невесело хохотнул и провёл грубыми пальцами по лицу. — Сначала вода во всём посёлке чёрной стала, а потом люди пропадать начали. При этом ни крови, ни трупа нет. Костик с товарищем начали искать причину, да видимо нашли… Обоих спустя пару дней мёртвыми нашли в лесу, — старик тяжело выдохнул, в глазах его плескалась тоска и отчаяние. — Двое их всего осталось… О помощи просят.

— Хочешь, чтобы кто-то из нас туда отправился? — спросил ведьмак в очках.

Степаныч напряжённо кивнул. Он сам не был уверен в правильности решения, но иного выбора не оставалось. Если не разобраться, то дальше могли пострадать другие деревни или города. Действовать необходимо было немедленно.

— Отправишься ты, Артём, — хмуро сказал старый ведьмак. Мужчина в очках кивнул, повинуясь решению старшего. — И двое из ясельной группы, — тяжёлый взгляд пал на Надю и Яшу. — Присматривайте за сестрой. И друг за другом.

Не успел Степаныч закончить, как раздался грохот. Здоровенная рука чернобородого с громоподобным стуком врезала по столу, и все собравшиеся еле заметно вздрогнули от неожиданности.

— Не согласен! — взревел мужик и уничтожающим взглядом впился в Надю. — Если это дело столь опасное, то надо послать более способных, а не этих сосунков! Они за собой-то уследить не могут, не говоря уже о том, чтобы Артёма прикрыть!

— Остынь, Олегша, — тихо прошептал ведьмак с веснушками на лице.

— И не подумаю! — гремел Олег, едва не метая молнии. Он перевёл взгляд с Нади на рыжего парня. Яша откровенно усмехался, глядя ему в лицо, и от этого обжигающая злость лишь распалялась сильнее, заставляя бородатое лицо краснеть. — Ах, ты, мелкий суч!..

— Довольно, Олег. Твоя злость — твой самый главный враг, — твёрдо сказал Пётр Степанович. — Эти двое там нужнее будут. Сам посуди: Яков с лесом говорить может, а девочке души покойников подчиняются. А ты только ветер гонять можешь, — слова старика немного охладили пыл взорвавшегося Олега, даже пристыдили, заставив мужчину недовольно поджать пересохшие губы. — Отправляетесь завтра утром.

Ведьмаки поднялись и, поклонившись хозяину дома, направились в сторону выхода. Надя встретилась с одобрительным взглядом Петра Степановича. Девушка слабо улыбнулась и, стараясь не отставать от Яши, поспешила следом. Она бросила любопытный взгляд в одну из комнат, замечая заставленный фотографиями подоконник. На одном снимке девушка заметила молодую семью с тремя бойкими мальчишками и сидящего рядом на скамье Петра Степановича. «Похоже, что это его семья» — подумала Надя и выскочила из дома.

На улице начинал лениво накрапывать противный мелкий дождик. Четверо мужчин стояли за воротами и тихо обсуждали услышанное, Олега нигде не было видно, отчего девушка облегчённо выдохнула. Не нравился он ей, взгляд тяжёлый, да и ведёт себя так, словно весь мир вокруг него виноват. Выйдя за ограду, девушка с удивлением посмотрела на двух разгуливающих гусей. Здоровенные белые птицы вальяжно гуляли по дороге и грозно шипели на проходящих мимо кошек.

— Надя, — она обернулась на голос. Яша помахал рукой, призывая её подойти. — Лапуля, — сказал парень, положив руку ей на плечо. — Меня и Тёму ты уже знаешь. Пришло время познакомиться с другими братьями по оружию.

— Ярослав, — улыбаясь, протянул ладонь мужчина с усыпанным веснушками лицом. Надя пожала ему руку, чувствуя приятную шероховатость кожи. Взгляд зелёных глаз был тёплым и слегка насмешливым. — Можно просто Ярик.

Надежда улыбнулась в ответ и перевела взгляд на другого, стоящего по правую руку от Артёма. Это был широкоплечий грузный мужчина с аккуратной седой бородкой и проницательными светло-голубыми глазами.

— Добрыня, — твёрдая рука слегка болезненно сжала тонкую ладонь, но Надя старалась не показывать своего дискомфорта.

— Никитич? — спросила девушка, улыбнувшись. Мужчина и впрямь напоминал героя из мультика.

— Нет, — хохотнул Добрыня. — Захарович я! Местный кузнец. Если будет нужно оружие — обращайся, — в следующее мгновение он нахмурился и слегка наклонился. — Я понятно объясняю?

— Более чем, — девушка кивнула и оглядела новых товарищей. Ощущение тревоги и дискомфорта улетучилось. Как оказалось, не так страшен чёрт, как его малюют. Совсем скоро Надя свободно разговаривала с ведьмаками, а они вели себя так, словно давно её знали. — А Олег он… — Надя поджала губы, не зная, как правильно сказать.

— Всегда такой, — Ярик махнул рукой, подбадривающие улыбнувшись. Запустив пятерню в светлые, выгоревшие волосы, он зачесал мешающуюся чёлку назад. На его высоком лбу Надя заметила уродливый шрам. — Слушай, а чего это фамильяр твой не принимает материальную форму?

Надя непонимающе вытаращила на мужчину глаза и пожала плечами. Ярослав покачал головой, а потом громко свистнул, да так, что в ушах у всех зазвенело. Надя замерла в ожидании. Она вертела головой, посматривая с молчаливым вопросом в глазах, то на Яшу, то на поднявшего голову к серому небу Ярослава.

Вдруг раздалось клокотание, и среди хмурых туч показался силуэт огромной птицы. Сначала девушка подумала, что это орёл, парящий над их головами, но по мере приближения, она всё больше и больше сомневалась в своих догадках. Прежде Надя никогда не видела подобных существ. Неведомая зверюшка напоминала гигантского орла, но имела уши и морду, как у филина, мощные когтистые лапы, которые наверняка достаточно сильны, дабы размозжить чей-нибудь череп. «Какое-то воздушное чудовище, ей богу!» — пронеслось в голове у Нади, и она невольно сделала шаг за спину Яши.

— Знакомься, сестрица, Бормоглот. Можно просто Борми, — довольно улыбаясь, сказал Ярик и погладил любимца по голове. Тот заурчал, словно кот. — Это мой фамильяр, и несмотря на то, что он дух, он вполне материален. Твой тоже так сможет, — Ярослав поглядел на тёмный силуэт за спиной девушки, чувствуя на себе ответный хитрый взгляд.

Надя осторожно провела пальцем по острому клюву. Фамильяр почтительно поклонился и, взмахнув крыльями, взлетел, оставив после своего появления смешанные чувства.

— Это всё, конечно, очень хорошо, — подал голос Артём. Мужчина посмотрел на наручные часы и демонстративно постучал по циферблату пальцем. — Но время идёт, а нам нужно готовиться. Завтра ровно в шесть утра я жду вас у своего дома.

Ведьмаки согласно кивнули и начали расходиться по своим делам.

— Я тебя провожу, — сказал Яша и посмотрел на медленно вечереющее небо. Его не покидали мысли о погибшем товарище. Как же так вышло, что умелый и проворный ведьмак погиб? Что же там за тварь завелась? Яша прикусил губу, ощутив неприятный привкус металла во рту. Их и так с каждым годом всё меньше, скоро вообще не останется, так тут ещё судьба со своим чёрным юмором.

Они прошли мимо дома ведьмы Татьяны. Женщина сидела в беседке, попивая чай со своей знакомой, и делала вид, что полностью погружена в диалог, пока на самом деле провожала пристальным взглядом двух ведьмаков. После выходки юной ведьмачки, Татьяне пришлось не слабо попотеть, дабы снять своё же проклятье. Ведьма затаила обиду и теперь ожидала момент, чтобы вернуть должок в подходящее время. Татьяна слышала быстро распространяющиеся слухи об одержимой и собиралась использовать маленький огонёк, дабы разжечь настоящий пожар.

Дойдя до дома, Яша и Надя увидели, как бабка Ирина стояла перед забором с метлой и громко бранилась с соседками. От столь нецензурных выражений Ричи аж присвистнул и зааплодировал старушке, поражаясь её немалому словарному запасу. Тётка Маша держала в руках банку, в которой плескалась прозрачная жидкость. На пластиковой крышке был нарисован крест. «Святая вода?» — пронеслось в голове Яши. Парень непонимающе взглянул на остановившуюся Надю. Девушка беспокойно покусывала губы и не решалась подойти к небольшой группе столпившихся.

— Не хочешь объяснить?

— А что тут объяснять? — Надя развела руками. — Неудачный поход в церковь.

— Ты обладаешь фантастическим умением притягивать неприятности! — хмыкнул Яша, но в этой усмешке не было ничего весёлого. Сам он в церковь ни разу не ходил, но не единожды чувствовал страшную тошноту при виде икон и распятий. Парень боялся представить, что могло произойти с Надей в храме, раз возле дома собралась недовольная толпа. — Что будешь делать?

— Чтобы я ни сделала — ничего это уже не изменит, — Надя пожала плечами и глубоко вздохнула.

Под ногой слишком громко хрустнула ветка. Звук сразу же привлёк недовольную толпу, которая быстро затихла. Стоящая впереди всех тётка Маша сверлила девушку разгневанным взглядом и сжимала костлявыми пальцами банку со святой водой. Наблюдающие из-за заборов дети раскрывали рты от удивления и тихо перешёптывались. Откуда-то раздалось громкое мяуканье, которое звонким эхом разнеслось по погрузившимся в тишину дорогам. Старики не спускали напряжённых взглядов с идущей к дому девушки, готовые в любой момент применить силу крестов и молитв.

— Одержимая!

— Проклятая!

— Демон!

Разъярённые шепотки резали больнее стали. Люди плевались и крестились, кто-то целовал свой нагрудный крест. Когда за Надей закрылась калитка, девушка облегчённо выдохнула и посмотрела в сторону стоящего возле покосившегося дерева Яши. Убедившись, что всё нормально, парень кивнул и поспешил домой.

— А ну, пошли прочь! — кричала бабка Ирина, закрыв калитку на толстый засов. — Ишь, набросились, хады!

— Дура ты, Ирина! — гаркнула тётка Маша и поправила свой чёрный платок. Её морщинистое лицо исказилось от злости и не свершившегося правосудия над бесом. Слезящиеся узкие глаза горели безумным огнём и жаждой скорейшей расправы. Она была готова согрешить во славу Господа. — Душу внучки спасти не хочешь! Изведёт она нас всех! — она обернулась к столпившимся старикам. — Попомните мои слова! Если не избавимся от этой дряни — все погибнем!

Люди согласно закивали и бурно зашептались. Притаившаяся, словно змея, и молчаливо наблюдающая из тени домов Татьяна кивнула головой, словно подтверждая слова старой женщины, и, налюбовавшись вдоволь, зашагала прочь.

Глава 13. Тридьевятко

Когда сборы были окончены, за окном плыла густая тьма ночи. Народ долго не расходился, стоя практически под дверью дома, но стоило солнцу спрятаться, как большинство, устрашившись темноты, поспешили вернуться в свои уютные дома. Надя усмехнулась. Люди всегда такие храбрые, когда сбиваются в одну толпу и нечестно давят числом, а стоит произойти чему-то необъяснимому, как все разом покинут поле боя, жалко поджав хвосты.

Устало плюхнувшись на кровать, Надя подумала о предстоящих событиях. Страха не было, лишь покалывающее волнение крутило низ живота и холодило пальцы. Голова была забита разными мыслями, спать не хотелось. Как только они вернулись домой, Ричи сразу же ушёл на задний двор и всё это время отчаянно пытался принять материальную форму. Надя сомневалась в успехе, но и говорить ничего не стала. Мало ли, а вдруг что-то да получится. Со двора послышались приглушённые отборные маты и какой-то грохот. Спустя несколько минут сквозь стену прошёл раздосадованный неудачей призрак.

— Я в тебя верю, — промямлила Надежда. Ответом ей послужило сдавленное мычание, больше похожее на жалобный скулёж. Девушка открыла глаза и привстала. Ричи лежал рядом на кровати, уткнувшись лицом в подушку, всё такой же полупрозрачный. — Почему ты так одержим этой идеей?

Ричи повернул голову, посмотрев на неё грустными глазами.

— Хочу понять свои возможности, — буркнул он. — Если у меня получится стать видимым для всех, значит, я способен на большее. Это важно для моей фамильярской репутации!

Надя засмеялась.

— Ну хорошо-хорошо! — она похлопала друга по холодной спине, ощущая на ладони покалывание тысячью иголками. — Я уверена, что у тебя получится!

— Ещё бы ты не была во мне уверена, — призрак сел и горделиво фыркнул. — Думаешь, Мара просто так доверила тебя мне? Пф, эта ноша слишком тяжела для простых чудиков! Всякие там Бормоглоты тихо курят в сторонке!

Смех вновь разнёсся по комнате множеством звонких колокольчиков. Надя не сразу обратила внимание на беззвучно открывшуюся дверь, поглощённая крутящимися мыслями. Сергей с наслаждением оглядел начищенное до блеска ружьё и пробежался глазами по гильзам, ему было приятно ощутить еле заметный запах пороха и почувствовать тяжесть оружия в руках.

— Ты хоть знаешь, как им пользоваться?

Девушка подпрыгнула на месте и резко обернулась. Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что, помимо неё и Ричи, в комнате есть кто-то другой.

— А… Нет.

— И ты собралась брать ружьё с собой? — бровь Сергея изогнулась в удивлении.

— Ну… да. А почему нет? Яша научит. Или Артём. Или сама разберусь.

Бирюков закрыл глаза и выдохнул. Время шло, а Надя оставалась всё такой же легкомысленной.

— Ладно, — сказал он, как можно спокойнее. — Ложись давай. Тебе осталось всего четыре часа.

Убедившись, что Надя всё-таки соизволила уснуть, Сергей зашёл в кабинет деда и, откинув крышку погреба, спустился вниз. Крутанув висящую на шнуре лампочку, мужчина внимательно прошёлся взглядом по забитым всякими пыльными скляночками полкам, заглянул в ящики и вытащил на свет старенький УПС-5[2]. Слабо, но довольно улыбнувшись, Сергей подумал о том, что пришло время заняться любимым делом.

* * *

Ветки били по лицу, раздирая кожу, и едва не выкалывали глаза. Лёгкие горели обжигающим пламенем, умоляя о пощаде. Губы пересохли и потрескались, на них вздувались красные бусинки, поблёскивающие в лучах одинокой луны, свет которой пробивался сквозь корявые тёмные деревья. Ноги вязли словно в зыбучих песках, каждый новый шаг норовил стать последним. Она отмахивалась от острых веток, вытаскивала ноги из густой жижи и заставляла себя бежать дальше, не давая возможности перевести дух и подумать. Словно пальцы озлобленной ведьмы, земля под ногами продолжала утягивать её, хватая за щиколотки и стопы. Надя не оборачивалась. Она знала, что тот, кто преследовал её, уже подобрался слишком близко, и этот кто-то не отбрасывал тени.

Желание увидеть обжигало нутро, но на это уйдут драгоценные секунды, а сейчас время — непозволительная роскошь. Надя не знала этот лес и не помнила, как оказалась в его владениях, но древние инстинкты, заложенные ещё со времён, когда человек жил в пещерах, кричали об опасности. В голове истерично билась лишь одна мысль: бежать, бежать, бежать!

Нога зацепилась о торчащий из грязи корень дерева, тело по инерции полетело вперёд, и Надя лишь успела выставить руки перед собой, когда она рухнула на землю. Ладони вспороли острые мелкие камушки. Надя с трудом поднялась, кожу разодрало практически до мяса, несколько ногтей были почти оторваны. С тихим стоном встала на трясущиеся ноги, штаны были испачканы в грязи и безнадёжно порваны, и даже сквозь ткань Надя чувствовала, как из мелких, но глубоких ссадин сочилась кровь.

На мгновение Надя замерла, услышав приближающиеся тяжёлые шаги. Сердце грохотало в груди настолько громко, что девушка испугалась, что тот, кто преследовал её, мог услышать. Сглотнув холодную слюну, она вздрогнула, её бил озноб, голова раскалывалась. Внезапное тянущее ощущение потери начало сдавливать и душить. На глаза навернулись обжигающие слёзы. Обернувшись, она увидела чёрный силуэт, который закрыл собой свет полной луны, и в следующий миг ощутила мимолётную жгучую боль вонзающегося в грудь лезвия клинка.

* * *

Надя распахнула глаза и в первые тяжёлые минуты не понимала, где находилась. Вокруг царил полумрак, но он был таким густым, что ничего не было видно. Девушка смотрела в серый потолок, пытаясь привести беспорядочные мысли в подобие порядка. С трудом пошевелив затёкшей рукой, Надя провела пальцами по мокрому лбу, убирая прилипшие пряди. Тело было тяжёлым и ватным, словно она провалялась с такой температурой, с какой люди не живут. Шрам на шее начинал невыносимо саднить. С трудом сев в постели, Надя поглядела на окно. На подоконнике, заложив руки за голову, сидел Ричи. Глаза призрака тускло светились в полумраке, придавая ему ещё большей загадочности.

— Мне не понравился твой сон, — сказал он хриплым голосом.

— Ты, наверное, мне не поверишь, но мне тоже, — поморщившись, ответила Надя и спустила стопы на холодный пол. По спине прошёлся лёгкий морозец, она облегчённо выдохнула. — Сколько сейчас времени?

— Половина шестого утра, — ответил призрак. — Твой папик уже суетится с завтраком.

— Кто? — Надя нахмурилась, остановившись перед дверью. Тело ещё помнило прикосновение кошмара, и девушке хотелось как можно скорее избавиться от него. — Серёжа, что ли?

— Явно не мистер Гумберт, — Ричи закатил глаза и прошёл сквозь стену на кухню.

Когда Надя прошла в комнату, то увидела сидящего за столом Сергея. Мужчина пил кофе с корицей и до ужаса бодрым взглядом читал вчерашнюю газету. Под приятное потрескивание дров в печи, девушка прошла к сковороде, где томилась жаренная картошка с кусочками колбасы. В животе требовательно заурчало, во рту прибавилось слюны.

— Привет, — послышался усмехающийся голос за спиной. — А я уже хотел идти будить тебя.

Времени на прелюдию у Нади оставалось всё меньше, поэтому быстро сходив в холодный бодрящий душ, она также быстро позавтракала. Сергей бубнил что-то о взрыве селитры в одном из городов Европы, но все мысли Нади постоянно возвращались к ночному кошмару. Столь реалистичных снов она не видела уже давно, и почему-то внутри тугими лозами разрасталось нехорошее предчувствие. Что-то было в этом сне, словно и не кошмар это был, а… видение? Но она не предсказатель, ей не дано видеть будущее!

— Абсурд… — шикнула Надя и посмотрела на вилку, которой тыкала оставшуюся картошку. Возможно, Мара опять играется с ней, и это была её очередная шутка, ведь у Богов наверняка ужасно скучная жизнь. Они проживают век за веком, но ничего не меняется в их миру. «Бедная Морана, — с усмешкой подумала Надя. — С мертвяками, наверное, даже в карты нормально не сыграешь».

Вдруг дверь распахнулась, и за порог бесцеремонно шагнул Яков. Скинув капюшон болотного цвета плаща, он растрепал огненные волосы и приветливо улыбнулся своей белозубой улыбкой.

— Ты проснулась, чудненько! — парень облокотился плечом о стену и нетерпеливо посмотрел на девушку. — Ну что ты, лапуля, сидишь, глазками хлопаешь? Поднимай свою жопку и бегом.

— А куда едем? — спросил Сергей, накинув куртку.

— В деревню Тридьевятко, — ответил Яша и в следующую секунду осёкся. — Старик, а ты куда собрался? С нами нельзя!

— Генерала не получил, чтоб командовать, — взяв сумку, Сергей вышел в сени. За дверью дома послышался недовольный бубнёж и рявкающий голос Нади. — Всё-таки огрёб, — заключил Бирюков и, подняв ворот куртки, вышел на улицу. Его встретил порывистый ветер, с редкими, но колючими снежинками, летящими прямо в лицо. Пёс Бим ткнулся в ладонь мужчины слюнявым мячиком и жалобными глазками уставился на него. — Скучно тебе тут, да?

Бим игриво зарычал, когда Сергей попытался забрать игрушку. Повернув голову, он увидел стоящую перед окном Ирину Васильевну. Бабка провожала их сонным взглядом, который постепенно наполнялся печалью и одиночеством. Сергей сочувствующе посмотрел в ответ, ему прекрасно были знакомы неприятно холодные объятия пустой квартиры с мёртво-серыми стенами, которые до сих пор ожидали его возвращения.

— А я говорил, что ты обладаешь фантастическим умением притягивать неприятности!

— И самая большая из них — ты! — парировала с сарказмом Надя.

— Да. Меня ты тоже притянула. Сперва едва не утопила. Потом… А потом оказалось у тебя ещё и мозг есть.

Закурив, Сергей с любопытством наблюдал за перепалкой.

— Эх, — мечтательно вздохнул появившийся рядом призрак. — Прямо супружеская пара!

Сергей подавился дымом и закашлялся. Ричи довольно оскалился и растворился, словно его и не было здесь. Через пару минут к воротам подъехала старенькая «Нива». Из окна показалось недовольное лицо Артёма. «А вот и капитан» — подумал Сергей и первым подошёл к машине. Сидящий за рулём мужчина в круглых, как у Гарри Поттера, очках оглядел колючим непроницаемым взглядом.

— Доброе утро. Чем обязан? — любезно поинтересовался Артём.

— Я бы хотел поехать с вами.

Ведьмак несколько ошарашенно раскрыл рот, но потом сразу же закрыл, явно обдумывая ответ.

— Назовите причины, по которой мне нужно вас взять. Если они будут достаточно убедительными — милости прошу.

Довольно оскалившись, Сергей назвал. Через пару секунд, обдумав полученный ответ, водитель кивнул. Яша долго ворчал, что безбилетник занял переднее место, Надя же, надев наушники, погрузилась в свои мысли, решив отгородиться от шумной компании. За окном мелькали деревья, один раз удалось заметить навострившего уши зайца. Порой их обгоняли другие машины и вскоре исчезали далеко впереди. Над ними неохотно проплывали серые облака, одно напомнило девушке безголовую рыбу, другое же было похоже на огромное крыло неизведанной птицы. Деревья сменились пустым полем, по которому разгуливали лошади, а рядом бегала лохматая собака неизвестной породы.

Вдруг Надя ощутила тяжесть на своём плече. Обернувшись, девушка увидела заснувшего Яшу. Его ресницы слегка подрагивали во сне, а брови смешно хмурились. На его сумке тихо сопела белочка, пока Ричи недовольно болтался в багажнике, обиженный тем, что ему не уделили должного внимания и уважения. Яша потёрся щекой о её плечо, пытаясь расположиться удобнее. Надя тонко улыбнулась и даже пропустила мысль, что он гораздо милее, когда молчит.

Сидящий впереди Сергей с удовольствием разговаривал с Артёмом. Как оказалось, ведьмак был биологом и мог рассказать уйму интересных вещей. У ведьмака дома осталась беременная жена Маша, и Артём периодически проверял телефон на наличие пропущенных вызовов или непрочитанных сообщений. Сергей скромно поделился о незадавшейся военной карьере и рассказал о знакомстве с Надей.

— Весёлая у тебя жизнь, ничего не скажешь, — Артём крутанул руль, и машина свернула на бездорожье, поднимая всплески грязи. Он не был рад тому, что простой человек был втянут в сверхъестественное дерьмо, поэтому откровенно сочувствовал и поражался стойкости Сергея— не каждый смог бы вынести этот груз.

Сергей заметил одинокий покосившийся знак: «Деревня Тридьевятко». Их стеной окружали сосны и ели, редко можно было заметить одинокую берёзу, которая выделялась среди всех, словно лягушка среди собравшихся золотых рыбок. Спустя десять минут показались первые дома и жители деревеньки. Иссохшиеся бабуськи, замотанные в шерстяные платки, да ссутулившиеся старики провожали неизвестную машину подозрительными взглядами. Дома здесь были куда проще и беднее, чем в Красном, покосившиеся и на вид совсем неуютные избушки с заросшими мхом крышами.

Артём уверенно вёл машину по широким переулкам под громкий лай рвущихся с цепей собак. Надя сняла наушники и растолкала Яшу, который, недовольно поморщившись, впился сонным взглядом в окно.

— Ну вот и приехали, — сказал водитель и заглушил двигатель.

Они остановились рядом с высоким зелёным забором, за которым не слышался звонкий лай. На двери была круглая кнопочка звонка, но в ней не оказалось надобности, ведь к ним навстречу вышла молодая черноволосая женщина с округлыми формами и недоверчивым взглядом в красных от слёз глазах. Поправив чёрный платок на плечах, она шмыгнула носом и кинулась в объятья Артёма.

— Я очень рада, что вы приехали, — плаксиво сказала женщина и чуть отошла. Её взгляд бегло пробежался по достающему сумки Яше и остановился на Сергее и Наде. — А… Они…

— С нами, — ответил Артём, поправив очки. — Спасибо, что разрешила остаться у тебя, Люба.

— Да-да, конечно, проходите, — Любовь засуетилась и спешно открыла перед гостями ворота.

Сергею показалось, что женщина как-то воровато поглядывала по сторонам, словно опасаясь кого-то или что-то увидеть. Забрав сумку, он прошёл следом. Выложенная из камня широкая тропинка, ухоженный участок и обшитый сайдингом небольшой домик — всё выглядело яркой точкой на сером фоне картины. На крыше со скрипом крутился флюгель в виде петуха, из трубы вилась тонкая ленточка чёрного дыма. Из приоткрытых деревянных окон послышался визжащий свист чайника.

Дом встретил гостей запахом борща и закрытыми плотной тканью зеркалами. Люба сняла чайник, продолжая громко шмыгать носом и рвано вздыхать.

— Я… Я не рассчитывала, что вас будет так много, — виновато сказала Люба и затеребила пальцами носовой платок.

— Не страшно, — сказал Артём и опустился на стул за столом. — Как-нибудь расположимся.

— Есть комната на чердаке, — выпалила женщина, чувствуя свою вину перед гостями.

— Чудненько! Я на чердак, — Яша спешно удалился, ощущая на себе недовольный взгляд Нади, которая хотела забрать самую отдалённую комнату себе.

— Прости, что так тороплю, но ты не могла бы посвятить нас в детали? — как можно мягче попросил Артём.

— А чего тут рассказывать? — женщина развела руками и повернула кран. Через секунду потекла чёрная вонючая жижа, наполняя собой старую железную раковину. В комнате повис неприятный запах болота. — Хорошо, что у меня остались литровые бутылки… Растягиваю как могу.

— А почему вам не могут привезти цистерну из города? — спросил Бирюков.

— Так привозили! А потом перестали… — она опустила красные глаза в пол. — Мы и звонили, но никто не отвечает. Недавно люди ещё пропадать начали, — Люба всплакнула. — Всё больше пустых домов находим! Ни крови, ни трупов! На улицу выходить страшно даже днём! Костик со Стёпой — местным участковым, разобраться пытались, говорили, что даже нашли что-то, а потом… потом в лесу нашли… Позавчера похоронили… — не выдержав, женщина расплакалась. — Оставшиеся ведьмаки — старики, да калеки. А одной мне не справиться!

— А вы… ведьмак? — с удивлением и странной надеждой в голосе спросила Надя.

— Что? — Люба высморкалась. — Нет, что ты! Ведьма я!

— А я думал, что ведьмаки и ведьмы не ладят, — пробурчал Сергей и достал сигарету.

— Ну так, дорогой мой, ведьмы разные бывают, — оскорблённо фыркнула Люба и жестом попросила дать закурить. — Пусть мы и по разным берегам, но все высшим силам служим. Не вижу особой разницы между старыми и новыми богами, вот честное слово. Странный стереотип.

— Люба, ты можешь показать, где вы нашли Костика и Степана? — спросил Яша.

— Да, ты и Сергей в лес пойдёте, — кивнул Артём. — А мы пока на кладбище, да на озеро заглянем.

— А поменяться напарниками можно? — скуксившись, пробурчал Яков, косясь на Сергея.

— Нет, всё, — поднявшись со своего места, твёрдо настоял Артём, показывая своим видом, что препирания и недовольства лучше держать при себе.

Солнце ещё было высоко, когда Надя и Артём быстрым шагом двигались в сторону кладбища, ощущая на себе неприятно липкие взгляды местных жителей. Их можно было понять, столько времени жить в страхе перед неизвестным, непонятным и ужасным. Под ногами чавкала грязь, а в лицо дул ещё более колючий и промозглый ветер, чем в родном село. Воздух здесь был пропитан влажностью и уже знакомой вонью болота. Пока они добирались, Артём успел позвонить жене и перекинуться с ней парочкой односложных фраз, при этом не спуская внимательного взгляда с мимо проходящих людей. Ричи шёл впереди и вертел головой в разные стороны, то ли любуясь местными красотами, то ли ожидая внезапного нападения из-за угла.

— Н-да, — сказала Надя, посмотрев на высокую железную калитку кладбища, которая мерзко поскрипывала от дуновения ветра. Сторожа нигде не было видно, поэтому девушка быстренько юркнула на территорию и сразу огляделась. Души умерших, отвлёкшись от своих дел, любопытными взглядами вцепились в неё, словно оголодавший хищник в кусок мяса. — Доброго вам дня, уважаемые.

— Ух ты, какие люди! — расхохотался однорукий мужчина, могила которого была ближе всего к краю. — Ведьмаки, да ещё какие! Чего надобно вам?

— Я ищу душу… — девушка поглядела на Артёма.

— Константина Солнцева, — подсказал мужчина.

— Да.

Духи зашептались, кто-то даже куда-то убежал. Ветер разносил шепот, который больше походил на странное шуршание листвы в деревьях.

— Нет такого! — ответила какая-то женщина.

— Как нет?! — Надя нахмурилась, но мёртвые лишь разводили руками, да пожимали плечами.

— Тело такого имеется, — рядом оказалась душа девочки лет десяти. Её лицо напоминало творение безумной швеи, вдоль обеих щёк шли толстые некрасивые швы, на носу швы были аккуратнее, но нитки отвратительно топорщились, один глаз не открывался. — Но душа с ним не пришла.

Глава 14. По пятам за смертью

Ночную тишину разорвал истошный детский вопль. Подорвавшись с кровати, Михаил выбежал из спальни, чувствуя, как сердце грохотало в груди. Сознание подбрасывало самые ужасные картинки, перед глазами был чёткий образ чёрной фигуры в капюшоне, а в руках блестело острое лезвие ножа, которое вспарывало кожу на детском горле, разбрызгивая алую кровь по стенам небольшой комнаты. Путь до детской показался Михаилу непозволительно долгим, он всем телом ощущал, как терял драгоценные секунды. Металлическая ручка обожгла кожу ладони, но дверь не поддалась, словно кто-то держал её с той стороны.

Крик мальчишек не затихал, а наоборот — становился громче. Оля стояла за спиной мужа и изо всех сил старалась сдерживаться, чтобы не закричать. В темноте не было заметно, как женщина с силой начала кусать губы, едва не прокусывая нежную кожу. Михаил отошёл на несколько шагов назад и что было сил нанёс удар ногой. Дверь тут же с грохотом отлетела к стене, по тонкому вставленному в деревянную конструкцию стеклу, прошлись толстые трещины.

Оля забежала в комнату следом и нажала на выключатель. Свет ударил по глазам яркой вспышкой, потребовалось несколько секунд. В повисшей тишине было слышно лишь тяжёлое дыхание Михаила, мальчишек нигде не было видно. Одеяла валялись на полу, на подушке Ильи лежал включенный фонарик.

— Стёпа?! Илья?! — Оля забегала по комнате, едва не в панике отдёргивая шторы. Глаза щипали подступающие слёзы и на горло давил разбухающий ком.

— Мама! — донёсся писклявый голос из шкафа.

— О, Слава Богу, — женщина раскрыла тяжёлые дверцы и увидела двух перепуганных и бледных сыновей. По щекам мальчишек катились слёзы, братья вжались в стенку шкафа, прячась под ворохом висящей на вешалках одежды.

Михаил проверил окна. Те были плотно закрыты, решётки оставались на месте. Мужчина нахмурился и обернулся к трясущимся детям. Илья и Стёпа не врали, они действительно были напуганы до странного, первобытного ужаса, который плескался в их красных глазах.

— Что случилось? — спросил Михаил, присаживаясь перед мальчишками.

— Под… кроватью… — задыхаясь, говорил Илья, тыча трясущимся пальцем в сторону своей кровати. — Кто-то был… под кроватью…

Взяв фонарь, мужчина проверил под обеими кроватями, но кроме скопившегося слоя пыли он не нашёл ничего и никого.

— Там пусто, — сказал Соболев, поднявшись. Взгляд, который он увидел в следующую секунду, наверное, не забудет никогда. Мальчики смотрели на него с непониманием, недоверием, словно он только что соврал им, жестоко предал, воткнул в спину ножи, и одновременно там был страх и этот страх не был связан с разыгравшимся детским воображением. Это был самый настоящий леденящий душу и кровь страх смерти.

* * *

Напевая незнакомую Сергею мелодию, Яша бодро шагал следом за Любой, уклоняясь от торчащих веток, которые так и норовили выколоть глаза. Парень любовался красотами местного леса, вдыхая полной грудью наполненный запахом хвои воздух. Сергей не отставал. Он крутил головой, периодически замечая мелькающую то тут, то там небольшую тень, но угрозы не ощущал. Скорее, этот некто следовал за ними из преобладающего над ним любопытства.

Лучи солнца лежали на земле золотыми пятнышками, и на этих местах была заметна первая проклёвывающаяся травка. Неподалёку послышался треск веток, Люба еле заметно вздрогнула и обернулась. Сергей на мгновение забыл как дышать и осторожно потянулся к пистолету, хоть мозг кричал о том, что пули вряд ли справятся с их неожиданным спутником, вышедшим из чащи леса.

Перед ними стоял огромный бурый медведь. Он с шумом втягивал воздух своим большим чёрным влажным носом и неотрывно смотрел на них карими глазами. Внутри у Сергея всё покрылось ледяной корочкой и время для него остановилось. Никогда прежде он не сталкивался с медведями настолько близко. В нос ударил запах мокрой шерсти, от которого слегка закружилась голова.

— Эй, приятель, ты чего тут встал-то? — уперев руки в бока, спросил Яша и подошёл к жителю леса. — Не мог бы ты подвинуться? Мы спешим!

Сергей прикусил язык, борясь с желанием дёрнуть парня за плечо и хорошенько встряхнуть, чтобы из башки все дурные идеи разом вывалились. Люба поджимала губы и всеми силами прятала свой страх. Она боялась многих животных, особенно собак и крыс, а теперь к этому списку прибавились ещё и медведи.

Косолапый грозно фыркнув, поднялся на задние лапы и теперь угрожающе нависал над парнем, который, по сравнению со зверем, был маленькой букашкой. Сергей провёл сухим языком по губам, чувствуя, как всё тело окутывала пелена страха. Он незаметно сделал шаг назад.

— Ох, какой ты большой! — раскинув руки в стороны, Яша обнял медведя за волосатый живот, уткнувшись лицом в жёсткую шерсть. — Тебя давно никто не обнимал, да? Бедняга. Что? Леший разленился? — подняв голову, Яков разговаривал с бурым, но со стороны это больше походило на странный монолог. Зверь издал подобие жалобного рыка и аккуратно положил свою когтистую лапу на спину парня, как бы по-дружески приобнимая. — Слушай, у меня к тебе дело есть. Скажи, ты видел здесь кого-то подозрительного?

Сергей заметил промелькнувшую задумчивость в глазах медведя. «Прямо как человек…» — промелькнуло в голове, и Бирюков шокировано почесал затылок, желая закурить, но почему-то не решался сделать это в присутствии зверя.

— Ага. Понятно, — парень отошёл от животного, и тот почти сразу сел. — Спасибо тебе огромное, приятель, — Яша пожал тяжёлую лапу и широко улыбнулся, а потом обернулся к стоящим позади товарищам. — Идёмте.

— Приходите ещё, батюшка, — низкий хриплый бас раздался им вслед, но никто, кроме Яши, его не услышал.

Скрывшись за раскидистыми ёлками, Сергей вытащил пачку сигарет и с наслаждением втянул в лёгкие обжигающий сигаретный дым. Перед глазами были всё те же деревья, всё та же тропинка, вид не менялся ещё некоторые долгие минуты, пока наконец впереди не показалось одно раскидистое засохшее дерево, вокруг которого был жуткий тёмный пустырь. Создавалось скверное чувство, будто в этом месте произошёл пожар, и на этом участке не осталось ничего живого. По спине Сергея прошёлся мерзкий морозец, который словно нашёптывал о том, что им крайне не рады.

Изуродованное и убитое безжалостным огнём дерево стояло посреди поляны, приманивая к себе взгляды пришедших. Ветви торчали, словно костлявые руки мертвеца, на которые без страха садились остервенелые огромные вороны. Птицы взирали на людей сверху вниз гордо и предвзято, будто высшие создания глядели с небес на жалких смертных. Под ногами шуршала чёрная земля и хрустели, словно старые кости, сухие ветки. Яша едва удержался, чтобы не присвистнуть. Люба поёжилась, закутавшись сильнее в свой платок. Сергей докурил сигарету и выкинул бычок куда-то за спину.

— Эй, старик, — окликнул Бирюкова возмущённый голос Якова. Мужчина обернулся. — Не мусори в лесу. Они этого не любят.

Яша засунул окурок в карман куртки Бирюкова и сразу отошёл, с трудом скрывая своё отвращение.

— «Они»? — изогнув бровь, спросил Сергей. На сей раз он проглотил дерзкое поведение.

— Да, духи леса, — пояснил парень.

Яша подошёл к месту, на которое указала Люба. Толстые корни торчали из земли, покрытые грязью и копотью. Ведьмак быстрым взглядом пробежался по толстому стволу и веткам, стараясь не отвлекаться на мерзкое хихиканье чёрных птиц. Стараясь не запнуться о корни, которые были подобны подлым ловушкам, норовившим поймать долгожданную жертву, Яша опустился на колени и прижал ладони к земле. Люба стояла рядом с Сергеем, пытаясь держаться ближе к хмурому мужчине. Ведьма не раз работала с ведьмаками, но никогда не доверяла им до конца. Она боялась предательства, измены, подставленной в самый ответственный момент подножки и удара лицом в грязь. Любовь вообще многого боялась, но больше всего её пугала неизвестность.

Прикрыв глаза, Яша старался сконцентрироваться на собственных ощущениях. Сердце билось ровно, дыхание спокойное, голова ясная. Этот лес был тихим, слишком тихим, в нём не слышался ропот ветра, шёпот деревьев, голоса зверей, лишь наглое карканье воронов. Бурый поведал ему, что в этом лесу завелась доселе невиданная им тварь, которая порой выбиралась в деревню полакомиться домашним скотом. Леший же поселился где-то на окраине деревни и теперь слишком редко показывался местным жителям, за лесом следит плохо, вот поэтому тварь и завелась в лесу.

Поморщившись, Яша глубже зарылся пальцами. Кожу начало покалывать. Сначала осторожно, ненавязчиво, будто предупреждающе, а потом всё сильнее и сильнее, словно кто-то очень быстро сменял тонкие маленькие иголки, на толстые. Парень сцепил зубы, продолжая терпеть. Перед глазами мелькали тусклые образы и блеклые картинки. «Оно живое!» — пронеслось в голове, и, вскочив на ноги, он подбежал к дереву. Яша нежно и аккуратно провёл рукой по шершавому стволу дерева, будто бы пытался поделиться теплом. Ладонь кольнуло, рука замерла, глаза закрылись сами собой, погрузив ведьмака в клубящуюся темноту.

Сергей с непониманием и любопытством следил за действиями парня. Он пристальным взглядом прошёлся по местности и, к его сожалению, ничего не нашёл. Приходилось просто стоять и полагаться на силу ведьмака. Когда Яша встал перед деревом, приложив ладонь, Сергей изогнул бровь, ожидая чего-то неожиданного, но парень просто стоял. Минута. Две. Ничего.

— Он уснул что ли? — негромко спросил Сергей.

— Считывает энергетику, — пояснила ведьма, но от этого понятнее не стало.

Ещё через пару мучительно долгих минут Яша наконец открыл глаза. Рвано выдохнув, он обернулся к ожидающим его товарищам. Сергей заметил подрагивающую нижнюю губу ведьмака. «Что же он видел?» — себя самого спросил Бирюков, но, сделав безразличный вид, скрестил руки на груди.

— Это дерево — хранитель леса, — на выдохе сказал парень. — Костик и Степан пытались спастись здесь, — перед глазами возникла картинка, как двое изодранных мужчин вжимались спинами в ствол дерева, надеясь, что хранитель сможет спасти их. Вокруг них мерцали красные глаза, но никто не решался подойти. От ветвей дерева исходило мягкое золотое свечение, отпугивающее голодных тварей. Но вот послышался щелчок, и дерево вспыхнуло яркими жадными искрами, перерастающими в ожесточённое пламя. Несоизмеримая ни с чем боль охватила Яшу, когда он погрузился в марево воспоминаний. Он сгорал. Сгорал заживо и при этом не мог пошевелиться, а его крик тонул в собственном горле. — Тот кто его поджог — сильный маг. А ещё явная тварь Нави.

Люба задрожала.

— И что же теперь делать? — прошептала женщина. На её глазах вновь навернулись слёзы.

— Искать дальше, — буркнул Сергей и, потянувшись к сигаретам, вовремя себя остановил. Позже закурит.

Кивнув, Яша подошёл к дереву. Он не знал, кто или что благословило эту землю, но сейчас ведьмак не мог оставить всё как есть. Вытащив нож, парень провёл лезвием по ладони. Кровь срывалась с пальцев, падая на корни и землю. С губ слетали слова, глаза тускло засветились потусторонним светом.

Подул тёплый ветер, согнавший ворон и растрепавший волосы. Яша ощутил мягкое прикосновение на своём лице и низко поклонился перед тем, как отправиться в обратный путь.

— Что теперь? — спросила поражённая Люба и с опаской поглядела на ладонь, которую парень обматывал платком.

— Дело к вечеру идёт, — заметил Сергей. — Не лучше ли будет переждать ночь и начать с утра?

— А ты, оказывается, умеешь генерировать очень уместные идеи, старик.

— Клянусь, ещё одно слово, и у тебя под глазом будет цвести фингал, — как можно спокойнее сказал Сергей и недовольным взглядом посмотрел на парня. Тот смотрел в ответ и по-лисьи улыбался, будто что-то затевая. — И я тебе не старик.

— Я всё понял, старик, не злись только.

«Он же всё назло делает…» — выдохнув, подумал Бирюков.

Как только они вышли из леса, мужчина облегчённо поглядел на чистое вечернее небо и едва не трясущимися пальцами вытащил сигарету. Затяжка показалась ему брошенным спасательным кругом. Настроение почти сразу улучшилось, и даже трёп Яши перестал так раздражать. Жизнь вновь заплескала красками. До дома Любы они обсуждали теории, периодически съёживаясь от неприятных взглядов местных жителей.

— Они всегда такими жуткими были? — тихо спросил Яша.

— Нет, — Люба покачала головой. — Когда перестали цистерну возить, тогда и началось.

— А случаем никто ту гадость из крана не пил? — также тихо спросил Сергей. Люба пожала плечами.

— Думаю, Артём разберётся. Он у нас профи. Даже с водяным общался, — Яша махнул рукой, хотя и сам почему-то был не уверен в своих словах. Что-то в этой деревне не давало ему покоя, и это не убийство ведьмака, не бесследно пропавшие, а что-то иное. Что-то, что затаилось в самых чертогах этого места и сейчас выжидало.

Вдруг в Любу врезался мальчишка. Женщина пошатнулась, тихо вскрикнув, но устояла. Чумазый ребёнок поднял на неё большие неестественно тёмные глаза, в которых с трудом можно было разглядеть зрачок.

— И-Извините, тёть Люб! — залепетал мальчишка, поправляя застиранную кепку. — Я не специально.

— Да… Ничего, — Любовь натянуто улыбнулась, чувствуя боль в правом боку. — Всё хорошо, Никит. Беги домой и будь аккуратнее.

— Ага!

И мальчишка скрылся за поворотом. Люба проводила его тёплым взглядом, качая головой. Этот пацан — настоящая головная боль деревни, вечно ему удавалось втягивать себя в различные истории.

Дойдя до ворот, они увидели стоящих Надю и грязного Артёма. Сергей повертел головой, не находя извечно шумного призрака, зато заметил сидящую на плече ведьмака небольшую черепашку, которая, вытянув шею, смешно раскрывала рот. Из куртки Яши показалась ушастая голова белочки. Заметив друга, Бела резво прыгнула сначала на голову Сергея, а потом уже на макушку невозмутимого Артёма.

— Есть чем похвастаться? — спросила Надя. Она выглядела уставшей.

— В лесу хранителя сожгли, — ответил Яша и кивнул головой, когда Артём удивлённо вскинул брови. — А ещё там обитает тварь. Думаю, схожу завтра и проверю.

Люба открыла ворота и пропустила гостей. Боль в боку не проходила, а лишь нарастала.

— А мы не нашли душ ни Костика, ни Стёпы, — Надя развела руками и виновато опустила глаза. — Ричи сейчас расспрашивает Погостника. Может, и узнаем что-нибудь.

Скинув портфели, все облегчённо выдохнули. Артём спешно сбросил грязную одежду, пока Люба налила немного чистой воды для умывания.

— На воде порча, — изрёк ведьмак и плеснул из кружки себе на руку. — Мне потребуется время, чтобы подобрать нужные ингредиенты для снятия. Простого заговора будет мало.

Сергей щёлкнул зажигалкой, задумчиво смотря на огонёк. Люба поставила чайник на печку и с трудом опустилась на стул, чувствуя, как боль медленно и неохотно начала проходить, но вместо неё возникало саднящее жжение. Надя ушла в комнату, которую не собиралась с кем-то делить, оставив мужчин со своими кишащими в голова мыслями.

Комната погрузилась в не тяготившее молчание до самой ночи.

Надя проснулась от приглушённого топота. По началу, она просто лежала, разглядывая серый потолок и расползающиеся трещинки, а когда дверь открылась, впуская в комнату полоску тусклого света, девушка лениво села на кровати. На пороге с железным канделябром в руках стоял Яша. Рыжие волосы в полумраке были цвета жести, а лицо казалось более бледным, чем обычно, сам он выглядел, словно оживший мертвец.

— Поднимайся, — прошептал он и широкими шагами прошёл к окну. Настороженным взглядом проскользил по открывающейся местности, а потом плотно задёрнул занавески. Поставив канделябр на тумбочку, парень взял стоящее у стены ружьё и вышел из комнаты, не обращая внимания на недовольный взгляд Нади.

Часы показывали два часа ночи, тяжёлые веки норовили закрыться и погрузить непроснувшийся разум в сладостные объятия Морфея, но шум за прикрытой дверью и доносившиеся смачные маты заставляли вялое тело подняться и начать собираться. Натянув худи и штаны, Надя огляделась. Ричи нигде не было видно, это могло значить, что либо он ещё не вернулся, либо находился за дверью. Надежда надеялась на второй вариант.

— Если их не так много, нас вполне может хватить. — Говорил Артём. Мужчина достал из сумки парочку небольших мешочков и привязал их к ремню штанов. В мешочках что-то звякало и брякало.

— Да, но не забывай, что среди нас есть обычный человек и недоведьмак, — Яша насмешливо глянул на нахмурившуюся Надю. Рыжий достал из чехла начищенное до блеска мачете и оглядел его так, как глядел бы на обожаемую любовницу. — Проценты резко снизились, да?

Артём неоднозначно повёл плечами, словно попытался сбросить невидимый для других груз. Ружьё Надя нашла у Сергея, мужчина сидел на старом табурете, привалившись спиной к холодной стенке.

— Отдай.

Бирюков сонно проморгался.

— А ты хоть пользоваться умеешь?

«Где-то я это уже слышала», — подумала Надя и забрала из мужских рук огнестрельное оружие. Ружьё отозвалось приятной тяжестью в руках, внутри вспыхнуло ощущение уверенности.

— Самое время научиться! — крикнул Яша. Сам парень отдавал предпочтение холодному оружию, ведь любые пушки сразу же ломались в его руках.

— Будьте осторожны, — Люба стояла рядом с дверью, нервно сжимая подрагивающими пальцами платок. Даже в тусклом свете свеч можно было заметить появившиеся синяки и слегка посиневшие губы. Ведьма еле заметно покачивалась взад-вперёд и натянуто улыбалась, пытаясь создать иллюзию хорошего самочувствия.

Ночь встретила их полной луной. Бледный диск на тёмном покрывале неба освещал деревню не хуже яркого солнца. Миллиарды мелких звёзд сверкали рядом, будто капли росы на свету. Они были подобны безмолвным зрителям, пришедшим взглянуть на готовое начаться шоу. Лёгкий прохладный ветерок приносил с собой запах гнилой картошки, приправленный тяжёлыми металлическими нотками. От этого запаха слезились глаза, и хотелось закрыть лицо платком, но благодаря этому зловонию ведьмаки надеялись в скором времени найти причину ночных беспорядков.

— Разделимся, — сказал Артём и поглядел на часы. — Надя пойдёт с Яшей. Ты, — он указал на закурившего Сергея, — со мной.

— Мы ищем кого-то конкретного? — спросил Сергей, доставая из кармана пачку сигарет. Внутри осталось всего две, мужчина недовольно поджал губы. — Какова задача?

— Для начала, просто разведка, — ответил Артём. — Нам надо найти причину исчезновения местных. Думаю, здесь ночью кто-то хозяйничает.

— Старик, ты, главное, не волнуйся, на поражение стреляй. Но только в головушку, а то твари разные бывают и подняться могут. — Яша усмехнулся по-лисьи и, похлопав Надю по плечу, направился в противоположную сторону.

— Он всегда такой? — хмуро спросил Сергей, провожая спину ведьмака ненавистным взглядом.

Рядом послышался смешок Артёма. Мужчина поправил очки.

— Да, — с тонкой улыбкой протянул ведьмак, вспоминая их первую встречу. До Нади Яша был самым молодым ведьмаком в Красном, но и самым первым, не считая Степаныча, который жил в селе ещё при СССР. С рыжим всегда хватало хлопот: то заклинание неправильно зачитает, то зелья перепутает, то проклятье случайно нашлёт. — Привыкнешь скоро, — он махнул Сергею. — Пойдём. Не будем время терять.

Под ногами чавкала вязкая грязь. В разные стороны разлетались густые брызги талой воды. Надя напряжённо вглядывалась в плывущий перед глазами полумрак, готовая отшатнуться от любой подозрительной тени. Пальцы крепко сжимали заряженное ружьё, на грудь давил патронташ, а на бёдрах болтался чехол с ножом. Но даже так Надя чувствовала свою уязвимость перед неизвестной опасностью, её спина вновь была открыта для смертельного выстрела, а ставший чуждым страх подбирался всё ближе, пуская свои щупальца всё глубже.

Стоящие под покровом ночи дома казались заброшенными и почему-то зловещими. У многих деревянные ставни были наглухо закрыты, у других плотно занавешены окна. Наде удалось разглядеть висящую на ниточке связку лука. Девушка изогнула бровь, но вопрос решила не задавать, дабы не нарушить давящую на уши тишину, которая уплотнялась с каждой минутой. Яша шёл чуть впереди, его фамильяр водила носом, принюхиваясь, и что-то пищала хозяину на ухо. Светящиеся красным светом глазки Бел периодически поглядывали на неё, будто проверяя, не выстрелит ли она в спину, как подлая крыса. «А ты только и ждёшь этого?» — прищурившись, молча спросила девушка и поравнялась с ведьмаком.

— Не боись, лапуля, — бодро сказал Яша. — Упыри — не самое страшное, что тебе придётся увидеть.

— Ты меня сейчас так успокаиваешь? — Надя изогнула бровь. — С чего вы вообще взяли, что это упыри?

— Мы предположили, — Яша покосился на залаявшего пса. — Большая вероятность того, что здесь побывали упыри. Во-первых, не так далеко кладбище. Во-вторых, они охотятся ночью.

— Но вряд ли упыри обладают враждебным чистоплюйством, — Надя скривилась, когда под ногами в очередной раз смачно чавкнуло.

Парень задумчиво почесал подбородок.

— Насколько мне известно, эти ребята вообще не любители работать чисто, — он усмехнулся. — Но от этого даже интереснее!

Яша ощущал текущий по жилам адреналин и вместе с этим распаляющийся азарт. Уже очень давно ему не удавалось наткнуться на действительно запутанное и непонятное дело, монотонные будни в Красном и тишина в лесу утомляли, всё было скучно и однообразно, но не сегодня.

Глава 15. По пятам за смертью II

Неподалёку раздался хруст ветки. Ведьмак замер, выставив перед Надей руку. Девушка мгновенно остановилась и сильнее упёрла в плечо приклад. Во рту у Нади пересохло до такой степени, что приходилось проводить сухим языком по обветренным губам. Глаза впились в темноту, отчаянно пытаясь выцепить оттуда какой-нибудь посторонний силуэт.

Яша осторожно делал шаги вперёд, сжимая в руке деревянную рукоять мачете. Его глаза тускло сияли в темноте, делая его ещё более непохожим на человека.

— Лапуля, — прошептал он, на мгновение обернувшись к ней. — Первое правило, — Яша поднял указательный палец. — Перестань воспринимать всё, как обычный человек. Второе правило, — теперь парень показывал уже два пальца. — Темноты не только бояться нужно, но и использовать её, чтобы выжить.

Надя жадно впитывала слова товарища, но напряжённый до предела разум не обрабатывал полученную информацию, решая оставить её до лучших и более спокойных времён. Шагнув за дом, ведьмаки остановились, прислушиваясь к плотной, почти осязаемой тишине. Надя пристально всматривалась в чёрные силуэты кустов и одиноких деревьев, чувствуя, как пот стекал по вискам и подбородку.

— Это не упыри, — заключил Яша и поднял чёрное куриное перо. Находка была в густой крови и грязи.

Неподалёку раздался грохот, и оба быстро направились к источнику шума. Словно зыбучие пески, грязь тянула за ноги, будто пыталась утащить на дно. Впереди показался хлипкий сарай. Покосившееся деревянное здание выглядело заброшенным и одиноким посреди небольшого пустыря. Яша молча показал Наде обойти справа, пока он будет обходить слева. Девушка с трудом заставляла передвигаться ватные ноги, сердце оглушительно грохотало в груди, готовое вырваться из клетки. Пальцы затекли, и теперь хват стал менее уверенным. Страх впивался острыми когтями в тело, а разум рисовал жуткие картины неизвестной твари, от чего горло начал сдавливать ком.

Тьма для Яши не была проблемой. В темноте он видел даже лучше, чем днём, и откровенно гордился своим навыком. Ведьмак старался идти как можно тише, из сарая доносилось слишком учащённое сердцебиение. У человека так сердце биться не может даже в самой экстремальной ситуации. «У упырей сердце не бьётся вообще. Значит, не кровососы» — мозг анализировал ситуацию, пытаясь сопоставить уже имеющиеся кусочки паззла. Бела спрыгнула на пенёк и, сложив лапки, начала пристально следить за обстановкой. Верный фамильяр был готов прийти на помощь хозяину в любой момент.

Надя встала перед хлипкой дверью, направив слегка подрагивающее дуло на дверь. Яша сжал ржавую ручку и убедился в готовности напарницы. Та кивнула. И тогда он дёрнул дверь на себя, но вопреки всему, ощутил внезапно сильный толчок с той стороны. Яша успел услышать жалобный скрип, заметить огромную молниеносно вылетевшую тень, перед тем, как эта самая дверь сорвалась с петель.

Грохот выстрела отразился оглушающим ударом в ушах и черепной коробке. Надя заметила короткий всполох вылетевшего из дула огня, перед тем, как отдача ружья едва не сбила её с ног. Боль в плече пришла не сразу. Надя пыталась восстановить сбившееся дыхание, в ушах невыносимо звенело, а мозг лихорадочно пытался понять происходящее. Все звуки внезапно выключились, оставив лишь грохотание сердца, отдающего сильной пульсацией в голове.

— Надя! — голос удалось узнать не сразу. Он был так далеко и слышался, словно через толщу воды. — Надя!

Девушка зашипела, когда чьи-то руки коснулись плеча. Острая боль пронзила быстро и молниеносно растеклась по всему телу вместе с кровью, достигая каждого сосуда и органа. Желудок скрутило в тугой узел. К горлу подкатила тошнота.

— Давай, девочка, посмотри на меня, — Яша аккуратно усадил девушку на прошлогоднюю траву и взял её лицо в свои руки. — Тошнит?

— Немного, — звон в ушах был недолгим, но для Нади эти минуты показались вечностью.

— Ничего, в первый раз бывает, — он слабо улыбнулся и сказал это, скорее, самому себе. Парень облегчённо выдохнул и подобрал неподалёку валяющееся ружьё. — Всё же, попроси старика научить тебя стрелять.

Из-за грохота в окнах домов загорался свет, тускло разгоняя темноту. Надя чуть зажмурилась, когда вышедший на улицу старик направил белый луч фонаря прямо ей в лицо. Невысокий, костлявый дед, казалось на одном лишь скелете висела его обвисшая смуглая кожа, спустился со ступени. Лицо мужика было хмурым, над переносицей сведены густые седые брови, а подбородок закрывала густая белая борода. Дед подошёл к ведьмакам в одном пахнущем старостью халате и дырявых галошах.

— Вы совсем охренели? — сурово начал пожилой мужчина. Надя поёжилась. Голос старика оказался неприятным, низким и грубым, услышишь такой непроглядной ночью, точно заикой останешься. — Всю нечисть сейчас из гробов поднимете.

Мужчина поглядел по сторонам, поводил фонариком, разрезая плащ ночи. Особенно долго он всматривался в сторону высоких кустов, за которыми виднелись старые деревянные кресты. Положив одну руку себе на ссутулившуюся спину, старик вновь посветил на молодых людей, ослепив их светом фонаря. Бела недовольно зашипела и спряталась под курткой Яши.

— Пойдёмте за мной, — сказал он тоном, не терпящим возражений. Сделав пару коротких шагов, старик обернулся и добавил более мягко: — Не съем, не бойтесь.

— Сразу после таких слов доверять захотелось, — ядовито ответил Яша, сложив руки на груди. Идти он никуда не собирался, слишком много всякой чертовщины, чтобы без подозрений в чужое жилище заходить. — Ты, дедуль, домой топай, выспись, а мы сами разберёмся.

Дед обернулся и пристально посмотрел на рыжего парня оценивающим взглядом. По спине Яши прошёлся неприятный холодок, но виду ведьмак не подал.

— Слышь, сосунок, — мужчина подошёл ближе, встал почти вплотную с Яшей и, пусть молодой ведьмак был выше намного, он всё равно каким-то образом смотрелся слишком маленьким по сравнению со стариком. Надя ощутила, как в зобу спёрло дыхание. Знакомое ощущение давления возникло на её плечах, словно некто невидимый давил на неё. — Белобог раздери тебя! Мамкино молоко на губах не обсохло, чтоб старшим перечить! А ну живо тащи свою задницу в дом!

Надя быстро последовала за резко замолчавшим парнем. Калитка встретила их лёгким поскрипыванием, на пороге дома сидела большая овчарка. Взгляд был настолько человеческим, что на мгновение Надя подумала, как прямо сейчас эта собака заговорит или встанет на задние лапы, подобно человеку. Сквозь тёмную шерсть животного была видна седина, один глаз неумолимо заплывал белёсой плёночкой, выглядывающие из пасти зубы были неприятного желтоватого цвета.

— Лютик, фу! — басисто прохрипел дед, и пёс тут же отошёл в сторону, пропуская неожиданных гостей.

В доме пахло благовониями, витал лёгкий ароматный дымок, перекрывающий вонь мокрых досок. Коридор освещался грязно-жёлтым светом, свисающая с потолка на одном проводе лампочка тихо гудела, предвещая свою скорую кончину. Стоящая посреди коридора старая советская печь убаюкивала приятным треском сухих дров и углей, и манила ласковым теплом. Скрипучие доски пола закрывал старый тонкий половик, погрызанный молью. Пройдя по узкому коридорчику, Надя вышла в небольшую гостиную, в которой стоял один диван да старенький телевизор напротив этого самого дивана. Больше мебели в комнате не было. Два окна наглухо заколочены, поэтому единственным источником света была керосиновая лампа, стоящая на полу.

Неловко переминаясь с ноги на ногу, Надя разглядывала убогую и холодную комнату, пока за спиной не раздался тихий скрип открывающейся двери. В горле встал болезненный ком, страх новой волной окутал тело, заставив кожу покрыться мурашками. Девушка машинально сделала два шага назад, начиная лихорадочно шарить глазами в поисках предмета потяжелее.

Из тёмной комнаты показался высокий силуэт. Надя случайно прикусила язык и едва не зашипела от боли. Послышалось тяжёлое надрывное дыхание и шаркающие шаги. Девушка упёрлась спиной в стену, очень жалея, что не могла с ней срастись. Она была готова закричать, когда в свете керосиновой лампы показалось лицо. Человеческое сморщенное от времени лицо. Это был старик. И шёл он неторопливо, словно прощупывая пол под ногами и прислушиваясь. Присмотревшись как следует, Надя поняла: мужчина перед ней был слепым.

— О, великая Навь, — Надя облегчённо выдохнула, и в этот момент лицо старика повернулось к ней и шаги стали увереннее. Волосы на теле Нади зашевелились.

— Пошла вон! — заорал мужчина и замахнулся тростью, которую девушка не заметила. — Я никуда не пойду! Свой век я ещё не прожил!

— Да я и не за вами! — Надя увернулась от удара тростью и забежала за диван. — Живите на здоровье!

— Так ты за братом?! — громче прежнего взревел дед и уверенным шагом направился к Наде, с лёгкостью обходя диван. — Ух, старая карга, я тебе сейчас задам!

— Савелий! — раздался неприятный бас, и слепой мужчина замер. — Не смерть это, успокойся.

Шмыгнув за спину Яши, девушка с опаской покосилась на замершего в недоумении слепца. Этот дед был выше и крепче первого, шире в плечах и даже моложе, но при этом на голове практически не осталось волос, лишь седые тонкие волосинки неухоженно торчали в разные стороны. Широкие мозолистые руки крепко сжимали добротную лакированную трость. Надя сглотнула скопившуюся слюну.

— Так воняет же! — заявил Савелий и точно указал на Надю. — И Велесом воняет. Кто это, Аким?

— Так ведьмаки, — иронично усмехнулся Аким и положил выключенный фонарь на диван. — Припёрлись разбираться с нечистью нашей.

— А-а, — протянул слепец и тяжёлыми шагами подошёл к ведьмакам. Его надрывное хриплое дыхание пугало, не говоря уже о пустых поддетых белой плёнкой глазах. Савелий втянул наполнившийся новыми запахами воздух и усмехнулся пухлыми губами. Его широкая ладонь легла на плечо Яши, и пальцы несильно сжались. — А пацан хилый.

Надя тихо усмехнулась, заметив, как на лице парня заиграли желваки, а взгляд синих глаз стал колючим и холодным.

— А ты чего ухмыляешься, смерти дитя? — Надежда подняла непонимающий взгляд на слепца. Его белёсые глаза смотрели точно на неё, и на секунду ей показалось, что он её видел. — От тебя смердит, — его лицо внезапно стало слишком близко, на собственной коже Надя могла ощутить горячее дыхание. После этих слов на душе стало неспокойно, не только потому что она не понимала, что имел ввиду старик, а потому что он говорил это на полном серьёзе.

— Ну, полно юнцов запугивать, — у Акима хрустнули колени, когда он слишком резко встал с дивана. — Пойдёмте лучше ваших друзей встретим. Сава, готовь иголку и нитки.

— А это ещё зачем? — хмуро спросил Яша.

— Велеса пацан, а крови запах не чует! — расхохотался слепец и с лёгкостью вытащил из-под дивана кожаный чемодан. — Подрали одного. Не успеем помочь — предстанет перед рыжей смертью.

— Кому сказано, не пугай юнцов! — рыкнул Аким и распахнул входную дверь. Надя и Яша рванули следом за стариком, готовясь к самому худшему. Надежда нервно покусывала губы и сжала кулаки, не чувствуя, как отросшие ногти больно врезались в нежную кожу ладоней. — Ещё и призрака притащили!

— Он мой! — сразу же встрепенулась девушка, вылетая на улицу и едва не сбивая с трудом идущего в их сторону Сергея.

— Стоять! — завопил Аким, когда Надя попыталась выйти за ограду, и лишь присмотревшись, она увидела множество мелькающих красных глаз, скрывающихся в тени домов и редких деревьев.

Сергей тащил с трудом удерживающего сознание Артёма, а за ними шёл Ричи. Призрак сжимал в руке окровавленный топор и постоянно оглядывался, готовый в любой момент атаковать противника, но нечисть как будто специально затаилась и чего-то терпеливо выжидала.

Как только Сергей зашёл на территорию, Артём практически сразу обмяк, повиснув в его руках тряпичной куклой. По виску Бирюкова стекала ленточка крови, вся одежда была покрыта успевшей засохнуть грязью. Яша подхватил друга под руку и помог затащить в дом.

— На диван его! — хромая, Аким пробежал вперёд и сбросил подушку. На стареньком табурете были разложены и расставлены необходимые принадлежности. — Позже расскажешь, — сказал он раскрывшему рот Сергею. — Помогай давай!

Надя продолжала стоять возле входной открытой двери и рассматривать выползающих из мрака существ. С приходом Ричи страх медленно улетучивался, уступая место холодному спокойствию. Призрак цепным псом стоял за хозяйкой, продолжая держать в руке оружие.

— Это всё… мертвецы? — спокойно спросила Надя, разглядывая искорёженные тела.

— Да, — Ричи кивнул. — Погостник показал мне заброшенное кладбище в другой части леса. По всей видимости, их кто-то вытащил из гробов.

Надя покачала головой.

— Значит, мы их загоним обратно.

Глава 16. Чудище леса

— Может батюшку в дом пригласить? — Оля смотрела на мужа покрасневшими от недосыпания и слёз глазами.

Семья Соболевых не спала уже несколько ночей подряд. Стоило выключить свет, как в их квартире начинала твориться чертовщина: мальчишки не могли уснуть в комнате, им постоянно казалось, что под их кроватями живёт монстр, который пытался их утащить. Супругам снились слишком правдоподобные кошмары, из-за которых в первую ночь Михаил не мог понять, где кончился сон и началась явь. У Ольги начались нерациональные приступы панического страха, она с трудом заходила в квартиру без мужа, начала бояться темноты, и успокоительного в семейной аптечке заметно прибавилось.

А вчера ночью, когда Оля укладывала мальчишек спать, она нашла под кроватью Ильи икону, ту самую, которую Михаил выкинул в канализационный люк. Она лежала на полу, обмотанная в его старую футболку без единой царапины, даже наоборот, выглядела лучше. Мужчина точно помнил небольшую, еле заметную царапину в правом нижнем углу, а теперь изъяна там не было.

— Я… — мужской голос был хриплым, словно выцветшим. — Не уверен, что это поможет.

— А что тогда? — Оля слишком резко всплеснула руками. — Я устала, Миш! Это уже не жизнь! — она не заметила, как повысила голос и у неё задёргался левый глаз. Ольга была на грани своего терпения, до предела натянутые нервы начинали рваться, как гитарные струны. — Наши дети страдают! Подумай о них!

— Я и думаю! — ударив ладонью по столу, рыкнул Михаил. Оля поджала губы и отвернулась. Когда муж начинал злиться, она как будто уменьшалась в размерах, ощущая себя беззащитной, хрупкой и, в каком-то смысле, ничтожной. — Вечером сожгу её.

— А… если не поможет? — тихо спросила Оля и украдкой взглянула на лежащую на столе страшную икону. Спину обдал неприятный холодок.

— Значит, придумаю что-нибудь ещё! — Михаил подорвался с места. Вся паранормальщина была злым умыслом судьбы, бредом! Он не верил ни в Бога, ни в чёрта, так почему это происходило именно с ним?!

Раскрыв окно, он впустил в комнату наполненного запахами весны воздуха и тяжело вздохнул. Михаил старался мыслить трезво и хладнокровно, но бурлящие внутри эмоции порой одерживали над ним вверх. Он никогда не сталкивался с подобным, это не очередной маньяк или наркоман, это был даже не человек, его невозможно было арестовать, посадить на скамью подсудимых… Это что-то гораздо выше его сил и возможностей. Что-то, с чем он никогда не сталкивался, а самое главное — не знал противника в лицо.

* * *

С первыми лучами солнца уже ничего не напоминало об ужасах ночи. Не осталось ни следов, ни запаха, ничего, что могло бы говорить о пребывании нечисти на улице.

Надя сидела на ступеньке, рассматривая медленно светлеющее небо. Уснуть никто этой ночью не смог. Дед Аким зашил разодранное плечо Артёма, дал антибиотиков и какие-то отвары. Старые, отошедшие от дел ведьмаки были не слишком дружелюбными, не переставая, ворчали, что новое поколение слишком слабое, ненадёжное, но и выгонять не спешили, будто чего-то ждали. Надя не доверяла им, внутри поселилось колкое подозрение.

На крыльцо вышел Яша. Ведьмак оглядел местность слипающимися глазами и остановил пристальный взгляд на неподалёку стоящий сарай. Он втянул холодный воздух, словно пытался принюхаться.

— Куда ты? — спросила Надя, заметив портфель на спине парня.

— Надо найти ночного гостя. Ты его задела вчера, — он спустился на влажную землю. В воздухе витал слабый запах крови. — Надо пойти по следу, пока дождь не начался.

— Какой ещё дождь? На небе же ни облачка, — девушка повертела головой, глядя на голубой небосвод.

— Так Артём сказал, — парень пожал плечами. — Он никогда не ошибается.

И ушёл. Из домов с опаской выходили местные жители. Перед тем, как выйти за ограду, некоторые особо верующие бабушки несколько раз перекрещивались узловатыми пальцами, вверяя себя и свою душу Богам. Надя, не удержавшись, усмехнулась, привлекая к себе внимание полноватой пожилой женщины. Незнакомая бабка впилась в девушку яростным взглядом, словно Надя нанесла тяжкое оскорбление её христианской душе.

Тишина исчезала под напором раздававшегося кудахтанья и разъярённых криков сцепившихся в переулке котов. Останавливающаяся каждую ночь, жизнь постепенно начинала двигаться дальше, возвращаясь в привычное русло. Две женщины почти бегом прошли мимо Нади в сторону магазина, рядом с одной бежала маленькая дворняжка непонятно какого цвета из-за налипшей на шерсть грязи. Откуда-то послышался звонкий плач ребёнка и скрежетания проржавевших петель.

— Что делать дальше будешь, смерти дитя? — на крыльцо вышел слепец. Он опирался о трость и невидящими глазами смотрел на Надю. Его пухлые губы блестели от обилия слюны, а редкие волосы шевелились от дуновения ветра. — Не стесняйся, расскажи свой план. Я знаю, он у тебя есть.

— Я хотела найти заброшенное кладбище в лесу, — спустя несколько долгих минут ответила девушка, с подозрением глядя на старого ведьмака. Сейчас она лучше смогла его рассмотреть. Человеком он был огромным, лицо, словно натюрморт, испещрено мелкими шрамами, мочки правого уха не было, вместо неё болтались мелкие куски кожи, напоминающие, что раньше ухо было целым. — Хочу понять, почему мертвецы не упокоены.

Савелий задумчиво поднял голову к небу, подставив лицо ветру. Солнце быстро начинало пригревать остывшую за время зимы землю и мягко будить всё ещё спящую природу.

— Был у нас тут один чернокнижник, — наконец сказал Савелий и спустился на одну ступеньку. — Не раз мы с Акимом ходили к нему, говорили прекратить заниматься чёрной магией. Бывало, даже раздавали тумаков, но всё без толку. А потом, незадолго до всей этой чертовщины, он исчез, — пожилой ведьмак тяжело вздохнул, предавшись старым воспоминаниям. — Говорил я Костику, мол, сходи, проверь, не просто же так пень этот старый пропал.

— Как мне его найти? — сразу же спросила Надя, стоило старику замолчать.

— После магазина иди всё время направо. В горку поднимешься и дом его сразу увидишь. Он там один стоит, — Савелий повёл брезгливо плечами. — Не привыкну никак, что призрак в доме моём шатается.

Ричи бесшумно вышел и лениво потянулся, подставив полупрозрачное тело лучам солнца. Тепла он не ощущал, но при виде пылающего в небе круга, голову навязчиво наполняли пожухлые от времени воспоминания о былой жизни. Выпрямившись, призрак скучающе оглядел деревенские домики. Всё в этом месте было выцветшим, не удивительно, что на местном кладбище царил беспорядок. Погостник тоже оказался не разговорчивым, на вопросы отвечал скупо, порой силой приходилось вытягивать информацию. Ричи на мгновение даже показалось, что Хозяин кладбища чего-то или кого-то боялся, и как раз это служило причиной его упорного молчания.

Почесав подбородок, призрак уже хотел поприветствовать очередной колкой фразой вышедшего из дома Сергея, когда внезапно заметил стоящего на крыше одного из домов, жнеца. Выглядел он как обычный человек в старомодном костюме, но если приглядеться, то можно заметить не только полупрозрачное тело, но и впалые остекленевшие глаза. Ричи поёжился и невольно сделал несколько шагов назад, едва не столкнувшись с разговаривающей Надей. Он не понимал, почему ведьмаки его не видели, ведь жнец был существом извне. Внутри Ричи пускала корни разрастающаяся тревога. Призрак, не отрываясь, следил за жнецом, ожидая, когда тот решит напасть, но шли минуты, а жнец не сдвинулся с места, словно его ноги срослись с деревянной крышей.

— Хорошо, я не думаю, что это должно занять много времени, — перезарядив пистолет, сказал Сергей. Тело отзывалось ноющей болью после ночной неудачной разведки, но он был даже рад боли. Для Сергея игры со смертью стали привычным делом, таким же, как хотеть спать или готовить завтрак. И с каждым новым разом Бирюков всё больше думал о том, кто же из них выйдет из игры победителем.

— Надя, — Ричи положил руку на плечо Нади, желая рассказать о странном визитёре.

— Погоди, — но у девушки неожиданно зазвонил телефон. На экране высветилось имя сестры. Надежда приложила телефон к уху и немного отошла. — Да? Насть, ты сейчас не вовремя. У меня всё хорошо, да, — она пнула небольшой камушек. Оторвавшись от земли, тот приземлился в лужу и скрылся в грязной воде с тихим бульканьем. — Слушай, — Надежда тяжело выдохнула и потёрла переносицу. Она понимала, что сестра волновалась, но Надя считала, что в данный момент не стоило посвящать Настю в детали происходящего. — Я сейчас не могу долго говорить. У меня дела, я тебе потом позвоню и расскажу. Ладушки? Спасибо.

— Готова? — спросил Сергей, когда Надя убрала телефон в карман.

— Ага, можем идти.

— А ты случайно, не хочешь спросить, чего я хотел? — перед ними встал Ричи. Скрестив руки на груди, призрак наигранно обиженно хмурил брови.

Надя развела руками.

— Ладно, что у тебя случилось?

— А то, сладкая моя, что у нас тут завёлся жнец, — фамильяр указал на крышу. Гость извне продолжал стоять не подвижно и, казалось, ему было всё равно, что его присутствие раскрыли.

— Я ничего не вижу, — хмуро пробурчал Сергей.

— А тебе не положено, — Надя поджала губы. — Скорее всего, он здесь из-за пропажи душ. У меня нет иного объяснения.

— А это нормально, что он пришёл? — спросил Ричи. — Он же меня не съест?

— Не думаю, — девушка покачала головой. — Я лишь дважды видела жнецов… И не знаю, что может означать его появление здесь.

— Вряд ли что-то хорошее, — Сергей выдохнул серый дым сигареты.

* * *

Яша пробирался через грязь и уклонялся от торчащих в разные стороны, словно опасные иглы, пушистых веток ёлок. Белочка радостно прыгала с одного дерева на другое, распугивая одиноких воронов и мелких пташек, готовых в скором времени вить укромное гнёздышко. Фамильяр была рада, наконец, ощутить себя в привычной среде, и старалась насладиться спокойным моментом сполна.

— Бела, — Яша остановился и поднял голову. Совсем рядом с ним упала веточка, а из-за соседних деревьев показалась мордочка какого-то лесного существа. В этом лесу духов было меньше, и все они хорошенько скрывались, боясь высунуться. Парень отчаянно пытался понять, что или кто мог так напугать детей леса, но разгадка, как ему подсказывало шестое чувство, была далека. — Сможешь обнаружить след?

Фамильяр поводила носом и со свистом втянула влажный воздух. Уши с пушистыми кисточками встрепенулись, звуки для них двоих резко стали громче, Яша мог услышать, как бьётся сердце спящей в нескольких километрах от них лисы и топот маленьких ножек прошмыгнувшего ёжа. Бела забралась к нему на плечо.

— Запах свежей крови слабый, но всё ещё есть, — пропищала белочка и вновь поводила небольшим носиком.

— А ещё тут недавно кто-то проходил, — Яша указал на сломанные ветки под ногами. — Кто-то тяжёлый.

— Запах мокрой шкуры, — Бела недовольно взмахнула хвостом. — Но не медведь.

Парень вытащил дао. Его широкое лезвие угрожающе блеснуло в лучах солнца. Оружие моментально стало продолжением его руки, оно было готово испить кровь и спеть скорбную арию над телом павшего противника.

Яша сделал несколько шагов вперёд, прислушиваясь к звукам леса. Всё вокруг постепенно оживало, голосов становилось больше. Местные жители принимались за рутинные дела, стараясь успеть всё, пока солнце вновь не скрылось за горизонт. Рядом раздался шорох, и из-под сухих прошлогодних листьев показалась серая сонная мордочка волчонка. Малыш поглядел на Яшу, слегка склонив ушастую голову набок, а потом широко зевнул и цапнул за хвост своего брата или сестру. Парень слабо улыбнулся. Он ещё около десяти минут безуспешно бродил по округе, пытаясь отыскать вчерашнего незваного гостя, зашедшего в деревню. Перед глазами встала картинка окровавленных чёрных перьев курицы, и в голове почти сразу же закрутились вопросы: а что если этот кто-то не опасен для людей? Почему он прятался? Знал ли он об их приходе?

Неподалёку раздался треск ветки. Парень замер. Прислушался. В нескольких метрах слышалось тяжёлое дыхание и бешеный грохот чужого сердца. Бела прыгнула на рядом стоящее дерево и скрылась за раскидистыми ветками. Перехватив рукоять дао поудобнее, Яша начал неспешно подбираться ближе. Из-за стволов показалась мутная гладь воды, она не отражала лучи солнца, как прежде, а наоборот, поглощала их, словно образовавшаяся бездонная чёрная пропасть. На поверхности воды виднелись всплывшие тела рыб, в нос ударила страшная вонь, от которой заслезились глаза.

Вдруг на него набросилось огромное мохнатое существо. Не ожидавший нападения со спины, ведьмак не успел вовремя обернуться и повалился на землю. В рот попала вонючая грязь и куски сгнивших корней, дао с протестующим лязгом выскочил из руки и теперь лежал слишком далеко.

— Зачем ты следуешь за мной, человек? — раздался низкий женский голос над ним. Яша замер и покосился на мощные лапы, твёрдо стоящие на земле по обе стороны от его головы, которая по сравнению с ними была подобна мячику. Яша осторожно перевернулся сначала на бок, стараясь не делать резких движений, а потом лёг на спину и встретился с яркими красными глазами.

— О-оборотень? — еле слышно прошептал Яша и заметил сверкающие глаза фамильяра. Бела была готова напасть в любой момент и ценой жизни защитить хозяина. — Не знал, что в этом лесу оборотни водятся.

Перед лицом клацнули огромные зубы, и по спине Яши пробежался морозец. Эта пасть с лёгкостью могла проглотить его голову.

— Ведьмакам сюда нельзя! — рыкнул женский голос, и красные глаза сверкнули. — У нас был уговор!

— Послушай, красавица, — Яша примирительно поднял руки и постарался выползти. Оборотень издал угрожающий рык, и зубы вновь громко клацнули. — Хорошо. Не двигаюсь, — волчица была практически полностью чёрной, лишь в некоторых местах шерсть отливала рыжеватым пламенем. — Я не местный ведьмак. Я не знал о ваших уговорах. Костик как-то не успел предупредить.

— Не моя забота!

— Воу-воу! Я, если что, не вкусный! Не нужно меня кушать, пожалуйста! — голос парня стал твёрже прежнего. Рука незаметно скользнула в карман штанов, и пальцы уцепились за кастет. Ему не хотелось драться с оборотнем, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. — Я не хочу причинять тебе вред!

— Ночью ты выстрелил в меня!

— Вообще-то это был не я! А ещё ты сожрала ни в чём неповинную курицу! И напугала нас!

В красных глазах блеснула ярость, но прежде чем мощные челюсти вцепились в горло, металлические кольца кастета врезались в вытянутую морду оборотня. Послышался треск, за которым последовал жалобный визг. Волчица отскочила, встряхивая большой головой, но была готова продолжить бой. Парню потребовалось около пяти секунд, чтобы вскочить и добежать до жаждущего крови дао. Шерсть на спине волчицы поднялась, она злобно оскалилась. Из правого бедра вытекали капельки крови, пуля прошла вскользь, рана была не опасной, но глубокой. «Будет не такая шустрая» — с хитрой ухмылкой подумал Яша. «Но драться с ней… не лучшая затея. Слишком огромна».

— Бела!

— Слушаюсь…

Лес погрузился в еле слышный шёпот. Деревья затрепетали от дуновения северного ветра, и время как будто замерло на долю секунды. Глаза ведьмака сияли синим пламенем, лицо приобрело жёсткие черты, от былого ребячества не осталось и следа, словно он в какой-то момент снял маску шута.

Внезапно за его спиной выросла огромная чёрная тень, которая не была похожа ни на что существующее в этом мире. Рогатое, с горящими чисто-белыми глазами, с телом и лапами льва, крыльями коршуна, хвостом с шипящей головой кобры и мордой, напоминающей не то уродливую кошку, не то усмехающуюся гиену.

Яша вошёл в тень нависающего над ним существа. Его глаза засияли ярче, но теперь от них хотелось скрыться, спрятаться как можно скорее. Лицо парня исказилось в жутком животном оскале, голос стал ниже, глубже:

— А теперь мы поговорим по-другому, красавица.

Глава 17. Послание для Смерти

— Если мы сейчас с тобой сцепимся, — начал рассуждать Яша. Низкий голос проникал под самую кожу, заставляя содрогаться от странного, иррационального страха. — Ни лесу, ни тем более нам лучше не станет. Мы лишь разнесём здесь всё, а проигравший погибнет, — ведьмак сделал шаг вперёд. Он неотрывно следил за огромной волчицей, поражаясь её громадным размерам. Никогда прежде Яша не видел таких оборотней: огромных, свирепых и… с красными глазами. — Что будет с твоей стаей, если вожак погибнет?

Стоящая за спиной Бела издала неприятное гортанное рычание. Волчица нетерпеливо замахала хвостом, она думала над словами рыжего парня.

— Поверь, я не собираюсь трогать стаю и уж тем более лесу вредить. Я пытаюсь выяснить кто налож…

— Хорошо, — прогремел низкий женский голос. Хоть она и сказала так, но по глазами Яша видел — не доверяла до конца, ждала подвоха. Оборотень отошла на несколько шагов назад и медленно начала уменьшаться в размерах. По всей округе разлетался звук хруста костей и запах мокрой шерсти. Парень отвёл взгляд. Он многое видел: и пытки и приношение жертвы, но изменение формы оборотней всегда оставалось для него самым мерзким зрелищем. Оно настолько отвратительное, что не хватит слов, чтобы описать его и передать всё омерзение, что прямо сейчас переполняло молодого ведьмака.

Бела спрыгнула парню на плечо и облегчённо выдохнула. Фамильяра клонило в сон, в истинной форме на долгое время ей оставаться слишком тяжело, это требовало огромной концентрации и не только её собственных сил, но и сил души хозяина. Забравшись в капюшон, белочка свернулась калачиком и практически сразу засопела.

— Я отвечу на твои вопросы.

Подняв взгляд, Яша увидел перед собой голую смуглую женщину, внешне напоминающую цыганку. Она была высокой и черноволосой, с жёстким непроницаемым взглядом и неестественно длинными пальцами.

— Запомни, я делаю это ради стаи и леса, — твёрдо проговорила она. Сейчас её голос был обычный, но с неприятной шаркающей хрипотцой. — Меня зовут Эльвира.

Женщина протянула ему руку.

— Яша, — парень пожал в ответ и случайно скользнул взглядом по телу, замечая на бедре глубокую рваную рану от пролетевшей вскользь пули.

— Не обращай внимания, — с ядовитой усмешкой проговорила Эльвира и сжала его ладонь сильнее. Её пальцы были шершавыми, неприятными. Черты лица были жёсткими, скулы острыми и слишком сильно очерченными. — Скоро затянется. Или ты голой женщины испугался?

— Не неси ерунды! — выдернув руку, Яша прочистил горло. — С чего бы мне тебя бояться?!

— Возможно, потому, что мой вид может разрушить твои мечты, — с хитрым прищуром проговорила волчица. На её голове дрогнули высокие волчьи уши, а за спиной с тихим шуршанием вздрогнул лохматый хвост. — Задавай уже свои вопросы. Я устала.

«Она не может полностью принять человеческую форму?» — пронеслось в голове.

— Ты знаешь, кто наслал проклятье на деревню?

— Нет, — Эльвира покачала головой, и её уши дрогнули, когда с деревьев сорвалась стая мелких птиц. — Но слышала, что в стороне заброшенного кладбища живёт. Там ищите. Моя стая ещё слишком молода, чтобы ввязываться в неравный бой с тварями ночи. Я пыталась выяснить, кто наслал на воду порчу, поэтому и пришла в деревню, а там вы.

Яша неловко почесал затылок.

— То есть, ты не нападаешь на людей в деревне?

— А зачем это мне? — Эльвира изогнула бровь. Иссиня-чёрные волосы закрывали небольшую грудь, отросшая чёлка лежала на лице, но ей это совсем не мешало смотреть на парня, как на дурачка. — Пищу мне лес даёт. Это дом мой. А курицу я ту загрызла, потому что мне дед позволил. Больная птица была. Зато кровь пригодилась.

— Погоди, дед?! Какой ещё дед?

— Мой дед, — женщина пожала плечами. — В нашем роду волчья кровь по женской линии идёт. Моя дочка тоже волчица, — она сказала это с нескрываемой гордостью. — А сын с дедом живёт.

— Понятно… — парень устало выдохнул. Информации было мало, но стоило радоваться даже таким незначительным грошам, как эти. — Что ж, дело за Артёмом. Мой друг очистит воду, и жить станет проще.

— Это же ты кровь свою одолжил хранителю? — Эльвира несколько раз глубоко втянула воздух, и её хвост встрепенулся. Длинные чёрные уши завертелись, словно она пыталась к чему-то прислушаться. — Признаю, не права была. Если будет помощь нужна — обращайся.

Эльвира протянула ладонь и с полуулыбкой терпеливо смотрела на замешкавшегося парня.

— Я в долгу не останусь, ведьмак.

* * *

Плотную дверь удалось вышибить не сразу, но упорство Сергея всё же одержало победу, и деревянная конструкция спустя удара три с жалобным скрипом слетела с петель и грохнулась на пол, подняв столб серой затхлой пыли. Зашедшая следом за мужчиной Надя скептически оглядела захламленное жилище и сразу же ощутила знакомый едкий запах.

Трупный запах.

Сергей шарил по старым шкафам, забитым старой, поеденной молью одеждой. Ричи рассматривал лежащие на столе и полу пожелтевшие газеты, а девушка ходила по комнатам, пытаясь найти причину столь яркого запаха. В доме чернокнижника было всего три комнаты: кухня, маленький зал, в котором стоял книжный шкаф, диван и телевизор, а также была спальня. В последней комнате было интереснее: все стены и пол были исписаны незнакомыми для Нади письменами, и сделаны они были ничем иным, как кровью какого-то животного. Кровь засохла. Девушка предположила, что сделаны эти записи были недели две-три назад. Примерно в этот период и начала происходить чертовщина в Тридьевятко.

— Возможно, это наш преступник, — с видом гениального сыщика проговорила Надя, уперев руки в бока.

— Это вряд ли, — Сергей покачал головой и под недоумевающий взгляд Нади распахнул дверцу подвала, скрывающуюся под половиком. В этот момент запах накрыл их удушливой волной, и девушка быстро побежала к выходу, не дожидаясь объяснения.

Глубоко дыша, Надя радовалась свежему воздуху так, словно впервые оказалась за пределами каменной комнаты. Вскоре рядом оказался Сергей. Он вытащил очередную сигарету и сделал сразу несколько глубоких затяжек.

— Я не спец в криминалистике, но, судя по разложению, тело лежит в подвале около месяца. Плюс-минус неделя.

— Хочешь сказать, что его убили, а потом началась чертовщина? — удивлённо спросила девушка. — Может, его в жертву кто принёс…

— Я ничего не хочу сказать, — Бирюков выдохнул табачный дым. — Ему оторвали голову и бросили в подвал гнить. Значит, он не должен быть причастным к происходящему.

— Но не могла же тварь вот так взять и появиться! — Надя раздражённо всплеснула руками и прикусила щёку с внутренней стороны. Картинка не складывалась, и это начинало угнетать. Ещё она не ощутила присутствие души чернокнижника, а это означало, что её, как души Костика и участкового, также кто-то забрал. — Или всё-таки могла…

— Не нравится мне это.

— М? — Надя подняла глаза и внимательно посмотрела на Сергея. Он выглядел мрачнее обычного, словно на его лицо упала гнетущая чернота. Серые глаза были пустыми, а сигарета в его руке медленно тлела, пожираемая тусклой искоркой. — Мне это тоже не нравится.

Девушка осторожно положила голову ему на плечо и втянула успокаивающий, еле слышный запах мужского парфюма.

— Нет, это именно затишье, — он невесело усмехнулся, и от этой улыбки Наде стало не по себе, словно дикий зверь наконец показал своё пугающее обличие. По спине пробежался холодок. — У нас также было, — перед глазами предстала картинка жёлтого поля. — Мы в окопах сидели, тихо было, парни думали, что всё закончилось, а у меня на душе чувство скверное, словно… — ещё одна затяжка. — Словно с трупами сижу.

Сергей замолчал, погрузившись в мрачные мысли. Надя держала его за локоть, ощущая внутреннюю дрожь, которую он отчаянно пытался скрыть.

— И сейчас… — она провела кончиком языка по высохшим губам. — У тебя такое же чувство?

Надя вдруг подумала, что её главной ошибкой было — это взять Сергея с собой, в мир древней магии. Наверное, всё же стоило тогда просто вернуться к себе в квартиру, ничего не объяснив.

— Что сделано, то сделано, — еле слышно прошептал стоящий за спиной, словно вторая тень, Ричи. — Поздно вспоминать мои советы.

— Да, — наконец ответил Сергей и выкинул окурок в огород, который больше напоминал болото из грязи. Сейчас ему очень хотелось верить, что ощущение его подводило, скопилась усталость и перенапряжены нервы. Ничего страшного не должно произойти. — Давай лучше осмотрим дом.

Дом встретил их тишиной и расползающимся смрадом. Игнорируя запах, троица разошлась по всем комнатам в поисках чего-нибудь полезного. Надя нашла под кроватью не только сантиметровый слой пыли, но и кожаный чемодан, внутри которого оказалась большая книга, обмотанная толстыми чёрными нитками, старые карты таро и необычной формы ножницы. Ножницы походили на швейные, но лезвия были слишком тонкими и, как показалось Наде, затупленными. Они не резали ни ткань, ни нити, зато кольца были вытянутыми и позолоченными. «Да это самый настоящий клад!» — пронеслось в голове. Сняв свой портфель, девушка запихнула туда книгу, карты. После минутных сомнений в темноте сумки скрылись и ножницы.

— Это не латынь, — задумчиво проговорил Сергей, рассматривая надписи. — Это какой-то древний язык чернокнижника?

— Вряд ли такой вообще есть, — Надежда пожала плечами, она ощутила себя беспомощной и бесполезной. Как смехотворно! Ведьмак, а прочесть не может! Позор! Всего лишь подделка под настоящего ведьмака! Сопливой девке не место среди воинов! Внутри внезапно вспыхнул гнев, ударивший в голову. Щёки сразу же покрылись ярким румянцем, а глаза тускло засветились. — Надо Артёму сказать. Или Яше. Они прочтут.

— Сладкая моя, меня тебе уже недостаточно? — Ричи по-чеширски улыбнулся и пропустил через пальцы короткие пряди её волос. Питаться страхом Нади оказалось приятно. Он и не знал, что энергия живого человека была такой вкусной, но её гнев на вкус оказался куда притягательнее: яркие нотки остроты, смешанные с обжигающим горьким шоколадом. Страх на вкус кислый, будто красная смородина, и им невозможно было насытиться. — Я могу прочесть.

— Ты знаешь этот язык?! — удивлению Нади не было предела. Она отчаянно пыталась не показывать, но по довольному лицу призрака поняла, что её попытки бессмысленны.

— Нет, — он развёл руками. — Я просто могу прочесть.

Повернувшись к стене, призрак начал внимательно вглядываться в незнакомые ему буквы, которые постепенно складывались перед глазами в слова и фразы.

— Некто откровенно богохульничал, — сквозь смешок отозвался призрак. — Это даже не заклинание! Это послание!

— Кому? — нахмурившись, спросил Сергей. Зажатая между зубов сигарета почти дотлела до фильтра.

Призрак отошёл от стены и выглядел, словно набедокуривший школьник, которому предстояло публично извиняться за содеянное.

— Ну! — Надя схватила его за плечо и повернула лицом к себе. — Кому послание?!

— Маре.

Глава 18. Жнец

У свиной крови очень специфический вкус.

Человеческую лучше пить тёплой, и от неё на зубах останется привкус натрия и ржавчины. Конская менее солёная и почему-то горькая, почти как тёмный шоколад. Но свиная кровь маслянистая, как устрицы или смазанное железо, — она скользит по горлу и обволакивает его, как жир.

Мара подняла глаза и облизала губы, она уже очень давно не пробовала кровь, но до сих пор могла помнить его вкус. Перед ней стояли две души — молодой мужчина и девчушка лет восьми. У ребёнка волосы заплетены в две аккуратненькие косички, волосы казались мягкими, едва ли не шелковистыми, а из широкого нагрудного кармашка торчал край носового платочка, который впитал в себя капли крови, пока девочка была ещё жива.

— Мы… — мужчина рвано выдохнул, его ноги задрожали. Мара бегло оглядела душу, склонившую голову в непочтительном поклоне, и снисходительно улыбнулась.

— Да, ваше время пришло, — она говорила мягко и буднично, словно хозяйка отеля, приглашающая передохнуть и замечательно провести время в отпуске. За её спиной неподвижно, подобно массивной горе, стоял Змей. Он цепким взглядом следил за процессией мертвецов и старался не обращать внимания на завывания, хлюпанье и рыдания. — Ни о чём не волнуйтесь и пройдите к девушке в белом. Она проводит вас в лучший мир.

Мужчина сжал ладонь дочери и брезгливо усмехнулся.

— За что вы так?

Морана сделала непонимающее выражение лица.

— Моей малышке… Моей малышке лишь восемь! Она не должна была умереть так рано! — боль и отчаяние, тупая несправедливость высших сил и слишком мимолётная жизнь, в которой он не успел ничего толком совершить, но… обиднее было то, что смерть утащила следом за ним его крохотную принцессу. Сердце больше не билось, но оно разрывалось от боли как никогда прежде, а из глаз брызнули слёзы. — За что вы так с нами?! Ответьте!

— Ваше время и время вашей дочери пришло, — ни один мускул на лице богини не дрогнул. Она была подобно запрограммированной машине, лишённой чувств, готовой лишь снисходительно улыбаться всем, кто подойдёт.

— Проходите, — грозно заявил подошедший ближе Змей. При виде огромного создания с нечеловеческими жёлтыми глазами мужчина сжался и прижал к себе дочь. — Вы утомляете госпожу.

Он по привычке облизал губы и сделал короткий шаг назад, в его взгляде читался ужас, граничащий с нарастающей паникой, но отступать мертвец не собирался. Всё равно терять нечего, у него ничего не осталось, лишь воспоминания о жизни, которые вскоре сотрутся и станут пылью. А сам он, кем он станет? Исчезнет? Или будет блуждать в загробном мире до уничтожения вселенной?

— Пап, а где мама? — девочка подёргала мужчину за рукав куртки, привлекая внимание. — Пап, я домой хочу. Почему мы тут? Что это за место?

Душа мужчина окончательно растерялась. Как объяснить ребёнку, что его жизнь оборвалась? Как сказать, что мамы больше не будет рядом? Что теперь делать?

— Как тебя звали? — Мара опустилась перед девочкой на колени и аккуратно, почти нежно погладила её по волосам. Её руки не ощутили ничего, кроме всеобъемлющего холода. Души на ощупь были словно сделанными из жидкой пластмассы.

— Люба, — застенчиво ответила душа и слабо улыбнулась. Ей нравилась эта красивая тётя, она была похожа на королеву. — А вас?

— Морана, — девочка удивилась. Она никогда прежде не слышала такого необычного имени. — Послушай, Люба, сейчас ты отправишься в путешествие со своим отцом. Ты же любишь путешествовать? — душа закивала головой. — Мама к вам присоединится позже, тебе нужно будет её подождать. Зато ты можешь найти себе много друзей.

— А мармеладки там будут?

— Нет, — Мара покачала головой. — Но там будет много интересного.

Девочка заулыбалась шире и подняла глаза на папу. Она не понимала, почему он плакал, почему был таким грустным, ведь путешествие — это весело! Может, папа соскучился по маме? Люба вновь посмотрела на Морану и достала из кармашка красный спиннер.

— Это вам, — сказала Люба.

— Мне? — Мара с интересом повертела игрушку в руке, не понимая, что это и как этим пользоваться. — Благодарю тебя, маленькая Люба. А теперь следуй за девушкой в белом.

— А мы ещё увидимся?

— Непременно, — хозяйка Нави выпрямилась и ещё долго смотрела уходящим душам вслед. Почему-то перед глазами всё ещё стояло грустное лицо того мужчины и внутри, словно надоедливая мышь, что-то скреблось. — Ты явно стареешь, Морана Свароговна, — выдохнула богиня и раздосадованно покачала головой. Подойдя к краю моста, она посмотрела на отражение в чёрной реке, рассматривая своё настоящее лицо. Мара видела каждую морщинку, каждую некрасивую впадинку и уродливую бородавку.

— Что, налюбоваться собой не можешь? — тяжёлая поступь, грубый мужской бас, разорвавший воцарившуюся после долгих часов долгожданную тишину. — Не переживай, ты всё так же уродлива.

Мара подняла голову и встретилась взглядом с остановившимся неподалёку Чернобогом. Во всей Нави внезапно повисло тяжёлое давящее напряжение.

— Тебе что-то понадобилось, раз ты самолично спустился сюда.

— Я пришёл предупредить тебя, но уверен, что ты и сама догадываешься.

— Не думала, что удостоюсь такой великой чести от тебя, но раз это свершилось, думаю, дело очень важное. Так о чём же меня надо предупредить?

— О том, что твой ненаглядный сбежал из Нави, — Чернобог громко рассмеялся. Он никогда не забудет ошеломлённое выражение лица Мораны. Ему доставило огромное удовольствие видеть такое зрелище. — Как?! — он сделал удивлённый вид. — Ты не знала?! Теряешь хватку, дорогая жена. Видимо, ты уже не та, что прежде.

Чернобог обернулся, услышав за спиной шорох песка. Змей стоял возле моста, неотрывно наблюдая за богами. Хранитель прекрасно знал об их взаимной ненависти и также помнил о том, кто именно оторвал его крылья, бросив умирать в воды Нави.

— А ещё, — Чернобог наклонился ближе и зашептал. — Твоя ведьмачка совсем скоро встретится с ним. Силы не равны, ты так не думаешь? Мы мог…

— Никаких мы, — жёстко ответила хозяйка смерти, обернувшись. — Мой ведьмак в состоянии справиться.

— Ты возлагаешь чрезмерные надежды на этого ребёнка, — цокнул Чернобог. — Но почему ты совсем не думаешь о том, что обрекаешь человеческую душу на страшную смерть? Ты же видела её смерть, не так ли? — по еле заметно дрогнувшим губам, Чернобог понял, что Мара давно всё знала. — Она должна была умереть уже давно. Ты собственными руками ломаешь равновесие! Твои действия приведут к разрушению Нави и Яви!

— Каждый встретит свой конец, — холодно ответила Мара. Она гордо распрямила плечи и вздёрнула подбородок. — И я встречу каждого в конце их пути.

* * *

Ступая по тропинке обратно в деревню, Надя вспоминала светлое прошлое. Тогда всё казалось таким простым и родным. Проживая свой день почти также, как предыдущий, она не могла подумать, что в какой-то момент всё закончится, и её жизнь начнётся с чистого листа. Но правильно говорят умные люди, что человек привыкает ко всему. Вот и ей удалось привыкнуть к духам, ведьмакам и каждодневным неприятностям.

Надя посмотрела на рядом идущего Сергея и подавила желание взять его за руку.

— Ничего, рано или поздно мы его поймаем и тогда отмутузим так, что он надолго запомнит нас! — бойко проговорила Надежда, обходя глубокую лужу. Следующий за ними Ричи ядовито усмехнулся.

— На тебя плохо влияет мужская компания, — изогнув бровь, заметил Сергей и выдохнул облачко серого табачного дыма. — Становишься грубой.

— Ничего подобного!

— Я с ним согласен, — Ричи закивал головой и несильно дёрнул Надю за короткий хвостик. — В твоём возрасте нормальные девочки ещё в куколки играют.

— И заканчивают школу, — поддакнул Сергей.

— И ходят на свидания.

— Вы когда успели стать такими хорошими друзьями? — прищурив глаза, спросила Надя и пристально посмотрела на обоих мужчин. Призрак почти сразу же растворился, словно его и не было, а Сергей сделал совершенно невинное лицо. Надя громко цокнула и скрестил руки на груди.

Дело продвигалось слишком медленно, они практически не сдвинулись с мёртвой точки, лишь находили новые и новые факты чёрной магии. Надя пожалела, что не изучала дедушкины книги так тщательно, пока была дома, может, в них было что-нибудь полезное. Перевесив ружьё на другое плечо и поудобнее его перехватив, девушка начала аккуратно спускаться с горки. Сергей подал ей руку, чтобы она не упала, но Надя лишь отмахнулась, решив делать всё самой. Деревушка Тридьевятко находилась внизу, оставалось спуститься ещё по одной тропинке, и они вернутся. Надежда глубоко вздохнула, подняв глаза к розовеющему в закате небу. Насколько далеко они способны зайти? Нет, не так, насколько далеко им позволят зайти? Надя сомневалась, что об их действиях никому не известно, тварь, что поселилась где-то здесь, точно следила за ними.

— Народ, у нас проблемы, — Ричи появился перед ними настолько внезапно, что не ожидавший такого Сергей подавился дымом и закашлялся.

Спустя минуту на тропинке появилась высокая фигура в чёрных одеждах. Сергей моментально выхватил пистолет и успел лишь выпрямить руки, как оружие в его руках развалилось по частям, все патроны рассыпались, подобно опавшим с веток ягодам, издав характерный звон. Надя осторожно потянулась к ножнам, понимая, что против этого противника бесполезно использовать ружья или пистолеты. Но время словно специально решило ускорить свой ход и теперь играло против них. Всё происходило слишком быстро.

Фигура махнула рукой, отбрасывая фамильяра и Сергея в разные стороны. Надя краем глаза увидела, как Ричи и Сергей исчезли между стволов деревьев, после чего последовал страшный треск ломающихся веток. Руки внезапно стали слишком тяжёлыми, а тело — ватным. Её движения оказались скованными, не достаточно резкими. Она не успела выхватить нож, как фигура в мгновение ока оказалась на достаточном расстоянии, чтобы схватить её за руки. Надя зашипела, но не от боли, а от обжигающе холодных прикосновений чужих пальцев.

— Потерянная душа… — прошелестел голос. Отчего-то ей стало страшно. Странный иррациональный ужас наполнял её, заставляя дрожать колени и стучать зубы. Все внутренности мгновенно сжались, и сердце зашлось в бешеном ритме от страха.

Несколько прогрохотавших выстрелов вывели девушку из подобия транса, и всё резко замедлилось, будто кто-то специально клацал по кнопкам, выбирая скорость. Надя видела, как пули входили в тело, как капли крови крохотными брызгами вырывались наружу, беззвучно падая бусинками на пожухлую траву.

— Нет, стой! — закричала Надя, пытаясь вырваться из стальной хватки. Она уже не ощущала пальцев, но это было не так важно, как предупредить. Главное успеть, просто успеть сказать. — Не стреляй! Это!..

Но оказалось поздно.

Поздно было с самого начала. Не стоило в прошлом делать того, что повлекло за собой цепочку произошедших событий.

Рука сама приставила пистолет к виску. Сергей смотрел на Надю, не понимая происходящего, будто кто-то взял под контроль его тело и сейчас со злобной ухмылкой дёргал за ниточки, играясь с новой марионеткой. «Это конец?» — сам себя спросил Бирюков, чувствуя, как палец сам начинает давить на спуск. Как странно, говорят, что за несколько секунд до смерти человек видел всю свою жизнь, но Сергей видел лишь Надю. Она что-то говорила, но почему-то он не слышал. Внутри растекалось сожаление.

— Бирюков Сергей Владимирович, дата рождения: 30.09.94, — ледяной взгляд тёмных глаз плавно перешёл на Надю. — Романова Надежда Витальевна, дата рождения: 06.06.01.

Оттолкнув девушку, неизвестная фигура легко блокировала удар возникшего за спиной призрака, нанося ответный. Удар вышел настолько сильный, что Ричи беспомощно повалился на землю, держась за грудь.

— Гринберг Аарон бен Яаков, дата рождения: 25.03.40. Дата смерти: 13.07.71, преднамеренное убийство.

Неизвестный поправил свой плащ и цепким взглядом оглядел всех троих.

— Это ведь вы?

Глава 19. Белый заяц

На стол опустилась очередная опустевшие бутылка и гранёный стакан. Ближе к краю лежала замотанная в тряпьё дьявольская икона. Даже через ткань Михаил ощущал на себе этот пронизывающий взгляд нарисованных глаз и ощущал жуткую вонь, витавшую вокруг. Он радовался тому, что с ума не сходил, ведь Оля и мальчишки тоже чувствовали неприятный запах, причиной которого, как выяснилось позже, была эта самая икона.

Четыре дня назад Оля переехала с мальчишками к маме, сказав на прощание, что не вернётся, пока дьявольская вещь не покинет их квартиру. Что только Михаил с ней ни делал: топил, сжигал, закапывал, но икона всё равно возвращалась целой и невредимой. На место страха пришла обжигающая злость, но от неё не было пользы, она просто трещала, словно рядом полыхающий костёр, но даже не согревала, а скорее раздражала также сильно, как собственное бессилие.

Михаил думал сходить в церковь, но почти сразу же отмахивался от этой идеи. Доверять этим, так называемым экстрасенсам, он тоже не собирался, как и включать рубрику: «Как потратить все деньги сразу самым тупым способом». Идей не было, как и сил. Отчаяние, словно шепчущий на плече демон, медленно, но верно затуманивало разум, предлагая опустить руки и начать заливать свои проблемы алкоголем.

— Твою мать… — прохрипел мужчина, проводя рукой по отросшим волосам. — И что мне с тобой делать? — обратился он к иконе и подавил смешок. Дожился, называется. — А что делаю я? — взяв ноутбук, Михаил, не веря собственным глазам, начал искать разных магов и гадалок. Более или менее у правдоподобных на его взгляд, Михаил записывал телефоны, и где-то внутри проклюнулся росточек надежды на благополучный исход.

* * *

Странная вещь — любовь. Ради неё люди готовы войти в любую из дверей, не задумываясь, что за какой-то из них поджидали острые копья. Они нажмут на любые кнопки, какие только увидят, покорят горы и даже пойдут на убийство, лишь бы угодить объекту своего обожания. Одна мимолётная улыбка, и люди буквально теряли рассудок, будто приняли дозу сильного наркотического средства. И ради ещё одной такой улыбки они продолжат высоко тянуться или наклоняться так низко, насколько это возможно, дабы достичь своей цели.

Но любовь зла, и порой она ставит перед людьми недостижимые цели, а они, ослеплённые розовыми лучами фантазий о счастливом будущем, бросаются вперёд, не думая о том, что никогда не научатся летать. И лишь разбившись, понимают, что всё это была лишь игра и счастливого конца не всегда можно достигнуть, как бы ты ни желал.

— Вы доставили мне много неприятностей, — ледяное дыхание обжигало затылок, заставляя кожу покрываться мурашками. Голос был мужской, но звучал мягко и даже приятно, словно за спиной у Нади находился парень, которому слегка за двадцать. Но по странным ощущениям, переполнявшим всё её тело, существу было гораздо больше. Этот необъяснимый страх и тяжёлое тянущее чувство в груди не предвещали ничего хорошего. — Но я наконец-то вас нашёл.

— Кто ты? — пусть Ричи и поглощал её страх, коленки Нади всё равно мелко дрожали, а внутренности стягивались в тугой узел. — Это ты забираешь души умерших? — девушка провела сухим языком по губам. Её взгляд был прикован к стоящему Сергею, в груди что-то невыносимо больно сжималось и будто рвалось наружу. — Ты — не человек, но и не призрак, — она надеялась отвлечь неизвестного разговором, возможно, тогда появится шанс. — А значит, ты — жнец смерти. Почему жнец вмешивается?

— Потому что вы все — в моём списке. Из-за вас мне приходится работать сверхурочно.

— Я… Я ведьмак Мораны! Она отпустила нас! Мы имеем право жить на этом свете! Все вопросы к её великосмертию! Ты же в её конторе работаешь? Она тебе всё объяснит и уж точно по головке не погладит, потому что ты напал на её верных работников! — на одном дыхании протараторила Надя, чувствуя, как воздуха в лёгких осталось катастрофически мало. Щёки в миг раскраснелись, лёгкие вспыхнули огнём.

Повисла гнетущая тишина. Надежда ощущала на себе тяжёлый, давящий взгляд тёмных глаз жнеца смерти, который буквально пробирал до костей и словно просматривал её плёнку жизни, поддавая едва ли не каждый поступок жёсткой критике. По виску, щекоча кожу, катилась капля пота, оставляя после себя влажную дорожку. Некоторые пряди прилипли ко лбу, одежда внезапно стала слишком неудобной, словно была подобрана не по размеру.

Время застыло для них, став внезапным, но чрезвычайно тяжёлым испытанием терпения.

— Никто не может трогать вещи Богов, — с разочарованным вздохом проговорил жнец и толкнул ведьмачку в спину, будто надоевшую игрушку.

Надя врезалась в обмякшего Сергея. В нос ударил привычный терпкий запах, и внутри разлилось приятное тепло, но радоваться было слишком рано. Резко крутанувшись, Надежда с опаской заглянула в тёмные глаза жнеца и наконец смогла его как следует рассмотреть. Безвкусный чёрный кожаный плащ, который наверняка вышел из моды ещё в начале девяностых годов, старомодные классические мужские туфли, и весь этот поистине древний образ дополняла нелепая фетровая шляпа с широкими полями.

— Безвкусица, — тихо фыркнула Надя, но Жнец, на лице которого появилось непонимание, услышал.

Но приятные для глаз мягкие черты лица почему-то внушали внутренний ужас и желание поскорее убраться подальше. Надя мельком глянула на Бирюкова, понимая, что не одна она испытывала такие же смешанные эмоции. Лицо Сергея покрылось испариной, он учащённо дышал, будто ему не хватало воздуха, и титаническими усилиями держал себя в руках.

— В глаза ему не смотри, — тихо предупредила Надя. — Если посмотришь, он запомнит твою душу.

— А разве это уже не произошло? — напряжённо усмехнулся Сергей и спешно опустил взгляд.

— У тебя ещё есть возможность удрать, — ответила девушка. «А вот у меня уже нет», — она решила умолчать об этом факте.

— Что не так с моей одеждой? — отозвался жнец и развёл руками.

— Ну… — Надя замялась. Она не хотела оскорбить помощника Смерти.

Но не успела девушка и рта раскрыть, как голос её фамильяра на мгновение перекрыл все звуки.

— Как ты сказал?! — перед глазами призрака вспышками появлялись картинки его жизни, причиняя боль на уровне физических ощущений. Спустя столько лет безостановочных и бесполезных блужданий он наконец смог вернуть их — свои воспоминания, своё имя! — Ты назвал моё имя?!

— Так ты забыл, — покачал головой жнец, прищурив свои большие круглые глаза. — Не редкость.

— Рич, не надо! — Надя попыталась ухватить его за плечо, но призрак лишь грубо отмахнулся.

— После внезапного убийства у некоторых душ пропадают воспоминания.

— Но разве я… не сам?..

— Нет, твою смерть спланировали.

Холодно сказанные слова были словно вонзившимися в спину стрелами. Ричи посмотрел на свои руки, будто видел их впервые в своей жизни. Ему не удалось унять дрожь. Странная встреча изменила даже жизнь уже умерших, вот только Ричи всё никак не мог понять: была ли это чья-то игра, ведь, возможно, прямо сейчас они лишь пешки в чьей-то партии, или это лишь необычное схождение обстоятельств? Выдохнув, призрак подумал, что лучше бы это всё было глупой случайностью, но за такую случайность он был бы не прочь умереть ещё один раз.

— Понятно, — наконец взяв себя в руки, с грустной полуулыбкой ответил фамильяр и отступил за спину Нади. «Аарон, значит. Звучит неплохо, хоть и непривычно», — подумал призрак, чувствуя, как вернул себе нечто важное и давно потерянное.

— Это всё, конечно, душещипательно, но мы тут вроде как пытаемся бороться со злом, — Надя решила, что жнец мог что-то знать о происходящем. Не просто же они пришли сюда, да ещё в таком большом количестве. — Уважаемый, не мог бы ты нам что-нибудь рассказать?

Жнец прищурил глаза и склонил голову набок. Почему-то сейчас он очень сильно напоминал глупого потерявшегося щенка. Но как обычно бывает, всё обрывается на самом интересном месте, покрывая тайну пылью. Этот случай исключением из правил не стал: внезапный взрыв, от которого задрожала сама земля, заставил всех забыть всё и обернуться в сторону, откуда пришёл звук. Всего лишь мгновение спустя, отставая от грохота на долю секунды, вверх поднялся огромный вал чёрной воды, орошая всё своими крохотными брызгами. Зрелище захватывало дух, но одновременно заставляло содрогаться от благоговейного ужаса. Столь огромная масса воды могла с лёгкостью уничтожить деревню, не оставив камня на камне.

— Какого чёрта?! — от неожиданности Надя запуталась в собственных ногах и, споткнувшись о торчащий из земли камень, упала на примятую пожухлую траву, наблюдая с широко распахнутыми глазами, как медленно, будто с неохотой, стихия подчинялась чьим-то приказам, возвращаясь обратно в широкое русло. Под своими руками она ощущала вибрацию, с ужасом понимая, насколько она ничтожна.

— Думаю, нам стоит посмотреть, — со скептицизмом в голосе проговорил призрак.

Жнец исчез, не оставив после себя ничего, что могло бы напоминать о его недолгом пребывании.

Спуск занял не больше пяти минут, и чем ближе они подходили к деревне, тем чаще им на глаза попадались высыхающие чёрные брызги, которые, подобно пиявкам, расползались под лучами солнца, будто в поисках тёмного влажного места. От такого мерзкого зрелища Надя скривилась и прибавила шаг. В воздухе повисла страшная болотная вонь, кое-где виднелись раздувшиеся трупы рыб. Жители Тридьевятко ошеломлённо перешёптывались и с опаской поглядывали на недавно прибывших людей. Эти взгляды напомнили Наде о том, как селяне в её деревушке в один миг возненавидели её.

Возле реки они разглядели одинокую фигуру Артёма. Ведьмак сидел на берегу, с него ручьями стекала вода. Каково же было удивление Нади, когда она увидела кристально-чистую водяную гладь, в которой отражалось медленно заходящее за горизонт солнце. Мелкая рябь испещряла поверхность воды, заставляя плясать солнечные блики. С трудом оторвав взгляд, она посмотрела на товарища. Артёма трясло не то от холода, не то от переутомления, пусть он всеми силами старался это скрыть.

— Это было… эпичненько, — заметил Ричи и осторожно подошёл к краю берега. Отражение своего лица он не увидел, зато смог разглядеть, как нечто большое и длинное плавало на дне реки. — Там что-то есть!

Сергей снял с плеча взятое у Нади ружьё и был готов стрелять на поражение, когда рука Артёма мягко легла на ствол, молча призывая опустить. Поправив круглые запачканные в грязи очки, он молча покачал головой и через пару минут, будто по команде, из воды показалась человеческая голова. Женское неприятное лицо со слишком вытянутым подбородком и узкими глубоко посаженными глазами, похожими на маленькие чёрные точки, нечто раскрыло свою пасть, демонстрируя ряд мелких, но заострённых зубов, которых было на порядок больше, чем у обычного человека. Нечто подплыло к берегу и, вытянув неестественно длинные тонкие руки, начало ползти, вытаскивая из воды большой переливающийся в лучах солнца зелёный хвост. Грязно-рыжие волосы липли к её лицу и телу, но даже так Надя смогла рассмотреть мелкие чешуйки, которые покрывали не только хвост.

— Ты закончила? — устало обратился к существу Артём. Русалка молча кивнула и своими мелкими узкими глазками оглядела каждого присутствующего с потаённой ревностью. Вместо носа у неё были лишь две дырочки, через которые она со свистом втягивала воздух. — Вот и хорошо. Остаётся лишь надеяться, что теперь вода стала чистой везде, а не только в этой реке.

— Это… твой… фамильяр? — с недоверием спросил Сергей, чувствуя, как в очередной раз по его спине пробежал неприятный морозец.

— Да, — Артём погладил русалку по голове, будто любимого кота. — Её зовут Матильда. И мы ещё вот что нашли, — ведьмак указал на неподалёку лежащий круглый свёрток.

Развернув его, Надя поморщилась от пронзившего её омерзения. Внутри свёртка оказался выпотрошенный белый заяц. Все внутренности, кроме маленького сердца, были кем-то изъяты, либо съедены речными обитателями. Глаз у животного тоже не было, но даже так у Нади было скверное ощущение того, что за ней наблюдают пустые глазницы, в которых ей чудилось копошение червей. Шкура была мокрой, но белой, как первый снег, и это показалось странным. Девушка слегка склонилась над трупом, втягивая несвойственный мертвому телу запах.

— Ягоды и еловые шишки? — недоверчиво пробубнила Надежда и в недоумении подняла глаза на мужчин.

— Возможно, они использовались для ритуала, — Артём пожал плечами. — Но таких невероятное множество. Потребуется время, чтобы найти нужный.

Сняв очки, он попытался найти во внутреннем кармане куртки платок, но вскоре понял, что потерял его. Разочарованно выдохнув, ведьмак поднял взгляд и не сразу заметил стоящую не так далеко от них размытую чёрную фигуру. Артём попытался приглядеться, но всё было тщетно, пока очки не вернулись на своё законное место.

— Ты?! — взвизгнула Надя, сразу узнавая старомодную одежду.

— Для порчи использовались вот эти ингредиенты, — спокойно и тихо начал Жнец. Он показал прозрачный пакетик, в котором лежали тёмно-красные, почти кровавого цвета ягоды вытянутой формы и странные мелкие шишки, которые вряд ли можно было найти в здешних лесах. — Они были взяты из Нижнего мира.

— Нижнего мира? — переспросил Сергей. — Нави? А разве там что-то растёт?

— Навь не ограничивается лишь тем малым, что вы видели, душа, — с малой ноткой презрения фыркнул жнец и убрал пакетик в карман плаща. — Сейчас мы занимаемся поиском пропавших душ и нарушителем. Советую вам не влезать.

Не став продолжать разговор, жнец развернулся и быстрыми шагами направился в сторону леса, почти сразу растворяясь, будто тень.

— Вот гонд!..

— Не выражайся, — влепив Наде подзатыльник, Сергей тяжело выдохнул, понимая, что они получили долгожданную подсказку, которая, возможно, сыграет свою роль в недалёком будущем.

Глава 20. Чужое лицо

В прохладе ночного ветра Сергей пытался отыскать давно потерянное спокойствие, какую-то вековую мудрость и нечто похожее на возможные ответы. Зажатая между пальцев сигарета печально тлела, отбрасывая еле видимый огонёк, в тёмное небо медленно поднималась тонкая струйка белёсого дыма, принимавшего от дуновения ветерка различные формы: тонкую спираль, витиеватый круг, а порой напоминал чью-то плоскую фигуру. Зеленеющие деревья во тьме выглядели враждебными, будто великаны из иного измерения, вторгшиеся в наш мир, пока никто не видел. Сергей усмехнулся от собственных мыслей. Самому себе он напомнил ребёнка с разыгравшимся воображением, и почему-то сразу же ему захотелось немедленно придумать самому себе оправдание, будто это было каким-то невероятно страшным проступком.

Сергей тяжело вздохнул и выкинул почти дотлевшую сигарету. Льющийся из окна тусклый жёлтый свет расползался по земле ковром, освещая небольшой квадрат пространства. В этом свете Бирюков заметил проклюнувшиеся из грязи тоненькие росточки будущих цветов. Они выглядели настолько хрупкими, что, казалось, от любого резкого движения они могли разбиться, подобно хрустальным фигуркам.

— Не замёрз? — сонный голос со стороны входной двери вывел его из размышлений. На деревянной лестнице, укутавшись в тонкий плед, стояла Надя. Словно ребёнок, она тёрла слипающиеся глаза и выглядела по необычному домашней и уютной. — Пусть и весна, но всё же ночью холодновато. Тебе так не кажется?

Сергей молча пожал плечами.

— Что-то не так? — вопросительно изогнув бровь, с лицом сурового детектива задала вопрос девушка, спустившись на ступеньку ниже.

— Почему ты так решила?

— У тебя на лице написано, — с усмешкой фыркнула Надя и с сомнением посмотрела на грязь, а потом на свои домашние тапочки. — Ты испугался жнеца?

Сергей не ответил и перевёл взгляд на затихшую деревушку. Эта ночь была на удивление безмолвной, но скрывалось в ней нечто мистическое, пока что не подвластное и не изведанное.

— Он вроде как не опасный, — в голосе Нади слышались тихие нотки сомнения. Она сама не была до конца уверена, что жнец на их стороне. Жнецов встречают редко, и, как правило, встреча происходит после смерти. Сергей боялся признаться, в тот момент он действительно решил, что это конец, и столь жуткого, всепоглощающего ужаса он не испытывал даже тогда, когда умер в первый раз. Бирюков подавил ироничный смешок, тогда ему нечего было терять, жизнь не представляла для него никакой ценности, но сейчас всё изменилось.

Он испугался. Испугался потерять то малое, что успел обрести.

— Зато мы почти у цели, — весело проговорила девушка, и Сергей понял, что говорила она уже давно. — Я чувствую, что остался ещё один рывок!

— Откуда в такой маленькой девочке столько позитива? — почесав затылок, спросил Бирюков и ойкнул, когда палец с отросшим ногтём впился в рёбра.

— Я не маленькая! Это ты старый! — запротестовала Надя, топнув ногой. На громкие голоса в окно выглянула хозяйка дома.

Люба по-прежнему была бледной и заторможенной. Женщина старалась не придавать этому особое внимание, списывая на чрезмерный стресс и усталость. После смерти товарищей она не помнила, когда забывалась крепким сном. Засмотревшись на препирающуюся парочку, Люба случайно заметила быстро приближающуюся к дому фигуру. Спину ведьмы коснулись острые когти холода, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Артём! — позвала Люба и поспешила в комнату, где отдыхал ведьмак. После обряда очищения вода стала гораздо чище, чем прежде, но местные никогда не узнают, чьими силами была возвращена вода, поэтому приободрившиеся старики все как один возносили хвалебные молитвы Богу. — Артём!

Впервые собственный коридор показался ей длинным и непреодолимым. Живот кольнуло сильнее прежнего, заставляя ведьму вскрикнуть и едва не сложиться пополам. Перед глазами заплясали разноцветные пятна, горло мгновенно пересохло, и во рту появился неприятный привкус горечи. Но всё происходящее Люба считала мелочью, ведь в памяти живой картинкой стояли полыхающие едко-жёлтого цвета глаза.

Но боль с каждой секундой становилась всё сильнее и сильнее, вскоре став просто нестерпимой. Ведьме казалось, что её внутренности рвали на части. Трезвый разум был заполнен лишь мыслями о боли, будто в мгновение ока она стала большим клубком из оголённых нервов.

Люба не успела ничего сказать. Даже когда Артём пытался привести её в чувства, как-то помочь, было поздно. Нечто важное, даже жизненно необходимое вместе с ведьмой потонуло в пучине мрака и безмолвия.

— Что тут?! — в коридор вбежала взволнованная Надя, следом за ней зашли Сергей и Яша. Артём поднял взгляд и пристально посмотрел на рыжего парня, пропадавшего до сего момента неизвестно где. Безучастный взгляд Якова показался ведьмаку странным, ведь обычно паренёк был подобен вспыхнувшему фитилю динамита. — О, великая Навь, что произошло?!

— Не знаю, — Артём поднял Любу на руки. — Она внезапно закричала, а потом потеряла сознание.

Ведьмак осторожно уложил хозяйку дома на диван в гостиной и приложил ладонь к её лбу. Горячо. У Любы поднялся сильный жар, вскоре появилось учащенное дыхание.

— Чёрт! — выругался Артём.

— Что с ней?! — Надя замельтешила вокруг дивана, её взгляд обеспокоенно метался по всей комнате. — Ты врач, чего встал?!

— Я — ветеринар, — холодно ответил Яша и со скукой взглянул на женщину. — Или ты предлагаешь её вскрыть, как какую-то псину?

В помещении повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь тяжёлыми вздохами. Успевший набрать в таз холодной воды Артём ошеломлённо уставился на друга и смотрел так, будто видел его впервые. Он знал, что у мальца характер далеко не подарок, но чтобы настолько стать хладнокровным к жизни товарищей…

— Ты перегибаешь, — хмуро сказал Сергей и поставил на столик коробку с аптечкой.

— Смысла помогать уже всё равно нет, — парень пожал плечами и криво усмехнулся. Его лицо странно исказилось, будто кожа была нарисованной, и краска внезапно начала расплываться.

— Да пошёл ты! — рыкнула Надя и вытащила из кармана телефон. Скорую в такой час они вряд ли дождутся, да и медика, насколько она помнила, в этой деревушке не было, лишь парочка псевдо-знахарок с травами. Секунды таяли на глазах, будто упавшие на руку снежинки. — Давай-давай! Алло?! Егор?! Да, это Надя! Ты же врач?! Патологоанатом?! Отлично, значит врач и просто замечательный парень! — она нервно заходила по комнате. — Если ты нам сейчас не поможешь, то мы все переедем к тебе в морг.

— Рассказывай, — сонно пробурчал голос.

Надя глубоко вздохнула, судорожно думая, с чего можно было начать.

— Называй симптомы, — подсказал Егор более бодро.

— Так… У неё жар, учащённое дыхание, до обморока держалась за живот, — Надя взглянула на Артёма, проверяя, правильно она сказала.

На том конце повисло тяжёлое молчание и какой-то неприятный шорох ткани.

— Думаю, это гнойный перитонит, — Егор натянул футболку. Он не был на все сто процентов уверен в диагнозе, ведь он пока ещё не врач, а лишь студент, заканчивающий обучение в этом году. — Приехать в Тридьевятко я вряд ли успею, счёт пошёл на часы. Я вызову скорую и буду ждать в больнице.

— Скорая сюда не доедет! — фыркнула девушка и прикусила до боли губу. — Мы можем как-то помочь? — тяжело вздохнув, сдержаннее спросила Надя.

— Всё, что вы можете — ждать скорую, — с непривычным для себя спокойствием проговорил Егор.

— Хорошо.

Положив телефон на стол, девушка села напротив дивана и с плохо скрываемой обречённостью начала смотреть, как быстро истекало время Любы. Артём отчаянно пытался найти в книгах какой-нибудь заговор, чтобы немного уменьшить боль, найти хоть что-то, что могло бы подарить драгоценные секунды. Но никто из них не был лекарем.

— А ты можешь повторить то, что сделала в тот день? Отправиться в Навь и договориться? — спросил Сергей. Но ответом ему было молчание. — Но почему?

— Потому что теперь у меня стоят рамки, — со вздохом ответила Надя. — Чтобы спасти одну душу, я должна принести другую в жертву. Но я не могу без дозволения убивать. В прошлый… — дыхание внезапно спёрло, и девушка закашлялась. — В прошлый раз нам просто повезло. Но дважды не фортит.

Внезапно всех привлёк неожиданный грохот из чулана. Трое находящихся здесь напряглись, сегодняшнее затишье показалось всем странным, будто нечто как следует готовилось, чтобы напасть исподтишка. Надя уже привычным движением руки потянулась к ножу, призрак стоял за ней второй тенью.

— Столько барахла и ничего нужного! — отплёвываясь от пыли, в гостиную зашёл Яша.

— Что ты там устроил? — словно разгневанный отец, спросил Артём нашкодившего сына. Парень лишь фыркнул и махнул рукой, мол, ничего серьёзного. — Послушай, сейчас не до твоих игр.

— А кто сказал, что я играю? — усмехнулся рыжий и оскалился, демонстрируя неровные жёлтые зубы. По спине Нади прошёлся холодок, а в душу закрались сомнения. — Между прочим, я нашёл одно очень интересное место! Если мы пойдём туда прямо сейчас, то всё закончится этой ночью.

— Мы не можем оставить Любу прямо сейчас, — Артём покачал головой. — Пойдём утром.

— Нет! Надо идти сейчас! — настаивал Яша. Его движения стали резкими и грубыми, будто он был на взводе долгое время, и сейчас сдерживаемая на протяжении долгого времени злость начала вырываться наружу. — Если не пойдём прямо сейчас — опоздаем, и все наши старания отправятся к чёрту на куличики!

— Да что ты так завёлся-то? — Надя нахмурила брови и сделала шаг вперёд. Присмотревшись, девушка заметила ещё одно отличие: мертвенно-серые глаза. — Где Бела?

— М? Белка? — без интереса спросил Яша и потрогал плечо, на котором всегда сидела фамильяр. — Загуляла.

Холодный и бездушный. Таков был ответ. Прежде невыносимый и своенравный парень, которого легко можно было назвать заводилой, стал пугающе чужим. Надя пыталась придумать оправдание поведению, но все ползающие в голове мысли даже ей казались не убедительными. Потому что невозможно дать логическое объяснение смене цвета глаз, кривым зубам и необъяснимо грубому поведению.

— Идёмте скорее! — взяв Надю чуть выше локтя, Яша возбуждённо потянул её в сторону коридора.

От прикосновения стало невыносимо холодно, в нос ударил тошнотворный запах старых костей. Плотно сжав зубы, девушка остановилась. Ричи поглощал её страх, взгляд был твёрдым и решительным, но неприятная догадка царапала острым концом душу. Наде не хотелось бы, чтобы всё оказалось правдой. Она отчаянно ждала, что Яша обернётся и разразится громким хохотом, говоря о том, что всё это было его очередной глупой шуткой.

— Почему ты остановилась? — но на неё смотрели два серых глаза, в которых не отражалась жизнь, лишь мрак и холод. Чужое злобное лицо не имело ничего общего с Яшей, которого они все знали.

Пришло время снять маски.

— Кто ты?

Удивление, страх, смятение… Надя не думала, что столь большой спектр эмоций способен отразиться на одном лице.

— Ты… о чём? — голос дрогнул, и на мгновение послышался чужой, низкий и хриплый.

— Ты не Яша, поэтому хватить претворяться.

Артём и Сергей, переглянувшись, похватали оружия. Время будто остановилось, упав тяжёлым грузом на их плечи. Оно давило и тянуло к земле, будто гравитация. Но мысли были чисты, как никогда прежде, сердце не сжималось от жалости, а душа не страдала от переполнявших чувств. Они были уверены в своих действиях и точно знали, что враг должен быть уничтожен.

Лицо Нади слегка дрогнуло, когда хватка на её руке усилилась. Будто капкан, пальцы с отросшими ногтями больно впились в впились в кожу. Лицо исказила очередная уродливо-кривая улыбка, а потом раздался смех. Надменный и гадкий. Он был настолько омерзительным и скрипучим, что у Нади свело зубы от боли.

— Я думал, у меня получилось идеально, — уже своим настоящим голосом заговорило существо. — Но, видимо, теряю сноровку, раз ты смогла раскусить меня, девочка.

— Кто ты? — повторила свой вопрос Надя.

— Что, я настолько стал неузнаваем? — нечто покачало головой и громко цокнуло. — Правду говорят: не то наступило время. Не верят люди в чудеса, не верят сказкам! — отпустив Надю, прошёл по комнате и остановился возле окна. — Часто все думают, что я худой, да бледный. Но я в цепях не вишу и поправился за триста лет. Я сам всех в цепях держу. Вот и друг ваш в цепи мои попал.

— Хочешь, чтобы мы искали? — с настороженностью спросил Артём. С замиранием сердца он смотрел, как лицо товарища искажалось, кожа тонкими лоскутами слезала, оголяя новые, более бледные участки.

— Ну зачем же? — удивилось существо. — Я сам вас привести к нему хотел. Но раз вы настаиваете, — плотоядная улыбка исказила широкое мужское лицо. Высокий лоб с еле заметным тонким шрамом. Круглая лысая голова, впалые большие глаза и тонкие бледные губы. Бровей и ресниц не было, даже нос — это две маленькие дырочки. Создавалось такое ощущение, что кожа была натянута на череп. — Ищите. Если успеете до восхода второй луны — друг ваш.

Сердце рухнуло вниз. Стало холодно, будто всё тепло кто-то забрал. До восхода второй луны? Так мало времени? Надя провела языком по пересохшим губам, ожидая следующего слова.

— Да пошёл ты, — Сергей вскинул ружьё и нажал на спуск.

Громкий хлопок выстрела заставил Надю вздрогнуть. В ушах зазвенело, и на несколько секунд все звуки исчезли, в нос ударил запах пороха и дыма.

— Глупец! — рыкнуло существо и брезгливо отряхнуло испорченную одежду. — Бессмертный я!

Глава 21. Истязание терпением

Пыль и запах грязи. Пропитанный влагой спёртый воздух давил на лёгкие. В висящих на стенах факелах потрескивал трепещущий огонь, он сражался с тьмой, пытаясь выиграть их вечное противостояние света и тьмы. Как медленно может течь время? Яше уже не раз казалось, что оно может застывать на месте, насмешливо перекатываться вперед, пока он успевал прожить в своём сознании целые недели, которые потом тяготили его сердце. Вот и сейчас оно застыло. Яша ощущал, как замерла пыль в воздухе, кружась в линиях света, проникавшего через щели в пронизывающих извилистых коридорах.

Он очнулся в темноте. Ощутил фантомные боли в спине, куда падали удары. Кости слабо-слабо изнывали от боли. Ведьмак посмотрел туда, где должна была быть, по его предположению, пара глаз. Бела сидела в серебряной клетке и наблюдала, пока он спал.

Тяжёлый вздох. Запах мха и плесени. Размытая вонь гниющего мяса. Запястья стягивал холодный металл. Тело отяжелело, а в затылке пульсировала боль.

— С тобой всё хорошо? — спросила фамильяр.

— Нормально.

— Выглядишь плохо, — возмущённо пискнула белка и раздражённо взмахнула хвостом. — Прости, здесь я не могу сдерживать твои кошмары.

— Они всегда были там, — парень вздохнул. — Всегда.

Где-то протяжно заскрипела открывшаяся дверь. По полу и стенам заскользил сквозняк, коснулся длинными когтями голой, испещрённой затянувшимися шрамами спины парня, заставляя покрыться мелкими мурашками. Тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась, и следом раздался мерзкий хруст костей, сопровождающийся надменным смешком. Яша дёрнул скованными в цепях руками и повернул голову в сторону звука. Бела заметалась в клетке, ощущая нарастающий страх хозяина. Фамильяр беспомощно смотрела, как закованный в цепи ведьмак рвался в своих путах, всё громче и громче звеня кандалами.

Его раздели по пояс, завязали глаза чёрной тканью и приковали ржавыми цепями к двум огромным колоннам. Фамильяра же заточили в серебряной клетке, где та была вынуждена лишь наблюдать, ведь её камера была насквозь пропитана сильными чарами, с которыми ей не сравниться.

— Очухался? — тошнотворный влажный хруст пальцев прокатился эхом во мраке. Даже со связанными глазами Яша мог с точностью определить, где находился его надзиратель. Глаза вурдалака налились кровью, и в них появился маниакальный блеск. — Может, теперь наш разговор пойдёт лучше.

Яша глубоко вздохнул и опустил голову, поджав опухшие от укусов губы.

— Видимо, нет, — цокнул невысокий костлявый вурдалак. — Господин уже нашёл твоих товарищей. Думаю, он скоро вернётся.

Сжав кулак, он ощутил, как больно впились в кожу ногти, и прикусил язык. Главное, не заговорить. Не проронить ни слова. Не предать.

— Начнём, — даже не видя уродливого лица вурдалака, Яша чувствовал его кровожадную ухмылку, которая всегда появлялась, стоило бичеванию начаться.

Паукогубиц поднял руку, вытянув пальцы. Бела встрепенулась, начав метаться по клетке так, что та закачалась в стороны. Со своего места фамильяр видела, как в кровь трескаются отвратительные губы монстра. Вурдалак что-то пробормотал себе под нос, прищурился и взмахнул рукой.

Воздух пронзил хлёсткий звук чего-то рвущегося, и плоть на спине Яши лопнула, как перезревшее яблоко. Ведьмак запрокинул голову, цепи натянулись и задрожали. На коже образовались три рваные раны, будто невидимый кнут отхлестал по спине. Искромсанные мышцы пульсировали, кровь хлынула наружу, заливая каменный пол. Паукогубиц довольно хмыкнул, заметив показавшуюся розовую кость.

Но он был не до конца доволен.

Парень опять не проронил ни звука.

Прижатый к холодному влажному камню, несмотря на страшную агонию, Яша молчал. Удары обжигали холодным пламенем, каждый мускул его тела сжимался, вены на шее и руках вздулись, приятное лицо исказилось в гримасе мучительной боли. Паукогубиц взмахнул руками, и белая кожа парня взорвалась красными искрами крови, на ногах открылись рваные порезы. На полу продолжала собираться и растекаться лужа крови.

Бела сжалась и жалобно запищала. Фамильяр с ужасом и слезами смотрела, как в муках изгибалось лицо ведьмака, обнажая зубы, а обученный магии вурдалак продолжал взмахивать руками, будто обезумевший дирижёр. И хоть ему было невероятно больно, он продолжал молчать, словно уже умер. Яша прижался к камню, стараясь дышать. Страх начал быстро заполнять его изнутри после того, как боль начинала притупляться. Он накатывал огромными бушующими волнами, утаскивая с собой на тёмное дно. Каждая секунда казалась вечностью. Каждый миг в ожидании следующего удара казался мучительным и бесконечным.

Хрясь.

Яша откинул голову, но отказался кричать. Он не подарит ему такого наслаждения.

Хрясь.

Хрясь.

На одиннадцатом ударе он перестал сжимать кулаки.

Хрясь.

На двенадцатом выпустил скопившийся ужас.

Хрясь.

На тринадцатом его губы задрожали.

Шли минуты. Влажный звук рвущейся плоти. Угнетающая барабанная дробь падающих капель крови. Голова Яши безвольно повисла, волосы, что когда-то были пламенно рыжими, сейчас сальными грязными прядями закрывали лицо юноши. Ведьмак превратился в пульсирующее кровоточащее месиво. Но Паукогубиц продолжал свой кровавый концерт, его улыбка становилась всё шире и шире, с упоением наблюдая, как человеческая кожа рвалась, как бумага.

— Хватит… — тоненько запищала фамильяр. — Умоляю вас, хватит!

Хрясь.

Прижался лбом к камню. Никакого самообмана. Никого рядом. Никого внутри.

Хрясь.

Лишь он один.

— Прекратите!

В голове стало пусто. Яша терял сознание, застревая где-то между явью и собственными кошмарами. Стало невыносимо холодно, хотелось попросить маму закрыть в комнате окно, ведь на дворе наступила зима… С губ сорвался еле слышный стон. На каком-то ударе наступила кратковременная передышка, и тепло потекло по спине, возвращаясь обратно в перерезанные вены и разорванные артерии, в один миг положив конец зиме. Яша откуда-то издалека услышал писк Белы.

— Не умирай… Держись…

Перед ним простиралась пропасть, куда он мог пасть, отдав себя на растерзание кошмарам. И когда вурдалак снова нанёс удар, муки огненным рёвом обрушились на него заново, вырываясь из горла Яши жутким, пробирающим до костей воем. Стена, что он возвёл, начала рушиться, позволяя всем тем, от кого скрывался долгое время, наконец поймать себя.

Хрясь.

Не призракам.

Хрясь.

Не чудовищам.

Хрясь.

Прошлому.

* * *

— Где он? — с плохо скрываемым волнением спросила Надя. Впившись взглядом в стоящего напротив Кощея, девушка с трудом сдерживала рвущийся наружу гнев. Мозг лихорадочно начал прокручивать всевозможные идеи убийства Кощея, но какими бы ни были мысли, всё возвращалось к старым детским сказкам: «Смерть Кощеева — на конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей, как свой глаз, бережет».

Кощей хохотнул и погрозил пальцем.

— Что за молодёжь пошла! То грубят, то стреляют! Совсем старших перестали уважать! — он вздохнул и громко цокнул. — Не порядок!

На концах его пальцев заискрились и затрещали искры пламени. Надю прошибло осознание: вот кто сжёг хранителя деревни и впустил всю нечисть! Девушку настолько поразила собственная догадка, что на пару секунд она потеряла бдительность. Кощей взмахнул рукой, швырнув огненный шар в ведьмаков. Сергей чудом успел оттолкнуть замершую Надю с линии огня, переломил ружьё, вставил новый патрон.

Выстрел.

Никакого результата.

В соседней комнате раздался взрыв. Дикое пламя вырвалось из одной комнаты, раскидывая всех по разным углам дома. Здание тряхнуло, с потолка посыпалась краска, окна с треском вылетели, оросив пол градом осколков. Вспыхнул алый огонь, начав с бешенной скоростью пожирать всё оставшееся на своём пути. В нос ударил запах гари, Артём кинулся в гостиную к Любе, пока Надя и Сергей встали на пути бессмертного.

— Ну, дурак, ты меня достал, — недовольно прохрипел Кощей и повернулся к Бирюкову. — Ты так и продолжишь тратить порох?

— А вдруг получится, — ответил Сергей и вновь переломил ружьё, гильза со звоном упала на пол и куда-то укатилась. В глазах не было страха, лишь ледяное спокойствие. Он видел цель, и цель должна быть уничтожена любой ценой.

— Может, ниже пояса возьмёшь? — почти шёпотом предложил Ричи, появившись за спиной бывшего военного.

Надя выпрыгнула вперёд с ножом наготове. Её движения были быстрее, чем прежде, движения резче и жёстче, а клинок начинал петь кровавую арию. Оружие вошло по самую рукоять, но поскольку удар был нанесён не до конца умелыми руками, он пришёлся левее сердца. Кощей поморщился, ощутив неприятное покалывание, которое постепенно перерастало в обжигающую боль. Следующим ударом Надя планировала резануть по горлу, но бессмертный схватил её за запястье и нанёс сокрушительный удар в челюсть. Надя отлетела к стене, успев царапнуть сомкнувшуюся на её руке руку.

Всё вокруг заполонил собой чёрный дым, дышать становилось труднее с каждой секундой. Огонь трещал и рычал, с жадностью бросаясь на мебель, пол, картины… И лишь Кощея он обходил стороной, не решаясь кинуться на того, кто его породил. Сплюнув сгусток крови, Надя поднялась на ватные ноги, сжимая в руке своё особенное оружие. Кощей смотрел на неё со смесью злости и удивления — так смотрят на врага, с которым сражаться приятно, ведь ты жаждешь сражений, а противник удивляет тебя своими уловками.

— Неплохо, деточка, — хмыкнул бессмертный и приложил ладонь к своей груди. Боль медленно сходила на нет. — Где же ты достала клинок из могильной кости?

— Мне его подарил старый друг, — ответила ведьмак и удобнее перехватила своё оружие. Это был тот самый клинок, которым она впервые убила. Впервые окропила свои руки кровью. Впервые забрала чью-то жизнь. — Хорошая вещь, не правда ли?

— Да, — согласился Кощей и услышал неприятный звук сирены приближающейся скорой. — Не ожидал и приятно удивлён. Триста лет я не был ранен так. Ты напомнила мне давно забытые ощущения. Кто твой Бог, девочка?

— Морана, — ответила Надя, окинула испепеляющим взглядом Кощея и покрутила стилет между пальцами. Подумала о пропавшем Яше. О своей убитой матери. Но, как правило, сожаления порождались страхом, а стоя там, в шаге от своей гибели, она не испытывала ни капли страха. Питаемая и распаляемая гневом, Надя была готова рискнуть.

— Понятно, — улыбка Кощея стала шире. За его спиной обрушился потолок, подняв в воздух кучу горящих искорок. Пламя встрепенулось, будто готовилось к последнему движению в безумном раскалённом танце. — Теперь я понимаю, как ты так быстро меня раскусила. Тебе дано видеть всех мёртвых в истинных обличиях. Полезный навык.

Закрыв лицо рукавом куртки, Сергей схватил Надю за руку, начиная тащить её в сторону выхода. Этот бой они проиграли, осталось выбраться живыми из огненного дома, который в любой момент мог стать их жаркой могилой.

— Где Яша?! — рыкнула Надя, вырывая свою руку из хватки Сергея. Ей нужен был ответ, и она собиралась его получить любым способом. Любой ценой. Её гнев был таким же обжигающим, как огонь вокруг. — Отвечай!

Схватив девушку, Сергей перекинул её через плечо и бросился к двери, где уже стоял Артём. Ведьмак воды из последних сил сдерживал натиск огня в коридоре, чтобы дать возможность товарищам выбраться.

— Там, на неведомых дорожках! — услышала Надя, когда её силой практически выволокли из дома. От потоков свежего воздуха у девушки закружилась голова, сердце учащенно забилось в груди, и на пару мгновений она не могла сориентироваться в пространстве. От множества скопившихся мыслей голова стала тяжёлой, а голоса — далёкими.

— Какого хрена ты там вытворяла?! — Сергей провёл руками по волосам. Он ходил из стороны в сторону, пытаясь успокоиться, но сейчас эмоции владели им. Бирюков не мог понять, почему Надя поступала настолько опрометчиво и глупо, ради чего, ради какой глупой цели рисковала собственной жизнью?!

Над их головами возвышалась одинокая луна, к которой отчаянно стремились поднимающиеся вверх красные искорки. Возможно, они тоже хотели стать звёздами, но их судьба была столь жалкой и никчёмной, что они угасали, так и не достигнув ночного неба.

— Нам надо было узнать, где Яша, — недовольно пробурчала Надя и подрагивающими руками взяла железную кружку с водой, любезно предоставленной Артёмом. Скорая уехала, забрав Любу в тяжёлом состоянии. Теперь им оставалось лишь ждать новостей. — Но я не смогла, потому что ты не мог подождать!

— А ты хотела сгореть заживо?!

— Да я бы выбралась!

— Ох, будь добра, просвяти меня! Там не было ни одного грёбаного окна! Наш единственный оставшийся выход был — долбанная входная дверь! — рвано выдохнув, Сергей сжал кулаки и глубоко вдохнул. Вся его одежда была покрыта сажей, ныла повреждённая из-за взрыва нога, и на лице кровоточили несколько неглубоких ссадин. — Ты работаешь в команде, — уже сдержанно продолжил Бирюков. — И должна заботиться не только о себе. Но сегодня из-за своих необдуманных действий ты подвергла опасности не только себя, но и всех нас.

Сергей указал на сидящего рядом Артёма. Под носом была размазана запёкшаяся кровь, с обеих ладоней лоскутами слезала кожа, и вздувались мелкие волдыри. Линзы очков покрылись сажей и копотью, правая линза треснула прямо посередине. Надя поджала губы и виновато опустила голову. Сергей прав, она забылась. Но почему-то всегда поздно это понимала.

— Простите, — сокрушённо выдохнула девушка, поджав губы.

Между ними воцарилась лёгкая тишина. Сергей устало рухнул на пожухлую траву, ощущая, как за напряжённое время затекли его мышцы и устало тело. Ему представилась мягкая постель с удобной подушкой и мягким одеялом. Даже старая одинокая квартира, оставшаяся в городе, не выглядела теперь такой уж отталкивающей. Наоборот, там было тихо и спокойно. Захотелось вернуться туда и немного передохнуть, забыть о всех чудищах, населяющих этот бренный мир.

За их спинами потрескивал уже сгоревший дом, от которого остались лишь чёрные брёвна да угли. Дым чёрным знаменем вздымался вверх, говоря о том, что произошедшего уже не изменить. Артём зубами откупорил свою старенькую флягу и выплеснул заговоренной воды на свои обожженные руки. Кожа зашипела и покрылась белой пеной, ведьмак сжал зубы до скрипа и, скривившись от боли, запрокинул голову.

— Сильно болит? — Сергей зажал между зубами сигарету и раскрыл свой рюкзак. У него всегда с собой была походная аптечка.

— Жить буду. Затянется через пару дней, — пена сошла. Кожа стала не такой красной, волдыри исчезли, но боль не уменьшилась. — Залижем раны и отправимся на поиски.

— Надо немного передохнуть, — Бирюков отрицательно покачал головой и начал перебинтовывать руки товарища. Он старался делать это как можно более аккуратно, чтобы не причинить большей боли.

— Нам нельзя время терять! — взвилась Надя. — Эта местность огромная! Где мы сможем найти Яшу до восхода второй луны?!

Окончив перебинтовывать одну руку, Сергей пристально посмотрел на девушку колючим взглядом пронизывающих серых глаз.

— Сядь, — твёрдо сказал он.

— Но!..

— Сядь! — громче повторил Сергей, и Надя послушно села обратно на скамейку. Призрак присвистнул и растворился, будто его и не было. — Если мы правильно распределим время — успеем. Отправляться прямо сейчас — не выход, лишь силы зря потратим. Артёму, да и нам нужно, минимум, четыре часа поспать, пополнить запасы еды и привести себя в порядок, — завязав крепкий узел, Бирюков перевёл взгляд на Надю. Она выглядела расстроенной и измученной. — Сама подумай, — он постарался смягчиться. — Будет ли польза от тебя, когда ты в таком состоянии?

Надя отрицательно замотала головой.

— Вот, — Сергей потрепал её по волосам и слабо улыбнулся. — Мы вытащим его. Любой ценой.

Глава 22. Насмешки мертвецов

На мрачных улицах города ему встречались такие же мрачные люди с серыми лицами. Они шли вперёд, уткнувшись взглядом себе под ноги или в экраны собственных телефонов. Они не желали смотреть вперёд, не любили собственную работу и старались не думать о домашних хлопотах. Михаил старался не смотреть на людей, которые казались ему одинаково хмурыми и отрешёнными, создавалось такое ощущение, будто кто-то намеренно создал множество клонов и выпустил наружу. Соболев поёжился и плотнее укутался в старое застиранное серое пальто, которое он случайно нашёл в опустевшем из-за отсутствия большей части вещей жены шкафу. Оля намеренно спрятала пальто как можно дальше, потому что считала его старомодным и совершенно не подходящим Мише. Но Михаилу нравилось. Как только он надел пальто, втянул старый запах пыли и крепких сигарет, то сразу ощутил себя детективом прошлых лет, которому предстояло раскрыть опасное дело.

Но как бы это не было смешно, ему и впрямь предстояло дело, покрытое жутким мраком и тайной сверхъестественного. Эта тайна сейчас мирно покоилась в портфеле, который совершенно не подходил к старому пальто. Некоторые особо любопытные прохожие провожали Михаила косыми взглядами, засматриваясь то ли на осунувшееся, не бритое лицо, то ли на странный прикид. Наглые подростки, разукрашенные едва ли не во все цвета радуги, тихо посмеивались и неуважительно тыкали в спину Михаила пальцем, думая сделать очередной мем для интернета.

Посмотрев на наручные часы, Михаил убедился в том, что он не опаздывал. Оставалось как минимум сорок минут, но он всё равно прибавил шаг, мало ли, что может произойти за эти сорок минут, а прийти немного раньше — даже лучше.

Найти нужный дом оказалось непросто. То ли сказывалась усталость, то ли чудовищная икона вновь решила сыграть с ним злую шутку, но Михаил долго блуждал между высокими зданиями-свечками, пытаясь выбраться из каменного лабиринта со множеством застеклённых окон. Наконец, спустя минут пятнадцать Соболеву удалось добраться до нужной многоэтажки. В подъезде было приятно тепло и чисто. Не став дожидаться прихода лифта, он быстро взбежал по лестнице до четвёртого этажа и нажал на звонок. В квартире сразу же раздалась визжащая трель, и после неё воцарилась тишина. Потоптавшись возле железной двери, которая по всей видимости была новой, Михаил нажал на звонок ещё раз и требовательно постучал. «Неужели никого дома нет?» — промелькнула мысль, от которой внутри всё покрылось корочкой льда.

Тишина на лестничной площадке стояла такая плотная, что хотелось щёлкнуть пальцами, чтобы её спугнуть. Михаил нетерпеливо поджал обветренные губы и с ненавистью посмотрел на дверь. «Позвоню ещё раз, а дальше будь что будет», — решил он и в очередной раз надавил на квадратную затёртую кнопочку. Трель не успела оборваться, как замок щёлкнул, и Соболев едва успел отойти в сторону. Перед ним появилась широкая фигура женщины в красном халате и с кухонной лопаткой в руке. Спустя минуту в нос Михаилу ударил аппетитный запах тушёной капусты и запекающейся в духовке курочки, во рту прибавилось слюны. Он уже и не помнил, когда ел нормальную еду, а не перебивался отвратительным «Роллтоном» по акции.

— Здравствуйте, — мужчина натянуто улыбнулся. — Я звонил вам. Вы не слышали?

— Слышала, — сказала женщина прокуренным голосом и взмахнула лопаткой. Её тонкие волосы были собраны в тугой короткий крысиный хвостик. На толстой шее красовались бородавки, из которых торчали несколько тонких волосинок. Нос был длинный, с уродливой горбинкой, как у Бабы Яги. — Мы договаривались на пять вечера, а вы пришли без десяти. Я не открываю дверь, когда никого не жду.

Михаил раскрыл было рот, чтобы высказать этой… прелестной женщине всё, что в тот момент крутилось у него в голове, но та опередила:

— Проходите, не стойте, — она любезно пропустила его в квартиру и, повертев головой в стороны, будто проверяла, не привёл ли Михаил за собой хвост, закрыла дверь. — Руки можете помыть в ванной, а потом приходите на кухню, я вас накормлю.

Женщина скрылась за поворотом, до Михаила донёсся щелчок включенного чайника. Мужчина огляделся. Квартира выглядела совершенно обычно, хотя он ожидал увидеть горящие чёрные свечи, расставленные по углам пентаграмм, и тому подобную атрибутику ереси. Может, оно и к лучшему?

Снимая обувь, он случайно заметил, что из косяка торчала иголка. «Может, случайно воткнула?» — подумал Соболев, шагая в ванную комнату. Живот крутило от голода, и руки начинали мелко дрожать, голову переполняло множество мыслей, он не мог перестать думать о жене и мальчишках, об иконе в портфеле и о том, как же всё могло так далеко зайти.

— Чёрт… — Михаил провёл влажными пальцами по лицу, ощущая неприятную колючую щетину. Ещё немного, и он вскоре будет походить на пьяницу.

Кухонный стол украшала еда. По всему помещению ненавязчиво витал кружащий голову запах, от которого Михаил едва не пускал слюни. Он с трудом отводил взгляд от золотистых блинчиков и терпеливо мялся в проходе, пока хозяйка заканчивала свои приготовления, суетясь возле плиты.

— И чего ты встал? — сказала она тоном строгой матери и указала на ближайший к нему стул. — Садись, будь как дома.

«И когда мы успели перейти на ты?» — промелькнула очередная мысль, но Михаил решил не заострять на этом внимания, понимая, что ему очень повезло нарваться на сумасшедшую. Зато можно будет нормально поесть.

— Зовут меня Нона, — женщина поставила перед ним полную тарелку картофельного пюре с запечённой курицей. Себе же она налила крепкий кофе без молока и плюхнулась на табурет. — Рассказывай, что у тебя случилось.

И Михаил рассказал. Он иногда прерывался, отхлёбывая чай с лимоном, и с каждым словом в душе что-то трескалось, становилось больно и тоскливо, будто он лишь сейчас осознал весь ужас, происходящий с ним всё это время. Нона сидела с холодным выражением лица, она слушала молча, не перебивая и не торопя, порой её спины касался неприятный холод, заставляющий все внутренности стягиваться тугим узлом. Женщина сделала глоток кофе лишь раз, и то, чтобы согреть похолодевшие в какой-то момент руки. Нона не раз слышала душераздирающие рассказы людей, которые были уверены, что на их семью наложили проклятие, или в их доме обитал страшный призрак умершей бабки, но все они казались детскими сказками по сравнению с тем, что рассказывал Михаил. Нона верила ему, каждому слову. Не потому что она верила в мистику и уж тем более не из-за того, что Соболев должен перевести ей на карту крупную сумму денег, за которую люди обычно готовы преданно вилять хвостами, подобно собакам.

Нона верила ему, потому что перед ней сидел человек, которому осталось то, что он хотел сберечь. Этот звериный огонёк в глазах она видела нечасто, но если встречала, то знала, что такие люди готовы на всё, лишь бы достичь своей цели. Женщина тяжело вздохнула и сделала ещё один небольшой глоток, поморщилась — напиток остыл.

— Икона с собой?

— Да, — Михаил отложил ложку и полез в портфель. В душе клокотала надежда, что он видит эту вещь в последний раз, руки слегка подрагивали от переполняющих эмоций, а воображение уже рисовало умилительную картину семейного воссоединения. — Я нашёл её в заброшенном здании, когда…

— Неважно, — перебила его Нона и развернула тряпки. Женщина скривилась, от чёрных нарисованных глаз стало неуютно, словно со всех сторон на неё начали смотреть тысячи таких же злых глаз. — Пойдём со мной.

Встав, они прошли по коридору и зашли в соседнюю комнату. Тяжёлые шторы закрывали их от солнечного света, создавая в помещении полумрак. В центре стоял круглый стол, накрытый красной скатертью, а на нём стояли какие-то баночки с засохшей травой, бутылочки с мутным и подозрительным содержимым. Нона зажгла толстые красные свечи, запахло ладаном и воском. Михаил сел на обитый мягкой сидушкой стул и стал внимательно следить за Ноной. Она положила икону на стол, взяла маятник и начала что-то шептать. Соболев облизал губы и завертел головой, в комнате становилось холоднее. А может, это ему казалось? Сердце гулко застучало от волнения, ему уже не терпелось увидеть конечный результат.

Минуты длились медленно, непозволительно долго. Михаил нервно крутил обручальное кольцо и в нетерпении покусывал губы, а сидящая перед ним Нона продолжала что-то шептать, её маятник то раскачивался в разные стороны, то крутился вокруг, будто выписывал слова, которые могла прочесть лишь она одна. От приторных запахов у Соболева разболелась голова, захотелось распахнуть окно и вдохнуть свежего воздуха.

Наконец, Нона выпрямилась и перевела на него отчего-то мутный взгляд. Михаил напрягся.

— Я не могу помочь тебе, извини, — сказала женщина и осторожно пододвинула икону к нему.

Михаил вытаращился на неё неверящими глазами. Он раскрывал и закрывал рот, будто выброшенная на берег рыба, не зная, что сказать. Нона сокрушённо помотала головой и виновато вжала голову в плечи. На глаза наворачивались слёзы, у него практически не осталось денег, а до следующей зарплаты ещё нужно дожить, Оля не вернётся, пока икона не покинет их дом, а ему не хотелось подвергать их опасности, поэтому даже приехать не мог! Схватившись за отросшие волосы, Михаил растерянно забегал глазами по комнате, будто нечто находящееся здесь могло его спасти.

— Я прежде не встречалась с таким, — призналась Нона и достала из шкафичка в столе карты Таро. — Сатанисты эту икону нарисовали. Во славу своего Бога. Дрянная вещь.

На стол мягко ложись карты, Михаил отчаявшимся взглядом следил за несложными, но непонятными манипуляциями чужих рук. Выкладывая круг из двадцати карт, Нона то хмурилась, то её брови удивлённо взмывали вверх.

— Вижу, что перед тобой выбор стоять будет, — начала она и протянула колоду ему. — Вытащи карту, — Михаил послушно вынул одну и посмотрел. Карта изображала юношу, подвешенного за правую ногу на Т-образном кресте, сколоченном из свежесрубленной древесины. Руки его связаны за спиной — казалось бы, он должен страдать; но лицо его выражает умиротворенность, а левая нога свободно закинута за правую. — Повешенный.

— И что это значит? — торопливо спросил Соболев.

Нона положила карту в центр круга и внимательно посмотрела на расклад.

— Тебе поможет человек из прошлого, — она указала на короля, держащего в руке меч. — Но только в том случае, если ты сделаешь правильный выбор.

— А как понять, что я сделал тот выбор?

— За иконой женщина придёт. Икону не отдавай.

— Как?! — взвился Михаил. Он неожиданно даже для самого себя подпрыгнул с места настолько резко, что табурет с грохотом упал. — Почему?! Пусть забирает!

— Хуже только сделаешь! — прикрикнула Нона. — Ведьма то будет!

— Ну и чёрт с ней! Пусть забирает и проваливает на все четыре стороны! — схватив икону, Михаил запихнул её обратно в портфель и рванул из комнаты, не слушая окликов Ноны. — Шарлатанка! — орал Соболев, надевая куртку и ботинки. Внутри у него кипел обжигающий гнев. Он ожидал другого приёма, надеялся, что такие огромные деньги оправдают ожидания, но они не то, что не оправдали, они пропали зря! Оля была права, порой он бывал слишком наивен, особенно в том, чего не понимал.

Покинув дом, Михаил глянул на часы. Стрелки показывали восемь вечера, он тихо выругался. Лишь зря время потратил. Улицу оранжевым светом освещали фонари и вывески магазинов, некоторые из них уже закрывались, другие же даже не думали. Порой во дворы заезжали машины, коротко освещавшие отдельные участки. Многоэтажки теперь казались живыми, наполненными домашним уютом и семейным счастьем. Михаил ощутил скрипучую зависть, и перед глазами моментально встала картина, как дома раньше его ждали Оля с носящимися по квартире мальчишками.

Остановившись в безлюдном парке, Михаил вытащил икону из портфеля.

— Что тебе нужно от меня? — прошипел он, вкладывая всю злость и отчаяние. Глаза защипали подступающие слёзы, горло больно сдавил ком. Но икона хранила надменное молчание, будто привыкла видеть унижающихся перед ней людей. — Что тебе нужно от меня?! — уже в голос заорал Соболев и со звериным рыком швырнул икону на асфальт.

Раздался сухой треск дерева, но Михаилу казалось, что изображенный козёл продолжал ядовито улыбаться. Подняв ногу, он начал долбить по ней ботинком, продолжая орать так громко и истошно, будто от этого зависела жизнь. С глаз непроизвольно брызнули слёзы, душа разрывалась на части от злости, боли и обиды. Тяжело дыша, Михаил посмотрел на икону, которую теперь исполосовали тонкие белые царапинки. Из горла вырвался хриплый слабый смешок. Заморосил мелкий дождик, над головой задрожал свет фонаря, но лампочка так и не загорелась, оставив Михаила в ночной темноте.

Вдруг в кармане настойчиво завибрировал телефон. На экране высветилось имя сына.

— Привет, боец, — Михаил постарался сделать голос бодрее и веселее, не хотелось, чтобы сынишка волновался. — Как делишки?

— Пап… — голос Стёпы дрожал и был слишком тихим. — Тут мама…

Сердце рухнуло вниз, внутри мгновенно стало слишком холодно, взгляд метнулся к иконе. Козёл смотрел на Соболева всё с той же надменной и коварной усмешкой.

— С дядей Вадимом…

Не успел Стёпа договорить, как в трубке раздались громкие женские стоны, и сердце Михаила окончательно разбилось.

* * *

В доме старых ведьмаков по-прежнему было одиноко и пусто, ничего не изменилось с последнего их визита. Старик Аким быстро накрыл на стол, помог обработать раны, пока слепой ведьмак Савелий читал заговоры защиты, чтобы никакая нечисть не посмела заявиться к ним посреди ночи. Сергей вкратце изложил сложившуюся ситуацию и поморщился, когда Аким проспиртованной ваткой провёл по глубокой ране на спине. Артём без ужина завалился спать на предложенную ему койку и практически сразу тихо засопел. Измученное и испачканное в саже лицо хмурилось во сне, порой он что-то бормотал нечленораздельное и ёжился от дуновения проникающих через щели сквозняков. Сидевшая на подоконнике Надя, рассматривала погрязшие во тьме домики и деревья. В голове не было ни одной мысли, но почему-то на душе было тяжело, неспокойно, будто перед бурей не спадало напряжение. Стоявший рядом Ричи хранил лаконичное молчание. Возможно, ему тоже было не спокойно.

Надя прикусила нижнюю губу и перевела взгляд на фамильяра. Тот посмотрел в ответ, сразу понимая, что хотела ему сказать ведьмачка.

— Даже если я скажу, что мне это не нравится, мы всё равно сделаем это?

Девушка молча кивнула и украдкой взглянула на Сергея, которому Аким со взглядом профессионального хирурга зашивал вспоротую щёку.

— А как мы выйдем, Шерлок? — спросил призрак.

Бесшумно опустившись на пол, Надя надела свой рюкзак на плечи и начала открывать окна. Створки предательски скрипели, и девушка постоянно оглядывалась, боясь, что кто-нибудь услышит и обязательно зайдёт. Но из кухни, слава Нави, доносились смешки старых ведьмаков и флегматичный голос Сергея, рассказывающего что-то про Донбасс. Артём всё ещё спал, отвернувшись лицом к стене, и даже не думал выныривать из сладкого мира Морфея. Нижняя щеколда заржавела, и Наде пришлось едва ли не навалиться всем телом, чтобы повернуть её. Спустя минуты три окна наконец были открыты, и в комнату вваливались клубы прохладного влажного воздуха. Включив фонарик, Надя посветила вниз, проверяя, насколько безопасен спуск. Внизу как раз снопом лежала прошлогодняя трава, в которую девушка спрыгнула. К счастью, под травой не оказалось ничего острого, и Надя сразу же рванула вперёд по огороду, перепрыгивая редкие лужи.

— Надя! — раздался голос Сергея позади, но останавливаться было поздно, поэтому она лишь ускорилась. Вдогонку послышался грозный лай Лютика, который, похоже, был также недоволен её поступком, как и Сергей.

«Извини!» — мысленно крикнула Надя и ловко перемахнула через невысокий забор, едва не поскользнувшись на грязи.

— Твою мать! — выругался Бирюков, начиная собираться.

— Куда это ты? — слепой ведьмак тяжело прошёлся по комнате. Половицы под его ногами жалобно скрипели. — За девкой не ходи.

— Это почему? — Сергей с трудом удерживался, чтобы не зарычать. Его начинало трясти от злости, казалось, ещё немного, и из его ушей повалит дым. Лицо покраснело, а взгляд стал настолько яростным, что, лишь увидев, можно было леко сказать, что взгляд может легко убить.

Но ответ никто не дал. Аким гремел железной посудой на кухне, а Савелий молчаливым филином застыл в проходе и белыми глазами смотрел на Сергея, будто пытался мысленно что-то передать. Но Бирюков не обладал телепатическими способностями, поэтому ничего не услышал и продолжил собираться. Он не понимал, почему Надя в очередной раз настолько бездумно бросилась в лапы опасности, не понимал, почему она не посоветовалась с ним. И какого чёрта в такой малявке столько идиотского героизма?!

— Голову не теряй, — пренебрежительно фыркнул Савелий и стукнул тростью о пол. — Нужен план.

Верно, нужен был план, но вот только времени на этот самый план теперь не было. Надя уже, наверное, добралась до леса, а это означало, что теперь Кощей мог вытянутой рукой до неё дотянуться.

— Вам потребуется человек, хорошо знающий территорию, — Савелий незрячими глазами посмотрел на брата. Тот как раз снимал с гвоздя запылившегося ИЖа. Старенькое охотничье ружьё находилось в хорошем состоянии и было готово подарить врагам парочку дыр в телах. Вдруг Савелий наклонился к Сергею настолько близко, чтобы только он мог слышать. — Я чувствую жнеца, ходящего за ней по пятам, — тяжёлая широкая ладонь легка ему на плечо и крепко сжала. — Если действительно хочешь помочь ей… — тут он зашептал ещё тише, будто боялся, что и у стен его дома есть ненужные уши.

— Я… — дыхание внезапно спёрло, а все мысли разом испарились. Сергей ощутил тянущую слабость во всём теле, от сказанных слов страх лишь усилился и распустился колючими иголками, впивающимися в каждую часть его сердца. — Я понял.

— Бывай, — махнул Савелий и тяжёлой поступью поковылял в свою комнату, дабы закрыть распахнутое окно.

Артём тоже проснулся от общей суматохи и сейчас сонно тёр глаза. Внешне он выглядел спокойным, но Сергей чувствовал, что и он был крайне недоволен поступком молодой ведьмачки. Аким надел фуфайку и погладил за ухом мельтешащего под ногами Лютика, которому тоже хотелось отправиться следом, но старый ведьмак приказал следить за братом. Пёс нехотя повиновался, провожая его печальным взглядом карих глаз.

Взяв сумку, Сергей похлопал себя по карманам, проверяя, всё ли взял. Свежие раны ныли и зудели, кожа чесалась от обилия налипшей грязи, волосы сальными прядями падали на лицо. Сразу вспоминались времена, проведённые на поле войны. Тогда принятие душа тоже казалось чем-то недосягаемым, волшебным… Тяжёлыми шагами Сергей вышел из дома, навстречу алому рассвету.

Глава 23. Раскол

Он всё глубже и глубже погружался в чёрное вязкое марево собственных кошмаров, которые рвали и кромсали, словно дикие оголодавшие кошки, наконец загнавшие свою добычу в угол. Они были рады, что жертва добровольно сдалась им в лапы, ведь они слишком долго ждали. Изголодались. Яша снова и снова смотрел, как его дядю, сильнейшего ведьмака деревни, убивали.

Неспокойное время было тогда, кто-то из могил мертвецов поднимал. Долго Алексей искал крысу, но так и не нашёл, а люди один за другим бесследно пропадали из деревни. И однажды исчезла мать Яши. Также бесследно. Разумеется, Алексей сразу же занялся поисками сестры, и малец за ним не отставал и не слушал, что старший ведьмак говорил. На своём стоял и отступать не собирался, не до страха было, надо мамку выручать!

Они крались по окровавленной дорожке в лесу, укутавшись в такие глубокие тени, что почти ничего не видели. Тела. Повсюду. Задушенные и заколотые мужчины. Забитые до смерти собственными цепями или конечностями. Со всех сторон слышался шум убийства, в воздухе витало насыщенное зловоние. Мимо пробегали размытые силуэты, на полу рычали и извивались. Откуда-то издалека доносились крики, откуда-то, куда не пускала их тьма. Бежать обратно было поздно, чувствовал Алексей ледяное дыхание у себя на спине, знал, что стоило обернуться, как нечто выпрыгнет на них. Тут другие действия нужны были.

Они скользнули в пещеру, как клинок между рёбер — быстро и бесшумно. В нос ударил жуткий смрад. Алексей достал два фонарика и первым вступил во тьму, Яша не отставал и всеми силами старался скрыть дрожь в руках. Круглыми от отчаяния глазами малец смотрел по сторонам: она должна быть где-то здесь? Не могла же мама погибнуть? Или могла?

— Мама! — позвал Яша со слезами на глазах и сразу же получил подзатыльник тяжёлой рукой. Старый ведьмак жестом приказал молчать.

Бесконечные коридоры. Беспросветная плывущая перед глазами чернота, которую не могли разорвать даже лучи фонариков. Они погружались все глубже и глубже.

По Яше пробежал озноб, когда откуда-то послышался протяжный завывающий стон, полный боли и отчаяния. Но это был не женский голос, а грубый мужской, осипший. В животе похолодело, мальчишка стиснул зубы и попытался побороть неприятные ощущения. Сердце загрохотало в груди непозволительно громко, Яша сжал кофту на груди, боясь, что стук могли услышать другие.

— Мама? — шёпотом позвал Яша, резко обернувшись. Но по каменному полу пробежала толстая, измазанная в запёкшейся крови крыса. Та дёрнула лысым хвостом и, заметив незваных гостей, поспешно скрылась в небольшой щели.

Наконец, они нашли дорогу, ведущую в ещё большую тьму. Тогда Яша подумал, что такую тьму не рассеит даже свет солнца. Настолько сильно там сгустились тени.

— Моё маленькое солнышко.

Яша прищурился и попытался вглядеться в плывущую перед глазами тьму. Сердце сжалось от услышанного голоса.

— Мам?..

— Маленькое-маленькое солнышко, — раздался хриплый шёпот.

Яша шагнул вперёд и посветил фонариком. Слабый свет нехотя рассёк тьму, и они увидели сидящую за толстыми ржавыми железными прутьями очень бледную, словно уже мёртвую, женщину. Влажный камень. Гнилая солома. Смрад блох, дерьма и разложения. И там Яша увидел её — маму, вжавшуюся в дальний угол клетки и что-то теребившую трясущимися пальцами. Позже Яша узнает, что это был его, Яши, подарок, который он сделал сам.

Женщина, поморщившись, прикрыла глаза рукой от света. Улыбка её была хрупкой и слишком… слишком широкой.

— Маленькое солнышко, — повторила она и склонила голову набок. — Очень маленькое. Маленькое-маленькое. Нет солнышка больше, — её глаза избегали смотреть на лицо Яши, и от этого сделалось ещё хуже. Сердце буквально разрывалось от боли и отчаяния. Мальчишка протянул руку, пытаясь дотянуться до мамы. — Что солнышко такое?

— Мама! Мамочка! — пальцы ощущали слабое тепло, исходящее от матери. Такое родное, но почему-то такое далёкое. Она прикрывала глаза от света и сильнее вжалась в угол, будто в своё единственное безопасное место. — Посмотри на меня, мама!

— Нет. Нет-нет. Нет солнышка больше.

Куски содранных ногтей торчали из окровавленных пальцев. Она принялась скрести ими пол, оставляя тонкие царапины и кровавые разводы, будто вела счёт бесконечного времени, проведённого в мучительном заточении, гниющая заживо.

С их последней встречи прошло двое суток, но мама выглядела слишком измученной, постаревшей на несколько десятков лет и… выжившей из ума за столь короткое время. Пугающая картина. Ужасающая настолько, что в неё не верилось. Яша не успел забыть красоту и острый ум матери, и теперь на него будто вылили ведро ледяной воды, словно приводя в чувства, показывая страшную реальность.

Женщина встала на четвереньки, начиная жевать свои ломанные сухие волосы. Ещё неделю назад в этих волосах гордо красовались подаренные отцом заколки, и пряди были аккуратно уложены в несложную, но красивую причёску.

— Мама… — с глаз хлынули слёзы, нижняя губа задрожала. — Мама, я люблю тебя, мама, посмотри на меня, пожалуйста.

Но она не слышала или же не хотела слышать отчаянный душевный крик собственного дитя. Женщина продолжала царапать пол и мычать нечто нечленораздельное. Алексей опустил голову, не в силах больше смотреть на царивший вокруг кошмар. Внутри медленно нарастала злость, которая затмевала собой все остальные чувства. Хотелось разнести это место к чёртовой матери, но жалобное шмыганье стоявшего рядом племянника удерживало от скоропостижных решений. Нужно было вывести мальчишку отсюда.

Детское сердце было разбито. Глаза обжигали слёзы. Но нет. Нельзя было сдаваться. Он позаботится о матери. Главное, вытащить её. Сморгнув слёзы, Яша огляделся по сторонам — нужно было что-то, что могло бы помочь.

— Уходим, — глухо сказал Алексей, услышав крики над головой и тяжёлые медленные шаги.

— Что?! — взвизгнул Яша, уставившись большими глазами на дядьку. — А как же мама?! Мама!.. Мы не можем её тут оставить!

— Это уже не твоя мать, — ведьмак с сожалением посмотрел на всё, что осталось от сестры. Теперь это была лишь пустая безмозглая оболочка, пускавшая слюни. — Пошли.

— НЕТ! Я никуда не пойду!

Воспоминания оборвались, словно разум пытался защитить его от самых страшных эпизодов, что когда-то он пытался забыть, выбросить, как непонравившуюся книгу с ужасным содержанием. Руки Якова сжимали дребезжащие от напряжения оковы, влажный лоб упёрся в холодный камень, а глаза по-прежнему скрывала влажная от впитавшегося пота повязка. Рот наполнился до боли знакомым привкусом металла. Он стоял на тонкой грани между кошмарами и явью, пытаясь удержать равновесие. Но кошмар прошлого огромной волной вновь забросил в чёрный омут тех событий, и Яша вновь послушно тонул, погружаясь всё глубже и глубже.

Грудь матери задрожала, свет в её глазах медленно угасал. Мальчишка присел на пол, тени вокруг него крутились и менялись. Вся пещера сотряслась. Хмурые серые стены пошли трещинами. Потолок начал осыпаться. Кровь на его руках. Творящиеся повсюду убийства эхом раздавались в голове, их кровь стекала во мрак, гнездящийся между каждой каменной плиткой. В груди матери зияла дыра, и там, где должно было стучать сердце, была пустота.

— Уходим! — измазанный в крови монстров дядька схватил его за шиворот кофты и потянул на себя, потеряв бдительность.

Огромная когтистая рука схватила Алексея за голову и начала снова и снова бить об стену, будто он был из соломы и совсем ничего не весил. Раздался пронзительный хруст, и в одно мгновение нос будто впал во внутрь, челюсть съехала на бок и безвольно повисла. Руки дядьки тряслись, будто перебирали невидимые ниточки, глаза закатились. А маленький Яша только и мог, что смотреть, оцепенев от ужаса.

Когда всё ещё подёргивающееся тело Алексея рухнуло, он закричал, прижимая к себе тяжёлую голову матери.

* * *

Под ногами чавкала липкая грязь, а погрязший в предрассветных сумерках лес казался угрожающим и злым. Наде всё время казалось, что за ней неотрывно следили молчаливо раскинувшие свои широкие лапы ели, скрывшие собой медленно поднимающее солнце. Переступая торчащие корни, Надя вспоминала ночной кошмар. Лес был очень похож на тот, который она видела во сне, и от этого её передёрнуло. Нужно было гнать мысли прочь, это был всего лишь сон. Ричи шёл чуть поодаль, заглядывая с интересом геолога в каждое дупло, распугивая сонных белок или филинов. Призрак ощущал себя в своей среде, и это не могло не настораживать. Могло ли быть такое, что рядом полно мертвецов? Ещё как, учитывая, что её противник не кто-то, а сам Кощей — если верить преданиям, он — самый могущественный колдун. Некоторые считали его едва ли не Богом Нави. Понятно, как он смог выбраться из своего заточения.

Прохладный ветерок принёс с собой запах сырости и вонь мокрых шкур. Надя прислушалась. Плотная звенящая тишина висела над её головой угрожающей грозовой тучей. Не было слышно ни чириканья птиц, ни жужжания насекомых. Это было необычно для леса, полного жильцов.

— Нашёл что-нибудь? — спросила девушка фамильяра. Она села на старый, обросший мхом пень и облегчённо выдохнула, ноги ныли от долгой ходьбы и были рады короткому перерыву.

— Только муравейник, — призрак пожал плечами и легко забрался на толстую ветку дуба. Сидевшая сонная ворона испуганно заорала и замахала крыльями, теряя большие чёрные перья. — А! — испуганно вскрикнул от неожиданности фамильяр и в ту же секунду резким движением руки сбросил птицу с ветки. Та в очередной раз недовольно каркнула и спешно замахала крыльями, отправляясь на поиски более спокойного местечка. — Паскуда пернатая! Всю конспирацию нам испортила!

— В каком смысле? — лениво протянула Надя, руками разминая ноги.

— За нами хвост в виде русского Гарри Поттера и дымящего ворчуна, — ответил призрак и бесшумно спустился рядом с Надей. Пояснений больше не требовалось, Надя знала, что Артём и Сергей её одну не отпустят, но она не угадала со временем, не думала, что так скоро на след выйдут.

— Насколько далеко? — спросила Надежда, поднимаясь с пенька. Она с хрустом потянулась и вытащила из кармашка куртки недоеденный Сникерс. Девушка прикинула: если сейчас ускорится, то можно попробовать оторваться и добраться до Кощея первой, а потом не до разборок будет. Был и другой вариант: дождаться остальных и пойти вместе, но вот только Наде хотелось сделать всё самой, а потом вернуться с гордо поднятой головой и доказать Сергею и Артёму, что она тоже чего-то да стоила.

— Прямо за тобой, — Ричи с лисьей усмешкой ткнул Наде за спину коротким пальцем и едва не расхохотался, когда две мужские руки хлопнули девушку по голове с разницей в несколько секунд. Для полного усвоения информации Сергей поддал неугомонной тяжёлым берцем под задницу, чтобы не искала приключений.

— Набегалась? — хмуро спросил уставший Артём. Он скрестил руки на груди и сейчас почему-то казался Наде выше и суровее, чем обычно. — С такими ребяческими замашками тебя точно в Круг не примут, — но голос у ведьмака был всё такой же мягкий и чуть мелодичный.

— Во-во! — дед Аким стоял за её спиной и разглядывал в шершавой руке сорванный недавно распустившийся одуванчик. Немного заплывшие глаза блестели в пробивающихся лучах золотого солнца. — Не дело так поступать. Ведьмаки себя никогда так не вели, — старик осторожно положил травинку себе в нагрудный карман. — Да и женщинами они никогда не были.

Последняя фраза особенно задела девчачье самолюбие. Почему каждый старался напомнить, что она — женщина?! Будто Надя выбирала, кем ей родиться и кем стать в этой жизни. Она и так жила со своим даром, будто с родовым клеймом.

— Не ворчи, — Сергей сжимал зубами тлевшую сигарету. — Какая разница, кто ведьмак? Главное, это умения и знания.

Надежда тонко улыбнулась и подняла благодарный взгляд. Бирюков сделал вид, что не заметил. Дед Аким лишь что-то фыркнул и начал внимательно вглядываться в землю, пытаясь отыскать следы. В лесу по-прежнему было слишком тихо, будто они находились на каком-то необитаемом острове. Все звери испуганно сидели в своих норах и не думали даже высунуть носа.

Надя откусила шоколадку и задумчиво начала жевать, в голову лезло множество мыслей, и они постепенно спутывались в один большой клубок ниток. Девушка пыталась их разобрать, прийти к какому-то логическому исходу, но все попытки оказались тщетными. Пора признать, что волнение постепенно заполняло её всю, отбрасывая назад здравый рассудок. Порой Наде не хватало хладнокровия, и она с завистью смотрела то на курящего рядом Сергея, то на прикрывшего глаза Артёма. Они выглядели совершенно спокойными, и Надя не понимала, как они это делали.

Надежда взглянула на старого ведьмака. Тот отломил от ели небольшую пушистую веточку и вытащил из кармашка сумки толстую красную нить, взял сорванный ранее одуванчик, привязал к веточке. Надя следила за его действиями, как заворожённая, будто боясь упустить нечто важное. Аким зашептал, но слов девушка не разобрала, слишком тихо говорил старый ведьмак. Спустя миг, веточка тускло засияла и, словно став невесомой, поднялась вверх.

Надя раскрыла рот от удивления. Никогда прежде ей не доводилось видеть нечто подобное, такое аккуратное и красивое. Магия Акима приобретала нежно-фиолетовый свет, от неё исходило приятное согревающее тепло. И тут Надя задумалась, а какой цвет принимала её магия?

— А что это за волшебство? — с плескающимся интересом в глазах спросила девушка, поравнявшись с Акимом. Старик держал конец красной нитки, чтобы не потерять из виду парящую в фиолетовом ореоле света веточку.

— Магия поиска, — скрипучим, будто старые петли, голосом ответил Аким. — Найти может что угодно, главное, сделать всё в правильном порядке.

— А какой порядок правильный? — Надя оглянулась через плечо. Сергей и Артём, тихо переговариваясь, шли позади.

— Ветка обязательно должна быть еловой, — старый ведьмак одарил её насмешливым взглядом, но голос был грубым с нотками пренебрежения. — Потом нужен свежий одуванчик. Ещё подойдёт сирень. И дело это всё нужно красными нитями обвязать, а пока обвязываешь, говорить то, что найти хочешь или кого хочешь.

— И что, прямо всё-всё найдёт? — с недоверчивой улыбкой спросила девушка и едва не оступилась, не заметив ямку под старой листвой. Над ухом раздался смех фамильяра.

— Предками нашими проверено! Ух, девка! Какой из тебя ведьмак, раз ты..

Аким внезапно осёкся. Веточка, что вела их, вдруг задрожала и упала. Обволакивающий её ореол света потух, и старый ведьмак ощутил неприятный толчок в грудь, будто некто откровенно посмеивался и издевался над его колдовством. На душе у старика стало гадко. Раньше никто не мог рассеять его заклинания, а сейчас, видимо, годы взяли своё, ослабла также и магия.

— Что не так? — спросил подошедший к ним Сергей. Бирюков цепким взглядом огляделся. Лес стал гуще, солнечных лучей было меньше, к запаху сырости прибавилась вонь гнили. Он осторожно вытащил пистолет, прислушиваясь к шёпоту ветра, за которым могло скрываться нечто таинственное и опасное.

— Нас дальше не пущают, — Аким пожал плечами. Он больше не мог использовать свои силы, и это заставляло ощущать себя никчёмным старикашкой. Убрав веточку в карман, старый ведьмак нахмурился, он не помнил эту часть леса, а может, просто ранее так глубоко не заходил? — Будьте внимательнее.

Передёрнув затвор своего старенького ИЖа, дед шагнул вперёд. Стало совсем темно, как ночью. Высокие ели закрывали собой солнце, не давая ни единому лучику света проникнуть. Откуда-то доносилось бульканье болота и кваканье здоровенной жабы, многие деревья здесь были покрыты мхом, на пеньках росли тонкие длинные грибы, которых ранее никто не видел. Порой Надя улавливала краем глаза промелькнувшего светлячка. Лес не был угрожающим, но и приветливым не казался, будто присматривался к незваным гостям. Клинок из могильной кости впитывал в себя кружащую над ними тьму и ощутимо тяжелел.

Артём скривился. Воды здесь были грязные, и живность в них обитала такая же гадкая, не здешняя. Видимо, сбежав из Нави, Кощей с собой питомцев да приятелей прихватил, чтобы одному не скучать.

— Помогите!

Все замерли, прислушиваясь к внезапному писклявому крику, разлетевшемуся эхом по всей округе.

— Помогите!

Голос был незнакомым, тонким и детским. По спине Нади пробежался холодок. Неужели нечисть сюда ребёнка притащила?! Девушка сильнее сжала рукоять клинка и начала оглядываться по сторонам.

— Вот же треклятые! — ругнулся Аким, нахмурив седые густые брови. — Даже дитё малое не пожалеют!

— Я не был бы в этом так уверен, — Ричи положил руку на плечо Нади, тенью ступая следом за ней. Он говорил тихо, почти шёпотом, чтобы слышала лишь она. — Шуточки всё это.

— Почему? — девушка нахмурилась и переступила корявый торчащий корень. — Разве не могут тут и других пленников держать?

— Может быть, могут, — призрак пожал плечами. Его сомнения ощущала и Надя. Словно сиамские близнецы они с Ричи делили эмоции, боль и одну душу на двоих. Странные, непередаваемые словами ощущения. Порой Надя усмехалась по себя: «У меня как будто вторая голова выросла!» Когда призрак волновался или страдал, то у неё начинало покалывать левую часть тела, так она понимала, что призраку требовалась помощь. — Но у меня такое ощущение, что нам откровенно звездят. Может, как настоящие герои, пойдём в обход?

Надя задумчиво прикусила губу и пожала плечами. В словах Ричи была доля смысла, но если их заманивали в ловушку, то почему до сих пор не напали? А что если Кощей лишь ждал того, что кто-нибудь пойдёт в обход? Он явно пересмотрел все варианты развития событий, и какой бы они ни выбрали, исход всё равно будет одним.

— Нет, пойдём ва-банк.

Едва Надя успела это сказать, как к ним из темноты выбежал мальчишка в ободранной одежде, которая больше напоминала собой рваное тряпьё. Сергей прищурился. Ребёнок казался ему смутно знакомым, но вот только он не мог вспомнить, где конкретно его видел.

— Помогите! — мальчишка был босым, его ноги едва ли не по самые колени были в грязи. Наполненные животным ужасом глаза суматошно бегали по лицам, останавливаясь лишь на долю секунды. С кистей тонкими лоскутами слезала кожа, одного пальца на левой руке не доставало, а в волосах виднелись ошмётки чьи-то зубов. — Помогите!

— Не горлань! — Аким подошёл к ребёнку. — Никитка, ты какого тут делаешь?

И тут Сергей вспомнил, где его видел. Это же тот самый мальчишка, который почти неделю назад врезался в Любу. Трясясь, как осиновый листочек, мальчик прижался к старику и захныкал. Что-то бурча себе под нос, Аким обнял юнца за плечи и огляделся. Лес оставался всё таким же мрачным. Старому ведьмаку было жаль Никиту, не чужие всё-таки. Но вот только даже те люди, которых ты вроде бы знаешь, оказываются чужими и подлыми. Аким ощутил это не сразу, а когда боль распространилась по всему организму, стало поздно.

Артём едва успел вовремя подхватить начавшего заваливаться деда. ИЖ выпал из ослабевших рук, ноги подкосились, воздуха начинало не хватать.

— Я понял! — закричал Никита, демонстрируя всем тонкую длинную иглу. С кончика иглы капал яд едко-зелёного цвета. — Твой дар связан с твоими эмоциями!

Наде потребовалось меньше минуты, чтобы понять, кто с ней говорил. Сердце сжалось в ледяных когтистых лапах страха, и она увидела их — глаза. Они не были человеческими, да и мальчишка не был до конца похож на обычного ребёнка, кожа, будто некачественная маска, была натянута на череп, пальцы длинные с полусгнившими ногтями. А когда он улыбался, то были видны страшные жёлтые зубы.

— Падаль! — застонал Аким, держась за бок. Внутри всё начинало неметь, холод растекался по его венам вместе с кровью, дышать становилось всё труднее.

— Обидное прозвище, — Кощей хмыкнул и покачал в руке иголку. — Ты, дедушка, умирай, а мне с остальными поговорить надо.

Не успел бессмертный и шага ступить, как его отбросило выстрелом из старого ИЖа. Грохот раздался на всю округу, сразу же разрушив царство тишины. Бирюков довольно хмыкнул и повёл плечом, отдача у этого огнестрельного красавчика была что надо, новичку точно бы несладко пришлось.

— Как тебе такое? — быстро вставив новый патрон, Сергей наставил дуло на неподвижное тело. Мальчишка лежал на пожухлой траве с огромной дырой в груди. Бирюков прекрасно помнил, что Кощея не убить так просто, нужно сломать иглу. Но какую? Неужели ту, которую он сжимал в руке? Нет. Так просто показывать всем свою смерть?

Тело задёргалось. Ноги и руки с хрустом начали вытягиваться, голова стала больше, черты лица огрубели, демонстрируя озлобленный животный оскал.

— Ничему тебя жизнь не учит, — выплюнув сгусток крови, Кощей поднялся, выпрямился и размял непропорционально длинные руки. Он был выше Сергея почти на две головы, поэтому человек был для него сродни вечно жужжащей букашке. — Бессмертный я!

Наклонившись, Кощей впился в Сергея неморгающим взглядом, пока тот пытался совладать с собственными внезапно нахлынувшими эмоциями.

Что ж, будь это доброй детской сказкой, на этом моменте обязательно бы появился какой-нибудь Царевич Иван и спас бы всех от злого Кощея. Но правда заключалась в том, что Кощей — это бессмертный Бог, чья смерть спрятана, и никто за триста лет не смог её найти. Глянув на обычного смертного, Кощей, разумеется, увидел в нём не угрозу, а простого мужика, чья жизнь в буквальном смысле висела на волоске. Так что Кощей ударил. И Сергей не столько повалился, сколько полетел на землю.

Он упал в грязь, зажимая сломанный нос и ослепнув от страшной боли. Бессмертный удивлённо хмыкнул — обычно после такого удара душа немедленно покидала тело, но этот оказался крепким.

— Достаточно, — сказал он и перевёл взгляд на то место, где должна была стоять заинтересовавшая его девочка. Но той уже и след простыл. — Куда ты спряталась?

Пропажа нашлась быстро. Надя стремительно выскочила из-за сухих деревьев и попыталась вонзить Кощею в спину могильный клинок. Но бессмертный уже слышал её. Он отвёл руку назад и врезал ей в живот кулаком.

Воздух резко вышел из лёгких, и Надя упала на колени. Моргая, она зажимала живот руками, чувствуя, как все органы в миг прилипли к позвоночнику, с губ срывался хрип. Внутри росло изумление. Изумление и ярость.

— Вы вроде друга вернуть хотели, — Кощей хлопнул себя по лбу и перевёл насмешливый взгляд на Артёма. Ведьмак всеми силами пытался оказать старику помощь. — Забирайте.

Плотную тишину разорвал щелчок пальцев, разлетевшийся по всей округе оглушительным эхом. Надя сжала пальцами влажную землю и исподлобья взглянула на бессмертного затравленным озлобленным взглядом, давая себе клятву, что обязательно отыщет его смерть. Её ярость лишь усилилась, когда здоровенный скуластый вурдалак, вышедший из тени леса, швырнул, будто безвольную игрушку, на землю искалеченное, покрытое грубыми рубцами шрамов тело.

— Яша! — взвизгнула девушка. Она с трудом добралась до друга, уже решив, что он мёртв. Но Яша дышал, тяжело и надрывно, но дышал. — Живой! — облегчённый выдох.

— Конечно, живой, — Кощей выглядел оскорблённым. — Я что, по-твоему, убиваю каждого встречного? Твой друг просто залез куда его не просили и за языком следить не умеет. Пришлось заняться его воспитанием.

Забравшаяся на Надино плечо Бела разъярённо зашипела. Её шерсть встала дыбом, глаза угрожающе заблестели. Это выглядело смешно — можно легко сравнить с Моськой, лающей на слона.

— Девочка, — Кощей наклонился к Наде, заглядывая ей в глаза. Ему нравился полыхающий в её глазах огонь, необузданный, обжигающий… — Нам есть о чём поговорить.

Вокруг клубами повалил густой белёсый туман. Он поглощал всё на своём пути, заглатывая целые куски леса. Повеяло могильным холодом. Кощей протянул руку с длинными тонкими пальцами, словно приглашая Надю на танец. На его некрасивом лице красовалась хитрая широкая улыбка. Он терпеливо ждал ответа.

Тем временем Артём с трудом поднял Сергея на ноги. Дед Аким был мёртв, его убил неизвестный ведьмаку яд, который капал с кончика кощеевой иглы. Бирюков выглядел, мягко говоря, неважно. Помимо сломанного носа, Артём предполагал, что сломаны пара рёбер.

— Идти можешь? — спросил ведьмак, придерживая товарища. Сергей вытирал тыльной стороной ладони стекающую из носа кровь.

— Да, — голос был хриплым и глухим. Дышал он тяжело, с противным свистом. — Откуда взялся этот туман?

Идти приходилось на ощупь. Мужчины старались не напороться на торчащие из земли пни или корявые корни.

— Слышишь? — почти шепотом спросил Артём. Сергей напряжённо покачал головой, он глазами искал Надю или извечно мельтешащего рядом призрака. Но он никого не видел.

Артём шёл на слабый писк. Ведьмак ощущал в плывущем перед глазами тумане магическую силу, и почему-то в голове сразу возникла мысль, что за ними наблюдали. Белёсые волны бесшумно перекатывались, завивались в спирали и растворялись от взмаха руки. Этот туман душил и загонял в угол, было в нём что-то таинственное, нехорошее.

Бела пищала из последних сил. Слабо покачиваясь, фамильяр сидела рядом со своим ведьмаком и отчаянно звала на помощь. Яша лежал на спине, его пустые синие глаза были открыты. Он не обратил внимания, когда Артём, усадив Сергея, попытался его поднять. Будто тряпичная кукла, он повис в руках друга и, не моргая, смотрел в одну точку, но казалось, не видел ничего.

— Ну же, вставай, — Артём накинул на парня свою куртку. Он похлопал Яшу по щекам, надеясь привести того в чувства, но тот пребывал в состоянии глубокого шока. — Блять, — Артём терял терпение, вены на его шее вздулись, руки непроизвольно сжались в кулаки. — Надя! — рявкнул он. — Где её только носит?

— Она ушла, — монотонно, растягивая гласные буквы, сказал Яша. Его брови взмыли вверх, придавая лицу удивлённое выражение. — Приняла приглашение, — парень по-прежнему смотрел в одну точку, не замечая никого и ничего вокруг.

— Как ушла?! Куда?! — Сергей оттолкнул Артёма и впился в плечи рыжего ледяными пальцами. Он был готов выбить из этого парня всё дерьмо, и неважно в каком состоянии тот находился. — Слушай, это не смешно! Куда она ушла?! Какое к чёрту приглашение?!

— Кощея, — всё так же медленно ответил Яша и пальцем ткнул в землю. — Туда. Он пригласил, и она согласилась.

Сергей отшатнулся. Хромая, он отходил назад. Ему не верилось, что Надя так просто покинула их. Она же только что была здесь! В голове, словно загнанные в клетку птицы, бились мысли, причиняя огромную боль. Если она ушла, то больше не вернется? А если и вернется, то когда? Успеет ли он увидеть её хотя бы ещё один раз? А если нет?.. Сколько должно пройти времени? Год? Два?

В горле встал болезненный ком, глаза защипало. Упав на колени, Сергей принялся рыть влажную землю руками настолько остервенело, будто это могло помочь снова увидеть Надю. Разум кричал, что это бессмысленно, но сердце приказывало сделать хоть что-то!

Сломанные рёбра пронзила страшная боль, от которой перехватило дыхание и потемнело в глазах. Сергей согнулся пополам, уткнулся лбом в собственные руки и завыл. Страшно и утробно. Так обычно выли псы, потерявшие своих хозяев. У них не осталось дома, любимого человека, которого они могли бы оберегать, их жизнь утратила какой-либо смысл.

Осталось лишь без цели бродить по миру.

И существовать.

Глава 24. Опуская занавес

Михаил бесцеремонно ворвался в дом, где Оля провела лучшие детские годы своей жизни, и грубо разрушил витавшую уютную атмосферу, пропахшую чаем и малиновым вареньем. Мужчина замер на пороге, он тяжело дышал, лёгкие горели огнём, ведь ему пришлось бежать несколько километров, так как небольшая машина такси застряла в глубокой грязевой яме. Глаза Соболева метались по комнате, как у сумасшедшего, лицо было усеяно крапинками холодного пота.

— Миш? — Оля сидела за столом вместе с мамой, потягивая ароматный чёрный чай с лимоном. Женщины взволнованно переглянулись и уставились на Михаила с такими взглядами, будто увидели, как экспонат в музее внезапно зашевелился. — Миш, что с тобой?

Ольга поднялась с места и подошла к мужу.

— Где он? — буквально прорычал Соболев, грубо хватая жену за руку, не давая ей к себе прикоснуться. Он сделал шаг, пальцы сдавливали тонкую кисть сильнее с каждой секундой, но Михаил не замечал, испуганных глаз любимой женщины, в которых скапливались горькие слёзы. — Куда ты его спрятала?!

— Кого?! О ком ты говоришь?! — Ольга попыталась вырваться, но её сил не хватало. Пальцы начали неметь, кончики уже покалывала тысяча невидимых иголок, а на коже медленно проступал синяк. — Отпусти меня! Мне больно, Миша!

— Ой, Господь Всемогущий! — ахнула Антонина Евгеньевна — мама Оли. Невысокая слегка сгорбившаяся старушка выпрыгнула из-за стола и, шаркая тапочками, побежала в соседнюю комнату. — Паша! Паша! Дочку убивают!

Не обращая внимания на копошение стариков и крики Оли, Михаил пошёл в сторону лестницы, что вела на второй этаж. Он обязательно найдёт его. Найдёт и убьёт.

Мужское лицо исказила нездоровая кровожадная улыбка, при виде которой Оля похолодела. Этот человек не был её мужем, это был кто-то другой, тот, кого она никогда не знала. Она уже не сопротивлялась, рука стала совсем холодной, синяк продолжал расползаться, некто тащил её на второй этаж по крутой витиеватой лестнице, и его улыбка продолжала искажать покрытое щетиной лицо. Страх голодной змеёй опутывал её тело, заставляя разум рисовать самые страшные картинки возможного будущего, тело била крупная дрожь, а слёзы оставляли влажные дорожки на мертвецки бледных щеках.

— Миша, что ты делаешь? — охрипшим голосом спросила Оля, когда Соболев распахнул платиновый шкаф. — Кого ты ищешь, Миша?! — она вновь закричала, когда мужчина направился в детскую комнату. — Остановись, я прошу тебя! Что ты делаешь?!

— Так значит, ты его там прячешь?! — он рывком притянул Ольгу к себе и впился в неё разъярённым взглядом, будто желая разорвать неверную жену на части. Внутри бурлила плохо контролируемая злость, она застилала разум раскалённой пеленой и шептала, как следовало поступить с той, кто врал все эти годы совместной жизни. — Как долго ты трахалась с ним за моей спиной?! А какой ваш любимый день, м?

— Да что ты несёшь?! — Оля ощутила, как у неё перехватило дыхание. — О ком ты говоришь?!

— Да о твоём обожаемом Вадиме! — Михаил заорал и со всей силы оттолкнул от себя Ольгу. Женщина, не удержавшись на ногах, упала на пол, ударившись затылком о дверцу шкафа, в глазах на миг потемнело, к горлу подкатила тошнота. — Я должен был сразу догадаться, — Соболев заторможенно вытащил из-под куртки табельное оружие, его взгляд внезапно стал пустым, как у качественной, но бездушной куклы. Женщина сжалась, втянув голову в плечи. — Я видел, каким взглядом он смотрел на тебя, когда приходил. Какие подарки дарил по праздникам тебе и мальчишкам… — тяжёлый рваный вздох. — Но я верил тебе… думал, что ты любишь меня. По-настоящему.

Михаил снял пистолет с предохранителя, и его взгляд вновь стал затравленным, злым и чужим. Оля попыталась подняться, когда мужчина широкими шагами направился в комнату детей, но голова закружилась, в глазах вновь всё потемнело, и она беспомощно рухнула обратно на пол. Материнское сердце рвалось и вопило об опасности. Жжение в груди становилось невыносимой, боль и обида рвались наружу, превращаясь в один огромный сгусток переполняющих изнутри эмоций.

Из детской комнаты раздались крики сыновей и яростный животный рык, за которым последовал грохот. Оля до скрежета стиснула зубы и сделала ещё одну попытку подняться на ноги, стараясь игнорировать мгновенно накатившую тошноту и головокружение. На второй этаж вбежал отец со старым ружьём, за ним, не отставая, следовала мать. Старушка выглядела бледной от страха, она не знала, что делать, куда броситься в первую очередь: к дочери или к кричащим в панике внукам.

— Оставайтесь тут, — грубым прокуренным басом приказал Павел. Дед не выглядел на свои пятьдесят восемь, он по-прежнему был крепким, высоким и с кипящим внутри бурным нравом. А ещё сохранил замашки бывшего полковника военно-воздушных сил. — Тоня, ты вызвала полицию?

— Да-да, вызвала! — замотала головой пожилая женщина, придерживая покачивающуюся дочь.

— Хорошо. Идите вниз, я скоро вернусь.

— Там мои дети! — Оля попыталась протестовать.

— Да, дочуля, там твои дети, — мужчина кивнул головой. — И твой грёбаный муж! Всё, рот закрыла и марш вниз!

Павлу никогда не нравился Соболев — всегда был тихим, часто отмалчивался и хранил тайны при себе. Но спорить с выбором дочери не стал, её жизнь, пусть сама шишки набивает, решил он тогда и махнул рукой на молодую семью.

— Набила шишку, твою мать, — тихо выругался мужчина и вошёл в детскую. Павел сразу же заметил внуков, забившихся в дальний угол комнаты. Старший мальчишка прижимал к себе младшего, стараясь защитить от обезумевшего отца, стоящего напротив. Михаил резко махал рукой, в которой держал пистолет, и что-то говорил до смерти перепуганным мальчикам. — Миша, отойди от ребят и давай без резких движений.

Соболев замер и повернулся к тестю, направившему на него дуло ружья. Михаил помнил огнестрельного любимца старика, часто на него засматривался, когда Павел Арсентьевич любовно протирал ружьё от пыли. Но никогда бы не подумал, что когда-нибудь это оружие будет направлено на него.

— Здрасьте, — Михаил нездорово улыбнулся, под глазами залегли тёмные синяки, будто Соболев провёл три дня без сна.

— Медленно опусти пистолет и отойди от моих внуков.

— Это и мои дети, если вы забыли!

— Да? — протянул Павел. — Если это твои дети, то какого хрена ты направил на них оружие?

Михаил замер и недоумённо опустил взгляд на свою руку. Дуло было приставлено точно к голове старшего сына, палец покоился на спусковом крючке, готовый в любой момент нажать. Соболев похолодел, его сердце рухнуло вниз, и он слышал, как оно разбилось на множество острых осколков. Полыхающая ярость быстро сменилась ледяным страхом, он уронил пистолет и на ватных ногах отшатнулся к стене, закрывая рукой лицо. Он едва не убил собственного ребёнка. Страшно. Стало невероятно страшно.

— С-Стёпа… И-Илья… — Михаил потянулся к сыновьям, но увидел, как их заплаканные лица стали бледнее прежнего от животного ужаса, и замер, не в силах сделать и шага. Он не понимал, ведь не желал ничего плохого семье, лишь избавиться от ненавистного Вадима, которого… здесь никогда не было…

* * *

Настя быстро шла по просёлочной улице и морщилась от вида мычавших за оградами коров, коз и баранов, пялящихся на неё своими глупыми, по её мнению, глазами. Девушку никогда не привлекала сельская загородная жизнь, полная вони навоза, сухого сена и ожиданий. Деревенские люди всегда чего-то ждали: смену ночи и дня, первого снега, дождя, посадки и сбора урожая. Настя никогда не понимала и не старалась их понять, ей нравилась более разгульная жизнь в шумном городе, где не оставалось времени на ожидания, всё следовало делать здесь и сейчас.

Она зашла в магазин, где тут же встретилась взглядом с толстой продавщицей, которая словно вышла из старых советских фильмов. Настя вновь поморщилась. Она терпеть не могла старые фильмы. На прилавках было множество дешёвых продуктов, и девушка откровенно сомневалась в их свежести и качестве.

— Брать что-нибудь будете? — облокотившись о стойку, продавщица продемонстрировала здоровенные груди, которые едва не вываливались наружу.

Настя постаралась быть самой любезностью и натянуто улыбнулась.

— Добрый день. Подскажите пожалуйста, где я могу найти Ирину Васильевну Романову?

— Ирину Васильевну? — вопросительно повторила продавщица и недобро покосилась на Настю, которая уже теряла терпение. — А вам зачем?

«Какая тебе разница, жирная ты корова?!» — подумала девушка, но улыбаться продолжила.

— Я двоюродная сестра её внучки Нади. Меня зовут Настя, и я очень-очень спешу, — на последней фразе она сделала особый акцент, показывая всем своим видом, что разговор ей ужасно надоел.

Зашагав в указанном направлении, Настя пожалела, что оделась слишком тепло. Солнце пекло настолько нещадно, будто уже наступила середина лета, над головой летали птицы и порхали белые бабочки-капустницы. Девушка обошла здоровенную лужу и едва успела отпрыгнуть обратно, спасаясь от колёс тарахтевшего мотоцикла с подпрыгивающей на каждой кочке люлькой. Поправив лямку спортивной сумки, Настя мысленно обматерила водителя и пошла дальше.

Нужный дом искать долго не пришлось, он выделялся среди всех остальных безобразно разукрашенным забором и с грустным видом сидящей на ступеньке бабушкой. Её морщинистое лицо было преисполнено глубокой печалью, от которой словно прибавилось пару лет. Ирина Васильевна мяла шершавыми пальцами край своего серого платочка и тяжело вздыхала. Настя негромко постучала в калитку и слабо, но искренне улыбнулась.

— Здравствуйте, — сказала девушка подошедшей старушке. — Вы меня, возможно, не помните, но я приезжала вместе с сестрой к вам несколько раз.

— Настя, — задумчиво протянула Ирина и, сощурившись, покачала головой. — Помню-помню тебя. Ты вазу мне разбила, когда трюки свои показывала.

Девушка смущённо опустила глаза и посмотрела на свои запылившиеся кроссовки.

— Ну шо ты стоишь? Заходи, коль приехала, — бабка открыла калитку и впустила внучку. — А ты, кстати, чего приехала-то? Небось мать опять из дому вышвырнула?

— Нет-нет, — Насте стало немного обидно от слов старушки, но вида, как обычно, не показала. — Я к сестре. Я звонила, но она была чем-то занята и пообещала перезвонить, но так и не сделала этого, — она огляделась по сторонам, замечая запущенный участок, парочку заросших старой травой клумб, покосившийся сарайчик, облупившуюся баню и больше ничего. Ни души. — Эм, она ещё не вернулась?

Нижняя губа Ирины Васильевны задрожала, ноги подкосились, и старушка упала на каменную дорожку, захлёбываясь слезами.

— Нету больше Наденьки! — хлюпая носом, с трудом выговаривала слова бабушка, роняя прозрачные солёные капельки. В её фразе было столько боли, в которой можно было легко утопить весь мир. — Забрали внученьку!

Настя продолжала стоять в оцепенении и не понимающе глядеть на пожилую женщину, корчащуюся в агонии от утраты близкого человека. Настя пока что не понимала смысла этих страшных слов, а может, просто отказывалась в них верить, ведь она привыкла, что Надя — неотъемлемая часть её жизни, и она никогда не задумывалась о том, как всё могло измениться, если сестры вдруг не станет.

Дверь вдруг со скрипом открылась, и на ступеньку, прихрамывая на правую ногу, вышел Сергей. Настя узнала его не сразу из-за опухшего и посеревшего, словно выцветшего, лица. Под глазом растёкся яркий фингал, на переносице был приклеен лейкопластырь. Он с трудом спустился и, храня тяжёлое молчание, прошёл к калитке.

— Где она?! — резко вспыхнула Настя, наконец собравшись с мыслями. Её сердце в груди било настолько сильно, что девушка не сомневалась, этот стук слышали все. — Что с моей сестрой?! Отвечай ты… Ты!.. Мудила хренов!

Настя отвела руку назад и сделала выпад, пытаясь нанести удар. Она не учитывала свою неопытность, свои неумелые движения, хотела выместить свою злость на человеке, который не смог сберечь её сестру, выплеснуть боль, чтобы и он страдал.

Сергей остановился, когда ощутил, как дрожащая рука чувствительно врезалась в спину. Мужчина стоял неподвижно, позволяя несильным ударам сыпаться на него, словно внезапному граду в солнечный день. Он заслужил. Он не сберёг.

— Она доверилась тебе! — в сердцах кричала Настя. — Так почему ты?!.. Ты!.. — девушка тяжело дышала и пыталась подобрать нужные слова. Но слов не было. Была лишь боль. — Как ты мог?!

Но Сергей не ответил. Он ушёл молча, закрыв за собой слегка поскрипывавшую калитку.

Глава 25. Последняя просьба

Наполовину опустевшая бутылка с глухим стуком опустилась на заваленный крошками стол. Холодные бетонные стены, погрязшие в тишине и пыли квартиры, молчаливо глазели на медленно спивающегося Сергея. Он пил уже третий день практически не просыхая, приходил в себя только под утро следующего дня, делал наброски мелькающего в голове плана действий, разрывал исписанный спустя пол часа листок бумаги и прикладывался к горлышку очередной бутылки. Водка, пусть и на время, дарила успокоение разрывающейся на части душе и погружала в сон без сновидений.

Старший ведьмак Пётр Степаныч с сожалением в старческих, слегка заплывших глазах развёл руками, мол, кощеева магия им не подвластна, и при любых раскладах они не сумеют отыскать Надю. Сергей считал их слова полнейшей хренью, они просто не хотели помогать, не желали возвращения Нади, потому что она — ведьмак-девушка, это порочило их Круг. Мужчина стукнул кулаком по столу и до скрежета сжал зубы. Какой же он бесполезный.

Послышался звон разбившегося стекла, это разбилась пустая бутылка. Осколки разлетелись по полу и сейчас поблёскивали в тусклом жёлтом свете лампы. Сергей смачно выругался и провёл холодными пальцами по обросшему щетиной лицу. Сломанный нос ощутимо ныл, врач посоветовал пить обезболивающие, но Сергей, разумеется, и думать о таблетках забыл. Эту боль стерпеть можно.

Сергей поднялся на ватные ноги и достал из-под раковины заросший паутиной веник и треснувший пластмассовый совок. Он старался не наступить на мелкие осколки, приходилось вглядываться, чтобы найти куски стекла. И он почти закончил, когда внезапно во всём доме погас свет.

— О, вашу мать, да ладно?!

Нашарив на столе телефон, Сергей включил фонарик. Комната наполнилась синевато-белым светом, резво разогнав сомкнувшую пасть тьму. Выбросив осколки, Сергей почесал затылок. Он не помнил, оплачивал ли счёт за электричество. Шаркая ногами, мужчина прошёл в коридор, освещаемый тусклым светом полной луны. Ему вдруг почему-то вспомнилась ночь, когда он впервые пошёл за Надей на кладбище — тогда это казалось полным бредом. В ту минуту Сергей на полном серьёзе думал о сумасшествии девочки-подростка. Но по всей видимости именно та ночь стала переломной в его жизни, именно тогда он понял, что в мире, помимо людей, существовало нечто не поддающееся логическому объяснению. Бирюков кисло усмехнулся. И как же у него седины ещё в волосах не прибавилось?

Воспоминания о пережитых приключениях, оставили горькое послевкусие, но эта горечь была особенной, она придавала те неповторимые нотки, без которых всё не выглядело бы так, как выглядело сейчас. Это словно тёмный шоколад, который без горечи потерял бы свою ценность.

Внезапный стук в дверь прервал лениво текущие в голове мысли, вернув Сергея в холодную, мрачную реальность. Подсвечивая себе телефоном, он подошёл к двери, думая, что с нелюбимыми соседями нужно быть вежливым и доброжелательным настолько, насколько это возможно. Щёлкнув замком, Бирюков толкнул двери и… едва успел ухватиться за металлическую ручку и дёрнуть её на себя. Дыхание мгновенно сбилось, морок алкоголя спал, и мозг тут же принялся анализировать ситуацию.

За дверью стоял призрак женщины.

Сначала Сергей решил, что ему показалось в темноте, но разум учтиво подкинул то, что он успел в полутьме разглядеть: из небольшого круглого отверстия в её лбу вытекали сгустки тёмной, почти чёрной крови. Бирюков вздохнул, жар прилил к лицу, и по виску скатилась одинокая капля пота. Какого чёрта она припёрлась именно к нему?

В дверь вновь постучали. Стук был тихий, ненавязчивый и от этого более зловещий. Мужчина вздрогнул, заметив собственную фигуру в отражении.

— Что надо? — спросил Бирюков, не открывая двери. Он не собирался устраивать задушевные разговоры с мертвецами, как и пускать в собственную квартиру. Страх нехотя отступал, и Сергей удивился самому себе: отчего же он так испугался? Столько раз видел мёртвых, а тут… Возможно, сыграл эффект неожиданности, ведь все встречи с призраками проходили вместе с Надей, это она общалась с ними, а Сергею всегда доставалась роль обычного наблюдателя.

— Я прошу прощения, — тонкий женский голос был пропитан неуверенностью. — Но не могли бы вы сказать моей дочери одну вещь?

— Что? Какую ещё вещь?

— Д-Деньги… — дух переминалась с ноги на ногу, будто первоклашка, впервые выступавшая перед огромной толпой людей. — Деньги в книге Льва Толстого.

— Какого Льва Толстого? — не выдержав, Сергей распахнул дверь, совсем забыв о том, что собеседница принадлежала иному миру. Дух женщины стоял перед ним в оборванных джинсах и порванной рубашке. С выкрашенных в рыжий цвет волос стекала вода, нижняя губа разбита, нос свёрнут на бок. Страшное зрелище. — Что с вами случилось?..

— Меня убили, — с грустной усмешкой сказала она и развела руками. На обеих запястьях Сергей заметил синяки от пальцев. — Вы скажете моей дочурке про деньги?

— А? Да-да, скажу, — Бирюков не мог отвести взгляда от призрака. Если не приглядываться, то с первого взгляда можно и не понять, что перед тобой мертвец. — Но кто ваша дочь? Где я могу её найти?

— Её зовут Катя и… — дух начала заламывать пальцы на руках, будто боясь ответить. — Она живёт этажом ниже. Квартира пятьдесят четыре. Вы передадите?

— Передам, — заверил её Сергей и постарался улыбнуться. Он не знал, зачем, но чувствовал, что это необходимо, улыбнуться просто и открыто. — А как вас зовут… звали?

Призрак завела руки за спину и опустила взгляд, смущаясь. На вид ей было около сорока, но Сергею она казалась маленьким ребёнком. И почему такие невинные люди с детской душой должны страдать и умирать ни за что? Почему всё зло этого мира всегда убивало самых светлых?

— Вика, — дух повела плечами так, словно избавилась от невидимого тяжкого груза. — Виктория Александровна Док.

Бирюков кивнул и, надев домашние тапочки, начал спускаться по лестнице. Из какой-то квартиры слышалась приглушённая пьяная брань, из другой тихо играла музыка. Дом не спал, он был полон жизни даже тогда, когда не было электричества. Эта старенькая ещё советская многоэтажка была подобна заботливой старенькой женщине, обожающей внуков. Она защищала и оберегала от озлобленных теней, бродящих по одиноким улочкам медленно затихающего города. И Сергей любил этот дом, даже когда стены его квартиры обжигали ледяными объятьями.

Стук в чужую дверь оказался невероятно громким и на мгновение заглушил все другие звуки. Вика стояла рядом и с трясущейся нижней губой в нетерпении переминалась с ноги на ногу. Железная ручка опустилась вниз, и новая, но хлипкая дверь открылась без единого скрипа. На пороге показалось миловидное сонное лицо девушки, которой было слегка за двадцать. Екатерина стояла в одном халате и светила Сергею в глаза ярким фонариком.

— Здравствуйте, — неохотно поздоровалась Катя и опустила фонарик. Она с подозрением и осторожностью рассматривала Бирюкова, готовая в любой момент захлопнуть дверь. — Вы что-то хотели?

— Добрый вечер, да, хотел.

— Соль или перец? Риса нет, макароны тоже закончились.

— Что? — мужчина недоумённо вскинул брови.

— Ну вы же пришли что-то попросить? Что у вас закончилось?

— Нет, я не за этим, — Сергей усмехнулся и по привычке потянулся за сигаретами, которые, как он выяснил секундой позже, остались на подоконнике в кухне. Тяжело вздохнув, он рассеянно почесал затылок. — Я к вам от Виктории Александровны.

Мужчина украдкой взглянул на встрепенувшегося призрака. Вика засуетилась, она заходила вокруг дочери, до противного хруста заламывая пальцы на руках.

— От мамы? — глаза Кати округлились, девушка напряглась сильнее прежнего.

— Да, она просила передать, что деньги в книге Льва Толстого, — Сергей не испытывал какого-то дискомфорта, его не волновал тот факт, что сейчас он выглядел, как ненормальный. Возможно, Надя ощущала себя точно также. Она точно знала, что говорит, даже тогда, когда люди не верили, злились или смеялись над ней.

— Что? Что вы такое говорите? Это шутка?!

«Хотел бы я, чтобы это была шутка», — подумал Бирюков и, убрав руки в карманы домашних штанов, пошёл в обратном направлении, пропуская мимо ушей недовольные возгласы Кати. Девица что-то выкрикивала, угрожала позвонить в полицию, пока обеспокоенный призрак мамаши витал перед Сергеем, слёзно умоляя вернуться и поговорить нормально, постараться объяснить.

— Извините, но я сделал всё, что мог, — стоя у порога своей квартиры, ответил Сергей, глядя через плечо на сжавшегося призрака. Краем глаза он заметил промелькнувшую тень жнеца. — Кажется, вам пора.

Вика вскрикнула, попыталась остановить закрывающуюся дверь, но не успела. Сергей скатился на пол, глубоко выдыхая. Какого чёрта только что произошло? Почему он видел мертвецов? Вопросы копились в его голове, подобно снежному кому, но ответов, к сожалению, не было.

На кухне что-то клацнуло, потом брякнуло и зашуршало. Появился звук, напоминающий топот маленьких ножек, спину коснулся неприятный холодок.

— Да кто там ещё? — бурча, Сергей поднялся, и в этот момент яркая вспышка света ударила его по глазам, заставляя зажмуриться до появления разноцветных пятен. Мужчина прижался плечом к стене, чтобы не упасть, и начал руками тереть заслезившиеся глаза. Не вечер, а сплошная катастрофа, то призраки, то проблемы с электричеством, и всё за один час.

— Как всё прошло? — низкий, слегка скрипучий старческий голос разорвал тишину. Бирюков замер и осторожно зашагал в сторону, откуда был слышен голос. В спальне, на удивление Бирюкова, горел свет, а удивился он потому, что кто-то вместо него заменил перегоревшую лампочку. Но самое эпичное ждало впереди.

На кровати, свесив короткие ножки в стареньких лаптях, сидел маленький горбатый старичок.

— Дед? Это ты? — Сергей не сдержал улыбки и нерешительно замер, словно боясь, что домовой из квартиры Нади исчезнет так же, как и она.

— А кто ж ещё? — домовой усмехнулся и похлопал рядом с собой по кровати, приглашая мужчину сесть рядом. — Испужался незваной гостьи? — с чеширской улыбкой спросил дедушка.

— Так это ты её ко мне прислал? — Сергей поставил стул напротив кровати и сел. В руках он крутил пачку сигарет, но не решался закурить, боялся, что его вредная привычка способна разрушить приятный момент встречи.

— Нет. Она сама к тебе пришла.

— Но почему именно ко мне? Стучалась бы в другие квартиры!

— Так она и стучала, — домовой кивнул. — Но услыхал только ты.

— Н-да, интересно девки пляшут… — Бирюков всё же закурил. — Дед, ты расскажи мне, почему я мертвецов-то вижу?

Домовой покрутил в руках крепкую трость и покачал головой, раздумывая над какими-то своими мыслями. Сергей был рад увидеть хоть кого-то, кто мог бы ему помочь, подсказать, что делать дальше. Он понимал, что одному ему вряд ли удастся вернуть Надю обратно, и не помешала бы сверхъестественная компания.

— Видишь ты их, потому что Надька тебя из Нави вытащила, — чуть хриплым и монотонным голосом начал старик. — Ты ж почти мёртв был, когда она за тобой последовала. Думаешь, возвращение без последствий прошло? То-то и оно. Ещё ты дружбу с ведьмаками водишь, а они люди-то не простые! Силушкой пользуются, а её отголоски тебе достаются. Вот и получается, что…

— Что теперь я хренов экстрасенс, — иронично хмыкнув, закончил за домового Бирюков и выдохнул в приоткрытое окно струйку серого дыма. Усыпанное миллиардами звёзд небо привлекало взгляд безмятежностью и спокойствием, холодная красота одновременно близкой и недосягаемой луны дарила внутреннее умиротворение. — Я могу как-то ей помочь?

Слова оказались гораздо тише, но домовой услышал. Старик обернулся на Сергея с полными грусти глазами и молча помотал головой, скрываясь в полумраке кухни. Бирюков выкинул окурок в окно, сдаваться он не собирался. Потому что она тоже никогда не сдавалась. И он обязательно вернёт ей долг.

Не став закрывать окно, Сергей прошёл на кухню, думая расспросить домового ещё кое о чём, но в его квартире уже никого не было. Стены стали такими же холодными и неприветливыми, и лишь пустая бутылка, стоявшая на кухонном столе, напоминала о визите хранителя дома.

Глава 26. Слишком страшная тьма

Даже в самых кошмарных событиях обычно можно заметить толику иронии. Обычно она тонкими нитями вплетена в сами события, а порой она только подчёркивала их. Михаил Соболев считал своё попадание в Дурдом очень ироничным событием и не переставал сравнивать себя с Мастером, главным героем произведения Булгакова «Мастер и Маргарита». Вот только он не писал книгу и точно не сходил с ума. Михаил был уверен в том, что в событиях, произошедших три дня назад, была виновата та проклятая икона. Но вот только ему никто не верил: ни жена, ни приехавшие в родительский дом полицейские, ни уж тем более здешние врачи. И как бы ни было смешно, будь на его месте кто-то другой, Михаил бы тоже не поверил, потому что до этих злополучных моментов он вообще ни во что и ни в кого не верил.

Вокруг витал мерзкий запах хлорки и медикаментов, за железной дверью слышались приглушённые шаги врачей и пациентов, а белые обшарпанные стены давили на него со всех сторон. Михаил сидел на кровати, чувствуя, как от жёсткого матраса начинали болеть ноги и ягодицы. Перед глазами всё ещё стояли жуткие события трехдневной давности: заплаканные лица мальчишек, которые боялись поднять на него полные страха глаза, и колючий, полный страшной обиды взгляд Оли. Словно орлица над орлятами, жена стояла рядом с сыновьями и прижимала их к себе, стараясь уберечь их от зла этого мира. Она молча наблюдала, как его выводили из родительского дома. Михаил надеялся, что сейчас Оля рванётся к нему, скажет, что они во всём разберутся, справятся вместе, как это было всегда, но Ольга лишь повела плечами, словно наконец расправляя крылья.

Михаилу стало страшно.

Он боялся за себя. Целый день он отчаянно отгонял рой жужжащих мыслей, которые словно норовили выпотрошить его. Но больше всего он боялся за семью, ему не хотелось их терять, боялся, что больше никогда их не увидит. Уткнувшись лицом в руки, Михаил рвано выдохнул, боль скапливалась, и её становилось больше с каждым новым днём, словно снежный ком. Соболев не знал, что ему делать. Таблетками его пока что не пичкали, но что-то подсказывало ему, что это лишь дело времени, все вещи изъяли и не разрешали сделать единственный звонок. Михаил скрипел зубами, но привыкшие ко всем возможным реакциям работники этого специфического учреждения лишь спокойно кивали головами, делая заинтересованный вид.

Соболев провёл руками по волосам. За эти три дня он успел познакомиться и с Гитлером, и с Наполеоном, и много с кем ещё. Спокойным пациентам разрешалось смотреть телевизор, гулять по коридорам, играть в шахматы, заниматься какими-то своими делами, главное — не нарушать дисциплину, а за ней здесь строго следили. Сначала Михаил не придал особого значения молодым парням-санитарам, которые учтиво помогали забившейся в дальний угол коридора девушке, они выглядели худыми и неприметными, по сравнению с теми амбалами, которых показывали в фильмах ужасов, но то, насколько они быстро и в какой-то степени жёстко скрутили внезапно взбесившегося пациента, заставило Соболева выкинуть из головы возможный план побега.

На контакт парни не шли, а молоденькие медсёстры лишь мило улыбались. У Михаила уже начали опускаться руки, голову, словно мерзкие черви, наполнили пессимистичные мысли о том, как он сгниёт в этой тюрьме, так и не попросив прощения у Оли.

В коридорах включился свет, тоненькая белёсая ленточка проникла в его комнату через приоткрытую железную дверь, осветив небольшой участок. Михаил вжимался спиной в холодную стену, будто пытался спрятаться от громких смешков, доносившихся из соседней палаты, от криков буйных со второго этажа, от монотонных голосов врачей, которые превратили свою работу в какое-то развлечение. Михаил понимал, что здесь не особо-то занимались лечением, скорее ограждали ненормальных от цивилизованного мира, сажали в клетки, будто диких зверей, и травили таблетками.

Санитар зашёл в его палату всего на мгновение, убедился, что Михаил внутри, и закрыл дверь на ключ. Время близилось к ночи, и все пациенты должны находиться в своих «камерах». Некоторым достаточно было сказать, а других приходилось затаскивать силой. «Не волнуйтесь, у нас к каждому индивидуальный подход» — прозвучал в голове елейный голос главного врача, и Соболева передёрнуло. Гадкий и скользкий тип. У таких личностей, как главный врач, невозможно было предугадать действия, никогда нельзя понять, что у них на уме и что они за люди. Как правило, они милы и добродушны со всеми. «Ну ничего, вот выберусь отсюда, и только попадись мне гон…»

Внезапный щелчок в дверном замке оборвал все мысли Михаила. Мужчина вздрогнул от неожиданности и сел на неудобной постели. Дверь бесшумно раскрылась, но за ней никого не оказалось. Соболев ощутил, как в горле появляется болезненный ком, спину коснулись острые когти липкого страха. Он шагнул вперёд, ещё шаг, и ещё… Двери других палат были распахнуты, но на удивление Михаила коридор не наполнялся психами. Он оставался по-прежнему пустым и гнетущим. Оглядевшись по сторонам, Соболев быстро прошёл к соседней двери. Его шаги отдавались глухим эхом в пустующем коридоре, а грохот сердца казался ему невероятно громким.

Пока Михаил преодолевал небольшое расстояние, его не покидало тревожное ощущение, что за ним неотрывно наблюдали. Но коридор оставался пустым. И от этого становилось страшнее. В соседней палате жили двое: один называл себя Гитлером и вечно разговаривал на ломаном немецком, а другой был противоположностью — всегда молчал и сидел только в одном и том же месте, в коридоре на подоконнике, что-то разглядывал и прикладывал ладонь к стеклу, будто невероятно по кому-то или чему-то скучал.

Железная дверь была также раскрыта, и свет проникал в комнату. В полумраке Михаил разглядел сидящего на своей койке так называемого Гитлера, а на второй спящего под тонким одеялом соседа. Соболев нахмурился и собрался уже идти обратно, как в последний момент заметил мертвецки бледное лицо молчуна. Его глаза были распахнуты, по щекам катились слёзы, а край простыни впитал в себя вонючую жёлтую мочу. Его губы дрожали, будто мужчина пытался что-то сказать, но животный ужас, словно змея, душил его. Михаил опустил взгляд и увидел нечто столь ужасное и отвратительное, что его ноги едва не подкосились. Под кроватью молчуна сидело самое настоящее чудовище.

Внезапно сидевший до этого момента с неестественно ровной спиной Гитлер встал. Он сделал пару шаркающих шагов в сторону замершего Соболева, и лишь тогда Михаил заметил расправившую кровавые крылья под носом бабочку и закатившиеся глаза. Дрожа всем телом, Михаил невольно отступил и, не отрываясь, смотрел на приближающегося психа, разумом которого завладела неизвестная тварь.

— Отпусти меня, — множество грубых мужских и женских голосов вырывались из горла пациента. — Отпусти меня. Отпусти меня. Отпусти меня, — повторял жуткий хор, срываясь с губ, заставляя тело Михаила покрываться мурашками, а волосы на голове шевелиться. — Отпусти меня. Отпусти меня. Отпусти меня.

— Да я не держу тебя! — заорал Соболев, в ужасе пятясь назад. Лампочки над его головой замерцали, будто предупреждая, что сейчас свет погаснет и он останется в кромешной темноте, покрывавшей нечто за гранью его понимания. — Уходи! Я не держу тебя!

Но голоса продолжали повторять, и хор нарастал, становился громче, чётче и страшнее. На втором этаже что-то громыхнуло, потом снова и снова, пока Михаил не осознал, что это с грохотом распахивались тяжёлые толстые двери, которые служили единственной преградой между ними и буйными пациентами. Топот множества ног, крики санитаров и врачей, вступивших в неравный бой с самыми опасными заключёнными этой тюрьмы.

В конце коридора с хлопком взорвалась первая лампочка, погрузив ту часть в колышущуюся темень. Михаил вздрогнул, когда следом лопнула вторая, куски стекла и яркие всполохи разлетелись в разные стороны, исчезая в нарастающей темноте. Тьма ширилась, разрасталась, пускала корни и подобно огромному зверю заглатывала гигантской пастью коридор.

Отпихнув Гитлера, Соболев рванул в сторону двери, ведущей на лестницу, но та оказалась заперта. Металлическая ручка обжигала кожу ладоней холодом, убеждая Михаила в том, что он не спал, это не было кошмаром. Сердце грохотало в груди, кровь шумела в ушах, но даже она не заглушала адский хор голосов, который становился лишь громче и заполнял собой всё пространство, как темнота. Он бил в дверь, орал что было сил, но никто не открыл, а над головой лопнула последняя лампочка, отделявшая его от враждебного мрака. Михаил замер, боясь пошевелиться. Его окутала мрачная тишина. Он понимал, тишина была столь же обманчива и коварна, как и всё вокруг.

Соболева окатила волна ледяного воздуха, будто остро отточенное лезвие ножа перерезало тонкую нить. Сглотнув скопившуюся слюну, он шагнул в темноту. Шаги были непозволительно громкими, а дыхание слишком частым. Михаил двигался медленно, его пальцы скользили по холодной стене коридора. Единственным оставшимся вариантом было вернуться обратно в палату. Он прислушивался, но, кроме собственных шагов, не слышал ничего, создавалось такое чувство, что тьма поглотила всю больницу.

Как вдруг, раздался грохот, от которого с потолка кусками посыпалась побелка. Звук раздался сверху. Михаил машинально запрокинул голову. Темнота. Он не мог различить даже очертания собственных рук. Мужчина судорожно втянул холодный воздух. От страха тряслись колени, он не знал, сколько осталось шагов до палаты, мелькала шальная мысль вернуться и попробовать ещё раз позвать на помощь, но Михаил упорно шёл вперёд, пока пальцы наконец не наткнулись на холодную железную дверь.

Вдруг прогремели два сильных, настойчивых удара, заставив вздрогнуть от неожиданности. Секунда, другая, и вдруг появился знакомый стук. Он был почти осязаем в тишине. Ледяная волна пронеслась по его телу с головы до ног. Постукивание усиливалось, учащалось медленно, но равномерно продвигалось вдоль стены в его сторону. Михаил забежал в палату, закрывая за собой дверь. Схватив ручку, мужчина тянул на себя дверь, прекрасно помня, что без ключа она не закроется.

Тишину разорвали тяжёлые быстрые шаги. Они приближались к нему, будто кто-то очень большой бежал в его сторону, и голову пронзила мысль, что дверь могла не выдержать и что совсем скоро от этого нечта его уже ничто не спасёт. По лицу скатилась капелька холодного пота. Пальцы начинали неметь, но Соболев упорно продолжал держать дверь. Уж лучше погибнуть с боем, чем просто сдаться.

— Отпусти меня, — голос по ту сторону раздался совсем близко.

— Пошёл на хрен! — срывающимся голосом заорал Соболев, ощущая, как на месте страха появлялась обжигающая злость. Верно, он не собирался сдаваться.

На мгновение всё затихло, затем из-за стены раздался визжащий, срывающийся в фальцет визг и постукивание, и шаги, уже куда более сильные и быстрые, устремились к нему с разных сторон. Михаил в ужасе замер, от его храбрости в мгновение не осталось и следа. Он судорожно начал вспоминать молитвы, которые когда-то читала бабушка перед сном, но на ум ничего не приходило.

— Господи… Господи… — мямлил заплетающимся языком Соболев, ощущая, как глаза начали обжигать подступающие слёзы.

Когда стук и шаги раздались прямо у двери, дрожащими пальцами Михаил перехватил ручку двери сильнее. Стук затих. Соболев отчётливо различал глубокое дыхание, доносившееся с той стороны.

Немая сцена продолжалась пару минут, а затем дверь сотряс сильнейший удар. С потолка полетели куски старой штукатурки, петли натужно затрещали, но дверь выдержала.

— Отпусти меня! — орало нечто, нанося новый удар в дверь, от которого Михаил едва не отлетел. Боль в руках расползалась также быстро, как текла кровь по венам, но он продолжал стоять. — Отпусти меня!

Хор кричал, стенал, выл, плакал, и в голове Михаила предстала страшная картина, будто за дверью находилась толпа умерших страшными смертями призраков, жаждущих свободы и отмщения. И тут он вдруг поднял глаза на дверь. А что если это так? Вдруг он видел не адское создание сатанистов, а сгусток боли? Может быть, это духи, желающие наконец обрести покой?

От собственных мыслей Михаилу стало только хуже, пальцы дрожали и слабели, он устал. Хотелось, чтобы этот кошмар наконец закончился. Понимание того, что собственными действиями загнал себя в ловушку, уверенности не приносило. Вялость растекалась по телу, словно яд, впитываясь в каждую клеточку. Мышцы болели от перенапряжения, надежды уже не осталось. Михаил подумал открыть дверь, встретиться с собственным ожившим кошмаром, чтобы всё кончилось.

Глубоко вдохнув холодный воздух, Соболев толкнул дверь и с растекшимся внутри безразличием вышел из палаты. Не было страха, сожалений, ничего, лишь пустота, что заменила все чувства и ощущения, которые ранее переполняли его. Теперь же собой Михал напоминал опустошённую оболочку, которая продолжала существовать без цели и желаний.

Он сделал шаг в бездну, навстречу собственной гибели. Он не видел смысла жить дальше, он всё потерял, всё уничтожил сам, своими руками, и прошлого уже не исправишь. Тьма раскрыла огромную пасть, обнажая невероятно острые зубы, она была готова принять его жертву, остался лишь один короткий шаг, и всё закончится. Тьма шептала ему на ухо утешения, осторожно подталкивала к точке невозврата, ещё немного, совсем немного, буквально шаг…

Но долгожданному пиршеству не суждено было случится. Незваный гость вырвал сладкую жертву прямо из лап смертоносного хищника. Михаил ощутил, как что-то схватило его за ворот белой рубашки и дёрнуло назад резким движением, липкий мрак заскользил по коже, едва не сдирая её с костей. Нечто не хотело его отпускать, оно жаждало его слишком сильно. Хор множества голосов завопил оглушительно громко, отчего задребезжали окна, и с потолка посыпалась известка. Но кто-то другой продолжал тянуть его, и Соболев видел, как яркие лучи света становились ближе, они обжигали, но не причиняли боли, тьма перед ними расступалась, и Михаил видел тех несчастных пациентов, которым повезло меньше. У каждого под носом растеклись кровавые подтёки, глаза закатились, из раскрытых ртов вытекала белая пена. А ведь то же самое могло произойти и с ним.

И в тот момент, когда он почти выбрался, Михаил увидел в самой тёмной пучине то самое нечто, находившееся под кроватью молчуна. Оно стояло там и неотрывно смотрело на него озлобленными, страшными глазами, его лицо было настолько бледным, что, казалось, оно светилось. Рядом с ним стояли все умершие пациенты и врачи, у всех были белые закатанные глаза, они хрипели, стонали и плакали. Они мучились, и только тогда Михаил понял, что именно то был за хор.

— Миша! — грудь разрывалась от боли, что-то тяжелое давило на него, и мгновение спустя он понял, что не дышал. Испуганный разум начал активно работать, подавать сигналы вялому телу, конечности казались налитыми свинцом, пошевелить рукой оказалось невероятно сложно. — Живой! Слава Богу! Миша, слышишь меня?

Он хотел ответить, но с губ сорвалось нечто похожее на гортанный хрип. По глазам ударил яркий свет, и Михаил вновь зажмурился. Рядом кто-то был, и голос этого человека казался Соболеву очень знакомым, но пока что не получалось вспомнить того, кто это был. Но страха не было, на уровне инстинктов Михаил понимал, что сейчас ему ничто не угрожает. С трудом он открыл глаза. Первое, что удалось увидеть — это белый потолок дурки с лопнувшими лампочками. По спине пробежал холодок, в горле вновь встал ком от нахлынувших воспоминаний. Захотелось подорваться на ноги, осмотреться, но тело не слушалось, было ватным и слишком слабым.

— Тихо, сейчас, дружище, — перед глазами мелькнуло знакомое лицо. Соболев сразу же узнал товарища, но разве у него был шрам? Левый глаз был белым, бледно-синеватый зрачок едва выделялся на фоне глазного яблока. — Поднимайся, сейчас я тебя отсюда заберу.

Встать на ноги оказалось непросто, слабость огромными волнами накатывала на него, желая утащить на самое дно. Когда Игнату всё же удалось поставить друга, Михаил увидел, что на полу лежали другие пациенты, они все выглядели точно также, как и тогда, во мраке. Такие же мёртвые, с раскрывшей кровавые крылья бабочкой… Среди психов были врачи, санитары, медсестры — все были неестественно бледными. У кого-то на теле появились трупные пятна, словно они мертвы уже не первый день.

— Какого хрена? — хрипло проговорил Соболев, увидев лежащего на ступеньках охранника. У пожилого мужчины обе ноги были вывернуты в обратную сторону, в глотку запихана связка ключей, которую тот всегда при себе держал. Острые концы ключей слегка выпирали из горла, натягивая тонкую кожу.

— Это ещё что, — Игнат криво усмехнулся. — Этажом выше показывают бесплатный фильм «Пила».

— Подожди, — Михаил посмотрел в сторону кабинета главного врача. — Мне нужно вещи забрать.

— Об этом можешь не волноваться, — в конце лестницы стоял Сергей. Зажав между зубов сигарету, он без интереса рассматривал трупы. У кого-то сломана рука, у одной старушки, которая, по всей видимости, была поваром, шея была повёрнута на сто восемьдесят градусов, она лежала на животе, но пустые глаза смотрели в потолок. — Я всё забрал.

— Какого чёрта вы тут делаете? — он был рад видеть старых друзей, но почему-то испугался — а вдруг это продолжение кошмара? — Вам Оля позвонила?

— Не совсем так, — Игнат помог ему выбраться на улицу. Тёплый весенний ветерок встретил Михаила лёгким дуновением, он забрал все плохие мысли с собой, оставив после себя приятную пустоту. Солнце было в самом зените и щедро одарило людей своим теплом. — Расскажем по дороге.

— Игнат, — Сергей открыл дверцу пассажирского сиденья рядом с водителем. — Держи курс на Красное.

— Что мы забыли в той дыре? — изумился Михаил. Он жадно приложился к предложенной бутылке с водой. Простая вода, явно набранная из-под крана, оказалась слишком вкусной, чтобы оторваться после первого глотка.

— Кстати, — Игнат завёл двигатель и неловко посмотрел на Бирюкова. — Та девочка…

— Там ещё остались ведьмаки, — перебил его Сергей и, приоткрыв окно, вновь закурил. Перед глазами всё ещё стоял образ иконы, которую он нашёл в портфеле Михаила. Как только он взял её, то сразу же ощутил неприятную дрожь в руках и жуткое чувство пристального наблюдения. — Они помогут.

— Хорошо бы, — Игнат вырулил на шоссе, и по пути им встретилась несущаяся в сторону дурки полицейская машина. — Ребята вовремя, как всегда.

— Главное, что успели, — всё так же хмуро ответил Сергей и взглянул на Михаила в зеркало заднего вида. Тот сидел с нечеловечески уставшим видом, под глазами образовались тёмные мешки, на лице густая щетина, которая прибавляла товарищу пару тройку лет. — Ложись спать, — посоветовал Бирюков. — Ехать ещё долго, а тебе силы пригодятся.

Михаил молча пожал плечами. Руки болели, на ладонях кровоточили содранные мозоли. То не было сном, всё было по-настоящему. И конец этому кошмару наступит не скоро.

— Зачем мы едем в Красное? — Соболев похлопал Сергея по плечу. Он хотел получить ответы прямо сейчас. — Что мы там забыли? Откуда вы взялись в дурке? И какого хрена вы такие спокойные?! Вас совершенно не еб…

Машина резко вильнула в сторону, и не ожидавший такого Михаил ударился головой о дверцу.

— Ой, извиняюсь, — с усмешкой сказал Игнат. — Ничего не погнул?

— Разве что только голову, — недовольно выплюнул Соболев и насупленно посмотрел на товарищей. Те вели себя совершенно непринуждённо, будто они не видели совсем недавно гору трупов с повреждениями разной тяжести. Михаил прикусил губу. А не играло ли существо прямо сейчас с его разумом? — Эй, Игнат, — Михаил слегка наклонился вперёд и поочередно посмотрел на старых друзей, ища в их внешности подвох. Но, кроме жуткого шрама на пол лица, у Игната ничего не обнаружил. — А где это ты боевое увечье получил?

— А, это, — Игнат машинально коснулся щеки, не отрывая взгляда от дороги. — Не посчастливилось с жильцом в доме.

— Мы расскажем тебе всё, когда приедем, — заверил его Сергей. Бирюков прекрасно знал этот взгляд: недоверчивый, затравленный, слегка одержимый. Он бывал в его шкуре, знал, каково это, пережить встречу лицом к лицу с потусторонней тварью. Как после этого страшно. Смотреть на жизнь начинаешь под другим углом, она становится сложней, ведь теперь собственное отражение кажется злейшим врагом. — В Красном тебе помогут.

— Ха, как же! — Михаил истерично хихикнул. — Я же всё ещё в дурке, да?! Ничего этого нет!

— Ну, началось, — Игнат сбавил скорость, опасаясь, что Михаил мог сделать нечто безрассудное. — Кинем его в багажник?

Сергей отстегнул ремень и, дождавшись, когда Михаил вновь наклонился вперёд, врезал тому кулаком в лицо.

— Сука, какого хера ты делаешь?! — сквозь пальцы просачивалась алая жидкость, салон наполнился запахом металла. Боль слегка отрезвила разум.

— Эй, не запачкай салон!

— Мы задницы свои рвали, чтобы тебя вытащить, а ты тут истерики закатываешь, — спокойно говорил Сергей. Он вытащил из бардачка пачку влажных салфеток и кинул другу. — Как всегда, невтерпёж тебе. Хотел тебе позже рассказать, — Бирюков выдохнул струйку дыма. — Но видно с терпением осечка вышла у тебя, — он вновь взглянул на друга в зеркало заднего вида. — Устраивайся удобнее, рассказ долгий будет.

Глава 27. По ту строну надежды

— То ли ветер шумит, то ли птица, — мягкий баритон ветер нёс вперёд, стараясь разнести приятный голос по всей лесной округе. — Надо мною взмахнула крылом. Только пёрышко в небе кружится над давно опустевшем гнездом…

Над рыжей макушкой дрогнула тонкая ветка, и с листьев сорвались крохотные капельки росы, которые, блеснув в лучах солнца, словно драгоценные алмазы, скрылись в слегка растрёпанных волосах. Яша тонко улыбнулся, заметив собравшихся слушателей. Две маленькие птички с жёлтыми грудками сидели на ветке берёзы, они звонко чирикали, будто подпевая. Большая волчица со смешно рычащими волчатами сидела неподалёку и внимательно смотрела на ведьмака умными карими глазами, она выглядела, как самый настоящий ценитель искусства. Рыжая плутовка взмахивала пушистым хвостом, скрываясь за раскидистым ягодным кустом малины.

— Завывает метель свою песню. Над простором уснувших полей. Или слышится крик в поднебесье. Улетающих вдаль журавлей…

Леший расслабленно сидел на пеньке и вглядывался в бескрайнее голубое небо. На его плече сидела большая бабочка-многоцветница. Она бесшумно покачивала крыльями, будто горделиво демонстрировала всем свой редкий рисунок. Леший поднял взгляд на сидевшего на спине лениво развалившего медведя ведьмака и тонко улыбнулся. Заступа леса был на своём месте, и теперь он мог облегчённо выдохнуть. Сложно пришлось без ведьмака: то охотники, то пьяницы, то шпана негодная. Они не вредили сильно, но были, как тараканы — вот только вытравишь, а они опять здесь, и все по новой.

Приятный голос внезапно замолк, и всё вокруг окутала плотная звенящая тишина, которую не нарушал даже отдалённый стук колёс поезда. Леший прислушался, бабочка быстро вспорхнула и совсем скоро исчезла за раскидистыми ветками ёлок. Ничего не было слышно, никто лес не тревожил.

— Что-то не так? — белочка, до этого мирно спавшая, забралась парню на плечи и взволнованно тыкалась носом в его шею. После возвращения домой Бела заметила произошедшие с ведьмаком изменения. Они не бросались сразу в глаза, многие даже могут этого не заметить. Нечто сломалось внутри, будто что-то очень важное было навсегда утеряно. Фамильяр старалась, правда старалась не обращать на это внимания, но порой ей становилось страшно.

— Ведьма, — бесцветно ответил Яша, смотря ровно перед собой, но своими глазами он видел не только деревья, но и дорогу, простирающуюся до самого дома Татьяны. Его глаза тускло светились, зрачки вытянулись, став похожими на две тонкие иглы. — Опять в дом кого-то привела.

Волчица увела непослушных детей обратно в самую чащу, птицы взмыли в небо, громко чирикая, а лисица лениво потянулась, вновь взмахнув пушистым хвостом. Косолапый тихо сопел, погрузившись в сладкий сон. Яша оставил на небольшом пеньке большой бочонок мёда и похлопал мишку по огромной лапе.

— Ох, батюшка, — Леший засеменил следом за уходящим ведьмаком. — Позволь сказать?

— Да говори уже, — парень поморщился: каждый шаг отдавался резкой болью в свежих шрамах, покрывавших всю спину.

— Так нечисть, батюшка!

— Какая такая нечисть? — Яша остановился и пристально посмотрел на Лешего. Тот развёл руками. — А, понятно, — после пропажи Нади на местном кладбище опять началась неразбериха. Погостник ушёл, оставив толпу мертвецов без присмотра, и те, не долго думая, начали бродить по селу, пугая жителей. Вот и в лес наведываться не забывали. Яша почесал затылок. Управы на духов не находилось. — Постараюсь что-нибудь сделать, а ты с наступлением ночи защиту наложи.

— Так просачиваются, батюшка! Я их гоню, а они всё равно приходят!

Не успел Яша ответить, как до него донёсся визг шин. Глухой щелчок открывшейся двери и знакомый мужской голос. Губы парня растянулись в ядовитой улыбке. «Вернулся, значит», — пронеслось в голове, и, не дав точного ответа Лешему, он направился к выходу из леса, чтобы поприветствовать неожиданного, но приятного гостя.

* * *

Пока Михаил прочищал желудок, а Игнат качал головой, рассматривая проколотое ржавым гвоздём колеса, Сергей разминал затёкшие ноги. До села им оставалось добираться всего минут десять, а теперь, по всей видимости, поездка затянется. Игнат иронично, но с нотками беспокойства заметил, что неподалёку виднелось кладбище, а время близилось к вечеру — не злые ли это проделки сатанинской иконы? Михаил с укором взглянул на друга и хотел было высказаться, но желудок вновь скрутили рвотные позывы, и приготовленную речь пришлось отложить на неопределённый срок.

— Помочь? — спросил Сергей доставшего из багажника домкрат Игната.

— Нет, — товарищ махнул рукой и немного неловко обошёл машину. Он ещё не до конца привык смотреть на мир единственным глазом. Порой Игнат ощущал себя ущербным. Мужчина не раз обращался в больницы за помощью, но врачи лишь качали головами, говоря о том, что в его случае зрение восстановить не получится. — Справлюсь как-нибудь.

— Напомните-ка мне, на кой хрен мы сюда приехали, — Михаил стёр тыльной стороной ладони вязкую слюну на подбородке. — Твоей же ведьмочки Сабрины теперь нет, так что нам тут делать?

— Ведьмачки, Миш, — терпеливо поправил друга Сергей. Бирюков закурил, в пачке осталось лишь три сигареты. Придётся забежать в местный магазинчик. Он наделся, что марка его любимых сигарет у них имелась. — Кроме Нади, в селе ведьмаки остались, может, подскажут что-то дельное.

— Да, например, обратный путь в Дурдом, — Соболев закатил глаза и жадно приложился к почти опустевшей бутылке с водой. — Вы меня, мужики, разыгрываете, что ли? Так мы ж вроде выросли, пора бы завязывать с пранками.

Игнат громко рассмеялся и с деловитыми видом покрутил ключ в руке.

— Раньше ты не был таким упёртым бараном, — сказал он и вернулся к смене колеса. — Неужели семейная жизнь настолько губительна?

— Раньше я малым был! Верил чему ни попадя! А сейчас вообще верить никому нельзя, особенно интернету! Что там только не пишут! — Михаил хлопнул себя по лицу. — А подростки наивно верят и думают, если написано: «Серийные убийцы — люди хорошие, но не понятые обществом» — значит так оно и есть!

Сергей усмехнулся и затянулся, табачный дым наполнил лёгкие, во рту появился знакомый горьковатый привкус. Бирюков не слишком внимательно слушал разгорячившегося друга, порой кивал и на что-то поддакивал, делая заинтересованный вид. Все его мысли, в основном, были о Наде, которые плавно перетекали к сатанинской иконе, лежащей в сумке на заднем сидении. Если бы Надя была здесь, то что она бы сделала прямо сейчас? Сожгла? Так не горит и в воде не тонет. Провела какой-нибудь ритуал, пообщалась с духами? Возможно. Губы Сергея вновь тронула усмешка, не умел он мыслить, как она, даже примерных действий прикинуть не получалось. А всё потому, что она слиш…

— Здоров, старик, как жизнь молодая?

Сергей поднял глаза, и первое, что он увидел — ярко-рыжие волосы. Не нужно быт сверхумным учёным, чтобы с первого взгляда понять, кто перед ним стоял. Бирюков затушил окурок и убрал руки в карманы штанов. Спину грели лучи солнца, было по-летнему жарко.

— Привет, — он оглядел парня. С их последней встречи Яков выглядел в разы лучше, к нему вернулись прежнее зубоскаление и полная яда усмешка. Единственное, что Сергея напрягало, так это глаза: они были в разы темнее и зрачки — тонкие, вытянутые, как у кошек. От этого некогда добродушное лицо парня приобрело угрожающий вид. — Не жалуюсь. А ты в полной боевой? Что-то намечается?

Парень пожал плечами и с интересом взглянул на переговаривающихся Игната и Михаила.

— Они со мной, — на всякий случай предупредил Бирюков.

— Решили устроить мальчишник с рейтингом сорок плюс?

Сергей достал из пачки ещё одну сигарету, но на сей раз зажигалка не хотела работать. Щёлк. Щёлк. Искорки появлялись и моментально исчезали. Щёлк. Щёлк. Пламя всё никак не загоралось.

— Не заработает, — хмыкнул Яша. Бирюков поднял на него вопросительный взгляд, перестав терроризировать зажигалку. — В этом месте всё ломается. Почему? Без понятия!

— Только не надо тут про плохую энергетику и прочую мистическую хрень, — Соболев держал уже новую бутылку с простой водой. — Михаил, — он протянул руку парню. Тот представился и пожал руку. — Прикольные у тебя линзы, пацан! Ещё и светятся. С Aliexpress? Вроде так назывался тот интернет-магазин со всяким китайским барахлом. Оля моя часто там лазила, всё шмотки себе выбирала.

Яша удивлённо вздёрнул бровь и непонимающе посмотрел на молчаливо стоящего Сергея, который был явно расстроен не работающей зажигалкой, а потом вернулся к Соболеву, продолжающему рассказывать про дешёвую китайскую продукцию. Из-за громкого мужского голоса из портфеля высунулась сонная мордочка Белы. Фамильяр лениво выползла из укромного местечка и, потирая мордочку мелкими лапками, забралась парню на плечо.

— Ого, пацан! У тебя что, белка на плече?! — Михаил указал коротким пальцем на животное. — Вот это я понимаю связь с природой!

— Я бы не советовал её трогать, — Сергей нашёл в бардачке полный коробок спичек.

— Ой, да ладно тебе, Серёг! Пацан, можно потрогать?

Яша кивнул и вытянул руку. Бела послушно перебралась на плечо Михаила. Она щекотала его своим пушистым хвостом, несильно дёргала за волосы, пока Соболев заливался громким хохотом и пытался поймать негодницу.

— Всё готово! — отозвался Игнат, закрыв багажник. — Можем ехать дальше.

— Степаныч дома? — спросил Сергей, делая большие затяжки. Ему не хотелось выбрасывать недавно начатую сигарету. — У нас к нему дело.

— Вчера уехал в гости к дочерям, — ответил рыжий, без интереса наблюдая за тем, как Бела ловко увиливала от рук Соболева. Яше не нравился этот человек: от него воняло, нет, даже смердело мертвечиной, прямо как от Нади. Но если от девушки пахло ненавязчиво, и этот запах можно было назвать рабочим, то от Соболева вонь была с трудом выносимой. — Старик, скажи честно, что не так? Ты бы не вернулся сюда без резкой необходимости.

— Это почему? — Сергею не хотелось рассказывать рыжему про икону, не потому, что парень не мог помочь, а потому что Бирюков ему не доверял.

— Да потому что не к кому тебе возвращаться больше, — ехидно прошептал Яша и блеснул синими глазами. — Рассказывай, — Бела ловко забралась по одежде ведьмака. — Иначе я тебя не пропущу, не надо нам проблем лишних, своих хватает.

Время словно замерло, над ними повисло тяжёлое, давящее молчание. Яша смотрел на Сергея исподлобья, угрожающе. Так обычно смотрит разъярённый волк на возвышающегося перед ним медведя. Сергей же внешне выглядел абсолютно спокойным, в серых глазах невозможно было прочесть ни единой эмоции. Они оба оценивали друг друга, прощупывали, искали слабые места, ждали, кто сдаться первым, кто опустит взгляд, признав поражение. Сергей понимал, если сейчас начать драку, то ничего хорошего из этого точно не получится, а преимущество, к сожалению, было на стороне ведьмака. «А вот ему только сражения и подавай», — подумал Бирюков и вздрогнул, когда почти дотлевшая сигарета обожгла губы.

— Я из-за тебя сигарету испортил, — раздосадовано выдохнул мужчина, выкинув окурок.

— Носовой платочек дать? — победно усмехнулся парень. Он был доволен собой. — Так в чём проблема, старик?

— Садись в машину, — с неохотой сказал Сергей. — По дороге расскажем.

* * *

До деревни они добрались, когда лучи солнца сменили цвет на красный. Сергей усмехнулся, заметив всё те же взгляды проходящих мимо селян. Местные были людьми неплохими, но, как и положено, относились ко всем приезжим с настороженностью и смотрели так, как обычно смотрят дети на экспонаты в музее. С интересом.

— Проходите, не стесняйтесь, — Яша открыл калитку и пропустил гостей вперёд. Всю дорогу парень внимательно слушал рассказ Сергея, которого иногда перебивал Михаил. Соболев вставлял некоторые фразы или же придавал рассказу более красочный вид с помощью деталей, которые были известны лишь ему. Но многое по-прежнему оставалось непонятным, и Яша искренне надеялся разобраться.

В небольшом двухэтажном доме со слегка накренившейся крышей было уютно и прохладно. Парень расположил гостей в небольшой кухне, согрел чайник, предложил скромный обед.

— Могу я взглянуть на икону? — прожевав бутерброд, спросил парень.

На деревянном подоконнике стоял неизвестный Бирюкову цветок, мужчина был готов поклясться, что видел вялые пожелтевшие листья, но сейчас растение было живо и будто как новое. «Видимо, это действие его силы. Полезная способность, однако», — подумал Сергей и сделал небольшой глоток почти остывшего зелёного чая. Пока Михаил доставал из сумки икону, Сергей всё думал, а правильно ли он поступил, доверившись именно Яше? В конце концов можно было пойти к Артёму, тот был старше и… «И у него беременная жена, которая должна вот-вот родить… Не хотелось бы подвергать их риску», — взгляд метнулся обратно на рыжего парня. Яша аккуратно разворачивал ткань, и с каждой прошедшей секундой его лицо всё больше хмурилось. «Что-то чувствует?» — самого себя спросил Сергей и, не осознавая, затаил дыхание в ожидании.

Яша долго рассматривал икону, крутил в руках, к чему-то или кому-то прислушивался, пристально вглядывался в рисунки, будто пытался отыскать скрытый в узорах смысл. Сергей не шевелился, да и Игнат тоже. Только Михаил продолжал жевать хлеб со скучающим видом, он продолжал внушать себе, что друзья над ним шутили, хотели подбодрить таким образом, но здравый смысл еле слышно шептал, что уж больно сильно парни вжились в роли. А вдруг это правда?

— Цветик, — позвал Яша и положил икону на стол. Его пальцы мелко дрожали. — Цветик!

— Кота зовёшь? — усмехнулся Михаил, но улыбка его в миг пропала, когда на свет вышел скрюченный маленький человек, очень напоминающий тролля или гоблина. — Твою мать! Что это ещё такое?!

— Мой домовой, — спокойно ответил парень, не обратив внимание на испуганного гостя. Цветазар сонным взглядом оглядел присутствующих, коротко и не любезно поклонился, выражая полнейшее равнодушие к их персонам, и уставился на хозяина в немом вопросе. — Цветик, что думаешь?

— Я думаю, какого, простите меня, Велеса ты припёр эту хрень в дом! Совсем мозгов нет?! — голос маленького существа был низок и устрашающ. — Встреча с Кощеем тебя ничему не научила?!

От яростных криков дрожали стены дома, и с потолка сыпалась побелка. Михаил и Игнат забрались под стол, а ошеломлённый Сергей закурил последнюю сигарету, совершенно забыв о том, что находился в чужом доме.

— На, возьми, — Яша впихнул в руки домового баночку жидкой пыльцы с сахаром. Цветазар сначала пил неохотно, но потом распробовал этот приторно-сладкий вкус, от которого сводило зубы, и понял, что это гораздо лучше обычного мёда. Домовой уменьшился ещё на размер и стал походить на обычного сутуловатого босого старичка с тонкими усиками под носом. — А теперь расскажи.

— Что именно вам рассказать? — Цветик щёлкнул пальцами, и за его спиной появился небольшой табурет. Его голос стал выше и мелодичнее.

— Например, что с ней делать? — спросил Сергей.

— А вы ничего с ней не сделаете, — домовой развёл руками. — Это своего рода окно, через которое зло просачивается в наш мир. И просто избавиться от него не выйдет.

— Для начала нужно очистить, — догадался Яша.

— Вряд ли это можно очистить, — Цветик с сомнением и опаской взглянул на икону. — Слишком много скверны, больше, чем она могла бы уместить.

— А какого хрена она ко мне прицепилась? — Михаил осторожно вылез из своего импровизированного укрытия и, не веря собственным глазам, уставился на домового.

— Таким штукам причина не нужна, — Яша поднялся с места. Парень прошёл до газовой печки, на которой стоял горячий чайник, долил в кружку кипятка и о чём-то надолго задумался, глядя в окно. — Я соберу Круг, — наконец сказал он, обернувшись. — Степаныч вернётся только через неделю. Я попрошу разрешения, и будем решать.

— А вот это я уберу с глаз долой, — Цветик ловко подхватил икону и куда-то понёс. — Дверь на ночь запереть не забудь.

— Нежеланные гости? — спросил Сергей, когда парень вернулся на своё место. В его кружке Бирюков заметил плавающие лепестки ромашки.

— Дело не только в призраках, старик. Эта икона — маяк для всех желающих, в том числе и для ведьм, — Яша с нежеланием вспомнил лицо Татьяны. Если эта женщина завладеет такой вещью, то не миновать им проблем. — Жалко, что Лапули нет здесь. По её части, — рыжий тяжело выдохнул и залпом допил оставшийся чай. — На заднем дворе баня есть. Идите помойтесь, а то несёт от вас, как от крыс помойных.

— Очень любезный пацан, — проворчал Михаил, когда Яша скрылся в дверном проёме. Здесь ему нравилось всё меньше и меньше, в голову навязчиво лезли мягкие воспоминания о доме, семье, которая с нетерпением ждала его возвращения. Соболев тяжело вздохнул, проводя рукой по сальным волосам. А можно прошлую жизнь вернуть обратно? Эта мысль не давала ему покоя гораздо больше, чем всё остальное. — Какая же хрень…

— И то верно, — Игнат скучающе облокотился спиной о спинку стула. Та немного скрипнула, будто предупреждала. — Зато мы ведьмаков увидим. Можно сказать, побываем в книге Сапковского.

— Ты всегда пытаешься искать плюсы? — хмуро заметил Михаил.

— Пытаюсь быть оптимистом, — Игнат пожал плечами, на его губах играла слабая полуулыбка. — Ладно, пойду посмотрю, что там за баня.

— Подожди, я с тобой, — Михаилу больше не хотелось сидеть в чужом доме, стены которого пропахли мятой и еловыми шишками.

Сергей остался на кухне один. Из соседней комнаты доносился шелест тонких страниц и тихий писк фамильяра. Сигареты закончились, и этот неопровержимый факт вгонял Бирюкова в ещё большую тоску. В голове промелькнула мысль, что, может, всё-таки стоит сбегать за сигаретами. Когда они проезжали, он заметил небольшой магазинчик с выцветшими буквами: «Продукты». Но шестое чувство разъярённо, будто внезапно проснувшийся лев, шипело, чтобы он никуда не ходил, стоило потерпеть до завтра. «Может, у мальца что-нибудь есть?» — подумал Сергей и хотел было раскрыть рот, как его прервал внезапный и тихий стук.

Тук. Тук-тук. Тук.

Сергей заозирался по сторонам, но никого не видел.

Скряб.

Кто-то провёл чем-то острым по стеклу, и тело покрыли мерзкие мураши. По тишине, доносившейся из соседней комнаты, Сергей понял, что Яша тоже это слышал. Раздались тихие, крадущиеся шаги. Яков стоял в проходе, приложив указательный палец к губам. Сергей кивнул и осторожно последовал за ним. Стук и периодическое шкрябанье доносились из кладовой комнаты. Отодвинув толстую щеколду, рыжий дёрнул тяжёлую дверь. В нос ударил спёртый запах гнилых овощей и крысиного помёта. Оттуда на них глазела темнота, и за ней могло скрываться всё, что угодно, начиная от мерзких грызунов и заканчивая жуткими монстрами.

Яша потянулся к выключателю, и спустя долгую минуту тьму рассёк тусклый свет старой, облепленной паутиной лампочки. На мгновение Сергей зажмурился, позволяя глазам привыкнуть. Перед ними стояло высокое зеркало, но вместо собственных отражений они видели не самих себя. Сергей шумно выдохнул, его плечи дрогнули и бессильно опустились.

По ту сторону зеркала стояла Надя.

Глава 28. Ни живые, ни мёртвые

Что случается с человеком, которому в скором времени стукнет сорок, который имеет кучу вредных привычек, тяжёлое ранение и тяжёлую форму депрессии? Правильно, он задыхается. В собственных проблемах. В чужих жалостливых взглядах. В нежелании что-либо менять.

Сергею тоже скоро будет сорок. Он имеет кучу вредных привычек и тяжёлое ранение, которое порой не забывало напоминать о себе. Сергей очень долго страдал депрессией, не раз думал о том, как пустит себе пулю в лоб, чтобы всё наконец прекратилось. Его задолбала смена дня и ночи, все эти люди, ради которых он воевал, рисковал жизнью. Всё, что правительство не смогло решить на своих гребаных бумажках, таким, как Сергей, простым солдатам, пришлось решать всё там, на поле боя, где мёртвых больше, чем живых.

Когда Сергею было двадцать, он умел мечтать и даже верил в чудеса. В тридцать он понял, что мечты — это лишь пустая трата времени, а чудес в этом погрязшем в дерьме мире, увы, не бывает. Всё, что происходит сейчас — результат прошлого, все ошибки вспоминаются моментально, приходит сожаление, раскаяние и отчаяние, вот только все эти эмоции теперь не имели смысла, нужно думать, что делать дальше.

В свои тридцать шесть Сергей понял, что чудеса всё-таки есть, но они отличались от его представления. Чудеса не случались по взмаху волшебной палочки, и никакой джин из золотой лампы не исполнит три желания. Чудеса имели реальный вид — это действия. То, что кажется страшным и не выполнимым, может приобрести совершенно безобидный вид. Главное, начать действовать, не опустить руки. И Сергей сделал первый шаг. Оступился, было очень больно падать, но рядом оказалась та, что смогла вновь поставить его на ноги. Надежда всегда была в его жизни, просто он её не замечал.

И вот сейчас, глядя на неё, такую родную, одновременно близкую и далёкую, он был готов назвать этот момент чудом, если бы не одно маленькое, но невероятно жирное «но». По ту сторону зеркала стояла не настоящая Надя, а нечто очень похожее на неё. Сергей понял это не только по искажённым внешним признакам, но и шестое чувство твердило о том, что это не его Надя, а какая-то тварь, которая немыслимым образом застряла в зеркале.

— Неплохой фокус, — раздражённо сказал Яша и схватил с деревянной полки покрывшуюся толстым слоем пыли плотную коричневую ткань. В отличие от Сергея, он видел в зеркале искажённый образ матери, и это выбило парня из равновесия, правда ненадолго. — Но мы уже такое проходили.

Благодаря обнажившимся, как клинки, старым воспоминаниям, Яша не боялся больше взглянуть в лицо погибшей матери, но внутри по-прежнему оставался гадкий осадок пережитого. Яша не помнил, как выбрался из гнезда вурдалаков, но бабка Фрося, в доме которой он жил после смерти матери, рассказывала, как его спасли другие ведьмаки. Черты лица миловидной старушки давно уже стёрлись, превратившись в размазанное пятно, но скрипучий, как старые петли, голос продолжал звучать в голове также громко, как и при жизни.

— Надо будет его выкинуть, — Яша накинул ткань на зеркало. — Кого видел?

— Что? — слегка заторможенно спросил Сергей.

— Видел в зеркале кого? — с усмешкой спросил парень и кивнул в сторону открытой двери. В гостиной их терпеливо ожидали развалившиеся на диване и ни о чём не подозревавшие Михаил и Игнат. Соболев читал свежую газету, пока Игнат без интереса просматривал ленту новостей в социальных сетях. — Думаю, это воздействие иконы, — Сергей молча кивнул, продолжая задумчивым взглядом смотреть себе под ноги. — Жаль, что я не могу определить радиус её воздействия, — вновь кивок. — Старик, ты там пришельца увидел, что ли?

— С чего ты взял? — Бирюков выпрямился и перевёл уже осознанный взгляд на парня.

— О, так ты всё-таки меня слушал! — фраза прозвучала, как похвала. — Так кого ты там видел?

Перед глазами вновь появилось то существо в облике Нади. Сергей покачал головой, словно это движение было способно избавить его от увиденного.

— Гигантского паука.

— Гигантского паука? — повторил Яша. Его брови удивлённо взмыли вверх, лицо слегка вытянулось. — Что ж, старик, — парень похлопал Сергея по плечу, будто старался приободрить. На самом деле Яков сделал это машинально, нежели осознанно, в этом действии не было ничего похожего на дружескую поддержку. Он понимал, что ему откровенно врали, но допытываться не стал, не его это дело. — Мне бы тоже жутко стало.

— Если кому-то ещё интересно, то мы растопили баню, — скучающе протянул Игнат и пролистнул очередное видео про котов.

— Эх, сейчас бы ещё шашлычок пожарить, — мечтательно вздохнул Михаил, откидываясь на спину жёсткого дивана. — Тогда б вообще сказка была!

Сергей устало сел на стул. Сигарет в кармане не было, зато он нашёл телефон, который как раз заходился в беззвучном звонке. На экране высветился неизвестный номер, и, судя по настойчивости, звонили не в первый раз и точно ему.

— Слушаю, — недружелюбно ответил Бирюков и в который раз пожалел об отсутствии дополнительной пачки. — Какая Полина? — женский голос не был ему знаком. Настроение продолжало портится, над головой едва ли не собирались хмурые тучи. Женщина что-то быстро лепетала, вроде бы настаивая на том, что они когда-то были знакомы. Сергей не особо вслушивался. — Нет, не помню. Всего хорошего.

— Эх, Серёга, помягче тебе с женщинами-то надо быть, — заметил Михаил и подмигнул. — Особенно, когда они сами тянутся.

Сергей в свою очередь замечание проигнорировал. Некогда ему было уделять внимание неизвестным представительницам слабого пола. Покинув помещение в задумчивом молчании, он вышел в сени дома. За окном уже совсем стемнело, и просёлочные улочки освещались благодаря старым, покосившимся фонарям. В их свете собирался комариный рой. Издалека можно было подумать, что мошкара устроила себе танцевальную ночь. Где-то громко мяукнул кот, и старик закрыл на щеколду добротную деревянную дверь. Село готовилось погрузиться в безмятежную тишину. Сергей провёл рукой по стеклу, ощущая собравшуюся на руках шершавую пыль. В тёмном небе, сверкая бледным золотом, находился тонкий месяц. Его окружало множество таких же сверкающих мелких точек, похожих на рассыпавшиеся алмазы, которые порой скрывались за лениво проплывающими облаками.

В городе небо было другим, не таким прекрасным и умиротворённым. В некоторых городах небо и вовсе не было видно из-за выбросов с заводов, а тут словно другой мир, наполненный нетронутой красотой природы и магическими созданиями. Сергей усмехнулся, подумав о том, а чего же всё-таки здесь было больше: фантастических тварей или живописных мест?

— А может, и того и другого, — тихо сам себе ответил Сергей.

Он смотрел на покосившиеся крыши домов. А что Сергей ожидал увидеть? Бескрайние поля? Безопасность, утешение, покой? Пожалуй. Но острова надежды уже слишком давно канули в небытие. Он знал, что граница фронта была беззвучно прорвана, и всюду царила невидимая война. Повсюду, в головах, в душах и на земле тоже.

— Серёга, ну ты как? Идёшь? — басистый голос Михаила, от которого, казалось, задрожали звёзды на небе, разрушил минуту спокойствия. — Ждём только тебя!

Сергей прикрыл глаза, вбирая в лёгкие пропахший травами воздух, и спокойно, почти равнодушно ответил:

— Да, иду.

Порой он ощущал себя бездушной машиной, выполняющей заданные функции для продолжения жизнедеятельности. Но так было проще. Возможно, Сергей просто пытался убежать от самого себя, от мира и окружавших его людей. Это было подло, но так проще. Проще не думать о чувствах других. Не думать о том, что завтрашний день может оказаться последним. Да, так гораздо проще. По крайней мере пока.

* * *

Здесь смерть пахла не так, как дома. Дома смерть практически не источала запаха, трупы не валялись на дорогах и не лежали долго непогребёнными. А здесь же вместе с чем-то похожим на ветер долетал запах, сладковатый, удушливый, тяжёлый — трупы с выпученными остекленевшими глазами бесшумно поднимались в свете восходящей луны, будто готовые вновь сражаться с давно покинувшим поле боя противником. В их движениях не было слаженности, каждая конечность словно жила собственной жизнью. Они вставали молча, без надежды, без цели, поодиночке. Но уже с первым рассветом каждый припадал к земле, съёживался, иссушался, становясь тоньше. Их лица выглядели бесконечно усталыми и печальными. Дома смерть — это конец пути любого живого существа в одном мире и начало нового в другом. А здесь смерть — это бесконечный цикл, где мертвецы восстают каждую ночь, чтобы прожить один и тот же момент своей жизни.

Надя плохо понимала, где это самое «здесь». Но в этом месте много дней льёт дождь, снег под ногами таял, а потом появлялся вновь. Она снова и снова проходила одну и ту же разрушенную деревеньку, которая состояла, как ей казалось на первый взгляд, лишь из одних обгорелых досок и обугленных крыш, но после каждой ночи словно вырастала из капель дождя или, как мертвецы, восставала из снега. Но даже так деревня была мёртвой, как и всё вокруг. Не было слышно ни звонких голосов детей, ни погрязших в работе жителей. Вокруг царила полнейшая тишина.

— Какое разнообразие, — недовольно заметил плетущийся следом Ричи. Здесь он очень сильно напоминал человека, состоящего из плоти и крови. Пропала привычная бледность и заметная прозрачность, он больше не парил в воздухе, словно законы гравитации наконец подчинили его. Ричи или, как его назвал жнец, Аарон, ныл и занудствал с самого начала их неожиданного приключения. — Зимой и летом одним цветом — кровища! И мертвецы!

— Ты тоже мертвец, — напомнила Надя и обошла очередной появившийся из снега труп. Его тело замёрзло в камень, а лицо было серым, восковым.

— Сладкая моя, я — призрак. Это разные вещи. А это, — он указал на гору трупов под засохшими кустами, — мертвецы, которые восстают каждую ночь! Совсем скоро они начнут бегать за нами и скандировать: «Мозги!»

— Мы уже сколько здесь ходим, и ничего такого не происходило, поэтому успокойся, — порой на глаза попадались винтовки, каски, ордена и сухой паёк. Были и другие вещи, например, Надя нашла новый рабочий айфон с почти полным зарядом, мужскую серебряную цепочку, школьную форму, пару деревянных вёдер и много чего другого. Телефон, разумеется, она забрала с собой, но здесь он оказался бесполезным — не было связи. — Это место водит нас кругами, — усталый и измученный голос звучал тихо и столь же мёртво, как и всё вокруг. Надя не раз жалела о своём бездумном выборе, пыталась применить свои скудные знания магии, кричать и даже звать на помощь, но, кроме них и мертвецов, никого не было. Куда бы они ни шли, всё равно возвращались в одну и ту же точку, туда, откуда начали. — Не это Кощей обещал!

— А ты думала, он прям слово держит, — упрекнул её призрак и пнул покрытый инеем камушек. — Признай, ты поступила тупо.

— Да-да, хорошо! Ты прав! Доволен?

— Разве по мне видно, что я доволен? Я думал, скоро вернусь домой! А теперь что? Ходим не пойми сколько, но никуда не приходим! По всему видать, мы навсегда тут останемся! А всё из-за тебя!

Надя насупилась и повыше натянула найденный в окрестностях сгоревшей деревеньки шарф. Он нисколько не грел, но Надя упорно продолжала в него кутаться. Ричи был прав, они попали сюда по её вине, и оправданий не находилось, собственно, как и спасительного выхода. Они продолжали идти всё дальше, иногда останавливались, чтобы Надя перевела дух, и вновь двигались вперёд. Порой картинка вокруг них менялась, создавались новые мелкие детали, появлялись новые вещи и покосившиеся домики, но выхода по-прежнему не было видно, как и других горизонтов. Наде казалось, будто она вместе с Ричи застряли на необитаемом острове, время которого замерло в одной точке.

— Очень странное явление, — вдруг сказал Ричи. Он поднял голову, устремляя блестящий хитростью взгляд на постепенно краснеющее в закате небо. — Здесь время не двигается, зато там, — он указал пальцем вверх. — Всё остаётся по-прежнему. Солнце сменяет луну, и луна сменяет солнце. Интересный однако фокус!

— Кто-то называет это «блужданием», — из тени разросшихся деревьев показалась фигура в чёрном. Надя сразу же узнала его по отвратительной шляпе и старомодной одежде. Жнец смерти вышел к ним бесшумно, словно кот. На его бледном лице застыла лёгкая полуулыбка. Она не была дружеской, скорее дежурной, чтобы новенькие души не пугались ещё сильнее. — Я наконец-то вас нашёл.

— Иди знаешь куда? Я умирать не собираюсь, — Надя высунула язык и показала средний палец.

— Твоё время придёт, потерянная душа, — спокойно и ласково промурлыкал жнец. Он снял шляпу, и Надя увидела короткие тёмно-русые волосы. Слегка вьющаяся чёлка спадала на высокий лоб, едва касаясь кончиками больших глаз. — Но не сегодня. Вас ожидает Кощей, он попросил меня вас встретить и проводить.

— А почему это у Кощея на побегушках жнец смерти? — подозрительно прищурившись, спросил Ричи.

— Его бессмертие — муж госпожи Мары, — объяснил жнец.

— Муж?! — шокировано взвизгнула Надя. Пазл в голове не желал складываться. Если Кощей муж Мары, то почему он был пленником? Зачем писал письмо на стене в доме чернокнижника? Для чего убивал жителей Тридьевятко? «Может, они поссорились? Или в разводе? Но тогда жнец бы не служил ему… наверное» — думала девушка, кусая нижнюю губу.

— Прошу за мной, — любезно сказал жнец и надел свою шляпу.

«Тоже мне, ангел, — промелькнуло в голове, и Надя наморщила лицо. — Готический».

— И что же его кощеевское величество хочет? — Ричи поравнялся со жнецом. Мир вокруг постепенно менялся, приобретая более мрачные очертания. Медленно, будто крадучись, из-за деревьев показывались белёсые завитки тумана. Деревьев становилось меньше, и все они были тонкими, ссохшимися, их корявые ветки напоминали когти неизвестных чудовищ, готовых разорвать в любой момент потенциальную жертву.

— Мне это неизвестно, — холодно ответил жнец. Улыбка на его лице исчезла, и сейчас он сильно напоминал ожившую куклу, которую активно дёргали за ниточки. — Меня лишь попросили вас проводить.

— А как называется это место? — Надя старалась не отставать. Ноги болели, кажется, она стёрла обе стопы. Идти было мучительно больно, слёзы то и дело наворачивались на глаза, и Надя не понимала, как ещё не разрыдалась.

— У него нет точного названия. Кто-то называет это «Адом», потому что проживает свой кошмар снова и снова.

— А как называете его вы?

— Пустота, — ответил жнец и пропустил Надю вперёд. Они вышли к небольшому причалу, где их терпеливо ожидала, покачиваясь на волнах галера. — Мы здесь очень редко бываем. Обычно души сюда не попадают, — помощник смерти оттолкнулся от берега, и вода медленно понесла их вперёд. — Не смотрите в море, — предупредил он. — Куда угодно, но только не туда.

— Почему? — Ричи постарался занять удобное положение. Вода была мутной, с трудом можно было рассмотреть какое-то движение, но сомнений не оставалось — на глубине что-то обитало, нечто большое и неприветливое. — Ладно, проехали. Долго ещё?

Ответа не потребовалось. Вскоре они увидели одну из высоких башен каменного замка. Он был похож на те, что описывали в старых детских сказках. Огромный и мрачный замок возвышался над лесом из искорёженных деревьев и тонких ёлок. Надя посмотрела на деревья, они были покрыты чем-то чёрным, будто на ветки налепили искусственные большие листья. Но, выйдя на мостик, она поняла, что это были вороны. Невероятное количество ворон сидело на ветках и глазело на неё, как на прокажённую, своими тёмными злыми глазами. Надя поёжилась и поспешила за удаляющимся жнецом.

Вокруг не было видно ни души. Под ногами шуршали опавшие сухие листья, и порой чавкала грязь. Трупов нигде не было, как и тумана. Обстановка выглядела так, будто наступила глубокая осень — столь же уныло и промозгло тут было.

— Ох, вот она, моя девочка! Как я рад тебя видеть! — Кощей стоял возле тяжёлых дубовых дверей в своём лучшем костюме и с тёмно-бардовым плащом за спиной. — Прости, потерял тебя, когда переносил сюда. Что поделать, старею… Триста лет всё-таки не практиковал перемещение! Ты проходи-проходи, будь, как дома! А ты — пошёл вон, — Кощей небрежно махнул жнецу, будто хозяин пнул своего верного пса.

— А это почему? — Надя упёрла руки в бока и нахмурилась. — Пусть идёт с нами!

— Деточка, он — жнец, ему некогда прохлаждаться, — елейно заметил бессмертный. — Знаешь ли ты, кому даётся титул жнеца? — она отрицательно покачала головой. — Тем, кто совершил самые ужасные злодеяния в своей жизни. Сейчас они, конечно, не помнят этого, но при жизни, выразимся грубо, они были моральными уродами.

— Ага, прям как ты? — хохотнул призрак.

Кощей громко и недовольно цокнул языком, а затем щёлкнул пальцами, превращая призрака в маленького таракана с мерзкими длинными усиками.

— Как же надоели эти насекомые! Так и хочется раздавить.

— Ого! — Надя принялась тыкать таракана, который ещё пару минут назад был её фамильяром, палкой. Она не верила собственным глазам и была поражена магией до глубины души. — А меня так научишь?!

Кощей расхохотался и закрыл дверь прямо перед носом жнеца.

— Поверь, дитя, ты именно для этого здесь!

Глава 29. Не будите Лихо

Всё рано или поздно заканчивается. Всё так или иначе находит свой конец. Сергей не раз представлял себе, каким будет его конец, чем же всё закончится для него. Будет ли это счастливый финал или трагедия — неважно. Главное, чтобы в конце всего была поставлена жирная точка.

— Почему ты ничего не делаешь? — недовольный голос заставил Сергея обернуться. Рядом стояла Настя. Он сперва её не узнал, так сильно её изменили старомодные деревенские вещи. Ни тонны макияжа, ни дорогих шмоток — обычная девушка лет двадцати с небольшим. — Почему ты просто стоишь?

— А что я должен делать? — Сергей облокотился о калитку. Куртки сменились тонкой выцветшей кофтой со стёртой нашивкой, на которой раньше гордо красовалась надпись «Ракетные войска и артиллерия».

Настя недовольно засопела, щёки покраснели. Казалось, девушка прямо сейчас кинется на него, но та продолжала стоять на месте и сверлить недовольным взглядом.

— Удивительно, как легко ты отказался от человека, с кем вчера, думалось, невозможно расстаться.

— Ошибаешься, — мягко заметил Сергей. Он не желал спорить и что-то доказывать, хотя бы по причине того, что у каждого человека в мире есть собственные убеждения. Своя правда, которой они свято верят. Прямо сейчас он сказал именно так, а дальше будь, что будет. — Мне просто нужно время.

Настя поджала губы и закивала головой. Весь её вид источал иронию, граничащую с ненавистью. Она не верила. Ни в кого и ни во что. Но пыталась ли сама предпринять что-то? Это Сергею было не известно. У него был набросок плана, примерных действий, вряд ли этого было достаточно, но гроши порой могут сгодиться куда сильнее.

— Не поздно ли? — тихо спросила Настя. Сергей лишь сейчас заметил пакет с продуктами в её руках. На душе стало легче от осознания того, что за старой Ириной Васильевной кто-то приглядывал, ему было жалко бедную женщину, оставшуюся в страшном одиночестве. — Ну… Искать. Сколько времени прошло уже?

— Почти месяц, — захотелось закурить, но сигарет в кармане не оказалось. Над головой сияло солнце, пели на ветках птицы, и хохотали проходившие мимо с вёдрами полные женщины. Всё окружение излучало приятное тепло, веселье и домашний уют. Но Сергею это казалось злым обманом, он неотрывно искал подвох в блестящих от пота смазливых улыбках, в писклявой трели…

Из-за поворота внезапно выехала незнакомая машина. Это был бордовый «Ниссан Микра», который уверенно нёсся по просёлочной дороге, выбрасывая из-под колёс пыль и мелкие камни. Не привыкшие к такому движению жители деревни кричали от недовольства вслед водителю: кто-то грозился спустить колёса, кто-то — закидать тухлыми яйцами, но из салона доносился слегка приглушённый голос Леди Гаги, поэтому вряд ли водитель мог услышать хоть одно бранное слово.

Настя отпрыгнула в сторону, в пакете громко клацнули столкнувшиеся стеклянные бутылки. Машина проехала мимо них, обдав запахом выхлопа и почти похоронив под слоем пыли.

— Козлина! — гаркнула Настя, отплёвываясь. Небольшой камушек продырявил пакет, и девушка гневно уставилась в сторону затормозившего в нескольких километрах от них автомобиля. В голове крутились кадры, как она разбивает бутылки о голову водителя и запихивает бессознательное тело обратно в салон, чтобы потом снять машину с ручника, дабы отправить водителя в увлекательное путешествие.

Если бы Настя всерьёз решила бы взяться за жестокую расправу, её бы даже не остановил тот факт, что управляла транспортным средством молодая женщина лет тридцати. Смуглая кожа, коротко стриженные тёмно-русые волосы, нежно-голубое платье и белые кроссовки — весь её вид говорил о простоте и о предстоящем лёгком общении, ведь она шла в их сторону слегка прыгающей походкой. По мере приближения незадачливой гонщицы взгляд Насти становился всё более едким и презрительным. Она походила на дымящийся вулкан, готовый извергнуться в любой момент.

— Добрый день! — громко сказала женщина, приблизившись на достаточно близкое расстояние. От неё пахнуло резкими духами, отчего Настя сделала шаг назад, не стесняясь показаться невежей. Но женщина не обращала внимания на Настю, всё её внимание было сосредоточено на Сергее, который с видом настоящего флегматика смотрел куда-то в противоположную сторону. — Бирюков! Какой же ты грубиян!

Сергей обернулся и теперь пристально смотрел в лицо стоявшей перед ним женщины. Она была совершенно ему не знакома, с женщинами он общался редко и мало, и, в основном, все в его окружении были военными врачами, либо родственницами.

— В данном случае грубиянка тут вы, — он пожал плечами и вновь отвернулся. Яша задерживался в поликлинике, они уже как пять минут должны были ехать. Незнакомка продолжала стоять над душой и слишком громко сопеть, словно у неё были проблемы с носом. — Мы знакомы?

— А то! — Она скрестила руки на груди и довольно усмехнулась. Нос у неё были с небольшой горбинкой. — Тамара Евгеньевна говорила, что ты семью совсем забыл, но не думала, что настолько, — женщина тяжело вздохнула. — Это же я — Полина Меренкова! В одном подъезде с тобой жили и в одну школу ходили!

— А, понятно, — Сергей кивнул. Ольга Юрьевна — мама Полины, была классным руководителем Сергея в начальной школе и хорошей подругой его, Сергея, мамы, и так уж вышло, что и он с Полиной общался с самого детства. Человеком она была хорошим, добрым и всегда слишком громким во всех смыслах. Но на тот момент совершенно неинтересной для него личностью, слишком приземлённой и домашней. — А что ты тут делаешь?

— Тамара Ивановна попросила передать, что ты совсем её забыл, — Полина улыбнулась, демонстрируя белоснежные зубы. — После того, как ты сбросил звонок, я попросила знакомого отследить вызов, вот так и нашла тебя. Это было… непросто.

— Я ей позвоню, — Сергей не был уверен, что не забудет, но очень на это надеялся. Он и вправду слишком долго не звонил матери. Появилось чувство неловкости, правда оно быстро исчезло. С матерью у него всегда были сложные отношения.

— Да, будь так добр. Она очень волнуется, каждый день письма от тебя ждёт. Всё думает, что ты вернулся на Донбасс, хотя я ей говорила, что это… — Полина замялась, будто боясь обидеть, сказать что-то лишнее, словно это были запрещённые слова. — Невозможно.

— Как трогательно! — недовольно и громко сказала Настя, про которую все вдруг забыли. — Аж плакать хочется! — Настя перехватила тяжёлый пакет. — Не забудь, что Надя ждёт тебя!

Девушка коварно усмехнулась, когда заметила, что Полина удивлённо захлопала глазами, и словно с её смуглого лица спала маска дружелюбия. Довольная собой Настя широкими шагами отправилась в сторону дома, оставив после себя ощутимую тяжесть молчания. Или так казалось Полине?

— Твоя жена? — с чувством неловкости поинтересовалась Полина, опустив глаза на свои руки. — Я правда очень рада, что ты нашёл ту единственную. Ты очень долго мучи…

— Опаздываем! Мы очень сильно опаздываем! — свалившийся, словно снег посреди ясного неба, Яша бежал по тропинке, перепрыгивая разгуливающих гусей. Рыжий парень на ходу снимал медицинский халат и пытался запихнуть его в свой портфель. Щёки его раскраснелись, волосы липли к горячему, покрытому блестящими каплями пота лбу, а от рубашки исходил жуткий запах лекарств и не только. — Собирай бригаду, старик! — крикнул он и, не останавливаясь, вбежал в дом.

— Потом поговорим, — бросил Сергей застывшей с большими от удивления глазами Полине и тоже скрылся в доме. Женщина недовольно хмыкнула: не на такую встречу она рассчитывала.

Разморенный теплом Игнат походил на сонного кота, он собирался лениво и неохотно, подгонял его только громкий голос суетившегося Яши. Ведьмак быстро переоделся и сейчас встревоженно смотрел на неумолимо бегущую стрелку часов. Он ненавидел опаздывать, но порой работы было беспощадно много, и за полтора часа невозможно прооперировать сразу двоих пациентов. Ведьмак скрипел зубами. После Петра Степановича по старшинству шёл Олег, и ему даже не нужен был повод, чтобы начать новый скандал. Его не боялись, но и не уважали, но по старым обычаям приходилось считаться с его мнением. Покровителем Олега был Чернобог, подстать характеру, такой же мрачный и жестокий ведьмак.

До леса добрались быстро. Вопросов никто не задавал, все хранили терпеливое молчание, лишь Михаил порой запинался о торчащие корни деревьев и ругался сквозь зубы. Со всех сторон на них смотрели любопытные взгляды лесных жителей. Сергей немало удивился, когда ему на плечо сел огромный серый филин. Руки зачесались, захотелось погладить пушистое на вид животное, но страх того, что крылатый вспорхнет и скроется среди листвы, останавливал его. Так Сергей дошёл почти до самого Круга, а потом филин несильно клюнул его в щёку, будто в знак признательности, и переместился на толстую ветку, сверкая своими большими глазами.

В центре круга был разведён костёр. Языки пламени танцевали свой безумный танец, принимали самые разные формы, будто рассказывали свою историю. Сухие поленья звонко трещали, будто призывали присоединиться к ним. Вокруг костра сидели несколько мужчин, в одном Сергей признал Артёма. Тот приветливо кивнул и вернулся к тихим переговорам с другим ведьмаком.

— Держите, — Яша вручил им по свёртку. Внутри оказались мелкие косточки и сухие ягоды. — Киньте это в костёр.

Перед тем, как подойти, Сергей заметил на себе тяжёлый нетерпеливый взгляд крупного бородатого мужика. Его тёмные глаза следили за каждым движением, будто ждали, когда Сергей выхватит пистолет. Но вместо этого Бирюков осторожно бросил свёрток в костёр. На мгновение пламя стало зелёным, но потом всё же приняло жертву.

— Наконец-то! — громоподобным басом сказал Олег и поднялся. — Долго же мы вас ждали! Полнейшее неуважение, Яков!

— Да-да, извиняй, — Яша отмахнулся и занял своё место в Круге. Гостям предложили присесть немного в стороне. Никто не был против. Игнат и Михаил с интересом наблюдали за ведьмаками, будто те были диковинами в этом мире.

— Ну, — Ярик потянулся, разминая затёкшую спину. — По какому вопросу такой срочный сбор?

— Да, давайте решим его поскорее, а то у меня дел в кузнице скопилось, — Добрыня скрестил сильные руки на груди. Михаил прикинул — один удар такой ручищей, и оппонента, определённо, ждал полный нокаут.

Яша молча достал из портфеля икону и передал рядом сидящему Артёму. Тот поправил круглые очки. Сергей заметил, что повреждённую линзу он уже заменил и выровнял погнувшуюся оправу. Лицо Артёма скривилось, будто он съел что-то кислое. Спину Михаила коснулся холод, следом раздалось шуршание в кустах. Соболев напряжённо обернулся, ожидая увидеть страшную морду того самого монстра, который напал на него в больнице, но вместо этого мужчина увидел выкатившегося ежа. На иголки налипли листья и парочка веточек. Михаил облегчённо выдохнул.

— Не пужайся так, — сказал Добрыня. — Сюда никто без разрешения не войдёт. Особенно нечисть всякая. Здесь ты в безопасности.

— Гора с плеч прямо, — иронично пробормотал Соболев и нервно поджал губы. Он пристально наблюдал, как икона переходила из рук в руки и лица ведьмаков делались мрачными. Михаил стал ожидать их слов, как смертельного приговора.

— Понатащил гадости всякой! — гаркнул Олег на всю округу. От его голоса лесные жители мигом разбежались. — Баран безмозглый! Это же надо было это, — он указал коротким толстым пальцем на икону в своих руках. — Сюда притащить!

На его бороде блестели капли слюны, на лбу вздулись вены. Олег размахивал руками и бранил Яшу, будто разъярённый отец. Яша по сравнению с чернобородым мужиком казался маленьким мальчиком.

— Не вопи ты так, Олежа, — твёрдо сказал Добрыня. Сергей почему-то сравнил ведьмака со спокойным старым львом. — Он помочь хотел товарищам. Это по-людски.

— По-людски?! Эта икона проклята, Добрыня! На неё сейчас вся хрень сбежится! И что делать будем?!

— Теоретически, — задумчиво начал Артём. — Её можно уничтожить. Но на практике это будет весьма сложно.

— Если вообще возможно, — Ярик забрал икону из рук Олега и вновь внимательно осмотрел. — Сколы свежие, — он глубоко вздохнул, его глаза на мгновение тускло вспыхнули рыжим. — Солнце ненавидит.

— А какая тварь солнце любит, Ярик? — хохотнул Добрыня. — Яша, ты обряд проводил? А то за человеком-то тень ходит, не хорошо получается.

— К-Какой ещё обряд? — голос Михаила стал глуше. Ему не понравилось, как резко все взгляды обратились в его сторону. В горле встал ком, захотелось вернуться в пропахший еловыми шишками дом.

— Да не боись ты так! Ничего страшного!

Михаилу почему-то слабо верилось. Вроде бы все были добрыми людьми, не считая орущего на всю округу Олега, но Соболев не умел читать мысли и хорошо знал, как за маской улыбки умело скрывались серийные убийцы. Он перевёл затравленный взгляд на Сергея. Тот сидел с холодным выражением лица, казалось, его не интересовало происходящее, словно он витал в собственных облаках. Игнат, напротив, не спускал глаз с говорящих, готовый в любой момент сорваться. Ему тоже здесь не нравилось, и Михаил понимал причину этому.

Солнце медленно клонилось к закату, оранжевые лучи стелились по земле мандариновым ковром. Над ушами начинали мерзко пищать комары, ветерок стал прохладнее, принося с собой букет запахов. Ведьмаки продолжали бурно обсуждать возможные варианты действий, решено было сразу одно и, пожалуй, самое важное: проклятую вещь оставлять в селе нельзя.

— Сначала сам явился, потом девку привёл, а тепер ещё и этих притащил! — Олег не унимался, его злость только нарастала.

— Да уймись ты уже, — Ярик поморщился, от криков уже начинала болеть голова. Он подсел ближе к Михаилу и пытался рассказать тонкости обряда. — Мы называем его «Обряд очищения». Ничего сложного нет: в день солнцестояния ты должен прийти к озеру. Искупаешься, Артём прочитает заговор, и будешь как новенький!

— Если доживёт, — презрительно фыркнул Олег.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил Сергей.

— За твоим дружком тень ходит! Неужели ты не знаешь, что это значит?!

Сергей знал, его интересовало время и что конкретно за тень, ведь, насколько он помнил, тени бывали разные.

— Насколько мы поняли, — не обращая внимания на Олега, начал Артём. После Тридьевятко он зауважал Бирюкова: не каждый день встретишь сильного духом человека. Также Артём прекрасно помнил, как Сергей спас ему жизнь, поэтому Артём ощущал приятное давление долга на своих плечах. — То, что заперто внутри иконы, не успокоится, пока не вытянет жизнь из твоего друга. Раньше его кормили определёнными жертвами, но теперь оно окрепло и способно выбирать самостоятельно.

— К чёрту! — гаркнул Олег. — Огонь Перунов уничтожит любое зло!

И прежде, чем кто-то успел сказать что-либо, икона оказалась во власти пламени. Яша рванул вперёд, надеясь вытащить из огня проклятую вещь, но языки затрепетали, окутали собой икону. Цвет сменился на тревожно-синий, в разные стороны полетели икры, они обжигали и жалили больнее любой пчелы. Страшный треск начал раздаваться на всю округу, будто кому-то ломали кости.

А затем раздался вой.

Жуткий и пронизывающий до костей, не похожий ни на одно живое существо. Трепетание пламени нарастало, будто оно из последних сил сдерживало то, что рвалось изнутри. Икона чернела, пузырилась масляными красками, рисунки растекались, цвета смешивались, и издали казалось, будто оно захлёбывалось кровью. Вой становился громче. Тело Сергея покрылось мурашками, ему представлялась будоражащая кровь картина, как кого-то заживо поедали, заставляя испытывать нечеловеческие муки. К одному голосу прибавился ещё один, низкий, утробный.

— Молимся тебе, Перун! — заорал Олег, поднимая руки к темнеющему небу. — Избави нас от нечисти проклятой! Пусть пламя твоё не погаснет!

— Мне это не нравится, — тихо сказал Яша. Он бесшумно оказался за спиной Сергея и Артёма. — Лесу не спокойно. Деревья говорят, что тени вокруг.

— Сколько? — шёпотом спросил Артём.

— Около десятка. Их становится больше. А ещё ведьма.

— Татьяна? — удивился Сергей. — А ей что надо?

— Иди и спроси, — Яша пожал плечами и скрылся среди деревьев, словно его и не было.

— О, Перун! Молимся тебе! — Продолжал Олег. Он не ощущал прежнего жара, что исходил от огня, лишь могильный холод. Икона почти дотлела, уже не были видно неприятное изображение лже-бога, лишь вздувающиеся пузыри окутали поверхность.

И вскоре огонь погас. Резко и неожиданно, будто кто-то задул пламя свечи, погрузив всё и всех в липкий полумрак. Михаил затаил дыхание, что-то подсказывало ему, что всё пошло не по плану.

— Ха, а вы боялись! — Олег победно вздёрнул подбородок. Он был уверен, всё закончилось. Сердце в груди грохотало громче обычного, дыхание сбилось, горло болело от долгих криков. Но теперь всё закончилось. — Огонь Перунов уничтожит любую гадость!

Если бы Олег подумал, можно было бы избежать будущих несчастий.

Если бы Олег не рубил с плеча, многие остались бы живы.

Он, наверное, не совершил бы ошибки, пока не стало слишком поздно.

Но затем стало слишком поздно.

Глава 30. Мрачное предзнаменование

— Запомни, ты должна соблюдать правила духов, и тогда они будут повиноваться, — терпеливо объяснял Кощей. Надя сидела за широким столом из чёрного дуба и пыталась записывать слова бессмертного на шуршащий пергамент вороньим пером. Но прежде, чем она успевала закончить писать первое слово, чернила высыхали, приходилось снова окунать кончик пера в широкую чернильницу. — С этого не-дня, я буду передавать тебе совершенные знания, как вызывать, заклинать и принуждать любую душу. Я дам тебе тысячи и тысячи ключей, которыми ты откроешь любые двери. Этит ключи станут прообразами договоров, которые ты будешь заключать с духами.

Кощей ходил из стороны в сторону. Его спина была неестественно ровной, а в окутывающем их полумраке его лицо будто светилось потусторонним свечением. Одним своим видом Кощей заставлял повиноваться, молча внушал холодный страх и чувство безысходности. Надя восхищалась, её душа трепетала в нетерпении овладеть всеми знаниями бессмертного существа. Ей не были понятны его мотивы и неизвестны причины, по которым он решил передать свои многовековые знания, но она решила не грузить себя лишними мыслями. Ведь у каждого в этом или ином мире есть свои причины сделать то или иное, верно?

— Скажи мне, как ты призывала усопшего?

— Я чертила круг с рунами внутри, а потом…

— Я вразумил, можешь не продолжать, — Кощей брезгливо отмахнулся. Он подошёл к стоящему вдоль бесцветной стены огромному шкафу и взял с самой высокой полки толстую книгу в тёмно-бордовой обложке. Фолиант казался увесистым, но бессмертный держал его легко, словно тот ничего не весил. — С этого момента эта книга твоя. Она пращурами твоими писана, близ смерти ходящими, — он сказал это с обжигающим высокомерием, будто сделал невероятную щедрость, за которую потом обязательно спросит.

— Ага, Гримуар, прикольно.

— Тьфу ты! Сама ты Гримуар! — недовольно проскрипел Кощей. — Ты же не маг! Это книга. Вразумей! — он погрозил пальцем. — Твой метод призыва ничтожен! Им пользуются лишь низшие волхвы!

Надя насупилась, но промолчала. Гримуар оказался очень тяжёлым, от слоя пыли обложка была шершавой на ощупь. Девушка положила подарок рядом на стол и опустила глаза на свои записи. С пергамента на неё глядели корявые завитушки, отдалённо напоминающие буквы.

— Сегодня ты научишься делать девственный пергамент, — сказал Кощей.

— Бумажку? — переспросила Надя. Её взгляд скользнул по костлявой фигуре бессмертного. Девушка заметила, как по на его плечо опустился толстый паук.

— Девственный пергамент можно создать только с помощью шкуры ягнёнка, козлёнка или любого другого девственного животного, — Кощей усмехнулся и позволил пауку перебраться на свои длинные пальцы. Бессмертный аккуратно, будто боясь случайно уронить, перенёс насекомое на подоконник. — Даже кожа младенца может сгодиться.

— Но зачем? — Надя вздрогнула. Теперь урок не казался таким интересным, а в помещении над ней навис тяжёлый ужас. Она даже не могла подумать, что предстоит делать что-то подобное.

— Потому что ты своего рода… — он причмокнул губами, подбирая слова. — Самородок. Ты способна поднять мёртвого из могилы. — Кощей подошёл ближе. Его лицо оставалось спокойным, даже слегка отрешённым, для него всё было обыденностью, каждодневной рутиной, за которой он проводил времена своей молодости. Кощею не были понятны эмоции девушки, они казались ему лишней деталью для помощника смерти. Но, помимо страха, бессмертный ясно видел ещё кое-что, что ему не терпелось искоренить с корнем, как надоедливый сорняк, прорастающий каждый год в одном и том же месте. Но для этого требовался подходящий момент, не нужно делать это прямо сейчас. Кощей загадочно улыбнулся и хитро сверкнул глазами. — Но в отличие от других, тебе не нужно отбивать определённую дробь, чтобы мертвецы слушались.

— То есть я — некромант, — сказала Надя с улыбкой.

— Ты, дитя, неразумно! — строго заметил Кощей. — Да что же ты заладила вообще? Ты же не ведьма, не магичка… Тьфу! — злобно проскрипел голос Кощея. От этого звука по коже Нади прошла дрожь. — Будь проклято их семя! Ты ведьмак! За тобою пращуры стоят, предки твои, веками земле своей служившие, чьё племя ещё от князя Олега Вещего идёт, хотя и до него встречались, но мало их было. Ты Покон чтить должна, законы Родом писанные! — он важно поднял вверх палец, который был увенчан перстнем и заканчивался огромным острым ногтем. — Разумей, что я тебе говорю, а не то сгинешь в реке-Смородине или по бескрайним тропам Нави будешь вечно блуждать!

— Ну, это вряд ли, — Надежда закинула ногу на ногу и самодовольно улыбнулась. — Я нужна Моране и поэтому…

Её голос заглушил внезапно раздавшийся на всё помещение громкий скрипучий, как давно несмазанные петли, смех. Кощей смеялся от всей души, едва не надрывая живот, на глазах выступили слёзы, которые он спешно смахивал длинными и костлявыми пальцами. Стоящий подобно уродливой статуе Паукогубиц обронил еле слышный смешок. Даже вурдалак решил, что её слова — лишь причина для смеха, но Надя не понимала, почему, что же она сказала не так? Душа наполнилась неприятным осадком: она не любила, когда над ней потешались. Зубы скрипнули, она до боли сжала кулаки и с трудом сдерживала себя от лишних слов.

— Что смешного? — задала вопрос Надежда, когда бессмертный успокоился.

— А то, что ты слишком сильно веришь в своего Бога, деточка, — надменно сказал Кощей и приблизился ещё немного. Надя теперь смогла рассмотреть его гораздо лучше. Она заметила тонкие морщинки под глазами, седую щетину, которую не видно из-за мертвецкой бледности лица. — Боги обожают сильных и также, как люди, презирают слабых. Они жестоки и беспощадны, а если ты думаешь, что Морана всегда будет тебя защищать, то ты глубоко ошибаешься. Смерти не нужны слабые пешки. Смерть не щадит никого. Она лишь приходит и забирает своё. Понимаешь?

Надя скрипнула зубами и кивнула. Она приложила огромные усилия, чтобы не плюнуть Кощею в ухмыляющееся лицо. Ей нужны были его знания. Ей нужна была эта сила, а это значит, что Надя была готова внимать каждому его слову, и если, Великая Навь, он сказал сделать девственный пергамент, она сделает этот грёбаный пергамент!

* * *

Свет луны проникал в окно и стелился по полу белёсым ковром. В комнате царил лёгкий полумрак и витал запах дорогих духов. Настя лежала на кровати и просматривала ленту новостей. Телефон вибрировал, оповещая девушку об очередном новом сообщении, электронных писем скопилось порядка сотни, но Насте было вылом отвечать на них, поэтому она предпочитала игнорировать знакомых. Настя отвечала только матери, которая спрашивала, когда же дорогая дочь вернётся домой. По правде говоря, ей не хотелось возвращаться, уж слишком сильно полюбились девушке здешнее спокойствие и тишина по уютным вечерам.

Сев на постели и сложив ноги по-турецки, Настя оглядела комнату. Она постаралась сделать так, чтобы все вещи сестры остались на своих местах, так создавалось обманчивое чувство её присутствия. На прикроватной тумбочке стояла фотография. Со снимка на неё смотрела улыбающаяся Надя, в обнимку с Милой и Дианой сестра стояла в парке, за её спиной был виден городской фонтан и головы прохожих. Настя опустила взгляд на свои руки. Стало грустно от осознания, что её нет на этом фото, а ведь они почти всегда были вместе, будто бы даже душу делили на двоих. По крайней мере, она так думала.

Внезапный стук прервал поток её невесёлых мыслей, и Настя неохотно, но вынуждено перевела взгляд с фотографии на прикрытое занавесками окно. За ним никого не было. Девушка нахмурилась. Первая мысль была о том, что местная ребятня опять балуется. Местные продолжали издеваться над несчастной старушкой, злость у них была очень чёрная, обжигающая. Порой даже не давали Ирине Васильевне пройти, всё кричали, мол, внучка Богом отвергнутая, а она падаль эту в село впустила, да в своём доме пригрела, быть беде теперь! Настя даже не пыталась переубедить упрямых стариков, лишь метлой от бабушки отгоняла да проклясть обещала. Второе, кстати, эффект возымело, особенно впечатлительные теперь обходили их дом стороной, а вот молодняк напротив — гораздо чаще стал докучать.

Выглянув в окно, Настя не увидела никого. Лишь засаженный картошкой огород да маленькая клумба.

— Ну точно сорванцы поганые, — прошипела девушка и, накинув на плечи халат, отправилась к входной двери. Из комнаты Ирины Васильевны был слышен приглушённый храп, старушка спала богатырским сном и вряд ли до утра проснётся. Настя взяла веник и отодвинула тугую щеколду. Двер открылась без скрипа, впуская в дом поток свежего воздуха и тишину ночи.

Спустившись по ступенькам, Настя быстро и осторожно заглянула за угол дома — никого. «Куда вы делись?» — подумала она, и тут её слух уловил скрип двери старого сарая. «Вот куда, значит». Скинув сланцы, девушка бесшумно ступила на каменную дорожку. Стопы ощутили приятный холод камня, кожа покрылась мурашками. Поудобнее перехватив импровизированное оружие, Настя двинулась к сараю, её губы растянулись в тонкую и коварную улыбку. Она предвкушала приятное послевкусие после того, как устроит местной шпане хороший нагоняй.

Поток слабого ветра дёрнул дверь, отчего та тихо пискнула, словно от испуга, и замерла. Из узкой щели на Настю смотрела темнота, и девушка ощутила, как из этой темноты на неё также кто-то смотрел. Но взгляд был недобрым. По спине девушки пробежался холодок, он словно предупреждал, что стоило бы прямо сейчас развернутся и побежать в дом, закрыть дверь на все замки и спрятаться под одеяло. Но Настя внушала сама себе, что она не трус. Она смелая. Она должна рискнуть.

Пальцы сжали деревянную ручку, рука резко дёрнула дверь, и из тьмы моментально выскочило нечто огромное и лохматое. Настя рухнула на каменную дорожку, больно ударившись копчиком. Сначала испуганный мозг решил, что это какая-то огромная собака, но большие от страха глаза увидели в лунном свете большого чёрного козла.

У Насти перехватило дыхание. С замиранием сердца она наблюдала, как неестественно огромного размера животное с лёгкостью перепрыгивает невысокий заборчик и громко стуча копытами идёт по дорожке. Но то, что произошло дальше, заставило девушку подавиться воздухом.

Чёрный козёл остановился перед Татьяной. Ведьма была абсолютно нагой, в лунном свете её светлая кожа казалась в разы бледнее и словно источала лёгкое свечение, а такое тело, казалось, сделано из фарфора. Распущенные волосы струились по тонким, острым плечам волнистым водопадом и скрывали под собой округлую пышную грудь. Татьяна что-то тихо сказала и коротко поклонилась, словно здороваясь. Вытянутые уши чёрного козла дёрнулись, и он, обойдя ведьму, пошёл дальше, неторопливо, будто хозяин, который жадно осматривал свои владения. Татьяна перед тем, как пойти следом, медленно повернула голову в сторону застывшей в оцепенении Насти и послала ей воздушный поцелуй, то ли надменно издеваясь, то ли намекая, что их встреча не была последней.

Глава 31. Время жить и время умирать

— Уверен? — бесцветный голос прокатился по тонущей в рассветных лучах комнате. Сергей сидел на старом табурете и докуривал уже вторую сигарету за утро. Пачка лежала на краю стола и притягивала взгляд стоящего в дверном проёме Михаила.

— В городе осталась моя семья, — ответил Соболев и сглотнул скопившуюся слюну. Он боролся с желанием закурить. В голове, как назло, всплывали воспоминания из прошлого, когда за ним водилась привычка курить. Он бросил, когда забеременела Оля, но сейчас желание было столь сильное, практически физически ощутимое, будто у него началась никотиновая ломка. — Мне нужно убедиться, что с ними всё хорошо.

— Не забывай только, ты вроде как из дурки сбежал, — на губах Игната на мгновение появилась полуулыбка. — Вдруг ищут?

— Я больше склоняюсь к версии, что его записали в ряды погибших, — Сергей лениво, словно сонный кот, прошёл к стеклянному графину и наполнил железную кружку водой. С того момента, как они вернулись из леса, прошло несколько долгих тяжёлых часов. За это время он так и не сомкнул глаз, ему всё время казалось, что из старого шкафа на него кто-то пристально смотрел. Умом Бирюков понимал, что это злые шутки уставшего разума, или над ним решил подшутить домовой Цветик, но чувство было неспокойное, словно он лежал не в комнате, а среди могил на старом кладбище.

— Может, тебе тоже вернуться домой, а, Серёг? — спросил Игнат, поправляя ворот клетчатой рубашки. — А почему нет? — он обернулся на друга и неловко пожал плечами, когда Сергей хмуро прищурился, будто начал что-то недоброе подозревать. — Просто… — он почесал затылок. — Чего тут торчать напрасно? В городе найдёшь новую работу. Могу к себе устроить, если хочешь.

— Не живи прошлым, дружище! — Михаил приободряющие похлопал товарища по плечу. — Пора тебе уже наконец отпустить её.

— Я ещё не всё проверил, — Сергей покачал головой. Он отказывался верить в то, что уже ничего невозможно исправить, что жизнь вычеркнула Надю из своего списка, и она никогда больше не вернётся. Сердце защемило при этих мыслях. — Должно остаться что-то ещё!

— Да, Серёг, у тебя остался ещё один шанс, — Соболев нахмурился. — Шанс на нормальную жизнь. И он прямо сейчас снаружи, — он указал себе за спину. За окном возле забора, переминаясь с ноги на ногу, стояла Полина. Сегодня на ней было нежно-розовое платье, волосы чуть вились, обрамляя приятное лицо. Она казалась нежной и аккуратной, будто ожившая куколка. — Барышня уже минут десять пыль собирает, всё тебя ждёт, как жёнушка-ненаглядная. Чтоб тебя совесть сожрала, Бирюков!

— Почему ты решил, что она именно ко мне?

— А к кому? У Игната девушка есть. Я женат…

— Почти в разводе, — тихо проговорил Игнат, за что поплатился несильным тычком под бок.

— Я всё исправлю! — рыкнул Соболев и с облегчением вспомнил, с какими муками сгорала проклятая икона и как за этим было приятно наблюдать. В те секунды Михаилу казалось, что вместе с ней сгорали его беды. Теперь всё наладиться, всё будет хорошо. Надежда трепетала в его сердце подобно крохотной бабочке, придавала уверенности, заставляла идти вперёд с высоко поднятой головой и шептала, что самое страшное уже позади. — Короче, собери яйца в кулак и начни жить нормально! А то помрёшь в гордом одиночестве, и никто не узнает!

Попрощавшись, Михаил и Игнат вышли из дома ведьмака. Они вежливо поздоровались с Полиной, перекинулись парочкой слов и уехали. Сергей ещё некоторое время сидел неподвижно, глядя себе под ноги и размышляя. Часом раньше он бы никогда не решился отказаться от поисков. А если бы и решился, то заставил бы себя вернуться. Но теперь, когда он взглянул на ситуацию под другим углом, ему жутко захотелось оказаться с кем-то рядом, не здесь и тем более не у себя в холодной квартире, а где-нибудь в людном месте, как можно дальше от одиночества.

— Привет, — солнечная и улыбчивая Полина сразу же подошла, как только он оказался за порогом дома. Теперь, когда Бирюков взглянул на Полину внимательнее, она казалась милой и тёплой.

— Привет, — Сергей постарался улыбнуться. Ему не хотелось, чтобы неловкое молчание длилось долго. — Не думал, что ты вернёшься.

— Хотела убедиться, что с тобой всё нормально, — ответила Полина и завела руки за спину. — Ты вчера так быстро ушёл, и мы толком не поговорили.

— Сколько же мы не виделись?

— Почти сто лет, — Полина хихикнула. — Мы детьми были, а теперь вот, почти старики.

Сергей согласно кивнул. Внутри растекалось приятное тёплое чувство, оно напоминало ему ощущение старомодного и мирного покоя. Почему-то в его памяти Поля была странной и замкнутой. Наверное, всему виной был детский максимализм или его нелюдимость.

— Знаешь, — Полина взглянула на него сверкающими карими глазами. — Всё, что ни делается, делается к лучшему.

Бирюков улыбнулся. Странно было слышать от неё такие слова.

— Может быть, ты права.

— Идём, — она взяла его за руку. Её пальцы были мягкими и тёплыми. — У меня где-то завалялась бутылка коньяка. Составишь мне компанию.

— Не знал, что у тебя здесь есть апартаменты, — руку убирать не хотелось. От Полины ненавязчиво пахло цветочными духами и фруктовым шампунем.

— Бывший муж оставил, — она отвела взгляд, словно стеснялась этого момента из своего прошлого. Они прошли мимо ветеринарной клиники, Сергей мельком заметил мельтешившего возле окон рыжего парня в медицинском халате. — Мы развелись два года назад. Он оставил дом, а сам переехал в другой город.

— И на этом спасибо.

— Верно, — Полина завернула за угол, Сергей последовал за ней. В глаза сразу же бросился маленький домик из тёмного дуба, огороженный ветхим железным заборчиком, который мог сложиться, подуй ветер чуть сильнее. Полина стеснительно улыбнулась и пропустила гостя вперёд. За домом находился лес и выглядывал край местного озера. — Места немного, но зато уютно.

Места и правда оказалось гораздо меньше, чем думал Сергей. Коридор был узким, потолки низкими, а на кухне бы с трудом уместились трое взрослых людей. Повсюду витал аромат чая с бергамотом и жареной яичницы. На подоконнике в коридоре стояла ваза с жёлтыми одуванчиками. Половицы тихо поскрипывали, линолеум казался новым, возможно, бывший муж Полины устраивал ремонт, но человеком оказался не таким умелым. Даже невооружённым глазом были видны стыки обоев и неровно привинченные плинтуса. Сергей вздохнул и решил не лезть не в своё дело. Он зашёл следом за Полиной в гостиную. Комната оказалась чуть больше, поэтому они перенесли стол туда. Полина достала из навесного шкафичка коньяк, Сергей вытащил из серванта рюмки.

— Вот так, — Полина поставила на стол тарелку с закусками. — Только я не нашла штопор.

— Вот так мы делали в армии, — сказал Сергей, взяв в руки бутылку, сбил с горлышка сургуч и дважды резко ударил дном о свою ляшку. Пробка вылетела вон. Полина удивлённо ахнула.

— Выпьем за встречу? — предложила она, подняв свою рюмку. — Я правда рада, что мы встретились.

Сергей вдруг обрадовался, что пришёл. Ему за долгое время наконец кто-то был рад. Он осушил рюмку. Коньяк был мягкий, даже маслянистый, и особенно чётко чувствовался вкус дуба. Сергей спросил:

— Будешь ещё?

Успевшая задуматься о чём-то своём Полина вздрогнула, затем негромко сказала:

— Да.

Он наполнил рюмки, с тихим стуком вернул бутылку на место. Полина вдруг поднялась и подошла к запылившемуся проигрывателю. Со спины её плечи казались шире, короткие волосы смешно вились, и Сергей отчего-то подумал, что на ощупь они, должно быть, очень мягкие. Клацнули кнопки, и из динамиков донеслись приятные голоса ансамбля «Пламя». Сергей усмехнулся — с этой песней у него было связано множество воспоминаний.

— Твоя мама рассказывала, что когда тебя доставили в госпиталь, ты боялся любого громкого звука, — с пробирающим до костей отчаянием проговорила Полина. В глубине души она надеялась, что музыка поглотит её слова и Сергей не услышит. — Даже под кровать прятался… Вопрос глупый, но… — она облизнула губы. — Там правда настолько страшно?

— Правда, — задумчиво ответил Сергей. Ему вспомнилось залитое солнцем кладбище. На территорию попала бомба, ошмётки надгробий и крестов валялись на дорожках и чужих могилах. Деревья вырвало из земли, отчего их корни казались устрашающими сучьями, а зелёные ветви тянулись в разные стороны, словно они тоже хватались за жизнь. Кости мертвецов смешались с грязью, множеством мелких осколков хрустели под подошвой тяжёлого ботинка. — Но давай не будем о плохом.

Она осушила свою рюмку. Мгновенно пришло ощущение тепла. Сергей тоже выпил и почувствовал, насколько опустошён. А ведь даже не догадывался. Образовавшаяся внутри него бездна не причиняла боли. Он налил снова, отпил примерно половину рюмки, потом поставил её на стол. Полина сидела на диване, подобрав ноги, щёки её раскраснелись, волосы чуть растрепались. Она казалась по-домашнему уютной и мягкой.

— А Надя, кхм, твоя…

— Знакомая, — перебил он её и допил остатки коньяка в рюмке. — Она пропала три недели назад. И все думают, что она умерла.

— А ты так не думаешь?

— Нет, — он нахмурился. — Не знаю… Не знаю уже, что думать.

Полина тонко усмехнулась и осушила очередную рюмку.

— Может быть, стоит начать жить? — сказала она, положив голову на руки. — Волноваться о людях — это нормально, но разве нормально, когда чужие проблемы становятся твоими?

Сергей молчал.

Ему не хотелось ни о чём спрашивать. Резко захотелось уйти, стало неуютно, будто обманчивая пелена долгожданного спокойствия спала, обнажив гадкую суть. Не стоило слушать Мишу и Игната. Надо было… А что надо было? Продолжать поиски? Так никто не хотел ему помочь, все ведьмаки, даже Артём, говорили, что искать Надю бессмысленно. Погостники отказывались говорить с ним, а заклинаний он никаких не знал. Сергей с тоской перевёл взгляд на медленно пустеющую бутылку коньяка. Тишина набирала силу, и в помещении начали оживать звуки дня, доносившиеся снаружи. Она проникала внутрь, с каждым вздохом всё больше, и само дыхание сливалось с тишиной, становясь неотъемлемой её частью…

Он пропустил момент, когда Полина оказалась рядом. Она мягко водрузила руку на его плечо, даря тёплое прикосновение, которое ощущалось даже сквозь ткань футболки.

— Почему бы тебе не найти компанию повеселее, чем твои товарищи?

— Она мне не нужна.

— Серьёзно?

— Не люблю весёлые и шумные компании. Особенно с сочувствием.

Он усмехнулся, а Полина обиженно вытянула губы.

— Зануда, — сказала Полина.

Сергей вдруг почувствовал на лице её волосы, затем губы. Словной мягкий и быстрый порыв ветра коснулся его щеки прежде, чем он успел что-то понять. Запах цветов накрыл его с головой, закружил и выбросил все тяжёлые мысли, оставив лишь приятное и желанное послевкусие.

* * *

Со скучающим видом Ричи наблюдал за пока что безрезультатными попытками Нади контролировать мертвеца. Лицо девушки раскраснелось, кожа усыпана множеством блестящих бусинок пота, волосы липли к влажному лбу, и Наде приходилось смахивать пряди дрожащими от перенапряжения пальцами. Нижняя губа слегка припухла от вечного и нервного покусывания. Она без остановки шептала заученный уже до дыр текст заклинания и пыталась удержать невидимыми нитками, словно кукольник, свою нежелающую подчиняться марионетку.

«Сколько мы уже тут торчим?» — думал призрак, подпирая кулаком подбородок. Со всех сторон их окружали иссохшиеся стволы деревьев. Они тянули свои корявые тонкие ветви к серому небу, будто надеялись, что какое-нибудь божество снизойдёт и протянет им руку помощи, вдохнёт в них жизнь, и надежда обернётся долгожданной реальностью.

— Сосредоточься! — громкий голос Кощея разнёсся звонким эхом по округе, и где-то неподалёку закричали вороны. Ричи покрутил головой. Ворон здесь было много, и у этих птиц, как ему казалось, был слишком человеческий взгляд. — Ты делаешь всё неправильно!

Надя раздражённо всплеснула руками, и труп молодой девушки аккуратно сложился, дёрнувшись напоследок.

— Чем забита твоя голова?! — строго спросил Кощей, грозно уперев руки в бока. — Почему ты не можешь добиться от себя идеальной концентрации?

— Я не знаю! — фыркнула девушка и устало привалилась к валуну. Руки тряслись, лёгкие пылали огнём, будто она пробежала стометровку. — Я говорила, что только с призраками общаюсь, а вы мне всё про некромантику!

Кощей хлопнул себя по лбу, перстень на его пальце ярко сверкнул, будто разделяя чувства хозяина. Ричи хихикнул. Он прекрасно знал, что творилось у Нади в голове. Она вспоминала дом, сестру, ведьмаков и, конечно же, Сергея. Надя очень скучала по родным местам, по пропитанному суховеем воздуху и сладкой воде. Призрак понимал её тоску и также хотел вернуться. Ему здесь не нравилось: везде горы трупов, которые оживали каждую не-ночь, Кощей со своими педантичными замашками и упырь, служивший бессмертному дворецким.

— Сосредоточья на мертвеце, дитя, — Кощей вытянул руку перед собой, его пальцы плавно начали двигаться, будто он перебирал невидимые клавиши фортепиано. Труп блондинки дёрнулся. С хрустом выпрямилась правая нога, затем левая, и мертвячка выгнула спину, поднимаясь. Её перекошенное в вечных муках лицо уставилось прямо на Надю, по подбородку растекалась вязкая слюна. — Твою голову не должны занимать лишние мысли. Думай о том, что будет делать мертвец, как ему ходить, как поднимать руки. Стань его кукловодом и владей им.

Кощей выпрямил пальцы и сделал резкое движение левой рукой. Труп девушки закряхтел, выпрямился, на лице заиграли желваки, и вскоре выражение приобрело более осознанный вид. Она сделала несколько уверенных шагов в их сторону, ничто теперь не выдавало в ней мертвеца. Кощей дёрнул большим пальцем, словно натягивая нить, и труп низко поклонился.

— Я знавал одного ведьмака до тебя. Он ходил рука об руку со смертью, повеновал мертвецами, как куклами, — бессмертный усмехнулся и попытался вспомнить лицо мужчины. — Ходил люд к нему, о помощи просил. Помню, рассказывал он, как бабка умоляла утопшего внука к жизни вернуть.

— И как? Вернул? — с загоревшимся интересом спросила Надя.

— Не дозволено. Только Боги решают, кому и когда жить, а когда умирать.

— Но способ есть? — Кощей не заметил жадный блеск в глазах.

— Разумеется, дитя! Только вот не дозволено смертным его знать. Нельзя обманывать смерть. Иначе худо будет.

— А в твоей библиотеке такие знания имеются?

Кощей опустил руки, и марионетка рухнула на землю, подняв небольшое облачко пыли. Бессмертный внимательно взглянул на девушку перед собой. В ней пылало желание обладать, и оно обжигало её изнутри. В глазах блестела одурманивающая жадность.

— Если правильно искать, — сказал Кощей с хитрой усмешкой. — Можно многое найти. А теперь вернись к тренировкам! Рано тебе ещё.

Азарт не погас, а наоборот стал лишь ярче. Надя потёрла ладони и впилась глазами в мёртвую девушку. Она постаралась сосредоточиться и мысленно потянулась руками к мертвецу. Мысленно постаралась дотянуться до её конечностей, ощутить холод её кожи и представить, как та будет повиноваться приказам.

«Интересно, что бы сказал Серёжа?»

Тело вновь дёрнулось и, будто плюшевая игрушка, рухнуло обратно. Кощей разочарованно цокнул и покачал головой.

— Нет, так дело дальше не пойдёт! Много лишних мыслей, деточка! — бессмертный взял Надю за плечо и подвёл к мутной воде. — Гляди! И не смей отворачиваться!

Надя склонилась над гладью озера. Кощей что-то зашептал, погрузив костлявую руку с перстнем в воду. Голос его становился всё глуше, сознание куда-то проваливалось, словно затягивалось странной дымкой, и в этом дыму Надя увидела Сергея. В груди что-то ёкнуло, захотелось закричать, броситься к нему, как-то о себе сказать, чтобы он посмотрел на неё и понял, что всё хорошо и совсем скоро они встретятся. Радости не было предела, в животе порхали бабочки, лицо озарила яркая улыбка. Она невыносимо соскучилась!

Но в миг всё оборвалось, и Надю, словно окатили ледяной водой. Рядом была незнакомая ей женщина. Надя прокусила губу до крови, но не заметила этого, её взгляд был намертво прикован к такому близкому и одновременно далёкому Сергею. Она лишь сейчас увидела, что не узнаёт дом, в котором он находился. Всё казалось чужим и враждебным. Дыхание участилось, внутри груди кольнуло и мерзко заныло. Глаза защипали подступающие слёзы.

— Смотри-смотри, — Кощей несильно сдавил щёки Нади, заставляя её смотреть, как женщина прикасается губами к покрытой щетиной щеке. — Вот чем он занимается, пока ты тут, — лицо бессмертного озарила победная улыбка. — Спит с женщинами, пока ты здесь обливаешься семью потами. Неправда ли это похоже на предательство?

Воздуха начинало не хватать. Глаза обжигали слёзы. Слова Кощея заглушал грохот сердца в груди. «Предательство» — громоподобным эхом стучало в голове. Одно слово, а причиняло нестерпимую боль, от которой хотелось выть, пока не пропадёт голос, и в лёгких не закончится воздух.

— Он живёт теперь своей жизнью, дитя, — Кощей повернул девушку лицом к себе. Теперь им ничто и никто не помешает. Теперь ему нравился её взгляд: в нём появилось нечто холодное и острое, как сталь кинжала. — А ты живёшь смертью. Ваши пути-дорожки разные. Ваше время течёт иначе. Запомни.

Теперь можно заняться настоящим обучением.

Глава 32. Там, на неведомых дорожках

Утром Настя проснулась от громкого старческого плача, напоминающего жалобный скулёж. События ночи всплыли в памяти не сразу. Невыспавшаяся и разбитая, Настя с неохотой откинула одеяло и опустила ноги на деревянный пол. За окном светило солнце, в золотых лучах купались лениво развалившиеся на траве коты. Соседский щенок гонялся за бабочкой и распугивал громким лаем важно разгуливающих по дороге гусей.

Настя сонно зевнула и наконец вышла из комнаты. Она удивилась, увидев отсутствующий завтрак на столе и лежащую в раскрытом виде на тумбочке маленькую Библию. Приглушённые голоса, раздававшиеся из-за приоткрытой двери, привлекли внимание Насти, и девушка поспешно вышла на улицу, едва не налетая на поднявшегося на ноги местного ветеринара. Яша изогнул бровь, то ли удивляясь, то ли возмущаясь, и деловито убрал руки в карманы халата.

— К сожалению, ничем не могу помочь, — с нотками сожаления сказал рыжий парень, и Настя только сейчас заметила склонившуюся над трупом их пса Ирину Васильевну. Старушка утирала нос рукавом своей застиранной рубашки и не переставала горько плакать. Столпившиеся соседи лишь качали головами и тихо о чём-то перешёптывались: то ли сожалели, то ли надменно шушукались. — Пёс ваш старый уже был, — Яша ободряюще похлопал старушку по плечу. — Не убивайтесь так, Ирина Васильевна.

— Да какой же он старый?! — завыла старушка в голос, прижимая всё ещё тёплое тело любимца. Глаза животного остекленели, в них застыла преданность, которую он пронёс с собой с самого детства. Для Бима Ирина Васильевна была целым миром, который он был готов защищать даже ценой собственной жизни. Для него не существовало ничего другого, кроме неё и их маленького домика. Пожилая женщина поцеловала пса в лоб и громко всхлипнула. Стоящая перед забором девочка утёрла красные глаза и спешно отвернулась не в силах смотреть на душераздирающее прощание. Настя прикусила губу и опустила взгляд, ей было жаль Бима, хороший и верный друг был. — Ещё жил да жил бы! Ой, хоре-то какое! Хоспади! Хде же я ещё такого найду?!

Яша молча вышел за ограду. Всегда после такого на сердце словно камень падал: становилось тяжело, не уютно и очень грустно.

— Яков Фёдорович!

Он едва успел сделать пару шагов, как вновь остановился. К нему, хромая на левую ногу, плёлся местный пьяница. Опухшее потливое лицо, красные глаза и дрожащие руки. Яша тяжело вздохнул, не нравился ему Женя: вечно от него несло всякой дрянью, в лучшем случае это запах перегара, а в худшем — вонь навоза.

— Яков Фёдорович! Выручай! — отёкшие пальцы впились в рукав халата. — Рябушка моя! Рябушка заболела! Не ест уже три дня, даже воды не пьёт! Я думал, может, с кормом что-то не то, а нет! Единственная она у меня осталась, выручай!

— Пойдём, — Яша бросил быстрый взгляд на Ирину Васильевну. Старушка успокоилась, теперь лишь тихо шмыгала носом. Рядом сидела блондинка, которую Яша видел пару раз, Настя, кажется. Вокруг девушки было видно слабое свечение — это показатель, что и у неё имелся кое-какой дар, но до уровня ведьмаков или ведьм, конечно, очень далеко.

Покосившийся домишка пьяницы был не далеко, и Яша с неохотой преодолел весь путь, выслушивая Женю молча и терпеливо. Мужчина жаловался на собственное здоровье и на здоровье своей единственной курочки. Несмотря на злоупотребление алкоголем, человеком Женя был хорошим и в дни трезвости работящим. Помогал старикам, делал детям деревянные игрушки. Только вот для семейной жизни оказался совсем не пригоден.

В курятнике пахло древесиной. Яша подошёл к пациентке без особого энтузиазма, и не потому что не хотел помогать, а потому что уже подозревал нечто хуже сальмонеллёза. Практически все инфекционные болезни кур, которые вызваны бактериями или простейшими, лечатся одним методом — забоем. Лечению поддается только сальмонеллез. При этом существует большое количество болезней, которым подвержены птицы, поэтому с ними порой приходилось сложнее всего. Надев перчатки, Яша внимательно, не обращая на приглушённое бормотание Жени, посмотрел на гребень Рябушки. Светло-розовый цвет сигнализировал о нарушении кровообращения и серьёзном заболевании. Осталось разобраться, о каком именно.

— Эй, ты какого хрена тут ходишь?!

Яша невольно обернулся на громкий и сердитый голос Жени. По огороду, топча мощными копытами грядки, разгуливал чёрный огромный козёл. Животное повернуло голову в сторону надвигавшегося на него мужчину, недовольно фыркнув. Яшу передёрнуло. Внимательные козлиные глаза смотрели на него с неподдельным интересом, массивная чёрная морда заканчивалась парой закрученных рогов, уверенно щёлкнула пасть с размещёнными в несколько рядов зубов. Он стоял на четвереньках, но непропорционально длинные задние копыта, указывали на то, что животное без проблем могло перемещаться и на двух.

— Жень, — Яшу прошиб холодный пот, волосы на голове зашевелились. Будто ощутив его страх, тварь на миг заревела и поднялась на задние конечности. Грубый утробный голос животного показался парню угрожающим, будто тварь предупреждала. Яша поспешил окликнуть идущего к козлу мужика: — Жень, погоди! Не трогай!

— А? — мужчина остановился рядом, не дойдя до животного пару шагов. — Да я осторожно! Валькин, наверное!

Но когда Женя обернулся, то козла уже не было в его огороде. Животное скучающе бродило по тропинке, распугивая кошек и собак. Яша поджал губы и, не в силах оторвать взгляда, смотрел на удаляющуюся фигуру. «Он идёт в сторону дома Татьяны», — промелькнуло в голове, словно неожиданный выстрел, и картинка паззла мгновенно сложилась.

— Что мы наделали? — тихо выдохнул Яша, и ноги его едва не подкосились. Ворот рубашки сильно давил на горло, но похолодевшими пальцами пуговицу расстегнуть получилось не сразу. В голове внезапно образовалась неприятная пустота, от которой хотелось закричать и спрятаться. — Что же теперь будет?..

— Что будет? — пропитый голос Жени выдернул Яшу из размышлений и словно окатил ледяной водой. Парень вздрогнул, совсем позабыв, где находился, и непонимающе уставился на пьяницу отупевшим взглядом. — Как Рябушка моя? Сможешь вылечить?

— Рябушка? — повторил Яша и обернулся к курице. — А… Да, сейчас.

Движения его стали заторможенными, глаза не мигающие уставились на белые перья. «Может, я ошибся?» — подумалось парню, и внутри проклюнулся согревающий росточек надежды. Да, ему просто показалось. Ничего страшного не произошло, то был самый обычный козёл… Яша сглотнул скопившуюся слюну и осторожно поднял пациентку на руки. Та не сопротивлялась, болезнь совсем ослабила её и продолжала безжалостно забирать последние силы.

— Я заберу её в клинику, — сказал парень и провёл языком по пересохшим губам. Взгляд невольно тянулся к переулку, по которому совсем недавно прошёл козёл. — Приходи за ней через три дня.

— Спасибо, Яков Фёдорович! — Женя схватил руку в перчатке и сжал в сильном рукопожатии. Мужчина осторожно погладил любимицу по голове и поднял на ветеринара полные счастья глаза. — Что хочешь для тебя сделаю!

— Чёрных козлов не трогай, — тихо ответил Яша и, обходя грядки, направился к выходу. Парень боролся с мыслью пойти следом и попробовать взглянуть на тварь поближе. Не хотелось верить в то, как необдуманными действиями они поспособствовали освобождению зла. — Ладно, — парень поудобнее перехватил Рябушку. Та слабела на глазах. — Сначала отнесу тебя в клинику.

На уровне животных инстинктов что-то подсказывало ему, что встреча с тварью у него была не последней.

* * *

Покосившиеся старые памятники, накренившиеся кресты, на которых не было даже фотографий. Заброшенные и одинокие, они стояли в высокой траве и молча скорбели о собственной участи. Одинокие при жизни остались такими же одинокими и после смерти. Ужасная судьба.

Под ногами шелестела трава, и порой шуршали фантики. Сергей брёл по вытоптанной дорожке и морщился от запаха цветочных духов Полины, которыми пропиталась одежда. Выпитые рюмки коньяка быстро ударили ей в голову, и поначалу Полине стало очень весело, но через какое-то время Поля уснула. Под мирное сопение и невнятное бормотание Сергей ушёл, сразу же направившись на кладбище, где он надеялся найти хоть какие-то ответы. Отмахиваясь от пищащих комаров, Сергей продвигался вперёд, как вдруг где-то рядом раздался треск сухой ветки. На кладбище этот звук показался несколько угрожающим, неприятным. Бирюков невольно сравнил его с треском тонкой кости.

— Всё никак не успокоишься, — неподалёку раздался смутно знакомый голос. Бирюков замотал головой, но не сразу заметил чёрного кота, сливавшегося на фоне тёмной ограды. Он гордо сидел на покрывшейся мхом скамье. Зелёные глаза смотрели внимательно и будто заглядывали в самую душу, подвергая каждый гнусный поступок осуждению.

— Бегемот! — радостно выкрикнул Сергей, но сразу же осёкся и понизил голос почти до шёпота. На кладбище шуметь было запрещено. — Как хорошо, что ты здесь!

— Я не здесь, — ответил кот и важно взмахнул чёрным хвостом. — Я везде и нигде. И я не Бегемот.

— Сейчас не до загадок, — Сергей отмахнулся, будто от назойливого комара, и приблизился. — Скажи лучше, как Надю вернуть? Она ведь живая?

— Не могу знать, — ответил кот и склонил голову набок. — Мне не говорят, а я не интересуюсь.

Сергей открыл было рот, но слова застряли в горле болезненным комом. Он обессиленно опустился на лавку рядом и посмотрел на свои мозолистые ладони.

— Ты… Совсем ничего не знаешь?

— Знаю только то, что у кого-то наконец-то жизнь хуже, чем у меня, — ехидно заметил кот и лениво потянулся. Мимо прошмыгнула мышь, но кот не обратил на неё особого внимания. Мышей он не ел, они скорее были ему интересны в качестве игрушки. — Нет способа связаться с ней. Её нет ни в Нави, ни в Яви. Она есть, но не здесь. Где-то там точно.

— А там, это где? — Сергей косо посмотрел на кота, который напоминал ему Чешира из Алисы в Стране Чудес. Ему не нравились непонятные загадки. — Можно конкретнее?

— Нет. Оно находится между Навью и Явью, и там свой ход времени. А ещё туда живым не попасть.

— Но Надя же попала!

— Потому что Кощей того пожелал. И вернётся она только тогда, когда Кощей пожелает. Возможно, это будет завтра, а возможно, годы пройдут. Не знаю!

— А ты туда можешь попасть?

— Нет, — кот раздражённо прищурил глаза и прижал уши. — Только Боги могут и жнецы.

Где-то неподалёку зашуршало. Сергей поднял взгляд и среди раскидистых кустов и ёлок смог разглядеть горбатую фигуру старухи. Старая, ворчливая, горбоносая, с лицом сивиллы, с явными признаками греческой крови в жилах, тётка Антонина жилистыми руками рвала сорняки на могиле мужа и что-то бормотала.

— Может быть, Леший знает, — если бы кот мог пожать плечами, то он бы обязательно это сделал. Лохматый говорил неуверенно, сам сомневаясь в собственных словах. — Ты к нему обратись, глядишь, и подскажет что-нибудь стоящее.

Уверенности совет не придал, но прежде, чем успел Бирюков раскрыть рот, чтобы задать очередной вопрос, кота уже не было, и Сергей разочарованно покачал головой. «Возможно, это будет завтра, а возможно, года пройдут», — громким набатом грохотали слова кота в голове, причиняя практически физическую боль. Когда же время проложит новую дорогу, когда же новая морщинка ляжет на лицо земли и привычные очертания навсегда изменятся? Почему всё должно было так обернуться? Почему время текло настолько медленно?

Сергей поднялся. Остались ли ещё варианты? Может, стоило дождаться возвращения Петра Степановича? Бывалый ведьмак должен знать, что делать в таких ситуациях, не первый год по земле ходит, всякого, должно быть, навидался… Нет, слишком много времени потеряно, больше ждать было нельзя. Ноги уже несли его к возвышающимся, словно громадные стражи, ёлкам. Идти было недалеко, но Сергею казалось, что вместо положенных десяти минут он шёл целые часы. Лес словно отдалялся от него. Было ли это игрой уставшего разума или некие силы решили поиздеваться, Сергей не знал. Он уже решил, что добудет ответы на вопросы, и неважно, сколько придётся идти, подвергнут его пыткам или нет — неважно. Война научила не сдаваться и во что бы то ни стало идти вперёд.

Лес встретил его пением птиц и тихим фырканьем мелькнувшего в кустах зайца. Жизнь здесь шла своим чередом, и ни одного живого существа не волновали заботы пришедшего в их земли человека. Лёгкий, пропитанный свежестью ветер ударил в лицо, будто желая забрать тяготившие его мысли с собой. Деревья, будто хмурые наблюдатели, следили за неспешно идущим, и шёпот листвы касался ушей Сергея, но ни единого слова он не смог разобрать. Бирюков продвигался в направлении Костра, надеясь найти Лешего там. Узкая дорожка петляла, будто пыталась запутать незадачливого гостя, шустрой змеёй убегая вперёд.

— Леший! — громкий голос на мгновение перекрыл пение птиц, и всё будто замерло на долю секунды. Сергей огляделся: никого, лишь обросшие пеньки да торчащие из земли толстые корни. — Леший!

Птицы замолкли и, будто оскорблённые до глубины души артисты, насупились, сидя на ветках.

— Леший, разговор есть! — на глаза Бирюкову попалась толстая палка. Взяв её, он начал громко и монотонно стучать, распугивая всех зверей вокруг. «Думаю, Надя бы сделала именно так», — подумал он и усмехнулся.

— Какое нахальство! — послышался вдруг скрипучий старческий голос. Сергей замер, ожидая увидеть хозяина леса, но существо не желало появляться перед ним. — Какое неуважение! — голос разносился грозным эхом по всей округе, понять, где именно находился говорящий, не представлялось возможным. — Даже ведьмаки не опускаются до такого!

— Не серчай, старче, но есть у меня к тебе дело.

— А кто ты такой, чтобы вести дела с Лешим? — старик возник из ниоткуда, будто материализовался из воздуха. На круглом горбе росли мелкие мухоморы, глаз привлекала тёмная бородавка на широком носу, а в седой бороде были заметны старые сучки да сухая трава. — Ты даже не ведьмак! — Леший всплеснул руками.

— Кот с кладбища сказал, что ты можешь знать, как мне Надю вернуть, — Сергей тяжело вздохнул, чувствуя, как сложно было наступать на горло собственной гордости и приглушать её недовольный вопль. — Окажи милость.

Леший горделиво вздёрнул лохматой бровью. Сергей только сейчас заметил, что правого уха у существа не было, а на одежде висели еловые шишки.

— А что ты можешь мне предложить? — глаза старика недобро сверкнули.

Сергей похлопал себя по карманам. Звякнули монеты в мешочке, которые когда-то он получил от Мары.

— У меня нет ничего ценного, кроме этого, — Бирюков протянул мешочек. Леший поводил носом, будто принюхивался, но потом резко отпрыгнул в сторону.

— Мёртвые монеты! — воскликнул тот и зашипел, как разъярённый кот. — Убери! Убери, говорю!

Бирюков послушно убрал мешочек в карман. Леший нервно повёл плечами и огляделся по сторонам, будто боялся увидеть кого-то постороннего в лесу.

— Ну? — требовательно сказал старик. — Что ты мне можешь предложить?

— Назови цену, — с долей неприязни сказал Сергей. Он не знал, что нельзя говорить такие слова существам, ведь они могли с лёгкостью отобрать жизнь, но ничего не предоставить взамен.

— Ведьма бесов своих здесь призывает, — наконец сказал Леший и сморщился от отвращения. — Вот если сделаешь так, чтобы её здесь больше не было, тогда и поговорим.

На мгновение Сергей растерялся.

— Услуга за услугу. Иначе никак, — он усмехнулся. — Ещё к водяному сходить можешь. Тут недалече.

Кулаки непроизвольно сжались, появилось обжигающее желание врезать по этой усмехающейся морде, но здравый рассудок настойчиво твердил, что ничего хорошего из этого не выйдет. Сергей тяжело вздохнул. Руки опускались, а надежда медленно угасала, будто свеча. Бирюков чувствовал, что его откровенно использовали, и участвовать в этой заварушке сверхъестественных существ откровенно не хотелось. Но Надю надо было спасать. Ему не было известно, что с ней происходило, и от этой неизвестности делалось только хуже.

Наверное, нет ничего хуже неизвестности и ужасного ожидания. Ты ждёшь, но не знаешь, чего. Чего-то, что должно вот-вот изменить твою жизнь в другую сторону и вышвырнуть тебя из зоны комфорта. Необратимые изменения нависли над тобой, как огромная морская волна, но ты не знаешь о ней. Отвратительные ощущения. Даже смерть милосерднее, чем ожидание и неизвестность.

Чаща медленно редела, впереди показался светлый песок и искрящаяся в лучах солнца водная гладь. Сергей подошёл к озеру и склонился. Из воды на него посмотрело хмурое лицо с красными от недосыпания глазами и отросшими волосами. На службе за такой внешний вид он бы точно нарвался на неприятности. «А как же мне его позвать?» — подумал Бирюков и пожалел, что ранее не уточнил эту маленькую, но значимую деталь у Лешего. Вертя головой, Сергей кидал прищуренные подозрительные взгляды в стороны, будто где-то притаился ответ на его вопрос.

— И чего ты ждёшь? — голос кота раздался снизу. Лохматый потёрся о ноги Сергея, тихо мурлыкнул и запрыгнул на лежащее на берегу бревно. — Каждой твари известно, что водяного призвать нельзя. Его нужно пригласить, — кот хитро прищурил зелёные глаза, и Сергею показалось, что он улыбнулся. — Водяной — дух гордый.

— И как же мне его пригласить?

— А ты петуха в озере утопи. Издавна под дверями мельницы закапывали живьём чёрного петуха, а в самой мельнице держали животных чёрного цвета, — говорил кот. — Люди считали, что так они огораживают себя от россказней водяного. Но никто даже не подозревал, что собственными руками тварь прикармливал.

— А может, мне тебя водяному подарить? — Сергей взял кота за шкирку и поднял, но тот, взмахнув хвостом, растворился, словно чёрный дым, и Бирюков вновь остался один на один с собственными проблемами. Идея убивать ни в чём неповинное животное не прельщала, и Сергей чувствовал, как возложенный на плечи груз начинал давить всё сильнее.

Войдя обратно в лес, Сергей ступил на уже знакомую дорожку и ощутил множество налипших на него заинтересованных взглядов, словно весь мир уже знал о его бесплодных попытках вернуть Надю. Почему-то ему казалось, что каждая живая душа прямо сейчас глумилась над ним, смеялась до слёз от его неудач и жаждала увидеть продолжение. Стиснув зубы до скрежета, он прибавил шаг и едва не споткнулся о торчащих корень дерева. Мимо прошмыгнула рыжая лиса, пытающаяся угнаться за удирающим зайцем.

Сильный пожирал слабого. Естественный отбор не прекращался ни на секунду, и каждому слабому звену суждено погибнуть. Сжав кулаки так сильно, что аж заныли костяшки, Сергей ощутил внезапный прилив ярости. В закрутившейся череде событий он был тем самым слабым звеном. Потому что не мог ничего сделать. Потому что не получалось ничего сделать. Потому что никто, даже Боги, не оставляли ему шанса что-либо изменить.

Глава 33. Яды и уговоры

— Знаешь ли ты, что смертоноснее любого меча, дитя? — Кощей встал перед столом, на котором находилась клетка с огромными облезшими крысами. — Какое оружие способно погубить целую армию всего лишь за одну ночь?

Надя задумчиво постучала пальцем по нижней губе. Ричи сидел рядом и со скучающим видом перелистывал шуршащие страницы фолианта. Он пробегался незаинтересованным взглядом по аккуратным завиткам букв, даже не вчитываясь в слова.

— Яд, возможно, — ответила девушка, пожав плечами.

— Правильно, — Кощей бросил в клетку кусок сыра, и крысы набросились на него, будто хищники на пойманную жертву. — Сегодня я расскажу тебе, как варить яды и создавать противоядия.

Бессмертный постучал пальцем по столу, и Надя заметила, как мелко подрагивали в предсмертных судорогах лапки умирающих крыс. Кощей слегка склонил голову и с улыбкой сказал:

— Но запомни, яд — это оружие обоюдоострое. Не играйся с ним, если не хочешь погибнуть сама, — Надя кивнула, и улыбка Кощея стала шире. — Скажи мне, какой яд убил этих крыс?

В помещении воцарилась тишина. Поджав губы, Надя всматривалась в трупы животных, мозг активно анализировал и перебирал все возможные варианты. Из прочитанных книг дедушки она хорошо помнила яд под названием «Плач вдовы», но он вызывал адские боли, и жертва мучилась часы перед тем, как отойти в мир иной.

— Есть варианты? — тихо спросила Надя сидящего рядом призрака. Тот лениво повернул к ней голову.

— Ну, это точно не относится к змеиным ядам.

— Почему?

— Ни у одной из крыс не поднялась температура и также не было рвоты, — призрак подпёр щёку кулаком.

Надя моргнула и вдруг ощутила тяжесть воздуха. Дышать становилось сложнее. Возможно, она просто переволновалась?

— «Злоба»? — предположила Надя.

— Слишком быстро подействовал, — ответил Кощей. — «Злоба» убивает за пять секунд. А эти крысы ещё помучались прежде, чем умереть, — он ухмыльнулся, замечая, как часто она начала облизывать пересыхающие губы. — Что-то не так?

— Нет, — девушка раздражённо мотнула головой. Определённо, что-то было не так. Воздуха не хватало, грудь сдавливало болью, сердце колотилось. Голова начинала болеть от переполняющих мыслей и от недостатка кислорода. Надя резко встала, и скамья со скрипом отодвинулась. Паника поглощалась сидящим рядом призраком. Вены на лбу вздулись, на коже выступили бусинки пота. — Трудно дышать, тяжесть в груди, слабость. Галлюцинаций нет, — шептала она и опустила взгляд на свои пальцы. Ногти медленно синели. — «Гипоксан»? Нет, — Надя покосилась на Кощея. Мозг лихорадочно работал. Перед глазами начало всё расплываться, появились разноцветные пятна. — «Паучья лилия».

— Но когда ты успела отравиться? — Ричи уже стоял перед полками с разными скляночками, баночками с мерзким на вид содержимым, мешочками с порошками.

— Этот яд выделяют мёртвые тела на протяжении трёх часов, — на негнущихся ногах она поплелась к полкам и едва не упала, запнувшись о собственные стопы. С трудом игнорируя боль, Надя говорила, какие ингредиенты необходимо достать, пока Ричи копался на полках, скидывая с них всё лишнее. Кощей стоял возле своего стола и с полуулыбкой хитрого лиса наблюдал. — Сушёный клевер, имбирь… — вздох вышел тяжёлый, свистящий.

— Когда ты успела это выучить? — призрак лихорадочно читал надписи на баночках.

— Пока ты прохлаждался… Нашёл?!

— Да! Нашёл, — Ричи схватил две баночки. — Что теперь?

Потеющая и тяжело втягивающая воздух Надя прошла к масляной горелке. Поставила на неё стеклянную ёмкость и высыпала почти всё содержимое обеих баночек внутрь. Комната закачалась перед глазами. Кощей хранил лаконичное молчание, предпочитая оставаться зрителем. Он всегда считал, что практика — лучший учитель. Из ёмкости донеслась череда звонких хлопков и следом повалил белёсый дым. Смрад напоминал горькое травяное лекарство, но стоило Наде вдохнуть его, как боль и тяжесть начали отступать, перед глазами перестали маячить пятна, в голове прояснилось. Дым становился плотнее и густым слоем опускался на пол.

— Неплохо, — похвалил Кощей и распахнул окно. — Рад видеть, что три месяца ты провела здесь не зря.

— Три месяца?! — вскинулся призрак. — Какие ещё к чёрту три месяца?!

— Учебные, — Кощей завёл руки за спину. Он не повёл и пальцем, чтобы помочь кашляющей Наде подняться. — Тут время течёт иначе. Но не расслабляйся. Это твоё первое и самое большое достижение за всё время обучения.

— И так… ты меня испытываешь? — глаза слезились от дыма.

— А ты разве не одобряешь, дитя? — Кощей склонил голову. — Ты здесь для того, чтобы стать равноправным ведьмаком. Думаешь, жизнь среди остальных будет к тебе милосердна?

Надя до сих пор страдала от одышки, голос её был сиплый, почти не слышный:

— Но… что если бы я не знала ответа?

Кощей наклонил голову, вновь постучал пальцем по столу, его взгляд начал блуждать по помещению, словно где-то на стене должен был появиться ответ. Затем он перевёл взгляд на Надю и очень медленно пожал плечами.

— Даю тебе час, чтобы привести себя в порядок. Дальше мы продолжим наш урок.

Всё ещё пребывая в состоянии потрясения, Надя поднялась на трясущиеся ноги и проводила уходящего Кощея разъярённым взглядом. Ричи стоял рядом и осторожно придерживал её под руку, боясь, что она могла упасть. Рухнув на скамью, Надя взглянула на подрагивающие пальцы и набрала полную грудь воздуха. Боль всё ещё слабо покалывала в лёгких, а в голове царила полная неразбериха.

— Тебе не кажется, что нам нужно валить отсюда? — почти шёпотом спросил призрак.

— Я нашла не все ответы, — шикнула Надя и сжала кулаки. Отросшие ногти впились в мозолистую кожу ладоней. — Ты понимаешь, что рано или поздно мы всё равно вернёмся?

— А ты понимаешь, что неизвестно, сколько времени уже прошло в нашем мире? — Ричи недовольно прищурился. — Вдруг там прошло уже лет… не знаю! Двадцать!

— И что с того? — она вздёрнула ровную тонкую бровь. — Неужели ты не понимаешь? Мы находимся в самом сердце знаний всех времён и, возможно, народов! Даже мои предки не знали столько, сколько фолиантов я нашла здесь! Это золотая жила, Ричи! — её глаза блеснули нездоровым, одержимым блеском. — Если я научусь, то неважно, насколько огромен и силён будет враг! Одна капля любого из этих ядов способна превратить армию в кладбище!

— Этот старый хрен едва тебя не убил! — яростно всплеснул руками призрак.

— Меня едва не убило моё незнание! — настаивала девушка. Поджав губы, она опустила взгляд на свои колени, голос стал тише: — Мне выпал шанс стать сильнее, так почему же и ты не хочешь им воспользоваться? Что ждёт нас без этих знаний? Смерть ли? Насмешки ли? А может, всё вместе?

— А ты хочешь, чтобы тебя боялись?

Надя рассеянно повела плечами. Ответа не было, и вскоре в мирной тишине истек час. Кощей вернулся в кабинет с толстой книгой в руках. Без дальнейших церемоний он повернулся к доске и начал рассказывать об основных токсичных свойствах. Состав. Осуществление. Применение. Эффективность. Ни один мускул не дрогнул на бледном лице. Кощей говорил кратко, быстро и по делу, не повторял, даже когда просили. Поверить в то, что часом ранее он едва не убил её, было не трудно. Надя наконец восстановилась и старалась записывать всю необходимую информацию быстро, что-то приходилось запоминать. Ричи также принял участие, вероятно, смирившись с выбором Нади.

Этот урок показал, что яды Надя знала неплохо. Она гордилась собой. Прежде ей не удавалось достичь хоть каких-то высот. Неудачи с управлением мертвецов потрясли её больше, чем она могла признать. Всё это время, проведённое здесь, показало, как мало Надя знала о некоторых аспектах этих миров. Но сегодня Надя поняла, что находится здесь не просто так, не всё ещё потеряно, а она не так безнадёжна, как думала. Улыбнувшись краешком губ, Надя осознала, что благодарна Богам за пребывание здесь.

Но, как и всё в этих мирах, ничто не длилось долго.

* * *

Бутылка почти опустела. Водка обжигала горло, вводила в забытье, дарила покой. Сергей сидел на лавочке, и голова его была очищена от всевозможных мыслей дешёвым алкоголем, купленным в местном магазинчике. Зажатая между пальцев сигарета постепенно тлела, испуская серый дымок, который закручивался в спирали и вскоре исчезал. На телефоне мигали оставленные Игнатом и Михаилом сообщения: друзья просили позвонить сразу, как только у него появится возможность.

— Не подскажете, как мне найти дом номер пятнадцать?

Сергей поднял уставший взгляд. Перед ним, опираясь на тонкую тросточку, стоял скрюченный седой дедок. Выглядел он так, словно шёл с чьих-то похорон: чёрная рубашка с растёкшимся пятном рядом с воротником, вышедшие давно из моды мужские брюки с налипшими кошачьими волосами. С лица свисала дряхлая кожа, на покрытой складками шее была видна татуировка, но рисунок Сергей разобрать не смог. Широкая мозолистая рука крепко сжимала трость, в хватке чувствовалась уверенность и твёрдость.

— Извините, ничем не могу помочь.

— Ничего страшного, — тонкие высохшие губы вытянулись в скромную улыбку, — он уже собрался идти дальше, как вдруг заметил то, что было заметно лишь его глазам. — Служивый, да? — дед подошёл ближе и слегка склонил голову набок, правое колено щёлкнуло, когда старик выпрямил больную ногу. Слезящиеся глаза внимательно уставились на Сергея, разглядывая его пристально, будто старик готовился провести опыты над ним. — Узнаю этот взгляд. Мой сын также на меня смотрел. А я когда-то также смотрел на своего отца.

— До свидания, — хмуро и сдержанно ответил Бирюков. Он поморщился, когда огонёк почти дотлевшей сигареты обжёг пальцы.

— Понимаю, — пожилой мужчина кивнул. На высокий лоб упали несколько седых прядок. — Ты, сынок, много не пей. Водка, она, душу не очистит. Мы были убийцами не по своей воле и винить себя в чужих смертях не надо.

Сергей усмехнулся. Разве похоже, что он сокрушался? Он никогда не гордился полученным званием и уж тем более не гордился въевшейся в руки чужой кровью. Но и сожаления не было. Это была всего лишь работа, которую Сергей всегда старался делать хорошо. На работе он никогда не проявлял излишние эмоции, ведь они были причиной множеству смертей. На войне всё просто: либо ты, либо тебя.

— Матвей Всеволодович! — мелодичный женский голос выдернул Сергея из пучины мыслей и невольно заставил перевести взгляд в сторону говорившей. — Я вас заждалась.

Узнать Татьяну не составило труда. Ведьма выделялась на всеобщем фоне ярким контрастом, будто была лишней деталью на картине. Из пёстрого платка выбивались пряди тёмных волос, на пальце блестело золотое кольцо, карие глаза смотрели холодно, и тысячи невидимых иголок пронизывали тело. По спине Сергея пробежался неприятный холодок. Воздух в её присутствии стал тяжелее и гуще, пробудившиеся от алкоголя инстинкты завопили об угрозе.

— Ох, прости, голубушка! — дедок поплёлся в сторону терпеливо ожидающей его ведьмы. — Запамятовал! Не смог твой дом отыскать.

Татьяна не ответила, лишь брезгливо повела плечами, пропуская старика вперёд. Она задержала тяжёлый взгляд на сидевшем Сергее, будто считывала информацию. Бирюков нахмурился, в голове появилась мысль.

Услуга за услугу.

Бирюков поднялся, выкинул в урну недопитую бутылку и направился следом за Татьяной, которая уже успела уйти на приличное расстояние. Ведьма шла не быстро, но Сергей всё никак не мог за ней угнаться, словно кто-то намеренно удлинял его путь.

Матвей Всеволодович неуверенно переминался с ноги на ногу возле ухоженной оградки и в нетерпении смотрел на женщину. Она гостеприимно пропустила старичка вперёд, а потом резко и неожиданно обернулась к Сергею:

— Здесь стой, — голос был холодным и властным. — Зайдёшь, когда разрешу.

Мужская рука схватила тонкий заборчик, не давая Татьяне пройти.

— Хватит. Набегался, — рыкнул Сергей, слегка нависая над ведьмой. — Слышал, ты бесов в лесу вызываешь. Лешего злишь.

— Пришёл от его лица поквитаться? — Татьяна вздёрнула бровь. — Тогда передай, чтоб не совал свой нос в мои дела, иначе лес к чёрту сожгу! Та сторона моя! — она грубо оттолкнула Сергея.

— Не за этим я пришёл.

— А зачем? — женщина скрестила руки на груди. — Я за спасибо не работаю, — она оценивающе пробежалась по Сергею глазами. — Но мы можем и договориться, — Татьяна плотоядно улыбнулась. — Что ты хочешь?

— Человека в этот мир вернуть.

— Мёртвых не воскрешаю, — фыркнула та.

— Она жива… Но её нет ни в Яви, ни в Нави.

Ведьма присвистнула, а потом громко рассмеялась.

— Вот это запросы у людишек пошли! — хохотала Татьяна. — Век живу и всякое встречала, но такого — ни разу!

— Так ты можешь или нет? — с нажимом спросил Сергей.

— Может быть, — отсмеявшись, ответила женщина. Её щёки раскраснелись и теперь походили на два больших яблока. — Но что ты можешь мне предложить взамен?

«Услуга за услугу», — прогремело в голове, и Бирюков поморщился.

— А сколько тебе нужно?

— За такую особую просьбу вовек деньгами не расплатишься, — глаза хищно сверкнули. Татьяна походила на коварного змея, поджидающего момент для смертельного укуса. — Здесь нужно нечто большее. Самое ценное, что у тебя есть, — мелодичный, успокаивающий голос напоминал материнскую колыбель, из-за которой хотелось закрыть глаза и поддаться этому мягкому, как перина, течению.

Сергей опустил взгляд. «Самое ценное», — подумал он и прищурился. Что же у него могло быть такого ценного, что он мог бы предложить? Над головой раздался яростный крик севшего на ветку рябины ворона. Время замерло на долю секунды, чтобы потом обрушиться тяжёлым потоком сверху, давая почувствовать всю невероятную тяжесть. Сжав кулаки, Сергей поднял глаза на улыбающуюся ведьму. Она ждала молча, но взгляд пылал нетерпением и жадностью.

— У меня есть только моя жизнь.

Её зрачки расширились, губы растянулись в улыбке.

— Этого более чем достаточно, — почти шёпотом сказала Татьяна и открыла калитку. Сердце загрохотало у неё в груди барабанной дробью, руки стали холодными, и всё её существо затрепетало в нетерпении. — Сюда, пойдём за мной, — но Сергей резко замер, не дойдя до двери пару шагов. — Что не так?

— Сначала сделай дело, — твёрдо сказал он.

— Нет, так не пойдёт, — Татьяна деловито соединила пальцы. — Всегда сначала предоставляется плата… Но, чтобы ты был уверен, я объясню. После того, как я верну твою подружку, у тебя будет три дня. Всё это время твоя душа будет умирать. К концу третьего дня ты умрёшь. Такие условия тебя устроят?

Татьяна протянула руку, на пальце, в лучах солнца, блеснуло золотое кольцо.

— Обойдусь, — бросил Сергей и демонстративно убрал руки в карманы.

— Хорошо, — Татьяна не выглядела оскорблённой или недовольной. Ведьма прошла в дом и сразу же начала занавешивать окна. Сергей огляделся, везде царила чистота и порядок, вот только холодно было, как на кладбище, и нигде не было видно того старичка с тростью. — Проходи в гостиную.

Возле широкого стола Сергей увидел лежащую на полу трость. «Что же с ним произошло?» — но ответа на этот вопросы получать не хотелось. Бирюков пристально разглядывал фотографии кошек в белых рамках, словно в их глазах скрывался подвох. Под столом стоял тяжёлый на вид комод, в голове сразу же возникла картинка, как внутри лежало множество разных ритуальных ножей, банок и склянок, наполненных вонючими жидкостями. Накрытый чехлом диван стоял почти в самом углу комнаты, но садиться на него желания не возникало. Слишком уютно. Слишком тихо. Слишком обманчиво.

Закрыв все окна и дверь на замок, Татьяна убрала ковёр с пола. На линолеуме белым мелом была начерчена большая пентаграмма с козлиной мордой в середине. Ведьма начала расставлять красные свечи по кругу и что-то нашёптывать.

— Где, говоришь, твоя подружка? — как бы между делом спросила ведьма. Щёлкнула зажигалка, и огонёк тускло осветил лицо женщины. В полутьме оно казалось старше и уродливее.

— Где-то между мирами, — неопределённо ответил Сергей.

Ведьма недовольно цокнула языком.

— Ещё и живая, — она покачала головой. — Моих сил не хватит, чтобы прорваться через завесу. Не моя территория.

— Тогда сделка отменяется, — холод в голосе Сергея обжигал не хуже огня.

— Но я же не сказала, что отказываюсь! — ведьма подорвалась на ноги, загораживая путь к выходу. — Нужна жертва.

— Я и так тебе жизнь продал.

— Нет-нет-нет, — она широко улыбнулась и провела ноготком по его плечу. — Твоя жизнь — это одно, а жизнь жертвы — совсем другое. С помощью жертвы я попрошу помощи у своего Бога и тогда…

— Кто?

Татьяна кровожадно сверкнула глазами и с трудом скрыла рвущуюся наружу улыбку. В руках ведьмы появился нож. На вид самый обычный, но если присмотреться, то на лезвии можно было увидеть выгравированные слова.

— Принеси мне сердце белокурой девушки, что живёт теперь в доме Ирины Васильевны.

— Настю? — Сергей изогнул бровь. Ничего не дрогнуло внутри от осознания того, что через пару часов ему придётся убить человека, чтобы спасти более близкого.

Татьяна кивнула.

— После я выполню часть нашей сделки.

Глава 34. Кровь и кости

— Долго ещё? — недовольно бурчала Настя. Пищащие комары раздражали, руки жутко чесались, хотелось вернуться домой и забраться под одеяло. Она с трудом поспевала за удаляющимся в лес Сергеем. Глаза слипались, жутко хотелось спать. Настя подумала посмотреть на время, но, похлопав по карманам, поняла, что оставила телефон дома.

— Нет, почти пришли, — обернувшись через плечо, ответил Бирюков, продолжая уводить девушку всё дальше от села. Всё глубже во всеобъемлющую тьму леса, такую коварную и таинственную. Сергей всё подготовил, осечки возникнуть не должно. Если верить словам ведьмы, эта часть леса находилась вне досягаемости Лешего и Яши. Свидетелей не будет.

— Я понимаю такую срочность, — Настя прибавила шаг. — Но на самом деле я удивлена, что ты нашёл способ вернуть Надю. Только почему именно здесь? — Настя перешагнула корень дерева и поёжилась. Ветерок в эту ночь был прохладным. — А что за способ?

— Ты всё узнаешь сама, — пообещал Сергей и остановился. Настя тоже остановилась, глаза с интересом скользили по высоким деревьям, будто сейчас они выглядели иначе, чем днём. Откуда-то послышалось уханье совы.

— Так что мне дел?..

Обволакивающую тишину в клочья разорвал мерзкий хруст костей. Голова девушки резко дёрнулась, кажущиеся золотыми в лунном свете пряди волос всколыхнулись. Он позволил телу тряпичной куклой рухнуть навзничь.

Остекленевшие в один миг глаза с застывшим в них непониманием уставились на дряхлый, покрытый мхом пень. Сергей устало вздохнул, пальцы покалывало от прикосновения, на них всё ещё присутствовало тепло чужого тела. Под пристальным наблюдением луны, он сел рядом на колени перед девушкой. Её светлые волосы нитями разбросались по земле, и по некоторым локонам уже ползали мелкие пауки.

— Прости меня, — сухо сказал Сергей. Он не испытывал никаких чувств к ней, ему не было её жаль, но нечто зудящее изнутри требовало, чтобы эти слова были сказаны. Нож блеснул в холодных лунных лучах, словно впитывая их в себя.

Неподалёку яма раззявила свою бездонную пасть в молчаливом ожидании. Не испытывая мук совести, он сломал рёбра, наполняя тишину тошнотворными хрустами. Осталось вытащить сердце, а потом дело за ведьмой. Облизнув пересохшие губы, Сергей сжал рукоять ножа. Лезвие вошло в мягкое податливое тело, кровь обожгла руки и наполнила воздух жёстким металлическим запахом. По бледному плоскому животу Насти растекались кровавые ленточки, будто пытались сформировать какой-то незатейливый узор. Рука с чавком погрузилась в разрез и сразу же оказалась в горячей крови. Над головой закричал ворон, будто птица пыталась вразумить его, заставить прекратить, а может, кого-то предупредить?

Положив сердце на примятую траву, Сергей завернул тело в тряпки, что когда-то были одеждой, и опустил труп в свежую яму. Измазанная в крови рука скользила по рукояти лопаты, ноги вязли в рыхлой земле, и времени оставалось всё меньше. Каждые секунды, будто истекающий в часах песок, просачивались сквозь пальцы и каждая исчезнувшая песчинка — потерянный шанс.

— Прости меня, — невольно вырвалось из груди еле слышным стоном. Настя исчезала под комьями земли, её тело становилось частью этого места, а прошлое, настоящее и будущее рассыпались в прах. — Прости меня, — он не понимал, перед кем просил прощения. Перед Настей, а может, перед Надей? — Прости меня. Прости.

Капли пота блестели в бледных лучах луны, словно драгоценные камни. Сергей остановился перед свежей могилой, тяжело дыша. «Она не должна узнать», — промелькнула больно кольнувшая мысль. «Она никогда не узнает», — ответил он сам себе и сглотнул болезненный ком.

Дорога обратно показалась Сергею слишком короткой. Он вышел на редко освещённую дорогу. Некоторые собаки начинали громко лаять, когда Сергей проходил мимо той или иной ограды. Свет в окнах не горел, все жители села давно пребывали в царствии Морфея, даже Ирина Васильевна не проснулась, когда он практически за руку вывел Настю из дома. Здешние люди были добрыми. Здесь, в этом селе, они забыли все невзгоды, кроме неурожая, и в спокойствии доживали своё время. А он был, как капля дёгтя в этом меду. Сергей облизнул губы и прибавил шаг. Завёрнутое в тряпьё сердце оттягивало руку, и ему хотелось как можно скорее покончить с этим. Порой Сергею казалось, что оно всё ещё бьётся, и погребённая под землёй Настя всё ещё жива.

Ведьма ждала его. С тёплой, утешающей, словно материнской полуулыбкой она встретила его и пропустила в дом. В нос ударил мягкий запах ромашки и других трав, которых Сергей не знал. В комнатах горели свечи, погружая пространство вокруг в тяжёлый полумрак. Татьяна осторожно взяла сердце в свои руки и подняла к лицу, втягивая металлический запах крови.

— Охотник убил Белоснежку и принёс сердце своей королеве, — мурлыкнула ведьма и прошла в гостиную. — Ты помнишь условия?

— Да.

Улыбнувшись шире, она положила сердце в центр пентаграммы. Рядом лежала толстая книга. Её глаза холодно смотрели на написанные слова, которые для Сергея были не больше, чем простыми закорючками. Тонкие губы зашептали, шёпот постепенно наполнил комнату. Пламя свечей дрогнуло, но не чувствовалось ни единого дуновения ветерка. Ведьма плавно вытащила нож и резко провела лезвием по ладони. Багровые капли брызнули на пол и страницы книги. Сергей наблюдал за несложными, но непонятными действиями, затаив дыхание. Совсем скоро. Ещё совсем чуть-чуть, и Надя наконец вернётся домой. И всё окажется не зря. Его руки мелко задрожали.

— Разреши твою руку, — голос Татьяны заставил вернуться в тяжёлую реальность. Сергей молча протянул руку с подрагивающими от волнения пальцами. Мягкие губы коснулись тыльной стороны ладони, Бирюков нахмурился, ощутив неприятное жжение, но большей неожиданностью стало, когда лезвие вспороло тонкую кожу.

— Какого чёрта?!

— Моя подстраховка, — объяснила Татьяна с хищной полуулыбкой. Её глаза недобро блеснули в полумраке. — Теперь мы связаны условием контракта, — она показала порез на своей ладони. — И ты никуда не сможешь спрятаться от меня, даже если захочешь.

— Начинай, — рыкнул Бирюков, зажимая руку. Капли крови просачивались сквозь пальцы, и воздух вновь наполнился привычным запахом, от которого уже начинало тошнить.

Довольно мурлыкнув, Татьяна принялась за свою часть. Закрыв глаза она начала что-то громко говорить на чуждом Сергею языке. Напоминая грозный собачий лай, слова приобретали силу. В комнате становилось холоднее с каждой минутой, пламя свечей затрепетало, началась игра теней. Татьяна обхватила рукоять ножа обеими руками и занесла над покорно лежащим сердцем. Глаза ведьмы были плотно закрыты, на лбу вздулись вены, голос становился всё громче, будто она пыталась кого-то перекричать.

На последней фразе нож вошёл в сердце, и дом сотряс крик, полный боли и отчаяния. Спину Сергея коснулись когти холода. Тяжело дыша, он заозирался по сторонам, и всего лишь на миг, а может, это ему просто почудилось, но глаза увидели стоящую на пороге Настю. Она стояла и смотрела на него полными ярости глазами, будто проклинала на вечные муки. Но прежде, чем Сергей перевёл взгляд на то самое место, её принесённая в жертву душа сгорела в адском пламени, став невидимым для человеческих глаз пеплом.

— Вижу! — воскликнула ведьма. Тонкая рука потянулась вперёд, глаза Татьяны по-прежнему были плотно закрыты. — Рядом с ней призрак.

— Да, — Сергей подошёл ближе. Тело начало покалывать от предвкушения. — Да-да, это она. Вытаскивай её уже!

— Подожди, — ведьма обернулась. Она видела огромный каменный замок и мёртвый лес, который населяли лишь вороны. Татьяна стояла на воде, и под ногами были заметны размазанные фигуры вечных мучеников. Что-то не давало ей покоя, что-то было не так. Сделав шаг, затем второй, она продолжала углубляться всё дальше и дальше, пока не наткнулась на невидимую преграду. — Он меня не пускает.

— Кто?!

— Не знаю, — Татьяна тяжело вздохнула и открыла глаза. Её лицо было покрыто прозрачными капельками пота, дыхание сбилось. Она провела сухим языком по пересохшим губам. — Моих сил здесь не хватит, извини.

На её лице не отразилось сочувствия или жалости, она равнодушно задувала свечи. Одну за одной, пока для Сергея всё рухнуло в один миг. Все надежды и ожидания в один миг стали прахом. Сергей сжал кулаки до побеления костяшек.

— Да я же… человека убил…

— И? — вздёрнув бровь, сказала ведьма. Она поднялась на ноги и почти вплотную подошла к мужчине. Острый ноготок коснулся плеча. — Люди умирают каждый день и независимо от того, помог ты им или нет.

Обжигающая волна злости ударила в голову и в миг стёрла все мысли, оставив после себя лишь пепелище. Перестав контролировать собственные действия, Сергей не заметил, как его пальцы сами собой сжали стоящую на тумбе тяжёлую статуэтку дракона. Перед глазами всё заполонила красная пелена, он словно вновь очутился на войне, уши резали чужие крики и свист пуль. Повсюду витал запах пыли и крови. Чужие тела смешались с погибшими товарищами. Жизни обрывались также быстро, как ножницы разрезали тонкую нить.

Он не видел в какой момент статуэтка с хрустом пробила женский череп. Не слышал, как в один миг потерявшее плотность тело рухнуло на пол, будто мешок с картошкой, заливая чистый линолеум алой жижей. В нос ударил знакомый резкий запах металла. Зажатая в руке статуэтка продолжала опускаться и с чавкающим звуком врезаться в то, что когда-то было лицом. Вылезший из орбиты глаз уставился на усеянную брызгами стену. При каждом ударе тонкие пальцы вздрагивали, словно пытались уцепиться за оборвавшуюся нить. Кусочки костей смешались с разорванными мышцами и кровью, превратив часть головы в кровавое варенье.

Тяжело дыша, Сергей замер. В ушах шумела кровь, а сердце билось о рёбра в бешеном ритме. От адреналина тряслись руки, ему потребовалось меньше двух минут, чтобы осознать произошедшее. Взгляд метнулся к часам. Совсем скоро рассвет. Нужно было уходить. Подняться на ватные ноги оказалось не просто. «Замести следы», — промелькнула колючая мысль, и Сергей сглотнул скопившуюся слюну. Подошвы издавали противное чавканье при каждом шаге, он спустился в кладовку в поисках чего-нибудь горючего, и на глаза почти сразу же попалась бутылка водки. Лихорадочными движением он открыл бутылку, сделал один большой глоток. Алкоголь обжёг горло и помог привести мысли в подобие порядка. Невыносимо захотелось закурить. Одной бутылки было вполне достаточно, чтобы развести пожар, но когда Бирюков вернулся, то тела ведьмы уже не было. Лишь растекающаяся лужа крови с частичками костей говорила об её пребывании и о смерти.

— Что за хрень? — он прошёл в гостиную. Все вещи лежали на своих местах, свечи постепенно догорали, погружая комнату в темноту. Сергей вылил водку на книгу и пентаграмму, чиркнул спичкой, перед тем, как поджечь, задержал тревожный взгляд на трепещущем пламени.

Огонь вспыхнул быстро и почти сразу распространился по всему облитому водкой полу. Сергей выбежал из дома ведьмы, закрыл за собой дверь, будто так он смог бы запереть тварь внутри. Но что-то подсказывало ему, что ранее произнесённые ведьмой слова были не просто так.

* * *

Дома родных Михаил не застал. Квартира была пустой и покинутой. В шкафу не хватало Ольгиных вещей, а детская почти полностью опустела. На звонки жена не отвечала, сколько бы раз он ни пробовал, всегда после гудков слышался механический голос автоответчика. Из холодильника тянуло тухлятиной, испортилась колбаса, и покрылись плесенью овощи. Михаил обречённо вздохнул. Сдаваться, он, конечно, не собирался и завтра намеривался съездить к родителям Оли. В душе, будто черви, копошились сомнения. Они поедали его заживо, пробирались всё дальше и жадно сжирали остатки былой надежды.

На прикроватной тумбочке в спальне он нашёл семейное фото, будто специально оставленное на самом видном месте. Соболев провёл подушечками пальцев по замершим со счастливыми улыбками лицам. Ощутил ноющую тоску в груди и острое желание напиться до потери сознания. Он был готов бежать от боли, но далеко ли такими темпами можно убежать? Вряд ли. А что если бы…

Внезапный стук в дверь заставил вздрогнуть и почти сразу же подорваться на ноги.

— Кого там ещё нелёгкая принесла? — шаркая ногами, Михаил нехотя побрёл к двери. Первая мысль: сосед с четвёртого этажа — старый дедок, который обычно соли или сахара просил, но за дверью стояли две молодых девицы. — Чем могу помочь? — удивлённо спросил Соболев. Девушки не здешние, по крайней мере, в их доме такие особы не жили.

— Здравствуйте, — в унисон сказали незнакомки и широко улыбнулись, продемонстрировав белоснежные зубы. — Вы верите в Бога?

— Чего? — после минутного молчания спросил Соболев, подумав, что ему послышалось.

— Все события в нашей жизни происходят не просто так, — заговорила высокая блондинка. Её глаза были накрашены яркими голубыми тенями, а длинные ноги обтягивали рваные в некоторых местах капроновые колготки.

— Мы грешны и истинный Бог дал нам шанс искупить грехи свои, — голос брюнетки был хриплым, словно простуженным. Полненькая и низенькая, она была незаметной на фоне своей гламурной подруги. В уголке полных губ Михаил заметил запёкшуюся кровь. — Верите ли вы в прощение грехов своих?

— Вы Свидетели Иеговы, что ли? — вздёрнув бровь, Михаил нахмурился. Ответа не последовало, девушки, будто зомбированные, стояли и смотрели на него, практически не моргая. «А может, и под кайфом?» — подумалось ему. — Всего хорошего.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Разминая шею, Михаил направился в кухню. Он помнил, что в буфете должна лежать пачка макарон, но каково же было его разочарование, когда на полках оказалась лишь гречка да банка тушёнки. «Оля забрала», — промелькнула мысль, и Соболев разочарованно вздохнул. Пришлось довольствоваться тем, что есть.

Едва он успел набрать воды в кастрюлю, как раздался очередной стук в дверь. Но теперь звук был настойчивей, даже требовательней.

— Я же сказал вам!.. Ой. Здравствуйте.

В подъезде стояла миниатюрная бабушка в белом платочке и длинной цветастой юбке. О таких обычно говорят «божий одуванчик». Михаил постарался улыбнуться.

— Вам помочь? — любезно поинтересовался он.

— Не хотите ли поговорить о Боге? — проскрипела старушка, и из широкого рукава розовой кофточки показалась потёртая книжица в чёрной обложке.

Соболев скривился, будто съел что-то очень кислое. Не дав бабушке сказать хотя бы ещё одно слово, Михаил захлопнул дверь и закрыл её на все замки. Сразу же после этого последовала громкая трель звонка и гулкий стук. Стоящая по ту сторону бабка сдаваться не собиралась, она вдавливала кнопку звонка и долбила в дверь, будто одержимая. «Может, звездануть её чем-нибудь?» — подумал вернувшийся на кухню Соболев и поставил кастрюлю на включённую конфорку. Обычно он ко всем старикам относился с теплотой, отдавал дань уважения, но та, что продолжала настойчиво тарабанить в дверь, попала в личный чёрный список.

Включив ноутбук, Михал открыл сразу несколько вкладок и начал бороздить просторы интернета, написал некоторым знакомым, поспрашивал насчёт жены. Никто ничего не слышал. Просидев так около полутора часов, он и не заметил, как за окном стемнело и свет уличных фонарей вступил в очередную схватку с опустившейся на город тьмой.

— Угомонилась, наконец, — удовлетворённо хмыкнул Соболев. В квартире стояла тишина, не нарушаемая монотонным гудением старенького ноутбука. Выпрямившись, Михаил услышал хруст собственных позвонков и тихо ойкнул. Включив на кухне и в спальне свет, он прошёл в коридор и прислушался. Тишина. Сделав пару осторожных шагов к двери, он посмотрел в глазок. От открывшегося зрелища сердце едва не ушло в пятки. За дверью по-прежнему стояла та самая бабка, но, помимо неё, в подъезде теперь находились и другие люди. — Какого хрена?.. — две подружки, не двигаясь, стояли возле соседской двери. Трое детишек, будто каменные изваяния, замерли прямо за старухой. Они были слишком бледные, словно ожившие мертвяки. Женщины, мужчины, старики, дети — молчаливая толпа народа стояла в подъезде и смотрела на закрытые двери. По спине Михаила пробежался будоражащий холодок.

Ему хотелось верить в то, что глаза его обманывали. Простые люди стояли в подъезде и просто чего-то ждали… Михаил нервно хихикнул. Да они же все не дышали, их грудные клетки не двигались, это словно слишком качественные манекены, которые кто-то и зачем-то расставил в подъезде. Внезапно двинувшаяся бабка приблизилась к двери и заторможенно подняла взгляд. Её стеклянные глаза смотрели точно на Михаила.

— Поговорим о Боге?

Глава 35. Уловки Бога

— Куда мы идём?

Надя оглядывалась по сторонам. Она сразу заметила, что лес в этой части потустороннего мира отличался от того, что доводилось видеть ранее. Деревья выглядели более живыми, воздух был пропитан морской свежестью, земля под ногами устлана зелёным ковром.

— К месту обучения, — коротко ответил Кощей. Он шёл впереди, высокий и статный, он напоминал настоящего короля.

— А что это за место? — продолжала допытываться Надя, ускорив шаг. Поравнявшись с бессмертным, девушка с интересом обратила на него свой сверкающий любопытством взор.

— А тебе не всё ли равно? — Кощей завёл руки за спину. — Ты откажешься идти, если узнаешь? Почему бы тебе не следовать за мной молча, вместо того, чтобы гадать на каждый следующий шаг? Ты готовишься познать то, что недоступно на этой земле почти никому. Но при этом позволяешь себе беспокоиться о том, куда собираешься дойти.

— Просто я не была в части этого мира, — Надя обиженно надула щёки. — Почему бы тебе не рассказать, м?

Но Кощей проигнорировал вопрос. Он продолжал углубляться всё дальше, ловко уворачиваясь от опасно торчащих веток, которые словно норовили выколоть глаз невнимательному путнику. Надя оглянулась. Ричи скучающе брёл следом. Призрак равнодушно проходил сквозь все деревья и нехотя посматривал вперёд. «Обиделся», — подумала Надежда и глубоко вздохнула. Прошлый их разговор неприятно покалывал душу, Надя понимала, что, вероятно, перегнула палку. Стоило, наверное, высказать свою позицию более мягко и ненавязчиво, убедить фамильяра в необходимости остаться здесь.

— Знаешь ли ты, дитя, кто такие фамильяры? — вдруг спросил Кощей.

— А? Да, конечно, — Надя резко обернулась и едва не влетела в ставшего перед ней бессмертного. — Это верные помощники. Ведьмаки связывают свою душу с ними, и их узы становятся неразрывны.

Кощей кивнул.

— Каждая ведьма и маг в прежние века старались приобрести себе персональных помощников из астрального мира. Существует точка зрения, исходя из коей, фамильяр — это нечто среднее между духом и демоном, — бессмертный украдкой взглянул на призрака. Тот исподлобья смотрел в ответ. Кощей усмехнулся. Дух с характером, прямо как хозяйка. — Обычно можно выделить три вида фамильяров…

— Ой, да хватит уже с этой скучной теорией, — Надя недовольно поморщилась. — Давай уже к сути дела!

— Три вида фамильяров, — холодно продолжил Кощей. За проведённое время вместе с Надей он успел привыкнуть к её вечному нетерпению и бурному нраву. — Истинные, — он поднял указательный палец вверх. — Условно истинные и искусственные. Твой относится к виду «истинные».

Надя гордо улыбнулась.

— Как правило, истинный фамильяр — это своеобразный подарок, иметь такого помощника — почётно. Но духи, в твоём случае — Боги, никогда не дают ничего просто так, поэтому призыв и пользование услугами духа-помощника налагает на ведьмака определённую ответственность, о которой желательно бы знать заранее. Также тебе следует помнить, что сила твоего фамильяра не связана с твоей, как и назначение.

— Что?! Но как это так?! Я же… мы же… можем чувствовать!..

— Разумеется узы никто не отменял. Но если твой фамильяр вдруг погибнет, что также вероятно, твоя сила не уменьшится, как это происходит с хозяевами условно истинных и искусственных. Их, кстати, можно различать.

Надя огляделась. Местность вокруг изменилась. Над головой распростёрлось голубое небо, украшенное двумя огромными светилами. Рядом в прозрачной воде плескались невиданные золотые рыбки: голова их была округлой, морда напоминала кошачью, Надя даже сумела разглядеть тонкие белые усики. На громадном валуне сидела русалка, но она не была похожа ни на одну из тех миловидных девушек, что когда-то Надя видела в мультфильмах. Кожа русалки была болезненно-зелёной, пальцы длинные с синими острыми ногтями, которые с лёгкостью могли вспороть кому-то живот, большие, словно слепые глаза затянуты белёсой плёнкой. Надежду передернуло, когда создание слишком резко и неожиданно повернуло к ней голову и растянуло рот в острозубой улыбке.

— У Артёма русалочка явно симпатичнее, — промямлила девушка и невольно сделала шаг назад.

— Отчего же? — удивился Кощей. — Фамильярам свойственно принимать более безобидный и привлекательный вид.

— Хочешь сказать, что та миленькая русалочка на самом деле выглядит так? — Надя скосила взгляд на валун, но там уже никого не было. — Какой ужас.

— Основная задача фамильяров — защищать хозяина любой ценой, — они прошли дальше. Широкие листья деревьев не пропускали свет, погрузив их в приятный полумрак. — Вот тебе подсказка или как это в современной речи — лайфхак, — Кощей поднял указательный палец, перстень привлекательно сверкнул. — Чтобы добраться до мага или ведьмы, для начала нужно убить фамильяра. Эти глупцы занимаются ничтожными призывами и пускают свои силы в расход.

Они вышли на пустырь. Надя огляделась, светила остались позади, воздух здесь был спёртым, тяжёлым. Деревья за спиной стояли плотной стеной. Девушка нахмурилась, она поняла, что Кощей вновь что-то замыслил, и будет совсем не удивительно, если совсем скоро начнётся игра на выживание. Бессмертный был мудр и хладнокровен, но ради сокровенных знаний, что он вручал ей, Надежда была готова обливаться семью потами, лишь бы забрать всё до последней капли.

Кар!

На землю опустились два здоровенных ворона. Один был смолянисто-чёрного цвета, а второй — белый. Надя удивлённо охнула, когда ворон-альбинос взмахнул крыльями и сел девушке на плечо.

— Какие новости? — деловито спросил Кощей и опустил тяжёлый взгляд на второго ворона.

— Короче, дело к ночи.

Глаза девушки выпучились, когда птица заговорила человеческим голосом, да ещё и на блатном жаргоне. Грубый, словно насквозь прокуренный мужской голос был громким и слегка шепелявым.

— Происходит полный зехер. Фраер один костопыжился долго и в итоге полный… — птица обернулась на Надю, а потом вновь повернулось к Кощею. — Короче, полный. Ещё какая-то мышиная возня началась. Там ваще кто-то воду мутить начал, духи не на месте. Но тот фраерок, конечно, больше всех рамсы попутал.

— Понятно, — хмуро проговорил бессмертный и задумчиво провёл длинными пальцами по щетинистому лицу. — Тот самый, да?

— Ага, — ворон кивнул. — Базар вёл сначала с Лешим, но тот не повёлся, и дело прогорело. Зато ведьма подкинулась, — ворон сел на плечо Кощею и сказал настолько тихо, насколько это было возможным. — Он, короче, прикинь, сеструху красотки вальнул. Но он, короче, чистодел — все следы замёл.

— Да? — с задумчивым интересом протянул бессмертный и скосил острый взгляд на потерявшую интерес к разговору Надю. Несколько минут тому назад она отчаянно пыталась разобрать хотя бы одно сказанное вороном предложение целиком, но понимала лишь отчасти. Надя перевела взгляд на рядом стоящего призрака, тот безучастно пинал камушек и, кажется, совсем не слушал, о чём шёл разговор.

— Ну не дуйся, — Надя дёрнула призрака за рукав. Ричи никак не отреагировал. — Эй, ну хватит уже! Да, перегнула я, но…

— Но это обучение очень важно для тебя, — Ричи сказал это с таким выражением лица, будто сделал огромнейшее одолжение. — Я не дуюсь, просто пытаюсь понять, почему ты так за это уцепилась. Мы могли бы вернуться домой и жить как прежде, без вот этой вот… вселенной «Сверхъестественного».

— Прожить без «вселенной Сверхъестественного», — Надя изобразила кавычки. — Не получится, как бы ты ни старался. Мы часть этого мира, Ричи! Мы уже не сможем убежать!

— Тому фраеру тоже бежать поздно, — вставил свои пять копеек чёрный ворон. Он уже сидел на ветке дерева. — Он, конечно, сквозануть может, но от ведьминского договора не скрыться.

— Да о ком ты вообще толкуешь?! — не выдержала Надя. От обилия непонятных слов у неё начинала болеть голова. — Говори уже нормально!

— Так фраер твой. Как его… Серёга, вот. Он же всё это время искал способ тебя вернуть. Даже на сделку с ведьмой пошёл.

Мир перевернулся с ног на голову, и Надя чуть не упала, придержавшись за призрака, верно подставившего плечо, и еле сдерживала ругательства. Девушка низко опустила голову, неровно отросшие тёмные волосы упали на серо-зелёные глаза.

— Он искал меня… — прошептала Надя, чувствуя, как бешено забилось сердце в груди. После того, что она увидела, мысли о предательстве, словно яд, разъедали душу, причиняя нестерпимую боль. Надя не могла не думать о предательстве… — Которого не было, — вслух произнесла девушка и исподлобья посмотрела на такого статного и гордого Кощея. — Ты соврал мне.

— Нисколько, — не согласился бессмертный. — Я показал тебе правду. А ты уже придумала всё остальное. Вы, люди, вообще часто любите преувеличивать события.

Накатившая волна гнева опалила щёки и ударила в голову мощным взрывом. Тело пробила мелкая дрожь, рука сама собой потянулась к ножнам, пальцы крепко сжали рукоять. Подул прохладный ветерок, он играючи встрепенул тёмные локоны и лизнул покрасневшие щёки. Надя уже была готова наброситься с животным рыком на Кощея, но внезапно поняла, что её ноги словно вросли в землю, а тело опутали невидимые цепи. Зубы громко скрипнули.

— Глупое дитя! — расхохотался бессмертный. Ему по нраву было наблюдать за безрезультатными попытками девчонки сдвинуться с места. Его магия полностью подчинила худое и слабое человеческое тело. — И ты собралась спасать своего суженного?! Ты же ничему не научилась! Похоже, я всё-таки зря потратил на тебя свой бесценное время! — Кощей гордо вздёрнул подбородок и смотрел на Надю сверху вниз. Её лицо было усыпано блестящими капельками пота, вены на руках и шее вздулись. — Глупая! Прекрати использовать физическую силу, тебе не справиться, пока ты мыслишь, как простой человек! Используй хаос!

Пот застилал глаза, солёные капельки стекали по щекам, щекоча кожу. Надя отчаянно пыталась сдвинуться с места. Всё тело было напряжено до предела, мышцы уже начинали изнывать, причиняя неприятную скулящую боль. Ричи стоял также неподвижно, но он не был скован магией. Призрак терпеливо ждал указаний. Слившись с тенью Нади, которая стала гораздо темнее обычного, он впитывал, как губка, её страх, раздуваясь подобно воздушному шарику.

— И что будешь делать? — с наглой интонацией ленивого кота спросил призрак.

«А какие есть варианты?»

— Ну, не знаю, сладкая моя. Ты же у нас главная.

«Заставь его потерять контроль».

— Не думаю, что это хорошая идея. Сосредоточить внимание на одной цели и удерживать её достаточно просто. Вспомни, он смог удерживать всех вас, — призрак беззвучно усмехнулся. — Попробуй сделать, как он сказал.

«Использовать какой-то там хаос?» — мысли были насквозь пропитаны злой иронией.

— Ну или можешь сдаться. Тоже неплохой вариант.

Нет, это был самый худший вариант из всех. Слова Ричи больно обожгли, гнев вспыхнул с новой силой. Надя ощутила, как тело затрясло сильнее, а окаменевшие пальцы похолодели. Каменными усилиями она отчаянно пыталась сконцентрироваться на своих ощущениях, искала хаос внутри себя, но чувствовала лишь нарастающую из-за неудач ярость. В голове калейдоскопом проносились яркие воспоминания, некоторые вызывали улыбку, другие оставляли полусладкое, будто виноградное вино, послевкусие, но одно… Одно было слишком особенным. С него всё началось. Подобно самой яркой звезде, события давно минувших дней гротескно выделялись на фоне остальных. Надя мысленно протянула к яркому воспоминанию руку и осторожно коснулась его кончиками пальцев.

Пламя медленно угасало, но вместо него пришёл холод. Холодная ярость покрыла всё толстой ледяной корочкой, погрузив в вечную мерзлоту. Надя не ощущала холода, она стояла посреди бесконечного белоснежного поля с единственным тонким и корявым деревом. Снег не был холодным, скорее походил на падающий с серого неба пух. Пробираясь через сугробы, она устремилась к чёрному, словно сгоревшему много лет назад дереву. Почему-то ей подумалось о том, что когда-то это место выглядело иначе. Было более живым?

На ощупь дерево было гладким, будто отшлифованным, но успокаивающе тёплым. Это тепло было особенным, почему-то оно напоминало тепло чужого тела. Приятное и манящее. Надя прижалась щекой к тонкому стволу, и внутри возникло трепетное чувство ожидания. Она ожидала услышать биение сердца.

Но ответом была тишина.

Губы Кощея исказились в довольной улыбке, когда его ученица с большим трудом начала преодолевать наложенные чары. Призрак помогал разрывать невидимые путы и поглощал едва проклюнувшие росточки страха. Он не стал усложнять ей задачу, уделив предпочтение терпеливому ожиданию. Кощей был горд собой: обучение не прошло даром. Теперь, пожалуй, стоило потребовать плату.

— Слишком долго, — обратился бессмертный к девушке. Она тяжело и со свистом втягивала воздух в лёгкие. — У тебя не будет столько времени! Тебе необходимо следить за собственными эмоциями!

— Да пошёл ты! — огрызнулась Надя, выставив перед собой нож. Лезвие опасно блеснуло, готовое в любой момент испить кровь противников. — Верни меня обратно!

— Я не могу, — Кощей скептически взглянул на нож в руках девушки. — Твоё оружие годится лишь для работы в саду! Какой позор для ведьмака ходить с зубочисткой!

— Мне этот нож завещал дедушка! И, Великая Навь, какого хрена ты не можешь вернуть меня?!

Взгляд Кощея стал колючим. Он склонился над ней, и дыхание мертвеца опалило разгорячённую кожу, заставляя покрыться её мурашками. Надя с трудом поборола желание отойти.

— Не забывай, с кем разговариваешь, — жёстко чеканя каждое слово, сказал Кощей. Надежда ощутила тяжесть на своих плечах, Ричи едва успевал поглощать растекающийся по венам страх. — Скажи, дитя, что ты стоишь без своего фамильяра? А кто ты без своих способностей? — кривая улыбка исказила бледное лицо. — Запомни, дитя, ты всё ещё жива, потому что представляешь ценность. Но за эту ценность ты обязана Богам. Куда ни глянь, ты должна каждому за ту или иную услугу. Если будешь зарываться, Боги заберут всё, что у тебя есть, и твою жизнь в том числе. Ты поняла?

Потупив взгляд, Надя облизнула пересохшие губы и молча кивнула.

— Хорошо, — Кощей выпрямился и завёл руки за спину. Чёрный ворон сел ему на плечо и громко каркнул. — А теперь следуй за мной, подберём тебе достойное оружие.

— Одолжишь мне меч Кладенец? — на сей раз Надя задала вопрос осторожно.

— Нет. Не доросла ещё, чтобы им обладать. Да и не гоже девке мечом направо и налево размахивать!

— Сексист, — фыркнула Надя и нахмурилась. Каменная тропинка вывела их к горе. Резные дубовые ворота казались гигантскими, но Кощей лёгким движением руки отворил их. Глазам девушки были явлены несметные богатства. Наполненные золотом сундуки, освещаемые факелами блестящие латы воинов, подлинные картины известных художников всех времён и народов, сокровища, за которые любой отдал бы душу, и сидящая в золотой клетке птица с женской головой. — За что ты её так?

— О, не обращай внимания, — Кощей махнул рукой. — Птица сирин — оружие массового уничтожения. Их не очень любят даже в этом мире.

— Откуда у тебя столько богатств? — Надя последовала за Кощеем. Он открыл очередную дверь, и теперь они стояли в небольшой комнате, похожей на старую коморку.

— Дитя, — нравоучительно сказал бессмертный. — В былые годы я делал вам, смертным, услуги. Я даровал Илью Муромцу меч Кладенец, чтобы он убивал врагов своих во имя моё. Я одарил людей знаниями и богатствами! И после их смерти я забирал свои дары назад.

— То же самое будет и со мной, да? — голос Нади отчего-то стал глуше. — Мне ты тоже услугу даровал?

Кощей с хитрой улыбкой обернулся и долго всматривался в девичий силуэт. Её глаза таинственно блестели в полумраке, придавая девчонке мистический вид.

— Лишь Богам известны все ответы, дитя, — неоднозначно ответил бессмертный и достал два чёрных кожаных чехла. Внутри оказались кинжалы, очень напоминающие короткие ножи «Тан то». Они были гораздо короче меча, но длиннее ножа и идеально подходили для Нади, став продолжением её рук. — Один клинок для живых. Им разрешено убивать людей, — Кощей указал на светлый кинжал. Чуть ниже рукояти блестел жёлтый камень. — А второй для мёртвых. Именно им ты сумеешь разрубить любые узы и нити договоров, — выполненный из чёрной стали, он был немного тяжелее первого, и вместо жёлтого камня был тёмно-синий.

— Благодарю тебя за дары, — Надя поклонилась.

— Погоди ты! Я самого главного не сказал, — Кощей вздохнул. — Твоё обучение не закончено, помни.

— Я помню.

— Чтобы стать полноценным ведьмаком, тебе нужно принести жертву своему Богу. И только тогда ты сумеешь вернуться в любое время. Все воды будут для тебя дверями сюда, достаточно лишь призвать Навь.

— Какую жертву? — в голосе Нади послышались нотки напряжения.

Кощей замолчал, словно специально решил выдержать тяжёлую паузу. После чего он деловито соединил пальцы и с тонкой ухмылкой сказал:

— Подари свою плоть Богу.

Глава 36. Волки и демоны

Эльвира прочёсывала окрестности. Хоть люди и не догадывались, обстановка в Тридьевятко до сих пор оставалась неспокойной. Со старого кладбища доносились неприятные гортанные стоны, но чаще всего — детский плач. «Нечисть людей заманивает», — думала волчица. Она подняла вытянутую морду к небу и внимательно посмотрела на полную луну. Близился праздник Поминовение предков. Каждый год двадцать первого апреля душам разрешалось покинуть территорию кладбища, дабы навестить своих близких. Но также на Явью сторону выходили и неупокоенные, неприкаянные, обиженные покойные души. Они выходили из тьмы, чтобы закончить начатые при жизни дела, и чаще всего их дения несли беды.

«Это лето будет долгим». Прохладный поток ветра всколыхнул осевшую пыль, зашуршали ветви деревьев, откуда-то вспорхнул одинокий ворон, две мыши прошмыгнули в узкую щель старого сарая… Ветер принёс с собой много запахов, большинство из них были уже давно знакомы, но вот один слишком выделялся. Эльвира обернулась в сторону озера. Кладбищенская вонь лентой тянулась оттуда, тяжёлый смрад прокисшего пота усиливался с каждой минутой, словно из воды вылезала толпа навьей. Обеспокоенный вой молодого волка коснулся её чуткого слуха, стая тоже ощутила запах и теперь в нетерпении ждала команды вожака. «Сначала проверю сама». Под мощными лапами хрустели тонкие веточки и проседала влажная земля, она уходила глубже в лес, туда, куда лучи солнца с трудом пробивались из-за раскидистых веток ёлок. В некоторых местах лежали куски талого снега, и повсюду валялись прошлогодние листья.

Вонь с новой силой ударила в нос. Глаза заслезились, волчица отшатнулась и чихнула. Она осторожно, бесшумно подкралась ближе. По воде расползались круги, словно кто-то совсем недавно швырнул здоровенный валун в центр озера. На берегу Эльвира заметила двоих. И именно от них так сильно разило Навью. Волчица оскалилась. Всё же это были навьи. Она уже собралась накинуться на тварей ночи и разорвать их в клочья, когда услышала голос:

— Кощей, козлина! Не мог нормальный телепорт разработать!

— Но зато мы вроде вернулись…

— Вернулись?! О, да, чудненько, но если ты не заметил, — девушка покрутила головой. Капли срывались с мокрых волос. — Мы не дома!

Надя поёжилась от лёгкого дуновения ветерка и обхватила себя за плечи. Она надеялась, что сразу же окажется в родном посёлке, но Кощей и тут соврал! Стуча зубами, Надя развернулась к молчаливому лесу и, трясясь всем телом от холода, ещё раз огляделась по сторонам. Местность казалась знакомой.

— Есть ли тут населённый пункт?

— Тебе какой именно? Тут ещё довольно большое кладбище!

— Разумеется, тот, где я смогу отдохнуть и согреться!

— Тогда нам туда, — засунув руки в карманы, Ричи направился прямиком в лес, но едва он успел сделать несколько шагов, как остановился. Из темноты раздалось громкое утробное рычание, после в плывущей темноте зажглись два алых огонёчка. Тьма зашевелилась, и вскоре в свете полной луны показалась массивная фигура огромного волка. — Ой, смотри, пёсик!

— Кто такие?! — зарычала Эльвира.

— Новые Винчестеры.

— Рич, заткнись, — Надя осторожно, боясь совершить резкое движение, потянулась к кинжалам. «Один — для живых, другой — для мертвецов… Но который из них?» — Я — ведьмак. Нам нужно попасть в село Красное.

«Ведьмак? Девчонка? — Эльвира прищурилась. — Так вот как она выглядит».

— Весть о том, что тебя утащил Кощей, разлетелась по округе очень быстро.

Надя вздрогнула, пальцы скользнули по холодной рукояти.

— Сейчас ты находишься в Тридьевятко. Ваши ведьмаки уже давно вернулись домой. Пойдём, отведу тебя в дом.

— С чего бы такая внезапная любезность? — Надя недоверчиво покосилась на волчицу. Та остановилась, из взгляда исчезла былая враждебность, сталь сменилась чем-то похожим на теплоту.

— Вы помогли нам, а мы не любим оставаться в долгу.

По узкой тропинке идти было неудобно, ноги вязли в грязи, а ветер пронизывал каждый уголок тела. Ричи не сводил глаз с оборотня, он не доверял ей, но больше не доверял спокойной тишине. Слишком умиротворённо, будто вся округа погрузилась в беспробудный сон. Эльвира поглядывала на трясущуюся от холода девушку. Надя выглядела старше, чем её описывали, хотя не удивительно — пробыв в логове Кощея столько времени, наверняка многого натерпишься и поведаешь куда более страшные ужасы, чем те, что пробрались в Явь. «Но вонь от них — невыносимая».

— Дверь открыта, заходите. Я сейчас, — сказала Эльвира, как только они оказались возле высокой деревянной калитки.

Дважды говорить не пришлось, продрогшая Надя буквально ввалилась в дом и встала рядом с печкой, от которой тянуло долгожданным теплом. Ричи с интересом оглядывал лежащие на столе печенье и тарелку конфет. В гостиной стоял старый рояль, на котором лениво потянулся потревоженный шумом кот, из прихожей доносился монотонный звук работающего холодильника. Надя ощутила болезненный укол в груди. «Интересно, как же там бабушка? Надо скорее возвращаться!»

Дверь открылась, и на порог вошла молодая смуглая женщина. Ричи присвистнул, разглядывая подтянутое тело, пока Эльвира снимала с вешалки специально повешенный заранее домашний халат.

— Мои домочадцы сейчас спят, поэтому прошу вас быть потише, — её голос оказался мягким и певучим и разительно отличался от того, когда она была в волчьем обличии. Эльвира включила электрический чайник, стоящий на столе в гостиной. — Можешь взять любую подходящую для тебя одежду в шкафу, в коридоре.

Хозяйка дома любезно поставила на стол две кружки, достала сахарницу и вытащила из холодильника какой-то салат, в котором, кажется, угадывалась капуста. Надя покосилась на волчицу. Ей по-прежнему не были понятны её действия. Возможно, в них следовало искать подвох? Врагов хватало как в этом мире, так и в ином, может, у оборотней свои Боги? Но в любом случае отказываться от сменной одежды она не собиралась.

Старые поношенные вещи встретили её запахом порошка. Надя откопала тонкий свитер розового цвета с растянутыми рукавами и спортивные трико. Не мода от-кутюр, но зато практично и выбросить не жалко. Волосы отрасли неровными прядями и влажными сосульками спадали на острые плечи, чёлка лезла в глаза, поэтому пришлось заколоть заколкой и открыть раздражающе высокий лоб.

— Я могу позвонить?

— М? Да-да, конечно, на подоконнике лежит телефон.

Старенький кнопочный Nokia собирал пыль и, кажется, сбился со счёта времени, которое он пролежал без действия. Отвыкшая от кнопок, Надя неловкими движениями набирала номер, боясь тыкнуть не туда. После предстояло выдержать долгую череду монотонных гудков.

— Давай же, возьми трубку! — она нервно покусывала губы. Сердце гулко билось в груди, столько времени не слышала знакомый голос, казалось, прошло сто лет с их последнего разговора. — Ну же!

«Простите, абонент не отвечает. Оставьте сообщение после сигнала».

— Абонент не абонент… Жаль.

— Что будем делать? — Ричи развернул фантик и закинул конфету в рот.

— Добираться своим ходом, — Надя расстроенно пожала плечами и вернула телефон на место. Больше звонить было некому. — Отсюда ведь ходят автобусы?

— Да, завтра в час.

— Почему так поздно?! Раньше никак?

— Раньше — только своим ходом, — Эльвира села за стол и указала на свободный стул. — Присаживайся. Нам есть, что обсудить.

— И что же? — Надя скрестила руки на груди. Нехорошее предчувствие кольнуло в груди и пустило яд по венам. — А если я не хочу с тобой разговаривать?

Эльвира усмехнулась и сделала небольшой глоток горячего чая с ромашкой. Дерзкая и недоверчивая — так описывали Надю кладбищенские духи, и, кажется, они были правы. Тяжёлые взгляд и характер, но разве этот ребёнок виноват, что его лишили спокойного детства? Эльвира вздохнула. Мир ночи — ноша неподъёмная, и те шрамы, которые он наносил, оставались навсегда, они не заживали. Время становилось главным врагом, оно меняло до неузнаваемости и неумолимо бежало вперёд. «Моя дочка на три года младше неё… Не хотела бы я, чтобы она стало таким же комочком иголок».

— Чтобы сохранить хрупкий мир, следует уметь вести дипломатические разговоры или хотя бы постараться, — она вновь указала на свободное место. — Присаживайся, пожалуйста.

* * *

Сергей лежал на кровати, свернувшись калачиком. В комнате царила звенящая тишина, но было в ней что-то пугающее, таинственное, что-то, что пряталось в ней. Ночник мягким зелёным светом разрывал сгущающуюся тьму, не давая ей полной власти. Слезящиеся глаза внимательно наблюдали за медленно идущей стрелкой часов.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Скоро должно пробить три часа ночи.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Но ему по-прежнему не хотелось спать. Два дня назад он сжёг дом ведьмы. В селе поднялась страшная шумиха, но, кажется, большинство жителей вздохнуло с облегчением, а местный священник даже побрызгал святой водой обуглившиеся доски. Но на душе у Сергея легче не стало. Ладонь невыносимо ныла, обезболивающие не помогали, и, кажется, у него поднялась температура. А ещё… А ещё из головы не выходила Настя. Он не мог поверить, что её жертва оказалась напрасной, что его руки с небывалой лёгкостью свернули шею ни в чём неповинного человека. Почему он запросто повёлся на уловку? Как посмел дать себя обмануть?!

Что скажет Надя, когда вернётся?

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Если вернётся.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

А сможет ли она вообще вернуться?

Сергей вздрогнул и посмотрел на вибрирующий на тумбе телефон. На экране высветился неизвестный номер. В груди защемило, очень сильно захотелось ответить, будто этот звонок — последний шанс в жизни.

Створки окон с грохотом распахнулись от сильного ветра. Стекло чудом не разбилось, но в комнату, громко вопя, залетел здоровенный чёрный ворон. Таких огромных Сергей прежде не видел. Птица внезапно пролетела слишком низко, Сергей выронил телефон и едва сам не свалился с кровати. Он схватил куртку и попытался выдворить незваного гостя, но ворон по-хозяйски уселся на верхнюю книжную полку и, кажется, уходить не собирался.

— Кар!

— И что мне с тобой делать? — устало проговорил Сергей, обращаясь больше к себе, чем к птице. Когда он поднял телефон, то вызов уже прервался. «Есть ли смысл перезванивать?»

— Кар!

— Не могу же я тебя здесь оставить.

Ночник внезапно замигал, словно предупреждая, что тьма внезапно начала наступать и больше сдерживать её он не мог. Спустя минуту сопротивлений он погас, и на Сергея волной обрушилась темнота. Лишь глаза ворона сверкали в ней, будто два спасительных огонёчка.

Внезапно телефон зазвонил вновь. Сергей с минуту смотрел на экран и облизывал пересохшие губы. С замершим сердцем он провёл пальцем по экрану. Сквозь жуткие помехи мужчина услышал грохочущие по железной двери удары и хор из множества голосов, кричащих, воющих и что-то поющих одновременно. Невозможно было разобрать, что они говорили или кричали. Сердце ушло в пятки, страх обдал своим ледяным дыханием. Пребывая в шоке, Сергей слышал, что ко всем этим голосам прибавлялись всё новые и новые, мужские, женские, детские — как будто какое-то маленькое пространство заполнялось пребывающими в ярости людьми… В какой-то момент до него донёсся шёпот. Он не понимал, как, но этот шёпот выглядел слишком громким на фоне всех остальных голосов, которые утопали в нём.

Шум в трубке усилился, и связь внезапно оборвалась.

Сглотнув вставший в горле ком, Сергей положил телефон. Сердце гулко грохотало в груди, отдаваясь эхом в черепной коробке, а желудок стянулся ледяным узлом. На лбу проступила испарина. Он всё ещё смотрел на телефон, и ему казалось, что ему до сих пор слышался этот отвратительный и пугающий хор. Судорожно выдохнув, мужчина решил пойти на кухню и заварить себе крепкого чая.

Но дверь не открылась. Сергей несколько раз подёргал дверную ручку, но результата это не принесло.

— Кар!

— Да ты-то хоть замолчи!

— Дяденька, окно закрой!

Сергей обернулся на писклявый голос и заметил маленького человечка. Он прятался за ножками стола и трясся от страха, будто осиновый лист.

— Дяденька, окно закрой! А то она залезет!

«Она?» — успел только подумать Сергей, как ночную тишину разорвал страшный женский вопль. Там, за оградой, держа в руке масляный фонарик, стояла фигура. Она походила на человеческую и казалась безобидной, но у Сергея лишь от одного вида перехватило дыхание, а ноги от страха приросли к полу.

За оградой, держа в руке масляный фонарик, стояла Настя.

Глава 37. Отравленный разум I

Первое убийство. Первый секс. Совершенно два разных понятия, казалось бы, не имеющих между собой ничего общего. Но если присмотреться, прислушаться, можно увидеть переплетающую их еле заметную тонкую нить. Во время секса ты умираешь на мгновение от обилия обрушившихся ощущений, чувств, захлёбываешься в них, погружаешься на дно, и кажется, что никогда не выберешься. Всё становится чётким и размытым одновременно. Невозможно сосредоточиться, в голове царит лёгкий туман, в котором утонули все мысли. И спустя чуть ли не вечность, затерявшуюся между похотью и страхом, любовью и ненавистью, всё равно едва ли не каждого настигала боль.

Неужели такими и должны быть ощущения?

Неужели всё так и должно происходить?

Разве теперь всё по-прежнему казалось таким желанным, долгожданным, фееричным?

Первый раз обычно наихудший. Боль убивала былые ощущения, и вот лежащая партнёрша уже не казалась такой обворожительной, её губы уже не такие сладкие, как в первые секунды, тело неподатливое и недостаточно жаждущее, а партнёр оказался слишком тяжёлым, грубым и не таким желанным. Оказавшись в таком положении, можно подумать, что это нескладное, неуклюжее занятие. Никакого волшебства, фейерверков или моря блаженства.

Но убийство ужасно всегда. Сколько бы времени ни проходило, оно не становилось привлекательным, и из него никогда не исчезала боль. Страх, агония, словно лучшие друзья, шли рука об руку с убийством и никогда не отставали. Воздух наполнялся стонами и криками, но отнюдь не от удовольствия, которое наполняло тело при каждом обжигающем движении во время соития. Прикосновения убийцы тоже обжигали, но каждое приближало к тянущимся костлявым рукам.

Первое убийство навсегда оставалось в памяти, оно въедалось в мозг, становясь отвратительным клеймом и сколько не старайся, от него невозможно избавиться. Куда бы не убежал, оно всегда настигнет тебя. Рано или поздно, но оно заставит вспомнить о себе.

Сергей помнил вплоть до дня, когда впервые убил человека. Это случилось быстро, некрасиво и без трагической музыки на заднем плане, которая всегда сопровождала грустные моменты в фильмах. Тридцатого августа он до смерти забил вражеского солдата деревянной доской, превратив его лицо в пузырящееся кровавое месиво. Тогда, будучи ещё молодым солдатом, который принимал всё близко к сердцу, он думал, что не сможет больше жить с невыносимо тяжким грузом. Страх возвращался не раз и не два, но время беспощадно ко всем, а в совокупности с войной способна сотворить из человека хладнокровного монстра, лишённого чувства сострадания. Возможно, пробудь Сергей чуть дольше на линии фронта, он стал бы именно таким, а может, давно уже отправился в мир иной, на покой, которого ждал слишком долго.

— Дяденька, закрой окно!

Теперь у него другая война, другие убийства, но отправляться на отдых он теперь не собирался.

Сергей захлопнул створки. Первое убийство монстра он также хорошо помнил. Паукообразное создание, поедающее домовых, заперло Надю и Настю в доме, создав нечто похожее на лабиринт. Тогда тоже было страшно, но тот страх был иной, не парализующий ужас, который охватывал каждый клочок тела. В ту минуту он ощутил, как грудь сдавило от боли, стоило допустить мысль, что с Надей могло случиться нечто непредсказуемое и поистине страшное.

Сергей защёлкнул щеколду и поднял взгляд. Существо, принявшее облик Насти, теперь стояло за забором. Колючие ветки шиповника подрагивали то ли от ветра, то ли от того, что тварь прошла слишком близко. Она или лучше сказать оно, не шевелилось, пока Сергей пристально смотрел за ним, но стоило хоть на секунду отвезти взгляд, как мерзкое нечто оказывалось на шаг, а то и на несколько ближе. Сердце отбивало громыхающую дробь в груди, кровь шумела в ушах, пальцы покалывало от напряжения. Как назло, поблизости ничего полезного не нашлось. «Ну, пока есть руки, и шанс будет», — подумал Бирюков и сжал кулаки. Видеть мертвецки-бледное лицо Насти было неприятно, осуждающий взгляд потухших карих глаз заставлял возвращаться в те роковые секунды, когда он совершил очередную непростительную ошибку.

— Кар!

— Да, мне тоже не нравится.

— Дяденька, пожалуйста, не пущайте её внутрь! — писклявый детский голос раздался откуда-то снизу. Сергей на мгновение опустил глаза и заметил крохотного человечка с растрёпанными волосами.

Настя уже стояла напротив окна. Тусклый свет от масляного фонаря проникал в комнату. Тёмные, почти чёрные вены проступали сквозь бледную кожу, в растрёпанных светлых волосах копошились черви и тараканы, не моргающий взгляд был точно устремлён на застывшего Сергея. Он напрягся и был готов к тому, что нечто сейчас начнёт выбивать окно, но Настя продолжала стоять на месте.

— Ты нарушил уговор, — её голос звучал приглушённо. — Но твоя душа всё равно моей будет.

Девушка указала на его ладонь, которая ни на секунду не переставала болеть. Её пухлые обескровленные губы растянулись в ядовитой усмешке.

— Сколько ниточке ни виться, а конец будет.

По лицу Насти пробежал мелкий паучок, но она словно этого не заметила.

— Но… — Настя специально выдержала паузу, а после заговорила, широко растянув губы в неприятной улыбке. — Возможно, до своей смерти ты успеешь потрахаться с моей сестрой.

Сергей вздрогнул. Слепая ярость волной ударила в голову, сжатые зубы издали отвратительный скрип, на лбу вздулись вены.

— Нет-нет! Не открывай окно, дяденька! — нечто больно вцепилось в ногу, не давая сдвинуться с места.

Настя разразилась громким хохотом. Схватившись руками за лицо, оно бесновалось, сверкая безумными и тёмными, как ночь, глазами.

— Зачем себя сдерживаешь? Почему отрицаешь свои желания? Ты ведь не раз представлял, как она будет стонать под тобой!

— Завались!

Схватив стул, Сергей швырнул его в окно. С жалобным треском стекло разбилось на осколки. Потеряв одну ножку, стул вылетел наружу, подняв вокруг себя грязные всплески и остатки снега, но Насти там уже не было. Бирюков тяжело дышал, на лбу выступили капельки пота, голова полнилась тяжёлыми мыслями. Ногу более ничего не сковывало. Похоже, то мелкое создание куда-то убежало.

— Так глупо, — шёпот обжог холодом мочку уха. Настя стояла позади, масляный фонарик в её руках грязно-жёлтым светом заливал комнату. Сергей резко крутанулся, но существо толкнуло его. Было видно, что оно не вкладывало силы, но Бирюков услышал, как хрустнули его рёбра, а из лёгких вышибло весь воздух. Он свалился на пол, больно ударившись локтём о железные ножки кровати. — Вы, люди, такие безвольные, напридумывали себе ограничений и теперь называете себя цивилизованным обществом, пока ваши души сгорают от постыдных, грязных и нелицеприятных желаний. Стыдитесь собственного «хочу», потому что считаете его аморальными, — Настя наступила на грудь Сергея измазанной в грязи босой стопой. — Но разве плохо, что мужчина хочет женщину? Разве плохо, что он испытывает вожделение? — холодный палец коснулся шершавого подбородка. — Запретный плод так сладок. И она тоже невероятно сладкая, невинная и красивая. Так почему бы тебе не дать волю самому себе? Ведь Надя точно так же желает твоих прикосновений.

Нащупав под рукой большой осколок, Сергей всадил его в голень, но существо лишь сильнее надавило на полыхающую от боли грудь, окончательно придавив Сергея к полу. Он схватился обеими руками за тонкую ногу, попытался сбросить с себя, но пальцы лишь скользили по холодной коже. Её взгляд теперь был полон равнодушного спокойствия. Она смотрела на барахтающегося Сергея, бесстрастно наблюдала за его тщетными попытками выбраться из-под её ноги.

— Увы и ах…

Настя разбила масляный фонарь о стену дома. Освобождённый из заточения огонь быстро вспыхнул и с жадностью набросился на старые доски. Мёртвая девушка развернулась и побрела обратно в лес. Разрастающееся пламя освещало удаляющуюся фигуру, в небо поднялся столб чёрного дыма. Запах гари заполнял небольшую комнату с неимоверной скоростью. Треск разрывал тишину, окутывал пространство.

Поднявшись на ватные ноги, Бирюков бросился было к разбитому окну, но вместо него он едва не врезался в стену. Сергей ощупал руками плотные брёвна, не желая верить в реальность происходящего. Неловко переставляя заплетающиеся ноги, он добрался до двери, сжал дверную ручку, но тут же одёрнул — разгорячённое железо обожгло ладонь. Сергей попытался вышибить дверь, но та не поддавалась. Воздуха начинало не хватать, на шею словно набросили удавку и постепенно затягивали. В глазах щипало, он снова и снова хватался за обжигающую дверную ручку, сквозь боль, пытаясь открыть дверь. Раскалённый металл сжигал кожу рук.

Огонь распространялся с молниеносной скоростью, расползаясь по комнате, как змея, обжигая языками пламени шторы и стены. Надины картины вмиг превращались в горсти пепла. Где-то за стеной упала и разбилась люстра. Дом вокруг Сергея за считанные секунды превратился в полыхающий костёр, беспощадно уничтожающий всё на своём пути.

На своём затылке он ощущал необузданный дикий взгляд.

С потолка посыпались горящие искры и ошмётки. Сергей поднял голову, лицо обжёг раскалённый поток воздуха, и в этот момент обглоданные огнём доски с грохотом повалились вниз. Сергей рванул в сторону, но не успел. Здоровенное бревно рухнуло прямо на него, придавив обе ноги. Раздался хруст, который на мгновение перекрыл треск пламени. Стиснув зубы, Сергей завыл и обожженными руками попытался сдвинуть бревно. Боль из-за сломанных костей и ожогов молниеносно разнеслась по телу и проникла в каждый уголок, одежда плавилась и липла к коже, волосы вспыхивали искрами, перед глазами всё начало расплываться в мутном чёрном тумане. Тело отяжелело, стало ватным и непослушным, боль неохотно отступала. Последнее, что увидел Бирюков — босые, измазанные в грязи ноги.

«Надя. Откуда тебе было знать… что мужчина, убивший множество людей на войне, который забыл смысл слова „счастье“, повстречав тебя, слишком светлую и тёплую… Увидев твою невинность и чистоту, полностью пересмотрит взгляды на жизнь».

Ощутив сильный и резкий толчок в спину, Сергей распахнул глаза. Первое, что он увидел — деревянный потолок со старенькой пыльной люстрой. Озадаченный взгляд скользил по стенам и книжным полкам. Всё было на месте, ни следов пожара, ни влетевшего ночью ворона. Ничего. «Приснилось?»

— Есть кто живой?! Открывайте! — послышался приглушённый могучий бас снаружи.

Сесть удалось не сразу. Тело пронзала острая боль от каждого движения, по лицу, щекоча кожу, скатывался холодный пот. Мокрые волосы липли к лицу.

— Эй, бабушка!

Держась за стену, Сергей поплёлся к входной двери. Ирины Васильевны дома не было, возможно, она уже ушла на утреннюю молитву, а может, ещё куда, мало ли. Споткнувшись о невысокий порожек, Бирюков едва не рухнул, вовремя схватившись за подоконник. По спине прошёлся неприятный холодок. Совсем рядом стояла старая тумба с опасно торчащими острыми углами. Ещё бы чуть-чуть, и его голова точно поздоровалась бы с одним из них. Сергей сглотнул скопившуюся слюну. В душе ядом растекалось нехорошее предчувствие.

Наконец добравшись, Бирюков толкнул дверь, скрипучая мелодия которой болью отдалась в его голове, и едва не вывалился наружу следом.

— Рассолу? — предложил здоровенный мужик, стоило ему увидеть бледное лицо с запавшими глазами и тёмными синяками под ними.

— Я не пил, — хрипло и неприветливо отозвался Сергей. Кажется, он уже где-то его видел.

— Хм, по тебе не скажешь… Ладно, я к Ирине Васильевне пришёл, она просила утюг починить.

— Нет её, — придерживаясь рукой за косяк, Бирюков попытался выпрямиться. Рёбра тут же отозвались болью. «Или не сон». — Она не предупреждала о чьём-то приходе.

— С тобой всё хорошо? Может, врача? — обеспокоенно поинтересовался пришедший.

Сергей отмахнулся. Мужчина нахмурил светлые брови.

— Меня Добрыней звать, я кузнец местный и, кажется, видел тебя с сестрой нашей младшей, Надей. Сергей, правильно?

— Да, — теперь он вспомнил, это один из здешних ведьмаков.

— Слыхал я, что с девочкой приключилось, очень жаль её, талантливая была… — ведьмак осёкся, заметив, как озлобилось лицо собеседника. — Ну так… может, впустишь? На утюг-то глянуть надо.

Бирюков отошёл в сторону, пропустив Добрыню. Под тяжёлыми широкими шагами поскрипывали половицы и тихо звякала посуда в серванте. Добрыня остановился посреди зала, хмурый взгляд голубых глаз пристально оглядывал помещение. Сергей вяло следил за действиями ведьмака, на него вдруг накатила сильная сонливость, веки отяжелели, глаза то и дело слипались.

— Серой пахнет, — наконец сказал Добрыня и повернулся, лицо его помрачнело сильнее. — Что ты тут делал?

— Ничего.

— Врёшь! Не может в доме настолько сильно серой пахнуть! — в два широких шага он сократил дистанцию между ними и схватил Сергея за воротник кофты. — Обряды проводил?! Ты чернокнижник?! Отвечай! Какого демона ты в дом пригласил?!

— Я. Ничего. Не. Делал, — сквозь зубы прорычал Бирюков и сбросил с себя руки Добрыни. Вступать в конфликт сейчас хотелось меньше всего, особенно с ведьмаками, не до того было. В голове ни одной разумной мысли, лишь воспоминания о прошедшей ночи. «Что же всё-таки случилось? Разве оно не хотело убить меня?».

Эй, солнышко.

Сергей обернулся на женский голос. В висящем на стене зеркале он увидел Настю, в правой руке она держала оторванную голову. Его голову. По тонким бледным пальцам тянулись алые ленточки. Пальцы левой руки она запустила в его волосы и Сергей ощутил, как острые ногти царапали голову и выдёргивают тонкие пряди. Бледное лицо исказилось в широкой улыбке, и только сейчас, присмотревшись как следует, он понял, что это не Настя, а нечто слишком сильно напоминающее её. «Демон». Сергей отшатнулся и упёрся спиной в стену. Добрыня что-то говорил, стоя рядом, но он не видел надменно хихикающее создание в зеркале. Оно высунуло неестественно длинный и тонкий, истекающий липкой слюной язык и провело им по его губам и щеке. Горло мгновенно обожгла желчь, щёку и губы покалывало от фантомного прикосновения.

— Мразь! — прошипел Сергей.

— Что?! — рявкнул Добрыня, но прежде чем он успел что-либо сделать, Сергей сорвался с места и нанёс удар кулаком в зеркало. Он бил и бил, пока зеркало не разлетелось на осколки.

Тяжело дыша, Сергей смотрел на десятки осколков, в каждом из которых он видел себя, надрывно дышащего, бледного и словно загнанного в ловушку дикого зверя. «Надя, осознание всегда приходит слишком поздно, но я никогда не хотел найти кого-то столь же сильно. И пусть этот путь опасный, и в моей жизни никогда не было место сверхъестественному, но ты… всегда была окружена чем-то подобным, словно всю жизнь балансировала на лезвии ножа».

— Что ты там увидел? — голос Добрыни заставил вздрогнуть.

— Себя, — глухо ответил Сергей, продолжая смотреть на осколки. С разбитых костяшек стекала кровь, несильная боль отрезвила мысли и прогнала сонливость. Думать стало проще. — Ты же вроде утюг чинить собирался?

— Ну… Да.

— Он в комнате Ирины Васильевны, — Сергей обернулся, глянул на костяшки, встряхнул рукой. — Я в порядке.

Добрыня неуверенно кивнул и тяжёлыми шагами направился в комнату хозяйки дома. Он несколько раз оборачивался, словно боясь, что Бирюков выкинет нечто похуже, чем разбивание зеркал, но Сергей стоял на месте.

«Благодаря твоему миру… Я понял, где буду нужен больше всего. Я осознал, что это мой путь, который я хочу пройти. Я хочу дожить до того дня, когда тебе больше не придётся сражаться».

Глава 38. Отравленный разум II

— Поминовение мёртвых, значит… — пробубнила Надя, стоя перед окном, за которым уже давно опустилась безмолвная ночь. Но она знала, тишина — не признак спокойствия, в ней всегда кто-то умело прятался. Здесь ночь была иной, наполненной затаёнными за день обидами или горячими поцелуями, невысказанными словами или, наоборот, сказано было слишком много. В Яви ночь была живой, а там, где несколько месяцев превратились в целый год, там, где восставали мёртвые, была такая же холодная, словно труп, ночь. — Не могу же я разорваться на все кладбища сразу! Да и к тому же, раз в эту ночь всем разрешается покинуть свои могилы — пускай!

— Да не в этом-то дело! — Эльвира нахмурилась и отпила горячего чая. Она украдкой поглядывала на время, надо было заканчивать разговор да спать ложиться, им обеим не помешал бы отдых. — Изменилось что-то. Не могу пока понять, что именно, но нутром чую, словно на пороховой бочке мы все сейчас сидим.

— Так может тебе к гастроэндокринологу сходить? — Надя недовольно покосилась на собеседницу и скрестила руки на груди. — Почему я должна беспокоиться только потому, что у тебя с желудком что-то не так?

— Потому что мы, оборотни, связаны с той стороной гораздо плотнее вас, ведьмаков, — Эльвира поднялась с чуть скрипнувшего стула и подошла к старой железной раковине. — Точно тебе говорю, не так что-то, вот только понять не могу. Уже думала к вам, в село, гонца послать, да не успела — ты появилась.

«Если бы что-то не так было, Мара бы предупредила сразу… Наверное. В последнее время она что-то совсем на связь не выходит, — Надя поглядела на свои пальцы и сглотнула скопившуюся слюну. — Принести плоть Богу, да?.. Но сначала домой вернусь».

Спала она плохо. То диван жёсткий, то жарко, то холодно, а те мелькавшие короткие сны и то были наполнены чем-то нехорошим, беспокойным. Душу терзало гадкое предчувствие, будто она что-то упускала, нечто очень важное. Время тянулось непозволительно медленно, вода из крана капала слишком громко, ветер за окном завывал чересчур сильно. Надя лежала на скрипучем диване, наполовину укрывшись застиранным пледом, которым наверняка укрывалось не одно поколение. «Псиной воняет», — подумала Надя и постаралась уложить голову на здоровенной подушке так, чтобы утром не болела шея. Ричи сидел на широком подоконнике и со скучающим видом водил пальцем по стеклу, оставляя после своего прикосновение запотевший участок. Надя вдруг поняла, что уже давно не разговаривала со старым другом просто так, не по делу, в память врезались старые воспоминания, когда призрак ещё жил в подъезде, как ругался со стариком домовым, который остался в квартире… «Совсем один… Надо бы навестить его. И не только его, Настя наверняка половину города на уши подняла». Надя улыбнулась, вспомнив недовольное выражение лица старшей сестры, в груди защемило, на глаза навернулись обжигающие слёзы, в носу неприятно защипало.

— Только не разводи сырость, — послышалось с подоконника.

— И не собиралась… — ответила девушка и шмыгнула носом. Она с трудом сдерживала слёзы и отчаянно душила всколыхнувшиеся эмоции.

— Звездишь, как дышишь! — заявила призрак и бесшумно спрыгнул на пол. В темноте его тело не просвечивало настолько сильно, он мог бы сойти за живого человека, если бы не могильный холод, исходящий от него. Глаза Ричи сверкнули ехидно-озорным блеском, губы растянулись в лукавой усмешке. — Очень сложно соврать личному детектору лжи, знаешь ли. А ещё вкус душевной боли мне совсем не нравится, — он по-детски надул щёки.

— Сейчас я слишком устала чтобы злиться или пугаться, — честно ответила Надя и смахнула единственную сорвавшуюся слезу. — Скажи, а где похоронена твоя сестра?

Кривлявшийся призрак резко замер и, подозрительно прищурившись, пристально посмотрел на девушку. Надя ощутила жжение в правой руке и поняла, что задела нечто сокровенное в душе фамильяра.

— А зачем тебе? Что ты хочешь?

— Совсем скоро будет праздник Поминовение мёртвых. Если жнец не забрал душу твоей сестры, думаю, вы встретитесь. Ты хотел бы с ней увидеться?

Ричи отвернулся и замолчал, погрузившись в раздумья. Надя не стала его тревожить, всё-таки встреча с родными не всегда проста, порой нужно приложить не мало усилий, дабы решиться на шаг, который, возможно, способен изменить дальнейшую жизнь. Надя до боли прикусила губу. Она сделала такой шаг слишком поздно. «Но у меня ещё остались Настя и Серёжа — самые близкие люди. Пожалуй, ради них стоит продолжать жить и ради них возвращаться». Вспомнив родные лица и представив приближающуюся встречу, Надя заснула с тонкой улыбкой на лице. Она уже не видела, как призрак, словно верный пёс, положил голову на край дивана. Ричи смотрел на неё с бесконечной преданностью и затаённой грустью.

— И я тоже никуда не уйду, — едва слышно прошептал он и вернулся на подоконник, чтобы продолжить наблюдать за медленно плывущей ночью.

* * *

Сняв перчатки, Яша откинулся на спинку стула. Впервые за день он наконец смог позволить гудящим от напряжения ногам отдохнуть. Едва рассвело, а старушки уже столпились в очередь, держа кто в руках, кто за верёвочку любимцев. Парочка случаев оказалась действительно непростой: какой-то изверг решил, что ударить собаку по голове обухом топора — идея крайне интересная. У несчастной оказался проломлен череп, каждая секунда таяла на глазах, забирая с собой жизнь по капле. Операция прошла удачно, но процент вероятной слепоты крайне велик, даже молитва, обращённая к Велесу, не всегда творила чудеса.

— Куда вы?! У Якова Фёдоровича перерыв! — послышался возмущённый голос Марины.

— Отойди, Маринка, а то зашибу!

Яша устало выдохнул. Узнать низкий бас Добрыни не составило труда, старший ведьмак всегда был «громким», а в тесных помещениях он крайне неуклюж и порой напоминал косолапого медведя.

— Прости, Маринка, дело крайне важное! — с этими словами в кабинет ворвался Добрыня и, захлопнув перед носом медсестры дверь, с крайне грозным видом глянул на Яшу, заставив того сразу же подобраться. — Ох, братец, не до шуточек нам сейчас, — пресекая возможные саркастичные фразы, которые были готовы сорваться с языка ветеринара, Добрыня опёрся руками о стол.

— Что? Намечается что-то плохое?

— Да уж хуже, чем есть, вряд ли, — нахмурив светлые брови, ведьмак поведал младшему о том, что случилось в доме бабки Ирины, и о том, какой запах он ощутил, будучи в гостях. Всё то время Добрыня чувствовал на себе зловещий взгляд невидимых глаз, словно весь дом внезапно стал огромным капканом. — Пакость какая-то завелась, аж жуть! Точно тебе говорю, не видал до селе такого!

— Да ты и не видел ничего, — задумчиво пробубнил Яша. Бела сопела, свернувшись калачиком на подоконнике, её шёрстка поблескивала в лучах солнца. «Знал ведь, что этот старикан начудит что-нибудь!». Внезапно голову прострелила яркая вспышка мысли: «Недавно ведь сгорел дом Татьяны!». Яша нахмурился пуще прежнего. Неужели между этими происшествиями существовала какая-то связь? Он предполагал, что Сергей, будучи слишком сильно привязан к Наде, способен на необдуманные поступки, но…

— Остальным рассказать надо.

Яша вздрогнул и поднял затуманенный множеством мыслей взгляд.

— Нет, погоди! — парень поднялся и начал быстро снимать халат. — А вдруг тебе показалось, а ты на человека напраслину наведёшь?!

— Да какой там показалось?!

— Дружище, — Яша ободряюще улыбнулся и аккуратно усадил сонную Белу себе на плечо. — Притормози. Я сейчас сам наведаюсь в гости, разведаю обстановочку, всё же мы со стариком Сергеем лучшие друзья! — от последней фразы его едва не передёрнуло от отвращения, но Добрыня, кажется, этого не заметил. Воспользовавшись затянувшимся молчанием, Яша быстро выскочил в коридор, где столкнулся с явно подслушивавшей Мариной.

Девушка растерялась, щёки залил стыд, глаза заметались по узкому пространству, словно где-то на стене должна была появиться необходимая подсказка.

— Ой, Яков Фёдорович, а я… Я серёжку уронила!

— Ужасно сочувствую твоей потере! — наигранно охнул парень, заметив тусклый блеск обеих серёжек. «Ну точно подслушивала. Надо будет подумать об её увольнении», но пока что следовало разобраться с другими делами. Нацепив на лицо миловидную улыбку, ведьмак протянул девушке ключ со старым брелоком. — Я побежал. Как только Добрыня выйдет, дверь закроешь. И не забудь поменять воду в мисках, — будучи у входной двери, он крикнул: — И цветики полей!

Перепрыгнув широкую лужу, Яша бросился вперёд по тропинке. Под ногами смачно чавкала грязь, откуда-то справа донеслось громкое мычание коров вперемешку со ржанием лошадей. Село оживилось и теперь со всех сторон пышало работой, по дороге, подгоняемые щенком и задорным смехом конопатого мальчишки, растянулись горделивые гуси. Яша аккуратно обошёл стайку недовольно загоготавших птиц и, подмигнув замахавшему руками пацанёнку, едва не столкнулся со светловолосой девушкой. Кажется, именно её он видел, когда в последний раз наведывался к бабке Ирине.

— Тысяча извинений, красавица! Настя, так?

Но вместо ответа девушка широко улыбнулась и задержала на нём тяжёлый оценивающий взгляд, словно сканировала на прочность.

— Верно, — наконец сказала она тихим осипшим голосом. Из её рта пахнуло чем-то кислым и горьким, Яша приложил не мало усилий, чтобы подавить рвущееся наружу омерзение.

— О-отлично, тогда ещё увидимся, — на самом деле парень надеялся, что это их последняя встреча.

«Боги, вот ведь городские! Настолько разбаловали себя, что даже зубы лень почистить!». Завернув за угол и пройдя мимо магазина, возле которого стояла разгружаемая фура, Яша наконец добрался до ворот дома бабки Ирины. Самой хозяйки нигде не было видно, зато гость расселся на ступеньках, запрокинув голову, и, кажется, уснул. Зажатая между пальцами сигарета почти полностью истлела. Яша облокотился о ворота и, коварно потерев ладони друг о друга, крикнул:

— Рота подъём!

Сергей вздрогнул, выронил почти истлевшую сигарету и с затуманенным сном взглядом посмотрел на довольного собой рыжего парня.

— Что же ты, старик, словно брошенка на ступеньках-то спишь? — Яша подошёл к Сергею, огляделся. Ни запаха, ни чего-то подозрительного пока видно не было. — Зашёл бы в дом, там бы и храпел.

— Ты чего пришёл? — Сергей вытащил новую сигарету и закурил. Видеть кого-либо хотелось в последнюю очередь, в особенности этого рыжего беса.

— Да так… — отмахнулся парень и провёл пальцами по веточкам яблони. «Скоро почки набирать будет», — с улыбкой подумал Яша. — Настю попроведовать.

Подавившись сигарным дымом, Сергей закашлялся, чем знатно рассмешил ведьмака.

— Кажется, кому-то пора бросать курить! — похлопав мужчину по спине, сквозь смех сказал Яша. — А если серьёзно, я пришёл не просто так, — он понизил голос и украдкой глянул по сторонам. — Добрыня сказал, что в доме серой пахнет. Ты что-то делал? Пробовал вызывать?

Бирюков отрицательно мотнул головой.

— Не ври мне, старик! Скажи правду! Вызывал?! Нет?! — но и на это раз ответ его не удовлетворил. — Слушай, я верю Добрыне, как себе.

— В таком случае я бы на твоём месте не любил даже собственное отражение.

— Ага, очень смешно! Ты должен мне всё рассказать…

Голос парня постепенно утопал в гуле голосов. Сергей глянул чуть в сторону и увидел стоящую посреди просёлочной дороге Настю. Она была голая, но её вид не вызывал эротических желаний, только чувство неправильности и страха. Вокруг неё замелькали мрачные тени, они крутились, словно в танце, и медленно обретали человеческие черты. Сергей тряхнул головой в попытке избавиться от наваждения, но морок никуда не делся. Ладонь заныла сильнее, бинт пропитался кровью, в воздухе запахло гарью и чем-то кисло-сладким. Сергей вновь поднял взгляд и увидел, как очертания старых домов стали размазанными, будто недовольный собственной работой художник облил картину водой. Но на их фоне контрастно выделялись беснующиеся твари, а в центре развернувшейся оргии стояла всё та же Настя. Её лицо исказилось в уродливой, полной похоти улыбке, по пухлым губам стекала вязкая слюна.

— Тебе нравится? — спросила она и развела руками, словно горделивая хозяйка, демонстрировавшая любимое жильё. Сергея сковал ледяной страх, дыхание участилось. Он хотел, но не мог перестать смотреть на творящийся перед ним ужас. Неужели именно так выглядел Ад? Со всех сторон слышались непрекращающиеся крики, стоны и воющие рыдания, обнажённые женщины, мужчины, старики и даже дети метались в разные стороны, толкали и наступали друг на друга, втаптывая упавшего в грязь. Под ногами Сергей ощутил шевеление. Вздрогнув, опустил взгляд. Обвив правую ногу, на него смотрела чёрная, как ночь, змея. Её хищный взгляд жёлтых глаз был направлен точно на него. — Тебе ведь здесь нравится, да?

Сбросив змею с ноги, Бирюков запрыгнул на ступеньку выше. Его била крупная дрожь, животный ужас сдавил горло. Сначала ему казалось, что красная то ли от крови, то ли от странного света земля двигалась, но нет, она кишела змеями. Их были сотни, даже тысячи, они кидались на бегущих людей, впиваясь ядовитыми клыками в ноги и руки.

— Ты останешься со мной? — Настя двинулась в его сторону. Змеи расступались перед ней, давая пройти. Синюшно-бледные пальцы пробежались по пышным грудям, очертели линию ключиц и коснулись красных губ. — А может, такое лицо тебе нравится больше? — демон провёл рукой по лицу, и очертания сменились. В груди защемило, горло сдавил рвущийся крик, коленки затряслись. От столь родного и одновременно чужого лица сводило скулы. Она была близко как никогда, желание прикоснуться к этим неровно обрезанным тёмным волосам сводило с ума. Но разум кричал, что перед ним стояла не его Надя. — Ты так долго сражался… — голос, мягкий и сладкий, ласкал слух. — Позволь себе отдохнуть.

Холодные пальцы демона сжали его перебинтованную в красный от крови бинт руку и положили на мягкую грудь. Кожа обожгла холодом и на ощупь была словно резина.

— Тебе неловко? — ласково спросила она и приблизилась на шаг. — Будь со мной честен, — Сергей вздрогнул, когда холодные руки обвили шею. Тело отказывалось слушаться, он не мог пошевелиться. — Разве не этих объятий ты желал?

Мысли спутались в один сплошной клубок, голоса слились в гул, что-то внутри безвозвратно разбилось на миллионы крохотных кусочков, глаза защипало то ли от невыносимого запаха, то ли от непрошенных слёз. Сергей чувствовал, как проваливался всё глубже и глубже в бесконечную пучину отчаяния, как нечто столь сильное придавливало его, а он, одинокий и слабый, более не мог этого выносить. Раздался смачный хруст костей. Сергей вздрогнул и прижал ладонь к лицу.

— Хватит… — просипел он. Истошный детский вопль на пару секунд перекрыл гул, Сергей зажал уши руками и зажмурил глаза. — Прекрати!

Змея вцепилась в костлявую ногу старухи, та вскрикнула, и обвисшее тело повалилось в змеиную пучину. Женщина кричала, звала на помощь, сопротивлялась и отчаянно пыталась выбраться, но змеи обвивали её тело, впивались в горло, лицо, обвивали своими телами и медленно душили.

— Ты сам мне душу отдал, — демон плотоядно улыбнулся и провёл неестественно длинным языком по тонким губам. — Старые Боги тебе не помогут!

Сергей распахнул глаза от сильного толчка в грудь. В глаза ударил яркий солнечный свет, от чего он морщился примерно несколько минут. Вздохнуть оказалось непросто, словно Сергей разучился этому простому действию. Грудь невыносимо болела, а одежда почему-то была насквозь мокрой.

— Живой! — раздался голос, отдавшийся пульсирующей болью в висках.

— Успели, значит, — другой голос был в разы ниже и не был ему знаком. — Вовремя позвал ты меня, Яков Фёдорович. Ещё бы немного, и утянул бы демон его душу.

— А что за демон такой? Откуда он взялся?

— Одному Богу известны ответы, Яков Фёдорович, — священник опустился на землю рядом с отплёвывающимся Сергеем. — Как чувствуешь себя?

Но вместо ответа Бирюков попытался встать, но ноги сразу же подкосились, и он едва не рухнул обратно. Из-за жгучей боли в груди на мгновение перехватило дыхание.

— Ты бы полегче, старик, а то второй раз не откачаем, — Яша перекинул его руку через плечо и помог зайти в дом. — Ну и вонь! Как будто кто-то сдох!

— Демоны с собой только смерть несут, — отец Василий распахнул окна и принялся читать молитвы. — «О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х!

Да святи́тся имя Твое́,

да прии́дет Ца́рствие Твое́…»

— Что ты видел? — спросил Яша, усадив Сергея на диван. Он вытащил из аптечки бинт и принялся снимать насквозь пропитанный кровью. Но Бирюков молчал, невидящим взглядом мужчина смотрел в пол, но казалось, его взгляд был направлен в пустоту. — Честно сказать, когда ты свалился с сердечным приступом, я уже решил, что всё — конец… — ведьмак аккуратно снял старую повязку, обильно полил рану перекисью, приложил обмоченную в каких-то травах вату и наложил чистую повязку. — Но вонь тухлятины стала настолько невыносимой, и я сразу всё понял. Уж извини, с демонами мы не сталкивались ранее, поэтому пришлось звать отца Василия.

— Старые Боги тебе не помогут… — глухо повторил Сергей. Тело пробил озноб, мокрая одежда неприятно липла к коже, запах ладана растекался по всему дому, кадило приятно позвякивало, а монотонный голос батюшки успокаивал.

— Я пойду поищу сухих вещей, — с сочувствующим выражением лица сказал Яша, похлопал Сергея по плечу и застыл, смотря в сторону входных дверей.

Молитва батюшки стихла, как и звон кадила. Дом погрузился в тишину, не нарушаемую звуками снаружи.

— Защити нас Господь! Изыди проклятый! — прокричал отец Василий и окатил стоящего на пороге святой водой. — Пресвятая Богородица, на тебя уповаю!..

— Ну ё-маё! Отец Василий!

Сергей вздрогнул и с трудом заставил себя поднять голову.

— Вы знаете, что ещё не Иван купала?! Какого, простите, хрена вы творите?! Холодно же!

Шокированный батюшка обернулся к ведьмаку. Рука Яши сжала рукоять охотничьего ножа.

— Да что тут у вас происходит? Или вы совсем мне не рады?

Сергей поднялся на ватные ноги, боль в груди заставила поморщиться, и, сделав несколько неустойчивых шагов, внимательно вгляделся в румяные от весенней прохлады щёки и блестящие, словно у озорного котёнка, глаза.

— Серёж? — полный беспокойства голос заставил измученно улыбнуться. — О, Боги, Серёжа!

Тёплые пальцы вцепились в его руку прежде, чем безмятежная тьма окончательно поглотила его.

Глава 39. Отравленный разум III

Яша следил за расхаживающей из стороны сторону и нервно поглядывающей на время Надей. Отец Василий тихо молился, стоя напротив небольшого иконостаса в комнате бабки Ирины, сама же недавно вернувшаяся старушка едва не отдала душу Богу, как только увидела пропавшую внучку целой и невредимой. Вот только от старческих глаз не укрылось, как огрубели девичьи черты лица, да и сама Надя выглядела не так, словно девка постарела на несколько лет. Ирина Васильевна покачала головой. Знала она, что дела ведьмачьи до добра не доведут, мужа сгубили рано, а теперь и до последней кровиночки добрались. Как ни старалась отвадить Надьку от этого дома, да всё равно не смогла.

— Вот почему ты такая упёртая? — Яша нарушил молчание и пристально поглядел на Надю. Девушка замерла и ответила ему таким взглядом, словно она уже закапывала его труп. — Не может демон вот просто так взять и присосаться к ни в чём неповинному человеку!

— Это ещё почему? Низшая нечисть ведь так делает!

— А им думать нечем. Чем сильнее, там аппетитнее — вот их главное правило!

— Всё равно не верю я, что Серёжа ведьму убил, — Надя покачала головой и устало рухнула на диван. Она провела холодными ладонями по лицу, словно это простое движение могло всё исправить. — Может, другой кто или…

— Или сама Татьяна. Какая коварная женщина. Умерла, чтобы ввести нас в заблуждения и снять с себя подозрения. Пойми, он вернуть тебя хотел, вот и решил пойти на сделку!

А ведь Надя так надеялась, что ворон Кощея наврал, что это просто очередное испытание… Внезапно на глаза попался розовый чемодан, уже запылившийся, он стоял под накрытым тканью столом.

— Разве Настя приехала?

Бабка Ирина вздрогнула, не донеся стакан, от которого резко пахло валерьянкой, до сморщенных губ. Старушка подняла влажные глаза и несколько раз открывала и закрывала рот, не решаясь рассказать.

— Так… Когда ты пропала, Настенька приехала и… — бабушка всхлипнула и вытерла платком покатившиеся с лица слёзы. — И сгинула! Ох, горе-то какое!

Надя ощутила, как сердце оборвалось.

— Так я ж её сегодня днём видел! — воскликнул Яша и тут же осёкся. До него только сейчас дошло, что запах, исходивший от девушки, очень сильно походил на тот, который он ощутил в доме.

— Где? — твёрдым и холодным, как сталь, голосом, задала вопрос Надя. Она поднялась и посмотрела на парня сверху вниз, её взгляд наполнился с трудом сдерживаемым гневом, и, кажется, Яша видел, как он сам сгорал в нём. — Я спрашиваю: где ты видел Настю в последний раз?!

— Напротив дома Титовых, — выдохнул Яша, понимая, что даже если он не скажет, то Надю это вряд ли остановило бы.

Накинув первую попавшуюся куртку, девушка выскочила из дома. Алые закатные лучи заглядывали в окна и забирали с собой былое тепло. Медленно опускалась тьма. Под гомон гусей и старческих голосов, Надя быстро двигалась в указанном направлении, не обращая внимания на косые взгляды и на лужи под ногами. Тряпичные кроссовки вымокли до нитки, носок неприятно лип к стопе, пальцы в миг окоченели, но всё это было неважно. Ведомая душевной болью, которая перерастала в обжигающий гнев, Надя остановилось напротив дома Титовых. Сейчас там было пусто, но когда снег окончательно сойдёт и начнётся сезон посевов, вот тогда дом наполнится жизнью. Надя втянула воздух и уловила заметный запашок сладковатой гнили, но то был запах, тянувшийся с местного кладбища. Аромат духов сестры она помнила так же чётко, как смерть матери, но здесь не было даже намёка на дорогой женский парфюм.

— Иди на кладбище и поспрашивай, может, видел кто, — бросила Надя, и её тень дёрнулась, от неё отделилась небольшая часть и вытянулась в знакомый мужской силуэт. — Где же ты? — подняв голову к темнеющему небу, задала вопрос Надя и вновь глубоко вздохнула. Неужели всё должно быть именно так?

За спиной послышались тяжёлые шаги, но оборачиваться не потребовалось. Запах ладана ударил в нос и оживил неприятные воспоминания, которые Надя практически забыла. Отец Василий встал рядом.

— Не стоит на близких гнев срывать.

Надя озадаченно поглядела на старого батюшку, замечая несколько маленьких родинок под левым глазом.

— А разве сорвалась на ком-то?

— И да, и нет, — пожал плечами отец Василий и слабо улыбнулся. — Бабушке твоей тяжело сейчас, она думала, что обеих внучек потеряла… Ты бы хоть обняла её при встрече, а то вон как из дому рванула! И про Сергея забыла, а он, кстати, наконец проснулся.

Надя облегчённо выдохнула. Один камень с сердца упал.

— Тяжёлые настали времена, а это значит, что решения принимать и действовать совместно надо, — он похлопал Надю по плечу, его глаза искрились отеческой заботой и добротой. — Демоны — искусные лжецы, они толкают людей на тёмную дорожку, свернуть с которой очень трудно. Пользуются нашими слабостями, нашими эмоциями, используют потаённые желания… — батюшка тяжело выдохнул и провёл шершавыми пальцами по седой бороде. — В одиночку человеку не справиться, поэтому ему необходима помощь ближнего.

Надя понимающе кивнула. Она и без слов батюшки сказанное прекрасно знала, но порой слишком сложно устоять перед собственной бурей эмоций, слишком сложно произнести такое простое слово: «помоги» и не показаться слабой. Слишком много разных факторов, из-за которых люди совершали, совершают и будут совершать ошибки. Бесшумно вернулся Ричи, призрак слился с её тенью, и Надя ощутила, как буря внутри ослабевает.

— Что узнал?

— Один дух видел, как Настя уходила в лес с каким-то мужчиной.

Отец Василий вздрогнул от тихого шёпота, доносящегося откуда-то снизу и с улыбкой хмыкнул: «ведьмаки».

— Что за дух? — Надя развернулась в сторону кладбища. — Спасибо за наставление и помощь, отец Василий. Ещё увидимся.

Батюшка поднял руку, хотел перекрестить, но вовремя остановился. «Вот пустая голова! Совсем старый стал», — укоризненно подумал мужчина и поплёлся в сторону старой церкви. Надо было приготовить всё к завтрашней проповеди. Обходя особенно большие лужи, отец Василий погрузился в полные забот мысли. Тяжёлый был сегодня день, но раз Господь послал испытания, значит, ему предстояло их пройти с достоинством и ближних в беде не оставить. В сгущающихся сумерках показалась деревянная, чуть обветшалая церковь.

— Благослови, Господи, — Василий перекрестился, склонился в поклоне.

Дверь скрипнула и приоткрылась, внутри дёрнулось пламя зажженных свечей. Батюшка зашёл, снова перекрестился, глядя на иконы, и шаркающими шагами прошёл к алтарю. Перед большой иконой Богоматери, висящей на стене, стояла женщина, она тихо молилась, её шёпот заполнял небольшое пространство. На душе царило приятное умиротворение, Василий убрал сгоревшие свечи, достал из небольшой тумбы новые. Старые доски поскрипывали под ногами, но этот скрип совсем тихий и какой-то успокаивающий.

— Во имя Отца и Сына и Святого дух…

— Скажите, батюшка, — перебил его женский голос. Василий обернулся к прихожанке, он ощутил укол легкого раздражения, но сразу же отбросил плохие мысли. Может, ей срочно требовалось излить душу? — Что я делаю не так? Почему люди меня так не любят?

— Почему же ты, дочка, решила, что тебя не любят? — он опустился на скамью и постарался вглядеться в женскую фигуру, но глаза уже были совсем не те, что в давно минувшей молодости.

— Они боятся меня. Я пытаюсь донести до них, что не нужно скрывать свои желания, не нужно сдерживать себя. Разве плохо, когда мужчина и женщина возжелали друг друга? Почему они боятся? Зачем сдерживаются? Неужели Господь против любви?

Отец Василий растерялся, давно ему не задавали подобных вопросов. По голосу рядом с ним стояла девушка лет двадцати, высокая, стройная, с тёмным платком на голове, из-за которого он не мог разглядеть лица.

— Нет, Господь не против любви… — он откашлялся. — Но любовь должна быть чистая, непорочная. Она не должна становится похотью…

— Но разве похоть — не часть жизни человеческой? — в голосе послышалась усмешка. — Она, словно голод, терзает душу, скулит и шкрябается, будто урчащий желудок, и ни на секунду не покидает мыслей, пока наконец не будет удовлетворена, — она вздохнула, и одна из свечей погасла. — Даже вы, святые отцы, испытывали похоть, глядя на обтянутые юбками задницы матушек.

— Замолчи! — Василий вскочил. — Не смей сквернословить в доме Божьем!

— Но разве я лгу? — девушка подошла ближе, и батюшка увидел синюшно-бледное лицо, испещрённое тёмными, почти чёрными венами. Потрескавшиеся губы растянулись в широкую, безобразную улыбку. — Семьи священников практически всегда многодетны. Разве это не разврат? Разве вы не наслаждаетесь соитием? Сколько же раз за день вы нагибаете своих женщин, чтобы иметь в семье по семь или десять детей?

Схватив кувшин со святой водой, Василий вылил всё содержимое в лицо твари. Раздался вопль вперемешку с шипением, вокруг головы демона поднялся пар. Тварь схватилась за лицо и зашаталась из стороны в сторону под громкий голос отца Василия, начавшего усердно молиться. Батюшка выставил перед собой крест и начал подходить ближе, не переставая молиться. Сердце его бешено колотилось, из-за страха движения его были неловкими, руки и колени тряслись. Он с трудом заставил себя подойти в плотную и приложил крест к лохматому затылку.

— Именем Господа!..

Слова застряли в горле сдавливающим комом, тело оцепенело и больше не слушалось. Пламя свечей затрепетало, словно от сквозняка, но ни одна не погасла, напротив, пламя разгорелось сильнее, разгоняя весь оставшийся мрак. Василий ощутил, как судорогой свело руку, в которой он сжимал крест, как по губам потекло нечто вязкое и тёплое.

— На мне такое не работает, — демон в девичьем обличии отошёл на шаг и, усмехаясь, развёл руки в стороны. — Или, может, вера твоя не сильна?

Ледяные пальцы осторожно похлопали морщинистую щёку, оставляя после себя неприятное покалывание.

Утром первые прихожане нашли батюшку мёртвым. Из носа и глаз тянулись засохшие ниточки крови, а на лице навечно застыл непередаваемый животный ужас. Много людей собралось вокруг церкви, из города приехала бригада скорой помощи, полицейская машина, из которой вышли двое неприветливых мужчин. На все вопросы следователей местные только охали да ахали и не переставали говорить о том, какое же это горе для всего села. Некоторые, особо верующие бабки, не забыли упомянуть тёмную силу, они и сами не подозревали, насколько оказывались правы.

Надя собирала граблями старую листву, когда узнала о смерти отца Василия. Собравшиеся ведьмаки выглядели опечаленными, особенно сильная скорбь очернила лицо Петра Степановича. Старый ведьмак уже с трудом переставлял ноги, его лакированная трость издавала тихий стук о мелкие камни, коими была усыпана тропинка. Траур прибавил ему несколько лет, а чёрная одежда выделяла копну седых волос. Надя махнула Яше, тот ответил коротким кивком. Они шли проститься со старым другом. Надя думала пойти, но не хотела оставлять Сергея одного, он ещё не оправился. К тому же, для неё смерть не всегда означала расставание.

— Говорят, у него перелом основания черепа, — Ричи появился на крыше дома. Призрак болтал ногами и с наслаждением подставил лицо тёплым лучам весеннего солнца. — Ты веришь в это?

— Я никому и ни во что уже не верю…

— Это из-за того, что я съел твой йогурт? — с ехидной улыбкой спросил фамильяр и лёг на бок, подперев голову рукой.

— В смысле? Эй! Это был мой йогурт! — Надя обиженно надула щёки. Она только сегодня утром купила последний стаканчик со вкусом ананаса и хотела как следует насладиться им после небольшого субботника! — Какой же ты всё-таки гад, Ричи! — девушка разочарованно выдохнула и удобнее перехватила тяжёлые грабли. — Я на девяносто процентов уверена, что это работа демона.

— Там воняет, — развеял её сомнения призрак. — Вот только я не пойму, как он в храм-то вошёл. Разве демон способен ступить на святую землю?

— Ну, как показала практика — может, — Надя едва не споткнулась о лежащий кирпич, который под листвой было практически не видно. Тихо выругавшись, она поправила кепку и старые рваные в некоторых местах перчатки, в которых ещё работал дедушка. Узнать о том, с кем ушла Настя, не получилось, призрак мальчишки рассказывал сбивчиво и, похоже, совсем не рассмотрел лица неизвестного. Надежда вобрала влажный воздух. Ничего, рано или поздно, но свидетель обязательно найдётся.

— Привет, — из полумрака дома вышел заспанный Сергей. Он по привычке достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, но закурить не успел. Ловкие девичьи пальцы шустро выхватили сигарету и тут же затушили. — Эй!

— Разве можно курить в таком состоянии? — строго спросила Надя, уперев руки в бока.

— В каком «таком»? — в пачке осталось ещё две, но Сергей не решился их доставать и убрал обратно в карман. — Сейчас вроде нормально всё.

— А со стороны не скажешь… Выглядишь ну прям так себе. Шёл бы ты обратно в кровать.

Бирюков отмахнулся и уселся на ступеньку.

— Никаких больше кроватей и постельных режимов, — он провёл пальцами по отросшим волосам и подумал о том, что неплохо было бы воспользоваться скрипучими, но всё ещё острыми ножницами или на крайний случай заглянуть в гости к парикмахеру. — Надоело валяться без дела.

Надя повесила грабли на гвоздь и села на низкую скамейку рядом. Прикрыв глаза, она глубоко втянула влажный прохладный воздух, в котором угадывался горьковатый запах сигарет и еле уловимый аромат мужского парфюма.

«Я дома», — с наслаждением подумала Надежда, и уголки губ дрогнули в слабой улыбке.

Между ними повисло непринуждённое молчание. Сергей украдкой поглядывал на Надю, замечая, как сильно она выросла с первой их встречи. Ему было немного грустно осознавать, что время безвозвратно забирало её детское озорство и лишало возможности на безмятежную жизнь. «А хотела бы она что-то изменить?» — подумал Бирюков и, не удержавшись, закурил.

— Слушай, Серёж, я хотела тебя кое о чём попросить, — глаза хитро искрились, словно заранее предупреждали, что светлую голову вновь посетила какая-то крайне интересная идея.

— Попроси.

— Научи меня каким-нибудь приёмчикам! — Надя вскочила и резко выставила перед собой правую руку, изображая удар.

— Это каким же? — Сергей не смог сдержать смешка.

— Ну, знаешь, чтоб прям с одного удара наповал врагов крушить! Они такие: р-р-р! А я такая: Бац! Нож в печень, никто не вечен!

— Ты точно специалист по решению конфликтных ситуаций, — он хохотнул. — Кажется, как-то раз мы пытались заняться твоим обучением.

— Да, было дело, — Надя пнула одинокий камушек и поглядела в сторону горланящих на всю округу и заметно шатающихся мужчин. Кажется, они уже почтили память погибшего батюшки. — А вот из Кощея получился не учитель, а сплошное наказание! Целый год заставлял книжки читать!

Сергей втянул горький дым.

— Ты… провела там год? Но ведь прош…

— Да-да, время течёт иначе, — девушка пожала плечами и поглядела на раскрытую ладонь. Она смотрела так, словно глядела не на свою руку, будто эту часть тела забрали у другого человека и насильно пришили ей. — Смешанные чувства. Я прожила целый год, но в то же время как будто и не жила, — Надя вздохнула. — Сложно объяснить. Но моё обучение ещё не закончено.

— Значит ли это, что тебе нужно будет вернуться?

— Кто знает? Всё может быть, — Надя села рядом и положила голову ему на плечо. — Не хотелось бы.

И тут Сергей понял, что помешает Кощею, если костлявый вновь решит забрать Надю с собой, чего бы это ему ни стоило. Приобняв девушку за плечи, он осторожно, будто боясь совершить преступление, коснулся щекой её макушки. От волос приятно пахло черникой и ещё чем-то приторно сладким…

«Что ты будешь делать, когда Надя найдёт труп сестры?»

Спины коснулся пробирающий до костей холод.

«Если она узнает правду, вряд ли ты её ещё увидишь».

Пальцы неприятно закололо, сердце в груди забилось чаще.

— Всё нормально? — встревоженно спросила Надя, ощутив усилившуюся хватку на плече.

— Да… — растерянно ответил Бирюков и постарался улыбнуться как можно непринуждённее, но голову продолжали терроризировать гнетущие мысли, от чего улыбка вышла вымученной. — Голова вдруг закружилась.

— Просила тебя ведь: не кури! Угробишь себя, и что я без тебя делать тогда буду?! — губы её дрогнули, готовые сложиться в капризную взрослую гримасу.

«Ты не сможешь вечно прятать от неё труп сестры! — кричали злые мысли. — Тебя найдут, и тогда всё кончится! Надя никогда тебя не простит!»

— Ты один из близких остался, — но губы дрогнули вновь и вытянулись в слабую улыбку. — Ты единственный, кто никогда не врал мне и всегда был рядом.

Сердце защемило, горло сдавил болезненный ком. С трудом удалось подавить нечто похожее на сдавленный всхлип, когда Надя обняла, уткнувшись лицом ему в грудь. Душа как будто разбилась и рассыпалась на миллионы острых кусочков, которые впивались в сердце, заставляя раны кровоточить. Прикусив язык до ярких пятен перед глазами, Сергей запрокинул голову, чтобы не дай Бог из глаз не хлынули непрошенные слёзы.

— Спасибо.

И мир как будто перевернулся, вспыхнул яркими красками и тут же выцвел, став безжизненно чёрно-белым. Чувство неправильности душило, хотелось закричать, признаться, просить прощения, но страх оказался сильнее, он сдавливал горло и убивал любые вертящиеся на языке слова. Он хотел сбежать, спрятаться, словно трусливый мальчишка, но знал, что рано или поздно дверцы шкафа всё равно откроются, и тогда бежать будет некуда.

Глава 40. Чёрная кошка

Следующим вечером село Красное взбудоражило внезапное появление полицейской машины, остановившейся возле дома бабки Ирины. Двое неприветливых оперативников выбрались из уютного салона в объятья не по весеннему холодного ветра. Один из сотрудников, усатый и долговязый, с плохо скрываемым отвращением оглядел покрытую толстым слоем грязи машину и бросил суровый взгляд на высунувшихся из-за забора конопатых мальчишек. Его напарник, низкий и пухлый, сравнил адреса и, убедившись, что всё сходится, первым вошёл за ограду. Стучали они долго и настойчиво, долговязый даже заглянул в окно, но, кроме кружевных штор, ничего рассмотреть не удалось.

— Точно тот адрес? — проведя пальцами по усам, спросил полицейский по имени Борис. Он поглядел на табличку дома, где выцветшей чёрной красной был написан номер дома, затем придирчиво поглядел в бумажку. Всё точно. Дома никого нет?

— Подождём? — предложил напарник. Пухлые пальцы неловко достали из нагрудного кармана смятый платок, которым сотрудник промокнул взмокший лоб.

— А куда деваться? — проворчал Борис и вновь заметил мельтешащих рядом с домом любопытных мальчишек. Те сразу же шмыгнули за импровизированное укрытие, стоило полицейскому обернуться. Ему не нравилось это место. Во-первых, слишком далеко от города, даже связь здесь ловила через раз, не говоря уже о нормально работающем интернете. Во-вторых, не любил он заниматься пропажей девочек-подростков, сколько раз бывало случаев, что избалованные дети просто несколько дней отсыпались у друзей после знатной гулянки? Слишком много, чтобы после этого волноваться о пропаже подростка всерьёз.

Но ждать долго не пришлось. После того, как на заборе, словно из воздуха, появился здоровый чёрный кот, объявивший о своём появлении громким «мяу!», калитка открылась, и полицейские увидели высокую худую девушку и стоящего за ней хмурого мужчину с полным пакетом продуктов. Степан, так звали пухлого сотрудника, покрылся мурашками, лишь взглянув на явившуюся парочку: вид у девушки был болезненный, кожа у неё бледная, будто лист бумаги, и среди этой бледноты контрастировали тёмно-фиолетовые круги под глазами, словно она не спала несколько ночей подряд. От мужчины же веяло тяжёлой скрытой в потёмках души злобой, будто монстра сковали цепями, но он всё ещё пытался вырваться.

— Здравствуйте, — с тонкой улыбкой поприветствовала девушка. — Вам кого?

— Добрый вечер, здесь проживает Ирина Васильевна Романова? — сотрудники показали удостоверения.

— Да, это моя бабушка. Что-то случилось?

— А… Кхм, — Борис откашлялся, он ожидал увидеть маленькую докучающую всем и каждому девчонку в платочке. — Мы по поводу пропавшей Анастасии Константиновны Кудряшовой. Вы Надежда Романова, так?

— Да, — Надя непонимающе хлопала глазами, переводя взгляд с одного оперативника на другого.

— Вам должна была прийти повестка, чтобы вы явились для дачи показаний. Почему вы не пришли?

— Простите, но мне никто не говорил ничего подобного. Я впервые слышу об этом… — девушка на мгновение растерялась.

— Тогда вам придётся ответить на наши вопросы сейчас.

— Проходите, — Надя толкнула дверь и пропустила сотрудников в дом. Она не заметила, как и без того хмурое лицо Сергея сделалось ещё более мрачным и бледным.

Степан сел за стол на кухне, достал листы и ручку. Пухлой рукой он указал Наде занять свободное место, в то время, как Сергей и Борис прошли в гостиную, закрыв за собой дверь.

— В каких отношениях вы были с пропавшей?

— Мы с Настей всегда хорошо общались. Она старше меня на целый год, наши семьи ходили друг другу в гости, пока отец не начал злоупотреблять спиртным.

— И после этого вы не общались? — спросил Степан и улыбнулся, когда чёрный кот потёрся об его ногу.

— Ну почему же? — Надя усмехнулась. — Мы всегда поддерживали общение. Будете чай?

Степан не отказался. Пока простоял возле дома, порядком продрог и был несказанно рад кружке горячего чая. Что же за погода сегодня такая?

— А этот мужчина ваш сожитель?

— Да, Сергей — друг нашей семьи, — Надя загремела посудой. Из корзинки, достала небольшой свёрток и подпалила пучок сушёной травы, положила её на железную тарелку. В воздух поднялись белёсые струйки, они закручивались в причудливые спирали и наполняли помещение приторно-сладким ароматом. В кружку Степана она незаметно подлила кладбищенской воды.

— Ваш отец не упоминал, что, помимо вас и Ирины Васильевны, в доме есть кто-то ещё.

Надя улыбнулась, но почему-то этот жест дружелюбия показался Степану плохим знаком, будто он ненароком потревожил нечто мрачное и злое.

— Мой отец уже очень давно живёт другой жизнью, мы редко интересуемся делами друг друга.

— Понятно, — Степан кивнул и быстро, размашистым почерком сделал пару записей. Дом, как дом, на первый взгляд ничего необычного, но Стёпа чувствовал на себе словно ещё одну пару глаз, и от этого становилось не по себе, будто у этих стен есть не только уши. — Скажите, когда вы видели сестру в последний раз?

— Примерно месяц назад, — Надя села за стол. Её лицо не выражало никаких особых эмоций, лишь умиротворённое спокойствие читалось в каждом движении и взгляде. Она говорила уверенно и кратко. Надя понимала, что они ей не верили, что её слова наверняка разнились с уже имеющимися показаниями, но молчание сыграло бы куда более злую шутку.

— А ваша сестра была знакома с — как вы сказали? — Сергеем, так?

— Да, конечно.

— У них возникали конфликты? Возможно, ваша сестра была против вашего сожителя?

— Насколько я знаю — нет. Они не конфликтовали.

— Скажите, а где сейчас ваша бабушка? — поинтересовался Степан. Он попытался скрасить повисшее неловкое молчание.

— В церкви, молится.

— Если я правильно помню, местного батюшку убили.

— Это не мешает жителям приходить в дом Божий, — Надя пожала плечами и устало зевнула.

— Понятно, — Степан сделал ещё пару записей и протянул Наде бумажку. — Прочитайте и, если всё правильно, поставьте свою подпись.

Но Надя не читала. Прикусив щёки с внутренней стороны, она с трудом сдерживала рвущийся наружу смех. Призрак как назло шептал ей на ухо саркастичные и невыносимо смешные фразы. От взгляда Степана это не удалось скрыть, он посчитал данное поведение ненормальным.

— Хотите ещё чая? — Надя вернула лист с небольшой подписью.

— Да, спасибо, — чай был вкусным, даже очень, он никогда не пробовал настолько вкусный чай. Интересно, из каких трав она его заварила? Может, стоит попросить и угостить семью? В меру сладкий, с лёгкой приятной горчинкой и с завораживающим ароматом ягод.

Борис подошёл к столу, на котором лежал толстый фолиант в необычном переплёте. Он нахмурился и осторожно провёл пальцами по обложке книги. «Кожа?» — подумал полицейский. Борис открыл книгу где-то посередине, но вместо заклинаний и дьявольских рисунков, которые он успел себе напридумывать, увидел абсолютно пустые страницы. Позади раздалось громкое мяуканье, но Борису казалось, что даже кот смеялся над ним.

— Ручная работа в единственном экземпляре, — Надя внезапно оказалась за его спиной. Сотрудник от неожиданности вздрогнул и нахмурил кустистые брови. — Там ещё нет записей, — этот фолиант она забрала из библиотеки Кощея. — Но я бы всё равно не хотела, чтобы вы открывали.

— Неужели укусит? — спросил Борис и с заинтересованным видом оглядел книгу.

— Нет, что вы! Разве у книг бывают зубы, чтобы кусаться?! — девушка расхохоталась. — Но вот у слов всегда имеются клыки и неважно, написаны они или сказаны в слух.

С каждой секундой ему становилось всё более и более некомфортно, стены давили, а от запаха благовоний кружилась голова. Борис прошёлся взглядом по помещению и уставился в плохо освещённое помещение ванной комнаты. Сотрудник облизнул пересохшие губы, он чувствовал на себе чей-то пробирающий до костей взгляд. «Нет, там ведь нет никого!»

— Может, чаю? — предложила Надя и широко улыбнулась. Но было в этой улыбке нечто, что Борису совсем не понравилось.

Сергей сверлил жирного сотрудника полиции непроницаемым взглядом и думал только о том, как бы не сорваться и не разбить его потную вонючую рожу. Он скосил взгляд на дымящиеся травы и нахмурился, Надя опять что-то задумала.

— Бирюков Сергей Александрович, дата рождения: 30.09.94, не женат, ранее не судим, — Степан провёл платком по вспотевшему лицу. — Вы были знакомы с пропавшей Анастасией Константиновной?

— Да.

— В каких отношениях вы состояли?

— В дружеских.

— У вас случались конфликты?

— Нет.

— Разве? Нам известно, что практически накануне Анастасия Константиновна кричала на вас так, что слышало всё село. Что у вас произошло?

Бирюков сглотнул.

— Ничего серьёзного, мелкая бытовая ссора. В этот же вечер мы помирились.

— Это хорошо, но даже после примирения, как показывает практика, обиды остаются.

— У нас не было обид, — Сергей сжал кулаки. Мельтешащий рядом призрак раздражал ещё больше, Бирюкову приходилось держаться, чтобы не отогнать назойливого Ричи.

— Кудряшовы, вероятно, упомянули о вас, когда сказали, я цитирую: «За Надеждой в последнее время увязался какой-то мужик, мы никогда прежде его не видели, и Настенька тоже не раз высказывала беспокойство». Если вы друг семьи, почему же о вас не знают близкие родственники Романовых, а Анастасия выражала беспокойство по поводу вашего присутствия?

— Не было возможности познакомиться, — каждое слово приходилось выдавливать из себя. Сердце грохотало в груди, отдаваясь барабанной дробью в ушах. — Я…

— Кажется, кому-то нужна помощь, — ехидно заметил призрак. — Я бы мог помочь, но не думаю, что это стоит моих сил.

— В каких отношениях вы состоите с Надеждой Романовой? — сотрудник поднял на Сергея такой взгляд, словно он уже посадил его за решётку. Бирюков сглотнул. — Отвечайте.

— Мы просто хорошие друзья.

«Отличная, должно быть, дружба между сорокалетним мужиком и девятнадцатилетней девкой», — подумал Степан и протянул Сергею бумажку.

— Ознакомьтесь и подпишите.

— Вы закончили? — от приторного запаха благовоний у Бориса разболелась голова и запершило в горле. Хотелось как можно быстрее выйти на свежий воздух и убраться из села в шумный и потому уютный город. — Тогда поехали.

Небо затянуло тучами, ветер стал ещё свирепее и холоднее, словно предвещая, что совсем скоро сверху посыпятся осточертевшие за время зимы снежинки. Подняв воротник, сотрудники быстро добрались до машины. Степан сразу же повернул ключ, и из печки подул сначала прохладный, но постепенно нагревающийся воздух. Борис снял фуражку и заметил стоящую на крыльце парочку. За их спинами всего на мгновение промелькнул третий силуэт. Бориса передёрнуло.

— Семейка Адамс.

— В смысле? — Степан включил фары и плавно надавил на педаль газа. — А по-моему, милая девочка, и чай у неё очень вкусный.

— Тот мужик тебе тоже милым показался? — недовольно буркнул Борис и облегчённо выдохнул, на сегодня они закончили. — Мутные оба. Что одна, что второй что-то скрывают.

— Ага, — согласился Степан и вырулил на скоростную трассу. — Правда, у нас нет оснований их задерживать.

— Пока что.

— Никакие они не свидетели, — Борис пристегнулся.

— Насчёт девочки я бы поспорил.

— А я бы поспорил, что она больная на голову! — Борис тяжело выдохнул и припомнил ещё один странный случай. — Зимой тут тоже люди пропали, дело довольно громкое было. Не последние люди приехали поохотиться и пропали. Тела двоих до сих пор не нашли.

— Слыхал, — Степан переключил передачу. — Звери, кажется.

— Да как знать… Как знать… Черти что в этом селе!

«А ещё та книга… Не человеческая ли то кожа была?» — подумал Борис и отвернулся к окну. Из-за туч выглянули закатные лучи солнца, но почти сразу их вновь поглотили хмурые тяжёлые облака. Он тяжело вздохнул. Дураку понятно, что если не завтра, то на неделе они вновь приедут в это Богом забытое село. За окном мелькала пустошь с редкими кривыми деревьями и одинокими ёлками. Пейзаж выглядел серо и уныло, а внезапно повалившие с неба снежинки лишь усилили хмурый контраст.

— Борь, может, ты поведёшь?

— А чего? — мужчина протёр слипающиеся глаза.

— Чёт хреново мне…

Борис закатил глаза, напарник часто жаловался на плохое самочувствие и уже порядком надоел. Жрать меньше надо, глядишь, и здоровье в норму придёт, и сахар так часто повышаться не будет, а ещё исчезнет мерзкий запах пота. «Какая же ты свинья, Трушин…» — подумал Борис, но вслух сказал:

— Да, давай.

— Борь… — напарник сбросил скорость, но не остановился. Он внезапно стал очень бледным, а вытаращенные глаза смотрели точно вперёд. — Ты… Их тоже видишь?

— Кого?

— Их… — Степан дрожащим пальцем указал на дорогу. Он видел толпу людей, но все они выглядели искорёженными, тонкими, даже плоскими… Их громкие стенанья Степан слышал у себя в голове, и чем ближе подъезжала их машина, тем громче кричали голоса. Их лица искажены в гримасах ужаса и боли, неподвижные рты раскрыты, а взгляды прикованы к нему. Они ждали и звали его, Степана, будто его смерть должна облегчить их страданья. — Господи! Господи!

Борис пытался докричаться до напарника, у которого начиналась истерика. Пухлые пальцы впились в руль настолько сильно, что побелели костяшки, из глаз брызнули слёзы, а стрелка на спидометре неумолимо поднималась вверх. Из-за головной боли с трудом удавалось соображать, в ушах шумела кровь, а во рту появился металлический привкус.

* * *

— Ну вот, опять снег пошёл, — с грустью пролепетала Надя и накинула на плечи тёплый платок из тяжёлой ткани. Она поглядела на Сергея, тот закинул парочку дров в печь, с лица всё ещё не сошла мрачность. — Тебя что-то беспокоит?

— Что ты ему подмешала?

Брови Нади удивлённо взмыли вверх, она предполагала, что Серёжа может быть недоволен её выходкой, но чтобы злиться… Она ведь ничего дурного не сделала, лишь отвадила тех, кто путался под ногами.

— Баночка с кладбищенской водицей, — девушка недовольно скрестила руки на груди и капризно показала язык. — И опережая второй твой вопрос, эти благовония ядовиты, но не для нас.

— Это как же?

— А вот, — она самодовольно улыбнулась. — Ловкость рук и никакого мошенничества!

Сергей устало сел на диван и помассировал виски. После допроса голова раскалывалась на части, а на душе стало ещё более неспокойно, чем прежде. Пугающие мысли вновь заполняли голову, сердце болезненно сжалось, и всего на мгновение, но он заметил стоящую посреди комнаты Настю… Или то был демон? Сергей схватился за голову, он уже ничего не понимал! Всё, чего ему хотелось — это тишины, спокойствия, да в конце-концов того одиночества, от которого он когда-то отчаянно бежал.

Лёгкое прикосновение к плечу заставило поднять голову. Надя протягивала ему кружку с ароматным чаем, но запах был другой, более терпкий и разительно отличался от того, что пил сотрудник полиции. На вкус чай был кислым и отдавал привкусом брусники и смородины, но вскоре мысли улеглись, а с плеч будто свалился тяжкий груз.

— Что ты туда добавила? — поинтересовался Сергей, чувствуя полусладкое послевкусие.

— Ничего, что могло бы тебе навредить, — Надя игриво подмигнула и запрыгнула на диван, вытянув ноги в вязаных тапочках. — Сегодня ночью будет много работы.

— В смысле?

— Ну так Поминовение мёртвых же. Сегодня ночью им разрешено выйти за пределы кладбища, а я а-ля патрульный. Буду следить за порядком.

— Мне пойти с тобой?

Надя тепло улыбнулась.

— Тебе с живыми работать, а мне — с мёртвыми. К тому же, тебе бы выспаться.

В дверь постучали.

— А вот и бабушка! — Надя открыла дверь и громко ойкнула от неожиданности. — Как-то многовато гостей для вечера!

На порог шагнули Игнат и Михаил. Оба уставшие, словно побывали на войне и чудом выжили. Виски у Миши поседели, он сбросил сумку и тяжело опустился на рядом стоящий стул.

— Слыш, малая, — обратился хриплым голосом Соболев к Наде. — У вас тут водка есть?

— Обижаешь, чистый спирт! — она взглянула на подошедшего Сергея. — Но вот незадача, без повода не наливаем.

— Поверь, поводов у нас достаточно, — Игнат разулся и прошёл в дом. — Сейчас мы видели, как один мудила размахивал пистолетом посреди дороги, а второй валялся рядом с простреленной головой, — он нервно повёл плечами. — По нам несколько раз выстрелил! Благо хоть колёса не задел!

Сергей укоризненно посмотрел на усмехнувшуюся Надю.

— По-твоему, это смешно?

Девушка пожала плечами. Она искренне не понимала, почему Сергей разозлился.

— Я поступила так, как должна была.

— Убила людей?!

— Сделала так, чтобы никто не мешался под ногами! — голос вдруг сорвался на крик. Злость прилила обжигающим потоком к лицу. — Или ты хотел, чтобы они и потом тут появились?!

Он нервно провёл ладонью по лицу. Что же теперь будет? В последнее время над селом, словно грозовая туча, нависла дурная слава: то люди бесследно исчезали, то дом сгорит, а тело хозяина так и не будет найдено, то неожиданно кто-то жестоким образом убьёт местного батюшку… Теперь добавится странное дело с внезапно сошедшим с ума сотрудником полиции.

— Ты не должна была так поступать!

— А как?! Сказать им, что я трещу с мёртвыми и совсем скоро сама найду сестру?! Так?! — она провела языком по пересохшим губам. — Ты и сам людей убивал! Почему т…

— Потому что я не хочу, чтобы ты уподоблялась мне! Я не хочу, чтобы ты стала убийцей!

Надя опустила голову, прикусила щёку с внутренней стороны. Злость клокотала огненной птицей в груди, но нечто холодное одерживало верх. Язык кололо множество фраз, которые хотелось высказать, швырнуть, словно ножи, но прежде, чем они успели сорваться, прежде, чем успели причинить боль, Надя вышла из дома. Сергей понурил плечи, глянул на товарищей, которые свалились, как снег на голову, и, храня мрачное молчание, отправился в комнату.

— Так, — Михаил хлопнул себя по коленям. — Какого хрена они ведут себя так, будто женаты лет пять?!

— Скорее, как отец с дочкой, — Игнат снял с печки свистящий чайник. — А ещё у меня такое скверное чувство, что мы не вовремя.

Глава 41. И белая мышка

Из-за чёрных туч показался белёсый диск полной луны и несколько мелких блестящих точек. Тусклый свет разогнал сгустившийся мрак и осветил покорёженные старые кресты, мраморные плиты и одинокую статую ангела. Когда-то давно это небесное создание наверняка было красивым, но сейчас, по прошествии множества лет, ангел уродливой каменной грудой возвышался над провалившимися в рыхлую землю могилами, опустив заросшие мхом крылья. Голова походила на бесформенный гриб, лицо обезобразили сколы, и теперь когда-то тонкая утешающая улыбка походила на хищный оскал. Ричи тихо пискнул, когда правый глаз шевельнулся и из глазницы вылезло нечто длинное тонкое, с подрагивающими усиками.

— Фу, какая мерзость!

Таракан пробежался по каменному лицу и скрылся в щели на шее.

— А нам точно надо обходить кладбище прямо сейчас? Может, стоит сделать это утром?

Надя раскладывала снедь возле заброшенных старых могил. Она аккуратно сметала остатки налипшего снега с чёрно-белых фотографий, вглядывалась в улыбающиеся лица и представляла себе, как складывалась их жизнь до кончины.

— Сегодня не только духи из кладбища вышли, но и навьи, да злыдни вылезли, — ответила Надя и с грустью поглядела на совсем крохотного призрака. Малыш разрывался от крика, махал пухлыми ручками и отчаянно звал мать. «Валерий Игнатович Савин — 01.03.96–26.07.96». Возле креста лежала одна потрёпанная временем игрушка — рыжий кролик. Одного глаза уже не было, задняя лапа болталась на тонких нитках, но выцветшая мордашка продолжала приветливо улыбаться. — Привет, малыш.

Крик поутих, когда Надя склонилась над полупрозрачным свёртком. Маленькие пальчики впились крепкой хваткой за девичий мизинец, и лицо крохи озарилось беззубой улыбкой. Надя ощутила неприятное ледяное покалывание во всей руке, палец начал медленно неметь, на коже проступал небольшой синяк. Семья Савиных уже давно перебралась в город, дом продали и совсем забыли о семейных могилах. Надя вытащила кинжал из ножен справа, камень в рукояти блеснул в лунном свете, тонкое острое лезвие осторожно коснулось пухлой ручонки. Лицо младенца замерло, воцарилась тишина. На мгновение душа ребёнка вспыхнула, а потом рассыпалась множеством крохотных искорок.

— Там о тебе позаботятся, — Надя убрала кинжал в ножны. Она подняла взгляд в сторону накренившейся рябины, на ветке которой сидел чёрный кот. Круглые зелёные глаза сверкали, как два небольших фонарика.

— Давайте все дружно и от души поприветствуем вселенскую грусть…

— Что-то ещё? — в нетерпении сказала Надя.

— Да! — кот взмахнул хвостом. — Убирайся поскорее, чтобы я начал без тебя скучать!

Надя всплеснула руками.

— А если серьёзно?

— А если серьёзно, то почему ты до сих пор не принесла свою плоть Богу? Ты не сможешь и дальше выполнять свои обязанности, если Навь тебя отвергнет, — взгляд зелёных глаз стал более раздражённым. Порой глядя на кота, Надя думала, что это был человек в животном обличье. — Давай, отрезай себе палец.

— С-сама?

— Ну я бы мог помочь и отгрызть тебе палец, но это будет дольше и болезненней. Согласна?

— А нет ли другого варианта? Ну там пучок волос, ноготь…

— Можешь выколоть себе глаз или отрезать язык. Мне больше нравится второе, — кот бесшумно спрыгнул на столик, а потом на влажную землю. Он смотрел на Надю снизу, но как будто сверху, и Надя поняла, что выхода у неё не осталось. Она пойдёт в лес и отрежет себе палец. — Не затягивай, — словно прочитав её мысли, сказал кот и растворился в кладбищенской тьме.

Идя по узкой тропинке мимо домов, Надя наблюдала, как души умерших заглядывали в окна и с полными тоски взглядами смотрели на спящих родных. Двое стариков сидели на лавочке и вспоминали своё прошлое, какими молодыми они были и какая сила переполняла их тела, а сейчас что? А сейчас они истлели до жёлтых костей. Тёмные улочки заполнили мелькающие то тут, то там силуэты, это их ночь, и сегодня они имели полное право немного разгуляться. Проходя мимо церкви, Надя заметила тусклый свет в окнах.

Что-то было неправильно. Настали странные времена, забыли люди, как их пращуры делили мир с существами, которых звали навьи. Мультикультура, новая религия и полное безразличие к заветам предков. Вот только земля осталась прежней, и по ней всё ещё ступали кикиморы, лешие, домовые, да ходили по берегам рек и озёр берегини. Не нужны больше людям советы гамаюнов, ведь теперь всю информацию можно найти в интернете. Не задобряли более полевика, заменив на множество удобрений. И уж тем более не вспоминали больше древних Богов, что жизнь им даровали.

— Не, я тебе точно говорю!

— А я тебе говорю, что это точно был анчутка!

— Да я их тысячу лет не видел!

— Потому что ты столько и не жил!

Ярик и Яша перестали спорить, как только в поле их зрения попала Надя. Парни приветливо улыбнулись и подошли ближе.

— Здаров, подруга, а ты чего одна? — Ярослав плотнее закутался в жилет. — Не гоже в такую ночь одной бродить.

— Я не одна, — Надя кивнула в сторону стоящего неподалёку призрака. — А вы почему не дома?

— Ну так, праздник же, — Яша пожал плечами. За его спиной виднелся небольшой рюкзак. На ремне висел небольшой топор. — Разожгли костёр, принесли жертву, всё как положено.

— Но… Почему я об этом не знаю?

— Так ты ещё не полноправный ведьмак, — Ярик хохотнул. — Мы тебя в Круг впустили — это исключение, а настоящее посвящение ты ещё не прошла. Вот когда пройдёшь, так и будешь с нами на каждом празднике через костёр прыгать!

Надя нахмурилась.

— Я как раз собиралась принести жертву своему Богу…

— А что приносят в жертву Моране? — Ярик поглядел на Яшу. Тот пожал плечами, мол, ему-то откуда знать? Он Велесу службу служит. — Помню, я тоже приносил свою первую жертву Яриле, — Надя с любопытством взглянула на Ярослава. Заметив не скрываемый интерес, он замялся. — Ну… Мне пришлось… Яша, а что тебе пришлось сделать?

— Сплести венок из колосков четырёх злаков и надеть на ствол берёзы.

— И это всё?! — удивилась Надя.

— Я ещё землёй это всё присыпал. Я каждый год плету венки, так что это не так просто, как может показаться на первый взгляд.

— Ну, это лучше, чем отрезать себе палец… — понуро пробурчала девушка и поплелась в сторону леса. Но едва она успела сделать шаг, как старые окна церкви задребезжали от громкого смеха, дверь распахнулась, и оттуда выбежала обнажённая смуглая темноволосая девушка. За ней вышла ещё одна, высокая, худощавая и белокурая. Поймав смуглянку за руку и притянув к себе, девушки сплелись в жадном страстном поцелуе. — Какого чёрта?!

Ведьмаки замерли, наблюдая за развернувшейся картиной, пока одна из них не заметила чужие взгляды и не поманила неожиданных зрителей пальцем с предвкушающей улыбкой на блестящих от слюны губах.

— И мы пойдём? — спросил Ярик товарищей. Надя побледнела от злости, Яша с отвращением смотрел вслед скрывшимся девушкам. — Может, подмогу позвать?

— Иди, — через плечо бросила Надежда и широкими шагами направилась к церкви, оставив позади сцепившихся в яростном споре ведьмаков.

До неё начали доносится голоса, сначала они представляли собой бессвязное бормотание, но потом она поняла, что женский хор нараспев читал молитву «Отче наш». Только слова казались непонятными, странными, пока Надя с ужасом не осознала, что слова произносились наоборот, будто те, кто там находился, собрались не для того, чтобы вознести хвалу Господу, а скорее наоборот. Над головой раздалось громкое карканье, два огромных ворона: белый и чёрный, уселись на крыше церкви и острыми взглядами впились в замершую перед дверьми девушку.

Доносившаяся песня напоминала приглушённый собачий вой. Свет свечей трепетал и словно разгорался ярче, будто вторил множеству голосов. Надя осторожно приоткрыла дверь и постаралась разглядеть происходящее сквозь тонкую щель, пальцы сжали холодную рукоять кинжала, готового испить кровь. Надя остолбенела, на секунду у неё перехватило дыхание и захлестнул неистовый хаотичный водоворот шабаша. Храм залит красным бесовским светом и полон прихожан, да не тех, ради которых его воздвигли. Обнажённые или выряженные в цветастые юбки с непокрытыми головами, ведьмы бесновались прямо на валяющихся на полу разбитых иконах. Молодые и старые, они возносили хвалу, да не тому Богу, а своему.

— Хоть раз послушай меня, — Ричи с опаской оглядывался по сторонам и, не переставая, тянул Надю за рукав лёгкой куртки. — Уходим! Побежали, пока нас не заметили!

Но прежде, чем Надя отошла, она краем глаза успела заметить знакомое лицо. Сердце ёкнуло и на миг замерло, чтобы потом болезненным комом забиться в горле. Повинуясь порыву вспыхнувших эмоций, Надя рывком распахнула двери, привлекая внимание хихикающих ведьм. В нос ударил резкий запах пота обнажённых тел, глаза слезились от дыма, который густыми клубами вырывался из болтающегося кадила, и странное, тёмное, липкое ощущение расползалось в душе. Рассудок кричал, что это место более не дом Божий, нужно немедленно бежать, как можно дальше от этого сборища дьявольских отродий, но этот крик перекрывался лёгким нежным шёпотом, ласкающим слух: они все похожи на меня. Ощущение странного, иррационального комфорта охватывало все мысли, словно здесь было то, что могло позволить обрести второе дыхание.

— Я искала тебя, — Надя остановилась перед сестрой. Она сразу заметила тёмные следы на шее Насти, словно чьи-то пальцы оставили безобразные синяки. Внизу живота всё покрылось корочкой льда, а сердце болезненно сжалось. — Боги, где же ты была?!

До этого искривлённое в улыбке лицо тут же исказилось гримасой боли и страданий. С дрожащих губ сорвался всхлип, больше напоминающий скулёж, и девушка рухнула на колени перед Надей, хватаясь за края одежды, будто за спасательный круг.

— Он убил меня! Убил меня!

— К-кто?..

Округлившимися от ужаса глазами Надя всматривалась в зеленовато-бледное лицо сестры и пыталась помочь ей подняться, чтобы они наконец покинули удушливые стены проклятой церкви. Сердце в груди отбивало бешеную дробь, дыхание сбилось, а холодные цепкие пальцы больно впивались в руки и ноги, словно Настя нарочно удерживала их на шумном шабаше. Беснующиеся ведьмы кидали на них лисьи взгляды, но тут же отворачивались, продолжая горланить дьявольскую молитву, танцевать и ласкать друг друга руками.

— Сергей!

Пальцы аккуратно сжали щёки Насти и подняли голову так, чтобы красные от слёз глаза смотрели прямо на неё. Боль перемешалась со вспыхнувшей искрой обжигающей ярости, и огненным смерчем они уничтожали всё на своём пути, оставляя после себя лишь выжженное поле, где когда-то цвёл прекрасный сад. Тёмное чувство расцветало ядовитым цветком в том месте, где когда-то царила любовь.

— Я-я могу тебе показать, где он закопал тело! Сестрёнка! Почему ты молчишь?!

Надя отступила на несколько шагов от Насти, игнорируя толчки ведьм и нарастающую боль в груди.

— Подойди, — слова, словно иглы, протыкали и забирались под кожу.

— Ч-что? — шмыгнув носом, спросила сестра. Её глаза блестели от слёз. Такая близкая, такая родная и любимая, Надя боролась с собственными чувствами, как с лютыми врагами и холодными мыслями, шепчущими проверить, насколько сестра призрак.

— Подойди, — Навь наделила её властью над каждой душой, покинувшей тело, ни один дух не смел ослушаться. Она надеялась, что сестра подойдёт, повинуется приказу, но в то же время… внутри теплилась надежда, что всё сказанное и происходящее не более, чем гнусная ложь.

— Почему ты командуешь мной?! Не слышала, что я сказала?! Он убил меня! Меня!

Надя грустно усмехнулась. Настя бы повела себя точно так же, их действительно сложно отличить. Пальцы сжали рукоять кинжала, которая поприветствовала её обжигающем кожу холодом. Сталь жаждала крови и была готова её испить.

— Где моя сестра?! — прорычала Надя и сильнее сжала рукоять кинжала. То вид стали, то ли неслышимый для неё приказ был отдан ведьмам, ведь они в миг начали оборачиваться в ворон и, выбивая старые стёкла собственными телами, покидали стены церкви.

— Покоится под слоем земли, — под звон осколков ответил демон. — А душа… — он задумчиво коснулся тонким пальчиком нижний губы. — Возможно, её прямо сейчас рвут демоны, а может… — тварь пожала плечами. — Кто знает. В Аду много чего может происходить.

— Не связывайся с ним, — шепнул призрак, мёртвый холод обжёг мочку уха. — У нас ещё есть возможность уйти!

— Знаешь, а я ведь не врал тебе, — демон задул одну свечу, затем следующую, потом ещё одну, он делал это неторопливо, словно растягивал удовольствие перед тем, как откусить большой кусок. — Но, может, ты больше поверишь другому лицу? — проведя рукой вдоль лица, демон словно снял маску и надел новую. — Нравится?

— Надя, стой! — закричал призрак, но было поздно.

С животным рыком и едва сдерживаемой яростью Надя бросилась вперёд, занося кинжал, она постаралась нанести удар прямо в сердце, но чужие пальцы ловко схватили тонкую кисть. Кончик лезвия коснулся бледной кожи, и по мужской груди потекла тонкая красная струйка.

— Это было близко, — кривая надменная усмешка. Надя скрипнула зубами, Сергей никогда так не улыбался, в его голосе не звучало высокомерие, и уж тем более он бы никогда не посмел убить родного для неё человека! — Послушай, я с тобой поговор…

Измазанный в грязи тяжёлый ботинок поздоровался с яйцами, лицо демона скривилось в гримасе боли, и едва хватка ослабла, Надя схватила свободной рукой подсвечник с горящими свечками и как следует врезала им в мужское лицо. Отпрыгнув назад, Надя удобнее перехватила кинжал, с секунду понаблюдала за схватившегося за лицо демона, вновь принявшего облик Насти, прежде чем вновь кинуться на врага. В голове ни одной мысли, лишь лютое желание уничтожить потустороннюю тварь. Движимая слепой яростью, она не слышала, как отчаянно ломился в захлопнувшуюся дверь Яша, и криков множества ворон, кружащих вокруг церкви. Ведьмы клевали, царапали, рвали волосы и одежду парня, били крыльями и пихали в разные стороны, не давая ему пройти к выбитым окнам. Голоса Ярика и других ведьмаков, стоящих по ту сторону живой изгороди, заглушали вопли ворон и хлопки выстрелов, прогремевших на всё село. В окнах домов зажигался свет, встревоженные и сонные селяне вываливались из тёплых стен в объятия промозглого ветра, дабы поглазеть на происходящее.

Сергей одним из первых подорвался на ноги, в душе зародилось липкое и омерзительное чувство тяжёлого беспокойства. Телефон Надя оставила дома, выстрелы не прекращались, наоборот — их становилось больше. Проигнорировав сонные голоса товарищей, Бирюков рванул по переулку под лай собак и тревожные голоса стариков, на ходу снимая пистолет с предохранителя.

— Твой Серёжа — убийца. Для него отнять жизнь — то же сам…

— Заткнись! — рявкнула Надя, тяжело дыша. Ни один удар на сей раз не достиг своей цели.

— Но разве я вру? — пухлые губы растянулись в ехидной улыбке. — Разве я совру, сказав, что его хочешь? Сколько раз тебе снилось, как он дарит тебе удовольствие?

— Завались!

Резкий выпад, но лезвие вновь разрезало лишь воздух. Холодные пальцы демона схватили волосы и дёрнули на себя. Вскрик сорвался с губ, голова запрокинулась назад, в шее неприятно что-то хрустнуло. Надя поняла, что ноги оторвались от пола лишь тогда, когда врезалась спиной в большую икону Богоматери. Икона соскользнула с гвоздя и рухнула на успевшую встать на четвереньки девушку. Край массивной деревянной рамы врезался в макушку, рассёк кожу, заставив Надю рухнуть под неожиданной тяжестью и невыносимой болью. Перед глазами замелькали тёмные пятна, звуки стали доноситься, словно из-под толщи воды, Надя постаралась дотянуться до лежавшего не так далеко от неё кинжала, но налившееся свинцом и придавленное сверху тело с трудом двигалось. Мысли текли вяло, невыносимо захотелось оказаться дома, в тёплой и уютной потели…

— Вставай! — могильный холод обжёг кожу через рукава кофты. — Поднимайся!

Ричи постарался рывком поставить Надю на ноги, когда в окно ввалился Яша. Ведьмак в одной руке сжимал ворону со свёрнутой шеей, а в другой — топорик, к окровавленному лезвию которого прилипло несколько мелких перьев. Пошатнувшись, он случайно опрокинул подсвечник, и горящие свечи упали прямо на рваную ткань.

— Какой красавчик, — Настя заговорщически подмигнула и прикусила нижнюю губу. Демон отошёл от разгорающегося огня, не спуская глаз с ведьмака. — Жаль, что закончишь плохо.

Яша сделал лишь шаг, когда Надя внезапно выхватила из его руки топорик и с размаху ударила лезвием по пальцам. Захлёбываясь от боли и собственного крика, она сжала окровавленную кисть, и в момент, когда взгляд упал на собственные отрубленные мизинец и верхнюю фалангу безымянного пальца, Надя согнулась пополам в рвотном позыве и выблевала в залитый кровью пол едко-жёлтого цвета желчь.

— Что ж ты делаешь?! — Ричи схватил первую попавшуюся тряпку и наспех замотал трясущуюся руку как можно туже. Дым заполнял помещение, огонь распространялся быстро, а за окном по-прежнему плотной стеной кружили чёрные, как смоль, вороны.

— Приношу… — Надя рвано и хрипло вдохнула, но тут же закашлялась. — Клятву Богу…

— Да что стоят ваши Боги?! — усмехнулся демон и легко отпихнул набросившегося Яшу. — Ваши Боги вам не помогут!

— Да?! — Надя подалась вперёд, бросая безмолвный вызов адской твари. Измазывая руки и колени в собственной крови и желчи, она закричала из последних сил, призывая и сотрясая Навь отчаянным воплем.

И Навь откликнулась.

Она раскинулась бескрайними Берегами, не разделяя более миров. Отдавая и забирая, Навь выпустила на волю всех тех, кто бесконечно тонул в её чёрных мёртвых водах, и одновременно поглощая души всех спящих. Искорёженные, покалеченные навьи тянулись костлявыми руками к воронам, рвали перья, ломали клювы и клыками впивались в их головы. Село заполнил страшный гул стенаний мучеников. Церковь пошатнулась, языки пламени беспощадно пожирали старые доски, а земля под ней проваливалась в густых водах Нави. Надя зашлась в безумном смехе, видя, как тысяча рук хватала демона за светлые волосы, как пальцы рвали щёки и царапали лицо, как отросшие ногти впивались в ноги, оставляя кровавые борозды. Локоны разлетались в разные стороны и тут же погружались на дно, где, сцепившись в ожесточённой схватке, навьи дрались за светлые пряди, желая урвать себе хоть какой-нибудь кусочек.

— Всё! Уходим! — Ричи распахнул двери и едва не свалился в воду. Но к нему руки не тянулись, навьи беспомощно смотрели на него голодными глазами из-под воды. — Всё, завязывай, Надя! Этого достаточно!

Девушка взяла кинжал в трясущуюся руку и прежде, чем отозвать Навь, она с секунду позволила себе понаслаждаться зрелищем побеждённого демона.

Глава 42. В окружении кошмаров

— Хороша девка, — одобрительно кивал головой Кощей, стоя на Калиновом мосту. Он внимательно наблюдал за тем, как раскинулись воды моровой реки, создав глубокую трещину между тремя переплетающимися мирами. — Ну-с, выполнил я твой наказ! Ты получила настоящего ведьмака!

Над их головами кружили два ворона: чёрный, как смоль, и белый, словно едва выпавший снег. В небо вздымался столб дыма и осыпался серым пеплом на крыши домов, в окнах которых погас свет. Морана неодобрительно цокнула. Столько грязи вылилось из вод, сколько невинных душ Навь успела поглотить — небывалый позор!

— Гляди! Враг не сгинул, почти за версту убёг!

— А ты думал, что его Навь утащит? — мрачный взгляд Мары пал на хромающий бледный силуэт. Досталось демону неслабо, но спустя следующую ночь он вновь примется за старое. Богиня прищурилась, на бледном, изодранном плече сидела ворона — преданная своему господину ведьма, готовая принести свою душу в жертву в последний раз. — Мы находимся на разных Берегах, но делим один мир.

— Да знаю я, — Кощей махнул рукой. — По сути, Навь и… как там его кличут? Ад? Одно и то же, и мы с ними чем-то схожи, только разница в том, что мы за порядком в мирах глядели, а у этих лишь худое на уме! — он тяжело вздохнул и опустил взгляд. Внизу царил хаос, люди носились с вёдрами, тазами, кастрюлями, кружками, пытаясь всеми силами потушить разбушевавшийся пожар. Среди мелькающих стариков и укутанных в халаты женщин Кощей без труда отыскал ссутулившуюся худую фигуру. — Надеюсь, ты не забыла о нашем уговоре, жёнушка?

Морана гордо вздёрнула острый подбородок и взглянула на Кощея снизу, но как будто сверху.

— Можешь ходить по белу свету.

— Не-ет, дорогая, не на это мы договаривались! — худое, будто натянутая на череп кожа, лицо искривилось в лукавой улыбке. — Моя прихоть — сделки, — Бог заговорщически потёр руки. Говорил он костисто, похрустывая старческим низким басом. — И ты пообещала, что я смогу выбрать любую душу! Так вот, я выбрал!

— Зубы мне заговариваешь?! — рыкнула Морана, насыщенные изумрудные глаза блеснули безудержной яростью. — Не ври мне, Кощеюшка! Не было такого уговора!

— Ну как же? Уговор был таков, я цитирую, — он откашлялся. — «По белу свету я заскучал, устал над золотом чахнуть да монетки пересчитывать, разрешишь ли ты, жёнушка, мне к делам старым вернуться?». Иль ты запамятовала за триста лет, какие я дела веду?

— Запамятовала, — признавшись, фыркнула Богиня и отвернулась.

— А Смерть своих обещаний не нарушает, ведь так? — ледяные хитрые нотки в голосе свидетельствовали, что его обладатель глумился над недовольно прищурившейся Смертью.

— И какую душу ты выбрал? — Мара пристально глядела на Кощея. За триста лет он превратился в щуплую развалину, но каждая чернь знала, что этот вид обманчив и с виду лысый костлявый старик на самом деле гораздо сильнее. Недаром многие низшие создания по сей день кликали его Царём.

— А вон ту, — Кощей ткнул пальцем в суетившуюся толпу, и Мара без труда выхватила взглядом нужного человека. — Хорошая сделка будет!

— Эта душа принадлежит Нави.

— Но нам по силу её поделить, — настаивал Кощей, сверкая золотым зубом. Его переполнял клокочущий азарт, забытое предвкушение, будто перед долгожданной битвой с богатырём. Слишком давно ему не встречалось сильной души, столь лакомый кусочек негоже было упускать! — Уж больно экземпляр хорош! Ну дай же ты душеньку потешить!

— Нет у тебя души, Кощеюшка, — хмуро ответила Морана и с потаённой тоской взглянула на человека, из-за которого всё началось. Возможно, прямо сейчас она совершила ошибку, но Смерть никогда не нарушала своих обещаний. Навь откликнулась на её зов, и чёрные воды начали лениво покидать Явь, утаскивая за собой сверкающие, словно светлячки, чистые души. Баланс был нарушен. — И никогда не было.

* * *

— Раны я зашил и всё обработал, но двигать рукой нельзя, и от прочих резких движений советую воздержаться, — Егор говорил монотонно, собирая свои вещи в небольшой портфель. Глаза слипались, невыносимо хотелось спать, но молодой врач всё ещё держался благодаря последним остаткам кофеина в крови.

— Это ты старику скажи, а не мне.

— Ему я уже всё сказал.

— Спасибо, дружище, что так скоро приехал, — Яша протянул исцарапанную руку, но вместо рукопожатия Егор наклеил ему на лоб лейкопластырь с рисунком. — Ну не дуйся ты так, ну! Не думали мы, что так получится, а оно вон как вышло…

— Да вы вообще редко думаете! Спасибо, Боже, с моими ничего не случилось! — парень рвано выдохнул и заглянул в соседнюю комнату, окидывая тяжёлым сонным взглядом диван, возле которого на скрипучем табурете сидел Сергей. — Тоже мне, защитники вселенной, блин! Сначала бы себя защитили!

Краем глаза Яша заметил маленькую фигуру человека. Домовёнок пугливо высовывал лохматую голову из-за веника и большими глазами посматривал то на переминающегося с ноги на ногу Егора, то на Яшу. Бела ловко щёлкала семечки, без труда отделяя шелуху от зёрнышка. Яков повёл плечом и поморщился от в один миг прострелившей боли: вывих несерьёзный, но удовольствия было мало.

— Вам лучше совсем в город перебраться.

— И без тебя понял, — Егор нервно провёл по волосам. — Что же теперь будет, а?

— А что будет? — Яша кисло усмехнулся потрескавшимися губами. Слегка подрагивающими пальцами он сжал ручку железной кружки и сделал небольшой глоток горячего чая с ромашкой. Ему бы самому очень хотелось знать будущее, возможно, тогда он бы смог предотвратить всё то, что случилось. — Полиция, скорая, журналисты, МЧС… Ты и без меня знаешь, что будет.

— Да я не про это! — патологоанатом облизнул губы и понизил голос, словно боясь, что стены дома могли услышать. — Мы что, теперь все умрём?

Яша склонился и, сделав мрачное выражение лица, прошептал:

— Истину глаголешь, мы все когда-нибудь умрём.

Ведьмак рассмеялся, когда друг несильно пихнул его в плечо.

— Блин, дурак, зачем пугаешь? Ты же понял, о чём я!

— Извиняй, чего не знаю, того не знаю!

В этот момент входная дверь с тихим скрипом открылась. В дом проковыляла Ирина Васильевна. Старушка была бледной, всклоченной и, казалось, в любой момент могла замертво рухнуть прямо в прихожей. Держась одной рукой за сердце, другой — за протянутую руку Егора, она с трудом дошла до свободного стула и всеми силами удерживала себя, чтобы не заглянуть в зал, где на диване в копоти и засохшей на одежде крови лежала единственная внучка.

— Ирин Васильевна, может, валерьянки? — Егор уже начал рыться в сумке, когда бабка махнула рукой, мол, пустое. — Точно?

— Полсела… — просипела сквозь боль Ирина и закрыла морщинистое лицо руками. — Полсела помёрло!

В каждом слове слышалось огромное горе, завывающие рыдания вызывали неприятный зуд в груди, а чувство беспомощности беспощадно душило. Едва ли не в каждом доме ночью побывала Навь, мрачной тенью она проползла под люлькой спящего младенца, лишив молодую женщину счастья материнства. Громадной вороной Навь постучала в треснутое окно покосившегося дома на окраине, остановив биение сердца добродушного старика-рыбака. Обнажив клыки, Навь перекусила нити жизни и судеб невинных, забрав их с собой в дар самой себе.

Парни понуро склонили головы, перед глазами проскакивали, словно качественные фотографии, воспоминания лиц людей, с которыми они жили бок о бок, с которыми разговаривали несколько часов назад и, возможно, больше никогда не обмолвятся словом. Страх и скорбь смешались в единый водоворот и теперь грозились обрушиться на них громадной волной.

— Разве Боги могли такое допустить? — тихо спросил Егор.

— Думаешь, Богам вообще интересно? Они лишь сторонние наблюдатели, подарили людям свободу выбора и всё… Отвечайте за собственные жизни сами.

— А как же отведённое человеку время? Разве может человек умереть раньше положенного срока?

Яша молча пожал плечами и налил стакан водки себе, шмыгающей носом бабке и Егору.

— Не чокаясь, — напомнил ведьмак. Спирт обжёг горло, но это было даже приятно. — Сейчас человечество разделилось на староверов и нововеров. Не могу наверняка ответить на твой вопрос, но… Но учёт душ очень строг и важен, но сегодня ночью… — он тяжело вздохнул. — Сегодня ночью баланс был нарушен. Чувствует моя душа, не к добру всё! Навь оторвала себе слишком жирный кусок! Ох, не простят этого новые Боги, отвечаю вам!

— Значит, быть беде, — проскрипела бабка Ирина с отрешённым выражением лица, словно только что озвучила смертный приговор. — Мне терять нечего, а вас, молодых, жаль.

— Не надо, Ирина Васильевна! — бойко отозвался Яша. — Повоюем ещё! А там, — он махнул рукой. — Прорвёмся.

В комнату заглядывали ещё сонные лучи утреннего солнца. Они золотым ковром стелились по грязному полу и бесшумно перебирались на стены. Егор поднялся, заглянул в гостиную. Там на диване лежала Надя. Рядом, привалившись к дивану, на полу сидел задремавший Сергей, возле его ног стоял табурет, на котором стоял железный таз с прохладной водой. Лучшим исходом для Нади была бы госпитализация — девушка потеряла много крови. Однако дорогу размыло так, что ни одна машина в ближайшее время не доберётся — увязнет по самый капот в вязкой грязи. Егор аккуратно, чтобы не разбудить ни Надю, ни Сергея, подошёл к дивану, приложил ладонь ко лбу.

«Температура поднялась, — подумал парень и мысленно начал перечислять препараты. — Так, вроде должен подойти канамицин или ципролет? Нужно будет позвонить Оксане и уточнить».

Мимо прошёл Игнат с огромной сумкой. За ним почти сразу же последовал Миша с коробкой, из которой торчали крышки баночек и корочки фолиантов. После произошедшего ночью самым разумным вариантом будет покинуть село, откладывать сборы никто не стал.

— В город вернётесь? — поинтересовался Яша у вернувшегося в дом Михаила.

— Да, но долго задерживаться не станем. Слишком уж наши рожи заметны стали.

Ведьмак усмехнулся. Что-то в их тихом мирке безвозвратно разбилось, и от былого умиротворения не осталось и следа. В душе он понимал, что когда-нибудь этот день должен был наступить, но всё же надеялся, что размытое туманной пеленой будущее нагрянет не так скоро.

Внезапно входная дверь с грохотом отлетела к стене, петли от удара жалобно скрипнули, на двери осталась вмятина от тяжёлого ботинка. В сенях, окутанный яростью, чуть ссутулившись, словно дикий перед прыжком, стоял Олег. Глаза ведьмака затуманил гнев, его трясло, но здоровенные пальцы крепко сжимали толстую рукоять топора.

— Спокойно, гражданин, — Михаил выставил одну руку вперёд, пока другой, не совершая резких движений, попытался достать пистолет. «Какие же они здесь все здоровые!», — мысль пронеслась в голове испуганной ланью, стоило Олегу переступить порог дома. Вот только пистолета не оказалось. «Блять, неужели в машине забыл?!»

— Зачем ты пришёл в мой дом? — встала Ирина Васильевна и нахмурилась. Бабка по сравнению с ведьмаком выглядела едва ли не крошечной и слишком хрупкой. — Пошёл вон! — заверещала бабка Ирина, схватившись за кочергу. Она понимала, что не успеет сделать и шага, что, возможно, это последние минуты её жизни, но любовь к родной внучке была сильнее страха, любовь заставляла стоять на месте, плотно сжав зубы, и глядеть на врага без сожалений.

Олег шёл молча, на его лице играли желваки, взгляд был устремлён вперёд, туда, где на диване мирно посапывала Надя. Его мир сузился до размеров гостиной комнаты, более для него ничего не существовало.

— Отойди, — прогремел ведьмак, остановившись перед перегодившим ему дорогу Михаилом.

— Сначала положи топор, — за спиной Миша услышал тихое копошение, наверняка Серёга зашевелился. Что ж, возможно, им удастся справиться с чернобородым громилой, но боец из рыжего парня, как из козы лошадь, не говоря уже об очкастом враче, который, как решил Михаил, даже пистолет в руках никогда не держал. Он хотел верить, что сможет решить всё мирным путём, но ведьмак внезапно замахнулся топором, и мужчина лишь каким-то чудом успел отскочить в сторону, схватив замершую в проходе хозяйку дома. Топор с угрожающим свистом разрубил воздух, и если бы Михаил не отскочил вовремя, лезвие со смертельной лёгкостью глубоко вошло в череп. — Серёга! — закричал Миша, подскочив на ноги. Он сразу же бросился следом за незваным гостем, но животный рык из сени заставил его замереть.

— Назад! — рявкнул Яша. Игнорируя боль, он одним движением выхватил мачете. — Бери кочергу! Их сейчас будет дохрена! — парень рывком поставил женщину на ноги. — Спрячьтесь, тёть Ир.

— Это вообще кто?! — Михаил поудобнее перехватил своё новое оружие. Он наблюдал, как из полумрака выходило огромное создание, очень напоминающее помесь волка и собаки, вот только мужчина сомневался в том, насколько создание было живым и материальным. Чёрный зверь скалился и рычал, но не нападал, словно прощупывал своих противников.

— Неважно, — Яша чуть согнул колени. — Главное, бей и не думай.

Из полумрака вдруг выскочило точно такое же чудовище и на полной скорости врезалось в рыжего ведьмака, сбивая того с ног. Острые зубы клацали возле лица, пока тяжёлая когтистая лапа придавливала правую руку, в которой пальцы всё ещё сжимали мачете. Михаил рванул на помощь, но тут первая тварь с рыком бросилась на него. Мужчина увернулся, врезаясь спиной в стол. Места для боя было катастрофически мало, даже развернуться становилось всё сложнее, а если псов станет больше, легко могли зажать в угол, и тогда исход боя будет решён не в его пользу.

Нади в гостиной не оказалось, лишь кровавые разводы и теплая подушка говорили о её недавнем пребывании здесь. Мрачный взгляд Олега скользнул в коридор. Он прекрасно помнил таскающегося за ней по пятам мужика и знал, что тот встанет у него на пути. Но закон был нарушен, а Круг — предан. Такое прощать нельзя. Он покарает любого, не сделает исключения ни для кого, ведь таков был порядок, и пращуры велели его соблюдать. От тяжёлых шагов поскрипывали половицы пола, они предательски выдавали его, но Олег не видел смысла скрывать своего присутствия.

Ведьмак успел прыгнуть за стену за секунду до того, как грохнул выстрел. Олег усмехнулся, привалившись спиной к стене. Стрелять по пустякам Сергей не станет, будет ждать, пока он не высунется. Такие, как Бирюков, своё дело знали, слишком хорошо знали, и это лишь сильнее злило Олега. Ведьмак свистнул, тихо, чтобы услышал лишь он. Пару долгих минут ничего не происходило, уже послышались тихие осторожные шаги, когда окно в коридоре с треском разлетелось на множество осколков. Сергей успел лишь повернуть голову. Распахнутые от неожиданности глаза заметили только раскрытую чёрную пасть со множеством острых зубов.

Тварь вцепилась в левое плечо, повалив Сергея на пол. От неожиданной и страшной боли он закричал, но псину это словно раззадорило сильнее, и клыки вошли глубже, задевая кость. Из-за накрывшей его волны агонии, Сергей подавился воздухом, из глаз непроизвольно брызнули слёзы. Он вспомнил про пистолет лишь тогда, когда пальцы сжали рукоять. Сцепив зубы, Сергей приставил дуло пистолета и выстрелил. Ещё и ещё, и ещё, и ещё! Крича, он нажимал на спусковой крючок, пока не ослабла мёртвая хватка массивных челюстей. Псина рухнула на пол, заливая линолеум маслянистой чёрной кровью. Едва успел Сергей вздохнуть, как по спине пробежал холодок. Не оборачиваясь, отскочил, сзади лезвие безжалостно разрубило воздух, коса смерти вновь проскользнула совсем близко, но не дотянулась. Выстрел! Ведьмак скрылся за шкафом. Палец вновь нажал на крючок, но пистолет издал лишь щелчок. Олег тут же покинул укрытие и молниеносно сократил расстояние между ними, лезвие топора сверкнуло в рассветных лучах и уже было готово впиться в тело Сергея, но тот сдаваться не собирался. Пригнулся! Топор пронёсся над головой, совсем близко, коснувшись нескольких волосинок.

Адреналин притупил боль в прокусанном плече, Сергей сбил противника с ног и повалил, наваливаясь всем весом. Олег выпустил своё оружие, и топор оказался вне досягаемости. Врезавшийся в нос кулак с первого же удара его сломал, ведьмак услышал, как его кости жалобно хрустнули, и боль сразу же отдалась взрывной волной в голове. Он попытался сбросить противника с себя, перехватить руки, но ловил лишь новые и новые удары, которые превращали его лицо в кровавое месиво.

Дикий рёв заставил Сергея на мгновение поднять глаза. На него неслась чёрная псина, но на сей раз он успел поймать тварь, прежде чем она вцепилась в него. Перекатившись, схватил топор и наотмашь врезал твари обухом по голове. Псина с визгом отлетела в сторону и затихла. Руки тряслись, боль в плече пульсировала и растекалась по венам вместе с кровью, пропитавшиеся потом волосы липли ко лбу. Сергей чуть пошатнулся, и в этот момент, словно разъярённый бык, заметивший красную тряпку, его снёс разгорячённый дракой Олег. Ведьмак впечатал его в подоконник, от удара позвоночник хрустнул, и Сергей охнул. Он попытался нанести удар топором, но Олег отбросил его в сторону, словно противник ничего не весил.

— Скажи, — сплюнув сгусток крови, внезапно заговорил Олег. — Зачем защищаешь? Ради чего?

Ведьмак тяжело дышал, всё его лицо покрывали алые ленточки, сломанный нос распух, левый глаз заплыл, но это не мешало ему твёрдо стоять на ногах. Сергей перехватил топор поудобнее, ему хотелось поскорее всё закончить…

Боль пронзила спину возле позвоночника, потом ещё раз ниже, и ещё раз выше. Множество ударов с глухим звуком разрезали нутро, и с тихим чавканьем лезвие выходило из тела.

— Давай быстрее!

Незнакомый мужской голос раздался позади. Ударивший Сергея быстро скрылся, смелости ни на что ему более не хватило. Ноги подкосились, он попытался ухватиться за подоконник, но пальцы предательски соскользнули. Сергей свалился на колени, попытался облокотиться о стену, но никто его не спрашивал. Пространство вокруг мутнело, тьма окутывала коридор со всех сторон, и лишь дверь комнаты оставалась маяком. Раны пульсировали, растекаясь болью по всей спине. Сергей попытался встать, но поскользнулся на вылившейся луже собственной крови и безвольно рухнул. Тяжёлые шаги Олега гулом отдавались в голове, ведьмак поднял топор и направился к двери. Сергей вытянул руку, попытался схватить того за штанину, но пальцы онемели и не слушались. Тогда он попытался ползти. Мыча сквозь стиснутые зубы, почти погрязший в темноте и агонии, полз из последних сил!..

Взгляд остановился на паутине в углу коридора. Напуганный шумом паук скрылся в щели и ждал, пока всё утихнет. Сергей не думал, что умрёт так скоро и так глупо. Как угодно, но не так! Но разве об этом кто-нибудь когда-нибудь спрашивал?

Сноски

1

Обычно зелёный цвет означал ложь.

2

Универсальный прибор Сидоренко для снаряжения охотничьих патронов.

Content

Наташа Кнурова
(_Nier_)
Калинов Мост

Глава 1. Запах

Глава 2. Стук

Глава 3. Осквернители леса

Глава 4. На круги своя

Глава 5. Западня

Глава 6. Родственные души

Глава 7. Шорох прошлого

Глава 8. Вызов

Глава 9. Работа для слуги

Глава 10. Проклятье города серых лиц

Глава 11. Через тернии к свету

Глава 12. Приметы

Глава 13. Тридьевятко

Глава 14. По пятам за смертью

Глава 15. По пятам за смертью II

Глава 16. Чудище леса

Глава 17. Послание для Смерти

Глава 18. Жнец

Глава 19. Белый заяц

Глава 20. Чужое лицо

Глава 21. Истязание терпением

Глава 22. Насмешки мертвецов

Глава 23. Раскол

Глава 24. Опуская занавес

Глава 25. Последняя просьба

Глава 26. Слишком страшная тьма

Глава 27. По ту строну надежды

Глава 28. Ни живые, ни мёртвые

Глава 29. Не будите Лихо

Глава 30. Мрачное предзнаменование

Глава 31. Время жить и время умирать

Глава 32. Там, на неведомых дорожках

Глава 33. Яды и уговоры

Глава 34. Кровь и кости

Глава 35. Уловки Бога

Глава 36. Волки и демоны

Глава 37. Отравленный разум I

Глава 38. Отравленный разум II

Глава 39. Отравленный разум III

Глава 40. Чёрная кошка

Глава 41. И белая мышка

Глава 42. В окружении кошмаров

Сноски