Дэвид Вебер, Эрик Флинт

Выжечь огнем

Моему сыну, Майклу Райс-Веберу, морская пехота США. Твоя мама и я не могли бы больше гордиться тобой. -- ДВ

Рику, Карен и Кевину. -- ЭФ

Февраль 1923 года э.р.

Знаешь, похоже, мне в первый раз довелось услышать, как вместе используются слова "Баллрум" и "сторожевые псы".

Антон Зилвицки

Город Мендель

Система Meзa

Кэтрин Монтень была потрясена.

Ее личный шаттл был спроектирован как роскошное курьерское судно роскошной яхты, принадлежащей одной из самых... своеобразных миллиардерш галактики. Термин "не жалея средств" чаще всего использовался только для обозначения чего-то чрезвычайно дорогого. Однако в случае с "Харриет Табмэн" это было буквально правдой, и ее шаттл был почти столь дорогим судном. Действительно, если считать тонна на тонну денег, он на самом деле стоил дороже. Он был намного больше большинства "шаттлов" - на самом деле немного больше военного катера - и мог похвастаться множеством функций, которых не было у меньших судов. В отличие от рядов сидений стандартного шаттла, его пассажиры сидели в роскошных креслах, разбросанных по со вкусом оформленному "салону" с изящными настенными переборками. На данный момент эти переборки были сконфигурированы так, чтобы отображать панораму заснеженных гор и великолепного водопада. Однако обзорный экран в передней части отсека и расположенные вдоль этой панорамы "иллюминаторы" показывали гораздо более уродливый вид.

Несмотря на то, что Монтень вела довольно авантюрную жизнь, она редко видела разрушения такого масштаба. Ну, она осмотрела руины Явата Кроссинг после того, как Удар Яваты практически уничтожил весь город. Здесь было хуже, но там также было... по-другому. Цунами, разрушившее тот город, могло быть вызвано обломками, сошедшими с орбиты в результате нападения, но само цунами было стихийным бедствием.

То, что случилось с городом Мендель, не было результатом стихийного бедствия. И Мендель был намного больше, чем когда-либо был Явата Кроссинг.

В некотором смысле, этот размер фактически придал разрушениям, проходящим под ее роскошным шаттлом, еще больший эффект, потому что большая часть города осталась нетронутой. Это создавало разительный визуальный контраст между тем, чем был Мендель, и тем, во что превратились его разрушенные участки. Конечно, напомнила она себе, настоящие разрушения были сосредоточены в населенной сесси части города, так что эта часть, вероятно, не имела большого значения для городских властей. Или, по крайней мере, предыдущих городских властей. Но дополнительных повреждений было более чем достаточно.

Разбитый остов жилой башни прямо перед шаттлом выглядел так, как будто в него врезался небольшой астероид. Некогда массивное керамокритовое сооружение представляло собой груду руин вокруг глубокого, уродливого кратера, и обширная часть города была покрыта глубоким слоем мелкодисперсной пыли, похожей на разрывающий легкие снег, извергнутый в небо после его разрушения. От удара кинетического оружия, которое и вызвало эти разрушения, во все стороны разлетелись гораздо более крупные и опасные обломки. Более чем достаточно "мелких" кратеров отмечали места, где эти обломки снова достигли земли, а деревья и рекреационные сооружения в парках и зеленых поясах были сплющены фронтом взрыва, как трава.

Выпотрошенные промышленные районы перемежались зелеными поясами. В конце концов, это была часть города для сесси, что делало ее логичным домом для промышленности, которую полноправные граждане не хотели видеть на своих собственных задних дворах. Она знала, что большая часть этого ущерба была нанесена непосредственно в результате боев, что, вероятно, объясняло, почему большинство разрушенных сооружений все еще были узнаваемы. По крайней мере, как структуры.

На мгновение ее разум оторвался от хаоса и человеческой боли и страданий, которые, должно быть, сопровождали это. Каков был бы термин для обозначения эксперта по методам уничтожения? Подрывник? Нет, это был бы тот человек, который совершил разрушение.

Она слегка покачала головой, как бы отбрасывая эти бесполезные вопросы.

Она знала, что у города были и другие, меньшие - но не менее непристойные - раны, оставленные "малыми" ядерными взрывами и топливно-воздушными бомбами, приписываемыми террористическим атакам Баллрум. Они были вне поля ее зрения, даже с высоты двух тысяч метров шаттла, но чем бы еще они ни были, это не были атаки Баллрум. Если кто-то в галактике и был в состоянии это знать, так это она. Это была еще одна проблема, которую ей нужно было решить, но не сейчас. Не сейчас.

По ее команде шаттл и сопровождающие его настороженные корабли медленно пролетали над городом, но с их небольшой высоты местность под ними все еще мчалась довольно быстро.

Она махнула рукой на разрушенную башню, которая привлекла ее внимание.

- Это что...?

- Да, это Хэнкок. - кивнул Сабуро Экс, сидевший рядом с ней. - Этим районом управляла Бачу Нос, и мы уверены, что именно она отдала приказ обрушить почти целый этаж на Мисти внизу. Убила где-то около двух тысяч ублюдков.

"Мисти" (или "мистики") было прозвищем для военнослужащих Управления внутренней безопасности (УВБ) Мезы, официальной аббревиатурой которого было MISD. Они были самым ненавистным и внушающим страх правоохранительным органом Мезы.

Скорее, его боялись раньше. Теперь его больше не было. Но их все равно ненавидели.

- А это, - Сабуро указал на другую огромную башню, - Новый Росток, район Юргена Дусека. Мне сказали... - Он сделал паузу, когда шаттл пролетел над керамокритовым сооружением и оно исчезло из виду в иллюминаторах, затем пожал плечами и продолжил. - Мне сказали...

- Сандра, - сказала Кэти, - полный обзор, пожалуйста.

Можно было бы ожидать, что в таком роскошном салоне будет ковровое покрытие. Однако этого не произошло по причинам, которые стали очевидны, когда палуба, переборки и потолок исчезли. Видны были только удобные сиденья пассажиров... парящие без опоры на высоте двух тысяч метров над городским пейзажем.

Двух тысяч метров кристально чистого, совершенно пустого, разреженного воздуха над городским пейзажем.

Сабуро немного напрягся на своем месте. Позади нее Джереми Экс быстро издал сдавленное тихое шипение.

У падчерицы Кэти Берри реакция была более выраженной.

- Мама!

Кэти взглянула на нее. Худое лицо молодой женщины было бледнее обычного. Ее глаза были широко раскрыты, а руки с силой, подобной когтям, вцепились в подлокотники кресла.

- Ради Пита, - сказала Кэти. - Это просто умные стены! Ну, и умная палуба, я думаю. Но все же...

- Мама!

- О, пфуй. - Кэти бросила быстрый взгляд на башню Нового Ростока. Теперь она была - вернее, казалась - проходящей прямо под ней. - Сандра, сделай пол для неженок.

Пространство под их ногами и под сиденьями мгновенно снова превратилось в палубу, хотя палуба теперь была ковром-самолетом, подвешенным в воздухе. Вид вокруг них оставался беспрепятственным.

Сабуро тихонько присвистнул. - Возможно, в следующий раз слегка предупредите, графиня.

- Я отказалась от титула, помнишь?

- Как ты сама сказала, пфуй. Люди, которые заставляют исчезать идеально исправные шаттлы, очевидно, являются аристократией. Разумные простолюдины вроде нас, - он указал на себя большим пальцем, а на Берри - указательным, - не сделали бы ничего подобного.

- Берри вряд ли можно назвать простолюдинкой, - раздался голос с летной палубы роскошного посадочного шаттла. Он принадлежал помощнице Кэти, Сандре Каминиски. - Она монарх. И, Кэтрин, я действительно не думаю, что уместно называть свою падчерицу-королеву "неженкой".

- Кто тебя спрашивает? - потребовала Кэти.

- Ты сама. Когда мы покидали Конго, ты приказала мне соблюдать надлежащие протоколы.

Сандра более или менее управляла "Харриет Табмэн", а также по совместительству выполняла функции социального секретаря и адъютанта. И, по правде говоря, Кэти сказала Сандре, чтобы она не слишком отклонялась от своих обычных привычек. В конце концов, это был официальный королевский визит. Королева Берри привезла с собой большую часть правительства Факела, среди них премьер-министра Веба Дю Гавела и военного министра Джереми Экс.

Теперь, когда палуба была восстановлена - точнее, когда была устранена оптическая иллюзия того, что палуба исчезла, - Берри смогла немного расслабиться. Она повернула голову и посмотрела на своего премьер-министра, выражение лица которого было безмятежным. Бесспорно, оно было безмятежно.

- Ты знал, что она это сделает, - обвиняюще сказала Берри, и Дю Гавел пожал плечами.

- Я понятия не имел, что она сделает. Но я знаю ее десятилетиями. Каждый раз, когда Кэти находится в непосредственной близости от технологии, которую она не понимает, но знает, как использовать, вы должны быть настороже.

Кэти проигнорировала реплику, в то время как башня Нового Ростока снова появилась слева от нее, когда шаттл накренился. Теперь, когда она рассмотрела ее получше, она могла видеть, насколько сильно та была повреждена. Кругом кишели телеуправляемые ремонтные и строительные устройства, но даже сейчас, спустя три стандартных месяца после боевых действий, они все еще были в основном на стадии "вывоза мусора". Фактический ремонт, если предположить, что он когда-нибудь произойдет, лежал в каком-то отдаленном будущем. По крайней мере, башня все еще стояла, в отличие от Хэнкока. Ее верхние этажи представляли собой в основном груду щебня, но было очевидно, что в нее никогда не попадал монстр, разрушивший башню Бачу. Вместо этого она была систематически избита гораздо большим количеством - но гораздо меньших - кинетических снарядов. Среди прочего. Десятки зазубренных пробоин были пробиты и другим оружием в невероятно прочной внешней оболочке его изодранных керамокритовых стен.

Этих дырок было больше, чем она могла сосчитать. Намного больше. Новый Росток не был разрушен... только превращен в руины.

- Безжалостные ублюдки, - пробормотала она.

- Честно говоря, - сказал Сабуро, - они действительно попытались максимально ограничить сопутствующий ущерб, как только начали наступление на Новый Росток. Вот почему они так долго отказывались выдавать генералу Дрешер право использовать даже тактическое кинетическое оружие. Что было так же хорошо для Дусека и наших друзей. Дрешер была достаточно неприятной противницей, даже когда ее начальство настаивало, чтобы она отправила свои штурмовые силы на землю, и когда они, наконец, смягчились настолько, чтобы позволить ей использовать тактическое кинетическое оружие... - Он покачал головой. - Так же рад, что она не была главной с самого начала. Она могла бы ударить Хэнкок чем-то гораздо меньшим, чем тот большой ублюдок, который они на самом деле использовали... и тогда сопутствующий ущерб не помешал бы им сделать то же самое с Новым Ростоком.

Кэти уже знала это из сообщения, которое Танди Палэйн отправила на Факел сразу после окончания боевых действий с прибытием в систему Меза флота адмирала Золотой Пик.

Власти Мезы начали попытки подавления мятежных сесси, используя регулярные войска Управления общественной безопасности (УОБ), так называемых "безопасников". Те едва ли даже квалифицировались как полицейские; по сути, они были просто официальными головорезами. Безопасников очень быстро разметали на части, как только управлявшие районами сесси криминальные авторитеты поняли, что они борются за свои жизни. В этот момент власти послали войска Мисти. Они были, если уж на то пошло, даже более жестокими, чем безопасники, но также были лучше обучены и вооружены.

К несчастью для этих властей, Мисти пострадали еще сильнее, чем безопасники, и тогда власти послали армию - миротворческие силы планеты Меза. У них было все еще более тяжелое боевое снаряжение, чем у Мисти, и они были обучены как настоящая военная сила. По общепризнанным стандартам Мезы, они даже следовали установленным законам войны. До недавней чрезвычайной ситуации их никогда не посылали ломать головы - и шеи - рабов и сесси Мезы, поэтому рабы и сесси не испытывали к ним той ненависти, как к безопасникам и Мисти.

Конечно, это мало о чем говорило. Грань между чистой ненавистью и ожесточенной враждебностью может стать ужасно тонкой.

Кэти вздохнула. Создание функционирующего общества с общепризнанным правительством из человеческого котла, созданного бывшими правителями Мезы, будет, мягко говоря, нелегким делом. Она понятия не имела, с чего даже начать.

К счастью для нее и Мезы, ей не пришлось выяснять это. Это было в руках других людей. Людей, которые, несмотря на внешнюю видимость, как она подозревала, справились бы с этим гораздо лучше, чем она могла бы.

Двое из этих людей теперь сидели рядом с ней, глядя вниз на обломки. Прямо за ней сидел Джереми Экс. Сегодня он был военным министром правительства Факела. Но в своей прошлой жизни он был главой "Одюбон Баллрум", которая, в зависимости от того, как на это посмотреть, была либо боевой организацией генетических рабов Мезы, либо самой жестокой террористической организацией галактики.

Или, возможно, и тем, и другим.

Еще более сомнительным кандидатом на роль миротворца был мужчина, сидевший справа от нее. Сабуро Экс отвечал за организацию и координацию деятельности Баллрум на самой Мезе. Можно сказать, острие копья.

Но, возможно, в этом и был ключ к разгадке, подумала она. Джереми Экс и Сабуро Экс не просто ненавидели "Рабсилу Инкорпорейтед" и правительство Мезы так, как ненавидели все бывшие рабы и сесси. В отличие от большинства этих людей - и больше, чем кто-либо из них, - они сами проливали кровь. Очень много крови. На самом деле им больше не нужна была месть, потому что они уже получили ее предостаточно.

Так что, возможно, они лучше всего справились бы с установлением мира.

Как там говорилось в старой поговорке? Великодушный в победе, если она правильно помнила. Возможно, окажется правдой, что люди, которые использовали "Экс" в качестве фамилии, могли бы справиться с этим лучше, чем кто-либо другой.

С другой стороны, если она правильно помнила поговорку, вторая половина ее была милостива к поражению.

Могли ли люди, которые когда-то правили такой планетой, как Меза, справиться с этим? У нее были свои сомнения.

- Мы скоро приземлимся, - сказала Сандра. - Возможно, для этого случая вы захотите одеться подобающим образом. Это особенно относится к тебе, Кэтрин. Даже если ты отреклась от своего титула, тебе все равно не следует высаживаться в компании правящего монарха в спортивном джемпере. И в том, что раньше называли "тренировочными штанами", за исключением того, что я не могу вспомнить, когда в последний раз видела, как ты потеешь.

Кэтрин нахмурилась. - Кому, черт возьми, нужен помощник, чтобы быть таким саркастичным?

- Тебе самой, - сказала Берри. - Я помню, как ты довольно долго проводила собеседования с кандидатами, пока не нашла ту, у кого была лучшая - или, может быть, худшая - репутация. - Она на мгновение задумалась, затем добавила: - Сандра тоже действительно хороша в этом. Я одобряю ее. Особенно прямо сейчас.

***

Сабуро потратил остаток их полета до космопорта Менделя, давая Кэтрин подробное объяснение различных руин.

- Большая часть ущерба в районах сесси была нанесена кинетическим снарядом "Хэнкок" и выброшенными им обломками. Ну, там тоже было много боевых повреждений, но с такого расстояния их не разглядеть. Из-за этого во многом пострадали промышленные районы вокруг Нового Ростока. Люди Дусека предприняли сдерживающую акцию против Мисти, чтобы прикрыть эвакуацию как можно большего числа людей из башни.

- Сколько было ядерных ударов? - спросила она, затем, увидев, как нахмурился лоб ее собеседника, поспешила добавить: - Скорее, взрывов. Полагаю, мне не следует называть их "ударами", поскольку это предполагает, что они были сброшены с орбиты.

Хмурый взгляд исчез, и через мгновение его место заняла легкая улыбка.

- Я не могу сказать, что меня это так уж сильно волнует, - сказал он. - Но, да, манти - Великий Альянс, я имею в виду - будут щепетильны в этом вопросе.

- В последней волне, после того как сюда попала адмирал Золотой Пик, в самом Менделе не было никаких ядерных взрывов, - продолжил он. - Но в "террористической кампании", которую прервало ее прибытие, было три. Этот, - он указал на точку вдалеке, - единственный, который вы можете видеть отсюда. Два других были поменьше. Один из них уничтожил развлекательный комплекс на окраине города, а другой - поди разберись - был взорван над озером в одном из самых богатых районов города. Кроме рыбы, все, что он убил, - это несколько лодочников и людей, устраивавших пикники. Как военная цель, это не имело никакого смысла вообще. Даже с точки зрения увеличения количества трупов просто так, черт возьми.

- А насколько мощные? - Как бы далеко они ни находились, все, что Кэти могла видеть, было похоже на обломки.

- Раньше это был район, в котором было сосредоточено множество исследовательских лабораторий и дорогостоящих мозговых центров. Что-то вроде сливок их умников. - Сабуро пожал плечами. - На самом деле это был не такой уж большой взрыв, по меркам ядерной войны. По их подсчетам, пять килотонн. Если бы лаборатории и тому подобное располагались в одном большом, разумном сооружении из керамокрита, бомба - ракета, чем бы она ни была, - не причинила бы такого большого ущерба. Но, нет! Им пришлось использовать первоклассную недвижимость прямо в центре Менделя - ну, во всяком случае, в центре пригорода, - чтобы показать, насколько престижна их работа. Все низкие просторные здания - ни одно из них не выше девяти или десяти этажей - с множеством дорожек и садов. Вот они и поджарились.

Невозможно было не заметить холодность в голосе Сабуро. Как бы сильно этот человек ни держал все под контролем, он ненавидел людей, которые поработили его и его народ, так же сильно, как и любого из них. Вы не нашли бы в его сердце никакого сочувствия к тысячам работорговцев - именно так он думал бы о них, даже если бы они непосредственно не участвовали в рабстве, - которые погибли после захвата системы Мезы Великим Альянсом.

Может быть, к детям. Совсем чуть-чуть.

Построить общество на основе этого будет... нелегко.

- Мы заходим на посадку, - объявила Сандра. - Все, пожалуйста, проверьте свои ремни безопасности. Это означает и тебя тоже, Кэтрин.

Космопорт Мендель

Планета Меза

Система Meзa

Кэти не удивилась, увидев людей, собравшихся поприветствовать их, когда они выходили из шаттла. Небольшая группа, стоявшая у подножия трапа, была теми, кого она ожидала там увидеть. Юрген Дусек был почти официально признанным лидером сесси Мезы, а четверо других людей также были главами районов сесси - понимая, что "лидер" района сесси совпадает с "криминальным авторитетом". Танди Палэйн была командиром вооруженных сил Факела и человеком, который возглавлял военную сторону восстания сесси. Что, хотя и было... запутано, на самом деле имело смысл, поскольку единственной звездной нацией, которая фактически находилась в формальном состоянии войны с системой Мезы до прибытия Десятого флота, было королевство Факел.

Она сожалела, но не удивлялась, что Антона Зилвицки там не было. Он отправил ей сообщение после того, как "Харриет Табмэн" вошла в систему, что он будет отсутствовать, когда ее шаттл приземлится - где-то в неуказанном месте по неуказанному делу и на неуказанное количество времени. Были недостатки в том, чтобы быть влюбленной в человека, который был одним из самых опытных шпионов галактики, даже если шпион, о котором идет речь, публично настаивал на том, что он был всего лишь отставным флотским офицером ... и не важно, что одно из самых популярных новостных шоу Звездной империи однажды раскрыло его довольно яркую историю. (Которая с тех пор стала немного более яркой, но большая часть этого - к счастью - все еще была неизвестна публике.)

Ее не удивили и другие люди, которых там не было. Там не было старших офицеров из сил адмирала Золотой Пик, и только небольшой отряд охраны из космопехотинцев. Виктор Каша был там, это правда, но роль, которую он сыграл в восстании, в сочетании с его к настоящему времени хорошо известными отношениями с Палэйн, сделали его присутствие скорее личным, чем представителем правительства Хевена.

Никто не называл это так - во всяком случае, открыто, - но этот визит на Мезу королевы Факела и правительственных чиновников был равнозначен демонстрации силы. Не демонстрации военной силы. Вряд ли в этом была необходимость, учитывая, что Десятый флот был на орбите вокруг планеты вместе с тремя четвертями миллиона сухопутных войск. Нет, это была политическая демонстрация силы. Ничто не могло бы более наглядно подчеркнуть надвигающуюся трансформацию общества Мезы, чем визит правителей планеты, захваченной собственными бывшими рабами Мезы.

Честно говоря, хотя об этом, конечно, никто не сказал бы открыто, визит также был своего рода демонстрацией зубов Великому Альянсу. Не обнажайте зубы полностью; просто слегка приподнимите губу, чтобы показать кончики клыков.

Это, конечно, не был визит, который предполагал или подразумевал какой-либо военный конфликт. Но с политической точки зрения это было напоминанием людям, которые оккупировали и теперь контролируют Мезу, что, нравится им это или нет, у них не было выбора, кроме как предоставить теперь освобожденным рабам и освобожденным сесси доминирующее положение на планете - и сделать это в ближайшее время. Хорошо, хорошо, как можно скорее. Это все еще оставляло открытым для обсуждения вопрос "насколько это возможно".

Чего Кэти не ожидала, так это толпы, высыпавшей на керамокритовый перрон. Она была...

Огромной.

Она понятия не имела, сколько людей было разбросано по всей территории космопорта, но число должно было быть пятизначным. Полмиллиона? Даже больше? Было совершенно очевидно, что силы безопасности космопорта больше не предпринимали никаких попыток контролировать толпу, если это вообще когда-либо делалось.

Судя частично по их внешнему виду, в основном по одежде, толпа полностью состояла из рабов и сесси. Она была бы удивлена, если бы здесь присутствовала хотя бы дюжина полноправных граждан.

Она сделала замечание на этот счет, как только достигла подножия трапа, и реакция последовала незамедлительно.

- Я был бы удивлен, если бы там был хотя бы один из этих ублюдков, - сказал Дусек.

Вклад Каша состоял в том, чтобы понюхать.

- Но многие из них будут смотреть выпуски новостей, - сказала Танди, довольно весело улыбаясь. - Сеть данных, доступная полноправным гражданам, на самом деле всегда была намного более независимой и капризной, чем вы могли ожидать. Конечно, новостные каналы, доступные - по крайней мере, легально - сесси и рабам, были чем-то совершенно другим. Они были как централизованными, так и жестко контролируемыми. И на данный момент мы контролируем их, поскольку Альянс не захватил их сразу. Мы не можем контролировать то, что показывают сети полноправных граждан, но я была бы удивлена, если бы они не показывали это довольно прямолинейно. У них довольно проницательные подписчики, которые не обрадуются, если узнают, что им солгали. Что касается каналов сесси, им было поручено освещать ваше прибытие. Исключительно и до тех пор, пока мы не скажем им, что они могут возобновить регулярное вещание. Чего не будет еще какое-то время.

- Если только военная администрация не захватит сеть каналов с ограниченным доступом - что я бы сделал сразу, - сказал Виктор. Он снова принюхался. - С их стороны это была слабость. С другой стороны, у них не было того преимущества, что их тренировал Оскар Сен-Жюст.

Все посмотрели на него. За исключением Танди и Дусека, выражение их лиц варьировалось от удивленного до (со стороны Кэти) несколько ошеломленного.

- Да, я бы тоже так поступил, - согласился Дусек.

Джереми пришел в себя почти мгновенно. Его ментальные рефлексы были такими же быстрыми, как и физические.

- Сколько времени пройдет, прежде чем они оттеснят нас локтями? - спросил он, и Виктор пожал плечами.

- У них уже было почти три месяца, чтобы сделать это, и они этого не сделали, - отметил он. - Так что, возможно, они никогда этого не сделают. Конечно, это, - он махнул рукой, указывая на огромную, собирающуюся толпу, - может изменить их мнение. Если это произойдет, и если они будут умны, они сделают это после того, как мы закончим трансляцию митинга.

- Какой митинг? - спросила Берри.

Дусек указал на шумную деятельность вдалеке. Несколько человек, казалось, возводили какое-то сооружение.

- Вот этот, - сказал он. - В ближайшее время у них должна быть готова платформа для выступлений. - Он улыбнулся. - Так что тебе лучше начать работать над своей речью.

Настала очередь Берри выглядеть ошеломленной. Но Кэти просто кивнула. Произнесение импровизированных речей было тем, что она делала больше раз, чем могла вспомнить. У нее это неплохо получалось. На самом деле, у нее это получалось очень хорошо.

- И если манти действительно умны, - продолжил Виктор, - они будут торговаться с нами вместо того, чтобы быть жестокими. Все, что нам действительно нужно, - это беспрепятственный доступ к нескольким каналам, только один из которых должен быть новостным каналом. Они могут оставить большинство остальных в руках граждан.

Он тоже улыбнулся. Это была очень тонкая улыбка.

- Извините меня. Теперь каждый мезанец - гражданин. Я должен был сказать "бывших полноправных граждан".

Кэти к этому времени довольно хорошо узнала Виктора. Ее забавляло, но не удивляло видеть, как этот человек - который, в конце концов, был чиновником в правительстве Хевена - так легко и естественно вошел в роль революционного активиста.

Вы всегда должны были помнить это о Викторе Каша. Хотя верность этого человека Хевену была абсолютной, она не была племенной. Это было основано на его глубоко укоренившихся политических убеждениях. Он уже, будучи очень молодым человеком, выступил против правительства Хевена, когда решил, что оно предало Хевен. Никто не сомневался, что он мог бы и сделал бы это снова, если бы счел это необходимым. Возможно, как ни странно, это было одной из причин, по которой все, кто знал этого человека, доверяли ему так сильно, как себе - начиная с президента Хевена, Элоизы Причарт, и ниже.

- Тогда нам лучше перейти к делу, - сказала Кэти. - Судя по виду этой толпы, нам потребуется некоторое время, чтобы добраться до платформы.

- Речь? - заскулила Берри.

КЕВ "Артемида"

Орбита планеты Меза

Система Meзa

Мишель Хенке, известная в официальных случаях как графиня Золотой Пик, прекратила наблюдение за выпуском новостей и оглянулась на офицеров, собравшихся вокруг стола в зале брифингов на борту ее флагмана.

- Они не огрызаются... пока, - сказала она. - Но скоро будут такими, если мы не справимся с этим как следует.

Оливер Диамато, один из командиров оперативной группы Лестера Турвиля, нахмурился.

- Огрызаться на что, адмирал? Они же не могут думать, что у них хватит огневой мощи, чтобы сразиться с нами лицом к лицу!

- Это ни черта не значит, - коротко сказал Турвиль, все еще наблюдая за дисплеем с мрачным выражением лица.

Древесная кошка, сидевшая на спинке его стула, издала тихий ворчливый звук, и хевенитский адмирал - заместитель Хенке по командованию Десятым флотом - повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Она склонила голову набок, пристально глядя на него, пока он слегка не улыбнулся и не потянулся вверх и назад, чтобы на мгновение почесать ее уши. Прячущаяся в ветвях еще мгновение смотрела на него, затем кивнула по-человечески, и Турвиль повернулся обратно к Диамато.

- Это не имеет значения, - сказал он менее... напряженным тоном. - Они прекрасно знают, что у Великого Альянса нет желания поддерживать постоянную военную оккупацию Мезы. Мы справлялись с этим уже три месяца, и я, честно говоря, немного удивлен, что мы так хорошо держали ситуацию под контролем. Но давление нарастает, Оливер. Рано или поздно нам придется уступить власть гражданскому правительству. Они тоже это знают. И это, - он кивнул в сторону дисплея, - их не слишком тонкий способ напомнить нам, что это правительство должно быть приемлемым для этой толпы. Какие цифры...

Он поднял бровь, глядя на Хенке, и она слегка повысила голос.

- У нас уже есть подсчет, Доминика? - спросила она.

- Это все еще растет, миледи, - ответила коммандер Доминика Аденауэр, оперативный офицер Хенке, по связи в комнате брифингов. - В настоящее время это где-то между восемьюстами двадцатью и восемьюстами шестьюдесятью тысячами человек. Но прежде чем все закончится, их должно быть около миллиона. Плюс-минус тридцать тысяч.

- Невозможно сделать подсчет толпы точной наукой, - голос Аденауэр приобрел слегка обиженный оттенок, - потому что люди постоянно перемещаются. Особенно гражданские лица.

- Мы должны были захватить службы новостей системы, - сказал Диамато, и Турвиль пожал плечами.

- Мы действительно изъяли все, что имело какое-либо возможное военное применение.

- И я не собиралась пытаться захватить что-то еще, Оливер, - сказала Хенке. Диамато посмотрел на нее, и настала ее очередь пожать плечами. - Их сеть данных столь же разнообразна, как и любая другая коммуникационная сеть в галактике, и там было слишком много новостных и развлекательных сервисов, по крайней мере, для их полноправных граждан. Мы не смогли бы захватить контроль над всеми из них, и для их отключения потребовалось бы, чтобы мы отключили их интернет-провайдеров, а это привело бы к отключению коммуникационной сети всей их планеты. Единственными новостными сервисами с подключением, которое мы могли бы отключить, не отключая всю сеть, были ограниченные "каналы сесси". - Она покачала головой. - Такого рода блэкаут был бы катастрофическим для любой надежды на поддержание там чего-то вроде общественного порядка. Даже если бы это было неправдой, прекращение связи - или даже "просто" захват контроля над службами новостей - могло бы только раздуть пламя для людей, которые уже думают, что мы несем ответственность за "ядерные удары".

- Что ж, при всем моем уважении, адмирал, мы должны, по крайней мере, получить контроль над этими закрытыми каналами сейчас, - сказал Диамато. - Во всяком случае, после окончания митинга, - добавил он немного неохотно. - Было бы слишком жестоко делать это прямо сейчас.

- На самом деле, было бы слишком жестоко вообще это делать, - сказала Мишель. - Одна из главных причин, по которой генералу Хибсон удалось сохранить спокойствие, заключается в том, что военная администрация держалась подальше от новостных и информационных служб. - мезанская военная администрация генерала Сьюзан Хибсон была - по крайней мере, функционально - правительством системы Мезы в течение последних трех месяцев. - Есть причина, по которой мы были осторожны, чтобы не вмешиваться в работу всех таких служб граждан, и очень ясно давали понять, что мы этого не делали. И те же рассуждения применимы к грубому принуждению ради какого-либо контроля над новостными каналами сесси. Вероятно, на самом деле это применимо даже сильнее.

- Безусловно, - согласился Турвиль. - Вспомни, на что это было похоже, когда у нас дома Рэнсом контролировал все новостные каналы, Оливер. Любой, у кого было два нейрона, чтобы потереться друг о друга, знал, что они лгут нам. Что ж, эти сесси и бывшие рабы там, в Менделе, знали точно то же самое, особенно те, кто умудрялся пиратствовать на каналах полноправных граждан. Это первый случай, когда кто-либо, кроме людей, чей ботинок был у них на шее, внес какой-либо вклад в новости, которые они получают через "свои" сервисы. Мы должны оставить им контроль над этими каналами - четкий и зримый контроль, - иначе они не будут нам доверять. На самом деле, если мы не оставим каналы под их контролем, у них не будет никаких причин доверять нам. И прямо сейчас нам нужно это доверие, поскольку от остального населения мы его вообще не получаем.

- Каково твое предположение, Синтия? - спросила Хенке, глядя на капитана Синтию Лектер, свою начальницу штаба. - Я думаю, можно подсчитать, что 99,9 процента бывших полноправных граждан считают, что мы несем ответственность за ядерное оружие. Но как насчет сесси и бывших рабов?

Капитан Лектер покачала головой.

- Думаю, вы слишком пессимистично относитесь к предположениям бывших полноправных граждан, миледи, - сказала она. - Кстати, нам нужно придумать для этого более короткое имя. Один или два слога вместо трех слов. В любом случае, полагаю, что от десяти до пятнадцати процентов из них, по крайней мере, скептически относятся к тому, что мы являемся виновной стороной. Теперь у них было время кое о чем подумать, и слишком многое в этой бойне не имеет никакого смысла, когда нас выставляют виновниками.

- Так много? - На лице Турвиля отразилось сомнение.

- Да, сэр. Но я просто говорю о людях, которые сомневаются в том, что мы это сделали. Называйте их агностиками, если хотите. Это не значит, что они верят нашей теории о том, что это сделало Соответствие. На самом деле, многие из этих агностиков в ярости на нас за то, что мы выдвинули обвинение, поскольку они причисляли себя к Соответствию.

- А сесси и бывшие рабы? - спросила Хенке.

- Это нелегко определить, миледи, - ответил Лектер. - Очевидно, что нам готов поверить гораздо больший процент бывших рабов и сесси. Но трудно проникнуть глубже, потому что большинство из тех, кто действительно думает, что мы это сделали, держат рот на замке. Они находятся в невозможной ситуации, если вы подумаете об этом. В конце концов, мы действительно освободили их. И даже если они думают, что мы были ответственны за ядерные атаки, они не думают, что они сами были целью. Все взрывы были явно нацелены на ту или иную часть полноправных граждан. Просто многие сесси и бывшие рабы пострадали от разрушений, потому что были слишком близко.

- Это обычная схема, - вставил контр-адмирал Майкл Оверстейген. - Вернитесь к истории, и вы обнаружите, что всякий раз, когда какая-либо внешняя военная сила освобождает покоренный народ, освобождаемые почти всегда страдают от большого сопутствующего ущерба. Однако потом вы почти никогда об этом не слышите. Как говорит капитан Лектер, что должен сказать тот, кто потерял мужа, мать или ребенка? "Я ненавижу вас, ублюдки, потому что вы убили кое-кого из моей семьи, когда освободили нас". - Он пожал плечами. - Так ты бы предпочел, чтобы мы этого не делали?

Война была грязным делом. Хенке знала это с самого детства - и если ей когда-либо требовались дополнительные доказательства этого, то сейчас они у нее были.

- Хорошо, люди. Синтия, после того, как это закончится, - она указала на митинг, показанный на дисплее, - назначь мне встречу с Дусеком и некоторыми другими лидерами сесси. И нам также понадобится присутствие генерала Хибсон. Нам нужно... формализовать наше понимание того, как будут обрабатываться новости о подобных событиях.

- Понимание? - Турвиль криво улыбнулся. - Мне больше кажется, что мы говорим о продолжающейся капитуляции, миледи.

- Я предпочитаю думать об этом как о просвещенном взаимном понимании, Лестер. - Улыбка Хенке была еще более кривой, чем у него. - Говоря об этом, думаю, что, вероятно, было бы неплохо, чтобы ты тоже присутствовал.

Турвиль кивнул в знак согласия.

- Я бы хотел, чтобы к настоящему времени выявилось хотя бы несколько лидеров бывших рабов, - сказал он затем. - Нам действительно нужна информация сверху, но от тех, кого вы могли бы назвать самыми низами. Даже Дусек на данный момент действительно больше говорит за сесси, чем за рабов. О, - он махнул рукой, - я не говорю, что они ему не доверяют, но правда в том, что, с их точки зрения, он был ближе к полноправному гражданину, чем к рабу, учитывая его положение в Новом Ростоке. Нам нужны некоторые лидеры, которые являются настоящими бывшими рабами, если мы хотим, чтобы они полностью включились в работу.

Громкий рев с дисплея заставил Хенке снова обратить на него внимание. Кэтрин Монтень покинула трибуну, и вперед вышел новый оратор.

- Бывшие лидеры рабов? - спросила она с чем-то, что достаточно милосердная душа могла бы назвать смехом. - О, думаю, можно разумно сказать, что на планете были некоторые из тех, кто был рядом с ним!

Она откинулась на спинку стула и наблюдала, как начал говорить Джереми Экс.

Башня Варуна

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

Брианна Пирсон уставилась на двух людей, сидевших в гостиной ее пентхауса.

- Вы серьезно?

По ее интонации было ясно, что на самом деле она не подразумевала вопроса. Она встала со своего стула и подошла к одному из огромных окон, выходящих на город. С этой высоты она могла видеть большую часть Менделя, простиравшуюся к северу от центра города.

То, что осталось от башни Хэнкок, лежало в том направлении - как и Новый Росток, - но она не могла видеть ни того, ни другого. В случае с Новым Ростоком, который находился к северо-западу, обзор ей закрывали слишком много высоких зданий. Но она смогла бы увидеть самые лучшие виды Хэнкока... один раз. Теперь, однако, после того, как этот проклятый идиот Бентли Хауэлл приказал применить кинетический снаряд, ей пришлось бы стать намного ближе - или намного выше - чтобы увидеть его руины.

Кое-что еще, чего она не могла видеть в данный момент, но видела слишком ясно до прибытия флота Великого Альянса, было ущербом, причиненным обломками, выброшенными разрушением Хэнкока. Среди множества других идиотизмов Хауэлла ему, по-видимому, не приходило в голову, что удар кинетического оружия такой мощи выбросит в небо тонны материала и что то, что поднялось, снова упадет, если только не достигнет орбитальной скорости. Керамокритовые фасады башен, обращенных к месту взрыва, уцелели в относительной сохранности - и служили чем-то вроде защитной дамбы для зданий за ними, - но даже им было нанесено много вторичных повреждений. Ущерб, нанесенный всему, что находилось на открытом месте между этими башнями и Хэнкоком, был намного хуже. Количество наземных транспортных средств, полностью уничтоженных падающими обломками, исчислялось десятками. Число "просто" поврежденных достигло сотен, и ни у кого даже сейчас не было окончательного подсчета того, сколько именно частных аэрокаров было просто сбито с мест фронтом взрыва. Однако они знали, что семь городских автобусов общественного транспорта вышли из строя. Хуже того, полдюжины наземных высокоскоростных транспортных труб для персонала также были полностью разрушены.

И они знали, что человеческие жертвы были такими же серьезными, как и физический ущерб.

Она рассматривала искаженное отражение своих посетителей в кристаллопластовом окне. Ее только что представили мужчине, сидевшему с правой стороны дивана. Это был крупный, коренастый парень по имени Ингмар Букелис, который работал в отделе внутренней разведки Управления расследований Мезы. Брианна уже знала женщину слева, Скайлар Беккерт, но лишь мельком. Беккерт была руководителем отдела анализа внутренней разведки Мисти и, как таковая, находилась на несколько ступеней ниже собственной позиции Брианны в иерархии правительства Мезы.

Бывшего правительства, напомнила она себе. Политическая ситуация была хаотичной. Теперь на планете было три отдельных центра силы. Первой и, безусловно, самой могущественной была военная администрация, которая представляла собой военную диктатуру, осуществляемую Сьюзан Хибсон от имени адмирала Золотой Пик. Справедливости ради следует отметить, что Хибсон пыталась править с максимально возможной в данных обстоятельствах легкостью, а оккупанты оставили в рабочем состоянии как можно больше гражданской инфраструктуры, существовавшей до вторжения. Мезанские военные также все еще оставались в форме и, технически, подчинялись тем же офицерам, но их поводок был коротким. Очень, очень коротким.

Вторым источником власти был новый союз граждан, созданный лидерами восстания сесси. Юрген Дусек, босс Нового Ростока, был выбран его председателем. Кем выбран? Насколько Брианна знала, электоратом из двух человек: им самим и Танди Палэйн, военным лидером восстания. Но никто из других боссов, казалось, не возражал. Во всяком случае, не публично.

Отношения между военной администрацией и союзом граждан были отношениями сотрудничества, но, на первый взгляд, также и соперничества. Военная администрация обладала абсолютной властью и не стеснялась демонстрировать это - мудро, по мнению Пирсон, учитывая пороховую бочку, которую представляла планета. Но Золотой Пик и Хибсон явно хотели свести к минимуму любое проявление жесткой военной диктатуры. И Пирсон показалось, что они также понимали, что просто не могут оттеснить сесси и рабов - бывших рабов - от рычагов власти. По крайней мере, если они хотели сохранить какую-то долгосрочную стабильность. И, похоже, союз граждан признал, что к любому переходу к "самоуправлению" нужно подходить очень осторожно, если мы хотим избежать таких вещей, как кровопролитие. Так что, по крайней мере, на данный момент союз граждан был младшим партнером военной администрации, хотя все понимали, что это должно измениться - и скорее раньше, чем позже, - если Великий Альянс когда-либо сможет отказаться от своей роли военного оккупанта.

По крайней мере, так это выглядело для Пирсон с того, что, по общему признанию, было довольно большим расстоянием - как в буквальном, так и в переносном смысле. Она не покидала свой пентхаус, кроме как по срочным делам, со дня, когда флот Великого Альянса вошел в систему Мезы.

Что привело ее к рассмотрению третьего из центров власти - того, который был, безусловно, самым крупным с точки зрения людей и, безусловно, самым слабым с точки зрения власти. Это были бюрократы и администраторы ранее существовавшего мезанского правительства, удивительное количество которых все еще работало. Золотой Пик и Хибсон были осторожны в сохранении государственных органов и регулирующих учреждений. Исполнительная власть над этими агентствами была совсем другим делом, но большинство людей, которые работали в правительстве не на его верхних уровнях, продолжали выполнять свои обязанности, как только ослабла первоначальная неопределенность, созданная завоеванием.

Однако не все - и сама Пирсон была тому примером. Она была вице-президентом по мезанским операциям компании "Технодайн Индастриз" и в силу этой должности также была членом Генерального совета Meзы. Подобные ей люди из высших эшелонов правительства Мезы по большей части оставались вне поля зрения, хотя многие из них точно не пытались прятаться. Они просто убрались с дороги, как Пирсон, которая поместила себя под то, что было равносильно добровольному домашнему аресту. Любой, кто сейчас управляет делами, мог бы легко узнать ее адрес. Если бы она понадобилась им, все, что им нужно было сделать, это послать кого-нибудь, чтобы вызвать ее... или арестовать ее, если это было то, что они предпочитали.

Однако другие действительно ушли в подполье. Пирсон присутствовала на экстренном совещании в конференц-зале Генерального совета, когда поступило сообщение о том, что только что был обнаружен большой гиперпространственный след. Этот след принадлежал Десятому флоту адмирала Золотой Пик и его десяткам супердредноутов и линейных крейсеров.

Мезанский флот вряд ли смог бы противостоять такой огневой мощи, и четверо членов Совета выбежали из конференц-зала в течение пяти минут. Насколько Пирсону было известно, с тех пор никто не видел Риган Снайдер, Фрэн Силиг, Франсуа Макгилликадди или Бентли Хауэлла. Они "смазали пятки", если использовать древнее и малоизвестное клише.

В этом не было ничего удивительного. Риган Снайдер была коммерческим директором Meзы и, что более важно, представителем "Рабсилы Инкорпорейтед" в Генеральном совете. Фрэн Силиг была комиссаром Управления общественной безопасности Мезы, в то время как Бентли Хауэлл был ее коллегой в Управлении внутренней безопасности Мезы. А Франсуа Макгилликадди, как директор службы безопасности Мезы, был боссом и Силиг, и Хауэлла.

Короче говоря, они были самыми выдающимися на Мезе фигурами самого ненавистного и оскорбляемого правительства системы галактики и тремя наиболее заметными должностными лицами, ответственными за подавление рабов и сесси. Казалось, что в данный момент у военной администрации были более насущные проблемы, чем их поимка, но им пришлось бы попотеть, когда ситуация изменится, потому что, если бы адмирал Золотой Пик - или, что еще хуже, Дусек и Палэйн - захотели уладить разногласия, эти четверо были бы первыми в очереди на гильотину.

Они могли бы все еще быть там, когда их наконец поймают. Как и сама Пирсон, если уж на то пошло. У нее никогда не было такой публичной известности, как у многих членов Правления, и за кулисами она изо всех сил старалась держать репрессии в рамках. Но у рабов и сесси Мезы были столетия, чтобы накопить запас ненависти к своим хозяевам. Она не предполагала, что они будут склонны проводить тонкие различия в этот момент.

Однако то, чего Пирсон боялась больше всего, не произошло. Ни Мендель, ни - насколько она знала - какое-либо другое место на Мезе не испытали той жестокой резни, которую освободившиеся рабы на планете, теперь называемой Факел, учинили ее полноправным гражданам. Здание штаб-квартиры "Рабсилы" было взято штурмом еще до того, как войска Хибсон смогли высадиться на поверхность, и потери там были... ужасными. Но на самом деле это было удивительно изолированное событие. Без сомнения, было еще несколько случаев линчевания, здесь и там, но ничего подобного масштабу безумия на Факеле.

Отчасти причина этого была проста: Десятый флот насчитывал около миллиона сухопутных войск, и Сьюзан Хибсон была готова высадить столько из них, сколько ей было нужно. Ее военная администрация очень быстро ввела военное положение, разоружила Мисти... и очень ясно дала понять, что произойдет с любыми внештатными линчевателями. Возможно, слишком поздно, чтобы спасти штаб "Рабсилы" - и Пирсон пришлось задаться вопросом, действительно ли это было недосмотром со стороны Хибсон, - но все же очень быстро, и, по крайней мере, два других фактора также смягчили последствия массового погрома. Первая заключалась в том, что экономика Мезы была сложной и многогранной. Это была не довольно грубая высокотехнологичная экономика в стиле плантаций, которая была у Факела. Рабы были разбросаны повсюду, в основном работая в одиночку или очень маленькими группами. Им потребовалось бы время, чтобы организовать самосуд - время, которого не было дано жертвам рабов на Факеле.

Или в "Рабсиле". Это, вероятно, было связано с тем, что в случае с "Рабсилой" не требовалось никакой "организации". Та толпа была скорее вопросом... спонтанного - и мгновенного - возгорания. Все равно, например, что бросить кусочек металлического натрия в стакан с водой.

Прежде чем успели собраться какие-либо другие толпы, уже начали высаживаться наземные силы Десятого флота... и в игру вступил третий фактор. По иронии судьбы, те же самые огромные керамокритовые сооружения, из-за которых было так трудно подавить восстание сесси, теперь работали в пользу полноправных граждан. К концу того первого дня большинство из них отступили в свои башни и вооружились. Для полноправных граждан всегда было законно владеть легким оружием, и среди них были выжившие члены Мисти и безопасники, большинство из которых отправились домой со своим оружием военного образца до его конфискации Хибсон. Если бы какие-нибудь рабы попытались штурмовать любое из этих огромных зданий, они понесли бы ужасные потери. Действительно, потери толпы против гораздо меньшего отряда охранников корпорации "Рабсила" были достаточно жестокими, чтобы отбить охоту ко всему, что не подпитывалось чистой, раскаленной, проникающей до костей ненавистью. Потребностью разрушать, которой на самом деле было все равно, погибнет ли она при разрушении.

Пирсон видела видеозапись этой толпы. Она никогда - никогда - не хотела снова увидеть что-то подобное.

Теперь она снова повернулась лицом к Букелису и Беккерт.

- Вы серьезно, не так ли? Вы действительно думаете, что Великий Альянс говорит правду об этих... этих... - Она махнула рукой. - Я все еще запинаюсь, говоря это, потому что это так нелепо. Об этом их так называемом "мезанском Соответствии", которое, как они утверждают, является главным источником всего зла галактики?

Она энергично покачала головой. Это движение было не столько отрицанием, сколько движением собаки, стряхивающей дождевую воду. Затем она указала на четвертого человека в комнате, невысокого и жилистого парня с неопределимой академической аурой.

- Ради бога! - Она снова ткнула пальцем. - Там - прямо там! - это ваше мезанское Соответствие. Самая тонко замаскированная "тайная клика" в истории. Чичерин даже является одним из его офицеров, даже если он притворяется, что им не является. Что сейчас бессмысленно. Полагаю, Великому Альянсу потребовалось менее двадцати четырех часов, чтобы найти имена и звания каждого члена Соответствия с хорошей репутацией. Я права, Джексон?

Вице-президент по исследованиям и разработкам генетической консалтинговой компании Meзы слегка повел плечами. Все жесты Джексона Чичерина были склонны к минимализму. Это была его версия пожатия плечами.

- Возможно, - сказал он. - Наша "безопасность" в основном предназначалась только для того, чтобы Управление расследований не обращало на нас официального внимания. Пока мы не высовывались - или высовывались совсем чуть-чуть, - служба безопасности игнорировала нас. И для протокола, я не являюсь "официальным лицом" в Соответствии.

Он прочистил горло.

- На самом деле у нас нет чиновников как таковых. Я всего лишь заместитель лидера Ложи Менделя по Соответствию.

Пирсон закатила глаза.

- Почему я не удивлена? - она ни к кому конкретно не обращалась, затем вернулась на свое место. - Хорошо. Попробуйте убедить меня.

- Позвольте мне попробовать, Брианна, - сказал Чичерин, прежде чем Бекерт или Букелис успели заговорить. Он кивнул в сторону двух человек, сидящих на диване. - То, что они вам скажут - я знаю, потому что они уже потратили несколько часов, рассказывая мне об этом, - это следующие вещи. Все это, кстати, я тоже считаю правдой.

- Здесь речь идет о трех важнейших проблемах. - Он поднял руку и начал отсчитывать свои пальцы. - Во-первых, ни Одюбон Баллрум, ни какая-либо другая организация рабов или сесси не имели навыков и ресурсов для проведения волны террористических атак до вторжения Великого Альянса.

- Во-вторых, - он отсчитал еще один палец, - причина, по которой Ингмар здесь, заключается в том, что он был помощником Харриет Колдуэлл. Колдуэлл была, вероятно, лучшим аналитиком в отделе внутренней разведки Управления расследований.

- Харриет была настоящим мастером в этом деле, - вставил Букелис. - Воробей-Не-Пролетит Колдуэлл, - так мы ее называли. Это была лишь отчасти шутка.

- Я постоянно слышала о ней в отделе анализа внутренней разведки, - добавила Бекерт.

Пирсон была немного впечатлена. Несмотря на сходство в их именах, отдел внутренней разведки и анализ внутренней разведки совсем не были близки. Отдел внутренней разведки входил в состав Управления расследований Мезы, которому по закону было поручено иметь дело только с полноправными гражданами, чьи юридические и гражданские права неукоснительно соблюдались. Анализ внутренней разведки, с другой стороны, был частью Мисти, которой по закону было запрещено иметь дело с полноправными гражданами. Предполагалось, что два агентства будут "поддерживать связь" друг с другом, но в основном это была фикция. Если аналитик ОВР имела достаточно хорошую репутацию, чтобы быть знакомым агентам и должностным лицам АВР, она должна была быть действительно хорошей.

- Ты сказал: "была мастером в этом", - сказала она. - Должна ли я так понимать, что она больше не от мира сего?

Букелис покачал головой.

- Харриет и ее босс, Тони Линдстром, попали в засаду на собственной парковке Мисти. Их бронированный лимузин был разнесен в клочья снарядом десятимиллиметрового трехствольника. Оружие было найдено и оказалось мантикорского производства.

Его пожатие плечами было совсем не минималистичным.

- В официальном отчете это было описано как еще один террористический акт Баллрум. Но это чистейшая чушь собачья. Даже у Дусека было не больше горстки настоящего военного оружия, и все оно было нашим. Получено из источников прямо здесь, на Мезе, путем... скажем так, творческой бухгалтерии? Мы не столкнулись ни с одним оружием манти, даже во время самых ожесточенных боев в Новом Ростоке. И как бы Баллрум вообще узнал, что они выходили из здания? Это была импровизированная экспедиция, а не запланированная. - Он поморщился. - Не может быть, чтобы Харриет и Тони были убиты Баллрум. Ни в коем случае.

- Конечно, нет, - сказала Скайлер Бекерт. Она посмотрела на Пирсон. - Я не могу сказать вам, сколько раз я пыталась убедить своего босса, Бентли Хауэлла, что Баллрум никоим образом не мог быть ответственен за террористические инциденты перед вторжением. И само вторжение в значительной степени разрушило альтернативную теорию, которую я разработала.

- Какую теорию?

- Что манти проводили то, что составляло тайную операцию коммандос на Мезе, которую они маскировали под какой-то террористический заговор. Имейте в виду, что в самом начале есть некоторые доказательства этого. Я так и не смогла точно выяснить, что произошло, но уверена, что Зилвицки и Каша были каким-то образом причастны к инциденту в Грин Пайнс, который был первым применением ядерных устройств.

- Как вторжение разрушило вашу теорию? - спросила Пирсон.

- Диверсионная операция такого рода имеет смысл только как часть долгосрочного плана по дестабилизации Мезы. Зачем манти беспокоиться, если они собирались полностью завоевать систему год спустя?

- Может быть, в то время они не знали этого. Знаете, вполне возможно, что вторжение Золотого Пика было решением, принятым в последнюю минуту, - отметила Пирсон, и Бекерт пожала плечами.

- Может быть, - признала она, - но что все еще очевидно - сейчас, оглядываясь назад - это то, что манти могли захватить Мезу в любое время, когда они захотят. Мне трудно поверить, что они пошли бы на риск применения ядерного оружия в диверсионной операции - совершенно ненужной диверсионной операции, о которой они знали бы, что она вызовет недовольство многих представителей общественного мнения солли, и это можно было бы проследить до них - при таких обстоятельствах. Это своего рода тактика и разоблачение, к которым вы прибегаете только для целей "должен-преуспеть, не могу-поступить-иначе". Который выбивал из нас все дерьмо, очевидно, не на стольких уровнях.

Это действительно казалось неправдоподобным, подумала Пирсон и снова посмотрела на Чичерина.

- Ты сказал "три причины", Джексон. Какая третья?

Он поднял руки, а затем развел их, поворачиваясь на стуле. Жест указывал на огромное пространство окон, выходящих на город.

- Это прямо там. Если только у вас нет мозгов гуся, вы ни на секунду не поверите, что Великий Альянс был ответственен за ядерные удары, которые последовали сразу после их завоевания. Ничто из этого не имеет никакого смысла, по тем самым причинам, которые Скайлер только что подытожила для любой "операции коммандос". У них не было мотива - более того, у них были все основания свести потери к минимуму. У манти нет послужного списка совершения такого рода массовых убийств. На самом деле, даже их худшие критики должны были признать - по крайней мере, до этого - что их досье было полной противоположностью этому! И хотя хевениты были печально известны своей жестокостью при старом режиме, даже они никогда не совершали такого рода беспорядочных убийств. И даже если бы они были достаточно сумасшедшими, чтобы сделать это здесь, этот метод не имеет смысла. Зачем использовать ядерное оружие, когда они могли бы использовать кинетическое? И, наконец, цели имеют не больше смысла, чем все остальное. Ради бога, одна из бомб взорвалась на необитаемом острове.

Он опустил руки.

- И потом, есть еще это. Какое бы правительство ни появилось здесь, на Мезе, мы, полноправные граждане, должны быть его частью. Никто не сможет управлять Мезой без нас. Мы по-прежнему составляем тридцать процентов населения, и у нас гораздо более высокий процент образованной и квалифицированной рабочей силы.

Пирсон уже поняла это, но...

- К чему ты это ведешь? - спросила она.

- Вы и я, - он щелкнул пальцем взад и вперед, указывая на них двоих, - вероятно, лучшие кандидаты из старого Генерального совета, которые будут включены в качестве представителей полноправных граждан в новое правительство, когда оно начнет формироваться. Ни у кого из нас не было репутации сурового человека, и в вашем случае найдется много людей, готовых засвидетельствовать, что вы сделали все возможное, чтобы сдержать Силиг, Хауэлла, Макгилликадди и... - его тон потемнел, - эту змею Снайдер. Нам даже не нужно лгать. Ты сделала.

- Я не уверена, насколько сильно это повлияет на кого-либо, - ответила она. - Но какое отношение все это имеет к тому, о чем вы пришли сюда поговорить со мной?

- Разве это не очевидно? С риском показаться циничными, расчетливыми, хладнокровными политиканами, Брианна, нам полностью выгодно поддержать объяснения Великого Альянса относительно ядерной бомбардировки после завоевания. Как бы то ни было, я думаю, что это правда, что кто-то другой несет ответственность за убийства. Является ли это версией "мезанского Соответствия" манти - это другой вопрос. Это очевидная чушь. Мы не имели к этому никакого отношения. Но кто-то это сделал. Кто-то другой - не мы, не Великий Альянс. Кто-то другой. Этого достаточно, чтобы начать мириться, Брианна.

Она некоторое время смотрела на него, затем резко фыркнула.

- По какой специальности вы получили степень? - спросила она.

- У меня много степеней. Большинство из них, конечно, в области биологии и генетики. Но по пути я также получил сертификат магистра истории. Я защитил диссертацию о государственном деятеле Древней Диаспоры. Человеке по имени Макиавелли.

КЕВ "Артемида"

Орбита планеты Меза

Система Meза

I

- Добро пожаловать на борт, ваше величество. - Мишель Хенке, Лестер Турвиль, Сьюзан Хибсон и Синтия Лектер поднялись, чтобы поприветствовать монархиню Факела. Теперь Хенке жестом указала на один из стульев вокруг большого стола. - Пожалуйста, присаживайтесь.

Рядом с ней тихонько кашлянула Лектер. Хенке взглянула на нее, затем снова на королеву Факела, выражение лица которой казалось немного напряженным, и поняла, что нарушила протокол.

- Извините меня, - сказала она. - Я полагаю, что правильная форма обращения - "Ваше мышачество".

- Да, спасибо. - У королевы Берри была довольно дружелюбная улыбка. - Я предпочитаю это, э-э, обычному.

За королевой в комнату для брифингов с флагом проследовала небольшая группа людей: Кэтрин Монтень, Танди Палэйн, Виктор Каша и Веб Дю Гавел, а также двое мужчин, которых Мишель никогда раньше не встречала. Она узнала одного из них по голограммам, которые видела, - печально известный, хотя теперь несколько респектабельный Джереми Экс. Другой мужчина был ей совершенно незнаком. Все, что ей сказали, это его имя, Сабуро Экс, и тот факт, что он был близким соратником Джереми. Предположительно, причина его присутствия на встрече будет объяснена в свое время.

Мишель улыбнулась в ответ королеве Берри, подождала, пока та сядет, а затем снова села сама.

- Я полагаю, вы знакомы с моей кузиной Элизабет? - спросила она.

- С королевой - хотя, я полагаю, теперь она императрица?

- У меня есть одна только кузина Элизабет.

- Да, встречалась несколько раз. - Королева Берри кивнула. - Но это было в те времена, когда я была просто "Ягодкой", до того, как... Она махнула рукой. - До всего того, что случилось.

- И до того, как кто-то стал называть тебя - "Ваше мышачество".

- О, задолго до этого, - сказала Берри, и Хенке усмехнулась.

- Господь на Небесах, я бы хотела быть мухой на стене, когда тебя впервые познакомят с Лэндингом таким образом. Моя кузина довольно грозная женщина, но справиться с некоторыми вещами слишком сложно даже для нее. Одна из них - "надлежащий протокол". Она и герцогиня Харрингтон пытались... обновить его в течение многих лет, но, к сожалению, безуспешно. Но ты - ты "иностранная властительница"! Так что всем этим помешанным на приличиях протоколистам придется просто смириться с этим. "Ваше мышачество". Ха! Они будут падать замертво толпами!

Веб Дю Гавел покачал головой.

- Мы пытались отговорить ее от этого, - сказал он.

- Мы действительно отговаривали ее от этого, - поправил премьер-министра Джереми. Хенке была поражена его голосом. Он был немного выше тоном, чем она ожидала от кого-то с его устрашающей репутацией. Она видела изображение этого человека, но никогда не слышала записи его голоса.

Конечно, в этом не было ничего удивительного. В отличие от Монтень, которая была известным оратором, Джереми Экс был известен тем, что убивал людей, а не произносил речи.

- Мы действительно отговаривали ее от этого, - повторил бывший глава Одюбон Баллрум. Он одарил монархиню Факела взглядом, который казался совершенно неискренним. - И много пользы нам это принесло?! Продолжала называть себя "мышачество", пока все не сдались. Девушка неумолима, как айсберг. На вашем месте я бы не подпускал ее даже близко к Лэндингу. Протокол - это все очень хорошо, но рано или поздно она заставила бы ваших бедных, озверевших бюрократов называть Звездную империю империей Астероидов.

Виктор Каша прочистил горло.

- Если бы мы могли обойтись без шуток террористов, я считаю, что у нас есть дело, с которым нужно разобраться, - сказал он.

- Говорит товарищ Хаос, - Джереми перевел взгляд на хевенита, хотя, похоже, искренности в нем больше не прибавилось.

Каша проигнорировал это. По прибытии он почтительно кивнул Турвилю, но его внимание было приковано к самой Хенке.

- Я полагаю, у вас есть к нам какие-то претензии, адмирал Золотой Пик. Вероятно, даже длинный список из них. Так что нам следует начать.

- Мне любопытно местоимение, которое вы только что использовали, офицер Каша. Я бы не посчитала, что "мы" было бы уместно. Учитывая, что, в отличие от этих других людей, вы являетесь офицером Великого Альянса.

- Хорошее замечание. Я немедленно исправлю это.

Это заявление показалось Хенке еще менее искренним, чем предыдущий взгляд Джереми, и она очень слабо улыбнулась.

- Я бы не назвала вопросы, которые я хочу поднять, "претензиями", - сказала она через мгновение. - Они больше относятся к... беспокойству.

Она перевела взгляд обратно на Берри, и выражение ее лица стало гораздо более серьезным.

- Я читала отчеты разведки флота о восстании на Факеле, - мрачно сказала она. - "Вердант Виста", как это тогда называлось. Это было кровавое дело.

- Это было ужасно, - сказала Берри, и теперь на ее лице не было и следа улыбки. - Мы пытались остановить это - действительно остановили, так быстро, как только могли.

- Да, я знаю. Мой вопрос в том, не могли бы вы сделать то же самое здесь?

- Здесь нет никаких шансов, что это произойдет, адмирал, - сказала Палэйн. - Во-первых, если бы это должно было произойти, это уже произошло бы. Даже генералу Хибсон, - она уважительно кивнула миниатюрной темноволосой генералу космопехоты, - и остальным ее наземным войскам было бы чертовски трудно остановить массовое восстание в масштабе Вердант Виста. Но если оставить в стороне все остальное, то военных условий не существует. Нам было бы еще труднее проникнуть в жилые кварталы, чем им - в Новый Росток. Если только вы не согласитесь одолжить нам... О, я не знаю. Где-то около пяти тысяч единиц тактического кинетического оружия?

Мишель покачала головой с еще одной улыбкой.

- Заманчиво, - сказала она. - К сожалению, у нас и так достаточно горя.

- Ну, черт возьми, - сказала Палэйн с ответной улыбкой.

Хенке положила руки на стол и села прямее.

- Я не беспокоюсь о каких-либо погромах ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Что меня беспокоит, так это то, что у Великого Альянса вообще нет желания сохранять длительную оккупацию Мезы. Мы видели, как хорошо это обычно срабатывает, и у нас нет намерения заменять пограничную безопасность солли нашей собственной версией того же самого. Это означает, что мы должны создать работоспособное правительство планеты, чтобы мы как можно скорее могли убрать с нее военную администрацию - или, по крайней мере, переместить ее на второстепенную позицию, явно действуя в поддержку законного, сформированного на местном уровне правительства, а не как внешняя диктатура, и, учитывая историю Мезы, это будет непросто. Если то правительство, которое мы оставим после себя, не сработает, рано или поздно произойдет большое кровопролитие. Напряженность между полноправными гражданами Мезы - бывшими полноправными гражданами - и всеми остальными... сильна.

- "Напряженность" - это мягко сказать, - сказал Джереми. Однако он сказал это не с рычанием. На самом деле, его тон казался почти беззаботным. Как и его следующие слова.

- Но я действительно не стал бы слишком беспокоиться об этом, адмирал. У вас - я бы сказал, у нас - есть несколько преимуществ в нашу пользу.

- Какие же? - спросила Хенке, и Джереми кивнул в сторону Веба Дю Гавела.

- Мы довольно подробно обсуждали это, и я думаю, что для меня было бы лучше позволить здравомыслящему ученому здесь объяснить это. - Озорная усмешка мелькнула на его лице. - Я, вероятно, изложу все слишком... ах...

- Слишком неразумно, - закончил Дю Гавел. Он сам сел прямо, хотя и держал руки на коленях. - На наш взгляд, адмирал, на нашей стороне работают три фактора. "Наша сторона" в данном случае означает сторону всего населения планеты.

- Я слушаю.

- Во-первых, бывшие рабы полностью дезорганизованы политически. Единственная значимая группа, которая существует в этом отношении, - это Одюбон Баллрум, и сила Баллрум на Мезе была... как бы это сказать...?

- Не нужно быть дипломатичным по этому поводу, Веб, - сказал человек по имени Сабуро Экс.

Его голос разительно отличался от голоса Джереми: баритон был таким глубоким, что казался почти настоящим басом. Теперь он посмотрел на Хенке и пожал плечами.

- У нас никогда не было здесь больших сил, адмирал, - сказал он. - И еще меньше их осталось, когда "скорпионы" начали свои репрессии после Грин Пайнс. Подавляющее большинство людей, которых они убили и посадили в тюрьму, были совершенно невиновны, но в процессе они волей-неволей уничтожили некоторых наших людей. Только двое из захваченных выжили, и "скорпионы" вообще не трудились захватить живыми очень много людей.

"Скорпион" был термином, используемым Баллрум - и многими рабами, если уж на то пошло - для обозначения любого, кто работает на "Рабсилу" или любое учреждение, связанное с генетическим рабством. Небрежность, с которой Сабуро бросил это, была хорошим показателем того, насколько... широко был применен этот эпитет. Членам Баллрум не очень-то нравилась идея о том, что кто-то подозреваемый в работорговле или прямой причастности к ней в любом виде или обличье, должен считаться невиновным, пока его вина не будет доказана. Их отношение - конечно, их операционная философия - было больше похоже на то, чтобы убить их всех, и пусть Бог с ними разбирается.

И все же, что больше всего поразило Хенке в использовании Сабуро этого термина - если уж на то пошло, во всем, что он сказал, - так это то, что, как и Джереми, за этим, казалось, не скрывалось никакой ярости. На самом деле он казался совершенно бесстрастным.

- Суть, по которой Веб ходит вокруг да около, - продолжил он, кивая в сторону Дю Гавела, - заключается в том, что те из нас, кто находится в Баллрум - да, я все еще член, даже если Джереми ушел в отставку - не в состоянии конкурировать с Дусеком и другими боссами за политическую лояльность даже бывших рабов, не говоря уже о сесси.

- Это абсолютно верно, - сказал Дю Гавел более серьезным тоном. - И хотя в равной степени верно, что о криминальных авторитетах Мезы можно было бы сказать много нелицеприятных вещей, единственное, чем они не страдают - никто из них - это склонностью к безрассудству. Они прагматики от макушки волос, которые у них есть, до подошв ног. До тех пор, пока они являются эффективными лидерами бывших рабов, а также сесси, они будут следить за тем, чтобы сохранялся мир. Учитывая новое устройство, их личные ситуации - и судьбы - выглядят очень многообещающими, а широко распространенное насилие плохо сказывается на их бизнесе. Последнее, что они потерпят, - это то, что кто-то опрокидывает тележки с яблоками только потому, что они в ярости и жаждут мести.

Это был... интересный взгляд на ситуацию. Хенке могла припомнить очень мало случаев, когда она слышала, чтобы кто-то указывал на достоинства преступников, когда дело касалось правительства. Единственным огромным исключением из этого был, конечно, Эревон. Бывший член Мантикорского альянса - и нынешний член хартии Автономного регионального сектора Майя Орэвила Баррегоса - был основан давным-давно ассоциацией криминальных картелей. Его нынешняя система правления больше не состояла из откровенных преступников, но она сохранила большую часть первоначальной ДНК таких картелей и работала довольно хорошо.

- Возможно, я немного скептически отношусь к этому, - сказала она вслух, - но понимаю вашу точку зрения. Каковы другие положительные факторы?

- Второе, - сказал Дю Гавел, - заключается в том, что все население Мезы, включая бывших полноправных граждан, считает, что власти планеты получили по заднице от сесси во время восстания.

- Интересно. - Хенке откинулась на спинку стула. - Так получилось, что я согласна с вами - и с ними - но разве вы не обеспокоены тем, что кто-то попытается... изменить повествование? В конце концов, кто-нибудь в конце концов укажет, что, когда в систему вошел Десятый флот, силы генерала Палэйн были на грани полного поражения.

- Конечно, были, - сказал Каша. - Я знаю; я сам был там и наблюдал за установкой наших последних взрывов смертников. Новый Росток был на грани захвата миротворческими силами. Но Новый Росток - лишь одна из более чем дюжины огромных жилых башен только в Менделе. В каждом городе на Мезе их еще предостаточно. И хотя миротворцы захватили бы Новый Росток, мы уже распотрошили их - точно так же, как Бачу Нос и ее люди в Хэнкоке уже распотрошили Мисти. Они одержали бы тактическую победу, но только ценой того, что поставили себя в ужасное стратегическое положение.

- Я понимаю это. - Хенке кивнула. - Это в точности мой собственный анализ ситуации и генерала Хибсон тоже. Мой вопрос в том, что удержит кого-то от попыток отрицать это в будущем, когда минует непосредственность ситуации? Видит бог, все в этом зале для брифингов видели много "формирования повествования", которое, черт возьми, не имеет ничего общего с реальностью!

- О, в этом вы правы, адмирал! - сказала Палэйн. - Но изменить это конкретное "повествование" будет немного сложнее, чем большинство других. - Она покачала головой. - Не думайте, что все на этой планете не знают правды. Спросите генерала Дрешер. Она не дурочка.

Хенке уже разговаривала с Дрешер. На самом деле, несколько раз. Не об этом предмете, конечно, но она была впечатлена суждениями и здравым смыслом мезанского генерала. Теперь она подняла бровь, глядя на Хибсон.

- Джиллиан - я имею в виду, генерал Дрешер - и я говорили об этом, миледи, - сказала командир военной администрации. - Она говорила точно то же самое не один раз.

- Но не только военные понимают, что произошло - понимают это глубоко внутри, где живут кошмары, - продолжила Палэйн. - Каждый из тех ваших бывших свободных граждан, кто сейчас сидит дома с пульсером на коленях, готовый защищать свою башню, если сесси и рабы придут за его семьей, знает это так же хорошо, как и Дрешер. Вот почему он сидит там с этим пульсером. Потому что он знает, что между ним и сесси и бывшими рабами нет организованной военной силы, кроме Великого Альянса. И он знает - или боится, что знает, - что именно произойдет, если завтра Великий Альянс заберет военную администрацию с планеты и улетит. Такого рода "знание" проникает до мозга костей, адмирал. - На лице Палэйн отразилось мрачное удовлетворение. - Они не собираются забывать об этом в течение долгого, долгого времени, независимо от того, кто попытается "изменить повествование".

- Соглашусь с вашей оценкой, по крайней мере, на данный момент, - сказала Хенке. - Но я все еще не уверена точно, как понимание бывшими полноправными гражданами того, что им надрали задницы, поможет вам предотвратить погромы со стороны людей, которые их пинали.

Она переводила взгляд с Берри на Дю Гавела и обратно, и Дю Гавел развел руками.

- После победы, особенно такой ошеломляющей, как эта, люди, как правило, с большей готовностью оставляют прошлое в прошлом, - сказал он. - По крайней мере, до некоторой степени. Не всегда, конечно, но, по нашей оценке, здесь такова ситуация. Это тоже не просто результат боевых действий. Независимо от того, кого они считают ответственным - вас, Соответствие или неизвестных лиц, - для всех очевидно, что бывшие полноправные граждане понесли большинство жертв в результате волны ядерных взрывов, а сами жертвы исчислялись миллионами. Жажда мести большинства людей не заходит так далеко, адмирал.

- Вдобавок ко всему, здесь просто слишком много полноправных граждан для такого рода погромов. Они составляют треть населения, а в системе Мезы живет больше двенадцати миллиардов человек. Даже самые мстительные бывшие рабы изрядно устанут, прежде чем перебьют четыре миллиарда своих мерзких угнетателей, миледи.

- Кроме того, отношения между рабовладельцами и рабами всегда сложнее, чем сами работорговцы или, - он взглянул на Джереми, - аболиционисты любят думать, что они такие простые. Даже на Факеле есть множество сообщений о том, как рабы помогали спасать полноправных граждан после бойни - даже во время нее, когда она была в самом разгаре. На самом деле, больше, чем рабов, добивающих кого-либо.

Сабуро хмыкнул в знак согласия.

- Немного больше, - сказал он, и очень тонкая улыбка появилась на его лице. - Я бы назвал это прискорбной вялостью, если бы правда не заключалась в том, что к настоящему времени даже моя кровожадность была утолена.

- Хорошо. - Хенке оглянулась на Дю Гавела. - Я тоже соглашусь с этой оценкой, по крайней мере временно. Что-нибудь еще?

- Ну... - Дю Гавел взглянул на Сабуро. - Ну...

- Боже, спаси нас от дипломатов, - сказал Джереми. - О чем хочет сказать Веб, адмирал, так это о том, что лучший способ убедиться, что не будет неприятностей, - это создать новую полицию. Сухопутные войска генерала Хибсон проделали хорошую работу, пока что лучше, чем я мог бы ожидать. Но очевидно, что это все еще иностранные войска, а не полицейские, и у них не может быть такого... присутствия по соседству, которое необходимо общественным силам. Это означает, что нам нужно заменить их новыми силами, легитимность которых, по крайней мере, приемлема для всех сторон, как только мы сможем.

- Безопасники и Мисти должны уйти, целиком и полностью. Все мы это знаем. Но все мы также понимаем - или я надеюсь, что, слава Богу, все мы понимаем, - что нельзя просто выбросить существующие полицейские силы, если не предложить что-то еще, чтобы заполнить вакуум власти. Это то, что нам здесь нужно, и вы уже сказали, что у Великого Альянса нет желания предоставлять его на какой-либо долгосрочной основе. Итак, что же остается? - Он пожал плечами. - Это оставляет новые полицейские силы. Те, что способны следить за ситуацией и пресекать в зародыше все нехорошее.

Он сделал паузу, наблюдая за выражением лица Хенке, и она серьезно кивнула, надеясь, что он не поймет, насколько неприлично она довольна тем, к чему, она была совершенно уверена, он клонит.

И что Сьюзен Хибсон, в конце концов, не пришлось предлагать это.

- Что ж, - продолжил он, - кого лучше поставить во главе такой силы, чем того, кто доказал свою собственную способность создавать проблемы, и ему не нужно доказывать больше шестидесяти процентам населения этой планеты, которые раньше были порабощены? Учитывая, что я сомневаюсь, что какая-либо тысяча бывших рабов на Мезе, вместе взятых, может сравниться по количеству тел с Сабуро, когда дело доходит до "скорпионов". Я думаю, что мог бы сам, но это было бы слишком грубо.

- Не то, - он улыбнулся так же тонко, как Сабуро, - чтобы кто-то вел счет, вы понимаете. Мы не варвары.

Хенке подняла руку, чтобы скрыть улыбку, но внутри она чувствовала только ликование. Правда, она не рассматривала Сабуро в качестве главы новой полиции. Она предполагала, что это было что-то подходящее для тарелки Палэйн. Но теперь, когда она встретила этого человека, услышала анализ Джереми о его пригодности, она должна была признать, что для нее это тоже звучало хорошо.

- Ну, - начала она, опуская руку, - все это звучит...

Тихий звонок из люка комнаты брифингов прервал ее, и она нахмурилась. Но ни один из ее офицеров не прервал бы подобную встречу, если бы это не было важно, и она нажала клавишу связи.

- Войдите, - сказала она.

Люк открылся, и лейтенант Арчер, ее рыжеволосый флаг-лейтенант, просунул в него голову.

- Да, Гвен?

- Простите меня, миледи. Капитан Зилвицки здесь и желает поговорить с вами как можно скорее.

- Он здесь?

- Стою прямо за ним, миледи, - ответил безошибочно узнаваемый рокочущий бас Антона.

- Милый! - воскликнула Кэтрин Монтень.

- Папа! - таков был вклад королевы Берри.

II

Хенке размышляла над своими предыдущими комментариями относительно протокола, когда королева Факела и лидер мантикорской либеральной партии встретились с новоприбывшим для их собственного весьма неформального приветствия. Со стороны королевы Берри это в основном состояло из объятий, которые любой неосведомленный наблюдатель мог бы принять за решительную попытку задушить его. Со стороны Кэтрин Монтень это был своего рода долгий, затяжной поцелуй, при котором пивные кружки обычно стучали по столешницам, а шумная толпа пронзительно свистела.

Адмирал терпеливо ждала, затем откашлялась и указала на один из все еще незанятых стульев.

- Присаживайтесь, капитан, - пригласила она с легкой улыбкой, и Зилвицки устроился на указанном месте с едва заметным румянцем на щеках. Что ж, подумала она, у него были годы практики с... особенностями Монтень. Без сомнения, он научился относиться к ним спокойно. Однако...

- Нам нужно, чтобы кто-нибудь вышел, капитан Зилвицки? - спросила она, оглядывая помещение. - Я не уверена, что кто-либо здесь, кроме адмирала Турвиля, генерала Хибсон, капитана Лектер и меня, обладает пресловутой "потребностью знать".

- На самом деле, адмирал, кое-что из того, что я должен сообщить - даже больше, предложения, которые прилагаются потом - потребуют участия всех присутствующих, в той или иной степени.

- Одно из положительных качеств Антона, адмирал, - сказал Каша. - Он не одержим безопасностью ради нее самой. И все же, я задаюсь вопросом, нужно ли присутствовать ее мышачеству.

- С каких это пор ты стал таким официальным со мной, Виктор? - спросила Берри с выражением неодобрения на лице, и Зилвицки пожал плечами.

- Нет смысла исключать ее. В конце концов, она просто вытянула бы это из кого-нибудь, кого мы не исключили. Лучше бы она получила это прямо из уст лошади.

- Никогда не понимала этого конкретного клише, - сказал Хенке. - В отличие от кузины Элизабет, я никогда особо не любила лошадей. И, конечно, никогда не встречала никого из них, кто мог бы сказать что-нибудь интересное.

- И я не уверена, что ты вообще когда-нибудь встречал говорящую лошадь, Антон, - сказала Кэти, скептически глядя на него.

- Эй! - запротестовал Зилвицки. - У нас на Грифоне есть лошади - и не только в зоопарках. - Он кивнул в сторону Каша. - Он даже ездил на одной.

Хенке и Лектер одновременно посмотрели на Каша.

- Когда и где? - спросила адмирал.

- И почему? - потребовала Лектер.

- Простите. - Обычно невыразительное лицо Каша выглядело слегка самодовольным. - Не нужно знать.

- Судя по рассказам, которые я слышал, он сделал это на спор, - сказал Зилвицки. - Однако я им не верю. Виктор не игрок, за исключением очень, очень больших ставок.

- Я слышала это о нем, - согласилась Хенке, кивнув. - С другой стороны, почему бы вам не пойти дальше и не рассказать нам, что вы обнаружили?

- Конечно, миледи. - Антон немного наклонился вперед. - В течение последних нескольких недель я анализировал завитушки и странности, вызванные волной взрывов. Большую часть своего времени я проводил за компьютерами, потому что у меня было два очень способных агента - Дэмиен Харахап и Индиана Грэм - для выполнения любой необходимой полевой работы. Однако в течение последнего отрезка я сам был в поле, и в результате всего этого, думаю, я нашел несколько ... ах, давайте назовем их неувязками, которые вместе взятые дают представление о том, что же произошло.

- Действительно? - Хенке откинулась на спинку стула, выражение ее лица было сосредоточенным. - Я полагаю, ваш анализ не смог определить точку происхождения сигнала детонации?

- Не из-за времени самих взрывов, если вы это имеете в виду, миледи, и, боюсь, мы тоже не собираемся этого делать. Лейтенант Уивер и капитан Лектер были правы в том, что взрывы на планете были преднамеренно случайными. Я менее уверен в предположении лейтенанта Уивера о том, что это было сделано для того, чтобы скрыть их происхождение - я вернусь к этому через мгновение, - но они определенно были намеренно рандомизированы. Однако я смог определить исходную точку взрывов в другом месте системы.

- Дайте угадаю, - сказала Хенке. - Он прибыл с одной из планетных орбитальных станций, которая сама была уничтожена?

- Именно. И опять же, анализ лейтенанта Уивера был верен в этом отношении, хотя он и не определил фактическую обитаемую станцию, из которой он прибыл, поскольку все те, что находились на орбите планеты, взлетели практически в один и тот же момент. Однако на самом деле никто не пытался замаскировать фактический источник, так что это был просто вопрос построения графиков взрывов и обратного отображения со скоростью света. И ответ заключался в том, что оно поступило от самой большой из них - станции Дельта. - Зилвицки пожал плечами. - В чем я не могу быть уверен, так это в том, были ли команды на планетные взрывы также отправлены из Дельты. Однако я думаю, что весьма вероятно, что так оно и было. Что сигнал, посланный откуда-то с поверхности Мезы, активировал синхронизированную последовательность детонации на Дельте, которая привела в действие все остальное. Вот почему я говорю, что независимо от того, как мы проанализируем время взрывов на планете, это не скажет нам, откуда на самом деле исходил приказ взорвать все к чертовой матери.

- Звучит разумно, - кивнул Лестер Турвиль. - За исключением того факта, что если бы они сделали это, им также не пришлось бы беспокоиться о "рандомизации" чего-либо на планете. Они могли просто взорвать все одновременно, так как в любом случае собирались взорвать пункт передачи. - Он поморщился. - Было бы намного проще, не так ли?

- Не думаю, что... растянутая огибающая для планетных взрывов была предназначена для сокрытия местоположения их штаб-квартиры, адмирал, - сказал Зилвицки. - Я почти уверен, что на самом деле это было сделано для того, чтобы подыграть идее нарушения Великим Альянсом эдикта Эридани. Ракеты и кинетическое оружие не попадают одновременно в цель, если только некоторые оперативные офицеры не потратят время и усилия, чтобы убедиться, что они это сделают, поэтому, если они хотели, чтобы это выглядело как иррациональные, импульсивные, движимые ненавистью приказа "просто убейте ублюдков", ошеломляющие взрывы...

Он поднял пустую ладонь, сложенную чашечкой, и Турвиль кивнул.

- Хорошая мысль, - признал он. - Это привлекло бы извилистое мышление этих ублюдков, не так ли?

- Это один из способов выразить это, - согласился Зилвицки. - Конечно, по-другому это можно было бы назвать выжиманием всех возможных преимуществ из того, что, по их мнению, у них все равно не было выбора, кроме как совершить это.

Турвиль недовольно хмыкнул, а Зилвицки пожал плечами.

- В любом случае, сколько бы я ни вычислял время детонации на поверхности планеты, я не смог обнаружить никакой закономерности, которая привела бы меня к их секретной штаб-квартире. Однако, хотя анализ того, когда что-то было взорвано, был не очень полезен, анализ того, что именно было взорвано, оказался... более информативным.

Он нажал на кнопки управления на подлокотнике кресла в комнате брифингов, чтобы включить аппаратуру, вставил чип в порт передачи данных, затем ввел строку команд, и над столом появился голографический шар Мезы. Поверхность была прозрачной, так что все места на планете можно было увидеть с любой точки обзора. Континенты были очерчены светящимися следами.

- Должна ли я вызвать барабанную дробь? - спросила Хенке с хитрой улыбкой.

- Это было бы здорово. - Зилвицки улыбнулся в ответ. - Но... нет . Оглядываясь назад, это было достаточно очевидно, мы все должны были это увидеть.

Он нажал другую клавишу, и глобус внезапно покрылся раскаленными точками в стремительно расширяющейся сети. Они бешено запрыгали по поверхности Мезы, соединенные тонкими нитями света, чтобы указать последовательность, и улыбка Хенке исчезла. Она видела одни и те же данные, отображаемые слишком много раз, и каждый раз она думала о миллионах жизней, которые исчезли в этих ослепительных точках.

Сеть перестала расширяться. Она горела ровно, и Зилвицки махнул рукой в сторону шара.

- Многие из этих взрывов произошли в местах, которые, кажется, вообще не имеют никакого смысла, - сказал он им всем, и довольно излишне. - Но мне пришло в голову, что причина, по которой они, кажется, не имеют никакого смысла, заключается в том, что мы не знаем, что они взрывали. Я имею в виду, что они, очевидно, имели бы смысл, если бы мы знали, что было там до взрывов. Эти люди могут быть порочными, черствыми и чертовски безжалостными, но даже они не стали бы стирать то, что, по их мнению, не нужно было стирать.

- Имеет смысл. - кивнула Хенке.

- Существует два основных подхода к сокрытию чувствительных объектов, - продолжил Зилвицки.

- Один из них заключается в том, чтобы поместить их в место, где так много другого трафика, так много других людей и так много другой инфраструктуры, что все ваши действия растворяются в фоновом шуме. Проблема в том, что так много возможных вещей может пойти не так, так много случайных прохожих, которые могут заметить то, чего вы не хотите замечать. Мало того, любой современный городской район настолько тщательно контролируется, что подозрительный аналитик может просмотреть огромное количество хранимых данных в поисках закономерностей, которых там быть не должно, и чем дольше вы держите свою штаб-квартиру в одном месте, тем больше вероятность того, что вы создадите закономерность, которую он сможет обнаружить.

- Второй подход заключается в том, чтобы разместить ваш объект где-нибудь, где нет другого трафика или инфраструктуры, нет неудобных мониторов или случайных прохожих, которые могли бы заметить что-то, чего им не следует, и замаскировать это до чертиков, чтобы никто даже не догадался о его существовании. Проблема в том, что если кто-то заметит, как вы приходите и уходите, это с гораздо большей вероятностью заставит их задуматься, что, черт возьми, происходит.

Он оглядел помещение, чтобы убедиться, что все слушают, затем пожал плечами.

- Мы все в значительной степени согласны с тем, что эти люди существуют уже очень-очень давно и что они очень хорошо умеют прятаться. Также очевидно, что они действительно заинтересованы в... концентрических уровнях безопасности. Что они построили то, что герцогиня Харрингтон называет "луковицей", вокруг своих самых важных объектов. Все это наводило меня на мысль, что у них, вероятно, было то, что вы могли бы назвать оперативным штабом и стратегическим штабом. Первый был бы связующим звеном в сети коммуникации и координации, и его можно было бы периодически перемещать; последнее было бы долгосрочным, безопасным местом, где они сохраняли бы свое действительно старшее - скажем, из поколения в поколение - руководство. Должно быть много трафика в оперативный штаб и из него, и у него должно быть много каналов связи, но они сделают все возможное, чтобы ограничить трафик в их секретном стратегическом штабе до минимально возможного предела, и, вероятно, у него будет только отдельное звено само по себе. Он будет поддерживать прямую связь только с оперативным штабом, который будет передавать все, что нуждается в ретрансляции.

- Принимая это во внимание, казалось вероятным, что их оперативный штаб находился в одном из городов или мест обитания, которые подверглись ядерному удару. Возможно, я ошибался, и они сделали то же самое со своим стратегическим штабом или даже разместили их вместе. Но если бы они этого не сделали - если бы они разделили их так, как предполагал их способ работы, - тогда стратегический штаб вполне мог бы быть одним из тех мест, где "здесь нечего смотреть", которые мы не смогли объяснить. Итак, вместо этого я начал рассматривать наиболее очевидные "неважные" взрывы. И это, - он коснулся клавиши, - то, что я нашел.

Одинокий булавочный укол посреди моря Макклинтока внезапно вспыхнул красным.

- На острове? - сказал Турвиль, и Каша разразился лающим смехом.

- Вы правы - это очевидно! - сказал он.

- Было очевидно, что это могло быть то, что я искал, - поправил Зилвицки. - Было довольно много других целей, где официальные отчеты настаивали на том, что взрывать вообще было нечего, но эта выделялась по нескольким причинам, как только я действительно начал смотреть на нее. Одним из главных аргументов в ее пользу было то, что природный заповедник вокруг нее занимает почти миллион квадратных километров, и он находится в центре Макклинтока, а не в одном из прибрежных заповедников. Он полностью закрыт для разработки. Никому не позволено там жить. Так что...

- Так что, если бы у них было какое-то движение внутри и снаружи, никто из этих прохожих или дорожных наблюдателей не увидел бы этого, - сказала Хенке с задумчивым выражением лица.

- Совершенно верно, - согласился Зилвицки. - И ни одно из других "пустых мест" не имело такой полной географической изоляции от человеческого жилья. Это могло бы понравиться им для любого количества устройств, которые они действительно хотели скрыть, но это было настолько идеально для их нужд, что я не мог отделаться от вывода, что они не стали бы "тратить это впустую" на что-то менее важное, чем их центральная штаб-квартира.

- Это может быть немного чересчур, капитан Зилвицки, - сказала Лектер, но ее тон был задумчивым, а не пренебрежительным.

- Согласен. Поэтому я послал Дэмиена и Инди осмотреть ее на месте. Судя по размеру дыры, которую она оставила после себя, ядерная бомба, уничтожившая остров, должна была быть похоронена чертовски глубоко. По нашим лучшим оценкам, это было примерно на двести метров ниже уровня земли. Это ужасно глубокая яма, которую нужно выкопать, если все, что вы собираетесь сделать, это положить бомбу на дно шахты, поэтому я полагаю, что то, что они там построили, провалилось на двести метров вниз, и они просто оставили бомбу в подвале. Это указывает на то, что его цель, вероятно, была чертовски большой, особенно учитывая трудности, связанные с погружением на такую глубину на острове, со всеми вытекающими отсюда проблемами с просачиванием.

Он ввел другую команду, и прозрачный шар исчез, сменившись видом сверху на большой субтропический остров. Глубокая, почти идеально круглая и непристойно красивая голубая "лагуна" возвышалась в его центре, а некогда пышный тропический древесный покров напоминал капризно разбросанные соломинки какого-то огромного ребенка. По крайней мере, те его части, которые не были сожжены огненным шаром.

- Как вы можете видеть, кратер уже почти полностью заполнен водой, - продолжил Зилвицки. - И не было возможности составить какую-либо подробную картину того, что им нужно было взорвать. Но даже ядерный взрыв на самом деле не уничтожает все, и есть руины горстки... сопутствующих сооружений. - Он нажал клавишу, и значок на голограмме высветил очертания того, что могло быть относительно небольшими фундаментами в кольце, расположенном на равном расстоянии вокруг центрального кратера. В этом кольце было несколько разрывов, где разрушения были самыми сильными. - И Дэмиен и Инди также нашли руины обширного - и очень хорошо замаскированного - отдельно стоящего эллинга. Для него они использовали отдельную бомбу меньшего размера, так что после нее осталось чуть больше следов, и, если мы не ошибаемся в наших предположениях, это была самая далекая вещь, которую можно себе представить, от "утилитарной". Мы говорим здесь о первоклассной роскоши, и это еще больше подтверждает идею о том, что это было важное место и что жившие там люди находились в нем в течение такого длительного периода, который оправдывал бы подобные удобства. Короче говоря, место, где заговор поколений мог бы разместить свое основное руководство.

- И они также нашли это. - Он сунул руку в карман, достал клочок чего-то похожего на серебристую ткань и протянул его Хенке.

- А "это" - это что именно? - насмешливо спросила она, вертя его в руках и рассматривая. - Тяжелая, не так ли? - добавила она, глядя на него снизу вверх.

- Это так. И то, что это такое, миледи, - это очень продвинутый кусок умной ткани. Когда он подключен к источнику питания, он полностью прозрачен для света и любой другой формы излучения ... с одной стороны. Другая сторона, однако, становится тем, что фактически является очень гибким, легко настраиваемым плоским экраном. Можно сказать, HD-экран. Я никогда раньше не видел ничего подобного, поэтому понятия не имею, насколько это может быть дорого, но сам факт того, что у них это есть - и, насколько мне известно, больше ни у кого нет - и они решили использовать это здесь... - он указал подбородком на голограмму острова - определенно, казалось, подчеркивало, насколько важным, по их мнению, было это место.

Хенке на мгновение задумалась, затем кивнула, и Зилвицки снова откинулся на спинку стула.

- Как только я получил сообщение Дэмиена и Инди, я начал искать изображения острова, - сказал он. - В этот момент я обнаружил еще одну интересную вещь. Самым последним снимкам сверху в официальных архивах Службы парков более двухсот стандартных лет. Очевидно, за последние два столетия ни один рейнджер парковой службы не пролетал над островом. Не только это, но и то, что более свежих снимков нет ни в одном официальном архиве нигде на планете. Или, во всяком случае, ни к одному из них мы пока не смогли получить доступ. И это не то, что могло произойти случайно.

- Поэтому я расширил свои поиски за пределы официальных записей. На данный момент, - он тонко улыбнулся, - конституция системы запрещает необоснованный поиск полных электронных данных граждан находящихся... в, скажем так, отлучке. Это было чертовски много данных для анализа, и оказалось, что в частных руках находилось изрядное количество снимков острова. "Изрядное количество", учитывая, что он находится в центре огромного природного заповедника, который, во всяком случае, не пересекается никакими коммерческими воздушными маршрутами. То есть не огромная сокровищница, но чертовски много больше, чем я действительно ожидал. Большая часть того, что я нашел, довольно пресна и бесполезна для наших целей, но мои алгоритмы, наконец, обнаружили кое-что очень интересное с частного шаттла, который пролетал над этим районом около пяти лет назад.

Оскверненный вид на кратер исчез, и Хенке и Турвиль как один подались вперед, когда его сменил вид под низким углом на великолепную жемчужину зелени, плавающую в море темно-синей воды. И почти в центре этой жемчужины - собственно, именно там, где сейчас находится лагуна, - виднелся роскошный аэромобиль.

Скорее, там была половина роскошного аэромобиля. Его задняя половина была скрыта внутри явно сплошного навеса из верхушек деревьев.

- Это аэромобиль, проходящий через отверстие в середине голограммы, - прогрохотал Зилвицки. - Вы не можете сказать, что в нем есть щель, потому что отверстие слишком маленькое, а угол такой косой. Кажется совершенно очевидным, что они проделали дыру, достаточную для лимузина... и снова закрыли ее, как только он прошел. Но голограмма в целом сохраняется в каждом отдельном фрагменте изображения, который я смог найти. Я почти уверен, что те сопутствующие конструкции, которые нашли Дэмиен и Инди, были опорами для мачт, поддерживающих навес из этого, - он указал на кусок ткани, все еще находящийся в руках Хенке, - который покрывал весь центр острова и голопроекторы, создающие изображение, которое он отображал. И это, - он обвел взглядом людей, сидящих за столом, - большая работа, чтобы спрятать сооружение у черта на куличках на острове, который все равно никто не собирался посещать. Такого рода работу я мог бы ожидать от, скажем, параноика, страдающего манией величия, тайного заговорщика, которому удавалось скрываться веками.

На мгновение воцарилась тишина. Затем Хенке пожала плечами и бросила ткань на столешницу.

- Все это косвенные данные и предположения, но мне кажется, что вы, вероятно, правы, капитан. Если да, то может ли это привести куда-нибудь еще?

- Это... возможно, хотя я бы не назвал это вероятным. - Зилвицки снова поднял ткань. - Мы до чертиков заняты анализом этого материала, надеясь, что сможем отследить его, например, до конкретного нанотехнологического предприятия. Честно говоря, я не вижу особых шансов на то, что все это удастся. С другой стороны, я все еще выполняю поиск по всем существующим записям воздушного движения. Я не ожидаю найти что-либо в непосредственной близости от острова, но мы ищем любые аэромобили, которые просто появляются на свет, исходя из теории, что они должны были откуда-то появиться, и это могла быть просто эта черная дыра в центре воздушного пространства планеты. Если бы они это сделали, выяснение того, куда они направлялись, могло бы быть отчасти полезным.

- И, говоря о записях трафика, это подводит меня к следующему пункту.

Он сделал паузу, и Хенке покачала головой, глядя на него.

- Вы хоть представляете, как сильно я ненавижу ненужные паузы для акцентирования внимания со стороны самодовольных докладчиков? - спросила она с улыбкой.

- Я действительно верю, что капитан Лектер, возможно, упоминала что-то об этом мне, теперь, когда я задумываюсь об этом, миледи.

- Тогда предлагаю вам продолжить.

- Конечно. - Зилвицки кивнул ей головой, затем продолжил более серьезным тоном.

- Как показывает наш снимок этого единственного аэромобиля, даже самые хитрые супер-гениальные злодеи не являются богами. Они не могут контролировать все, что происходит на планете, населенной миллиардами людей. Они тоже не могут уследить за всем. И мне пришло в голову, что весь план "разнести все к черту" и его сроки были слишком продуманы, чтобы быть импровизированными в последний момент. Должно быть, они простояли на месте довольно долго. И одна особенность давних планов заключается в том, что предположения, на которых они основаны, подвержены изменениям, особенно в такой хаотичной системе, как целая звездная нация, наполненная естественно хаотичными человеческими существами. Это означает, что кто-то должен периодически проверять, пересматривать свои основополагающие предположения и быть уверенным, что все их предварительные условия остаются на месте. Чего в данном случае у них не было.

Он постучал по кнопкам управления на подлокотнике, и над столом появилась другая голограмма.

- Это станция Дельта, до того, как она была разрушена, - сказал он. - Я уверен, что одна из причин, по которой она использовалась в качестве связующего звена для передачи, по крайней мере, сигналов о разрушении за пределами планеты, заключалась в том, что это среда обитания, где повесила свой шлем Служба управления движением системы Меза. Как и астрографическая служба на нашей родине, СУД отслеживает весь внеатмосферный трафик во всей звездной системе. Первоначально СУД располагалась здесь...

Он выделил позицию недалеко от центра огромной, раскинувшейся орбитальной среды обитания. Как и большинство ей подобных - места обитания системы Беовульф были исключением из правил - она давно отошла от того аккуратного дизайна, которым обладала изначально. В космическом вакууме обтекаемость и гравитация были одинаково неуместны, поэтому всякий раз, когда требовалось новое дополнение, его просто сооружали там, где это было удобно. К моменту своего разрушения станция Дельта превратилась в нагромождение сооружений разного размера и подсекций, беспорядочно прикрепленных друг к другу с помощью своеобразных веретенообразных стрел, которых избегал бы паук.

- Но год назад, - продолжил он, после того как у них было время всмотреться, - было принято решение расширить и модернизировать возможности СУД. Пока продолжалась работа, средства управления движением СУД были перенесены в...

Он отрегулировал подсветку.

- Вот.

- Далеко от центра - и по другую сторону этого большого... что бы это ни было, - сказала Хенке.

- Именно. А "что бы это ни было" - это, по сути, просто складской бум. - Улыбка Зилвицки была достаточно широкой, чтобы ее можно было назвать ухмылкой. - На самом деле, складской бум достаточно большой, чтобы...

- Защитить новые объекты СУД от взрыва, - заключила Хенке, кивнув. Благодаря своему долгому военному опыту она понимала то, чего не понимали многие гражданские. Даже мощная детонация в космосе - даже ядерный взрыв - не вызывала ударной волны ни в чем, что физически с ней не связано. Не было ни воздуха, ни воды, ни какой-либо среды, которая могла бы служить проводником взрыва. Определенно имели место радиационные эффекты, включая излучаемую тепловую энергию взрыва, но не было ничего необычного в том, что части сооружения - особенно те, которые были каким-то образом экранированы - пережили внешний взрыв, что фактически и произошло с объектами СУД, учитывая, насколько далеко от места первичного взрыва они находились и насколько... непрочной была промежуточная конструкция.

Чего не было в случае с разрушенными обиталищами Беовульфа. Они были построены и обновлены в соответствии с согласованным планом, и взрывы, в результате которых они погибли, были расположены недалеко от их узлов. Возможно, за пределами этих мест обитания и не было никакой атмосферы, но внутри них было достаточно, чтобы передать взрыв и создать катастрофическое избыточное давление. Единственная причина, по которой Хэмиш Александер-Харрингтон и Жак Бентон-Рамирес и Чоу все еще были живы, заключалась в том, что даже Бета была окаймлена промышленными зонами, и они застряли на одной из них, достаточно далеко от зоны основного взрыва, чтобы выжить.

Едва.

Турвиль хмыкнул, звук, который резонировал с его собственным пониманием... и удовлетворением.

- Там были выжившие, - сказал он.

- Даже лучше, - ответил Зилвицки. - Там были выжившие операторы СУД и все их записи.

- Это то, что вы имели в виду, говоря, что никто не проверяет предварительные условия. - Виктор Каша не был склонен к бурным проявлениям эмоций, но его удовлетворение было столь же очевидным, как и у Турвиля. - Ты думаешь, именно поэтому они использовали Дельту в качестве точки ретрансляции. Или, во всяком случае, взорвали его. Уничтожив его, они также стерли свои собственные следы - по крайней мере, некоторые из них. Точно так же, как... - Он замолчал. - Дай угадаю. Центр взрыва был примерно в том месте, где первоначально располагался объект СУД.

- В пределах ста метров от него, настолько близко, насколько мы можем реконструировать.

Каша кивнул, но Берри выглядела озадаченной.

- Мне не совсем понятно, почему вы все так этому рады, - сказала она. Ее голос звучал немного жалобно, и Зилвицки посмотрел на свою приемную дочь.

- Причина, по которой я так рад этому, Берри, заключается в том, что я был убежден в течение довольно долгого времени, что Соответствие эвакуировало своих людей с планеты. И делало это таким образом, чтобы замести свои следы. Можно сказать, оборачивая один слой луковицы вокруг другого. Главный слой, который они использовали - его лицо стало жестким - был настолько безжалостным, насколько это возможно. Они предприняли серию так называемых "террористических атак", чтобы скрыть тот факт, что многие из предположительно убитых людей на самом деле были вывезены с планеты. А затем они завершили все это дело чудовищной волной ядерных взрывов. Не только для того, чтобы они могли обвинить в них адмирала Золотой Пик - у них не было времени собрать что-то настолько сложное после прибытия сюда Десятого флота, так что это должно было быть организовано заблаговременно. Они использовали взрывы, чтобы помочь возложить ответственность за нарушение эдикта Эридани на Великий Альянс, когда представилась такая возможность, но истинной целью всегда было стереть их физический след здесь ... включая всех, кого они не смогли вовремя вывезти с планеты.

- Всегда приятно иметь дело с ядерными взрывами, или топливно-воздушными бомбами, или потоплением круизного лайнера в километрах воды. - Тон Каша был мягким, его руки слегка сложены на столе. - Они не оставляют никаких неуклюжих и неопрятных остатков.

- Ой. - Берри скорчила гримасу. - Это отвратительно.

- Мы имеем дело с очень грубыми людьми, - ответил Каша. - Ловкими и изощренными в своих методах и средствах, но в конце концов они просто стая злобных массовых убийц.

Он повернулся к Зилвицки.

- Ты хочешь, чтобы я допросил людей из управления движением?

Лицо Берри напряглось. Однажды она была свидетельницей методов допроса Каша. Они были... экстремальными. Однако Танди Палэйн только рассмеялась.

- Ради бога, мы говорим о государственных служащих, которые, вероятно, никогда не держали в руках ничего более смертоносного, чем планшет. Я действительно сомневаюсь, что будет необходимо использовать технику допроса Черного Виктора "выкладывай-свои-кишки-или-ты-умрешь-через-пять-секунд-и-отсчитываю-сейчас-четыре-секунды".

Зилвицки тоже усмехнулся.

- Вряд ли, - сказал он. - Они были спасены мантикорским эсминцем, и с тех пор они находятся у нас под стражей. Они журчат, как ручеек.

- Какие у них есть записи? - спросила Синтия Лектер. - Что-нибудь, кроме перемещений корабля и планов полета?

- О, да, действительно. - Зилвицки снова поработал над управлением, и голограмма ныне разрушенной станции Дельта исчезла, сменившись тем, что казалось коридором на борту станции. Или, возможно, на борту судна, хотя для этого оно казалось слишком просторным.

- Одной из задач, за которой было поручено следить СУД, - объяснил Зилвицки, - были перемещения всех людей, пересаживающихся на корабли или между ними в таких местах, как Дельта. Записи будут храниться на серверах СУД в течение одного стандартного года, а затем перенесены в архив на поверхности планеты. Архив, который случайно оказался в эпицентре одного из других ядерных взрывов, в которых обвиняют Десятый флот.

- Однако следующая передача должна была состояться чуть менее чем через три месяца, так что на момент ее уничтожения на борту станции все еще оставались записи на шесть стандартных месяцев. Этого периода вполне достаточно, чтобы охватить большинство - а может быть, и все - так называемых "террористических инцидентов".

На дисплее появилось изображение трех человек: мужчины и двух женщин, выходящих из-за угла и направляющихся к камере. Их лица были хорошо видны. Через несколько секунд они исчезли из поля зрения камеры.

- И, говоря о дьяволе, мы только что видели призраки двух таких жертв. Не уверен насчет третьего. - Зилвицки сделал резервную копию записи, чтобы снова увидеть три фигуры, затем заморозил ее. - Мы пока не смогли идентифицировать высокую женщину с рыжеватыми волосами. Но женщина пониже ростом - Лайза Чартерис. Она была руководителем таинственного научного проекта, о котором мы до сих пор ничего не узнали. Более того, предполагалось, что она и ее муж Жюль погибли в результате "террористического" взрыва, унесшего жизни более девяти тысяч человек в башне Сарацин. Ее муж был убит на самом деле. Мы нашли записанные кадры, на которых он входит в аудиторию, где она должна была быть одним из докладчиков на научной конференции, на серверах одного из новостных каналов для полноправных граждан, у которого была команда для освещения этого события. Взрыв произошел примерно через две минуты после прибытия Жюля, так что мы знаем, что он погиб там. Предполагалось, что Лайза Чартерис была одним из неопознанных тел в обломках. Но...

Он кивнул в сторону голографического изображения.

- Вот она, на борту станции Дельта, собирается сесть на роскошный лайнер, направляющийся за пределы системы. За два дня до взрыва, который предположительно убил ее.

- Но вот что действительно интересно.

Он увеличил изображение мужчины и оглядел стол.

- Миледи, адмирал Турвиль, ваша милость, дамы и господа... познакомьтесь с Захарией Макбрайдом.

Каша выпрямился на своем стуле, и Зилвицки кивнул ему, затем оглянулся на остальных.

- Это тот парень, чей брат Джек помог нам тайно вывезти ученого Херландера Симоэнса с Мезы. А затем, когда его собственное дезертирство было блокировано, взорвал то, что, как мы теперь уверены, было одним из центральных объектов безопасности Соответствия. Другими словами, кто-то, кого мы знаем - знаем наверняка - как высокопоставленного члена Соответствия. Настоящего Соответствия, а не тех бедняг на Мезе - скорее, бедолаг, - которые думают, что они и есть Соответствие.

Зилвицки откинулся на спинку своего кресла, вцепившись в подлокотники.

- Захария Макбрайд предположительно погиб в результате другого террористического акта. Его останки так и не были найдены - ужасно, что может сделать топливно-воздушная бомба, - но пара его украшений пережила взрыв и была передана его скорбящей семье, которые все были членами Соответствия с хорошей репутацией. И одна из них...

В редком драматическом жесте он сделал паузу, поднес кулак ко рту и многозначительно кашлянул.

- Одна из них, - продолжил он, - его младшая сестра Арианна, так уж случилось, была одновременно высококвалифицированным советником генерального директора системы при старом режиме, а также влиятельной фигурой в другом Соответствии. То есть той самой компании, которая, как я убежден, является ключом к... ну, не ко всему. Но, безусловно, к чертовски многому.

III

- Думаю, вам лучше остановиться на этом подробнее, капитан Зилвицки, - сказала Хенке. - Мнение моих сотрудников разведки об этом так называемом другом "Соответствии" - и мое собственное - заключается в том, что это, по сути, невинный свидетель. Оно использовалось как прикрытие для реального Соответствия без его ведома. За последние несколько месяцев мы опросили буквально сотни его известных членов перед древесными котами. И поскольку у нас есть результаты, мы знаем, что они говорят нам правду, когда рассказывают, что никто из них понятия не имел, что происходит. Кроме того, я должна сказать, что, насколько мне известно, это была просто чертовски неприятная ситуация. Это один из самых громких голосов, критикующих нас.

- Знаю об этом, миледи, и я согласен. Но это не значит, что это, - его пальцы изобразили кавычки, - "Доброкачественное Соответствие" не связано тесно с Соответствием, о котором мы уже знали, независимо от того, осознают это его участники или нет.

- Сколько их там, Антон? - спросил Каша. - Мы знаем?

- У нас есть довольно надежные данные на этот счет, - вставила Хибсон. - Отдел внутренней разведки Управления расследований хранил очень подробные записи о членстве в "Доброкачественном Соответствии", и у моих людей есть все, что когда-либо было в этом отделе. Поверьте мне, мы сделали поиск Соответствия нашим приоритетом номер один.

- У отдела внутренней разведки были на них записи? Почему? - спросила Кэти.

- Потому что, хотя правительство Мезы терпимо относилось к ним, им никогда полностью не доверяли, - ответила Хибсон, - поэтому они находились под постоянным наблюдением. И в любом случае, само Соответствие не прилагало никаких напряженных усилий, чтобы сохранить их личности в секрете.

- Так сколько же их там? - спросил Дю Гавел.

- Чуть больше восьмисот тысяч, - ответил Зилвицки.

- Так много? - брови Дю Гавела поползли вверх. - У меня сложилось впечатление, что они были просто маргинальной группой.

- Из населения системы, насчитывающего более двенадцати с половиной миллиардов, восемьсот тысяч - это всего лишь ноль целых шесть десятых процента, Веб, - указал Зилвицки. - Итак, численно это была маргинальная группа. Но это все еще то, что вы могли бы назвать... большим абсолютным числом, и члены доброкачественного Соответствия превышают свою долю - по крайней мере, в области науки и техники, если не политики. В их составе очень высокий процент биологов, как теоретиков, так и технических специалистов, и особенно высокий процент генетиков Мезы.

- И сколько из этих ублюдков работало на "Рабсилу"? - хмуро спросил Сабуро.

- Ни одного, насколько мы смогли определить.

- Ни одного? - брови Сабуро поднялись еще выше, чем у Дю Гавела.

- Нисколько, - подтвердила Хибсон, прежде чем Зилвицки успел ответить. - Ни один известный член этого Доброкачественного Соответствия капитана Зилвицки никогда не был официальным сотрудником "Рабсилы", и каждый из них, с кем мы беседовали... решительно утверждал то же самое перед нашими пушистыми детекторами лжи.

- Я почти уверен, что именно поэтому отдел внутренней разведки - или, во всяком случае, Генеральный совет - не доверял им, - сказал Зилвицки. - Но чтобы понять, почему я так думаю, вы должны понять природу Доброкачественного Соответствия. Они полностью разделяют пропаганду Леонардом Детвейлером генной инженерии и возвышения, но они всегда резко критиковали "Рабсилу" и ее методы. Справедливости ради следует сказать, что на самом деле они сами ненавидели "Рабсилу" - со страстью. Вот почему, учитывая положение "Рабсилы" в Генеральном совете, правительство системы не доверяло им больше, чем могло бы плюнуть. Доброкачественное Соответствие рассматривало "Рабсилу" как единственное величайшее препятствие на пути к тому, чтобы заставить население галактики принять видение Детвейлера из-за того, насколько тщательно она очернила саму идею извращениями генетического рабства.

- Это очень интересно, - сказала Хенке, - и я говорю это искренне. Но я хотела бы вернуться к тому, с чего мы начали. Почему и как вы считаете, что это "благоприятное Соответствие" является ключом к - как вы это назвали? - "чертовски большому количеству", насколько я помню?

- Думаю, что они являются ключом к нескольким вещам, которые нам нужны, - ответил Зилвицки. - Во-первых, и это наиболее важно, я понимаю из того, что вы уже сказали, что мы в значительной степени согласны с тем, что члены Доброкачественного Соответствия, все еще находящиеся здесь, на Мезе, не имеют никакой связи с другим Соответствием. То есть сказать...

Губы Хенке скривились.

- Давайте назовем их "Злонамеренным Соответствием", - предложила она. - И, да, вы можете считать, что я согласна с тем, что между ними и кровожадными ублюдками, которых мы ищем, нет никакой связи.

- На самом деле, связь есть, - не согласился Зилвицки. - Это то, о чем члены Доброкачественного Соответствия не знают, но она все еще существует. На самом деле, это одна из вещей, на которые я рассчитываю.

- Вот теперь я перестала понимать, - сказала Хенке.

- Думаю, на данный момент мы все удовлетворены тем, что Злонамеренное Соответствие использовало Доброкачественное в качестве прикрытия, - ответил Зилвицки. - Но дело не только в этом. Судя по участию обоих братьев Макбрайд - оба они были перечислены как известные члены Доброкачественного Соответствия - это также был их основной кадровый резерв. Если подумать, это имеет смысл, поскольку они сразу же высказались бы за "генетический подъем". Это, вероятно, облегчает путь к тому, чтобы стать фанатиком "конструирования генетических суперменов".

- Предполагая, что я прав насчет этого, это также означает, что многие - я не знаю, какой процент, но очень многие - члены Злонамеренного Соответствия были похожи на Макбрайдов: члены Доброкачественного Соответствия, а также, как волки, спрятавшиеся среди овец. Для них это тоже было не просто прикрытием, потому что это также позволяло им воспользоваться социальными и профессиональными сетями доброкачественного объединения, что, несомненно, увеличивало их собственный охват.

- Но у этого есть и обратная сторона. Я проанализировал списки жертв различных "террористических" инцидентов, и потери "Доброкачественного Соответствия" пропорционально значительно выше, чем потери населения в целом. Опять же, это разумно только в том случае, если Злонамеренное Соответствие эвакуировало ключевой персонал, многие из которых были бы скрыты как члены Доброкачественного Соответствия. Но для этого есть и другая причина. Та, которая предлагает мне интересную возможность.

Он откинулся на спинку стула, приподняв брови и выжидающе оглядывая помещение. На долгое мгновение воцарилась тишина, а затем Джереми Экс тихо присвистнул.

- Ты хитрый человек, Антон, - сказал он. - Мне еще раз напоминают обо всех причинах, по которым я так рад, что ты на нашей стороне.

- Ладно, значит, я снова болван в комнате, - сказала Берри, переводя взгляд с военного министра на своего отца и обратно. - Куда, собственно, ты клонишь с этим, папа?

- Он предполагает, что этот "благонамеренное Соответствие" - единственный сегмент полноправных граждан Мезы, которому можно доверять, - сказал ей Джереми, не отводя взгляда от Зилвицки. - Он собирается предложить нам привлечь их в лоно церкви. Предложить им политический союз, если хотите. Молчаливо, если не открыто.

- Вот так? - брови Берри поползли вверх.

- Минутку, - сказала Хенке, прежде чем отец Берри успел ответить. - Я понимаю логику того, что мы можем им доверять. Чего я не понимаю, так это почему они должны доверять нам. Я пытаюсь не позволять своему личному... раздражению мешать моему суждению, но их обвинения в наш адрес были особенно резкими. И это из-за того, как они злы на нас за предположение, что нечто, называемое Мезанским Соответствием, является выгребной ямой зла. Я бы ожидала определенной степени - назовем это скептицизмом - с их стороны, если мы внезапно обратимся к ним с предложением политического союза.

- Вот тут-то и пригодится мой анализ их числа жертв, миледи, - сказал Зилвицки. - Поскольку у них одна нога общая, знали они об этом или нет, Доброкачественное Соответствие понесло чертовски больше "сопутствующего ущерба" в тех "террористических" атаках и ядерных взрывах - пропорционально - чем остальная часть населения системы. Дело в том, что они пострадали от Злонамеренного Соответствия. Любой человек, подобный Жюлю Чартерису, чья жена вот-вот должна была исчезнуть без него, должен был быть "приведен в порядок". Вероятно, немало родителей - или детей - попадали в ту же категорию. "Сопутствующий ущерб" от сокрытия должен был сильнее всего ударить по людям, ближайшим к эвакуированным, и Доброкачественное Соответствие было слишком близко к Злонамеренному, чтобы не понести больших потерь. Даже когда они не были нитями, которые нужно было обрезать самим, у них было гораздо больше шансов, чем у населения в целом, оказаться в непосредственной близости от кого-то, кто действительно нуждался в обрезке. Вы не можете использовать топливно-воздушные бомбы или ядерное оружие по соседству с кем-то, не убив чертовски много его соседей... и родственников. Мало того, я гарантирую вам, что для многих членов Доброкачественного Соответствия люди, которых они любили - люди, о которых они никогда не подозревали, были частью Злонамеренного Соответствия - были отняты у них не смертью, а их начальством.

- Я не могу даже представить, сколько из них будут в ярости на руководство Злонамеренного Соответствия за то, что с ними сделали, и сколько из них будут в ярости на людей, которых они любили за то, что они были частью Злонамеренного Соответствия - за то, что они помогли расширить возможности того, что Злонамеренное объединение сделало с ними. Но в любом случае, это вызовет чертовски много гнева.

- То есть, если они узнают об этом.

- И предполагая, что они поверят нам в этом, - пробормотала Хенке, но она кивала, когда говорила.

- Думаю, что есть... довольно неплохой шанс на это, миледи, - сказала Лектер с задумчивым выражением лица. - Они действительно злы на нас за то, что мы предположили, что они имеют какое-либо отношение к террористическим атакам или ядерному оружию, но то, что они атаковали, - это то, что мы используем ярлык "Соответствие" для людей, которые стояли за бомбами. Не многие из них присоединились к хору, который утверждает, что мы сделали это сами.

- Она права, - сказал Зилвицки. - На самом деле, почти никто из них этого не сделал. И по большому счету, это высокоинтеллектуальные люди. Возможно, они не захотят смотреть на доказательства, но как только они признают, что это доказательства, я не думаю, что очень многие из них смогут это отрицать.

Хенке снова кивнула, более твердо.

- Во всяком случае, это, безусловно, первая обнадеживающая вещь о Соответствии - злонамеренном или доброкачественном - которую кто-либо сообщил мне в последнее время.

- Ну... - Зилвицки нехарактерно растянул это слово и бросил на Джереми взгляд, который казался каким-то настороженным. - Есть еще один момент, на который я хотел бы обратить внимание.

Хенке посмотрела на него так же настороженно, как он смотрел на Джереми, затем откинулась на спинку стула и пригласила его продолжать взмахом руки, который был почти безропотным. Зилвицки повернул свой стул так, чтобы смотреть прямо на Джереми.

- Есть еще одна причина, по которой я думаю, что союз между нами и Доброкачественным Соответствием был бы осуществим, Джереми. Дело в том, что и мы, и они можем получить что-то позитивное.

Выражение лица Кэти стало немного напряженным.

- Антон, я не уверен, что сейчас подходящее время...

- Никогда не будет "правильного" времени, Кэти. - Зилвицки взглянул на нее, и он стал больше похож на короля гномов, чем когда-либо, когда он почти прорычал эти слова. - Это в природе зверя. Но я думаю, что сейчас самое подходящее время, какое у нас когда-либо будет.

Их взгляды встретились на мгновение или два. Затем она откинулась назад, и он снова перевел взгляд на Джереми.

- Дело в том, что Доброкачественное Соответствие во многих отношениях право, и так было всегда. Ограничения Беовульфа на генную инженерию нуждаются в... переоценке. Хотя, честно говоря, отношение Беовульфа к этим ограничениям уже чертовски сильно изменилось за последние несколько столетий. И, также справедливости ради, Кодекс всегда был больше озабочен предотвращением превращения генной инженерии в оружие, чем ограничением генетического улучшения как такового. Отчасти проблема заключается в том, что было так трудно разделить эти аспекты, особенно вслед за Последней войной Старой Земли. Большинство людей сегодня не осознают, например, что "скрэги" на самом деле представляют собой то, что, вероятно, было наименее экстремальной модификацией "суперсолдата". Некоторые из других модов были настолько далеки от человеческой нормы, что их можно было создать только путем клонирования, и эти... варианты должны были напугать до чертиков практически любого. Одна из причин, по которой у нас все еще есть скрэги, а не другие, заключается в том, что большинство других слишком генетически отличались от человечества в целом, чтобы поддерживать жизнеспособную популяцию.

- Тем не менее, нет никаких сомнений в том, что Беовульф, как и остальная галактика, слишком остро отреагировал на Последнюю войну. На самом деле это было неизбежно. Но Леонард Детвейлер был прав, когда обратился по этому поводу к медицинскому сообществу Беовульфа. Насколько я могу судить, он был автократичным, упрямым, высокомерным занудой в заднице, который слишком хорошо осознавал свой собственный блеск. Вероятно, это было как-то связано с тем, насколько... плохо были восприняты его едкие критические замечания. Но он также был прав, и есть множество примеров того, что вы могли бы назвать улучшениями базовой модели, чтобы продемонстрировать это. Некоторые из них были преднамеренными и спланированными, а некоторые - проявлением самой природы. В качестве примера первого я мог бы указать на герцогиню Харрингтон. Моды Мейердала появились до Последней войны, так что они все равно были "дедушкиными", но Кодекс Беовульфа никогда не возражал против генетической модификации в соответствии с условиями планет. Во всяком случае, до тех пор, пока модификация не станет достаточно экстремальной, чтобы перейти в категорию оружия. И Танди здесь - прекрасный пример модели естественного отбора, хотя даже это "искусственный" результат в том смысле, что ни одно человеческое существо никогда не подверглось бы условиям на мирах Мфекане, если бы люди не научились путешествовать между звездами.

- Но если Кодекс Беовульфа допускал существование чего-то вроде модов Мейердала, в чем была проблема Детвейлера с этим? - спросил Турвиль. Зилвицки посмотрел на него, и хевенит пожал плечами. - Я не пытаюсь играть здесь адвоката дьявола, капитан Зилвицки, но на самом деле это не входит в мою компетенцию. До нашего визита в Мезу я был типичным неосведомленным дилетантом во всех тонкостях "генетического подъема". С тех пор, однако, я пришел к выводу, что возражения Беовульфа должны были касаться скорее предложенных им методов, чем самой технологии.

- Это достаточно справедливо, адмирал, - кивнул Зилвицки. - Часть того, против чего Беовульф возражал по поводу предложений Детвейлера, заключалась в радикальном характере некоторых улучшений, которые он отстаивал, и частично это было, по сути, методологией, которую он предлагал использовать. Например, некоторые из более ранних попыток повысить уровень интеллекта имели... печальные последствия для таких вещей, как психическая стабильность. Мы с Виктором видели пример именно такого рода "печальных последствий", по крайней мере, из вторых рук, в случае с дочерью Херландера Симоэнса. - Выражение его лица на мгновение стало жестким и холодным. - Я не знаю, насколько серьезен был Детвейлер и насколько это был способ намеренно подзадорить медицинское общество, которое уже отвергло его аргументы, но он на самом деле предложил провести ... пробные запуски на клонах, которые могут быть прекращены, если окажется, что их генетическая модификация была тупиковой. Это именно то, что Злонамеренное Соответствие сделало в случае Франчески Симоэнс. К тому времени он был по-настоящему взбешен "луддитским мышлением" медицинского мейнстрима Беовульфа, так что я думаю, вполне возможно, что он давал волю чувствам в надежде, что чистое возмущение унесет некоторых из его критиков. Однако, как продемонстрировала Франческа, по крайней мере, кто-то воспринял его всерьез.

- Но другая часть того, против чего возражал Беовульф, заключалась в потенциальных социальных последствиях преднамеренной политики генетического подъема. О поиске Homo superior, атрибуты которого были бы определены его разработчиками и направлены на достижение запрограммированной цели.

- Социальные последствия? - повторил Турвиль.

- Человеческая раса имеет прискорбную тенденцию - которая, по-видимому, довольно глубоко заложена в нас - бояться "другого", - ответил Зилвицки. - На протяжении тысячелетий мы время от времени пытались искоренить эту тенденцию, но без особого успеха. Где мы добились прогресса - и чертовски большого, на самом деле - так это в расширении определения того, что вы могли бы назвать "нами", чтобы все меньше и меньше людей попадали в категорию "не мы". Одной из вещей, которых опасался Беовульф, было появление нового "не нас", которых бы боялись и ненавидели. Возрождение того, что раньше называлось "расизмом". Такого рода беспокойство во многих отношениях имело большой смысл в то время, учитывая предубеждение против "джинни", возникшее в результате Последней войны. И тот же самый вид предрассудков жив и здоров сегодня - и сильнее, чем когда-либо, для многих людей, - когда речь идет о генетических рабах. Что, кстати, является причиной того, почему Доброкачественное Соответствие ненавидит "Рабсилу" всеми фибрами своего существа.

- Но они также были обеспокоены тем, что целенаправленное улучшение - улучшение ради улучшения, а не просто для соответствия конкретным условиям - станет глубоко политизированным. Кто определил, что такое "улучшение"? У кого были полномочия контролировать и направлять подобные программы? Был ли у кого-нибудь такой авторитет? И что произошло бы, когда кто-то решил бы пойти по стопам Платона, организовать правительство на основе его республики, но с ее гражданами, генетически модифицированными в соответствии с их ролями в ней?

- Платон? - повторил Турвиль. - Никогда о нем не слышал. Где была его республика и что с ней случилось?

- На самом деле ее никогда не существовало, - ответил Зилвицки. -Это название очень старой книги, в которой философ по имени Платон описал идеальную республику.

- Никогда о нем не слышал, - повторил Турвиль.

- Я могу скинуть вам перевод его книги после того, как мы здесь закончим, - сказал Зилвицки. - Дело в том, что беовульфиане были обеспокоены продолжением или повторным появлением конкурирующих генетических программ перед Последней войной, которые были так близки к уничтожению Старой Земли. И они боялись, что создание генетически стратифицированного общества, основанного на реальных, поддающихся документированию генетических различиях, определенно воссоздаст предрассудки и фанатизм, связанные со старомодным "расизмом". И вы должны признать, адмирал, что то, что мы до сих пор узнали о Злонамеренном Соответствии и его расслоении на альфа-, бета- и гамма-линии - а под гаммами может быть еще больше "линий" - предполагает, что это именно тот результат, которые оно ищет. Таким образом, Злонамеренное Соответствие - это наглядный пример того, почему Кодекс Беовульфа не следует пересматривать.

- Но мезанское Соответствие, которое было установлено здесь, на Мезе, при жизни Детвейлера, то, которое мы сейчас называем Доброкачественным Соответствием, отвергло его радикализм - предполагая, что он вообще когда-либо серьезно относился к этому. Оно было посвящено поддержке постепенного совершенствования человеческой расы - такого, при котором сознательно сохранялись сильные стороны, отсеивались слабые, но без какой-либо определенной конечной цели. То, что вы могли бы назвать максимизацией естественного потенциала каждого индивидуума как части продвижения всей расы вперед. Я пока не могу быть уверен, но скорее мы обнаружим, что Злонамеренное Соответствие началось как отколовшаяся фракция первоначального Соответствия, которая была нетерпима к концепции постепенности. Но это первоначальное объединение определенно было доброкачественной организацией, и я почти уверен, что только из-за... интенсивности чувств, связанных с генетической модификацией при жизни Детвейлера, оно было организовано тайно.

- Но почему все так и остается? - спросил Турвиль. Зилвицки посмотрел на него, и хевенит поморщился. - Насколько я могу судить, уже давно слабеет предубеждение против вашего "постепенного совершенствования". Если бы кто-нибудь захотел предложить что-то столь же радикальное, как ваши "суперсолдаты", или если бы они захотели начать комбинировать человеческий и нечеловеческий генетический материал, я уверен, что многие люди возразили бы. И мы вполне можем обнаружить, что это именно то, к чему стремилось ваше Злонамеренное Соответствие. Но из того, что вы говорите, это совсем не то, чем занимались эти люди.

- Это не так. Но я думаю, что ответ на ваш вопрос двоякий, адмирал. Во-первых, его существование было довольно открытым "секретом", по крайней мере, здесь, на Мезе. То есть это ничего не стоило его членам с точки зрения достижения своих целей или их собственной жизни, чтобы оставаться "в секрете". Но, во-вторых - и, как я подозреваю, более важно - это тот факт, что это происходит здесь, на Мезе... которая также является домом "Рабсилы" и генетического рабства. - Зилвицки покачал головой, выражение его лица было мрачным. - Очевидно, они боялись, что любая мезанская организация, выступающая за расширение генной инженерии, будет запятнана "Рабсилой". Это еще одна причина, по которой они так страстно ненавидят "Рабсилу".

- К чему вы все это ведете, капитан? - спросила Хенке.

- Я думаю, пришло время нам - Великому Альянсу - открыто заявить о Доброкачественном Соответствии, миледи. Я думаю, нам нужно прояснить, что то, что делает Доброкачественное Соответствие, не является - если уж на то пошло, никогда не было - нарушением Кодекса Беовульфа. И затем, я думаю, мы должны предложить ему возможность... исправить некоторые из наиболее вопиющих нарушений "Рабсилы".

Наступила внезапная тишина, в которой большинство людей в этом отсеке, очевидно, не смотрели на двух бывших генетических рабов за столом.

Джереми оглядел помещение, затем покачал головой.

- Как насчет того, чтобы люди не брали на себя смелость предполагать, что знают, как думают несчастные и угнетенные продукты "Рабсилы"? Уверяю вас, мы вполне способны говорить сами за себя.

Он повернулся к Зилвицки.

- Как ты думаешь, сколько пользы они действительно могли бы нам принести? - спросил он.

- Точно не знаю. - Зилвицки опирался запястьями о край стола. Теперь он широко развел руки, не поднимая их. - Но, как и следовало ожидать от людей с их точкой зрения, они в значительной степени сосредоточены на биологических науках. И медицине. И как бы сильно они ни презирали "Рабсилу", они были правы здесь. Способными изучить работу "Рабсилы" вблизи. Никто из них никогда не работал на "Рабсилу", насколько я смог определить, но это не значит, что у них не было доступа к ее исследователям и техникам.

- Интересно, - сказал Джереми. Он медленно откинулся на спинку стула и сложил руки на своем стройном животе. Он посидел так несколько секунд, затем посмотрел на Хенке.

- Антон и Кэти знают - по крайней мере, приблизительно - адмирал Золотой Пик, но как вы думаете, какова моя ожидаемая продолжительность жизни? - спросил он.

- На самом деле я не могу сказать, - ответила Хенке. - Вы сбежали из рабства достаточно рано, чтобы в вашем случае пролонг был эффективным?

- Нет, - сказал он.

- Ну, я знаю, что "Рабсила" никогда не тратила попусту никаких усилий на продление жизни своих рабов, - сказала Хенке, спокойно встретив его взгляд. - Поэтому я бы предположила, что ожидаемая продолжительность вашей жизни невелика, по крайней мере, по стандартам того, кто получил пролонг.

- Можно и так сказать. - Джереми улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. - Конечно, для вас, получателей пролонга, вся "естественная продолжительность человеческой жизни" кажется чрезвычайно короткой. Но для таких, как я, - он указал большим пальцем на Сабуро, - и для него тоже, этот вопрос разбирается гораздо тщательнее. К тому времени, когда был разработан пролонг, средняя продолжительность жизни людей перевалила за стандартное столетие. Немного больше для женщин; немного меньше для мужчин, как всегда. Но это все равно было столетие, может быть, сто десять или двадцать стандартных лет.

Он помолчал мгновение, затем глубоко вздохнул.

- После того, как я сбежал - в конце концов, не сразу - я проконсультировался с лучшими врачами, которых смог найти. Все они пришли к одной и той же приблизительной оценке моей собственной ожидаемой продолжительности жизни. Все, кроме двоих, думали, что я доживу до шестидесяти. - Его улыбка стала шире и проявила настоящую теплоту. - Конечно, предполагая, что меня не убьют в ходе своей деятельности. Но только один думал, что я доживу до семидесяти.

Он перевел взгляд на Сабуро.

- А как насчет тебя, товарищ? Я не думаю, что мы когда-либо обсуждали это.

- Нет особого смысла обсуждать это, - ответил Сабуро с гримасой. - Но мой прогноз лучше, чем твой. Не намного. Никто из тех, с кем я консультировался, не думал, что у меня есть шанс дожить до восьмидесяти.

К этому времени большинство лиц за столом были напряжены.

- Я знал, что это недолго, но не думал, что так плохо, - сказал Турвиль, и Сабуро пожал плечами.

- Мои рефлексы и зрительно-моторная координация находятся далеко за пределами нормальных человеческих параметров. - Он кивнул в сторону Джереми. - Он близок к тому, чтобы быть сверхъестественным. Но мы заплатили за это определенную цену.

Джереми издал горловой рычащий звук.

- Что больше всего раздражает, так это то, что "Рабсила" могла бы сконструировать нас - на самом деле довольно легко - так, чтобы у нас была нормальная продолжительность жизни. Которая значительно удлинилась бы... если бы кто-то тратил ее на рабов. Но они не стали утруждать себя.

- Сахарные плантации, - почти прорычала Кэти.

- Вот именно. - Джереми кивнул, затем оглядел остальных. - Древние владельцы плантаций до диаспоры на Карибах обнаружили, что выгоднее за несколько лет до смерти истощить рабыню и купить другую, чем сохранить ей или ему жизнь. "Рабсила" придерживается той же точки зрения. Почти у всех генетических рабов необычайно короткая продолжительность жизни, потому что люди, которые покупают нас, всегда могут получить другого, если - когда - мы сломаемся. - Он на мгновение оскалил зубы. - Но это также верно для бывших рабов и большинства сесси, потому что ущерб - инженеры "Рабсилы" называют это "параметрами" - был нанесен до рождения. За исключением того, что инженеры "Рабсилы" называют этот процесс "сцеживанием".

- Я уже многое из этого знала, - сказала Хенке, а затем фыркнула. - Возможно, вы слышали, что у меня есть друг, чья семья довольно видна среди аболиционистов, как на Мантикоре, так и на Беовульфе. Но я не думаю, что когда-либо обсуждала с ней ущерб как таковой. Сколько из этого можно отремонтировать? Постфактум, так сказать.

- Наверное, совсем немного. - Джереми разжал руки и сел прямо. - Может быть, не так сильно для нынешних поколений, но, безусловно, для их детей. Предполагая, что генетики и медицинские техники достаточно хороши. И если имеется достаточно денег. Это недешево.

- Это недешево по меркам отдельного человека, - сказал Зилвицки, - даже если они миллиардеры. Но "дешевизна" измеряется совсем по другой шкале, если вы сопоставляете ее с богатством развитой звездной нации. Которой, - он прочистил горло, - все еще является Меза. Да, ядерные бомбы нанесли некоторый ущерб. Но гораздо меньше, чем вы могли бы подумать. Современные индустриальные общества необычайно устойчивы. Они приходят в норму в мгновение ока.

Он постучал себя по лбу, возле виска. - Это сила ума, то, что это делает.

- Итак, к кому мы обратимся в первую очередь? - спросил Джереми. - В этом очень Доброкачественном Соответствии, о котором вы говорите?

***

- Ты, казалось, не был застигнуты врасплох, когда я затронул тему генной инженерии, - сказал Зилвицки Каша, когда они следовали за другими участниками из комнаты для брифингов.

Каша скривил губы в мимическом подобии пожатия плечами.

- Не ожидал, что ты поднимешь этот вопрос, но это не значит, что я не думал об этом раньше. Не забывай, что я тот, кто делит постель с Танди и занимается там другими делами, кроме как простой сон, в любом количестве случаев. Пока я не узнал, чего ожидать, опыт мог быть... поразительным, давайте назовем это. И я точно знаю, насколько хорошо Джереми Экс умеет стрелять из пистолета. Я обязан своей жизнью его меткости...

Он снова пожал плечами, на этот раз своими.

- Почему эти способности - и многие другие - не должны быть общими для всех людей? До тех пор, пока это может быть сделано безопасно и при полном сотрудничестве и согласии вовлеченных лиц, я, конечно, не возражаю. Конечно, простое течение времени не устранило всех других соображений, которые в первую очередь беспокоили людей, написавших Кодекс Беовульфа. Ты был прав, когда сказал, что некоторые из этих соображений "встроены" в нас, и у меня было слишком много личного опыта с кошмарами, которые могут создавать коррумпированные идеологи. Позволить кому-то вроде Оскара Сен-Жюста руководить программой "целенаправленного подъема" было бы... - Он сделал паузу, как будто подыскивая нужные слова, затем фыркнул.

- Это была бы действительно плохая гребаная идея, - сказал он.

- Значит, ты думаешь, что это должно было быть вне контроля государства? - спросил Зилвицки, и Каша покачал головой.

- Я не знаю, можно ли доверять процессу без государственного контроля, по крайней мере, в том, что касается аспектов полного сотрудничества и согласия, - сказал он. - В конечном счете, одна из причин, по которой я никогда не возмущался близорукостью Кодекса Беовульфа, заключается в том, что действительно требуется что-то вроде Кодекса с его широким принятием и юридическим признанием, чтобы предотвратить превращение чего-то подобного в генетическое рабство или быть нацеленным на то "генетически стратифицированное" общество, в котором, похоже, действует Злонамеренное Соответствие. Возможно, "государственный контроль" - это неправильный способ выразить это, но кто-то - возможно, ваше Доброкачественное Соответствие - это место для начала - должен четко сформулировать, что приемлемо, а что нет, кодифицировать это, а затем привлекать всех потенциальных Сен-Жюстов к ответственности так же строго, как в Кодексе Беовульфа. Кто-то, обладающий подлинной силой принуждения. Конечно, все подобное должно быть тщательно подготовлено. С подобающими сторожевыми псами.

- Как ты? - спросил Зилвицки с тонкой улыбкой.

- Вообще-то, я думал о бывших участниках Баллрум.

- Ах. Ты знаешь, похоже, первый раз мне довелось услышать используемые вместе слова "Баллрум" и "сторожевые псы". - Зилвицки взял Каша под руку и пошел дальше по коридору. - Но теперь, когда я думаю об этом, это не такая уж странная идея. Мы создали наших первоначальных сторожевых псов - генетически сконструировали их, даже если методы были грубыми - из волков, не так ли?

Виктор искоса взглянул на него.

- Думаю, ты пытаешься отвлечь меня, - сказал он. - Кстати, о сторожевых псах - или мне следует называть их охотничьими собаками? Я заметил отсутствие двух твоих приспешников в течение некоторого времени.

- Дэмиена и Инди?

- Да. Их.

- О, их! - ухмыльнулся Зилвицки. - Не понимаю, почему тебе нужно это знать.

- Ты ублюдок.

- Жестоко так называть своего давнего партнера.

- Ты ублюдок, - повторил Каша.

- О, прекрасно. Я тебе скажу. - Антон оглянулся через плечо. - Но не здесь. Кто угодно может подслушивать.

- Кого это волнует?

- Никого из нас двоих, полагаю. Но принципы существуют сами по себе, я всегда говорю это.

Они продолжили идти по коридору, рука Зилвицки все еще сжимала руку Каша. Направляя его, если не подталкивая. Однако хевенитский агент не пытался сопротивляться. Его любовница была не единственным известным ему человеком, чья сила выходила за рамки нормальных человеческих параметров. С таким же успехом он мог бы противостоять приливной буре.

Станция Балческу

Орбита планеты Дебрецен

Система Балческу

- Я не хочу оскорблять наших хозяев или что-то в этом роде, - сказал Индиана Грэм, - но по сравнению с этой помойкой Серафим выглядит хорошо.

Дэмиен Харахап огляделся. В свои лучшие дни - которые, как он сомневался, когда-либо были такими уж хорошими - район вокзала Балческу, через который он и его спутник проходили в данный момент, был торговым центром. Ряд небольших магазинов по обе стороны коридора удовлетворял потребности персонала станции и ее посетителей.

Те славные дни, какими они были, давно прошли. По мере того как шло время и бизнес станции Балческу все больше и больше увязал в работорговле, она страдала от тех же условий, которые всегда приносило с собой рабство. Где бы оно ни распространялось, все, что не было связано с самим рабством, начинало увядать на корню. Заработная плата свободных людей оставалась на прежнем уровне или снижалась, и в то время как богатство относительно немногих, кто извлекал выгоду из рабства, увеличивалось, это богатство обычно не тратилось в местах, где выполняли свою работу рабы или была сосредоточена работорговля.

Единственным исключением из этого правила, о котором знал Харахап, была планета, на которой зародилось генетическое рабство. Сама Меза оставалась богатой и развитой звездной нацией, несмотря на то, что была штаб-квартирой "Рабсилы" и несмотря на тот факт, что большинство ее населения были рабами или потомками рабов. И хотя он не знал, почему это было правдой, он согласился с Антоном Зилвицки и Виктором Каша, которые были убеждены, что причина этого лежит в основе того, что они назвали тайной "Рабсилы".

- "Рабсила" не имеет смысла, - однажды сказал ему Каша.

- С экономической точки зрения она - и рабство - давно должны были умереть естественной смертью. Вот почему мы с Антоном оба уверены, что на самом деле это не бизнес с самого начала. Это маскировка - способ скрыть злобу и недоброжелательство под простой жадностью и коррупцией.

Однако, как бы сильно рабство ни подрывало здоровую экономику, его внезапное исчезновение оставило вакуум. Какой бы бизнес ни позволял маленьким магазинчикам выживать, он пришел в упадок с тех пор, как станцию захватил флот Факела. Личный состав флота в какой-то степени заменил ныне исчезнувших практиков работорговли, но только в определенной степени. Главным образом потому, что их просто было не так много, но также и потому, что они не были временными жителями. Они регулярно покупали еду и питье, поэтому рестораны и таверны выжили, хотя даже у них было меньше клиентов, потому что было меньше ртов, которые нужно было кормить. Но рынок других товаров, которые путешественники, как правило, покупали в пути - поначалу никогда не отличавшийся большим спросом, - практически рухнул.

- Я бы точно не назвал их нашими "хозяевами". - Тон Харахапа был еще более сухим, чем обычно. - Учитывая, что Факел захватил это место силой, его жители больше похожи на оккупационные силы, чем на кучку гостей.

- И страшных оккупантов в придачу, - согласился Инди, и Харахап фыркнул.

Пугающий - это был один из способов выразить это, предположил он. Гражданские жители станции Балческу были опасно близки к тому, чтобы быть убитыми космопехотинцами Факела, которые были свидетелями уничтожения катера, посланного ими для захвата "Луиджи Пиранделло". Харахап не мог найти в себе силы винить Факел за их реакцию. На самом деле, что его по-настоящему удивило, так это то, что резни не было. Даже горстки совершенных спонтанно убийств. Учитывая, сколько военнослужащих Факела были бывшими (а в некоторых случаях и не очень бывшими) членами Одюбон Баллрум, соблазн, должно быть, был велик. Тот факт, что они не поддались этому, хорошо говорил об их дисциплине.

Однако, согласно сообщениям, они были близки к этому. Все это, конечно, было очень прискорбно... но, вероятно, усилило желание местных жителей сотрудничать.

Они, должно быть, беспокоятся, что что-то может спровоцировать нас на их немедленную казнь, в конце концов, - подумал он. - Не то чтобы они когда-нибудь это сделают. Но он также не отказался бы воспользоваться тем фактом, что те этого не знали.

Они прошли через захудалый торговый район ко входу в ту часть станции, в которой люди Факела устроили свою штаб-квартиру. Двое охранников махнули им, чтобы они проходили, не потрудившись проверить их удостоверения, которые они уже видели. Харахап считал, что вооруженные силы Факела - во всяком случае, его сухопутные войска - были довольно хороши. Возможно, это и неудивительно для солдат, прошедших подготовку у Танди Палэйн. Но это было не то, что можно было бы назвать безупречным внешним видом.

Харахапа это вполне устраивало. Он в значительной степени предпочитал компетентность совершенству строевой подготовки. Он одобрительно кивнул охранникам, и древесный кот на его плече весело пискнул. Ни одному древесному коту никогда не понадобилась бы такая глупость, как "верительные грамоты", чтобы узнать, тот ли кто-то, за кого он себя выдает, а Пожарный Дозор видел еще меньше смысла в бессмысленных формальностях, чем его двуногий.

Они продолжили путь по коридору к кабинету нового коменданта станции, и Харахап нажал на дверной звонок. Подполковник Кабвеза сидела на стуле за столом, покрытым старомодными рукописными заметками. Кабвеза была настолько низкорослой, что, когда она подняла свой стул на удобную рабочую высоту, ее ноги свисали бы на несколько сантиметров над палубой, как у птицы, если бы не скамеечка для ног под ее столом.

Теперь она подняла глаза и помахала им рукой, приглашая войти. Выражение ее лица не было счастливым. Однако оно и не было особенно удивленным.

- Не повезло, - сказала она, нахмурившись. - Мы просмотрели все записи, начиная с воскресенья. Они были вычищены полностью и дочиста. - Она кивнула в сторону стульев перед своим столом. - Присаживайтесь.

Харахап не заметил энтузиазма в ее приглашении, что его не удивило. С ее точки зрения, посланные из Мезы следователи были скорее помехой, чем чем-либо еще. Но она была вежлива и готова к сотрудничеству, и ей явно не нравилось говорить им, что ее усилия были бесплодны.

- Полностью вычищены? - сказал Инди, занимая свое место. - Это кажется странным. Я бы не ожидал, что на подобной станции, будет поддерживаться строгая безопасность.

- Обычно я бы согласилась с вами, - сказала Кабвеза. - Особенно если добавить предупреждение не трогать их компьютерные файлы, которое мы дали им, когда приближались к станции. Понимая то, что различие между "предупреждением" и "леденящими кровь угрозами ужасных событий" невозможно различить без специального оптического оборудования.

Она улыбнулась, хотя это выражение было мимолетным.

- Но вот оно что. К тому времени, когда мы смогли сами проверить записи, там ничего не осталось.

- Предполагаю, что вы не выполнили леденящие кровь угрозы о страшных ужасах, - сказал Харахап, и полковник пожала плечами.

- В чем был бы смысл? Что сделано, то сделано - и, кроме того, мы не думаем, что это сделала команда станции. Мои техники говорят мне, что они почти уверены, что это была заранее подготовленная очистка. Вероятно, запрограммированная так, чтобы она проводилась автоматически при определенных условиях. - Она снова улыбнулась, еще шире. - Условиях, подобных, о, неминуемой оккупации враждебными силами.

Харахап не был удивлен. Когда дело касалось безопасности, Соответствие было каким угодно, только не небрежным. Чтобы обелить себя, они бы не упустили из виду программирование компьютеров транзитной станции, которую они использовали для специальной эвакуации, если бы только казалось, что на них может взглянуть кто-то еще.

Он не тратил ничье время на фразы типа "вы уверены?" и "ваши техники перепроверили?"

Эта поездка все больше и больше походила на напрасные усилия. Что ж, он и раньше участвовал в охоте на диких гусей. В будущем он будет участвовать в ней еще чаще. И он всегда знал, что экспедиция на Балческу в любом случае была чем-то маловероятным. Захарию Макбрайда в последний раз видели покидающим Мезу на борту роскошного лайнера. Лайнер сделал свою первую остановку на планете под названием Декомб, и они нашли запись, на которой Макбрайд выходил из корабля.

А потом... он исчез. Дальнейшее расследование установило, что было три альтернативных способа, которыми он мог покинуть Декомб, и Харахап выбрал тот, который, по его мнению, был наиболее вероятным выбором для тайной эвакуации - невзрачный грузовой корабль общего назначения, который предлагал ограниченное количество мест для пассажиров.

Это привело его и Инди к Балческу. Что теперь выглядело тупиком.

- Единственное, что я все еще хотел бы сделать, - сказал он, - это допросить бывшего начальника станции. Думаю, его звали Сомоги. Полагаю, вы все еще держите его под стражей?

- Золтан Сомоги, - кивком согласилась Кабвеза. - И, нет, не держим. Мы освободили его всего несколько часов назад. Казалось, не было особого смысла держать его. - Она постучала по сенсорному экрану, встроенному в ее стол. - Адрес Золтана Сомоги, - сказала она.

- Сомоги, Золтан, - ответил компьютерный голос. - Секция Альфа Два, люкс Один-Один-Три.

Кабвеза набрала другую команду, и терминал передал тот же адрес на унилинк Харахапа. Схема станции, которую он загрузил в нее по прибытии, мигнула, высвечивая маршрут к Альфе 2, номер 113.

- Спасибо, - сказал он, снова вставая. - Вероятно, это рискованный шаг, но рискованные действия иногда окупаются. Шагай, Инди. Давай нанесем визит мистеру Сомоги.

***

- Я знаю, что ты бесстрашный, блестящий межзвездный секретный агент, - заметил Инди, ни к кому конкретно не обращаясь, когда они шли по не совсем чистым коридорам к месту назначения. - Но такому любителю, как я, это кажется пустой тратой времени. Если космопехотинцы ничего не смогли из него вытянуть, когда он все еще был напуган до смерти, каковы шансы, что мы сможем?

- Вероятно, это пустая трата времени, - согласился Харахап. - Но, как я уже сказал подполковнику, вы никогда не знаете наверняка. И прямо сейчас нам больше нечего делать, так почему бы не рискнуть? Кроме того...

Он протянул руку, чтобы погладить уши древесного кота на своем плече.

- Я готов поспорить, что Сомоги никогда не встречал древесного кота, но он, возможно, уже слышал об их репутации. Может быть, он тоже этого не сделал, и в этом случае мы могли бы просто... просветить его. Тот, кто может противостоять знакомым методам допроса, может быть напуган чем-то незнакомым. И если он случайно поверит в то, что наш Пожарный Дозор действительно может читать мысли, а не только эмоции...

Он пожал плечами, и Инди фыркнул.

- Я когда-нибудь упоминал, что ты очень хитрый парень? - спросил он, и Пожарный Дозор издал согласный смешок.

***

- Поторопись, - прошипел Золтан Сомоги, перегибаясь через плечо Софи Бордас. Бордас была - во всяком случае, раньше - офицером-сенсорщиком станции Балческу. В данный момент она сидела за рабочей консолью в одном из углов его трехкомнатного номера, вводя команды.

Она также едва сдержалась, чтобы не зарычать: - Если ты думаешь, что это так просто, почему бы тебе не сделать это самому? - Вместо этого она сказала: - Мы сделали эти протоколы безопасности недоступными для всех по какой-то причине, помните?

- Прости. - Сомоги выпрямился и вытер лицо одной рукой. - Я просто...

Раздался входной звонок. Бордас прервала свое занятие, и они оба уставились на закрытую дверь.

- Просто не обращай на это внимания, - прошептала она.

Сомоги колебался, явно привлеченный этой идеей. Но через мгновение он покачал головой.

- Лучше не надо. Я сказал этой сучке Кабвезе, что иду домой. Если она послала кого-нибудь проверить меня, мне, черт возьми, лучше быть здесь.

Он подошел к двери и активировал обзорный экран на переборке, который показывал коридор снаружи. Там стояли двое мужчин, ни одного из которых он не узнал. Один из них был явно молодым, жилистым парнем. Другой - вероятно, старший из двух, подумал Сомоги, хотя пролонг делал такие суждения рискованными - был, вероятно, самым заурядным человеком, которого Сомоги когда-либо видел. Пока он наблюдал, обычный на вид человек снова нажал на звонок.

- Открывай, Золтан, - сказал он в микрофон над кнопкой звонка. - Мы знаем, что ты там. Мы просто хотим задать тебе несколько вопросов.

Сомоги оглянулся на Бордас. Она смотрела на него пару секунд, затем пожала плечами.

- Я заметала следы, когда уходила, - сказала она. - Они, вероятно, ничего не поймут, даже если посмотрят. Но дай мне секунду, чтобы отойти от консоли.

Она быстро подошла к ближайшему дивану и скользнула на него. Затем, после недолгого колебания, она растянулась на нем, как будто была очень частой посетительницей квартиры Сомоги. Любовницей, может быть.

Велик шанс, что это когда-нибудь произойдет. Сомоги был терпим, но это было лучшее, что она могла сказать о нем.

- Продолжай, - сказала она. - Впусти их.

Сомоги отпер дверь и распахнул ее.

- Что ты во...

Он замолчал, уставившись вниз на животное, сидящее прямо на палубе рядом со старшим мужчиной. Оно было отдаленно похоже на кошку, учитывая тот факт, что у него было шесть конечностей и оно было немного крупнее любого кота Старой Земли, которого он когда-либо видел. К его облегчению, оно тоже смотрело на него довольно спокойно. Эта штука выглядела опасно.

Это была его первая мысль. Затем он заметил упряжь, которую оно носило... и что-то похожее на очень маленький пульсер в кобуре под его левой передней конечностью.

Он уставился на него, и мужчина, стоявший рядом с ним, улыбнулся ему.

- Никогда не видел древесного кота? Я думал, ты, наверное, этого не делал. Вот почему Пожарный Дозор слетел с моего плеча и исчез из поля зрения вашей дверной камеры. - Он снова улыбнулся, и это приятное выражение почему-то не успокоило Сомоги. - Мы не хотели, чтобы ты нервничал или что-то в этом роде, Золтан. Я могу называть тебя "Золтан", не так ли?

- Э-э... - ответил Сомоги.

- Хорошо! - Мужчина постарше похлопал его по плечу. - Это, вероятно, не займет больше нескольких минут твоего времени, Золтан, - беззаботно сказал он, протискиваясь мимо Сомоги в квартиру. Одна бровь приподнялась, когда он увидел женщину, сидящую на диване.

- Добрый день, мисс....?

- Бордас, - подсказала она.

- Ах! Офицер-сенсорщик. - Незваный гость просиял. - Тот самый человек, с которым я хотел поговорить следующим.

Сомоги уставился на него, затем снова на его монстра, пытаясь вспомнить...Древесные коты. Что он слышал о древесных котах? Он, конечно, никогда не слышал, что они носили пульсеры! Но...

Они могут читать мысли. Проклятые твари могут читать мысли!

Паника охватила его, и он оттолкнул плечом молодого парня, который все еще стоял в дверном проеме. Удар отбросил его в сторону, и Сомоги помчался к шахтам лифта. Он пробежал по меньшей мере целых три метра по коридору, когда что-то врезалось ему в плечи сзади. Он изогнулся под твердой, извилистой тяжестью удара, затем...

- Блик!

Рука - четырехпалая рука с длинными, многосуставчатыми пальцами - протянулась сзади, в поле его зрения. Эти пальцы пошевелились там, словно желая убедиться, что они привлекли его внимание... а затем из кончиков каждого пальца выскочил явно острый как бритва коготь. Один из них просто слегка коснулся его щеки, и он замер.

Он не пошевелился. Он ничего не сказал. Он едва дышал, и в его голове промелькнула одна-единственная мысль.

Я так облажался.

***

- Это копии записей наблюдения станции, - пробормотала подполковник Кабвеза. Ее специалистам по безопасности потребовался час или около того, чтобы взломать коды Бордас, и она нахмурилась, глядя на изображения, появляющиеся на ее дисплее. - Итак, зачем бы Сомоги делать их? - задумчиво спросила она себя.

- Мелкое вымогательство и шантаж, - произнес чей-то голос, и она оглянулась через плечо. Дэмиен Харахап вошел в помещение; теперь он пересек его, Пожарный Дозор шел рядом с ним, чтобы встать у ее плеча. - Он и его сообщница по преступлению - ну, на самом деле, больше похоже на партнершу по грешкам - делали их, потому что поняли, как регулярно и тщательно протоколы безопасности станции очищали оригиналы.

Он протянул ей чип.

- Запустите это, - сказал он. - Давайте посмотрим, не подвернется ли что-нибудь.

Кабвеза мгновение с сомнением смотрела на него. Она не была большой поклонницей запуска чужих исполняемых файлов на своем собственном терминале. Но она подключила его, нажала "ДА" в командной строке и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

- Вот почему они сделали резервные записи, - продолжил Харахап, не отрывая глаз от дисплея. - Что касается тщательно продуманных мер безопасности, то это было потому, что они оба - особенно Сомоги - опасались людей, которые, по его мнению, действительно контролировали станцию Балческу. Он не пытался шантажировать их, только проходящих мимо космонитов и работорговцев, которые совершали мелкие правонарушения того или иного рода. Но он также полагал, что любой, кто так яростно очищает данные, был бы... менее чем счастлив обнаружить, что кто-то обходил их меры безопасности.

- И кто же были "люди", которые, по его мнению, действительно контролировали станцию? - спросила она, и Харахап улыбнулся ей.

- Это, подполковник, очень интересный вопрос, не так ли?

Раздался звуковой сигнал, и они с Кабвезой снова посмотрели на дисплей. Изображение мужчины, сидящего за маленьким столиком в одном из проходов станции, заполнило левую половину дисплея. Вместе с ним за этим занятием сидели две женщины. Та, что справа от него, очевидно, говорила, и он слушал ее. Заметно увеличенная версия лица мужчины заполнила большую часть другой стороны экрана.

Строка буквенно-цифровых символов мигала под лицом: Захария Макбрайд. Вероятность 98,8%.

- Это Макбрайд, все в порядке, - сказал Харахап. - Я уже достаточно изучил его изображения, чтобы быть уверенным в этом, даже без программного обеспечения для распознавания. Я также узнаю женщину, разговаривающую с ним. Не знаю другую, но это его босс, Лайза Чартерис. Но...

Он нахмурился и указал пальцем на другого мужчину, стоявшего в нескольких метрах от него и наблюдавшего за Макбрайдом и его спутницей за столом. Его поза казалась напряженной, осанка - настороженной.

- Но это тот парень, о котором я действительно хочу узнать больше, - продолжил Харахап. Пожарный Дозор вопросительно мигнул, и он посмотрел вниз. Пальцы кота дрогнули, и Харахап усмехнулся. - Я хочу узнать больше, потому что, если он не сторожевой пес, я зря потратил свою жизнь, - сказал он древесному коту. - Я видел многих из них, и он далеко не так хорош в этом, как большинство из них. Во всяком случае, если часть его работы состоит в том, чтобы быть ненавязчивым.

- Зачем Макбрайду сторожевой пес? - задумалась Кабвеза. - На данный момент ему ничего не угрожает. - Она взглянула на отметку времени. - Эта запись была сделана за двадцать шесть часов до того, как мы захватили станцию Балческу. К тому времени, как мы добрались сюда, он мог бы уехать либо на "Принце Санджате", либо на "Луиджи Пиранделло". И как только мы добрались сюда, никакой телохранитель все равно не смог бы им помочь.

- Я сказал "сторожевой пес", а не "телохранитель", - ответил Харахап, снова уставившись на дисплей. - Он не является охранником. Причина, по которой он наблюдает за Макбрайдом и остальными, заключается в том, чтобы убедиться, что они не попадут в плен... или не попытаются сбежать самостоятельно. И я готов поспорить, мы только что узнали, что случилось с "Луиджи Пиранделло" и захватившим его катером. - Он кивнул на дисплей. - Этот человек - или кто-то еще, похожий на него, - был на борту "Луиджи Пиранделло". Как только он понял, что захват неизбежен, он взорвал корабль и забрал с собой ваших космопехотинцев.

Кабвеза нахмурилась, потирая подбородок кончиком указательного пальца.

- Но был ли Макбрайд на борту, когда он это сделал? - спросила она.

- Не знаю. Давайте посмотрим, сможем ли мы это выяснить.

Он потянулся мимо нее к ее пульту и поднял бровь, глядя на нее. Она поморщилась, но тоже откинулась назад и кивнула в знак согласия, затем наблюдала, как он вводит другую команду.

***

Это заняло некоторое время, и рейтинг узнаваемости был не таким твердым, но 87,4% было более чем достаточно для Дэмиена Харахапа. Особенно, когда единственной причиной, по которой рейтинг был немного занижен, было то, что снимки были сделаны сзади, показывая лишь частичный профиль, когда люди поднимались на борт корабля для отправки. Рейтинг Чартерис был немного лучше - 91,1%, - хотя она стояла в другой очереди на посадку.

- Хорошо, - сказал Харахап. - Захария Макбрайд покинул систему на борту "Принца Санджаты". А Лайзе Чартерис не повезло оказаться на борту "Луиджи Пиранделло". Так что теперь ее реальный статус соответствует официальному. Мертва, как дверной гвоздь.

- Это немного холодновато, тебе не кажется? - спросила Кабвеза, и он пожал плечами.

- Никто из нас ничего не может сделать, чтобы изменить то, что случилось с ней на данный момент, - сказал он, все еще глядя на изображение Макбрайда. - И она работала на организацию, которая убила одному богу известно, сколько невинных свидетелей, освещавших ее исчезновение. В свое время я проводил операции с "сопутствующим ущербом", но не таким большим. Так что немного трудно вызвать к ней большое сочувствие. Мне гораздо больше жаль других пассажиров и ваших космопехотинцев, подполковник.

- Верно, - согласилась она с кивком. - Определенно, в этом есть смысл.

***

Харахап и Инди стояли, глядя сквозь кристаллопластовую стену зала вылета, ожидая, пока их курьерский катер соединится с посадочной трубой. Смотреть было особо не на что. Планета под ними, Дебрецен, была такой же унылой и неописуемой, как и станция, которая вращалась вокруг нее, и Пожарный Дозор предпочел вздремнуть на одном из многочисленных незанятых мест в зале ожидания вместо того, чтобы наблюдать за тем, как вообще ничего не происходит.

Но Харахап на самом деле тоже не смотрел на планету. Он смотрел на звездные поля за ним.

- Интересно, где сейчас Макбрайд? - сказал Инди.

- Не знаю, - ответил Дэмиен. - И это большая галактика. Но когда-нибудь я намерен это выяснить.

Март 1923 года э.р.

Мелкая деталь. Мы оба космопехотинцы. Однажды космопехотинец - всегда космопехотинец. Мы обязательно отлично поладим.

Майор Брайс Тарковски, космопехота Солнечной системы

Курьерский катер "Чарлз Дэвенпорт"

Система Гальтон

Курьерский катер с полосным приводом неуклонно снижал скорость по направлению к сердцу системы Гальтон.

Первичная звезда была типа K5v с шестью планетами и двумя поясами астероидов. Три самые внутренние планеты ни для кого не представляли особого интереса, но Гальтон-IV, известная своим обитателям как Чермак, была похожим на Землю миром. Ее поверхностная гравитация была примерно на двадцать процентов больше, чем у Старой Земли, что создавало атмосферу немного более плотную, чем на месте рождения человечества, и она находилась всего в шести световых минутах от первичной звезды, что давало ей год длиной всего в половину стандартного. С другой стороны, ее размер и низкая скорость вращения создавали "день" продолжительностью более шестидесяти семи часов. Это было... неудобно долго, поэтому чермакиане разделили его на две несколько более управляемые тридцатитрехчасовые "дневные половины", разделенные семидесятисемиминутным перерывом.

Сочетание этого долгого дня и сильной гравитации объясняло, почему многие жители системы предпочитали жить в других местах, хотя на Чермаке действительно были впечатляющие пейзажи, а серфинг и парусный спорт, которые можно было найти на островах Сэнгер в Атлантическом океане, нужно было испытать на себе, чтобы поверить.

Конечно, девяносто девяти процентам всех жителей Чермака было запрещено когда-либо ступать на эти острова... за исключением должностей прислуги и под пристальным наблюдением.

Внутренний пояс астероидов, между Гальтоном-IV и Гальтоном-V, находился в пределах гиперграницы системы, удаленной на 15,4 световой минуты от звезды, но не был особенно богат ресурсами. Внешний пояс, однако, был совсем другим делом. Когда-то давным-давно Гальтон мог похвастаться девятью планетами, но это было до того, как появилась его нынешняя самая удаленная планета, Гальтон-VI. В промежутке между ними Гальтон-V и газовый гигант-"кочевник" - суперюпитер, настолько массивный, что лишь немного не дотягивал до статуса коричневой звезды, - посеяли хаос на самых отдаленных планетах системы. Астрографические модели того, что произошло, были... сбиты с толку, но все они сходились на том, что прибытие кочевника сбило предыдущую крайнюю планету со своей орбиты. Что именно произошло тогда, было менее ясно, но свидетельства предполагали столкновение - или, по крайней мере, очень, очень близкое к касанию - между перемещенной планетой и следующей планетой. После этого все ставки были отменены. Все согласились, что это, должно быть, было чертовски оживленно, по крайней мере, в масштабе звездной системы, но все это произошло достаточно давно, чтобы сломанные кости разбитых планет давно образовали стабильный, необычайно широкий и еще более необычайно ценный пояс астероидов.

Бенджамин Детвейлер сидел в небольшом, но роскошном главном салоне корабля, наблюдая на обзорном экране, как более яркая и неуклонно растущая точка блеска Гальтона появилась из звездного поля. По большому счету, это был не первый его визит сюда, хотя лишь горстка людей в системе знала, кем он был на самом деле. И, как всегда, подход "Чарлза Дэвенпорта" мог бы послужить любому словарю примером "крайней осторожности", потому что Гальтон не был гостеприимной звездной системой.

Курьерский катер вынырнул далеко за пределами гиперграницы, по вектору наименьшего времени для Чермака. На таком расстоянии даже супердредноут не мог бы представлять угрозу для системы, но команда миниатюрного курьера была слишком хорошо осведомлена о множестве избыточных сенсорных платформ, наблюдающих за их приближением. И рядов модулей многодвигательных ракет, готовых уничтожить их, если эти сенсорные платформы увидят что-то, что им не понравится.

По стандартам Великого Альянса, сенсорная сеть была большой и неуклюжей, потому что технология сверхсветовой связи Соответствия все еще сильно отставала от своих противников ... и потому, что переоборудование оружия только что заняло первое место, и существовало не так много вещей, которые даже такая система, как Гальтон, могла модернизировать одновременно. В результате нынешняя сеть сверхсветовой связи Гальтона требовала гораздо больших размеров передатчиков и гораздо более высокой мощности сигнала, что увеличивало размер платформы, на которой она была установлена, и ее пропускная способность была намного уже. Но она работала, и это было то, что действительно имело значение. А технология скрытности "Соответствия" была, по крайней мере, не хуже, чем у "Великого Альянса", что делало сами пассивные сенсорные платформы - и "вискерные"лазеры, которые соединяли их с платформами управления, - почти невозможными для обнаружения.

Платформы управления, с другой стороны, было почти невозможно скрыть, как только они подключали свои сверхсветовые передатчики; неспособность Соответствия генерировать направленные гравитационные импульсы была еще одним аспектом, в котором его возможности отставали от возможностей Великого Альянса. Вот почему каждый кластер сенсорных платформ был связан в общей сложности с тремя широко разнесенными платформами управления. Только одна из них одновременно передавала данные на Чермак и огромные обиталища на орбите вокруг него. Две других обеспечивали резервирование, стоя наготове, чтобы заменить первую, если врагу удастся локализовать и уничтожить ее.

Многодвигательные ракеты Гальтона также были большими и немного грубоватыми по стандартам Великого Альянса. Компоновка по-прежнему не могла соответствовать возможностям даже МДР текущего поколения флота республики Хевен, не говоря уже об управляемых на сверхсветовых скоростях Mарк 23 королевского флота Мантикоры. С другой стороны, Соответствие смогло уменьшить свою гразерную головку до чего-то, что можно было бы запихнуть в действительно, действительно большую МДР. Эти "гразерные головки" не могли сравниться по дальнобойности с обычной лазерной головкой, но каждое попадание, которого они добивались, было разрушительным.

И вся эта концентрированная смертоносность была готова стереть "Чарлза Дэвенпорта" с лица космоса, если он отклонится хоть на километр от заданного вектора.

Впрочем, Детвейлер не особенно беспокоился по этому поводу. Работа команды "Дэвенпорта" заключалась в том, чтобы тщательно продумать детали их подхода, и код распознавания курьера был передан и подтвержден почти два часа назад.

Нет, что беспокоило Детвейлера, так это причина, по которой он пришел, и сообщение, которое он должен был передать. Это, а также тот факт, что он собирался признать - и извиниться за - редкую и потенциально болезненную ошибку. Ошибку, цена которой действительно может быть высокой. Он не горел желанием совершать ни то, ни другое, но и не уклонялся от выполнения этой задачи. Избегать подобных вещей на самом деле никогда не было вариантом ни для него, ни для его братьев-клонов, и теперь это стало еще более правдивым. Со смертью их родителей руководство всем Соответствием перешло на плечи Бенджамина Детвейлера, и он не стал бы уклоняться от своих обязанностей... или подводить память Альбрехта или Эвелины Детвейлеров.

Звездная станция "Фрэнсис Крик"

Орбита Чермака

Система Гальтон

Следуя за гауптманом Чоу по лабиринту внутри крупнейшего орбитального обиталища Гальтона, Детвейлер забавлялся, представляя, какие хлебные крошки ему пришлось бы оставить, чтобы снова найти выход. Конечно, на самом деле ему не нужно было бы делать ничего подобного, даже если бы у него не было офицера, показывающего ему дорогу. Именно для этого и были предназначены мониторы местоположения и приложения унилинка. Тем не менее, это было сложное умственное упражнение.

И это помогло ему еще немного отвлечься от истинной причины его визита.

Он думал, что запомнил каждый изгиб, поворот, шахту лифта и внутренний шлюз. Как и у всех клонов Детвейлера, у него была почти фотографическая память. Но он не хотел бы ставить на это свою жизнь, потому что "Крик" был огромен. Правда, это было маловато по стандартам мест обитания для таких систем, как Сол или Беовульф. Если уж на то пошло, это была далеко не самая большая платформа на орбите Чермака. Несколько других мест обитания были значительно больше, а орбитальные промышленные платформы делали эту станцию карликом. Но при массе где-то свыше 48 000 000 тонн это, безусловно, была самая большая когда-либо построенная мобильная конструкция.

С другой стороны, "Фрэнсис Крик" вообще не строился как промышленный узел или для обеспечения пространства для расширения населения, как это было в других местах обитания. О, в системе Гальтона было около двух миллиардов человек, считая как ее орбитальные места обитания, так и генетических рабов, которые жили на Чермаке, на дне гравитационного колодца планеты, и правда, что почти миллион из этих людей действительно жили на борту "Крика". Но истинная причина, по которой станция была такой огромной, заключалась в том, что на самом деле это была крепость, а вовсе не то, что люди обычно подразумевают под термином "среда обитания".

Существовало много способов защитить судно или сооружение. Броня, очевидно, а также оборонительное оружие, такое как противоракеты, лазеры точечной защиты, энергетическое оружие, гравитационные боковины, оснащение даже чего-то размером с "Крик" импеллерами для создания клина...Список был длинным. Но одним из самых надежных способов укрепить что-либо был и, вероятно, всегда будет самый простой метод: сделать это массивным. Была старая поговорка, что количество само по себе имеет качество. Это было не совсем так верно для крепостей, как для других вещей, учитывая разрушительную силу современного оружия, но все же это было достаточно верно, чтобы продолжать.

И другой способ защитить судно или установку состоял также в том, чтобы снабдить его максимально мощным наступательным оружием. Чтобы снабдить его такой ужасающей огневой мощью, которая уничтожила бы любого противника прежде, чем он достиг бы зоны действия своего оружия.

Орбитальные обиталища вообще редко устанавливали оружие. Поскольку лучший способ гарантировать, что в кого-то будут стрелять, - это иметь возможность стрелять в кого-то другого, проектировщики среды обитания обычно включали только защитные системы такого рода, которые вряд ли превратят их творение в магниты для встречного огня. Однако Гальтон не был похож на другие звездные системы, и конструкторы "Крика" внедрили оба подхода не только в "Крик", но и во многие другие платформы. Хотя мало кто из этих конструкторов знал, что каждый человек, каждая орбитальная оружейная платформа, каждая верфь здесь, в Гальтоне, были собственной защитой для чего-то совершенно другого.

Каждый раз, посещая систему, Детвейлер думал об особой логике, которая привела к созданию Гальтона. Нет, не к его созданию, а к его... перепрофилированию. Это была одновременно самая грубая - и в то же время, возможно, самая хитрая - из стратегий Соответствия. Постройте одну из самых мощно укрепленных звездных систем в оккупированной людьми галактике, сделайте ее основным промышленным и командным узлом Соответствия за пределами самой системы Мезы, центральным для всех его целей и предназначения...

И все это с конечной целью - если понадобится - быть принесенной в жертву.

Хотелось бы надеяться, что до этого никогда не дойдет. Но, в конце концов, Гальтон стал маскировкой - иллюзией. Его брат Колин называл это маскировкой судьбы, но Колин, несмотря на свой прагматичный склад ума как глава разведки Соответствия, время от времени прибегал к тому, что их непочтительный младший брат Жерве называл "вычурно-фартовым" языком. И это не было так, как если бы это всегда было целью Гальтона. Но если настанет день, когда Соответствие когда-либо окажется прижатым спиной к стене, Гальтон возьмет вину на себя, чтобы скрыть существование истинного последнего редута Соответствия.

Когда Гальтон был впервые выбран в качестве конечной оперативной базы Соответствия за пределами Мезы, никто даже не рассматривал такого рода требование. План Детвейлера всегда предусматривал тайную колонизацию и массовую индустриализацию собственной звездной системы Соответствия по множеству причин. Одним из важных соображений была неизбежная потребность в такого рода базе, которая могла бы построить и укомплектовать экипажами тот уровень огневой мощи, который в конечном итоге потребуется плану. А другой был как лазейка, аварийный люк, через который Соответствие могло исчезнуть в случае, если оно было вынуждено покинуть систему Мезы.

Открытие Гальтона было счастливой и неожиданной случайностью. Плотность звезд в регионе системы была низкой, и большинство этих звезд были типичными бесполезными красными карликами. Наблюдения с большого расстояния показали, что K5v, указанный как ACR-1773-16, может обладать как значительными астероидами, так и планетой в зоне жидкой воды. Однако шансы были в лучшем случае незначительными, и двести шестьдесят лет назад на экспансию в регион направлялось очень мало усилий. Действительно, даже сегодня было мало причин для этого... хотя это отчасти было связано с вмешательством Соответствия.

Но, несмотря на отсутствие давления те два с половиной стандартных столетия назад, Консорциум Кейсрани, малоприбыльная исследовательская группа, базирующаяся на Ларкане в системе Иштван, все равно решила взглянуть на нее, поскольку одно из ее судов должно было пройти в пределах полудюжины световых лет по пути для исследования гораздо более многообещающей звезды. Капитан "Эйнуши Кэшани" никак не ожидала наткнуться на систему ACR-1773-16, в которой есть как обитаемая планета, так и орбитальный рог изобилия поясов астероидов. Внешний пояс особенно сделал бы ее исключительно ценной для любой промышленной базы, даже без мира, который в конечном итоге стал Чермаком. Действительно, вся звездная система оказалась бы своего рода сокровищницей, которая могла бы однажды появиться в корпоративной жизни такого трудолюбивого консорциума, как Кейсрани ... за исключением того, что он никогда не узнал об этом.

Кейсрани был одним из десятка - на самом деле десятков - небольших независимых грузовых и разведочных концернов, которые служили местными перевозчиками и агентами "Джессик Комбайн", крупнейшей судоходной компании системы Меза. Репутация "Джессик" была не лучше, чем у большинства мезанских трансзвездных корпораций, но и не хуже, а ее тайные связи с "Рабсилой" были хорошо скрытым секретом. Но сеть ее контактов не раз оказывалась бесценной для Соответствия, и Гальтон был ярким тому примером. Действительно, это и система, известная как Дарий, были жемчужинами короны подарков "Джессик".

Капитан "Эйнуши Кэшани", одна из шкиперов Консорциума Кейсрани, которая в прошлом вела дела непосредственно с "Джессик", в течение многих лет продавала "Джессик" на сторону данные исследований. Большая их часть была довольно дешевой, учитывая тот факт, что Кейсрани едва ли стояла на вершине геологоразведочной отрасли. Но она сильно подозревала, что за такого рода систему "Джессик" сможет - и захочет - заплатить ей гораздо больше, чем комиссия за поиск, выплачиваемая по ее контракту с Кейсрани. Тот факт, что Кейсрани на законных основаниях владела любыми данными исследований, которые обнаружила "Эйнуши Кэшани", был небольшой проблемой для этого плана, но она убедила остальную часть своей команды из девяти человек (чья доля в комиссии искателей была бы еще меньше, чем ее собственная) скрывать данные, пока у них не будет шанс... обсудить это с агентом "Джессик" в Иштване.

К счастью для Соответствия, агент, о котором идет речь, увидел интересные возможности, несмотря на удаленное расположение системы. Он согласился заплатить капитану Зардари и ее команде в десять раз больше, чем заплатил бы им Кейсрани... и мог взять эту сумму из денег на мелкие расходы. Взамен они представили официальный отчет об исследовании, в котором не было указано ни одной пригодной для жизни планеты и существенно занижено количество - и, особенно, богатство - поясов астероидов ACR-1773-16. Существовало множество других, более удобно расположенных систем с ресурсными базами, по крайней мере, такими же богатыми, как та, о которой сообщил "Эйнуши Кэшани", поэтому агент ожидал, что фальсифицированный отчет приостановит любой интерес к системе, пока "Джессик" не решит, что захочет с ней делать.

К несчастью для него, его отчет в вышестоящий офис попал к старшему менеджеру, который, как оказалось, занимал достаточно высокое положение в Соответствии... и который решил, что "Джессик" тоже не нужно об этом знать. Вместо этого он передал его руководству Соответствия, которое точно знало, что оно хочет с ним сделать, и предприняло шаги, чтобы убедиться, что это возможно.

"Эйнуши Кэшани", к сожалению, не вернулся из своей следующей исследовательской миссии. И, что не менее трагично, агент "Джессик" в Иштване попал в авиакатастрофу со смертельным исходом примерно в то время, когда должен был вернуться корабль, что устранило всех, кто мог бы оспорить отчет об обследовании, поданный Зардари.

Теперь Детвейлер думал, что это была идеальная ловкость рук. Одна из потенциальных проблем для любой "секретной колонии" заключалась в том, что звезды с пригодными для жизни планетами могли привлечь надеющиеся на удачу исследовательские команды или даже целые колониальные экспедиции, не знающие, что эти звезды уже принадлежат кому-то другому, и которые затем должны были бы "исчезнуть", чтобы секрет был потерян. Но ACR-1773-16 уже была обследована - официальная запись обследования была в файле, чтобы доказать это ... и подтвердила, что у кого-либо еще не было никаких причин посещать ее.

Так появился на свет Гальтон.

Хотя было верно, что Гальтон находился далеко от Мезы - фактически чуть более девятисот световых лет, - на самом деле это было огромным аргументом в его пользу. Тем более, что до него можно было добраться менее чем за тридцать восемь дней на военном корабле или курьерском катере и чуть более чем за сотню даже на грузовом судне, благодаря гипермостам Меза-Вестгот и Уорнер-Маннергейм. Однако прямое путешествие через гипер потребовало бы десятимесячного путешествия для того же грузового корабля, что вывело бы его далеко-далеко за пределы астрографического района Мезы.

Первоначальное население Гальтона было гораздо больше, чем в большинстве недавно колонизированных звездных систем, потому что было возможно импортировать начальную рабочую силу, состоящую из лучших продуктов "Рабсилы Инкорпорейтед". И было удивительно, как быстро можно было создать дополнительную популяцию на месте, используя технологию клонирования, которую "Рабсила" - и Соответствие - усовершенствовали до пика эффективности. Первоначальная стоимость запуска была немного превышена, но она также вполне укладывалась в возможности компании, и необходимость в привлечении работников продлилась всего пару десятилетий. Как только была создана скромная промышленная база, "Гальтон" превратился в самоподдерживающееся, самовоспроизводящееся предприятие, которому больше не требовалось много внешнего финансирования или импортируемого населения или запчастей.

Конечно, в то время никто в Соответствии не ожидал обнаружить ранее неизвестный туннель в системе Феликс, в двенадцати световых годах от Маннергейма, менее чем через тридцать лет. Туннель, о котором идет речь, соединял Феликс с системой Дарий, расположенной примерно в трехстах пятидесяти световых годах от Гальтона. Он тоже находился на другом конце моста Уорнер-Маннергейм, но благодаря мосту Феликс-Дарий он был более чем на двести световых лет - и на три месяца для грузового корабля - "ближе" к Мезе.

Это было что-то вроде конфуза из-за богатства, но возможности для максимального сокрытия были слишком хороши, чтобы упускать их. Вместо этого была некоторая мысль о переносе проекта Гальтона в Дарий, но с самого начала план Детвейлера мыслился в терминах концентрической безопасности. И поэтому Соответствие запустило вторую секретную колониальную систему, со своей собственной промышленной инфраструктурой и собственными верфями, но без какой-либо известной связи с Гальтоном.

Гальтон стал именно тем, чем он изначально был задуман: личным промышленным комплексом и частной верфью Мезанского Соответствия, а также основным пунктом связи, через который руководство системы Meзa общалось с ее внесистемной инфраструктурой.

Однако, несмотря на все свои многочисленные достоинства, Гальтон был плохо приспособлен для быстрой связи с остальной частью населенной людьми галактики. С точки зрения сокрытия, это было хорошо. С точки зрения координации сетей агентов и многочисленных полевых операций, это было... менее желательно. Это было причиной - насколько знал Гальтон - по которой высшие эшелоны Соответствия предпочли остаться на месте, спрятавшись на Мезе, вместо того, чтобы просто переместиться в Гальтон.

Во всяком случае, так считал Гальтон... и это было в значительной степени правдой.

Просто это была не единственная правда.

Существовала целая скрытая сеть баз Соответствия, разбросанных по всей галактике. Большинство действовало тайно, в обитаемых звездных системах, граждане которых никогда не подозревали о присутствии Соответствия, хотя другие находились в необитаемых системах, выбранных в качестве стратегически расположенных баз поддержки для тайных операций Соответствия. И все они действительно управлялись через Гальтон. Его неудобное расположение означало, что всегда имелась возможность прямой передачи приказов и директив из Мезы в ситуациях, зависящих от времени, но они были редки и всегда сопровождались определенной степенью риска. Важнейшие стратегические решения всегда принимались на Meзе, но большинство оперативных планов по реализации этих решений исходило из Гальтона, и любой трафик сообщений, который не был критичным по времени, отправлялся из Meзы по единственному защищенному каналу в Гальтон, который следил за тем, чтобы он был распределен среди получателей.

Из-за своего расположения и функций в Гальтоне также размещался эквивалент колледжа генерального штаба, а также офисы - и штабы - начальника штаба армии и его флотского коллеги. Управление стратегического планирования, ответственное за надзор за всеми операциями Плана Детвейлера на ежедневной основе, также находилось в Гальтоне, хотя, как и флотом и армией, в конечном счете им руководили из Мезы.

Короче говоря, Гальтон был самим сердцем - и душой - этого Соответствия. Он просто не был мозгом Соответствия. Или, по крайней мере, не всем его мозгом. Да, височная, теменная и затылочная доли, и ствол мозга тоже. Но не лобная доля, где находились распорядительные функции. Это осталось на Мезе, хотя и сообщалось с остальным телом Соответствия через Гальтон.

Но что знала лишь крошечная горстка людей в Гальтоне, так это то, что, хотя все это было правдой, одновременно это была ложь. Только они знали, что существовала система под названием Дарий. Только они знали, что каждая отдельная запись, каждый отдельный фрагмент исследования, каждый отдельный план, созданный в Гальтоне, также передавался в Дарий, где он был спрятан в настоящих секретных архивах Соответствия. Только они знали, что другие исследователи, другие военные планировщики проводили свои собственные программы исследований и разработок и прорабатывали свои собственные оперативные планы, основанные на тех, что исходили из Гальтона, и интегрированные с ними, но отдельно от них. И только они знали о секретных каналах связи, которые позволяли Дарию вносить свой собственный вклад в исследовательские программы Гальтона и оперативное планирование.

И только эта крошечная горстка знала, что Гальтон был королевой Соответствия, а не его королем.

Что было к лучшему, потому что это означало, что только эта крошечная горстка понимала, что Соответствие готово, если потребуется, пожертвовать своей королевой, чтобы избежать шаха и мата.

Никто на самом деле не ожидал, что потребуется делать что-либо подобное, но Соответствие не продержалось бы так долго, готовясь только к тем проблемам, которые, как оно ожидало, возникнут.

Конечно, иногда одна из этих неожиданных проблем все равно кусала его за задницу, кисло размышлял Детвейлер. Некоторые из них могли причинить серьезный вред, и это было особенно верно в отношении непреднамеренных последствий его собственных действий. Что касалось последствий войны, Соответствие сделало все, что было в его силах, чтобы выжить в конфликте между Мантикорой и Хевеном. Оружейные технологии, разработанные соперниками, в конечном счете, лежали в основе нынешнего... шаткого положения Соответствия. И потому, что их угроза вынудила Соответствие действовать опрометчиво - и гораздо более открыто, чем это было обычно - в попытке нейтрализовать Мантикору, и потому, что эти действия косвенно привели к образованию Великого Альянса. И это привело не просто к вторжению и завоеванию системы Мезы, но и к полному и позорному поражению хваленой Солнечной лиги всего за долю времени, которое допускала стратегия Соответствия... и от которого зависела.

На самом деле, план Детвейлера работал хорошо и лишь сейчас сошел с рельсов, по которым он так гладко следовал на протяжении стольких столетий. Ситуация не была непоправимой, но это потребовало бы большого переосмысления... что, в конечном счете, и привело его сюда сегодня.

Им требовалось время - минимум двадцать или тридцать стандартных лет, а предпочтительно, по крайней мере, вдвое больше, - чтобы возместить свои потери и зарыться так глубоко, чтобы даже эти зловредные мантикорцы и хевениты решили бы, что Соответствия больше не существует.

Двадцать или тридцать стандартных лет, которые могут оказаться очень дорогими.

К счастью, Гальтон был настоящим сокровищем.

- Вот мы и на месте, сэр, - сказал гауптман Чоу, когда они достигли люка командной палубы.

Как и в Андерманской империи, военная система Гальтона произошла от древней немецкой модели, а не от англо-французской системы, принятой Солнечной лигой, и вооруженные силы большинства звездных наций произошли от нее.

Это тоже было частью обмана.

Военные Дария использовали более привычную систему. Как и в Мезе. Использование Гальтоном немецкого варианта было просто еще одним из многих обманных маневров Соответствия. Древние русские называли такие маневры маскировкой - переодеванием. Детвейлеру это всегда казалось уместным, поскольку большая часть генетической линии его семьи имела русское происхождение. Иногда он задавался вопросом, не поэтому ли они были такими мастерами в искусстве маскировки.

Базовая структура Гальтона была намеренно создана так, чтобы максимально отличаться от структуры Дария. Или, возможно, точнее было бы сказать, что Дарий, младший ребенок, был намеренно создан так, чтобы отличаться от Гальтона. И как часть этой преднамеренной дифференциации, Гальтон был более суровым, упрямым и гораздо более воинственным по характеру, чем когда-либо был Дарий. Это также было причиной того, что, хотя клонированную рабочую силу Гальтона нельзя было назвать рабами, они все еще были наемными слугами - работниками, заключившими контракт на всю жизнь и, в лучшем случае, на ступень ниже сесси Мезы. Гальтон никогда не обращался с ними с жестокостью "Рабсилы", их физический уровень жизни был на самом деле довольно хорошим, и извращения, обычно практикуемые в отношении "рабов удовольствий", были строго запрещены, но они оставались негражданами, не имеющими права голоса в управлении, своей работе, месте, где они жили...

Клонированная рабочая сила Дария никогда не была рабами, никогда не была связана контрактом. Как и у каждого дарийца, их жизнь была более регламентированной, чем могла бы быть в другом месте, но это было из-за великого дела, в которое они, как и любой член альфа- или бета-линии Соответствия, были полностью вовлечены. И это тоже было частью плана.

В конечном счете, и Гальтон, и Дарий должны выйти из тени, и не будет никакого способа скрыть тот факт, что обе системы были тайно колонизированы с Мезы, обе глубоко привержены отмене запретов Кодекса Беовульфа на целенаправленное генетическое усовершенствование. Но если только крошечная горстка гальтонцев знала о Дарии, то число дарийцев, знавших о существовании Гальтона, было почти столь же мало.

Не совсем столь малым, но почти, и для этого тоже была причина, потому что Дарий был колонизирован фракцией внутри Соответствия, которая узнала о Гальтоне и была в ужасе от этого.

Когда придет время выйти на свет, Гальтон станет логовом темного, безжалостного воина Плана Детвейлера, в то время как Дарий станет убежищем сострадательного, заботливого сердца мезанского Соответствия, которому никогда бы и в голову не пришло навязывать свои взгляды галактике силой. Действительно, исторический отчет, представленный Дарием галактике - отчет, который состоял из документов того времени, достоверность которых могла быть окончательно подтверждена внутренней датировкой, - доказал бы, что его основатели подписались на план Детвейлера, но были глубоко обеспокоены уровнем воинственности - и, особенно, "Рабсилой" с ее полным отказом в правах своим клонированным работникам - как подразумевалось в ранних планах колонии Гальтон.

Они поняли, что никогда не смогут достичь своих целей - мирных, благотворных целей - действуя в полусекретном режиме на Мезе или в воинственной, авторитарной среде, которой должен был стать Гальтон. И поэтому они взяли страницу из того же сборника пьес, но отвергли готовность этой книги навязывать свои взгляды другим силой. Их ответ был возможен только благодаря счастливому открытию Дария. Фракция в Гальтоне, которой стало известно о темных нитях, вплетающихся в сияющую мечту Леонарда Детвейлера, сумела скрыть это открытие от кого-либо еще в Гальтоне и отправила данные обследования домой в Мезу. И члены Соответствия, возмущенные тем, кем становился Гальтон, с готовностью ухватились за это.

Время было выбрано удачно. Учитывая более позднюю дату открытия Дария, было просто создать надлежащий бумажный след с самого начала, без необходимости возвращаться и исправлять существующие записи. Было даже достаточно рано, чтобы начать подталкивать Гальтон к гораздо большей воинственности, чем предполагалось в первоначальных планах колонии, усиливая разногласия между бывшими падчерицами Леонарда Детвейлера. И когда придет время, жители Дария придут в ужас от бесчинств, совершенных Гальтоном, точно так же, как этого опасались основатели их собственной колонии. Но тот факт, что Гальтон прибегнул к такой преступной, злобной тактике, не повлиял бы на приверженность жителей Дария цели, ради которой была заселена их собственная звездная система - генетическому подъему всего человечества.

Будем надеяться, что все по-прежнему сложится именно так.

Но если бы это было не так...

Два охранника стояли по бокам люка, ведущего на командную палубу "Крика". "Командная палуба" в данном случае занимала гораздо большую территорию, чем обычно подразумевается под этим термином, поскольку в этой секции станции находился не только тактический командный центр "Крика", но и, двумя палубами выше, основной центральный узел управления всей системой. Этот казус повторялся на борту двух других орбитальных крепостей, но тот, что находился на борту "Крика", был единственным, который действительно имел значение.

Тот, где были надежно спрятаны секреты, которые никому другому в Гальтоне не было позволено знать.

Часовые, стоявшие по бокам люка, были начеку. Они также не были склонны срезать углы, поэтому Детвейлеру потребовалось больше минуты, чтобы пройти проверку их службы безопасности.

Он нашел это немного забавным. Каждый раз, когда он посещал Гальтон, он задавался вопросом, будут ли они настаивать на взятии образцов мочи и крови в дополнение ко всем другим методам, которые они использовали, чтобы убедиться, что он действительно тот, за кого себя выдает. До сих пор они этого не сделали - и это было к счастью, поскольку он отказался бы давать им какой-либо генетический материал.

Была некоторая информация, которую Соответствие не выпускало ни в какую базу данных, даже к той, что в "Крике". И первым и главным среди этой информации был тот факт, что геном Детвейлера все еще сохранился. Гальтонцы понимали, что оперативная безопасность - бог, во имя которого была создана вся их звездная система - означала, что личности ее руководства на Мезе должны быть и оставаться невероятно тщательно хранимым секретом. Бенджамин бывал здесь много раз, но все, что знали в Гальтоне - ну, почти все в Гальтоне знали - это то, что он был старшим курьером руководства, базирующегося в Мезе.

Однако снова хватило его идентификатора уровня Иридий, который действительно содержал биометрические данные, соответствующие файлу безопасности, присвоенному (ложному) имени, которое он носил. Хотя охранники, к их чести, похоже, не были особо впечатлены высоким уровнем, на который указывало удостоверение личности Иридий. Детвейлер ни капельки не возражал против этого. Культура Гальтона была намеренно сформирована так, чтобы быть как можно более милитаристской. Вряд ли можно было бы жаловаться, если бы люди, на превращение которых в пруссаков ушло два столетия, настаивали на том, чтобы вести себя как пруссаки.

Атмосфера немного разрядилась, как только он вошел в командную рубку. Большинство офицеров, размещенных там, были частью предпоследнего ядра луковицы. Только двое из них были частью истинного центра, того, что он считал территорией Детвейлера. Таким образом, большинство из них не знали о возможной окончательной судьбе Гальтона. Но они знали почти все остальное, касающееся целей, стратегий и методов Соответствия.

Очень высокая женщина в форме со знаками различия полковника подошла к нему, протягивая руку.

- Добро пожаловать на борт, Бенджамин, - сказала она, когда они пожали друг другу руки.

- Чунтао. Приятно видеть тебя снова.

Полковник Сюй Чунтао указала на люк на другой стороне отсека.

- Генерал-фельдмаршал Адебайо ждет вас, - сказала она. - Вместе с гросс-адмиралом Монтальваном.

Эта пара была двумя - единственными двумя - постоянно проживающими в системе Гальтон, которые попадали на территорию Детвейлера, и Адебайо, должно быть, сделала вывод, что он пришел не с обычным визитом. Обычно она и Монтальван держались на определенном расстоянии друг от друга - не из-за каких-либо реальных трений между ними, а из-за общественных разногласий между конкурирующими потребностями их служб - в качестве простой меры предосторожности. Последним средством предполагалось автоматическое срабатывание плана "чрезвычайная ситуация Аламо", но даже самые лучшие автоматические планы могут потерпеть неудачу, и было бы гораздо лучше, чтобы по крайней мере один из них отвечал за все до конца.

Следуя за полковником через помещение, Детвейлер напомнил себе, что не следует использовать термин "Территория Детвейлера" в присутствии двух людей, с которыми он собирался встретиться. Это был всего лишь ярлык, который он и его братья использовали наедине. Линия Детвейлера была окончательным авторитетом в Соответствии, это правда - и так было, начиная с самого начала. Но было около дюжины других линий, которые также были очень влиятельными... включая линии Адебайо и Монтальван.

Со стороны кто-то мог бы охарактеризовать структуру власти Соответствия как династическое правление. Но это было не так, по крайней мере... не совсем.

Того же стороннего наблюдателя можно было бы извинить, если бы ему позволили копнуть немного глубже, за то, что он решил, что система Соответствия очень похожа на ту, что использовалась на Эревоне, и там были определенные сходства. В некотором смысле, как шутили между собой Детвейлер и его братья, можно утверждать, что Детвейлеры (как группа, а не по отдельности) были капо ди тутти капи центральных генетических линий Соответствия, но их власть простиралась глубже этого.

И Соответствие, и система Эревона были строго, даже сурово, меритократическими, но эревонской системе не хватало научной точности, которая характеризовала Соответствие. Эревонцы не обращали внимания на чью-либо генетическую предысторию; они просто использовали крайне прагматичный метод "поймай как можно больше".

Для них человек был просто таким, каким он был. Соответствие понимало, что под ним скрывается последовательная эволюционная логика... для руководства которой было создано Соответствие.

К чему приведет этот процесс со временем, никто - за пределами Соответствия - пока не знал. Но в этом и был весь смысл плана Детвейлера. Эволюция была слишком важна, слишком фундаментальна для человеческого состояния, чтобы ее можно было оставить на волю случая. О, всегда будут случайные мутации, незапланированные генетические комбинации, и разнообразие, которое они привнесут, будет иметь неоценимую ценность для конечного процесса. Но это были бы вариации на центральную тему, и эта тема находилась бы под твердым контролем дирижеров, которые понимали партитуру.

Проводники, наиболее подходящие как для эволюции, так и для обучения, чтобы обеспечить необходимое руководство, решить, какую случайную мутацию следует сохранить, к каким линиям ее следует адаптировать и какие мутации следует сократить. И именно поэтому линия Детвейлера была не просто "первой среди равных". Другими центральными звеньями могут быть советники, стратеги, аналитики. Во многих отношениях они были людьми, которые обучали и воспитывали каждое поколение Детвейлеров, которые сформировали истинное сердце коллективной памяти Соответствия. Но они были пэрами королевства, а не его принцами. Все их линии занимали стулья вокруг Круглого стола, который был создан истинными наследниками Леонарда Детвейлера задолго до этого, но только на одной из этих линий был изображен Экскалибур.

Первоначальная цель плана Детвейлера была в чем-то действительно схожа с замыслом Платона в "Республике": эволюция коллективной версии его королей-философов. Но с течением времени и углублением понимания стало очевидно, что требуется нечто более... фундаментальное. Что создание коллективной версии какой-либо одной идеальной человеческой расы, даже одной из королей-философов, было неоптимальным результатом.

Нет, что было необходимо, так это другое видообразование человечества - на этот раз такое, которое было спланировано и скоординировано и приводило к появлению группы близкородственных видов. В конце концов, специализация имела большие преимущества. У каждого вида были бы свои собственные сильные стороны и способности, а также свое надлежащее место в структуре разумной жизни.

С одним видом, который будет править ими всеми, конечно.

Было очень жаль, что он не доживет до окончательного результата. Даже самые оптимистичные прогнозы не предвидели окончательного триумфа плана Детвейлера еще на несколько столетий. И хотя Детвейлеры были долгожителями, даже по стандартам пролонга, никто не был настолько долгоживущим.

Пока.

***

Полковник Сюй подвела Детвейлера к люку рабочего кабинета генерал-фельдмаршала Каролин Адебайо и легонько нажала на кнопку входа. Дверь скользнула в сторону почти мгновенно, и полковник вытянулась по стойке смирно, кивнула ему и удалилась, как только он переступил порог.

- Добро пожаловать, Бенджамин, - сказала Адебайо, поднимаясь с кресла и кивком приглашая его присоединиться к ней и гросс-адмиралу Монтальвану в уютно обставленном уголке для бесед в офисе. - Проходите, присаживайтесь. Дайте отдых своим усталым костям.

Учитывая воинственный характер Гальтона, было неизбежно, что его губернатором станет военный офицер, и Адебайо стала очень хорошим губернатором. Она была поразительной фигурой не только из-за своего роста, но и из-за сочетания ее очень темной кожи с орлиным носом и светло-зелеными глазами. Контраст с Гюнтером Монтальваном был настолько велик, что казался почти комичным. Он был невысоким и коренастым - мускулистым, а не толстым - с очень светлыми глазами, волосами и кожей.

Детвейлер улыбнулся и опустился в кресло напротив.

- Я не такой уж и скрипучий, Каролин, - запротестовал он, когда она откинулась на спинку своего стула и слегка фыркнула.

- Если ваши кости не устали от мышечного напряжения, у меня найдется несколько резких слов для моих орбитальных командиров. Любой, кто проходит через такие испытания, через которые вам пришлось пройти, чтобы попасть сюда, должен быть чертовски измотан. Духом, если не телом.

- Итак, в чем дело, Бенджамин? - спросил Монтальван. - Мы не ожидали увидеть тебя снова так скоро.

- В основном... - Он сделал медленный, глубокий вдох. - По сути, я прибыл извиниться. Ну, и чтобы дать вам успокоиться.

Позы Адебайо и Монтальвана отразили их напряжение. Они посмотрели друг на друга, затем снова на Детвейлера, приподняв брови.

- Извиниться за что? - спросила Адебайо.

- Теперь, когда прошло некоторое время, мои братья и я пришли к пониманию того, что мы облажались с ударом по Беовульфу. - Он неловко поерзал на стуле. - Боюсь, что мы позволили нашему темпераменту взять над нами верх. Вы знаете, мы были очень близки с нашими родителями. И мы потеряли их, когда Альбрехт взорвал остров, потому что проклятый Великий Альянс прибыл раньше.

- Ах.

Адебайо откинулась на спинку своего стула с понимающим кивком.

По самоочевидным причинам она и Монтальван с самого начала знали организационную структуру "Гудини". И почти восемьдесят процентов всех, кого извлек "Гудини", оказались в Гальтоне, так что тот факт, что "Гудини" был активирован, был здесь, в системе, общеизвестен.

Что еще не стало общеизвестным, так это финальная игра "Гудини". Помимо Адебайо и Монтальвана, не более полудюжины человек знали, сколько людей из Соответствия погибло на заключительном этапе операции, и из этой полудюжины только Адебайо и Монтальван знали о существовании генома Детвейлера... или о том, что родители Бенджамина пожертвовали собой, чтобы прикрыть действие "Гудини".

- Вот именно. - Ноздри Бенджамина раздулись. - Мы позволили нашему гневу - и нашей боли, но гнев был подлинной движущей силой - диктовать наши планы, а не логику. Не... рациональное мышление.

- И вы думаете, что мы слишком сильно проявили себя, - сказала Адебайо.

- Более чем немного, и это был не единственный... просчет, который мы допустили, - мрачно ответил Детвейлер. - Мы вообще не должны были отдавать приказ, мы не должны были поддерживать его технологиями, которых не было у Солнечной лиги, и мы должны были прервать его, когда провалилась первоначальная атака, а не продолжать. И, - его ноздри раздулись, - мы должны были видеть, к чему приведет такое количество жертв.

Она кивнула и согнула пальцы в молчаливом приглашении продолжать.

- Поддержка, которую мы оказали, могла быть приписана солли, - сказал им Детвейлер. - То есть если бы эта сука Харрингтон не захватила станцию Ганимед и не прибрала к рукам все до единого технические файлы флота Солнечной лиги и научно-исследовательские программы. - Он пожал плечами. - Мы не ожидали, что это произойдет. Как только это произошло, никто ни за что не смог бы поверить, что за этим стоят солли - во всяком случае, без чертовски большой помощи извне.

- И - он посмотрел на них прямо, - нам следовало быть достаточно умными, чтобы дать указание нашему агенту в системе прервать операцию, если солли были отогнаны к тому времени, когда он был на позиции, чтобы передать команду на подрыв.

- Именно общие потери в первую очередь заставили Альянс отправить Харрингтон в Солнечную систему. Вся наша разведка указывает на то, что она - и Элизабет, Причарт и Мэйхью - все знали, кто на самом деле организовал это. - Он поморщился. - По правде говоря, мы хотели "отправить сообщение". Вот почему мы упорядочили взрывы так, как мы это сделали. Что было сердито - и невероятно глупо - с нашей стороны. Я думаю, это довольно очевидно из того, что произошло с Лигой. Великий Альянс знал, что солли на самом деле не устанавливали эти бомбы, но на самом деле им было все равно. Они знали, что мы использовали Лигу в качестве приманки, даже если они понятия не имели, почему мы вообще втянули ее в конфликт, и они решили покончить с этим. Это было... достаточно прискорбно, но одна из причин, по которой они решили это, заключалась в том, чтобы высвободить себе руки для поисков нас. И то, как мы это сделали, вероятно, придаст больше доверия, чем нам хотелось бы, их настойчивым заявлениям для остальной части галактики о том, что вся война была делом рук какого-то давнего, глубоко скрытого заговора.

Монтальван пожал плечами.

- Я бы не стал слишком беспокоиться об этом, Бенджамин. После того, что произошло за последний стандартный год, в том, что все еще считается Солнечной лигой, так много путаницы и слухов, что Удар Беовульфа довольно быстро исчезнет из поля зрения, по крайней мере, для общественности солли. О, они будут помнить, что потери были ужасающими, но вы знаете, это произошло во время войны. И они так заняты, пытаясь оставить настоящую войну позади, что любое влияние, которое число погибших могло оказать на мышление солли, достаточно скоро исчезнет. Конечно, на Беовульфе этого не произойдет. Или в Великом Альянсе. Но те уже поверили худшему о нас.

- И я думаю, что вы, возможно, упускаете из виду выгоду, - добавила Адебайо.

- Выгоду?

Детвейлер приподнял обе брови, глядя на нее, и она тонко улыбнулась.

- Вы не живете здесь, в Гальтоне, как мы с Гюнтером. Иногда, я думаю, даже ты не до конца осознаешь разницу между Гальтоном и Дарием. Гальтон - это общество воинов, Бенджамин. Когда стало известно, что были уничтожены три крупнейших орбитальных поселения Беовульфа, по всей системе прошли торжества. Почти такие же большие, как те, что после "Устричной бухты"!

Она покачала головой.

- Никто в Гальтоне не знает, как на самом деле была поставлена "Устричная бухта", но они думают, что знают, и они видят, что Беовульф понес такой же удар.

Детвейлер кивнул. Удар "Устричная бухта" по системе Мантикоры был, по необходимости, нанесен с Дария, а не с Гальтона, потому что Гальтон не знал о двигателе "паук". Это было результатом исследований и разработок, проведенных здесь, в Гальтоне, но он был реализован в Дарии. В результате у космического флота Гальтона не было эквивалента "гразерной" торпеды или "Акул", которые использовали их для удара. Но промышленная база Гальтона отправила более тысячи своих МДР с гразерными боеголовками задолго до "Устричной бухты", и файлы Адебайо - файлы, которые были скопированы на резервных командных станциях, а не хранились исключительно на "Крике" - содержали оперативный план развертывания этих МДР "обычным", но очень скрытным способом - на грузовых судах для атаки. И были такие же официальные файлы с подробным описанием оценок ущерба после удара... и того, как специализированные гразерные платформы, которые прокладывали дорогу для Удара Беовульфа, были развернуты с Гальтона, а не с Дария. Преобразования МДР, описанные в файлах Гальтона (а также созданные и отправленные), были гораздо менее эффективными, чем платформы, которые фактически использовались, но поскольку эти платформы уничтожили себя в момент запуска, никто никогда не узнает об этом.

Но если бы у них когда-нибудь был шанс захватить файлы Адебайо, они бы знали, что ни один удар не был нанесен Дарием.

- Я понимаю это, - сказал он. - Это просто...

- Не беспокойтесь об этом, - сказала она ему еще более твердо. - Да, здесь может быть и обратная сторона. Я это понимаю. Я просто говорю, что здесь, в Гальтоне, тоже есть огромный плюс с точки зрения морального духа и целеустремленности. Мы с Гюнтером не смогли бы помешать этим торжествам, даже если бы попытались.

- Чего мы не сделали, - сказал Монтальван. - Каролин права насчет того, как отреагировали наши люди здесь, и она права насчет долгосрочных преимуществ, по крайней мере здесь, в Гальтоне. Будут ли негативные последствия в будущем? Может быть. Но мы этого не знаем... И нет смысла навлекать неприятности, пока они не пришли сами по себе. - Он криво улыбнулся Детвейлеру. - Слушайте, давайте будем откровенны в этом, Бенджамин. Причина, по которой вы пришли извиниться, заключалась в том, что вы думаете, что, вероятно, приблизили "чрезвычайную ситуацию Аламо", и это заставляет вас чувствовать себя виноватым. Ну, может быть, вы и сделали это, но, может быть, и нет. И если окажется, что вы это сделали, ну и что? Мы с Каролин знали - и приняли - такую возможность, когда взялись за это задание. Я не скажу, что с нетерпением жду этого, но если это произойдет, то оно произойдет. Меня это устраивает.

- Я тоже в этом разбираюсь, Бенджамин. - Адебайо встала и направилась к боковому столику. - Извинения приняты - и теперь, когда формальности закончены, что бы вы хотели выпить?

Жилая башня Хадклифф

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

Молодая женщина, открывшая дверь, была знакома Антону Зилвицки. Не потому, что он когда-либо встречал ее раньше, а потому, что в последнее время он изучал ее на расстоянии.

Она была похожа на своего старшего брата Джека, подумал он, учитывая, что была женщиной на десять лет моложе и... с другим цветом волос. Волосы Джека были рыжими, у нее - светлыми. Но у нее были те же голубые глаза и более женственная версия того же подбородка в сочетании со стройной и спортивной фигурой. Симпатичная, в некотором роде сдержанная.

Во всяком случае, учитывая хмурое выражение ее лица.

- Мисс Макбрайд? - сказал он. - Меня зовут...

- Я знаю, кто ты, Зилвицки. Чего ты хочешь?

- Я хотел спросить, не могли бы вы уделить мне немного вашего времени. Есть кое-что, что я хотел бы обсудить с...

- Нет.

Она начала закрывать дверь, но Зилвицки остановил ее, положив на нее ладонь.

- Прекрасно! - отрезала она, потянувшись к чему-то на внутренней стороне дверного косяка. Зилвицки не мог этого видеть, но был совершенно уверен, что это панель управления. Как только она прикоснется к ней, даже кто-то с его силой не сможет удержать дверь открытой. И если бы он попытался прорваться силой, дверь пригвоздила бы его к месту, позволив ей вызвать полицию.

Он опустил руку, и дверь начала закрываться.

- Я знаю, что случилось с вашими братьями, мисс Макбрайд, - сказал он через сокращающийся промежуток. Дверь полностью закрылась сразу после "братьев".

Три секунды спустя она снова открылась.

- Обоих, - добавил он. - Я точно знаю, что случилось с Джеком, и у меня есть общее представление о том, что случилось с Заком.

Ее лицо было заметно бледнее, чем когда она открыла дверь. Хмурый взгляд тоже исчез.

- Откуда ты знаешь? - спросила она. Это был почти шепот.

- Я был на связи с Джеком, когда он умер, и я смог отследить, куда отправился Зак после того, как покинул Мезу - по крайней мере, до определенного момента.

- Зак все еще жив? - это было сказано шепотом.

- Возможно, - сказал Зилвицки. - Я не могу быть уверен, но он был в последней точке, где я его отследил, - это было через несколько дней после того, как он должен был быть убит в результате так называемого террористического инцидента.

Она положила руку на дверной косяк, прислонилась к ней головой и закрыла глаза.

- Почему я должна верить, что ты говоришь правду? Вы - все вы - клевещете на нас с тех пор, как завоевали Мезу. Кроме того, служба безопасности планеты сообщила нам, что Джека убил Баллрум. И что ты и твой друг Каша были ответственны за это!

Она открыла глаза, не убирая головы с руки, и бросила на него обвиняющий взгляд.

- Виктор и я были на Мезе, когда умер Джек, - подтвердил Зилвицки. - Однако, если вы подумаете об этом, те же самые люди, которые сказали, что мы несем ответственность за его смерть, несомненно, являются людьми, которые объявили, что мы были взорваны в результате ядерного взрыва, произведенного нами самими. Чего, очевидно, с нами не случилось. Поэтому я думаю, можно утверждать, что то, что они вам сказали, может быть немного неточным.

Ее обвиняющие глаза слегка сузились, и он пожал плечами.

- Что касается вашего другого замечания, о людях, клевещущих на Соответствие, я пришел к выводу, что в этом вы правы. Хотя все... немного сложнее, потому что до недавнего времени мы не думали, что клевещем. На вас, я имею в виду. И у нас были свои причины называть людей, которые действительно вызвали все это, "Мезанским Соответствием". Если уж на то пошло, мы все еще называем их так.

Он сделал паузу на мгновение, отвечая на ее пристальный взгляд спокойным вниманием.

- Мисс Макбрайд, я действительно думаю, что вам следует поговорить со мной. - Двигаясь немного медленно, чтобы не встревожить ее, он вытащил из кармана чип. - Это последняя запись, которую мы нашли о местонахождении Зака. Здесь также запись моей последней встречи с Джеком, которая произошла незадолго до его смерти.

Она выпрямилась и, казалось, собралась с духом. Ее плечи расправились, руки по швам.

- Так он встречался с тобой? Ты хочешь сказать мне, что он был предателем?

- Соответствие, безусловно, так бы и подумало. Не ваши люди, но то, что я думаю - сейчас - это другое Соответствие. То, которое использовало вас точно так же, как использовало многих людей на протяжении многих лет. Включая Звездную империю, республику Хевен и всю Солнечную лигу.

- Ты сумасшедший, - сказала она категорически.

- Нет, это не так. - Зилвицки покачал головой. - И Джек действительно работал на службу безопасности Соответствия, а не на безопасность планеты. Это была просто его "дневная работа".

- Конечно, он работал на службу безопасности Соответствия! Мы все это знали. Но если бы вы обратили хоть какое-то внимание на то, что мы говорили вам с тех пор, как вы попали сюда, вы бы знали, что вся работа службы безопасности Соответствия заключалась только в том, чтобы помочь нам оставаться вне поля зрения! Джек работал с безопасностью планеты, потому что это давало ему инструменты и доступ, необходимые для этого, а не для какой-то ужасной, зловещей выдумки вашего собственного больного воображения.

- Нет, - мягко сказал Зилвицки. - О, была служба безопасности Соответствия, которая занималась именно этим, и Джек был ее членом. Но то другое Соответствие, о котором я говорю, использовало "службу безопасности" вашего Соответствия точно так же, как оно использовало всех остальных вас. Как прикрытие и маску. Мисс Макбрайд, безопасность планеты знала все о вашей ориентации. Так что для другого Соответствия имело смысл внедрить своих людей в безопасность планеты под прикрытием работы на безобидную идеалистическую организацию. Особенно таких людей, как Джек, которые были очень, очень хороши в своей работе. На самом деле, он был настолько хорош, что никто из вас - никто из людей, которые любили его и которых он любил, потому что, поверьте мне, он действительно любил вас - никогда не подозревал правду больше, чем безопасность планеты.

Она уставилась на него, ее губы дрожали, и он покачал головой.

- Он обманул вас, потому что это была его работа. Его ответственность. И чтобы все вы были в безопасности, потому что он знал, на какие ставки играет. Он не хотел, чтобы эта сторона его жизни выплеснулась на вас, подвергла опасности. Но он действительно работал на это другое Соответствие... пока по-настоящему не понял, к чему это ведет. Именно тогда он понял, что больше не может этого делать. Мисс Макбрайд, вот почему он связался со мной... и почему именно он устроил взрыв, уничтоживший башню Андрокл.

Теперь ее лицо было почти таким же бледным, как пресловутая простыня. Разрушение башни Андрокл было первым взрывом "террористической атаки" Грин Пайнс.

- З-зачем ему было это делать?

- Потому что он был одним из самых храбрых людей, которых я когда-либо встречал, - тихо сказал Зилвицки. - Потому что он был обнаружен тем другим Соответствием, когда попытался тайно вывезти ученого-диссидента с планеты, и у него не было возможности сбежать. Поэтому вместо того, чтобы сдаться, что в любом случае было бы равносильно смертному приговору - эти люди совершенно безжалостны, - он решил забрать многих из них с собой. Это также имело эффект прикрытия побега ученого - его друга. И моего побега тоже, так как я помогал ему.

Арианна некоторое время молчала, глядя на него.

- Но почему Андрокл? - Она покачала головой. - Я никогда этого не понимала. В этом было не больше смысла, чем во взрыве в башне Буэнавентура!

- Взрыв произошел не в башне Андрокл; он был под ней, в чем-то, называемом Гамма-центром.

- Гамма-центр, - повторила она почти онемевшим голосом, и Зилвицки кивнул.

- Насколько нам удалось выяснить, это была центральная база безопасности Соответствия - о, на данный момент, давайте назовем их "Злонамеренным Соответствием". - Он снова покачал головой. Это было минимальное покачивание головой. - Лично я считаю вашего брата героем, и думаю, что вся галактика согласится со мной, как только правда выйдет наружу. "Предавать" Злонамеренное Соответствие - все равно что обвинять кого-то в предательстве сатаны. Хорошо для него.

Ее плечи поникли. Но она также отступила от двери, широко открыв ее.

- Входи. Я выслушаю то, что ты хочешь сказать.

***

После того, как закончились записи чипа - она проигрывала их на умной стене в своей гостиной - руки Арианны были крепко сжаты на коленях.

- Откуда мне знать, что эти записи не подделаны? У тебя репутация - я не знаю, заслуживаешь ли ты ее, но она у тебя есть - мастера, когда дело доходит до манипулирования электронными данными.

- У меня действительно есть определенная репутация, - признал Зилвицки. - И, конечно, я мог бы создать все до единой вещи, которые я вам только что показал. Но простое создание образов может завести вас так далеко.

- Объясни, - сказала она, и он указал на ставший темным экран.

- Во-первых, у меня уже должны были быть обширные записи твоих братьев. Теперь, по общему признанию, на данный момент у меня есть доступ к большей части планетной базы данных, так что да. Я мог бы заполучить эти записи в свои руки - прямо сейчас. Но даже самый лучший интерфейс будет содержать крошечные недостатки, которые можно выявить в нем при достаточно тщательном анализе. Особенно, если он был создан путем объединения изображений из разных источников. Я не говорю, что это было бы легко, но это, безусловно, было бы возможно с помощью технологий прямо здесь, на Мезе.

- Более того, я никогда не встречался с Заком, и я не встречался с Джеком задолго до того, как была сделана эта запись о нем. Вы их сестра. Вы знаете их манеры. То, как они говорят, какие слова они выбирают, их выражения. Их язык тела. Я ни за что не смог бы создать "Джека", который обманул бы вас, если бы вы смотрели на него так подозрительно, как, я знаю, вы только что посмотрели на это. Там были бы дыры, фальшивые ноты.

- Что касается Зака, то это изображение было взято из оригинальной базы данных Службы управления движением. Оно все еще там, если вы захотите на него взглянуть. Как и сотрудники СУД, которые владели этой базой данных, когда мы их спасли. База данных, содержащая все исходные встроенные коды безопасности и метки даты / времени, и вы можете самостоятельно изучить исходные файлы. Или чтобы любой, кого вы пожелаете назначить, оценил их за вас.

- Действительно? - Настала ее очередь помахать неактивному экрану. - Может быть, все это правда, а может быть, и нет. И, возможно, я воспользуюсь вашим предложением изучить исходные файлы. Но что бы это ни говорило о Заке, это ничего не говорит об оригинальном образе Джека.

- Нет, это не так. Боюсь, вам придется поверить мне на слово, потому что я записал его после того, как Джек впервые обратился к нам.

- Обратился к вам где?

- В закусочной в непрестижном районе. Я был там официантом. Я был там с... ах, моим партнером...

- Почему бы тебе просто не назвать его Виктор Каша, чтобы мы могли пропустить это дерьмо? Ты думаешь, я не видела программу, которая транслировалась на том мантикорском так называемом "новостном дискуссионном шоу"? И если ты изучал меня так интенсивно, как предполагаешь, то ты знаешь, что я была одним из старших научных советников генерального директора Уорда в старом Генеральном совете. Ты думаешь, у меня не было чертовски высокого допуска секретности?

- Да, с Виктором. Мы были здесь, чтобы расследовать "Рабсилу", когда Джек заметил меня на перехваченной записи с камер наблюдения и подошел к нам.

Она снова закрыла глаза. Затем она покачала головой. Это был резкий, отрывистый жест, как будто она пыталась стряхнуть воду со своих волос. Или грязь.

- Хорошо, - сказала она. - Полагаю, ты не предложил бы мне возможность взглянуть на исходные файлы данных, если бы они не сказали мне то, что рассказал ты. И ты прав насчет индивидуальных особенностей тоже. Мне не хватает Зака, чтобы распознать какие-либо из его личных причуд, но это Джек. Я узнаю его. Я не могла бы сказать тебе точно, как, но я знаю. Так что я верю, что ты ничего из этого не подделывал. И все же...

Она отвела взгляд. Она сидела, уставившись в окно, которое занимало всю стену квартиры и выходило на город, но Зилвицки не думал, что она на самом деле на что-то смотрела. Ее глаза наполнились слезами.

Она сидела так несколько секунд. А затем, внезапно, она подняла руку, вытерла лицо и посмотрела на Зилвицки.

- Что насчет Зака? Из того, что я поняла из твоих слов, он все еще верен... - Она сердито махнула рукой. - Кем бы ни были эти гребаные люди.

Зилвицки открыл рот, но прежде чем он смог ответить...

- И не называй их "Соответствием"! - Ее тон был таким же сердитым, как и жест. - Соответствие - настоящее Соответствие - это то, к чему принадлежу я.

Он развел руками.

- Мисс Макбрайд...

- Зови меня Арианна. "Мисс Макбрайд" для этого - идиотизм.

- Арианна. Послушайте, я сам пришел к выводу, что здесь мы имеем дело с двумя разными "Соответствиями". Как и многие другие люди.

- Кто?

- Виктор Каша, например. Кэтрин Монтень, во-вторых. Теперь она действующая глава либеральной партии Мантикоры. А еще есть "королева Берри" от Факела.

- Ну, конечно. - Арианна фыркнула. - Каша - твой партнер, Монтень - твоя девушка, а королева Берри - твоя дочь. У тебя даже лучше связи, чем у меня.

Зилвицки положил руки обратно на подлокотники своего кресла и улыбнулся.

- Это не просто Берри. Практически все правительство Факела - во всяком случае, высший эшелон - пришло к такому же выводу. Веб Дю Гавел, генерал Палэйн и Джереми Экс - все они.

Это заставило ее глаза снова расшириться.

- Джереми Экс так думает?

- Этот человек совсем не глуп, Арианна. Да, Джереми так думает.

Она снова посмотрела в окно. На этот раз ее глаза, казалось, были сосредоточены. Зилвицки показалось, что она смотрит в направлении башни Хэнкок. Она не могла этого видеть, потому что более высокие здания закрыли бы ей обзор - и в любом случае смотреть было бы не на что, кроме обломков.

- А как насчет Юргена Дусека? Других боссов сесси?

- Этого я не знаю. Но я был бы удивлен, если Дусек не придет в себя, как только я выложу ему это.

- Выложишь что?

- Ну, начнем с того, что каждый отдельный член... Доброкачественного Соответствия, с которым мы разговаривали, с негодованием отрицал членство в организации, которая делала бы то, что, как мы знаем, сделало наше Соответствие. И причина, по которой это важно, заключается в том, что они сделали это перед древесными котами.

- Древесные коты. Ты хочешь сказать, что древесные коты действительно могут читать мысли? - скептически спросила Арианна.

- Нет. Они телепаты, но только между собой. То, что они могут прочитать, - это человеческие эмоции ... включая триггеры, которые указывают, лжет кто-то или нет. - Зилвицки пожал плечами. - Это не совсем то, что мы хотим обсуждать с остальной галактикой прямо сейчас, но, поверьте мне, это имеет большой вес для мантикорцев и Великого Альянса в целом.

- Но в игру вступают и некоторые другие факторы. Для начала...

Зилвицки потребовалось несколько минут, чтобы объяснить свои рассуждения. После того, как он закончил, выражение лица Арианны сменилось с сердитого скептицизма на такое, в котором сочетались печаль и... что-то еще. Он подумал, что она была потрясена.

- Так ты говоришь мне, что одна из причин, по которой ты доверяешь моему Соответствию, заключается в том, что так много из нас погибло из-за этого твоего другого Соответствия?

- Один из способов выразить это, - кивнул Зилвицки. - Конечно, другой аспект заключается в том, что, несмотря на общие потери, понесенные в результате Доброкачественным Соответствием, среди них было очень мало ваших старших руководящих кадров. Если ваше Соответствие было главной движущей силой во всем, что делало Злонамеренное Соответствие, то, по логике вещей, именно ваше высшее руководство должно было покинуть планету, но этого не произошло. С другой стороны, если мы правы в наших подозрениях, что Злонамеренное Соответствие использовало вашу организацию в качестве прикрытия, прячась за ней, тогда это объясняет, почему исчезло так много известных ученых, технократов всех мастей, политических и гражданских деятелей, связанных с вашей организацией, но не занимавших официальных руководящих должностей. И, - выражение его лица стало мрачным, - причина, по которой так много ваших друзей и родственников действительно были убиты, Арианна. Потому что Злонамеренное Соответствие не могло оставить так много незаконченных концов. Не могло позволить себе, чтобы так много умных, способных людей пытались выяснить, что, черт возьми, произошло. И потому, что они были полностью готовы убить столько мезанцев - столько вас, - сколько им потребовалось, чтобы исчезнуть в кроличьей норе.

Она посмотрела на него, ее глаза потемнели. Затем встала и направилась к себе на кухню.

- Я собираюсь сварить немного кофе. Хочешь немного?

- Пожалуйста. Совсем слабый.

Она запрограммировала робота. Как и много раз прежде, Зилвицки обнаружил, что его забавляет упорство, с которым люди сохраняют устаревшую терминологию. "Приготовить кофе" теперь означало приказать роботу сделать это; "робот" представлял собой сложную консоль, готовящую всевозможные блюда и напитки; и ниша, в которой это делалось, по-прежнему называлась "кухней", хотя количество людей, которые действительно готовили сами, было небольшим.

Фанатики гурманов, как называл их Каша, со своим обычным отвращением к тому, что он считал глупостью - особенно глупостью, которая требовала большого богатства. Более недавно заселенные планеты склонялись к более базовым удобствам, по крайней мере, до тех пор, пока планетные технологии и уровень благосостояния не сравнялись с остальной галактикой, и кухни там, как правило, были полностью функциональными местами, где настоящие люди готовили еду. В более развитых мирах ремонт "кухни" в квартире, чтобы она действительно стала кухней, был дорогостоящим. Иногда очень дорогим.

Вы никогда не видели, чтобы хевенитский супер-шпион взлетал так высоко!

Арианна вернулась с кофе сама. Многие люди позволили бы выполнить эту задачу другому роботу. Зилвицки не был уверен, но он подумал, что этот личный жест был признаком того, что она избавилась от своей прежней враждебности. По крайней мере, части ее.

Она протянула ему чашку, откинулась на спинку стула и подняла свою чашку, чтобы сделать глоток. Затем она опустила ее на несколько сантиметров, пристально глядя на него сквозь тонкий завиток пара.

- Зачем ты пришел сюда? - спросила она. - И не утруждай себя заверениями в том, что ты хотел утешить скорбящую сестру.

- В любом случае, не слишком утешительно, - сказал Зилвицки. - Один брат наверняка мертв, другой исчез с неизвестной судьбой. И это на самом деле "неизвестная" судьба, Арианна. Есть некоторые свидетельства того, что не все люди, которых отправили с планеты, были, как вы могли бы сказать, полностью готовы.

Он сделал глоток своего кофе. Он был таким хорошим, как он и ожидал.

- Я скажу, что, по-моему, мы были обязаны рассказать правду о Джеке, и что я обязан ему рассказать ее вам. Он, несомненно, одна из причин, по которой я все еще жив прямо сейчас, и, в конечном счете, мы обязаны ему практически всем, что узнали или подозреваем о Злонамеренном Соответствии... включая сам факт его существования. Но нет, вы правы. Это не главная причина, по которой я пришел сюда. По правде говоря, я пришел в надежде завербовать вас.

- Вербуешь меня? Для чего? Или я должна спросить, для кого?

- Чего, на данный момент. - Он поставил чашку. - Арианна, я думаю, вы уже поверили мне, что существует еще одно "Соответствие", которое использует вас и ваше Соответствие как... Ну, не как кошачьи лапы, поскольку я не думаю, что вы на самом деле что-то сделали для ублюдков. Однако вы были для них завесой. И я бы подумал, что вы должны быть чертовски злы при мысли о том, сколько ваших друзей, сколько членов вашей организации было убито только для того, чтобы скрыть уход другого Соответствия. Им было все равно, скольких из вас они убили. Черт возьми, они были готовы убить каждого из своих, из-за того, что не смогли вовремя покинуть планету! Но именно так они и действуют. Они мастера искусства маскировки, и одна из техник, которые они часто используют, - это маскировка самих себя, точно так же, как они это делали, прячась в вашем окружении и за ним. А потом они надевают поверх этого еще один плащ, еще одну маску. А потом еще один. И еще один. Герцогиня Харрингтон называет то, что мы делаем, "чисткой луковицы", и, по правде говоря, это довольно хорошая аналогия. Итак, причина, по которой я здесь, заключается в том, что я хотел бы, чтобы вы помогли мне - помогли нам - выследить их. Помогли нам очистить этот лук до самой сердцевины.

- Кто такие "мы"? Неважно. Мы можем заняться этим позже. - Она отпила из своей чашки. На этот раз пауза была довольно длинной. Когда она поставила чашку, ее голос был очень тихим, почти мягким.

- Слово "Злая" даже близко не описывает то, что я чувствую, капитан Зилвицки. Я не уверена, что есть какое-нибудь слово, которое это делает. "Ярость", может быть, но для этого слишком холодно.

- Вы знакомы с древней мифологией?

- Да, так уж получилось. Я была очарована этим предметом в течение нескольких лет.

- Ты помнишь Эриний?

- Греческие фурии? О, да. Их было трое...Я пытаюсь вспомнить... Подожди. - Она подняла свой унилинк. - Имена греческих фурий, - сказала она.

- Алекто, Мегейра и Тисифона, - ответил унилинк. - Алекто олицетворяет бесконечный гнев, Мегейра - ревнивую ярость, а Тисифона...

- Это мстительное разрушение, - сказала она. - Да, теперь я вспомнила.

Она опустила унилинк и посмотрела на Зилвицки.

- Эта, я думаю. К чему бы мне ревновать? И у меня нет никакого интереса к бесконечной охоте. Но мстительное разрушение, теперь...

Зилвицки улыбнулся и снова взял свою кофейную чашку.

- Могу я называть вас сокращенно "Тиси"? - спросил он, и она рассмеялась.

- Да, можешь.

Объединенный командный центр обмена и распределения разведданных

Башня Смит

Город Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

- Это просто... неправильно. - Глаза Дауда ибн Мамуна аль-Фанудахи были кислыми, когда он оглядывал огромные башни - множество огромных башен, - которые их окружали. - Я чувствую себя здесь голым. Вот здесь. Мы должны быть тайной организацией, помнишь?

Подполковник Нацуко Окику посмотрела на своего гораздо более высокого спутника и покачала головой. Они стояли вместе у перил смотровой площадки, с которой открывался захватывающий вид на столицу Солнечной лиги с четыреста пятьдесят второго этажа башни Смит. В отличие от аль-Фанудахи, на лице Окику была улыбка.

- Посмотри на это с другой стороны, Дауд. Могло быть и хуже. Бригадир Гэддис мог бы предложить нам обосноваться в Джордже Бентоне, когда он разместил там свой собственный штаб.

Башня Джордж Бентон была штаб-квартирой и личным королевством "мандаринов", высших чиновников Солнечной лиги. Это были люди - неизбранные люди, - которые действительно правили Лигой, если не в теории, то на практике.

Во всяком случае, чуть меньше двух месяцев назад.

Теперь мандарины были заперты в другом месте - фактически, в мантикорской тюрьме - в ожидании суда за целый ряд военных преступлений, включая нарушение собственного Эриданского эдикта Лиги против нападений с массовыми жертвами и массового убийства гражданских лиц. Можно было бы ожидать, что этот суд уже начался, но Великий Альянс постановил иначе. Их будут судить только после того, как будет утверждена новая Конституция Лиги и ее новое правительство сможет непосредственно участвовать в этом расследовании и судебном процессе. "Мы ничего не будем делать в темноте", - заявила императрица Элизабет, выступая от имени Великого Альянса, и аль-Фанудахи вынужден был признать, что это было очень мудро с их стороны. В отличие от слишком многих солариан, он знал, что сделали мандарины, как они систематически лгали своей собственной звездной нации. Если позволить новому правительству Солнечной системы найти доказательства этого в своих собственных архивах, это может значительно ослабить реваншистские настроения Солнечной системы.

Что не сделало его более счастливым по поводу предмета их текущего обсуждения.

- Разместил свою штаб-квартиру, - проворчал он. - Хороший термин для этого. Как "он поставил свой сапог им на шеи".

Пожатие плеч Окику подчеркнуло ее хрупкое телосложение. С ее кожей цвета сандалового дерева, миндалевидными глазами, темно-черными волосами и миниатюрным ростом - чуть меньше ста пятидесяти шести сантиметров и всего сорока двух килограммов - полковник являла собой стереотипный образ хрупкой восточной девушки. И она действительно была достаточно молода для общества пролонга - чуть за сорок, что делало ее похожей на подростка до пролонга, - чтобы хорошо вписаться в кадр. Конечно, форма жандармерии и очень короткая стрижка в военном стиле могли бы подсказать проницательному наблюдателю, что поверхностное впечатление может быть обманчивым.

Каким бы оно и было. Очень, очень вводящим в заблуждение. "Хрупкая восточная девушка", о которой шла речь, на самом деле была одним из самых способных, цепких и безжалостных следователей управления уголовных расследований. Была причина, по которой она была личной протеже бригадира Симеона Гэддиса. Командир управления считал - и продолжал считать - ее одной из полудюжины своих лучших подчиненных, и никто из тех, кто когда-либо работал с ней, не стал бы оспаривать его суждение.

- Ты точно знаешь, почему бригадир сделал это, Дауд, - упрекнула она, все еще улыбаясь. - Запугивание - это тонкое искусство.

- И кого же ему нужно запугать? - спросил аль-Фанудахи. - Мандарины в тюрьме, флот Великого Альянса все еще на орбите, а "Временное правительство" не собирается превращаться в очередное упражнение в строительстве империи!

- Соглашусь со всем этим, - сказала Окику. - Но Временная Ассамблея просто сейчас немного занята всей этой историей с Конституционным съездом. Кроме того, есть старая поговорка о том, что дух желает, а плоть слаба. - Она покачала головой. - Думаю, что большинство членов Временной Ассамблеи достаточно честны, по крайней мере, по стандартам соларианских политиков, но мандаринов не стало всего два месяца назад - черт возьми, не совсем два месяца. На самом деле они выдумывают все это по ходу дела, и ни у кого из них нет большого опыта работы в подлинно представительном правительстве. По крайней мере, не на федеральном уровне. Это не то, что мы часто видели здесь, на Старой Земле, в последнее время, если ты помнишь.

Она выгнула бровь и держала ее так, пока аль-Фанудахи не кивнул.

- Нам чертовски повезло, что, что бы ни происходило на федеральном уровне, по крайней мере, у Ассамблеи хватило здравого смысла выбрать делегатов, которые имели большой политический опыт в своих родных звездных системах, когда они создали Временное правительство и выбрали Ен Сон Чжина исполняющим обязанности премьер-министра! Это не означает, что у него или любого другого "действующего" министра - или Временной Ассамблеи - нет множества дел, которые они должны делать на бегу, включая то, как справиться с бюрократией, которая работала без чего-либо отдаленно похожего на законодательный надзор буквально столетиями. И вдобавок ко всему, они действительно озабочены организацией Конституционного съезда. Что имеет смысл. Курьерские катера даже не добрались до нескольких систем Лиги, чтобы сообщить им, что здесь произошло или что будет Конституционный съезд. Пройдут еще месяцы, прежде чем делегаты съезда смогут быть отобраны и на самом деле соберутся здесь, но с этим проклятым флотом на орбите, который смотрит им через плечо, сейчас не самое подходящее время, чтобы позволить траве расти у них под ногами.

- И, просто чтобы добавить к этому, практически все бюрократы и аппаратчики низшего звена во всех тех регулирующих органах, которые они пытаются обуздать - и, я мог бы добавить, ваш собственный, любимый военный флот, а также гражданская администрация - все еще на месте. Они должны быть, потому что никто другой не знает, как управлять рассматриваемой бюрократией, и если эта бюрократия просто внезапно остановится, колеса действительно оторвутся. Но многие из них, особенно высокопоставленные, были так же коррумпированы, как и мандарины, хотя и в меньших масштабах, так что им приходится беспокоиться о своем... будущем на государственной службе, скажем так. И любой из них, у кого уже были секретные банковские счета - а их, по-вашему, не может быть больше, чем, о, у девяноста семи процентов? - беспокоятся о том, что произойдет, когда новое руководство действительно вступит в права и они будут проходить аудит. Так что кучке из них приходится думать о том, сколько еще они могут... приобрести, прежде чем исчезнут где-нибудь в Пограничье. И, вдобавок ко всему, всегда найдутся карьерные политики, охотящиеся за личной выгодой, аппаратчики, слишком глупые, чтобы понять, что старые времена строительства империи действительно ушли в прошлое, и любое количество амбициозных аутсайдеров, возмущенных "патриотов", сторонников теории заговора, революционеров, анархистов и разных политических психов. - Она сделала паузу. - Я кого-нибудь пропустила?

- Полагаю, только тех оперативников, которые все еще работают на "других парней", о которых мы понятия не имеем, где их найти.

Тон Аль-Фанудахи был еще более кислым, чем раньше.

- Ну, вот они! - Окику развела руки в жесте, который охватил весь город вокруг них. - Я бы сказала, что есть довольно много людей, которых нужно запугать. И бригадир прав насчет того, что это прекрасное искусство - особенно сейчас.

- Последнее, что кто-либо из нас может допустить, чтобы это реализовалось, или позволить Великому Альянсу бояться, что это может стать, - это военная диктатура. - Ее собственный тон теперь был смертельно серьезен. - Великий Альянс не потерпит этого ни на мгновение, и если они решат, что это то, что делают бригадир и адмирал Кингсфорд, они... объявят о своем недовольстве. Твердо.

- И если граждане Солнечной системы - или, что еще хуже, Лиги в целом - решат, что какая бы новая конституция ни была написана, она была навязана им какой-то хунтой, установить ее легитимность будет намного сложнее. Вероятно, даже для многих людей, которые должны признать, что Великий Альянс был прав насчет того, в какую настоящую бурю дерьма превратилось предполагаемое правительство Лиги. Вот истинная причина, по которой бригадир и адмирал отказались от мест в кабинете премьер-министра Ена. - Она внезапно улыбнулась. - Я не знаю о Кингсфорде, но я знаю, что бригадир в последнее время потратил много времени на изучение Томаса Тейсмана и того, как он восстановил старую конституцию Хевена.

- Но если они не могут позволить себе выглядеть как военная диктатура, они все равно должны быть в состоянии... зловеще вырисовываться на заднем плане. Бригадир любит цитировать какого-нибудь докосмического политика. Он говорит, что им нужно ходить тихо, но носить большую палку.

- Прямо сейчас никто во флоте даже не подумает о том, чтобы бросить вызов авторитету Кингсфорда, который превращает то, что осталось от флота и космопехоты, в свою большую палку. Что касается бригадира, каждый честный полицейский в жандармерии - и, вопреки распространенному мнению до завоевания, это, вероятно, составляло добрых семьдесят или даже восемьдесят процентов от общего числа сотрудников, по крайней мере, здесь, в Солнечной системе - признал его самым честным полицейским в жандармерии. Он был тем парнем, который был готов расправиться с любым, кто не мог доказать, что он был чистым, даже до войны, и они это знают. Это дает ему довольно большую собственную палку. Когда генерал Мэбли "досрочно ушла в отставку", он был единственным реальным кандидатом на замену ей в качестве командующего жандармерией, даже если его должность все еще официально "исполняющий обязанности", и он не получил повышения, которое обычно сопутствует работе. И он также тот, кто лично арестовал мандаринов.

- Нет, он этого не делал. Это сделала ты, - указал аль-Фанудахи с видом человека, настроенного собирать гниды. - Ты и Брайс.

- О, ради бога, Дауд! - Окику закатила глаза, но она также усмехнулась. - Хорошо, признаю, что мы с Брайсом действительно надели наручники - на самом деле, это были очень сложные, довольно удобные браслеты, но ей больше нравились наручники - но бригадир был офицером, ответственным за арест. Он пользовался полной поддержкой адмирала Кингсфорда, и он знал это, но они двое действовали только по указанию генерального прокурора Рорендаал - ну, в то время заместителя генерального прокурора - с ордером, должным образом выданным судьей прямо здесь, в Старом Чикаго. Конечно, судья пригласила бригадира, меня и трех других вооруженных жандармов в свой кабинет, когда Рорендаал пришла, чтобы, э-э, обсудить соответствующий ордер, но она подписала его, и это означает, что арест мандаринов был полностью законным.

- И в чем смысл всего этого? - спросил аль-Фанудахи, хотя его более смиренный тон предполагал, что он точно знал, к чему она клонит.

- Дело в том, что и бригадир, и адмирал должны быть... очень заметными, но не переусердствуя в этом. Им нужно, чтобы все знали, что они полностью поддерживают Временное правительство и что они в состоянии вмешаться так быстро и жестко, как это необходимо, если какая-либо из этих различных фракций решит облажаться. Это лучший способ убедиться, что никто из них этого не сделает. Но в то же время им нужно, чтобы все знали, что последнее, чем они являются, - это военная диктатура.

- Это единственная причина, по которой они получили этот ордер, чтобы доказать, что это не просто какой-то государственный переворот. Но именно поэтому у бригадира есть свой офис в Джордже Бентоне. Он виден, он прямо там, если Временная Ассамблея захочет "проконсультироваться" с ним, и все во всей звездной системе знают, что он готов арестовать любого, кого ему нужно арестовать, чтобы поддерживать общественный порядок и продвигать весь этот процесс написания конституции как для Великого Альянса, так и для внутреннего удовлетворение общественного мнения.

- Но действительно ли мы должны быть частью его "палки"? - спросил аль-Фанудахи почти жалобно.

Он засунул руки в карманы, которые были вместительными, учитывая куртку, которую он носил. Это был мягкий день... для первой недели марта в Старом Чикаго. Но это было "мягко" только по меркам озера Мичиган. Аль-Фанудахи был любителем истории, что делало его одним из очень немногих людей во вселенной, которые знали, что древнее прозвище "Город ветров" на самом деле было отсылкой к печально известному многословием городскому совету Чикаго. Первоначально он назывался Белым городом из-за его отличительной архитектуры и - для того времени - широкого использования уличного освещения.

Ничто из этого не меняло того факта, что в это время года в Чикаго все еще слишком часто было холодно и ветрено, особенно когда вы стояли на открытом месте в полутора километрах над уровнем моря.

Он снова огляделся, все еще немного недовольный.

- Черт возьми, Нацуко, я провел годы, игнорируемый моим свинячьим невежественным начальством, и работал так далеко от других глаз, как только мог. Я скучаю по нашим старым пристанищам в подвале Хиллари Энкатешвара!

- О, да ладно. Это было не в подвале башни. Хотя согласна с тобой, что найти офис было... довольно трудно.

- С таким же успехом это могло быть в подвале. Мне нравилось находиться посреди склада с вещами, которые никому не были нужны. Просто наша собственная маленькая мошенническая операция. Никаких официальных организационных схем. С глаз долой, из сердца вон. Мило, тихо, никаких некомпетентных начальников, сующих свой нос в наши дела, никто, вероятно, не придет с целью убить нас...Я был довольной мышкой в мире котов-аппаратчиков. Теперь...

Он мотнул головой, указывая на башню, на балконе которой они стояли.

- Теперь у нас есть офис. Нет, куча офисов, причем больших - прямо в официальной штаб-квартире Объединенного командного центра по обмену и распределению разведданных. Что, я мог бы добавить, является еще одной вещью, которую они вдвоем состряпали из ниоткуда!

- Чертовски точно и чертовски вовремя, и ты это знаешь, - парировала она. - Я имею в виду этот Объединенный командный центр. Ты только что закончил указывать на то, как твое начальство игнорировало тебя каждый раз, когда ты предупреждал их, что манти и хевениты собирались снять наши головы, и ничего из этого не произошло бы, если бы они послушали вас. Так что, да, я думаю, что создание новой команды, в которой люди твоего уровня - нашего уровня - делятся информацией, а люди наверху должны читать - или, по крайней мере, расписываться в получении - наших результатов, - это чертовски хорошая идея. По крайней мере, ублюдки знают, что их пристрелят на рассвете, с профессиональной точки зрения, если они все равно проигнорируют информацию, по которой мы были правы.

- Да, но зачем включать нас - охотников за привидениями - в нечто настолько публичное? - Конечно, это не было ни в малейшей степени "публичным", за исключением соларианского разведывательного сообщества, но она поняла его, возможно, несколько раздражительную точку зрения. - Ты только что указала, что на свободе все еще много аппаратчиков, и большинству из них мы не очень нравимся. Особенно с тех пор, как мы совершили непростительный грех, оказавшись правыми, когда все они были неправы. А еще есть "другие парни". Я гарантирую тебе, что некоторые из этих все еще действующих аппаратчиков действительно работали на них в течение не одного года... по меньшей мере. Пока мы прятались в Энкатешваре, они не могли найти нас, чтобы что-то с нами сделать... даже если бы они вообще поняли, что мы обмениваемся записями. Но теперь... - Он снова нахмурился. - Теперь они знают о нас... и нам не хватает только направленных на нас прожекторов!

- Кого это волнует? В наши дни, на случай, если ты не заметил, это у нас есть клыки и когти, а вокруг нас ходят на цыпочках бывшие кошачьи бюрократы и аппаратчики. Не говоря уже о...

- Время! - раздался голос позади них.

Это был именно тот голос, который можно было ожидать от чрезмерно крупного мужчины-космопехотинца, который ни капли не стеснялся прибегать к запугиванию, когда это казалось самым удобным способом выйти из тупика. Или приложить руку или две.

Конечно, майор Брайс Тарковски был личным другом, очень умным и очень, очень милым парнем.

Как правило.

- И вот мы начинаем, - пробормотал аль-Фанудахи.

***

Все было именно так плохо, как и опасался аль-Фанудахи. На самом деле, все было еще хуже. Намного хуже. Потому что, похоже, в конце концов, их не назначали сидеть за партами в Объединенном командном центре обмена и распределения разведданных. О, нет! Только не их!

Бригадир Гэддис изложил свое предложение спокойным, разумным и совершенно непреклонным тоном. Когда он закончил, все в комнате - ну, кроме Брайса Тарковски, конечно, - выглядели встревоженными. Аль-Фанудахи действительно очень нравился Тарковски, хотя временами он думал, что майор с таким же успехом мог бы сделать татуировку "Рожденный, чтобы взбаламутить ад" на своих бицепсах. Но на этот раз даже обычно невозмутимая уверенность Окику в себе выглядела немного шаткой.

Итак, теперь они были полевыми агентами. Гэддис даже предположил, что это своего рода продвижение по службе - или, по крайней мере, признание оказанных услуг.

Аль-Фанудахи был совершенно уверен, что это была правда, восходящая к доисторическим временам. Ни одно доброе дело не останется безнаказанным.

Он старался не смотреть сердито на Тарковски и Окику. По крайней мере, они оба раньше выполняли множество полевых заданий! Просто еще одна зарубка на их оружии для них. Но он был аналитиком, черт возьми. Он был тем, кому давали информацию полевые агенты, а не тем парнем, который отправился туда, чтобы в первую очередь собирать данные! Что он знал о...?

Его внутреннее негодование утихло, когда он увидел выражение лица Айрин Тиг. На самом деле, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не рассмеяться. Тиг была на двадцать лет моложе его, ей еще не перевалило за тридцать, и она была пролонгом в третьем поколении, что делало ее еще моложе. На самом деле, в данный момент она выглядела как десятилетний интроверт, которому только что сказали, что ее пригласили сыграть в "Короле Лире" Шекспира... неблагодарную роль Корделии. Также известную как выход трупа.

- Я? - она не совсем пискнула.

В отличие от аль-Фанудахи, который был офицером Боевого флота, Тиг была офицером Пограничного флота. Вплоть до недавних неприятностей с Великим Альянсом Боевой флот очень мало участвовал в боевых действиях, в то время как Пограничный флот почти постоянно участвовал в активных операциях того или иного рода, охраняя границы Солнечной Лиги ... и слишком часто помогая Пограничной безопасности ломать головы (и шеи) на планетах, граждане которых стали "наглыми". Но Тиг провела всю свою карьеру в разведке, все, кроме двух лет, прямо здесь, на Старой Земле. И два года, которые она провела за пределами материнского мира, были на узловой базе Пограничного флота на планете Бергузия в давно заселенной системе Кенниак, всего в восьмидесяти двух световых годах от Солнца. Планета была названа в честь кельтской богини процветания, что вполне соответствовало ее описанию.

- Я? - повторила она. Ее карие глаза обежали комнату. Было неясно, искали ли они рифму, причину или путь к отступлению. - Почему я? Я всего лишь аналитик.

- Это именно то, что нам нужно на Мезе. - Гэддис выпрямился в своем кресле, что, учитывая его почти двухметровый рост, делало его нависающим как хмурое божество над столом заседаний - и Тиг. - Особенно потому, что вы, как и капитан аль-Фанудахи, занимались оперативным анализом в управлении разведки флота в течение многих лет. Нам понадобится этот опыт. Кроме того, он - из Боевого флота, вы - из Пограничного флота. Это может придать нам некоторый баланс в глазах Великого Альянса.

Аль-Фанудахи фыркнул.

- Как будто им есть до этого дело, сэр, - сказал он. - Полагаю, что к настоящему времени оценка Великим Альянсом любого из разведывательных подразделений флота Солнечной Лиги - Боевого или Пограничного флота - примерно так же различима, как грязь, топь и трясина.

Гэддис сердито посмотрел на него, но Тарковски заговорил прежде, чем сердитый взгляд бригадира успел перейти в полную силу 10-го статуса.

- Ты можешь быть удивлен, Дауд. Единственное, чем не являются сотрудники их собственной разведки, - это тупыми. Они знают, что высшие офицеры военного флота были примерно так же чутки к переменам, как сытые динозавры. Но они также понимают, что где-то в недрах такой огромной военной организации, как флот Солнечной лиги, должно было быть по крайней мере несколько диссидентов, которые обращали внимание на реальную вселенную. Я имею в виду, не могли же мы все быть такими глупыми, как адмирал Ченг! - Глаза Аль-Фанудахи закатились при упоминании его, к счастью, бывшего коллеги, а Тарковски пожал плечами. - Ну, прямо сейчас у них есть все основания желать связаться с такими людьми, как мы, в надежде, что нас можно убедить в том, что гипотезы Великого Альянса о Соответствии верны.

- Мы не пришли ни к какому подобному выводу, - решительно заявила Тиг.

Тарковски и Гэддис устремили одинаковые ястребиные взгляды на светловолосую капитана Пограничного флота, но аль-Фанудахи решил прийти на помощь. У него было достаточно времени, чтобы впитать другую, новую реальность. Нравилось это ему или Айрин или нет, но они все равно будут переведены в Мезу.

- Да, мы не "пришли к такому выводу", - согласился он. - Но на данный момент это только потому, что хорошие аналитики требуют строгих стандартов для доказательств, прежде чем они "сделают вывод" о чем-либо, и вы это знаете. О, пока война не закончится, мы никогда не получим окончательных доказательств, и мы не сможем просмотреть архивы другой стороны, но нам, по крайней мере, нужен явный перевес доказательств, прежде чем мы примем какие-либо предположения в качестве фактов. И даже тогда мы квалифицируем их. Но, сказав это, - он обвел взглядом стол, - в этой комнате нет никого, включая; нет, даже особенно тебя, Айрин, кто не совсем уверен, что "другие парни" где-то там и замышляют что-то нехорошее. Мы все еще можем сомневаться в том, является ли гипотеза Соответствия Великого Альянса той, которая наилучшим образом соответствует всем требованиям, и все равно потребуется масса доказательств, чтобы убедить меня, что это действительно так. Но кто-то там есть; они настолько хитрые и порочные, какими их считают манти и хевениты; и мы должны их найти. Потому что, если они делают это удаленно так долго, как кажется, они не остановятся, пока кто-нибудь их не остановит, а мы не можем этого сделать, когда мы даже не знаем, кто они, черт возьми, такие.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

- Кроме того, - сказал он ей, - присутствие тебя на Мезе было бы для меня утешением.

- Ну... - Она сама сделала глубокий вдох. - Ну, ладно. Я думаю. Но Гулам и дети...

- О, перестань! Твой любимый муж уже много лет жалуется, что ты никогда никуда не ездишь из-за своей проклятой работы. Что касается ваших детей - мы говорим о Джордже и Тахмине, верно? Им это понравится.

- Меза? Злая планета работорговцев, с обломками ядерных ударов, разбросанными по всему земному шару? Мои дети...

Она сделала паузу, затем поморщилась.

- Ну, да. Они будут прыгать вверх-вниз от радости, когда я им скажу. Особенно Джордж. Что это за увлечение восьмилетних мальчиков пиратами и гангстерами?

Гэддис снова принял свою обычную сидячую позу. Он по-прежнему производил впечатление - мужчина был действительно высоким, - но больше не выглядел юпитерианином.

- Тогда ладно. Мы все согласны. Мы отправим делегацию на Мезу - для начала неофициальную, - которая попытается убедить Великий Альянс разрешить нам участвовать в расследовании того, что на самом деле произошло после того, как флот адмирала Золотой Пик захватил систему.

Он тоже оглядел всех сидящих за столом. - Два человека из анализа операций, одна из Боевого флота и один из Пограничного флота; Нацуко, представляющая отдел уголовного розыска жандармерии; и Брайс от космопехоты.

Вен Чжин-хван прочистила горло. Как и Окику, она была подполковником жандармерии, но нашивка на ее плече указывала на то, что она принадлежала к разведке, а не к управлении уголовных расследований.

- Я совсем не возражаю против того, чтобы поехал Брайс, сэр. Но мне любопытно. Почему кто-то из разведки космопехоты?

- Думайте обо мне как о после доброй воли, - сказал Тарковски.

Взгляд, брошенный на него Вен, был для "скептицизма" тем же, чем ледник для "ледяного".

- Я серьезно! - настаивал он. - Манти и хевениты могут иметь смутное мнение о флоте Солнечной лиги, но это не распространяется на соларианских космопехотинцев. О, нет, вовсе нет. Они знают, какую чушь нам время от времени приказывали делать, - выражение его лица на мгновение потускнело, - но они также знают, что это была не наша идея... и мы все равно делали это чертовски хорошо. Обычно с как можно меньшей жестокостью. И это высокое мнение, конечно, не было снижено недавними событиями на Мезе, где - он полировал ногти о свою тунику и подул на них - блестяще спланированное и возглавляемое восстание сесси имело своим военным командиром некую Танди Палэйн, ранее служившую в корпусе космопехоты Солнечной системы.

Его улыбка превратилась в откровенный оскал.

- Можно сказать, что мы старые друзья.

- Ты никогда в жизни не встречал эту женщину, Брайс! - обвинила Вен, и он пожал плечами.

- Мелкая деталь. Мы оба космопехотинцы. Однажды космопехотинец - всегда космопехотинец. Мы обязательно отлично поладим.

Капитан Дауд аль-Фанудахи держал при себе несколько незначительных оговорок по этому поводу, но ничего не сказал. Что тут было сказать? Впервые в своей карьере он собирался стать полевым агентом, расследующим то, что, вероятно, было самой злобной силой в заселенной людьми галактике. И он собирался сделать это на том, что, вероятно, было самой печально известной планетой в заселенной людьми галактике... и была такой еще до того, как она была разорена войной и неизбирательными бомбардировками. Миссия, которая будет зависеть, по крайней мере частично, от завоевания доброй воли женщины, которая только что возглавляла то, что уже было признано военными аналитиками шедевром оборонительной тактики. Жестоко эффективной, в придачу.

И в качестве своего посла доброй воли они полагались на офицера космопехоты, который однажды похитил коллегу-офицера, которого он подозревал в правонарушении. Затем он подверг парня допросу, который, возможно, и не соответствовал стандартам Торквемады, но все же был далеко за пределами любого официального способа... и был достаточным, чтобы в результате допрашиваемый упал замертво. Конечно, из-за имплантированного нанотехнологического протокола самоубийства, не от того, что Брайс сделал с ним.

Еще...

Внезапно, впервые за этот день, Дауд ибн Мамун аль-Фанудахи почувствовал себя довольно бодрым.

Офис командующего флотом

Здание Адмиралтейства

Город Старый Чикаго

Солнечная система

Доктор Чарлз Э. Гэннон откинулся на спинку кресла и скрестил ноги, когда сиденье перестроилось так, чтобы поддерживать его тело с идеальным комфортом. Это было исключительно со вкусом подобранное - и дорогое - кресло. Как и следовало ожидать от предмета мебели в святая святых командующего флотом Солнечной лиги.

Устроившись поудобнее, Гэннон сделал жест указательным пальцем так, как он привлекал внимание аудитории на протяжении десятилетий университетского обучения.

- У меня есть теория на этот счет, - сказал он.

- Конечно, же. - Адмирал Уинстон Кингсфорд улыбнулся. - Чак, у тебя есть теория обо всем.

- Я ранен! И в любом случае обвинение ложное. Думаю, что я довольно сдержан в своих предположениях. Я, например, взял за правило никогда не развивать никаких теорий о моей жене.

- Это не сдержанность. - Кингсфорд фыркнул. - Это простой инстинкт самосохранения. Ни один муж в здравом уме не строит гипотез о своей супруге. Я тоже не разрабатываю никаких теорий относительно Саманты. Во всяком случае, не вслух.

- Ладно, точка. Кстати, как Сэм? Я не видел ее с тех пор, как... - Гэннон нахмурил брови. - Восемь месяцев? С того "торжественного мероприятия", - он вздрогнул, - в новом институте искусств?

- Боюсь, в данный момент я ее немного раздражаю. В этом месяце мы должны были быть в отпуске. - Кингсфорд покрутил указательным пальцем в манере, которая указывала... практически на все во вселенной. - Помешала сложившаяся ситуация.

- Конечно, она не винит тебя во всем, что произошло в последнее время? Незначительные вещи, такие как иностранное вторжение и оккупация, будут иметь тенденцию нарушать личные планы, особенно когда вы являетесь командующим флотом. Противно с их стороны, я знаю, но так оно и есть.

- Нет, конечно, она этого не делает. Но она действительно с нетерпением ждала возможности отдохнуть на пляже Гранд-Анс в Гренаде. Как и я, если уж на то пошло.

Адмирал криво и коротко улыбнулся, затем наклонился вперед, положив руки на большой стол перед собой.

- Хорошо. Давай послушаем твою новую гипотезу о резне в Мезе.

- Это так они теперь это называют?

- Ты что, не следишь за новостями?

- Как можно меньше. По большей части это пустая болтовня.

- Ну, - Кингсфорд вздохнул и вытер лицо одной рукой, - да, так они это называют. Глупый оборот речи. "Резня" - это то, что имеет непосредственный и личный характер. И обычно это нацелено на какую-то определенную группу. То, что произошло на Мезе после того, как Золотой Пик прибыла в систему, было слишком неразборчивым, чтобы заслужить этот термин.

Гэннон пристально посмотрел на него на мгновение, все следы юмора исчезли с его лица.

- На самом деле, - сказал он, - это гипотеза, которую я собирался вам представить. Я пришел к выводу, что бойня на Мезе вовсе не была беспорядочной. И это не было резней. Это было хладнокровное убийство первой степени, и у него действительно были четкие и конкретные цели.

- Миллионы целей?

Тон Кингсфорда был сомневающимся, и светло-карие глаза Гэннона, обычно близкие по цвету к его волосам, казалось, потемнели. Конечно, это была оптическая иллюзия, вызванная его теперь уже мрачным выражением лица. В отличие от стиля, который в настоящее время предпочитает большинство ученых-мужчин, Гэннон был чисто выбрит, так что невозможно было не заметить плотно сжатую челюсть.

- Нападение не было "неизбирательным", Уинстон. Вы даже не можете назвать это сопутствующим ущербом. Это массовое убийство было спланировано и преднамеренно.

- Ты серьезно.

- Как смерть. - Гэннон мрачно кивнул. - Вы знаете, как внимательно я следил за развитием событий на Мезе. Чего вы, возможно, не знаете, так это того, что у меня есть свой собственный канал связи с мантикорской разведкой. - Он пренебрежительно махнул рукой: - Не спрашивайте, не скажу. Я, конечно, не понимаю всего, но я получил достаточно, чтобы знать параметры убийств, и в этой так называемой бомбардировке не было абсолютно никакой логической или последовательной схемы. Это просто выглядит безумием.

- Безумие? - Кингсфорд фыркнул. - Думаю, ты мог бы назвать так сброс ядерной бомбы на необитаемый остров!

- Нелепостей было больше, чем просто один остров, - махнул рукой Гэннон. - Думаю, нам пришлось бы согласиться, ради аргументации, что если мезанская версия произошедшего хотя бы отдаленно точна, то Великий Альянс осуществил эту "неизбирательную бомбардировку", как только оказался на орбите, и что это, вероятно, было в поддержку "террористической кампании", которую он разжигал до прибытия Золотого Пика. Правильно? Имею в виду, что нахожу весь этот аргумент смехотворным, но такова была официальная линия.

Кингсфорд посмотрел скептически. Очевидно, "официальная линия" показалась ему такой же маловероятной, как и Гэннону, но он кивнул.

- Как я уже сказал, - продолжил профессор, - я нашел этот аргумент... подозрительным, скажем так. Но чем больше я на это смотрел, тем больше приходил к выводу, что, как бы нелепо это ни выглядело на первый взгляд, "террористическая кампания" и "неизбирательные бомбардировки" на самом деле были связаны и действительно были частью согласованной стратегии.

- Она просто не входила в стратегию Великого Альянса.

Скептическое выражение лица Кингсфорда усилилось, и Гэннон фыркнул.

- Позвольте мне изложить свои соображения, прежде чем вы возразите, - сказал он, и Кингсфорд снова откинулся на спинку кресла, еще раз кивнув. Это был не совсем тот кивок, которым обычно потешаются над сумасшедшим, но это было только из-за того, как долго он знал Гэннона.

Профессор коротко ухмыльнулся в сторону командующего, но затем посерьезнел.

- Сначала, - сказал он, подняв указательный палец, - давайте посмотрим на "террористические" цели. Особенно на четыре из них: двух парках развлечений и двух спортивных стадионах, все они были атакованы оружием массового поражения в течение одного и того же двухдневного периода, за несколько недель до прибытия Золотого Пика.

- Похоже, это именно те цели, которые искали бы террористы, - отметил Кингсфорд.

- Не логичные, если то, что они искали, было просто подсчетом трупов, что, по-видимому, было целью террориста, по крайней мере, по мнению властей системы Меза. Эти четыре взрыва произошли в середине дня, во вторник и четверг, соответственно, Уинстон. В рабочие дни и дни занятий в школах. Это означает, что парки развлечений были заняты намного меньше, и то же самое можно было сказать о спортивных стадионах. Если бы они хотели просто собрать тела, они бы нанесли удар по крупным городским центрам, поймали бы всех этих людей дома, или на работе... или в школе. Они бы, по крайней мере, дождались вечерней толпы. Они этого не сделали. Почему?

Кингсфорд нахмурился и провел пальцами правой руки по своим темным волосам.

- У меня начинает болеть голова, Чак. Я не вижу большой разницы между убийством большого количества людей на работе или дома и убийством их в парках развлечений и спортивных центрах.

- Ах, но есть разница. Большая. Потому что легко установить, кто был в школе или на своем рабочем месте, когда прогремели взрывы. Для этого есть множество записей. В то время как любой мог бы сказать, что собирается в парк развлечений или на спортивное мероприятие. - Он наклонился вперед, его лицо было сосредоточенным. - И как бы вы узнали, сделали они это или нет? Никто не ведет учет таких вещей. Там могут быть записи с камер у ворот прибытия или камер наблюдения на территории, но если вы собираетесь взорвать и их тоже...

- Но почему? - Ох.

- Да. О. Ядерные взрывы и топливно-воздушные бомбы устраняют улики. Урсула Неизвестная сообщает своим друзьям, семье или коллегам, что берет выходной, чтобы пойти в парк развлечений, на спортивное мероприятие или в любое другое увеселительное заведение. Ее тело, конечно, так и не нашли, потому что оно испарилось. Но была ли она там на самом деле?

Гэннон поднял средний палец.

- Еще одна "террористическая атака" уничтожила большой парк на краю плато, на котором расположен Мендель. Это был эквивалент пляжа. Вы не умели плавать, но вы могли летать на параплане, кататься на гравитационных лыжах и загорать. То же самое. "Я думаю, что сегодня пойду в Оверлук-парк". Откуда вы знаете, сделали они это или нет? Бомба "просто случайно" оказалась непосредственно рядом с офисами администрации парка... что означает архив всех изображений с его камер безопасности. И взрыв был настолько мощным, что обрушился огромный участок скалы. Люди были похоронены, а также испарились.

Он опустил руку.

- Одна и та же картина возникает снова и снова, когда вы смотрите на нападения, приписываемые террористам. Концерты. Деловые и профессиональные симпозиумы. Места, где люди логично собирались бы, но никто не вел бы официальных записей о том, кто был там на самом деле, в отличие от тех, кто просто сказал, что они будут там. И каждый раз все камеры слежения, охватывающие это место, архивировали свои данные тут же. Некоторые из них в конце концов отправляли их на центральный сервер, но даже у таких снимки, по крайней мере, последних нескольких дней были бы только на их локальных серверах, а они также были разрушены во время взрыва. Очень многое из этого могло быть простым совпадением, особенно учитывая мощность взрывов, но не все же?

Он покачал головой.

- Сначала тот факт, что все они были публичными собраниями или общественными местами, склонил меня к мысли, что это могли быть террористические атаки. Вы понимаете, некоторая информация из того мантикорского канала, о котором я вам упоминал, говорила мне прямо противоположное, но дезинформация - это древний и уважаемый инструмент разведки, и даже хорошие парни, как известно, используют ее для... формирования позиций своих союзников. Тем не менее, мне показалось странным, что террористы, которые могли установить свои устройства на позицию для подобных атак, не смогли установить их на позицию для реальных атак с большими жертвами.

- А потом была "неизбирательная бомбардировка Великого Альянса". Бомбардировка, уничтожившая необитаемые острова. Курортные города посреди гор, вдали от любого крупного населенного пункта или промышленного центра. Совершенно пустые места посреди прерии. Орбитальные платформы - некоторые обиталища с сотнями тысяч граждан; некоторые грузовые платформы с не более чем несколькими десятками сотрудников на борту. Но бомбардировка, которая каким-то образом не затронула основные промышленные платформы; орбитальные плавильные заводы; оставшуюся инфраструктуру мезанских военных, планетную или орбитальную; городские и промышленные центры на планете. Как я уже сказал, в этом не было никакого смысла. В военном отношении эти цели были бессмысленными с любой тактической или стратегической точки зрения. С точки зрения "террористического удара" в них было еще меньше смысла, учитывая, как легко было бы довести общее число жертв до сотен миллионов, если бы это было то, чего они хотели.

- На самом деле, в этом было так же мало смысла, как и в нападении террористов до того, как туда попала Золотой Пик.

В кабинете Кингсфорда было очень тихо, и Гэннон поудобнее устроился в своем удобном кресле.

- Поскольку обе серии взрывов казались одинаково... иррациональными, я решил взглянуть на них так, как если бы они на самом деле были частью единого набора событий, но не событий, приведенных в движение Великим Альянсом или Баллрум. И что я обнаружил, так это то, что только за двумя исключениями населенные пункты, пострадавшие от "бомбардировки", были не только очень маленькими по стандартам чего-то вроде Менделя, но и скорее напоминали те стадионы и парки развлечений. Это были курортные города, в которых обычно проживало значительное количество плавающих людей. Места, где двоюродные братья Урсулы Неизвестной могли сказать людям, что они собираются на несколько дней, а возможно, и на неделю или две. Я не мог придумать никакой причины для взрыва необитаемых островов или пустых мест в прерии... если, конечно, острова не были необитаемыми и эти конкретные участки прерии не были пустыми.

- Я уже понял, что непропорциональный - совершенно непропорциональный - процент "террористических" мест с массовыми жертвами был местами, где нельзя было проверить записи о том, кто присутствовал или не присутствовал на самом деле. Когда я объединил это с относительно немногочисленными местами массовых жертв "бомбардировки", я понял, почему это было так. Я убежден, что схема террористических ударов была разработана для того, чтобы скрыть как можно больше выживших - и сделать это посреди такой чудовищной бойни, чтобы никому не пришло в голову, что ее истинной целью было сохранить жизнь некоторым людям. Нужных людей - чтобы они могли исчезнуть без следа.

- Подожди минутку. - Настала очередь Кингсфорда помахать рукой. - Как, черт возьми, ты пришел к такому выводу из-за объектов, на которые обрушилась бомбардировка? Террористические атаки, хорошо. Я приведу тебе это, по крайней мере, в качестве рабочей гипотезы. Но никто не сбежал ни с одного из мест бомбардировок, Чак, и никто не покинул планету после взрывов тоже. Во всяком случае, не без того, чтобы быть полностью задокументированным Великим Альянсом!

- Все верно. Но подумайте вот о чем - одна простая вещь, которая больше, чем любая другая, не ставит под сомнение утверждение Великого Альянса о том, что Соответствие, о котором они говорят, было ответственно за "бомбардировку". Если их "Соответствие" сделало это, оно должно было убить тысячи, может быть, даже миллионы, своих собственных людей. Какая возможная причина могла быть у него, чтобы сделать что-то подобное? Если я прав насчет причины, по которой так бесследно "исчезло" так много людей, то это потому, что оно уже использовало "террористов" в качестве прикрытия для извлечения ключевых людей с планеты и из системы. Я думаю, что оно все еще находилось в процессе этого. Что оно сосредоточило дополнительных эвакуированных в тех курортных городах, которые были разрушены "бомбардировкой". И прибытие этого Золотого Пика застало его врасплох.

- Итак, оно выполнило свой запасной план.

- Боже мой, Чак. - Кингсфорд уставился на него. - Ты понимаешь, что ты говоришь?

- Конечно, понимаю. - Выражение лица Гэннона было мрачнее, чем когда-либо. - Уинстон, ваши собственные аналитики говорят вам, что по крайней мере дюжина мест "бомбардировки", где они смогли ознакомиться с имеющимися доказательствами, были, очевидно, взрывами на поверхности. И это были ядерные заряды, а не кинетические удары. Этого достаточно, чтобы исключить ответственность Десятого флота, прямо здесь, насколько я могу судить! Но когда я собрал все остальное воедино, я понял, что за тем, что произошло, должно было стоять это Соответствие Великого Альянса - независимо от того, действительно ли это то, что они думают, или нет. Что это вытягивало людей с планеты. И что оно собрало других людей, в которых нуждалось - или которые могли бы быть хлебными крошками, ведущими к этим людям, - в отдельных, концентрированных местах. Местах, из которых они могли бы быть эвакуированы под прикрытием новых "террористических" нападений, или...

- Или устранены, если их невозможно было вытащить, - резко закончил Кингсфорд, и Гэннон кивнул.

- Боже мой, - снова сказал адмирал. Он сидел так несколько секунд, задумчиво нахмурившись. - Предполагая, что кто-то достаточно хладнокровен и порочен, чтобы придерживаться подобной стратегии, твой аргумент имеет смысл. Это отвратительно и пугающе, и хотя это может быть целенаправленно, это действительно безумие, если подумать о том, что за этим стоит. Но...

- Но как они могли вывезти с планеты столько людей, не оставив записей о подозрительных пассажирах и вылетах? - Гэннон тонко и довольно свирепо улыбнулся. - Ну, знаешь что? Одной из орбитальных целей, уничтоженных "бомбардировкой", была...

- Станция Дельта! - Кингсфорд хлопнул большой, сильной рукой по своему столу. - Штаб-квартира управления движением системы Меза.

- Вместе со всеми текущими записями о путешествиях на кораблях, - кивнул Гэннон. - По крайней мере, за предыдущие восемь или девять стандартных месяцев. Они бы сделали резервные копии записей на планете в конце текущего квартала... при условии, конечно, что сначала вся станция не была уничтожена другой "террористической бомбой". Вы видите, как хорошо это согласуется с моей гипотезой? Все, что касается этих террористических атак и предполагаемой бомбардировки, имеет смысл, если посмотреть на это под тем углом, который я предлагаю.

- Не необитаемый остров - и это был один из самых больших взрывов, если я правильно помню.

- Да, это было так. Но я готов поспорить, что этот остров был не таким, каким о нем говорили. Я чертовски уверен, что на нем была какая-то установка - и настолько важная, что они использовали мощный взрыв, чтобы уничтожить все ее следы.

Кингсфорд постучал по своему рабочему столу, и дорогая на вид "деревянная" поверхность стала полупрозрачной. Он снова постучал по одному из появившихся сенсорных экранов и ввел короткую команду. Затем он встал.

- Подойди сюда, - пригласил он, когда одна стена его кабинета исчезла за трехмерной голограммой.

Гэннон поднялся со своего стула и подошел к нему. К тому времени, как он добрался туда, ситуация стабилизировалась, и он скрестил руки на груди, глядя на изображение заселенной людьми части галактики, которая казалась более величественной, чем была на самом деле. Даже спустя два тысячелетия после начала Диаспоры люди все еще не проникли так далеко в необъятность, называемую Млечным Путем. Звездные системы, которые человечество заселило - или даже посетило - были пузырем с неровной каймой не более тысячи трехсот световых лет в поперечнике в рукаве Ориона... который насчитывал десять тысяч световых лет в длину и тридцать пять сотен в ширину. А сам рукав Ориона был всего лишь небольшим спиральным рукавом, затмеваемым рукавами Персея и Скутума-Центавра.

Этот небольшой участок рукава можно было бы отобразить в достаточно большом масштабе, чтобы места расположения основных политических подразделений человечества можно было обозначить комбинацией цветовой кодировки и контуров. Конечно, Солнечная лига была намного больше, чем любое другое образование. Но Гэннону было интересно увидеть, что Кингсфорд запрограммировал дисплей так, чтобы он выделял подразделения Лиги, чья лояльность становилась, можно сказать, шаткой.

По-видимому, степень шаткости была представлена по шкале от зеленого до желтого, до различных, стабильно более глубоких оттенков оранжевого.

А еще была горстка отдельных звездных систем - таких, как Беовульф, - которые пылали ярким, кроваво-красным светом. И столь же алые звезды недавно объявленного Автономного регионального сектора Майя. Какой подходящий цвет для объекта с аббревиатурой МАРС, подумал он. Красный, как пресловутая "красная планета". Он задавался вопросом, думал ли об этом Орэвил Баррегос, когда выбирал название для первого сектора Управления пограничной безопасности, когда-либо объявившего о своей независимости от Солнечной лиги. Неужели он намеренно назвал его в честь древнего бога войны?

В офисе не было места для голографического бака, который можно было бы найти на мостике корабля, поэтому было невозможно обойти голографию, чтобы рассмотреть ее под разными углами. Но другая команда от Кингсфорда, введенная на его унилинк, заставила ее медленно вращаться.

- В одном предложении расскажи мне, что ты видишь, - сказал он.

- Очень внушительная Солнечная лига, которая находится в процессе распада, - ответил Гэннон.

- Ну, это было, конечно, кратко. Теперь уточни.

- Хорошо. - Гэннон развернул одну руку и указал на дисплей. - Беовульф был только первой основной системой, которая отделилась. Будут и другие - например, Гипатия, не совсем основная система, но все же член Лиги. Беовульф, очевидно, собирается рассмотреть какой-то политический союз со Звездной империей; они уже объединены экономически, коммерчески и кровно, благодаря мантикорскому туннелю, так что это неизбежно. Я ожидаю, что довольно много других бывших солнечных систем также будут стремиться к членству в Звездной империи, предполагая, что они достаточно близки, чтобы сделать это практичным. Многие другие одиночные звездные системы, особенно на Окраине и внутреннем Пограничье, просто объявят о своей независимости и начнут действовать самостоятельно. Но есть и другие, которые... более интересны. Как МАРС.

Его указательный палец указал на кровавый значок системы Майя и паутину таких же красных звездных систем, расходящихся от нее. Их было почти дюжина.

- Мне кажется, что МАРС привлечет по меньшей мере еще полдюжины местных звездных систем, - сказал он. - Решение Эревона подписать договор с Баррегосом делает это еще более вероятным, учитывая, как это повысит их промышленный потенциал и даст им эревонский узел туннелей. - Он медленно покачал головой. - Имея такую базу, на которую можно опереться при, по крайней мере, дружеских отношениях с Великим Альянсом, и с кем-то вроде Баррегоса во главе, МАРС выстоит, Уинстон. Мы смотрим на другую независимую мультисистемную звездную нацию. И ту, которая будет респектабельно большой, когда наконец осядет пыль.

- Согласен, - кивнул Кингсфорд. - И только между нами, я на самом деле не виню Баррегоса или Розака. Имейте в виду, немного неловко признавать, что они так хорошо сыграли с нами, но думаю, что они серьезно относятся к своим обязанностям перед своими гражданами. Я даже думаю, что это было главной причиной того, почему они играли с нами. Не вижу никакого способа, которым они вернутся в Лигу, но мы уже получаем от них предложения о поддержании экономических и военных связей.

- На самом деле лучше, чем я ожидал, - сказал Гэннон.

- Во всяком случае, при условии, что это произойдет, - фыркнул Кингсфорд. Затем - Что еще, о мудрец?

- Ну, здесь внизу есть этот раздел.

Палец Гэннона переместился более чем на пятьсот световых лет "вниз" от Майи к системе Маннергейма, центру десятизвездного "Фактора Возрождения". Системы Фактора никогда не принадлежали Лиге, и они образовали пузырь протяженностью в двести световых лет из удивительно богатых суверенных систем на Окраине. Все они были независимыми государствами, но хаос и неопределенность войны Лиги с Великим Альянсом объединили их в оборонительную ассоциацию, которая была занята преобразованием в настоящую звездную нацию.

- Вы можете попрощаться по крайней мере еще с дюжиной или около того звездных систем с Фактором Возрождения в течение следующих двух-пяти лет, - продолжил он. - Тогда...

Его палец потянулся к другой части дисплея, но Кингсфорд остановил его.

- Неважно, - сказал адмирал. - Вы доказали мне мою точку зрения.

Он направился обратно к своему столу, на ходу махнув Гэннону, чтобы тот возвращался в свое кресло.

- И что я доказал на этот раз? - спросил профессор со смешком, возвращаясь на свое место.

Кингсфорд ответил не сразу. Вместо этого он наклонился над столом и снова уперся локтями, затем поднял руки шпилем вверх, прикрывая рот кончиками пальцев.

Шутливое настроение Гэннона мгновенно испарилось. Он узнал эту позу, и это была не поза старого друга. Это был способ, которым командующий флотом Солнечной лиги делал паузу, прежде чем принять весомое решение.

Прошло мгновение. Затем Кингсфорд опустил сложенные домиком руки достаточно, чтобы стал виден его рот.

- Я хочу, чтобы ты ушел со своего поста в университете, - сказал он.

Брови Гэннона поползли вверх. Недалеко. Может быть, на полсантиметра.

- И что делать вместо этого? - спросил он. - Я не настолько стар, чтобы уходить на пенсию.

- Вряд ли. - Адмирал улыбнулся. - Что я хочу от тебя, так это чтобы ты стал директором Управления разведки флота.

Брови Гэннона поползли вверх еще выше. Совсем немного дальше.

- Ты хочешь, чтобы я возглавил разведку флота? Ты, должно быть, шутишь.

- Нет. - Кингсфорд опустил руки, чтобы опереться на палубу, все еще держась за шпиль. - Я не шучу. Чак, мне нужен кто-то посторонний, чтобы вмешаться и потрясти эту чертову дремлющую бюрократию за шиворот, пока она не проснется и, наконец, не вытащит голову из задницы.

- Уинстон, сонный или нет - и я, конечно, не буду спорить, что это не так, - это все еще военная бюрократия. На случай, если ты не заметил, это, - он провел пальцами по куртке, которая была на нем, - не униформа. Это потому, что я тот, кого люди называют "гражданским лицом".

- Ты служил на флоте.

- Да, когда-то. Десятилетия назад, когда я зарегистрировался, чтобы сбежать из дома, как только достиг совершеннолетия. Я все еще был ребенком, Уинстон. Я прослужил всего десять лет или около того, и всегда не выше старшины. Старшины, которого дважды разжаловали, прежде чем он продолжил служить. - Он улыбнулся. - Я всегда испытывал определенную извращенную гордость по этому поводу. Дважды разжаловали - но они также дважды повышали меня снова до старшины. Я был чертовски хорош в своей работе, если я сам так говорю. Просто... ах, молодой. Мне было всего тридцать четыре, когда я ушел со службы.

- Значит, ты был еще младенцем, когда дезертировал на гражданскую сторону, - сказал Кингсфорд. - Ты все же служил на флоте. Этого вполне достаточно для меня, чтобы обойти любого соперника. И тот факт, что ты был старшиной, работает в твою пользу, насколько я понимаю. Особенно потому, что я знаю, за что тебя разжаловали. Это не было обычной самоволкой или пьяным хулиганством. Тебя разжаловали - оба раза - потому что ты не удержался с вышестоящими офицерами и сказал им, что они тупицы, которые не знают, что делают.

- Они были тупицами. - Гэннон покачал головой. Этот жест был не столько выражением несогласия или отрицания, сколько простым недоверием. - Ты, должно быть, шутишь, - повторил он. - Ради бога, Уинстон, я не просто университетский профессор, я преподаю интеллектуальную историю. Это примерно так же важно для разведки флота, как... как... черт, я не знаю. Может быть, как ценитель музыки.

- Прекрати это. Ты эрудит, и ты знаешь это так же хорошо, как и я. Ты преподаешь так называемую "интеллектуальную историю", потому что это общий термин, который позволяет тебе преподавать все, что ты хочешь. С тех пор как ты получил премию Банерджи, университет даже больше не спорит с тобой.

Он разжал руки и откинулся назад. Его руки теперь твердо лежали на подлокотниках кресла, как у рулевого на своем посту.

- Ты нужен мне, Чак. Мне нужен кто-то, кто может думать. И - что не менее важно - кто без колебаний скажет мне, что он думает. Последний раз, когда тебе было наплевать, согласен кто-то с тобой или нет, был, когда ты спорил со своей матерью по поводу работы по дому. И, как ты сказал, ты сбежал в тот день, когда тебе исполнилось восемнадцать.

Гэннон посмотрел на него, затем глубоко вздохнул.

- Это не совсем так, - сказал он. - Мне не наплевать, что думает Андреа, и я не думаю, что ей это хоть капельку понравится.

- Будет прибавка к жалованью.

- Большое дело. Денег Банерджи нам обоим хватило бы на полвека. Во всяком случае, она зарабатывает в два раза больше, чем я. Это не деньги, это... - Он вздохнул. - Это обострение. Ты знаешь, я могу капризничать, и часть этого обязательно выплеснется на нее. Даже в башне из слоновой кости я время от времени раздражаюсь. Как глава разведки флота? О, дорогой Господь.

- Мне нужен ответ, Чак. И мне это нужно сейчас. На случай, если ты не заметил, весь ад вырвался на свободу.

- Немного преувеличиваешь, Уинстон. Он перестал "вырываться" в тот момент, когда Харрингтон пересекла гиперграницу. Теперь все просто разваливается на части.

- Да или нет?

- Да, черт бы тебя побрал. - Гэннон свирепо посмотрел на адмирала. - Ты знал, что я соглашусь, не так ли?

- Ага. Я знаю тебя очень давно. С того дня, как ты сказал старшине, что он полон дерьма и не отличает свою задницу от локтя.

- И ты был единственным офицером, который не арестовал меня. - Гэннон неохотно улыбнулся. - Ты даже слушал. - Он покачал головой. - Ладно, может быть, это сработает.

Зал заседаний Генерального совета директоров

Башня Мэдисон Грант

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

Стол был овальной формы, с расчетом на двадцать пять человек с местами позади них для стульев, чтобы усадить любого сотрудника, которого они могли бы привести на встречу. Он также был роскошно обставлен, как и следовало ожидать для места проведения заседаний Генерального совета системы Meзa.

В данный момент, однако, большую часть мест Генерального совета занимали другие люди, и капитан Синтия Лектер почувствовала сочетание глубокого удовлетворения и трепета, когда оглядела почти полностью заполненный стол. Остальная часть конференц-зала была пуста. Собрание, которое она собиралась вести, было не из тех, на которых желательно присутствие лишних участников.

Генерал Сьюзан Хибсон, присутствовавшая в качестве главы военной администрации Мезы, сидела справа от Лектер. Во многих отношениях она лучше подходила для председательствования на этом совещании, но вместо этого для выполнения этой роли Мишель Хенке предпочла отправить начальника штаба Десятого флота. Десятый флот был фактической властью в системе Мезы, и должность Лектер в качестве начальника штаба Хенке предоставляла ей все полномочия, необходимые для их сегодняшних целей - главной из которых было начать процесс перехода от военной администрации к гражданскому правительству Мезы. Очевидно, что Хибсон должна была участвовать в этом разговоре, но были определенные аргументы в пользу того, чтобы им руководил кто-то другой.

Остальные за этим столом...

Присутствовали только двое из того, что когда-то было Генеральным советом: Брианна Пирсон, бывший вице-президент по мезанским операциям "Технодайн Индастриз", и вице-президент по исследованиям и разработкам генетической консалтинговой компании Meзы, человек по имени Джексон Чичерин.

Чичерин по-прежнему занимал свою должность в Мезанской генетической компании, которая была местной фирмой. Лектер не знала, сохранила ли Пирсон свои отношения с "Технодайн". Возможно, сама Пирсон еще даже не знает, осталась ли она их сотрудницей. Трансзвездные корпорации были печально известны тем, что перерезали глотки (говоря в переносном смысле... как правило) руководителей, которые наткнулись на подводные камни.

Однако на данный момент не имело значения, была ли Пирсон все еще сотрудником "Технодайн" или нет. Она была такой, что сделало ее видным членом Генерального совета. Что, в свою очередь, означало, что она все еще пользовалась определенной степенью авторитета среди полноправных граждан Мезы. И, что, возможно, более важно, она была одной из небольшого числа бывших членов Правления, которых - очень неохотно - приняли сесси и бывшие рабы Мезы.

Крошечное число, всего двоих: ее и Чичерина. Любому другому бывшему члену Генерального совета было бы категорически отказано, и многие из них опасались бы за свое выживание, если бы осмелились появиться.

Никто из других людей, присутствовавших на встрече, на самом деле не одобрял ни Пирсон, ни Чичерина. Но все они понимали необходимость включения некоторых видных представителей бывших полноправных граждан Мезы в процесс формирования нового правительства, и это были единственные двое, которых все они - на самом деле, любой из них - могли переварить. Чичерин всегда был далеко на заднем плане, и было известно, что Пирсон несколько раз возражала против жестокой тактики предыдущего правительства в отношении сесси и бывших рабов.

Командующая миротворческими силами планеты генерал Джиллиан Дрешер тоже была там. Без нее было бы невозможно провести встречу, поскольку она командовала единственными более или менее сохранившимися вооруженными силами на планете, не считая оккупационных войск, поддерживающих военную администрацию Хибсон.

Безусловно, лучше всего за столом были представлены сесси. Наряду с Юргеном Дусеком, признанным "Главным боссом" боссов сесси в Мезе, там также присутствовали шесть других боссов: Андреа Нур из района Потоси; Хиндрик Аббас из района Джуэл; Анибал Айзенберг из района Келли; Джейселин Амстердам из Уотсона; Теодора Моро из Крик-Сити; и Као Ли-Цян из Франклина. В городах Уотсон, Крик-Сити и Франклин было самое большое население сесси на Мезе после самого Менделя. Столица, конечно, была намного больше любого другого города и единственной, где сесси были организованы боссами в районы.

Семь сесси из двадцати одного человека, итого - из девятнадцати, если вычесть из уравнения Лектер и Хибсон. Сесси составляли всего десять процентов населения Мезы, но на данный момент они занимали более тридцати шести процентов должностей в том, что составляло временное правительство. Конечно, очень условно, но все же это был орган, из которого должно было появиться новое правительство планеты.

Бывшие полноправные граждане, с другой стороны, занимали немногим более двадцати процентов мест, несмотря на то, что составляли тридцать процентов населения. А что касается большинства жителей Мезы, бывших рабов...

Что ж, это была проблема. За исключением Одюбон Баллрум, у рабов Мезы вообще не было политических или даже социальных организаций, кроме религиозных - и большинство конфессий, допускаемых властями Месы, приняли форму пиетизма, которая подчеркивала личные, индивидуальные отношения с Богом, чувство долга и порядок ... но определенно не социальную активность. По крайней мере, на данный момент религиозные организации бывших рабов не очень подходили для того, чтобы играть роль в становлении политического движения. И тех на планете, кто был членами Баллрум, было немного. Что еще более важно, из-за их подпольного существования они были неизвестны всем, кроме нескольких бывших рабов, что давало им нулевую узнаваемость имен, и в любом случае у них было мало политического опыта.

Учитывая этот материал, как представители бывших рабов Мезы могли за одну ночь катапультироваться на важные посты в новом правительстве?

Ответ заключался в том, что они не могли - по крайней мере, сейчас. Бывших рабов - по крайней мере, бывших рабов, родом с Мезы, - способных выполнять эту роль, просто еще не существовало. Таким образом, волей-неволей бывшие рабы, составлявшие шестьдесят процентов населения Мезы, были "представлены" за столом людьми, которые либо сделали себе имя в Баллрум за пределами Мезы, либо занимали высокий статус среди бывших рабов по другим причинам. Из этих восьми человек только двое когда-либо жили на Мезе - Лакшми Экс и Сабуро Экс - и ни один из них не родился здесь. Подобно Сабуро и Лакшми, Джереми Экс, Дональд Туссен и Веб Дю Гавел родились в рабстве, но за пределами планеты. Трое "представителей бывших рабов" вообще никогда не были рабами, как и никто из их предков. Королева Берри с Факела, Танди Палэйн из Ндебеле и Кэтрин Монтень - которая была здесь как видная фигура Лиги борьбы с рабством, а не как мантикорский политик, - и можно было ожидать, что они будут говорить от имени бывших рабов, но они едва ли были мезанцами.

Чтобы еще больше усложнить ситуацию, все они, за исключением Танди Палэйн, прибыли на Мезу незадолго до этого - Дональд Туссен и Лакшми Экс приземлились всего за день до этого - и все, кроме троих, покинут Мезу, некоторые раньше, чем другие.

Берри и Веб Дю Гавел действительно должны были как можно скорее отправиться в шестинедельное обратное путешествие в Конго, поскольку они были сердцем правительства системы. Однако это было бы не так. По крайней мере, не сразу. Их проницательность и советы - особенно Дю Гавела - были бы слишком ценны для Мезы. И Берри Зилвицки, королева Факела, планеты, где жертвы генетического рабства наконец обрели голос и собственное место, была слишком ценна как знак того, чего могут достичь рабы и бывшие рабы. Так что, да, они должны были скоро уехать... и нет, они не уедут.

Кэтрин Монтень, с другой стороны, действительно должна была вскоре отбыть, потому что система Меза была не единственной, кто создавал новое правительство для себя. Она была обязана и полна решимости прибыть на Терру до официального начала Конституционного съезда, который должен был создать новое правительство Солнечной лиги. Сборка этого Конституционного съезда занимала буквально месяцы, хотя бы из-за времени в пути, так что на самом деле ей не нужно было мчаться прямо в Старый Чикаго, но она также была полна решимости по пути завернуть как на Мантикору, так и на Беовульф. Мантикору, потому что как лидеру мантикорской либеральной партии ей нужно было сначала проконсультироваться с премьер-министром Грантвиллем. Как бы то ни было, она будет рассматриваться как официальный представитель императрицы Элизабет, так что, вероятно, было бы неплохо узнать последние взгляды правительства Грантвилля. И Беовульф, потому что ей нужно было проконсультироваться с центральным комитетом Лиги борьбы с рабством, поскольку Лига планировала самый широкий созыв в своей истории.

Который просто случайно произошел бы в Старом Чикаго.

Джереми Экс и Танди Палэйн пробудут на Мезе даже дольше, чем Берри и Дю Гавел, хотя пока никто точно не знал, сколько еще. Они не могли оставаться здесь бесконечно, поскольку были лидерами вооруженных сил Факела. Но, учитывая, что Факел только что выиграл объявленную войну с Мезой, опустив руки - конечно, на самом деле это сделал Великий Альянс - все согласились, что для них было бы важнее помочь стабилизировать ситуацию на Мезе до своего возвращения. На данный момент военным силам Факела нечем было заняться, кроме как тренироваться.

Таким образом, остался последний человек, сидящий за столом, чей статус был... сложным. Кевин Олонга был - вернее, раньше был - полноправным гражданином Мезы, но он не занимал никакой государственной должности и никогда не был заметной фигурой. По крайней мере, не для населения в целом. Он был там, потому что он был членом центрального комитета Мезанского Соответствия... и единственным, кто был готов принять предложение об участии.

Он получил приглашение только по настоянию адмирала Золотой Пик. - Мы должны пригласить одного из них за стол, - сказала она. - Это единственный способ, которым мы сможем начать распутывать путаницу в том, кто является, а кто нет частью "Соответствия".

Как много раз говорил Веб Дю Гавел: - Никто никогда не говорил, что у восстаний рабов не было много проблем.

***

Первый час прошел достаточно гладко. Но напряженность быстро возросла, когда был поднят вопрос о создании новых полицейских агентств для Мезы.

На самом деле, это произошло в тот момент, когда был поднят этот вопрос.

- Ты что, с ума сошел? - возмутилась Брианна Пирсон еще до того, как Веб Дю Гавел закончил свое предложение.

- Вы хотите - тут она пристально посмотрела на Сабуро, - поставить известного террориста во главе полицейских ведомств Мезы? Ни в коем случае!

- Извините меня, мисс Пирсон, - сказала Сьюзан Хибсон, прежде чем Лектер смогла заговорить. - Откуда взялось впечатление, что у вас есть выбор по этому поводу?

Две женщины встретились взглядами. Хибсон была намного меньше, но, несмотря на ее нынешний высокий ранг, она держалась с натренированной мускулистой грацией древесной кошки. Ее волосы и цвет лица были темнее, чем у светловолосой мезанки... и ее глаза были намного, намного жестче.

Пирсон собралась отвечать, но генерал Дрешер подняла руку, прежде чем она успела это сделать.

- Брианна, ты ведешь себя глупо, - сказала она. - Генерал Хибсон права. У вас - у нас - нет никакого выбора в этом вопросе.

Глаза Пирсон повернулись к ней, что могло быть предательством, но Дрешер смотрела на Лектер.

- Выбора нет, не так ли, капитан? - Это был не настоящий вопрос; это был способ утереть Пирсон нос в реальности.

- Нет, конечно, - сказала Лектер. - Это вопрос, который адмирал Золотой Пик подробно обсудила с заинтересованными сторонами, и она приняла твердое решение. Причины...

- Думаю, что понимаю причины, - перебила Дрешер. - Что мне действительно нужно знать, с моей точки зрения, так это то, намерены ли вы также передать вооруженные силы Мезы под командование Баллрум.

- Нет. Вы останетесь командующей миротворческими силами планеты - в подчинении генерала Хибсон, - Лектер мотнула головой в сторону Хибсон, - точно так же, как вы подчинялись военной администрации. Миротворцы не исчезнут завтра. Нет, пока мы не убедимся, что это новое соглашение будет работоспособным. - Она позволила себе окинуть взглядом бывших полноправных граждан за столом. - В итоге, Великий Альянс знает, что он будет здесь какое-то время, несмотря ни на что. И войска генерала Хибсон являются окончательной гарантией для всех сторон, что никому не будет позволено становиться жертвой кого-либо другого. Но нам нужно отодвинуть военную администрацию как можно дальше на задний план - в реальности, а не только внешне, - и сделать это как можно быстрее, не дестабилизируя ситуацию. И часть того, как мы собираемся это сделать, состоит в том, чтобы позволить всем увидеть, как ваш народ и новое временное правительство приступают к выполнению своих обязанностей как мезанцы. Единственное, что нам может понадобиться меньше, чем видимость того, что вы наши марионетки, - это чтобы мы думали, что можем сделать вас нашими марионетками.

- Капитан Лектер - и адмирал Золотой Пик - правы в этом, генерал. - На этот раз это был Джереми. - И армия сильно отличается от полиции, о которой мы здесь говорим. Конечно, генералу Хибсон придется поддерживать надзор до тех пор, пока все заинтересованные стороны не убедятся, что этот переход сработал, но я уверен, что она будет держать при себе бразды правления лишь легкой рукой. При условии, конечно, что миротворческие силы планеты остаются в политическом плане строго беспартийными. С какой целью...

С очень тонкой улыбкой он указал на другого человека, сидящего за столом.

- Могу я представить вас Доналду Туссену? До недавнего времени он был полковником вооруженных сил Факела, но подал в отставку со своей должности, чтобы стать гражданином Мезы и служить вашим народным комиссаром. Если вы не знакомы с названием, это...

- Я знаю, что это значит. - Дрешер мгновение изучала Туссена с причудливой полуулыбкой. - Права ли я, предполагая, что в предыдущей фамилии комиссара Туссена была только одна буква? - спросила она, и Джереми ухмыльнулся.

- Вы очень проницательны - как, конечно, и следовало ожидать от верховного командующего армией.

- А как насчет моего персонала? Вы планируете уволить их и заменить... другими, давайте назовем их?

- Это было бы чрезвычайно глупо, - ответил Веб Дю Гавел. - Демобилизация армии - сложное дело при любых обстоятельствах. Даже если вы делаете это только для того, чтобы вернуть войска к мирной жизни после победы в войне, вы внезапно сделали множество людей безработными там, где может не хватить рабочих мест, чтобы их поглотить. Если вы делаете это в разгар периода политических потрясений или - особенно - в обществе, которое только что проиграло войну, вы усугубляете проблему на порядок. В этом случае у вас на руках много тысяч - возможно, миллионов - разгневанных и, очень возможно, отчаявшихся людей, которые все знакомы с оружием военного класса. Это то, что мы, политологи, называем пренебрежение демобилизацией. После слишком большого количества выпивки на факультетской вечеринке это приводит к гребаному добровольческому корпусу.

Напряжение в плечах Дрешер немного спало.

- Хорошо, - сказала она. - А как насчет новых рекрутов?

- Любой гражданин Мезы имеет право записаться в миротворческие силы, при условии, что он совершеннолетний и соответствует минимальным физическим и образовательным требованиям, - ответил Дю Гавел. - Независимо от их предыдущего статуса. Мы ожидаем, что ряд бывших рабов и сесси сделают это.

Он не добавил, и мы, черт возьми, проследим за тем, чтобы это произошло, но Дрешер была кем угодно, только не тупицей.

- Многим из моих нынешних солдат будет трудно это принять, - сказала она, хотя ее тон указывал на то, что это было просто наблюдение, а не протест.

- Конечно, так и будет, - кивнул Дю Гавел. - Действительно, мы ожидаем, что большое количество существующего персонала миротворческих сил довольно быстро уйдет в отставку. Но это будет результатом их выбора, а не того, что было навязано им новым правительством. Это имеет большое значение.

- Вы все еще говорите о множестве очень несчастных людей.

- Так и есть, - согласилась Сьюзан Хибсон. Ее тон был намного теплее, чем тот, который она использовала с Пирсон. - И с этим ничего не поделаешь. Но ваши люди, которые не уйдут в отставку, просто должны будут убедиться, что они действуют не из-за этого несчастья. Поверьте мне, последнее, чего мы хотим, - это чтобы это пришлось делать моим людям. Если они это сделают...

Она пожала плечами, и Джереми кивнул.

- Да, вы будете. И они уже очень недовольны, генерал, - сказал он. - Как обычно поступают рабовладельцы, когда рабы нарушают порядок вещей.

- Большинство из нас не были рабовладельцами! - запротестовала Пирсон, но Джереми только пожал плечами.

- За несколькими исключениями, вы все стояли в стороне и не предпринимали серьезных усилий для отмены рабства - и пожинали побочные выгоды, как полноправные граждане Мезы. С моей точки зрения, это не такая уж большая разница. Но я не пытаюсь затевать здесь драку. - Он наклонился вперед с легким пренебрежительным жестом.

- Мисс Пирсон, - сказал Дю Гавел, - пожалуйста, примите наше суждение по этому вопросу. Я потратил десятилетия на изучение этой проблемы - наряду со всеми другими, связанными с отменой рабства. И не только генетического рабства. Я рассматривал институт рабства, начиная с африканского рабства за последние три столетия до Диаспоры и заканчивая временами древней Римской империи и даже раньше. И я также уделил немало внимания тому, как государства и общества восстанавливают себя - или не восстанавливают - после сокрушительных военных поражений. Так что поверьте мне, когда я говорю вам, что если мы не будем продолжать разжигать вражду, большинство полноправных граждан попытаются договориться с новым режимом. Независимо от их политических взглядов, у людей есть своя жизнь, с которой нужно жить дальше. Всем бывшим полноправным гражданам придется внести коррективы. Они не будут особенно сочувствовать солдату, который уволился по собственной воле, потому что ему была невыносима мысль о том, чтобы носить ту же униформу, что и бывшие рабы и сесси. Для большинства бывших полноправных граждан отношение будет примерно таким: смиритесь с этим. Всем приходится нелегко.

- Просто брось это, Брианна, - посоветовала Дрешер. - Думаю, что они, вероятно, правы. Кроме того, я думаю, что довольно хорошо справлялась под командованием генерала Хибсон. Я почти уверена, что смогу справиться и при новом устройстве. - Она посмотрела на Дональда Туссена. - Смотря с кем.

- Мы отлично поладим, генерал, - сказал он с усмешкой, и Пирсон нахмурилась.

- Отлично. Я оставлю этот вопрос. Но как насчет этой чепухи о том, что он, - она ткнула подбородком в сторону Сабуро, - станет новым главой всех полицейских ведомств? Говорите о создании объединенной оппозиции!

- Вы прервали Веба прежде, чем он смог закончить, - сказал Сабуро. - Он ничего не сказал о том, что я беру на себя все полицейские силы на Мезе. Это было ваше предположение. Это было бы невозможно хотя бы по практическим соображениям. Веб собирался сказать, что мы распустим Управление общественной безопасности и заменим его новым полицейским агентством, которому конкретно поручено поддерживать общественный порядок. Это то, к чему я буду стремиться.

- Но... - Она уставилась на него, затем перевела взгляд на Дю Гавела. - Но вы только что сказали, что расформирование армии было бы плохой идеей.

- Это относится к военной силе. - Дю Гавел покачал головой. - Во-первых, Управление общественной безопасности никогда не было по-настоящему военной силой. В лучшем случае это была военизированная сила со всеми пороками, которые слишком часто присущи таким силам. Но что еще более важно, ни у него, ни у его главного подразделения, Мезанского управления внутренней безопасности, никогда не было никакой цели существования, кроме как подчинять рабов и сесси планеты. Как, по-вашему, мы могли бы их не распустить? Мы не хотим демобилизовывать миротворческие силы именно потому, что не хотим спровоцировать восстание среди бывших полноправных граждан. Как вы думаете, что, черт возьми, произошло бы, если бы мы сохранили Управление внутренней безопасности в неприкосновенности? Было бы еще более масштабное и свирепое восстание - со стороны бывших рабов и сесси.

- Можешь поспорить на свою сладкую задницу, - прошипела Джейселин Амстердам. - Мы уже распространили слух, что любой безопасник или мисти, который приходит в Уотсон, выходит в мешке для трупов. Это если от них останется достаточно, чтобы возиться с упаковкой.

- То же самое для Крик-Сити, - сказала Теодора Моро.

- И Франклина, - добавил Као Ли-Цян, и Юрген Дусек хлопнул мясистой ладонью по столу.

- И то же самое касается каждого района сесси в Менделе. Забудьте об этом, Пирсон. УВБ и Мисти отправлены в мусорное ведро истории. Они ушли - и мы более чем готовы обновить это до "ушли мертвыми", если это то, что они предпочитают.

- А я всегда думал, Брианна, что ты умнее, чем Риган Снайдер. - Джексон Чичерин заговорил впервые с начала встречи. - Что, черт возьми, на тебя нашло? Роспуск УВБ был данностью. Я с самого начала принимал это как должное. Что меня беспокоило, так это возможность массовых репрессий и судебных процессов по "военным преступлениям" против этих так называемых "агентов закона" после того, как они были распущены.

- О, поверьте мне, мы с удовольствием судили бы некоторых из этих ублюдков - и повесили бы их, - категорично заявила Сьюзан Хибсон. - И если бы это зависело от меня, они бы украсили множество фонарных столбов в центре Менделя. К сожалению, то, что они сделали, подпадало под то, что считалось законами, касающимися рабов и сесси. - Она показала свои зубы. - Таким образом, они получают пропуск... за прошлые действия. Однако вы, возможно, заметили, что случилось с горсткой из них, достаточно глупых, чтобы попытаться что-либо предпринять после того, как мои люди вышли на улицы.

- И одним из условий перехода к временному правительству является обязательство продолжать эту политику, - сказала Лектер, твердо кивнув. - Таким образом, любая попытка самосуда будет строго пресекаться... и наказываться мезанской полицией и судами.

- Это достаточно справедливо, - сказал Чичерин. - На самом деле лучше, чем я ожидал.

Пирсон пристально посмотрела на него, но он проигнорировал ее и вместо этого посмотрел на Сабуро.

- Если я правильно понимаю, что вы говорите, вы намерены оставить существующие местные полицейские силы на месте. И то же самое с Управлением расследований.

- Да, за исключением того, что эти полицейские агентства будут частью консолидированной иерархии, а мои люди будут смотреть через их плечи. Мы будем центральным координатором в том, что касается политики и подотчетности, так что им придется с этим смириться. Что касается того, что они делают - их функций, - я внесу как можно меньше изменений. В конце концов, стабильность - это то, что нам здесь нужно. Но, тем не менее, все существующие силы должны будут начать принимать кандидатов, не являющихся полноправными гражданами. Бывшими полноправными гражданами, я бы сказал. Мало того, что им придется принимать кандидатами бывших рабов и сесси, но я позабочусь о том, чтобы эти кандидаты получили приоритет.

Чичерин поморщился.

- Думаю... заставить местные полицейские силы согласиться...

- Меня не волнуют уличные копы, - сказал Сабуро. - Во всяком случае, не сейчас; это изменится в будущем, но мы можем облегчить это. Однако, что я, черт возьми, сейчас увижу, так это то, что Управление расследований наполняется бывшими рабами и сесси. Это произойдет быстро. Очень быстро. Я ни за что на свете не позволю полиции планеты Меза оставаться прерогативой бывших полноправных граждан.

- Ах. - Чичерин облегченно вздохнул и откинулся на спинку стула. - Это... хорошо.

Дю Гавел наблюдал за Пирсон на протяжении всего этого обмена репликами.

- Вы должны посмотреть правде в глаза, мисс Пирсон, - сказал он сейчас. - Еще совсем недавно более половины жителей Мезы были рабами. Единственное, что успокоит их и поможет избежать насилия, - это знание того, что Управление внутренней безопасности было ликвидировано и что признанным высшим правоохранительным органом на планете теперь руководит бывший сотрудник Баллрум. Это будет иметь большое значение для успокоения их страхов.

- Не страхи полноправных - бывших полноправных - граждан! - рявкнула Пирсон.

- На самом деле, думаю, что ты ошибаешься на этот счет, - сказала Дрешер. - Если бывшие полноправные граждане также увидят, что я все еще командую миротворческими силами и что УВБ было распущено, какая вооруженная сила может угрожать им - даже если предположить, что генерал Хибсон все еще не будет здесь, чтобы вмешаться? Это чертовски лучше, чем видеть, как оперативники под новым руководством действуют против них, ты так не думаешь? И не забывай, что если на этот раз они подвергнутся нападению, то именно они будут пользоваться всеми преимуществами защиты изнутри огромных керамокритовых башен. - Она поморщилась. - Я могу сказать по своему опыту, что это чертовски выгодная оборонительная позиция. Итак, кто же на самом деле может прийти за ними? Управление расследований на самом деле является полицейским учреждением. Это не военное или полувоенное подразделение.

Пирсон огляделась, затем выдохнула и немного откинулась на спинку стула. Через несколько секунд она кивнула.

- Хорошо, - сказала она. - Я оставлю это в покое.

- Тогда ладно, - сказала капитан Лектер. - Теперь, когда мы рассмотрели этот вопрос, я хочу перейти к реконструкции. Босс Дусек, почему бы вам не начать дискуссию?

- Всего минуту до того, как ты это сделаешь, Юрген, - прервал его Сабуро, слегка подняв руку. - Я думаю, что на данный момент я должен сделать объявление.

- Да, конечно, - проворчал Дусек. - Что это?

- Я опускаю свою фамилию на "X", как уже сделал Доналд, - он кивнул в сторону сидящего рядом с ним Туссена. - Это была традиция Баллрум - ну, совсем недавняя традиция - чтобы новая фамилия была выбрана в честь какого-нибудь исторического защитника рабов. Следовательно, в его случае - Туссен.

- Но я решил поступить иначе. - Он улыбнулся. В выражении его лица не было ни капли юмора. - Отныне и вовеки меня зовут Сабуро Лара.

***

Джексон Чичерин взял за правило разговаривать в перерыве с Берри. Как почти каждый другой человек, который сталкивался с ней, он находил молодую монархиню Факела дружелюбным и успокаивающим человеком.

Они начали с сердечной, праздной болтовни. Затем Чичерин сказал: - Должен сказать, что испытываю облегчение от того, что Сабуро решил сменить свою фамилию. - Он пожал плечами. - Я был немного удивлен, когда он выбрал именно этот момент для объявления, но думаю, что это обнадежит довольно многих бывших полноправных граждан. Это разрыв с его прошлым в Баллрум... и "Лара" звучит гораздо менее резко, чем "X."

Губы Берри сжались.

- Это так... и это не так. И он не просто так выбрал именно этот момент, чтобы объявить об этом. Лара - это имя женщины, которую он любил. Она умерла, спасая меня от попытки убийства, предпринятой Соответствием. Так что, да, вы можете немного успокоиться, узнав новую фамилию Сабуро. Но на вашем месте я бы не заходила слишком далеко.

***

Позже в перерыве Чичерин бочком подошел к Кевину Олонге.

- Мы должны начать называть себя как-то по-другому, - тихо сказал он.

- Что? - Олонга нахмурился. - Мы воспользовались названием Соответствия для...

- Все кончено, Кевин. И это имя - альбатрос на нашей шее.

- Что такое альбатрос? Какое-то ожерелье?

Кузница Один

Орбита Санктуария

Система Убежище

Соня Хемпхилл прислонилась плечом к переборке и подняла кофейную чашку обеими руками, чтобы вдохнуть ее насыщенный, глубокий аромат. На Мантикоре она никогда особо не любила кофе. Вообще-то, она предпочла бы чай. Но это было до того, как она встретила хевенитское кофе. Она не знала, что случилось с кофейными деревьями, завезенными первыми поселенцами Хевена, но что бы это ни было, оно придало кофе, сваренному из их зерен, более глубокий, насыщенный и мягкий вкус, и она подумала о женщине, которая познакомила ее с ним, когда смотрела через кристаллопласт смотрового окна ее офиса от палубы до потолка.

Она ожидала, что будет уважать адмирала Шеннон Форейкер, когда они наконец встретятся. Как она могла не уважать женщину, которая была ее собственным коллегой во флоте республики Хевен? И кто придумал так много прагматичных, иногда грубых, но почти всегда работоспособных средств противодействия мантикорскому оружию, которое не смогла воспроизвести ее менее способная промышленная база?

Чего Хемпхилл не ожидала, так это того, как сильно они понравятся друг другу. Несмотря на все различия между ними, они также были очень похожи, и каждый из них признавал в другом родственную душу - сестру под кожей.

Древесный кот удобно растянулся на палубе рядом с ней, разделяя ее вид на планету под названием Санктуарий, перевернулся на спину и потянулся всеми шестью конечностями с огромным зевком. Хантсворт был ее самоназначенным телохранителем против нанотехнологий Мезанского Соответствия, а не ее связанным компаньоном, но он также стал самым близким другом, который у нее когда-либо был. На самом деле, ближе, чем она когда-либо мечтала. И все же у него иногда случались... неэлегантные моменты, подумала она, с улыбкой глядя на него сверху вниз. И были времена, когда было даже легче, чем обычно, понять, почему Стефани Харрингтон назвала его вид "древесными котами", когда она впервые столкнулась с ними много веков назад. На самом деле, в данный момент он выглядел примерно так же нелепо, как любой кот Старой Земли.

Хантсворт молча в последний раз потянулся, выгнув спину дугой, затем принял сидячее положение, и его истинные руки подали ей знаки.

<Нет ничего плохого в том, чтобы чувствовать себя комфортно>, - сказал он ей. <И двуногие выглядят гораздо глупее, чем Люди.>

Она усмехнулась, когда его сложенные чашечкой истинные руки выразительно разошлись в стороны в знаке "много". Не то чтобы он не был прав. Иногда, по крайней мере.

- Мудрость древесных котов не стоит презирать, - торжественно сказала она ему и снова засмеялась, громче, когда он кивнул в бесспорно самодовольном согласии.

Она оторвала одну руку от своей чашки, наклонилась и потрепала его за ушами с кисточками. Он замурлыкал и прислонился головой к ее колену, когда она снова перевела взгляд на планету под ними.

Санктуарий. Возможно, самое подходящее название для планеты, которое она когда-либо слышала, и в то же время какое горькое, какая горькая ирония. Это было не что иное, как чудо, когда кораблю поколений "Надежда Кэлвина" каким-то образом удалось - никто никогда не узнает как, потому что эти записи исчезли - достичь этой прохладной звезды К8, почти в десяти световых годах от их первоначального пункта назначения. И планета, которую его команда обнаружила здесь, скрытая от остальной галактики высокой концентрацией пыли, укрывавшей систему KCR-126-06, была великолепным изумрудно-сапфировым камнем. Возможно, немного холодноватой, особенно для чувствительных людей типа Хемпхилл. Она выросла в столичном мире Звездного королевства, а Мантикора была самой теплой из всех обитаемых планет Звездного королевства, поэтому даже разгар лета в Санктуарии казался ей прохладным. Но восемьдесят три процента его поверхности занимала вода, и он имел очень небольшой осевой наклон, что в совокупности приводило к необычайно мягким сезонным колебаниям. Если он был прохладнее, чем Мантикора, то зато намного теплее, чем Сфинкс, и его климат мог казаться специально разработанным как антитеза бурному Грифону.

Ее настроение стало еще более мрачным, когда она подумала о том, что, должно быть, чувствовали пассажиры "Надежды Кэлвина", как они, должно быть, отреагировали, когда нашли эту прекрасную, совершенную жемчужину в конце своего невозможного путешествия. Радость, с которой они, должно быть, разобрали свой корабль, высадили себя и своих детей на поверхность, поселились в богатой горной долине, которую они окрестили Райской долиной, и построили поселение, которое они назвали Домом, на берегах реки, которую они назвали Хоуп.

Только для того, чтобы обнаружить, что эта прекрасная, плодородная долина была устьем самого Ада, когда заснеженная гора над Райской долиной - заснеженный вулкан - изверглась с яростью, которая затмила Кракатау Старой Терры. Действительно, это извержение приблизилось к извержению Теры, самому разрушительному извержению и землетрясению в истории человечества Старой Терры. Пыль и лава уничтожили Дом, уничтожили импортированные колонистами технологии и вернули перепуганных выживших на уровень почти охотников-собирателей. То, как они выживали, сохранили все земные пищевые растения, которые привезли с собой, сумели не просто выжить, но и пробиться обратно к технологическому уровню паровой эпохи, за тринадцать столетий между этим катаклизмом и их открытием Народной республикой Хевен, было более чем она могла начать представлять. Но они это сделали.

Каким-то образом они это сделали.

Конечно, помогло то, что во многих отношениях Санктуарий действительно был таким гостеприимным убежищем, каким казался. Как бы в качестве частичной компенсации за высокий уровень тектонической и вулканической активности, мягкий климат и плодородная почва обеспечивали эффективный круглогодичный вегетационный период, а физиология человека была невосприимчива ко всем болезням, присущим его экологии. Его население увеличилось почти до двух миллиардов к тому времени, когда они были обнаружены, и с тех пор это число неуклонно росло - и резко - в течение сорока стандартных лет. Единственное, что законодатели Народной республики Хевен сделали правильно - Хемпхилл не могла придумать ничего другого, не сразу, - это привнесли на Санктуарий современную медицину, включая пролонг.

Что ж, они также обучили жителей Санктуария. На самом деле, до гораздо более высокого уровня, чем своих собственных долистов. Но не по доброте душевной.

Однажды, и не так уж далеко в будущем, эта малоизвестная звездная система, о которой большая часть галактики абсолютно ничего не знала, станет более богатой и промышленно развитой, чем девяносто процентов основных миров Солнечной Лиги. Это было самое лучшее, что можно было ожидать от планеты, основная система которой могла похвастаться не менее чем пятью массивными поясами астероидов... и которая находилась в пределах пятнадцати световых часов от шести дополнительных поясов астероидов. Пояс Эпсилон, расположенный в пятнадцати световых минутах от гиперграницы Убежища, был особенно богат ресурсами, это были сломанные кости целой разрушенной планеты, разорванной на части, когда центральный компонент системы класса А захватил Убежище и добавил его к своей первоначальной паре компаньонов - красных карликов.

Промышленные возможности Убежища не остались незамеченными законодателями, которые превратили Убежище в сверхсекретный судостроительный комплекс под кодовым названием "Болтхол". Этот процесс стартовал еще до начала военных действий между Народной республикой и Звездным королевством. Хемпхилл предположила, что во многих отношениях "Болтхол" был хевенитским эквивалентом проекта Роджера Винтона "Грамм". Что делало еще более ироничным тот факт, что именно здесь в конечном счете оказалась Соня Хемпхилл, выросшая на проекте "Грамм".

Она смотрела вниз на планету, наблюдая, как линия терминатора неуклонно ползет к ней по мере того, как Кузница номер один приближалась к рассвету. Тьма густо покрывала поверхность планеты непосредственно под геостационарной промышленной платформой, но она видела красное сияние огненных облаков, освещенных снизу, когда один из вулканов в цепи Эйваршал излил лаву в море Восточного ветра. Она задавалась вопросом, какую площадь это извержение прибавит к островам. Не то чтобы кто-то собирался поселиться там в ближайшее время. Цепь Эйваршал была самой активной из нескольких вулканических цепей Санктуария. Она задавалась вопросом, если...

Тихий музыкальный перезвон прервал ее мысли, и она отвернулась от экрана, подошла к своему столу и нажала кнопку связи.

- Да, Рейф?

- Доброе утро, миледи. - Голос принадлежал главстаршине Рафаэлю Биггсу, который железной рукой управлял офисом Хемпхилл. - Здесь адмирал Форейкер.

- О, это она, не так ли? - Хемпхилл покачала головой с еще одной, более широкой улыбкой.

- Да, миледи. И с ней коммандер Гарсул.

Брови Хемпхилл слегка приподнялись при этих словах. Одной из самых милых черт Шеннон Форейкер была ее... забывчивость, возможно, это было не совсем точное слово, но оно близко характеризовало ее отношение ко всему протоколу - тому, что Хэмиш Александер-Харрингтон любил называть "суетой и перьями", - соответствовавшему ее высокому званию. Хемпхилл подозревала, что вне рамок управления исследованиями и разработками и материально-техническим обеспечением своей должности Форейкер все еще считала себя командиром военного флота, которым она была до того, как Томас Тейсман сверг Комитет общественной безопасности. Также она не осознавала, как тот факт, что она искренне не понимала, почему кто-то может считать ее в каком-то смысле "особенной", вызвал такую почти идолопоклонническую преданность со стороны ее сотрудников.

И это также было причиной того, что она так часто забывала использовать "каналы", когда ей нужно было поговорить с Хемпхилл.

С другой стороны, обычно она не брала с собой Гарсула, если только у нее не было чего-то серьезного на уме, и улыбка Хемпхилл исчезла, когда она задумалась, чем на этот раз может быть это "что-то серьезное". У них было запланировано их обычное совместное утреннее совещание менее чем через три часа - Кузница номер один синхронизировала свои часы с городом Маунтин Форт, столицей Санктуария, почти прямо под своей экваториальной орбитой - так почему Форейкер не подождала? По общему признанию, хевенитка была ночной птицей, которая, по-видимому, спала примерно треть того времени, которое требуется нормальному человеку, но даже для нее это было рано.

- Что ж, - сказала Хемпхилл, - в таком случае, главстаршина, пожалуйста, попросите их войти в мое логово.

- Конечно, миледи.

Хемпхилл повернулась к люку, когда он скользнул в сторону, и через него шагнула стройная адмирал в серо-зеленой форме военного флота республики Хевен, такая же светловолосая, как и сама Хемпхилл.

- Доброе утро, адмирал. - В свете присутствия Гарсула Хемпхилл приветствовала ее немного более официально, чем это было принято у них. Она держала свой кофе в левой руке и протянула правую. - Я не ожидала увидеть тебя так ярко и рано.

- О, черт. - Форейкер поморщилась, пожимая протянутую руку. - Я забыла сказать тебе, что приду. Снова.

- Ты командир "Болтхола", - указала Хемпхилл с мягкой улыбкой. - Таким образом, думаю, что ты в значительной степени можешь приходить и уходить по своему собственному расписанию. По крайней мере, ты не разбудила меня посреди ночи, чтобы обсудить наш последний проект.

- Ты имеешь в виду, что я еще не будила тебя посреди ночи, - сказала Форейкер с кривой улыбкой. - Возможно, ты захочешь спросить Пятого о том, когда я в последний раз делала это с ним.

- Уверена, что у тебя была очень веская причина, - успокаивающе сказала Хемпхилл, и Форейкер усмехнулась.

- Доброе утро, Гарсул, - продолжила Хемпхилл, улыбаясь Гарсулу.

- Адмирал.

Как во всем Санктуарии, коммандер пользовался одним-единственным именем. Их культура знала комбинированное отчество и матронимическую "фамилию", но только в юридических целях и в чрезвычайно официальных случаях. У него было поразительное сочетание смуглой кожи, темных волос и очень светлых глаз, характерных для уроженцев Санктуария. В его случае они были зелеными, а не более распространенными лазурными или васильково-голубыми, и он был довольно высоким.

Как и каждому жителю Санктуария, достаточно молодому, чтобы получить его, ему дали пролонг в третьем поколении, но в его случае он был почти так же молод, как выглядел. Для этого была причина.

Ни Законодатели, ни Комитет общественной безопасности не рассматривали жителей Санктуария гражданами Народной республики. Их звездная система могла называться Убежищем, но Народная республика рассматривала ее как имперское владение, а ее жителей - как подданных владения, но не граждан. Им жилось лучше, чем многим планетам, которыми "управляло" Управление пограничной безопасности Солнечной лиги, но это не так уж много говорило. И поскольку они не были гражданами, они не имели права служить в Народном флоте... несмотря на то, сколько из них работало на борту промышленных платформ, предназначенных для строительства Народного флота.

Они все еще не были гражданами Республики, хотя Хемпхилл была уверена, что это изменится в не столь отдаленном будущем. Но с момента первого визита Элоизы Причарт в Убежище, даже до того, как Томас Тейсман прикончил последнего из полевых командиров Государственной безопасности, Убежище было союзником восстановленной республики Хевен. Оно больше не было имперским владением, и как союзники, его граждане имели право на службу во флоте республики Хевен. Действительно, политика Причарт и Тейсмана заключалась в том, чтобы интегрировать как можно больше жителей Санктуария во флот республики Хевен, чтобы сделать эти новые отношения кристально ясными для всех заинтересованных сторон.

Относительно высокий ранг Гарсула, всего семь стандартных лет спустя, мог бы заставить некоторых сделать вывод, что своим быстрым продвижением по службе он обязан "позитивным действиям". Они были бы неправы. Даже если бы Тейсман или Причарт были готовы срезать углы (чего они не сделали), Шеннон Форейкер никогда бы не выбрала Гарсула своим старшим аналитиком разведки, если бы он полностью не продемонстрировал свою пригодность для этой должности.

- Могу я заинтересовать кого-нибудь из вас чашечкой кофе? - продолжила Хемпхилл, слегка приподняв свою чашку.

- Конечно, можешь, - ответила Форейкер, затем фыркнула. - На самом деле...

- Я поняла, - сухо сказала Хемпхилл и снова нажала клавишу связи.

- Да, миледи?

- Если я не ошибаюсь в своих предположениях, главстаршина, - сказала Хемпхилл, не сводя насмешливого взгляда с Форейкер, - адмирал снова забыла позавтракать.

- Круассаны, тарелка с сыром, свежие фрукты и кофе уже доставлены, миледи, - ответил главстаршина Биггс.

- Спасибо. - Хемпхилл отпустила клавишу и указала на удобные кресла за маленьким столом для совещаний в углу своего кабинета. - Похоже, это хорошее место, чтобы присесть, - сказала она.

- Неужели я действительно настолько предсказуема? - немного жалобно спросила Форейкер, когда они втроем подошли к столу.

- Только в определенных аспектах твоей жизни, Шеннон, - заверила ее Хемпхилл, и Хантсворт тихо рассмеялся, легко запрыгнув на один из стульев. - И, честно говоря, у меня был небольшой намек на то, что ты, вероятно, забыла о таких незначительных мелочах, как еда. У тебя опять этот взгляд "О-о-о, блестяще!".

Гарсул поднял руку, чтобы скрыть улыбку, и даже губы Форейкер дрогнули. Но затем она покачала головой, усаживаясь на свое собственное кресло.

- Нужно быть одним, чтобы знать другого, - сказала она, и Хемпхилл подняла руку, признавая попадание.

Они действительно были слишком похожи, подумала она.

Дверь кабинета снова открылась, и вошел главстаршина Биггс с тележкой на колесиках, нагруженной едой, тарелками и столовыми приборами. Он пододвинул его к столу для совещаний, остановил и налил кофе в чашку. На одной стороне ее был номер платформы Кузницы один, а на другой - имя Форейкер, и Хемпхилл, пряча улыбку, протянула ее адмиралу. Биггс держал эту чашку в ящике своего стола для подобных случаев. Он узнал Форейкер так же хорошо, как и Хемпхилл, и, как и ее хевенитские подчиненные, относился к ней с нежным уважением, которого заслуживала любая волшебница.

- Спасибо, Рейф, - сказала Форейкер и кивнула головой.

- С удовольствием, адмирал.

Он предложил чашку Гарсулу, но санктуариец покачал головой.

- Я уже поел, главстаршина, - сказал он с легкой улыбкой.

Что-то подозрительно похожее на смешок донеслось со стороны Форейкер, и Биггс взглянул на Хемпхилл, приподняв брови, но она покачала головой.

- Я в порядке, - сказала она. - Спасибо.

- Конечно, миледи.

Он на мгновение вытянулся по стойке смирно, затем удалился, а Форейкер потянулась к тарелке за одним из обжигающе горячих круассанов.

- Итак, - сказала Хемпхилл, когда хевенитка положила на свою тарелку копченого лосося, несколько ломтиков чеддера и небольшую гроздь винограда, - чему я обязана таким удовольствием?

- Просто кое-что, о чем я хотела поговорить с тобой перед утренним брифингом, - ответила Форейкер. - Взгляни. Что ты можешь из этого сделать?

Она вытащила из кармана чип и вставила его в порт передачи данных на подлокотнике кресла, и офисная смарт-стена ожила. На ней была изображена звездная карта, окруженная двумя совершенно разными дисплеями, и Хемпхилл поджала губы, рассматривая их.

Звездная карта была достаточно простой, хотя она понятия не имела, почему были выделены четыре звездные системы. Конго и двойная система Мантикоры светились зеленым, но системы Сол и Йилдун были ярко-кроваво-красными.

Она отложила это в сторону и повернулась к следующему дисплею. На нем было показано сравнение двух разных - очень незначительно отличающихся - версий одной и той же ракеты. Хемпхилл узнала Катафракт флота Солнечной лиги, его ответ (своего рода) на многодвигательные ракеты Великого Альянса, но она бы не заметила различий, если бы они не были визуально выделены для нее. Даже с такой помощью ей потребовалось больше трех минут, чтобы определить различия между ними, потому что они были почти идентичны.

Как только она убедилась, что разобралась в различиях, ее взгляд переместился на третий дисплей. Это был сложный хронологический график - это было очевидно, - но цифры ничего не значили для нее с самого начала.

- Хорошо, я вижу их, - сказала она. - Не могу сказать, что они так уж много значат для меня прямо сейчас. Какой-то контекст?

Форейкер скорчила гримасу, набив рот круассаном. Она сделала быстрый глоток кофе и указала чашкой на Гарсула.

- Здесь есть удивительное несоответствие - один Гарсул заметил, - сказала она.

- Действительно? - Хемпхилл откинулась на спинку стула со своим кофе. - Объясните мне это, коммандер.

- Конечно, миледи.

Обитатели Убежища гораздо больше привыкли к понятию наследственной аристократии, чем большинство хевенитов, и официальное обращение давалось ему легче, чем некоторым другим подчиненным Форейкер. Не то чтобы для Хемпхилл это имело какое-то значение. Если бы ей действительно нужно было тратить время на беспокойство о несущественных вещах, она могла бы придумать по крайней мере дюжину более неотложных.

- Во-первых, это ракеты, - продолжил Гарсул, указывая световой палочкой на схему. - Та, что слева, является примером Катафрактов, предоставленных Народному флоту в изгнании для нападения на Факел. Та, что справа, была захвачена у флота Солнечной лиги после нападения адмирала Филареты на систему Мантикора. Как вы можете видеть, они почти - не совсем, но почти - идентичны.

- Не думаю, что это слишком удивительно, - сказала Хемпхилл. - На самом деле, я вообще не уверена, стоит ли называть это "несоответствием". Совершенно очевидно, что они все еще дорабатывали дизайн, когда Меза решила атаковать Факел. Если уж на то пошло, они все еще совершенствовали его вплоть до конца войны! Так что не так уж странно, что у Филареты была более поздняя отметка через восемь месяцев после операции "Феррет".

- Я бы склонен был согласиться, если бы это было так, миледи, - сказал Гарсул. - Но несоответствие в том, что Катафракт НФИ на самом деле является более поздней модификацией, чем та, которую Филарета взял на Мантикору.

- Извините? - Хемпхилл выпрямилась, и Гарсул кивнул.

- Как я уже сказал, разница очень незначительна, но мы сравнили оба этих изображения с самыми последними моделями Катафракта, и нет особых сомнений в том, где они находятся в последовательном развитии. Конечно, Филарета находился в пути более двух месяцев, так что промежуток между отбытием НФИ в Конго и его отправкой на Мантикору немного короче, чем указывают фактические даты нападений. Но оба комплекта ракет должны были откуда-то взяться, и именно их происхождение действительно ставит нас в тупик, миледи.

Палочка высветила одну из дат на хронологическом дисплее.

- Это даты, которые мы смогли восстановить как для движения НФИ к Конго, так и для развертывания Филареты из Тасмании для нападения на Мантикору. И когда мы посмотрели на них, мы поняли кое-что странное.

- У "Технодайн" никогда не было производственного предприятия на Мезе, поэтому Катафракты, использованные при нападении на Конго, должны были быть произведены где-то в другом месте, а затем доставлены Народному флоту в изгнании. Но согласно захваченным данным, которые герцогиня Харрингтон привезла с операции "Немезида", все производство Катафрактов для флота Лиги осуществлялось на мощностях Йилдуна или "Технодайна" в Соле. Это нас особенно не беспокоило, пока мы не поняли, что ракеты НФИ на самом деле были более поздней версией. Они никак не могли добраться до этого флота из Йилдуна или Сола до нападения на Конго. Время просто не позволяет этого сделать.

Хемпхилл села прямо, ее глаза пробежались по датам, затем вернулись к звездной карте, в то время как адмирал оценивала время перехода.

- Я понимаю твою точку зрения, - медленно сказала она затем. - Но если они пришли не с Солнца и не с Йилдуна, то откуда они пришли?

- У нас нет ни малейшего представления, - сказала Форейкер. - Вот что вдохновило на этот момент "о-о-о, блестяще".

- Определенно, похоже, что у "Технодайна" должно быть третье производственное предприятие, о котором мы никогда не знали, - размышляла Хемпхилл.

- Технодайн или... кто-то еще, - сказала Форейкер. Хемпхилл посмотрела на нее, и она поморщилась. - Корабли, которые нанесли удар по Явате, и гразерные платформы, которые проложили дорогу для атаки Беовульфа, должны были откуда-то появиться, Соня. Согласно всем данным, которые герцогиня Харрингтон захватила на Ганимеде, это "где-то" не принадлежит "Технодайну", и оно не расположено нигде на территории Солнечной лиги. Таким образом, Соответствие должно иметь свой собственный Болтхол, спрятанный в заднем кармане. И тот факт, что у НФИ в изгнании был модернизированный Катафракт, когда он попал в Конго, может просто дать нам максимальный объем, в котором это "где-то" должно попасть.

- Это должно добраться до Мантикоры и Нового Парижа как можно быстрее, - сказала Хемпхилл.

- Согласна, - кивнула Форейкер. - Я просто хотела столкнуть тебя с этой идеей, прежде чем отправлю курьерские корабли. Я бы хотела, чтобы ты прочитала отчет Гарсула, посмотрела, есть ли что-нибудь, что, по твоему мнению, нуждается в изменении, прежде чем они уйдут.

- Конечно. - Настала очередь Хемпхилл кивнуть. - И думаю, что одновременно нам, вероятно, нужно передать это адмиралу Золотой Пик и капитану Зилвицки на Мезу.

Станция "Увертюр"

Орбита планеты Факел

Система Конго

Рут Винтон откинулась на спинку стула и потерла лицо обеими руками, затем сильно потянулась. Она уже несколько часов сидела за своим пультом на борту станции "Увертюр", основной орбитальной станции системы Конго, и у нее начала немного побаливать спина. Ее задница болела даже немного сильнее, хотя она допускала, что эта боль, вероятно, была психосоматической. Стул был рассчитан на ее зад и на самом деле был довольно удобным.

Настоящая проблема заключалась в том, что вся ее жизнь была занозой в заднице.

Она опустила руки и нажала на следующий экран с данными.

- Боже упаси, чтобы с головы принцессы Рут Винтон упал хотя бы один волос, - пробормотала она. - Злодеев повсюду предостаточно, и династии приходится проявлять бдительность, чтобы я не потерпела ни малейшего несчастья от безрассудных - или не-очень-безрассудных - приключений.

Она пристально посмотрела на данные перед собой. Никто физически не мог прочитать горы собранных данных, которые она в настоящее время анализировала, но и она не могла полагаться даже на свои алгоритмы, чтобы распознать значимость каждой обнаруженной ими корреляции. Они были очень хороши в выявлении корреляций в пределах параметров, которые она предоставила, но определение параметров было основной частью проблемы. На самом деле это была одна из причин, по которой склонность "мыслить нестандартно" делала ее такой хорошей в своем деле. Для нее вся вселенная была одним огромным набором данных, и - обычно - она получала почти чувственное удовольствие, проводя мысленными пальцами по всем этим чудесным данным. И, по ее признанию, ей нравилось разгадывать секреты. Что, вероятно, говорило интересные вещи о ее основной личности.

- Однако не понимаю, из-за чего весь сыр-бор, - пробормотала она, глядя на результат перед собой. Она весьма сомневалась, что тщательный анализ потребления гидропоники на экологическом блоке тяжелого крейсера класса "Марс" даст какие-либо ошеломляющие откровения. - Я - что, всего лишь четвертая в очереди на трон. О, подождите - нет! Я вообще не нахожусь в линии наследования, потому что мой биологический папа был масадским маньяком. Но слушает ли кто-нибудь, когда я указываю на это? Нет, конечно, они этого не делают!

Она нахмурилась, глядя на совершенно бесполезный анализ, лежащий перед ней. Несмотря на ее увлечение выведыванием секретов из огромных массивов данных, она дошла до того, что почти - не совсем, но почти - пожелала, чтобы адмирал Розак просто уничтожил флот НФИ, когда тот атаковал Конго. Если бы он просто выбросил их из космоса, флот Факела не смог бы спасти так много их записей.

Здесь ничего нет. Двигайся дальше, подумала она и открыла следующий экран с, несомненно, захватывающими данными.

- Скучно, скучно, скучно. Сколько новых слов можно составить из этих букв? Давай посмотрим... Кучно. Сукно. Сочно, нет, это уже слишком. Сучок тоже подходит...

Перед ней всплыл свежий анализ, и она подавила стон. Отчеты о логистике боеприпасов были более захватывающими, чем отчеты об экологических установках. Однако она не могла придумать ничего другого, что могло бы быть более скучным.

- Могу ли я отделаться "прескучно"? Нет, это было бы жульничеством. Хотя, если изменять по одной букве, то лучше. Кучка... подойдет. Кучность? Нет... я так не думаю. Тучка - или, может быть, точно. Точен - Я думаю, что это...

Она замолчала, нахмурившись при виде единственной строки данных.

- Что за черт? Итак, почему было так много расхождений...?

Она ввела дополнительный запрос, подтверждая исходные данные, и нахмурилась еще сильнее. Обладание Народным флотом в изгнании разработанным "Технодайном" Катафрактом дорого обошлось обороняющейся оперативной группе адмирала Луиса Розака, но она не осознавала, что усовершенствованные ракеты были доставлены гражданину коммандеру Лаффу так поздно в игре, как это было. Или, скорее, она знала, когда были доставлены Катафракты. Чего она не заметила - и что компьютеры только что отметили для нее - так это то, насколько раньше были доставлены все остальные боеприпасы Лаффа. На самом деле, такое большое расхождение предполагало...

Она откинулась назад, напрягая мозги, ее скука исчезла, когда она выискала нужное воспоминание. Где она хранила?..

Ага! Она торжествующе усмехнулась и ввела строку поиска, которая вывела данные астрогации, собранные вместе со всем остальным в базе данных НФИ. Люди Лаффа были скрупулезны в том, куда они ходили, но прискорбно небрежны в записях, почему они ходили в некоторые места, где они были, ожидая своих приказов для операции "Феррет". Можно было бы подумать, что они не были заинтересованы в том, чтобы помочь кому-то вроде, о, Рут Винтон, выяснить, чем они занимались. Возможно, они были антисоциальны, но, с другой стороны, они были сторонниками невозрождаемой Госбезопасности, работавшими на Мезу и "Рабсилу" и стремившимися к геноциду планеты.

Она фыркнула при этой мысли, но затем ее глаза сузились, когда она нашла то, что искала.

- Будь я проклята, - пробормотала она себе под нос. - Зачем им было доставлять туда свои Катафракты? Я имею в виду, там ничего нет. Во всяком случае, я так думаю.

Она открыла другое окно, вызвала астрографические карты "Увертюр" и ввела координаты из базы данных НФИ, затем ухмыльнулась, когда карта мигнула ей подтверждением.

- Нет, - пробормотала она гораздо более жизнерадостным тоном Рут, которой нужно решить головоломку. - В этом вообще нет никакого смысла. О, молодец!

- Ты опять разговариваешь сама с собой, Рут? - спросил голос у нее за спиной. - Лучше будь осторожна, иначе люди начнут думать, что ты ненормальна.

- Это не проблема. - Она не отрывала глаз от дисплея. - Когда ты принцесса Рут, и твоя семья так чертовски богата, как моя, правильнее говорить термин "эксцентричный", а не "чокнутый". Кроме того, я лучший собеседник, которого я могу найти.

Она еще мгновение смотрела на звездную карту, постукивая указательным пальцем по кончику носа, чтобы собраться с мыслями, затем повернула голову, когда говорившая подошла и встала рядом с ней. Даже сидя, голова Рут была не ниже плеча молодой женщины. Синтия Экс была такой невысокой, что в сочетании с ее приземистым торсом она напоминала Рут мини-Антона Зилвицки в женском издании. Может быть, Антония Зилвицки?

Многие бывшие участники Баллрум к настоящему времени сменили свои фамилии, но Синтия этого не сделала и, вероятно, никогда не сделает. Ее опыт в руках "Рабсилы" был хуже, чем у большинства генетических рабов - что было очень низкой планкой для начала. После побега она стала одной из самых опытных нападающих Баллрум, как они себя называли. ("Рабсила" - и весь истеблишмент Мезы - предпочитала такие термины, как "убийцы" и "террористы".)

Она никогда не говорила об этом так многословно, но Рут к этому времени узнала ее достаточно хорошо, чтобы понять, что Синтия почти сожалела о том, что "Рабсила" в конце концов потерпела неудачу. Она больше не сможет убивать "скорпионов". Было много тех, кто пережил недавние неприятности, но Джереми Экс наложил запрет на убийства из мести.

Нечасто кто-нибудь навешивал ярлыки вроде "портящий настроение" на самого смертоносного убийцу галактики.

Но какой бы смертоносной ни была Синтия и как бы ни была разочарована молодая женщина тем, что ей пришлось сдать свою охотничью лицензию, она также была очень умна и обладала природной способностью к анализу разведданных. Вот почему за последние несколько месяцев она стала чем-то вроде дублерши Рут.

- Я хочу, чтобы ты кое на что посмотрела. - Рут встала и жестом пригласила Синтию занять ее кресло. - Начни с... - Она наклонилась и привела анализ логистики, который изначально вызвал у нее интерес. - Это тут.

- Что я ищу? - Синтия оглянулась через плечо на Рут, затем усмехнулась взгляду, которым одарила ее принцесса. - Ладно, ладно! Я найду это, - сказала она и начала просматривать данные. Затем она нахмурилась.

- Я чувствую, что жульничаю. Если бы ты не смотрела на звездные карты, мне потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы найти. Но, - ее глаза сузились, - "вообще никакого смысла" - это мягко сказано. Новая Зеландия-127-06? В этой системе нет пригодной для жизни планеты. Ничего даже близкого.

- Нет. - Рут покачала головой. - Не может быть. Это звезда M4V, обе ее планеты маленькие и настолько близки, что их прилив привязан к светилу, и, согласно базе астроданных, она выдает даже больше солнечных вспышек, чем большинство красных карликов. Так почему же...

- НФИ получил свои Катафракты в этой системе? - закончила Синтия.

- Вот именно, - кивнула Рут. - Я имею в виду, часть ответа очевидна. Они должны были встретиться с тем, кто доставил им ракеты, и NZ-127-06 стал удобным навигационным маяком. Тем, где нет обитаемых планет, чтобы заметить, кто может высаживать или забирать груз. Но что действительно интересно для меня, так это то, что...

- ...это далеко не Меза, Сол или Йилдун, - сказала Синтия, и Рут еще раз кивнула ей.

- Точно, - повторила она. - Мы все предполагали, что они должны были прибыть из Сола или Йилдуна, хотя они могли быть перевезены через Мезу. Но как далеко отсюда? - Она покачала головой. - Есть куча одинаково бесполезных звезд, которые были бы более удобно размещены для груза, прибывающего из любой из этих трех звездных систем.

Синтия развернула кресло так, чтобы смотреть прямо на Рут.

- Капитану Зилвицки нужна эта информация, - сказала она.

- Как и Мантикоре и Новому Парижу, - согласилась Рут. - Но ты права в том, что Антона и Виктора нужно ввести в курс дела как можно быстрее. Так что думаю, может быть, мне следует...

- Забудь об этом, принцесса. Если ты хочешь попасть на этот курьерский катер, тебе придется пробиваться на борт - а я на это не подписывалась.

Рут свирепо посмотрела на нее. Затем взглянула на дисплей. Затем, на вселенную. По крайней мере, столько, сколько она могла видеть.

Что было не так уж много, оказавшись в ловушке на борту орбитальной среды обитания.

Апрель 1923 года э.р.

В конце концов, мне придется присесть. Мышление Виктора Каша - это предмет ночных кошмаров.

Яна Третьякова

Город Леонард

Дарий Гамма

Система Дарий

- Тебе повезло. - Гейл Вейс наклонилась над плечом Захарии Макбрайда и поцеловала его в левое ухо. - Жаль, что я не могу работать дома.

- Это, - ответил Зак с ухмылкой, не отрывая взгляда от дисплея перед ним, - потому что ты простой человек, работающий на тактических полях, в то время как я - высокий суперинтендант стратегических императивов.

Гейл шлепнула его по макушке.

- Это просто причудливый способ сказать, что я знаю, что делаю, а ты свистишь в темноте, - сообщила она ему.

- Ну что ж...Это слишком сильно сказано. Я имею в виду часть "свист в темноте". - Он нахмурился, изучая один из предметов на своем дисплее. - Прямо сейчас, я думаю, "просвистывая мимо кладбища" было бы более уместно.

- Настолько плохо, да? - Она выпрямилась, и на мгновение рука, которая нанесла подзатыльник, нежно погладила его плечо. У нее возникло искушение спросить его, что вызывает у него проблемы, но искушение исчезло, как только возникло.

Отчасти это объяснялось тем, что Гейл имела лишь самое общее представление о профессии Зака, которая была совершенно непохожа на ее собственную. Она была специалистом, чья работа была строго сфокусирована. Зак был полной противоположностью: специалистом широкого профиля, который тратил свое время на организацию других людей для разработки проектов, специфику которых он сам часто понимал лишь частично. Казалось, он представлял собой комбинацию супервайзера, консультанта, посредника и омбудсмена.

- Думайте обо мне как об испанской инквизиции, и вы будете недалеки от истины, - часто говорил он. Учитывая, что он явно нравился тем из его коллег, с которыми Гейл встречалась, она восприняла это как шутку. В основном.

Но главная причина, по которой она не спрашивала, заключалась в том, что за шесть стандартных месяцев, прошедших с тех пор, как они прибыли на Гамму Дария, она поняла, что наблюдение Соответствия за своими гражданами было не только обширным, но и навязчивым. Она была совершенно уверена, что у них не было уединения даже в их собственной квартире.

Личные аспекты этой слежки ее особенно не волновали. Она была далека от ханжи, и, в любом случае, какая бы программа искусственного интеллекта ни следила за ними, она была бы совершенно равнодушна к их сексуальной жизни. Реальная проблема заключалась в том, что организация очень серьезно относилась к тому, что она называла "безопасностью", и ее определение этого термина было... обширным. Конечным результатом стал режим, который, хотя и не был полицейским государством в обычном смысле, как она была уверена, но быстро вмешался бы, если бы почувствовал, что его граждане, которые также были его сотрудниками, слишком далеко ушли от своих обязанностей и надлежащего взаимодействия с другими гражданами / сотрудниками.

Поэтому вместо того, чтобы спросить его, что он имел в виду, она просто направилась к двери.

- Возможно, я вернусь домой позже обычного, - сказала она через плечо. - Ходят слухи, что мне дают новое задание. Ты же знаешь, как это обычно бывает.

- Да, - буркнул Зак, все еще не отводя взгляда от дисплея. - Уверен, что знаю. Добро пожаловать в ваше новое славное начинание. Во-первых, мы должны выяснить, что это такое. Это может занять некоторое время, но как только мы это сделаем...

Она улыбнулась, выходя за дверь в коридор за ней. Коридор был достаточно широк, чтобы по его центру можно было пройти по бегущей дорожке, но Гейл держалась поближе к стене. Бегущие дорожки всегда были заманчивы, но она предпочитала двигаться быстрым шагом, чтобы поддерживать себя в форме. Многое, очень многое изменилось с тех пор, как люди покинули Старую Землю, но одно оставалось неизменным и несомненным: физические упражнения были полезны для вас.

***

Зак попытался сосредоточиться на своей работе после ухода Гейл, но обнаружил, что слишком беспокоен. Он встал и подошел к огромному окну - на самом деле это была целая стена их квартиры, программируемая на все, от прозрачности до полной непрозрачности - и посмотрел на столицу системы Дарий.

Это был красивый город, хотя он очень мало походил на любой другой город, который он когда-либо видел.

Однажды он посетил Старый Чикаго, столицу Солнечной лиги, которая повсеместно считалась одним из самых величественных городов в заселенном людьми космосе. Он не нашел причин оспаривать это мнение.

Начнем с того, что он был огромен во всех отношениях - как внизу, так и вверху. Запутанные подземные районы Чикаго часто называли Пятым чудом Лиги, и только отчасти в шутку. Зак провел в этих глубинах почти два дня. Он полностью потерялся через десять минут и оставался таким на протяжении всего своего пребывания. Предположительно ультрасовременное навигационное приложение, которое ему дали для его унилинка, оказалось таким же бесполезным, как его и предупреждали. К счастью, человек, который предупредил его, также служил его личным гидом, так что визит прошел достаточно гладко, даже если он никогда точно не знал, где находится.

Город раскинулся как по горизонтали, так и по вертикали. Границы обширных городских районов к западу и югу от города не были видны даже из самого высокого здания Чикаго - небоскреба Эспайэр. Но Зак не проводил много времени, разглядывая этот пейзаж. Гораздо большее впечатление на него произвел рукотворный архипелаг, раскинувшийся над озером Мичиган. Километр за километром строений: башни, жилые и коммерческие; парки; пристани для яхт - повсюду. Фундаменты огромных башен были закреплены в скальной породе озера, но квадратные километры пространства между ними были заполнены более скромными сооружениями, многие из которых плавали на воде. Только цивилизация с антигравитационной архитектурой могла построить и поддерживать такое место.

Тем не менее, эта городская красота действительно была красотой - вещи в городе, больше, чем сам город. Чикаго был древним, и, как и все подобные места, созданные человеком, он также представлял собой мешанину. Великолепная и превосходно спроектированная высококлассная жилая башня может оказаться зажатой между двумя более короткими, приземистыми башнями, которые наиболее мягко можно было бы назвать "функциональными". И чем дальше от озера, тем... менее масштабными становились районы города, поскольку все больше и больше людей были вынуждены жить во все более "доступных" жилых домах.

Леонард был не таким. Леонард был единым целым, спланированным и спроектированным с самого начала как единое произведение искусства. Его планировка была совершенно непохожа на столицу Солнечной лиги, потому что Старый Чикаго возник из сетки докосмической, до-антигравитационной, доисторической Диаспоры. Леонард был свободен от этого древнего наследия. Больше всего на свете это навело Зака на мысль о гигантской снежинке.

Столица Мезы, Мендель, где Зак и его семья провели большую часть своей жизни, начинала с аналогичного проекта, хотя и в менее амбициозных масштабах. Но столетия поколебали первоначальную геометрическую точность Менделя. Она сильно пострадала, когда рабы стали большинством населения Мезы, а затем пострадала еще сильнее, когда большое количество освобожденных рабов стали гражданами второго сорта, сесси. На протяжении всей истории человечества, где бы и в любое время ни возникало такое жесткое неравенство, оно неизбежно сопровождалось трущобами и многоквартирными домами. Они могли бы быть более чистыми и менее ветхими трущобами и многоквартирными домами на такой планете, как Меза, чем на Пограничье или Окраине. Но это все равно были бы трущобы и многоквартирные дома. Любое сравнение с тем, чем они могли бы быть, только подчеркивало эту реальность.

Но Леонард был... идеален. И чем дольше Зак проводил здесь, тем более угнетающим ему казалось это совершенство. Нет, хуже, чем угнетающий. Леонард - весь Дарий - начал пугать его.

Плохо.

Тот факт, что все население системы состояло из гордых и открытых членов Соответствия - их было почти четыре миллиарда - должен был воодушевлять. И, в некотором смысле, так оно и было. Больше не было необходимости сохранять тайну, с которой он и его брат Джек жили столько лет, скрывая свою истинную принадлежность даже от собственной семьи. Каждый из Макбрайдов считал себя лояльным членом Соответствия. Но что понимали только Зак и Джек, так это то, что "Соответствие", к которому принадлежали их родители и сестры, было оболочкой, фасадом, скрывающим истинное Соответствие от посторонних глаз.

Он никогда не знал, что Дарий на самом деле существует... до тех пор, пока операция "Гудини" не вытащила его и Гейл с Мезы. Он знал, что нечто подобное должно было существовать, хотя бы потому, что его положение на Мезе требовало, чтобы он занимался исследованиями и разработками, которые, очевидно, реализовались... где-то в другом месте. Но если когда-либо существовало что-то, законно подпадающее под железные протоколы Соответствия "нужно знать", местоположение Дария, его организация, даже его истинная функция должны были быть именно такими.

Теперь он узнал об этом очень много - на самом деле даже больше, чем Гейл. Возможно, самое главное, что он также узнал о существовании звездной системы под названием Гальтон. Ему пришлось это сделать из-за того, что он сделал для Соответствия.

Подавляющая часть исследований и разработок Соответствия, то, что Зак считал "тяжелой работой", была выполнена не на Дарии, а в Гальтоне. И все же самые лучшие из исследователей и инженеров, которых "Гудини" похитил с Мезы, пришли в Дарий, как и Зак. Однако, по крайней мере, двенадцать ученых, с которыми он работал на Мезе, были в контингенте Гальтона, и Зак был уверен, что так же, как он ничего не знал о Дарии - или Гальтоне - до "Гудини", никто из них ничего не узнал о Дарии, даже сейчас.

Функция Зака Макбрайда, в чем он был лучшим, заключалась в его способности... помогать исследовательским группам. Сам он не был исследователем и был слишком большим специалистом широкого профиля, чтобы разобраться в истинных тонкостях любой из передовых специализаций, которые постоянно расширяли научные и технологические границы. Но что у него было, отчасти в результате улучшений генома Макбрайда, так это феноменальная память; способность... мысленно инкапсулировать концептуальные основы теорий, гипотез и доказательств, приделывать к ним "ручки"; и интуитивная способность распознавать, где пересекались эти "ручки". Он не мог толком описать, как это работает, даже самому себе, но это сочетание способностей делало его невероятно ценным, потому что специалисты не говорили на языках друг друга. Им нужен был переводчик - нет, им нужна была сваха, и это был Зак Макбрайд.

Он все еще занимался тем, что интерпретировал и сводил эти стыки, но процесс изменился. Все, что производила любая из "его" команд - тех, которые ему было поручено координировать, - приходило к нему. Кое-что из этого исходило от людей, работающих прямо здесь, в Дарии, и эта часть его повседневной жизни была такой же утешительной. Но еще больше пришло к нему от Гальтона. От людей, с которыми у него больше не было - или никогда не было, в большинстве случаев, - личного контакта. Это отсутствие контакта, эта неспособность посидеть за чашкой кофе и обменяться идеями, значительно усложняли его работу, и он чувствовал себя менее эффективным. Он также подозревал, что записки, которые он подготовил на основе потока данных Гальтона, были тщательно обработаны, прежде чем его предложения и наблюдения вернулись к Гальтону. Потому что никто из этих людей в Гальтоне не знал о Дарии.

Это был невероятно неэффективный способ использовать его таланты, которые были наиболее ценны, потому что они повышали эффективность, но он пришел к пониманию, почему все делалось именно так. Все, что производилось в Гальтоне, поступало в Дарий, где оно оценивалось и интегрировалось в базу данных и исследовательские программы, которые как совпадали с программами Гальтона, так и развивались в совершенно разных направлениях. В качестве лишь одного примера полосной привод был разработан в Гальтоне, но привод "паук" - о существовании которого он даже не подозревал до "Гудини", хотя подозревал, что Гейл знала, учитывая ее собственные стратосферные знания - был разработан в Дарии и никогда не делился с Гальтоном. Это было потому, что лишь небольшое количество трафика направлялось в Гальтон из Дария. И многое из того, что появилось здесь и действительно попало в Гальтон, попало только потому, что Зак пометил это как полезное для одной из программ Гальтона, которые он курировал.

Никто не сказал ему, почему это так, и он не ожидал, что они это сделают. Но проблема с тем, чтобы ничего не объяснять умным людям, заключалась в том, что они, как правило, продолжали мысленно придираться к необъяснениям.

И иногда они сами до этого додумывались.

Он все еще задавался вопросом, как трафик от Дария был включен в усилия Гальтона, как только он туда попал. Однако, учитывая все остальное, что он наблюдал, это должно было быть сделано таким образом, чтобы стереть любой намек на то, что это произошло за пределами Гальтона. Он знал, что это так, потому что выяснил по крайней мере одну вещь, о которой ему никто не говорил.

Гальтон был расходным материалом.

Зак ни на мгновение не подумал, что кто-то в Дарии хотел, чтобы Гальтон был уничтожен. Его собственные знания о системе были чрезвычайно ограничены, за пределами программ, в которые он был включен, но из некоторой побочной информации в отчетах, которые он видел, было очевидно, что промышленная база Гальтона - и, возможно, также его население, хотя он был менее уверен в этом - были намного больше, чем что-либо в Дарии. Что-то настолько ценное должно было быть сохранено.

И все же, в конечном счете, одной из самых важных функций Гальтона - на самом деле, возможно, его единственной самой важной функцией - было умереть вместо Дария, если случится худшее. Так и должно было быть, потому что Дарий был корзиной, в которой Соответствие прятало свои самые драгоценные яйца. Лучшие из его научных мыслителей. Истинные записи о его генетических линиях. И, особенно, высший эшелон ее руководства. Если Гальтон был сердцем присутствия Соответствия за пределами Мезы, то Дарий был его мозгом, но Гальтон даже не знал о существовании мозга. И таким образом, у Соответствия может быть вырезано самое сердце, но оно все же выживет.

И даже без Гальтона промышленной базы и исследовательских программ Дария было более чем достаточно, чтобы в конечном итоге возродить все, что Гальтон привнес в Соответствие.

Зак Макбрайд всегда знал, что Соответствие мыслится в концентрических терминах, как древние русские матрешки, которые собирала его мать. Секрет, скрытый внутри секрета. Защита, вложенная в защиту. И все же мысль о руководстве, которое могло рассматривать целую звездную систему как в конечном счете расходуемый обман, охладила что-то глубоко внутри него.

С одной стороны, в этом был полный смысл. Не было никакого мыслимого способа, чтобы Соответствие намеренно привело врага к Гальтону. Он был слишком ценным для этого, если не для чего другого. Гальтону могло бы что-то грозить - и гораздо меньше "расходовать" его - только в том случае, если враг уже обнаружил его существование и местонахождение, несмотря на все, что могло сделать Соответствие, чтобы скрыть это. Таким образом, создание еще одной резервной позиции позади Гальтона и обеспечение того, чтобы не оставалось следов хлебных крошек от Гальтона к Дарию, было совершенно логичным. Не более чем разумным. Можно даже назвать простым благоразумием.

Но с другой стороны...

Фанатизм, подумал он. Вот что охладило его сердце. Тот факт, что движение, которому он отдал всю свою сознательную жизнь, было достаточно фанатичным, чтобы мыслить в таких терминах при любых обстоятельствах. Хладнокровно планировать, как наилучшим образом использовать смерть миллионов - даже миллиардов - в качестве приемлемой цены, если оно сохранит свое преобладающее лидерство и свою цель.

Потому что, если оно могло мыслить в таких терминах о целой звездной системе, то независимо от того, насколько благожелательной оно могло бы казаться, независимо от того, насколько комфортной оно могло бы сделать жизнь своих приверженцев здесь, на Дарии, оно было с одинаковым успехом готово пожертвовать любым человеком. Любой группой людей. Если это подозрение, это осознание пришло ему в голову, когда он столкнулся лицом к лицу с реальностью "Гудини", то, что он узнал о Гальтоне с тех пор, полностью подтвердило это.

Он хотел бы, чтобы этого не было. Что ему никогда не позволяли заглянуть за маску, заглянуть в самую сокровенную комнату, где принимались подобные решения. Но он это сделал, и это означало, что Дарий никогда не сможет стать тем убежищем, которого он ожидал в те давние дни, до "Гудини".

Он сам этого хотел. Он все еще хотел этого. Он хотел освободиться от тайны, которая так долго составляла большую часть его жизни. Знание того, что любой, кого он встречал, был частью дела, которому он посвятил свою жизнь с шестнадцати лет, должно было стать пьянящим эликсиром. Но этот эликсир был горьким у него на языке, и не только потому, что он узнал о Гальтоне. Действительно, когда-то давно осознание того, каким Соответствие видело Гальтон, признание его способности мыслить такими... леденящими сердце хладнокровными терминами, не обеспокоило бы его. О, он бы пожалел об этом, но это не наполнило бы его страхом. Нет, для этого требовалось что-то другое - нечто большее. Обостренное ментальное видение. Сердце, которое научилось подвергать сомнению все, во что он когда-либо верил относительно Соответствия.

Глядя на этот великолепный городской пейзаж, он пытался точно определить, где впервые родился этот тихий, настойчивый, безжалостно вопрошающий голос.

Вероятно, со смертью Джека, подумал он. Он яростно отрицал возможность того, что Джек - Джек! - мог быть предателем. Он слишком хорошо знал своего брата, чтобы поверить в это хоть на мгновение. Сама идея была нелепой! Но теперь он задавался вопросом, не была ли причина, по которой он был так яростен, так абсолютно уверен в том, чтобы убедить в этом себя даже больше, чем свое начальство. Потому что он знал Джека, знал его непоколебимую честность. И если Джек мог стать "предателем" - если Джек мог взорвать Гамма-центр, участвовать в инциденте в Грин Пайнс, убить так много мужчин и женщин, с которыми он разделял свою преданность их делу - тогда что его брат узнал о Соответствии, чего не узнал Зак?

Но его вера пережила смерть Джека, раненая, но все еще сильная. После тридцати с лишним лет приверженности, этого жгучего чувства миссии, было бы удивительно, если бы этого не произошло. Но затем началась "Операция Гудини" и его принудительная эвакуация из Мезы. Он занимал достаточно высокое положение в иерархии Соответствия, чтобы знать о существовании "Гудини", точно так же, как он знал, что должно существовать что-то вроде Дария - или Гальтона. Но они были лишь отдаленным запасным вариантом, который он никогда не ожидал использовать, и он ни разу не задумывался о том, что могли бы сделать лидеры Соответствия, чтобы скрыть истинную цель "Гудини" от своих врагов. Возможность такой бойни, стольких смертей ему даже в голову не приходила. Не совсем. Возможно, они должны были это сделать, но так и не сделали. С другой стороны, он был офисным ботаником, тем, кого Джек в шутку называл "технической сосиской", и никогда не был полевым агентом. Если бы он этого не сделал, если бы у него было немного опыта Джека, возможно, он знал бы лучше, понял бы, каким кровожадным зверем должно быть что-то вроде "Гудини" ... и ужасы, которые он испытал после своего внезапного ухода из единственной жизни, которую он когда-либо знал, были бы менее шокирующими.

И, возможно, они бы этого не сделали, сказал он себе с безжалостной честностью. В конце концов, он всегда знал о многих из этих ужасов. Возможно, только умом, но он знал. И все же это знание было абстрактным, принятым как прискорбное - даже ужасное - но неизбежное. Подобно тому, как гражданское лицо, никогда не видевшее поля боя, могло бы невозмутимо созерцать "сопутствующий ущерб", который неизбежно должен сопровождать великие дела и борьбу.

Сопутствующий ущерб.

Этот защитный эвфемизм был разрушен для Зака на борту невольничьего корабля "Принц Санджата", части транспортной сети "Гудини", которая в конечном итоге привела его и Гейл на Дарий Гамма. И что разрушило это - и Захарию Макбрайда - это ответ на вопрос, который он задал своему гиду на борту корабля, когда его сопровождали через взаимосвязанный ряд грузовых отсеков. Они были меньше, чем у большинства грузовых судов, но все же были оснащены огромными люками, которые казались странно непропорциональными трюмам, которые они обслуживали.

Поэтому он спросил о них.

И член экипажа сказал ему.

- Эти? Ну, иногда мы используем эти отсеки просто как грузовые. Для мертвого груза, я имею в виду. Но когда у нас есть живой груз - Зак уже узнал, что это эвфемизм для обозначения рабов - это наши предохранительные клапаны на случай, если мы обнаружим, что за нами следит военный корабль манти или хевенитов.

Член экипажа остановился и покачал головой.

- Эти ублюдки - если они поймают вас с живым грузом, то, скорее всего, просто убьют вас на месте. - Он указал подбородком на трюм, в котором они стояли. - Это место, где мы сбрасываем груз. Мы затапливаем их жилые помещения газообразным веществом, которое приведет в движение все, что движется впереди него. Им некуда идти, кроме как сюда, а потом, - он снова указал подбородком на огромные люки, - появляется ласка. Вон они идут.

Затем он повернулся и указал на ряд труб, которыми интересовался Зак.

- Получается адский беспорядок. Блевотина повсюду, и всегда есть такие, которые пачкаются на выходе. Эти трубы зальют область моющей пеной высокого давления, которая все выдувает и оставляет отсеки яркими и блестящими. Быстро, как ни в чем не бывало.

Мужчина пожал плечами, затем снова продолжил свой путь к дальнему концу трюма.

- Однако это не всегда срабатывает. Действует против cолли. Они ничего не смогут сделать, пока не поймают нас с живым грузом на борту и не докажут, что мы перевозим. Нет груза, нет вреда, нет вины. Однако некоторые из этих манти - а хевениты еще хуже, некоторые из них - они просто вышвырнут нас из тех же отсеков. Все, что их волнует, - это то, что они называют "пунктом об оборудовании". Они видят это, - он снова махнул в сторону трюма, - и им все равно, поймали они нас с живым грузом или нет. Даже не утруждают себя тем, чтобы снять с нас костюмы, с тех, кто их носит. Какая разница, плаваете ли вы в вакууме полуголым или носите костюм с воздухом, который закончится через несколько часов? Наверное, лучше быть полуголым. По крайней мере, для груза это быстро.

К тому времени, как они добрались до выхода, Зак был на грани рвоты. У него был образ перепуганного ребенка - девочки, может быть, пяти лет, - которого выбросило из корабля, когда отсек разгерметизировался. К тому времени она бы уже опорожнила то немногое, что было у нее в животе, - скорее всего, и кишечник тоже. Вакуум просто покончил бы с этим делом.

Может быть, ее держал бы за руку взрослый, который умер вместе с ней. Это было единственное маленькое милосердие, которое Зак мог себе представить.

И это было все, что он мог сделать, чтобы проявить милосердие к члену команды впереди него. Он боролся с желанием - потребностью - размозжить мужчине шею кулаком. Снова, и снова, и снова... пока все, что осталось от его позвонков, не превратилось в осколки.

Но уже тогда он понимал, что это было бы чистым лицемерием. Потому что, в конце концов, он - и Гейл - тоже были частью этого.

***

Возможно, то, что он узнал о Гальтоне, не волновало бы его даже сейчас, если бы не тот момент на борту корабля работорговцев. Тот момент, когда Бог - или, во всяком случае, какая-то более великая сила - протянул руку и вымазал не его нос, а его душу в мерзости, с которой Соответствие пойдет на компромисс - создаст и использует - во имя своей высокой цели. Благородство цели, великолепие дела были слабым, холодным утешением перед этим моментом трансцендентной реальности.

И все же, по мере того, как проходили недели после того, как они прибыли в Леонард, он постепенно начинал понимать, что его... разочарование приобрело другую причину. Ту, которая вышла за пределы невольничьего корабля, за пределы Гальтона. Ту, которая, в некотором смысле, была еще более могущественной. Это, безусловно, было более пугающим, поскольку он всегда знал, что никогда на самом деле не разделит ужасающую судьбу, которая постигла так много генетических рабов на протяжении веков. Было мало шансов, что он или Гейл когда-либо подвергнутся прямому насилию со стороны этого Соответствия. Да, их могли казнить - это случалось, хотя и редко. Но Соответствие сделало бы это быстро и безболезненно. Они, вероятно, даже никогда не поймут, что это происходит с ними. Не было и отдаленной вероятности, что они будут принесены в жертву, как могло бы случиться с Гальтоном, потому что они находились в самой сокровенной, самой безопасной матрешке.

Но были и другие, более глубокие страхи, чем простая смерть. Или даже ледяной страх смерти Гейл. Пришло осознание того, что он и женщина, которую он полюбил, не были заперты в том, что было просто самой позолоченной и неотвратимой клеткой галактики. Нет, они были заключены в сердце великого, мрачно-дикого, прекрасного, безжалостного и неудержимого зверя. Они были частью этого... и выхода не было. Спасения нет.

Глядя на геометрическое великолепие Леонарда, он поймал себя на том, что снова рассматривает - впервые в четком фокусе - последние несколько недель жизни своего брата. Что он пропустил за эти недели? Что случилось с Джеком так, что он даже не заметил? Для него самого переломным моментом был эвакуационный отсек на "Принце Санджате", но чем это было для Джека?

Он никогда не узнает. Он знал, что никогда не узнает, и как бы это его ни огорчало, он обнаружил, что может принять это. Потому что он действительно знал вот что: его брат нашел выход. Не тот, который позволил ему выжить, а побег из ловушки, которая захлопнулась над Заком. Из ловушки быть частью зверя. Побег, теперь он знал - зная Джека таким, каким он был, видя ясными глазами, - в котором Джек нанес ответный удар по этому ужасу. Он учел свою смерть... потому что его брат не умер бы по-другому.

Яростная гордость и удовлетворение вспыхнули в нем при этой мысли, и все же он никак не мог подражать Джеку. Не на Дарии Гамма. Смерть? Да, это он мог бы найти. Но искупление, шанс на самом деле чего-то добиться - это был совершенно другой вызов.

Он постоял, глядя на город еще мгновение, затем отвернулся от вида и вернулся к своему столу. Предстояла еще работа, и у него по-прежнему не было ответов.

И теперь ему также нужно было думать о Гейл.

***

На настольном компьютере Гейл мигнул индикатор сообщения, когда она добралась до своего офиса. Она поморщилась и нажала клавишу подтверждения.

- Соланж хочет вас видеть, - произнес сгенерированный компьютером голос. - Она ждет вас в своем кабинете.

Вот и все. Никаких объяснений почему, и спросить было не у кого, поэтому Гейл просто пожала плечами, вышла за дверь и направилась по длинному коридору в кабинет своей начальницы.

Дверь была открыта, когда она добралась туда, и она вошла в нее без стука. Они с Соланж довольно хорошо ладили.

- Что случилось, босс? - спросила она.

Женщина за стойкой была такой же миниатюрной, как Гейл была высокой, хотя их лица были очень похожи, и у них был почти одинаковый цвет глаз и волос. Как и она, Соланж была одним из самых способных военных планировщиков и логистов Альянса.

Теперь она подняла глаза на вопрос Гейл и покачала головой.

- Слух подтвердился. Ты либо действительно порадовала кого-то, либо действительно разозлила его. Не уверена, что именно. - Она указала на экран в углу стола. - Известие ждало меня, когда я приехала сюда этим утром. Тебя перевели на другое место.

- Куда? И почему, если уж на то пошло?

- Куда - это ТА-3. "Почему" - это вопрос, искать ответ на который я и близко не настолько глупа. Даже не пытайся придумать ответ.

Гейл уставилась на нее. Безобидно звучащее "ТА-3" было...

Ну, не совсем печально известное, но ужасно близкое. Часть "ТА" в нем означала тактический анализ. Никто не знал - во всяком случае, никто из знакомых Гейл не знал, - откуда взялось "3", поскольку, казалось, не было ни "1", ни "2".

Единственное, что было общеизвестно об этом департаменте - отделе, секции, как бы вы его ни называли, - это то, что он занимался самыми засекреченными военными проектами. Сорт с классификацией безопасности "записать перед чтением".

Что делало новости захватывающими и... немного нервирующими.

- Ик, - сказала она.

***

Гейл старалась не пялиться слишком явно, пока ее сопровождающий в форме вел ее в огромный круглый комплекс офисов, который, по-видимому, был штаб-квартирой ТА-3. Офисные помещения в Леонарде имелись в изобилии, но планировщик был почти одержим тем, чтобы приспособить пространство к реальным потребностям того, кто - или что - бы его ни занимало. Что означало...

Они свернули в длинный, изгибающийся коридор - тот, как она поняла, который огибал центральную часть здания. Внешняя стена слева от нее полностью состояла из односторонних окон, в то время как справа от нее были закрытые двери. Они прошли по меньшей мере пятьдесят метров, прежде чем достигли - в конце концов - одной из тех закрытых дверей. Гейл не видела никаких вывесок, ничего, что указывало бы на то, что находится за этой безымянной дверью, но ее сопровождающий прижал ладонь к считывающему устройству, и дверь скользнула в сторону.

- Вот и вы, - сказал он ей, жестом приглашая пройти, и она оказалась в большом, со вкусом обставленном кабинете.

Жизнерадостный мужчина, который поднялся со своего рабочего кресла, когда она вошла, был так близок к ожирению, как ни один представитель альфа-линии, которого она когда-либо встречала. Он почти обязан был быть альфа-линией, чтобы занимать руководящую должность здесь, на Гамме Дария, подумала она, протягивая руку, но он, безусловно, был самым... пухлым из всех, кого она когда-либо встречала.

- Я Гейл Вейс, - сказала она.

- Ну, да, - ответил он, пожимая протянутую руку. - Мы вряд ли перепутаем здесь чью-то личность. Кроме того, ваша репутация предшествовала вам.

- Репутация чего?

Ей удалось не нахмуриться, когда она задавала вопрос, и он ухмыльнулся.

- Тактического волшебства, - сказал он. - По крайней мере, из того разнообразия, которое вы ожидаете получить от гражданского лица.

Он повернулся к внутренней двери, жестом приглашая ее следовать за собой.

- Давайте. Я познакомлю вас с командой.

Команда явно должна была произноситься как Команда, подумала она.

- Полагаю, - сказал он через плечо, - вы уже выяснили, что безопасность в этом проекте связана с такими терминами, как первостепенная, наивысшая, абсолютная - я полагаю, что "нарисованная и четвертованная" тоже где-то есть.

- Да. Включает ли "безопасность" ваше имя?

Мужчина остановился и обернулся, слегка приоткрыв рот. Затем он встряхнулся.

- О, извините. Я забываю подобные вещи. Я Антуан Карпинтерия.

- И мой новый руководитель?

- Не... точно. - Он покачал головой. - Вы обнаружите, что ТА-3 не слишком склонен к иерархическим порядкам. - Он снова направился к внутренней двери. - Только не забудьте про нарисованную и разделенную на четвертинки часть. Однако можно не обращать внимания на Железную Деву, потому что она стоит в углу. Но не споткнитесь о стойку.

Проход за дверью был коротким... и открывался в помещение, которое объясняло архитектуру здания. Оно тоже было круглым и граничило с гигантским. Оно должно было быть не менее восьмидесяти или девяноста метров в диаметре, и в центре потолка на высоте не менее двадцати метров над полом был установлен один из самых больших голопроекторов, которые она когда-либо видела.

Их ждали два человека, оба в темно-бордовой и зеленой форме флота системы Дарий: капитан и лейтенант-коммандер. Капитан была женщиной, дородной, с очень темной кожей и светлыми волосами, подстриженными довольно длинно для флотского офицера. Лейтенант-коммандер - как ни странно, он казался немного старше своей начальницы - был мужчиной с ничем не примечательным лицом и телосложением, которые легенда приписывает лучшим агентам шпионажа.

Карпинтерия помахал им рукой. - Капитан Бернис Аугенбраун. Лейтенант-коммандер Верджел Суарес. - Он ткнул коротким пухлым пальцем в сторону Гейл. - Гейл Вейс. Гражданский аналитик.

Оба офицера вежливо кивнули ей, и она кивнула в ответ. Затем Карпинтерия хлопнул в ладоши, и улыбка вернулась на его лицо.

- А теперь давайте устроим шоу, - сказал он. - Вернитесь за линию фронта, пожалуйста.

Он указал на желтую линию шириной в двенадцать сантиметров. Она шла параллельно стенам камеры, на расстоянии трех метров от них, чтобы охватить область голографического дисплея. Он подождал, пока все они окажутся в безопасности за пределами зоны отображения голограммы, а затем хлопнул в ладоши.

- Вперед! - сказал он, и комната мгновенно погрузилась во тьму. Но эта темнота была черным бархатным фоном для потрясающе совершенной голограммы звездной системы, и когда ее глаза привыкли к полумраку, она начала различать ее детали.

В нем доминировал, если использовать этот термин в широком смысле, оранжевый блеск того, что явно было звездой К-класса. Там было по меньшей мере пять планет, но только одна из них, четвертая от звезды, лежала в зоне жидкой воды и демонстрировала окруженный облаками голубой мир с атмосферой. Как бы в качестве компенсации, там было два пояса астероидов. Она была почти уверена, что внешний, который был исключительно плотным, находился за пределами гиперграницы основного светила, и крошечные светлячки того, что явно было кораблями по добыче ресурсов, роились через него. Какими бы крошечными ни были их значки, эти корабли были явно не в масштабе, иначе она никогда бы не увидела их невооруженным глазом.

Внешний пояс мог бы поставлять сырье, но платформы, которые его использовали, находились гораздо дальше в системе, привязанные к гравитационному якорю обитаемой планеты и безопасно находящиеся внутри гиперграницы. Там было по меньшей мере дюжина искусственных мест обитания, некоторые из них просто громадные, а также плотное скопление того, что явно было орбитальными перерабатывающими заводами, и огромное количество орбитальных верфей. Плотные блоки буквенно-цифровых символов плавали в голограмме, привязанные к определенным функциям. Их было... много, и, без сомнения, они содержали тонны информации, но большинство из них были слишком далеки от ее нынешней точки зрения, чтобы она могла их прочитать.

Она понятия не имела, где может находиться эта система, но, очевидно, это был крупный промышленный узел.

- Добро пожаловать в... давайте назовем это системой Альфа, - произнес голос Карпинтерии из темноты слева от нее. - Ваша задача - помочь нам выяснить, как защитить его от массированной атаки. Если мы не ошибаемся, если это вообще нужно защищать, МДР с гразерными боеголовками станут ключевым элементом нашей тактики, и вы наш ведущий эксперт по ним.

Что было правдой, размышляла Гейл. Она не была физиком, но она была первоклассным флотским аналитиком, и она возглавляла команды, которые разрабатывали тактическую и стратегическую доктрину для новых "гразерных головок". Но почему Карпинтерия говорил только о МДР? Почему бы не использовать и торпеды? Она могла бы сразу придумать для них несколько незаметных приложений. Были ли они... сняты со стола по какой-то причине? Если да, то почему? И что такое "Альфа", и где..?

Она отбросила эту мысль - все эти мысли - прочь. Чем меньше она будет знать о том, о чем они не хотели ей рассказывать, тем лучше.

- Вы сказали "массированная", - сказала она вместо этого. - Насколько массированная?

- Скорее всего, действительно, действительно массированная, - весело ответил Карпинтерия. - Со всем, что есть в арсенале Великого Альянса. С другой стороны, вы можете не жалеть средств на защиту. Ну, почти.

Что, черт возьми, происходит? задумалась Гейл.

Город Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

- Куда мы направляемся? - спросила Кэтрин Монтень.

Ее посадили в аэромобиль почти сразу же, как она приземлилась в аэропорту О'Хара. Предполагалось, что она выступит с речью от имени Лиги по борьбе с рабством. За эти годы она раздала много таких прямо здесь, в Старом Чикаго, но сейчас они просто пролетели мимо ее обычной посадочной платформы. Той, которая вела под наземными улицами города, чтобы обеспечить доступ к Старому кварталу столицы, поскольку большая часть квартала находилась под землей. На самом деле в некоторых местах он простирался вниз более чем на километр.

"Петля", как ее также называли, была самым известным гетто Солнечной лиги и, безусловно, самым большим. Это был дом для миллионов столичных иммигрантов, которые приехали со всей Лиги - особенно из бедных миров Пограничья. Иммигрантов, как легальных, так и нелегальных, можно было найти по всей Старой Земле, но, безусловно, самая большая и плотная их концентрация была именно здесь, в столице.

Другие давно заселенные и богатые центральные миры сохраняли более жесткие ограничения на иммиграцию, чем Старая Терра, и особенно на иммиграцию с Пограничья. Но родной мир человеческой расы сделал бы это, мягко говоря, затруднительным. Это была самая многоязычная планета в заселенной людьми галактике. С таким количеством семейных и других тесных связей со столькими другими мирами было просто невозможно так жестко регулировать иммиграцию, и Старая Терра была местом мечты, планетой с золотыми улицами... особенно для беженцев, спасающихся от протекторатов и "благожелательного надзора" Управления пограничной безопасности.

- Солдатское поле в той стороне, - теперь почти запротестовала Кэтрин, оглядываясь через плечо на быстро удаляющуюся посадочную платформу.

- Твои дни произнесения речей на Солдатском поле закончились, девочка, - сказала женщина, сидевшая рядом с ней на заднем сиденье.

Ее звали Фанантенанирейни, что сочетало в себе ее имя и фамилию по обычаю ее родного мира Антананариву. Она была такой же внушительной, как и ее имя. Ее длинные, заплетенные в косу волосы были примерно того же кофейного цвета, что и глаза и кожа, и даже сидя она была на голову выше Кэтрин. Она, вероятно, также весила в три раза больше, и хотя часть этого была избыточна, большая часть была просто ее естественной массой.

Антананариву, первоначально заселенный выходцами с Мадагаскара и Маврикия, находился достаточно близко к Солнечной системе, чтобы считаться центральным миром, но в экономическом отношении это была система второго или третьего уровня. Как и многие иммигранты со Старой Земли, родители Фанантенанирейни вернулись на родину в поисках более ярких экономических горизонтов, когда ей было четыре стандартных года. С тех пор она жила здесь и провела большую часть своей взрослой жизни в Старом Чикаго, будучи политической активисткой, борющейся против генетического рабства. На самом деле, она была вице-президентом Лиги борьбы с рабством в Солнечной системе в течение последних двух десятилетий.

К счастью для всех заинтересованных лиц, она откликалась на имя "Фанни".

- Мы направляемся в амфитеатр Манделбаума в Эванстоне, - продолжила она. - Но сначала...

Аэромобиль начал пологий спуск, плавно скользя по высотным полосам, пока не оказался не более чем в ста метрах над очень широким наземным проспектом, который проходил более или менее параллельно озеру Мичиган. Магистраль все еще носила свое древнее название Лейк-Шор-Драйв, что было немного абсурдно спустя две тысячи лет после начала Диаспоры. За последние двадцать столетий фактическое побережье озера отодвигалось все дальше и дальше на восток по мере того, как город превращался в свалку. К настоящему времени Лейк-Шор-Драйв находился в среднем в четырех километрах от набережной и никогда не приближался к озеру ближе, чем на один километр.

- Что за...

Кэти уставилась на видеоэкран в заднем отсеке, который давал ей лучшее представление о том, что ждет впереди, чем она могла бы получить, глядя через лобовое стекло поверх плеч водителя и очень крупного парня на пассажирском сиденье, которого никто не назвал ее телохранителем.

- Почему все эти люди здесь? - спросила она.

Лейк-Шор-Драйв была окаймлена очень широкими пешеходными дорожками и старомодными тротуарами - больше похожими на променады, особенно на восточной стороне, ближе к озеру, - и они были забиты битком. Огромная толпа простиралась так далеко вперед, насколько она могла видеть, и, выглянув в боковое окно, она увидела людей, сидящих практически на каждом балконе башен, которые примыкали к подъездной аллее.

- Я скажу, что это всегда было одним из твоих самых привлекательных качеств, Кэти, - сказала ей Фанни с усмешкой. - У тебя нет ни малейшего интереса к лести или общественному признанию. - Она указала на экран. - Они вышли, чтобы поприветствовать тебя.

- Там так холодно! - запротестовала Кэти.

Это утверждение, возможно, было не совсем точным с точки зрения фактов, но оно было близко к истине, особенно для чувств того, кто вырос в условиях Лэндинга на самой Мантикоре. Она была уверена, что температура воды была, по крайней мере, на целых десять градусов выше температуры замерзания, но был также поздний апрельский день, переходящий в вечер в Старом Чикаго, на дне глубоко затененного каньона между огромными керамокритовыми башнями столицы, и с озера налетал резкий ветер.

- Ерунда, не замерзнут! - резко сказала Фанни. - Сегодня прекрасный день. Немного прохладно, да, но это Старый Чикаго. Вы видите, во что одеты эти люди? Они называются теплыми куртками. Они существуют уже более двух тысяч лет.

Она покачала головой Кэти, затем наклонилась вперед.

- Включи внешний звук, Энди, - сказала она водителю, и он поиграл с чем-то на своей панели. Мгновение спустя Кэти вздрогнула, когда рев массовых приветствий заполнил аэрокар.

- Сделай потише! - сказала она, и Фанни снова хихикнула.

- Ты можешь выключить его полностью, Энди. Я просто хотела дать маленькой мисс Модести представление о том, что происходит, поскольку она, очевидно, все еще погрязла в древней истории.

К этому времени они достигли уровня улицы, и аэромобиль был в режиме наземного эффекта, в тридцати сантиметрах над тротуаром, когда он скользил по дороге через огромную толпу, сдерживаемую баррикадами и двойной линией полиции. Кэти была ошеломлена.

- Я предполагала, что если бы меня встретила какая-либо толпа, кроме завсегдатаев, которые пришли послушать мое выступление на Солдатское поле - ладно, это было довольно много лет назад - они бы освистали меня как мантикорского массового убийцу.

Пожатие плеч Фанни было таким же массивным, как и она сама.

- Большинство из этих людей либо иммигранты, либо дети иммигрантов, Кэти. Подавляющее большинство родом с Окраины - или это сделали их родители, бабушки и дедушки, - и значительная часть из них - бывшие рабы "Рабсилы" или, по крайней мере, родственники бывших рабов. Ты думаешь, им есть дело до того, сколько мезанцев было убито? Не очень многие из них с самого начала верят мезанской версии событий, а те, кто верит, считают, что ублюдки все равно напрашивались на это. Конечно...

Она указала большим пальцем на запад.

- Если бы мы ехали по Мичиган-авеню, вас могли бы встретить по-другому. Но к черту этих людей. У них было почти четыре месяца с тех пор, как Харрингтон перелезла через стену. Чертовски хорошо, что они смирились с этим, но половина из них все еще прячется в своих шикарных квартирах. Особенно сегодня.

Она тяжело повернулась на своем сиденье, чтобы посмотреть Кэти в лицо как можно более прямо.

- Надеюсь, что ты подготовила свою речь. В амфитеатре будет где-то чуть больше четверти миллиона человек, и намного, намного больше будет смотреть по видео. У нас есть общесистемная связь. Лучшая оценка - Что там на данный момент, Юсуф?

Телохранитель взглянул на свой унилинк.

- Чуть более трехсот двадцати миллионов уже настроены на прослушивание "говорящих голов". Это значительно возрастет, как только мероприятие действительно начнется и она выйдет в прямой эфир.

- Срань господня, - глаза Кэти были очень широко раскрыты.

- Как я уже сказала, я надеюсь, что ты подготовила свою речь, - сказала Фанни, и эти глаза сразу же сузились.

- Мои речи всегда готовы.

Офис командующего флотом

Здание Адмиралтейства

Город Старый Чикаго

Солнечная система

Уинстон Кингсфорд перевел взгляд с экрана HD на своего нового директора - на самом деле настолько нового, что он еще не был приведен к присяге - разведки флота.

- Вы когда-нибудь раньше видели, как она говорит? - спросил он, кивая головой в сторону HD, где Кэти Монтень говорила почти двадцать минут, и Чарлз Гэннон кивнул.

- Довольно много раз на записях и дважды лично.

- Вы видели ее лично? Где?

- На Солдатском поле - где же еще? Она довольно часто выступала там, когда жила здесь в изгнании.

Кингсфорд покачал головой жестом, граничащим с недоверием.

- Чак, мне трудно представить тебя под землей, слушающим речь радикального поджигателя в этом месте. Солдатское поле - это сколько... двести метров под землей?

- Не так глубоко. - Гэннон пожал плечами. - Больше сотни, и найти его нетрудно, если у вас есть проводник. И у меня было любое число на выбор. Ни один аспирант в моей области не стоит и ломаного гроша, если он или она не пробрались на Солдатское поле, чтобы послушать радикальные речи - не говоря уже о том, чтобы попробовать кофе, чаи и... другие вещества, о точной природе которых я расскажу позже, во множестве магазинов в Старом квартале. Мне все равно не нужны были гиды, так как я сам провел несколько лет в качестве аспиранта в Чикагском университете.

Он посмотрел вниз и подергал рукав своей куртки, чтобы подчеркнуть заплаты на локтях.

- Однако после того, как я стал респектабельным преподавателем, я всегда надевал один из этих нарядов, когда отваживался выйти в свет.

- Защитная окраска? - Кингсфорд улыбнулся.

- Вообще-то, реклама. Лучшие аспиранты не считают ни одного профессора в моей области стоящим выеденного яйца, если он время от времени не появляется сам. И Монтень всегда была самой большой приманкой.

- Я могу понять почему. - Кингсфорд снова посмотрел на HD. - Она совсем не такая, как я ожидал.

- Люди - ну, приличный класс людей - всегда удивляются, когда слышат, как говорит Монтень. У нее такая яркая политическая репутация, что они ожидают какой-нибудь пронзительной, чрезмерно громкой речи, подстрекательницы толпы. Вместо этого...

Он кивнул в сторону фигуры женщины на подиуме в амфитеатре Манделбаума.

- Вместо этого они получают спокойное, методичное изложение точки зрения, которая вызывает у них дискомфорт, а не презрение, потому что она так тщательно и досконально аргументирована - и обычно это не то, что они хотят услышать.

- Ты говоришь так, как будто восхищаешься ею.

- Монтень честна, и она ставит принципы выше любых личных амбиций, которые у нее могут быть. Ну, честно говоря, у кого-то с ее деньгами нет никаких причин для такого рода амбиций, но вы знаете политическое животное даже лучше, чем я. Девяносто процентов из них полностью подпитываются эгоизмом и нарциссизмом, и это самое далекое от ее мотивов, что только можно себе представить. Так что, да, я действительно восхищаюсь ею - уважение было бы лучшим словом. На самом деле, совсем немалое, какие бы разногласия у меня с ней ни были. Их, кстати, не так много, как вы можете подумать. Я соглашался с ней десятилетиями - не годами, Уинстон; десятилетиями - по вопросу генетического рабства и мерзости "Рабсилы Инкорпорейтед".

Выражение лица директора было не совсем хмурым, но близким к этому.

- Я в этом не сомневаюсь. Но эта женщина в течение тех же десятилетий общалась - до сих пор общается! - с террористами. - Он сделал рукой махающий жест вниз. - И, пожалуйста, избавьте меня от старой поговорки о том, что террорист одного человека является борцом за свободу другого человека. Я признаю, что в этом есть доля правды, но не ждите, что я одобрю их тактику. Я не могу вспомнить ни одного офицера во флоте Солнечной Лиги, который когда-либо пробирался в личные покои заместителя министра внутренних дел, перерезал ему горло, а затем снял голову статуи и заменил ее отрубленной.

- Ах, да. - Гэннон улыбнулся. - Один из самых печально известных подвигов Джереми Экс. Было бы невежливо с моей стороны указать на то, что террористы оставили не только голову заместителя министра Албескью, но и его правую руку? Держал в руках чип, на котором были любовно записаны сексуальные подвиги заместителя министра... выдающимися из них было жестокое обращение с детьми-рабынями.

- Альбескью был свиньей, - сказал Кингсфорд с отвращением в голосе. - Это все еще не значит...

- Уинстон, оставьте. Вы смотрите на подобные вещи с точки зрения человека, который всю свою сознательную жизнь был флотским офицером. Я пришел беглецом, помните? Судя по виду оттуда - и, черт возьми, по моим более поздним исследованиям - я разработал теорию на этот счет. А именно, различие между настоящим солдатом и грязным, прогнившим террористом, по-видимому, в основном зависит от масштаба убийства. Если вы поражаете своего врага в промышленных масштабах - особенно на расстоянии, - вы отличный парень. Сделай это с близкого расстояния и в розницу, и ты станешь злобным убийцей. Теперь я признаю, что есть террористы и есть другие террористы, и некоторым из них наплевать, сколько невинных прохожих они убивают. В конце концов, они же террористы, верно? Они хотят, чтобы их зверства были настолько заметными, поразительными и ужасающими, насколько это физически возможно. Чем больше количество проклятых тел, тем лучше! Но правда? - Он посмотрел Кингсфорду в глаза и покачал головой. - Одюбон Баллрум всегда был намного осторожнее с "сопутствующим ущербом", чем флот Солнечной лиги, особенно когда мы поддерживали Управление пограничной безопасности, и вы это знаете, Уинстон.

Кингсфорд теперь хмурился, и Гэннон оглянулся на женщину, говорившую в десяти километрах к северу от офиса адмирала.

- Вы можете уволить меня в любое время, когда захотите, адмирал. Но, на мой взгляд, часть моей работы состоит в том, чтобы время от времени заставлять вас немного ерзать.

- Я и забыл, насколько ты хорош в этом, - проворчал Кингсфорд.

Они посидели в дружеском молчании еще пару минут. Затем Гэннон пожал плечами.

-Если это заставит вас чувствовать себя лучше, я могу почти гарантировать, что есть много людей, которые смотрят это и корчатся намного больше, чем вы.

- Нет - правда? - Адмирал усмехнулся. - Давайте смотреть... в алфавитном порядке мы могли бы начать со старшего - хотя и не постоянного - заместителя министра внутренних дел Аалстрома. И заканчивать...

- Новый финансовый директор "Джессик Комбайн"? - предложил Гэннон.

- Антуан Зурааба? Хороший выбор. Еще кофе?

- Да, пожалуйста.

Кингсфорд налил из старомодного графина. Затем он подождал, пока каждый из них сделает по глотку, прежде чем со вздохом откинулся на спинку стула.

- Ладно, покончим с этим. Ты не просил бы меня смотреть эту речь без причины. У тебя либо есть теория, которую ты хочешь, чтобы я услышал, либо...

- На самом деле, это предложение.

- Чего я боялся. - Кингсфорд снова вздохнул. - Так в чем же дело?

- Я хочу вашего разрешения связаться с Монтень - это будет сделано незаметно - и посмотреть, смогу ли я заставить ее согласиться на то, чтобы Лига борьбы с рабством начала работать - опять же, незаметно - с флотом.

Глаза адмирала расширились.

- Работать с нами над чем?

- Искоренением работорговли - всего аппарата, связанного с ней, а не только невольничьих судов и складов.

- Но... - нахмурившийся Кингсфорд выражал недоумение, а не сопротивление. - Я предполагал - как и вы, - что независимо от того, что еще он делает или не делает, Конституционный съезд собирается полностью запретить рабство, и на этот раз никаких дурацких шуток.

- Да, так и будет. И что потом? Уинстон, это было официально запрещено в Лиге на протяжении веков. Вы заметили, чтобы кто-нибудь действительно применял это?

- Ну, флот...

- Хорошо. - Гэннон кивнул. - Я поясню вам. Когда корабль флота действительно сталкивается с работорговцем с рабами на борту, он захватывает корабль и освобождает рабов. - И экипажи многих из этих работорговцев, - он не стал добавлять вслух, - довольно часто таинственным образом исчезают в глубинах космоса. О чем люди не очень много говорили.

- Но как часто это происходит на самом деле? - он продолжил более вызывающим тоном. - И подписывала ли Лига когда-нибудь "пункт об оборудовании"? Позвольте мне освежить ваш разум - это не так. Это прямо там, в Конвенции Черуэлла, но Лига никогда не применяла его. И любой командир, который осмеливался попытаться это сделать, изгонялся прямо со службы. Закоренелые союзники "Рабсилы" в УПБ, министерстве внутренних дел - и флоте, Уинстон - заботились об этом!

Он не сводил глаз с Кингсфорда, пока адмирал не кивнул, затем пожал плечами.

- Вероятно, на самом деле это не имело бы значения, если бы нам разрешили применить пункт об оборудовании, потому что невольничьи корабли - это только поверхность торговли. Если последние двести или триста стандартных лет что-то и продемонстрировали в том, что касается генетического рабства, так это то, что запрещать что-либо - это одно. На самом деле уничтожить его - это нечто совершенно другое, и особенно когда это такой глубокий нарыв. Генетическое рабство - я говорю обо всем этом бизнесе, Уинстон; не только корабли и склады, но и селекционные центры, лаборатории, заводы - все это не пойдет прахом только потому, что кучка политиков объявит это чушью, даже если на этот раз они действительно имеют в виду именно это. Это придется искоренять - чаще всего силой.

- Все в порядке... Я вижу это. - Адмирал все еще хмурился. - Но почему флот? Я бы подумал, что это полицейская функция. По крайней мере, за исключением тех невольничьих кораблей.

- И вы были бы правы, - согласился Гэннон. - К сожалению, полицейское ведомство, которое должно этим заниматься, особенно в Пограничье и Окраине, где это наиболее глубоко укоренилось, раньше называлось Управлением пограничной безопасности. Которое, как вы, возможно, помните, находится в процессе расформирования в качестве одного из требований Великого Альянса о капитуляции. Не то чтобы это имело такое уж большое значение. Начнем с того, что слишком много людей УПБ было в постели с работорговцами.

- Жандармерия...

- Жандармерия, несомненно, понесет окончательную ответственность за это, и генеральный прокурор Рорендаал ненавидит эту торговлю так же сильно, как и я, - сказал Гэннон. - Она собирается приложить все усилия, чтобы убедить премьер-министра Ена официально дать указание военному флоту начать применять пункт об оборудовании. Но что касается жандармерии, Гэддис по уши увяз в уборке дома от аллигаторов прямо здесь, на Старой Земле. Пройдет некоторое время, прежде чем он сможет начать отсеивать плохих парней из жандармов, которым было поручено работать с УПБ. Или на большинстве миров Пограничья, если уж на то пошло.

- Мы не можем просто начать пересекать границы юрисдикции, - возразил Кингсфорд. - Вся Лига сейчас находится в состоянии постоянного изменения. Гэддис и я согласны с тем, что последнее, что мы можем себе позволить прямо сейчас, - это даже выглядеть так, будто мы ввязываемся в какую-то войну за территорию. Наличие разногласий между военными и полицией - или даже видимость того, что они не в ладах, - не вызовет большого доверия к Временной Ассамблее или Конституционному съезду.

- Я не предлагаю ничего подобного, - терпеливо сказал Гэннон. - Чтобы это сработало, необходимо также сотрудничать с жандармерией. На самом деле, я уже, гм, обсудил некоторые гипотетические опасения с бригадиром Гэддисом.

- Уже, не так ли? - Кингсфорд посмотрел на своего директора управления разведки с явным трепетом.

- Только гипотетически, - успокаивающе ответил Гэннон. - Дело в том, что генетическое рабство - по крайней мере, технически - уже незаконно в Лиге. Это означает, что жандармерия юридически уполномочена преследовать его. На самом деле, так было уже очень давно. Рабство просто не было приоритетом, и жандармы, которые хотели, чтобы это было так, знали, что они не получат никакой поддержки от своего начальства, если направят на это ресурсы. Гэддис знает, что генеральный прокурор Рорендаал подпишет разрешение сделать именно это. Проблема в том, что, как я уже сказал, у него и так слишком много забот. Но он сообщил мне - гипотетически, конечно, - что был бы готов обратиться за помощью к военному флоту. В этот момент, помимо назначения нескольких сотрудников по связям, он в основном сосредоточился бы на том, чтобы убраться с нашего пути.

- Но почему мы? - спросил Кингсфорд. - Единственное, чем я не являюсь, так это копом, Чак!

- Да, вы не коп, - согласился Гэннон. - Однако вы являетесь командующим флотом, у которого под рукой есть две из трех вещей, которые действительно нужны флоту, чтобы немедленно приступить к реализации проекта.

- А это что такое?

- Во-первых, - Гэннон поднял палец, - у вас есть целый флот, который, возможно, не готов к войне с Великим Альянсом, но достаточно силен, чтобы разгромить любую преступную организацию, с которой он столкнется. Во-вторых, - поднялся второй палец, - я могу организовать нечто вроде разведывательного подразделения, которое будет руководить работой прямо из Управления разведки флота. Для этого нам не нужно одобрение извне, и это не было бы нарушением чьей-либо юрисдикции. Если уж на то пошло, бригадир Гэддис согласился - гипотетически, - что он мог бы одолжить мне несколько своих более ярких разведчиков, чтобы помочь.

Он сделал паузу, чтобы отхлебнуть кофе.

- Это две вещи, которые у нас уже есть. Что нам все еще нужно, так это ресурсы, которые понадобятся новому разведывательному подразделению Управления разведки - на данный момент я буду называть его бюро Фредерика Дугласа - для выполнения своей работы. Это означает в первую очередь бывших рабов. И, по крайней мере, некоторые из них должны быть бывшими участниками Баллрум, потому что никто другой - и я имею в виду, никто, Уинстон, - не знает, где находится работорговля и насколько глубоко она спрятана, так, как это делает Баллрум. Но они должны быть людьми, которым мы можем доверять, и быть уверенными, что это не агенты-мошенники или просто болваны. И я не могу представить никого, кто был бы в лучшем положении, чтобы предоставить нам таких агентов - надежных - чем Монтень и Лига борьба с рабством.

Нахмуренность Кингсфорда исчезла, но теперь она вернулась.

- Я могу следить за всем этим, но ты все еще не объяснил, почему флот должен это делать. О, я согласен, что работорговля - это мерзость. Что это рак, который развращает и отравляет все, к чему прикасается. Черт возьми, я пойду дальше. Кто-то должен растоптать это, и растоптать изо всех сил. Но, ради всего святого, Чак!

Он покачал головой, выражение его лица было железным.

- Ты знаешь лучше, чем кто-либо другой, сколько миллионов мужчин и женщин только что потерял флот. Но на случай, если ты еще не думал об этом, позволь мне представить это вам в перспективе. Наши общие потери составляют почти тридцать два процента от довоенной численности Боевого флота. Тридцать два процента, Чак. Нет ни одного служащего офицера или рядового, который не потерял бы кого-то, кого они знали. И каждый из наших уцелевших капитальных кораблей полностью устарел, каждый из наших уцелевших офицеров и рядовых знает, что нам чистили часы каждый раз, когда мы выступали против Великого Альянса, и каждый из них знает, что мы сдали столичную систему Лиги - черт возьми, всю саму Лигу - не сделав ни единого выстрела в Харрингтон! Ты говоришь, что Гэддис занят ремонтом и перестройкой жандармерии? Какого черта, по-твоему, я делаю? У меня слишком много забот, чтобы искать дополнительные миссии!

Гэннон несколько секунд спокойно смотрел на него в ответ. Затем...

- Уинстон, самое важное - на сегодняшний день - что флот Солнечной лиги имеет на своем вооружении, это собственную перестройку, не делая этого вокруг реваншистского спинного мозга. Ты прав насчет того, как жестоко нас избили. В основном из-за тупых гребаных адмиралов и еще более тупых политиков, которые, может быть, и не смогли бы вылить мочу из сапога, но вы правы. Мы потеряли, черт возьми, почти треть численности Боевого флота в мирное время. И как вы думаете, скольких людей, которых мы не потеряли, это радует? Сколько из них сидят и думают о том, когда в следующий раз они выступят против Великого Альянса... на этот раз с соответствующей технологией? Черт возьми, они были бы больше, чем людьми, если бы не думали именно так!

- Но мы не можем позволить им думать что-либо подобное. Ты так же беспокоишься об этом, как и я - мы много говорили об этом, Уинстон. Мы хотим, чтобы война с Великим Альянсом закончилась. Это сделано. Покончено - навсегда. Последнее, чего мы хотим, - это просто положить войну на полку, пока у флота не будет оборудования, чтобы запустить его опять и снова разорвать человеческую расу на части. На этот раз в таких масштабах, о которых я даже думать не хочу!

- Конечно, это последнее, чего мы хотим, - сказал Кингсфорд немного раздраженно. - Вот почему я собираюсь подписать реструктуризацию сил по Уиллису!

Настала очередь Гэннона кивнуть.

Кингсфорд поручил адмиралу Уиллису Дженнингсу, своему начальнику штаба, незавидную задачу пересмотреть всю структуру и организацию флота Солнечной Лиги - и как исправить его бесчисленные неудачи - после его сокрушительного поражения. Дженнингс подошел к своему назначению с безжалостным прагматизмом, который удивил даже Кингсфорда, и адмирал не хуже Гэннона знал, насколько... непопулярными могут быть некоторые аспекты предлагаемых его начальником штаба решений. Особенно с самыми закоренелыми бюрократами флота.

Полный роспуск Боевого флота, вероятно, вызвал бы самые громкие стенания... по крайней мере, в существующей иерархии Боевого флота, подумал Гэннон. Но Боевой флот должен был уйти. Дженнингс был абсолютно уверен в этом. Формальное разделение флота Солнечной Лиги на Пограничный флот, которому было поручено выполнять повседневные обязанности флота и выполнять свои обычные обязанности, и Боевой флот, которому было поручено фактически вести любые войны, которые возникали, было катастрофическим, Пограничный флот был достаточно сильно запятнан в глазах общественности (и его собственных, по правде говоря) тем, как он был втянут в поддержку коррупции в Управлении пограничной безопасности, но, по крайней мере, он был постоянно и полностью вовлечен в выполнение дел. Боевой флот - нет. Это была черная дыра, в которую каждый финансовый год вливалось финансирование, но ему не с кем было бороться, и поэтому он застопорился. Его крупнейшие корабли вообще не предназначались для других функций, кроме как участвовать в сражениях, а сражения так и не начались.

Пока, наконец, они не пришли, и застой и институциональное высокомерие, которыми был покрыт Боевой флот, не вернулись домой, чтобы устроиться на ночлег, как смертоносные ракушки. Он потерпел неудачу - полную и ужасную - в единственной функции, которая у него когда-либо была, и он знал это. Однако, захочет ли он когда-нибудь признать, что его неудача была вызвана им самим, было чем-то другим, и в этой части опыт Гэннона в отношении человеческой природы не вселял в него особого оптимизма. На самом деле, он был убежден, что Дженнингс - и Кингсфорд - были абсолютно правы: если Боевой флот продолжит существовать, он неизбежно станет хозяином, в котором метастазирует реваншизм, которого все они боялись.

Но, как указал Дженнингс в своем предварительном отчете Кингсфорду, Лига не нуждалась в Боевом флоте... и, на самом деле, вероятно, никогда не нуждалась. Функция Боевого флота заключалась в том, чтобы быть угрозой, неудержимым и непобедимым Джаггернаутом, который отговорил бы любого потенциального врага даже думать о том, чтобы скрестить мечи с Лигой. Возможно, когда-то эта концепция имела ограниченный смысл, по крайней мере, в начале истории Лиги. Но правда заключалась в том, что ни одна звездная нация, обладающая хоть граммом здравого смысла, не захотела бы "скрестить мечи" с чем-то таким большим и могущественным, каким стала Лига за T-столетия. Конечно, Великий Альянс этого тоже не хотел. Его рука понуждалась высокомерием и глупостью мандаринов... подкрепленной и подпитываемой собственным высокомерием, глупостью и слепотой Боевого флота. Значительно меньшая численность капитальных кораблей (при условии, что это были современные и эффективные капитальные корабли, а не устаревшие смертельные ловушки) довольно легко отпугнула бы любого, кто меньше Великого Альянса, и не породила бы шовинистического высокомерия, которое было так важно для институциональной ДНК Боевого флота.

Затем был тот факт, что флот Солнечной лиги на самом деле состоял из двух флотов. Офицеры и рядовые, но особенно офицеры, проходили разные карьерные пути либо в Пограничном флоте, либо в Боевом флоте. Кингсфорд мог бы пересчитать количество офицеров, особенно старших флаг-офицеров, имеющих опыт работы как в Пограничном флоте, так и в Боевом флоте, по пальцам рук и ног... не снимая обеих туфель. На самом верху произносили слова о сотрудничестве и взаимоподдерживающих миссиях, но это было только на словах.

Итак, Дженнингс предложил просто упразднить Боевой флот и полностью сосредоточить внимание военного флота на том, что раньше было Пограничным флотом. Пограничный флот также был бы упразднен как отдельная организационная ниша. Вместо этого был бы просто флот Солнечной лиги, реструктурированный таким образом, каким он должен был быть с самого начала: единая, унифицированная структура сил и командования, обслуживающая реальные потребности Лиги.

Упразднение как Управления пограничной безопасности, так и его системы протекторатов - как раз в данный момент происходит много упразднений, размышлял Гэннон, - чрезвычайно упростило бы эти потребности. Это также позволило бы военному флоту отказаться от своей неприятной роли силовика УПБ, когда пришло бы время запугать - или сокрушить - оппозицию пограничной безопасности и ее приспешников в протекторатах. То, что осталось бы, было бы проблемами, которые УПБ намеревалось решать, когда оно было впервые создано: поддержание мира на периферии, поиск и спасение, обеспечение соблюдения межзвездного закона и поддержание эффективного и современного боевого потенциала, достаточного для предотвращения любой реальной внешней угрозы Лиге.

Таким образом, каждый существующий соларианский корабль стены был обречен на разрушение или модернизацию. Инфраструктура базирования Боевого флота была бы значительно сокращена - фактически ликвидирована - и то, что было сохранено, было бы перепрофилировано для поддержки флота, крупнейшим кораблем которого в ближайшем будущем, вероятно, будет линейный крейсер или соларианская версия авианосцев Великого Альянса, учитывая, насколько эффективными будут современные легкие ударные корабли для большинства вероятных требований нового флота Солнечной лиги. Каждый существующий линейный крейсер - черт возьми, каждый существующий тяжелый крейсер - вероятно, тоже был бы списан, на самом деле, потому что они были такими же устаревшими, как корабли стены в эпоху многодвигательных ракет и ЛАКов, но это можно отложить, по крайней мере, на время. Как указал Гэннон, устаревшие или нет, они были вполне способны справиться с кем угодно, кроме Великого Альянса.

Конечно, ничего из этого не могло произойти в одночасье.

Гэннон знал, насколько прекрасно Кингсфорд понимает, что он не может позволить себе медлить. Он должен был двигаться, в то время как состояние шока существующей флотской иерархии - и... недосмотр Великого Альянса - означали, что он мог пинать миски с рисом направо и налево. Но в то же время он также должен был отдавать себе отчет в последствиях внезапного и огромного сокращения персонала, которое неизбежно повлекут за собой рекомендации Дженнингса. Многие офицеры - и рядовой состав - вот-вот окажутся внезапно безработными, и это было бы особенно проблематично в Лиге, чья межзвездная экономика была так сильно повреждена войной с Великим Альянсом. И которая в некотором смысле оказалась в еще худшем положении благодаря внезапному краху УПБ и триллионам и триллионам кредитов активов, которые многие трансзвездные компании внезапно потеряли вместе с протекторатами.

Конечно, предполагая, что он сможет убедить любое правительство, вышедшее из Конституционного съезда, финансировать флот, необходимость строительства такого количества новых военных кораблей для замены придала бы серьезный импульс по крайней мере одной части этой экономики. Как и необходимость полного восстановления разрушенной - как бы уничтоженной - промышленной базы Солнечной системы. Ничто из этого не могло помешать предлагаемым изменениям внести свою, отнюдь не незначительную лепту в нынешний жалкий беспорядок.

Несмотря на это, Кингсфорд полностью намеревался приступить к своей версии уборки авгиевой конюшни в течение следующего стандартного месяца или двух. Что, несомненно, объясняло его нежелание брать на себя дополнительные миссии именно сейчас.

- Я прекрасно понимаю, как много у вас на уме, Уинстон, - сказал теперь Гэннон. - И, честно говоря, нам чертовски повезло, что у Дженнингса есть моральная целостность и мозги - а у вас есть моральное мужество - признать, насколько плохой стала существующая система, и действительно что-то с этим сделать. На самом деле, в этом весь смысл, с точки зрения флота, того, что я предлагаю. Необходимость переориентировать флот на что-то другое, кроме зализывания ран, негодования и мести, - вот в чем весь смысл рекомендаций Дженнингса. Что ж, Пограничный флот только что потерял семьдесят или восемьдесят процентов своих старых миссий, а те, которые у него все еще есть, в значительной степени "работают как обычно". Там нет ничего, что могло бы вдохновить мужчин и женщин на полную реорганизацию своей профессиональной жизни. Но...

Он сделал паузу, приподняв брови, и Кингсфорд кивнул.

- Хорошо, - сказал он. - Думаю, теперь я понимаю, к чему ты клонишь. Дайте флоту задачу - задание, которое является очевидным разрывом с вашим прошлым "как обычно" - прямо сейчас. То, которое мы можем использовать в качестве фокусирующего устройства, иллюстрации того, что будет делать флот, который нам нужно построить, вместо того, чтобы сидеть сложа руки и думать о долгих и убийственных мыслях. И задание...

- Задание, которым они будут гордиться, вместо того, чтобы относиться к нему цинично, - закончил за него Гэннон. - Да. Уинстон, это то, что я предлагаю. Честно говоря, это не будет достаточно большой миссией - или отнимет достаточно времени - чтобы очень долго нести полную нагрузку "найти наш путь снова". Но это поможет нам встать на правильную ногу, и мы сможем воспользоваться импульсом, который это создает. Но мы не можем сделать это без помощи Лиги борьбы с рабством и, честно говоря, меня устраивает тот факт, что это требует от нас время от времени сталкиваться локтями с такими людьми, как Джереми Экс. Да, он безжалостен, но он не коррумпирован. Люди, которых привлекает обустройство собственных гнезд за государственный счет, не вступают в такие организации, как Одюбон Баллрум. Они склонны вступать в такие организации, как Ассоциация возрождения Джессики Стейн. - Он сделал пренебрежительный жест. - Ассоциация не была большой альтернативой Лиге борьбы с рабством, даже когда ею руководил ее отец. Сегодня?..

- Это кучка заполненных рубашек, засунувших голову в свою коллективную задницу. Хороши в сборе денег и в произнесении речей, - Кингсфорд взглянул на ставший темным HD, - хотя и не так хороши, как эта. Не очень хорошо получается тратить деньги на что-либо, кроме откатов и гонораров консультантов. О, и зарплату для офицеров и администраторов Лиги. Что это за старая поговорка о том, что делать хорошо, делая добро? - Он скривился от отвращения. - Даже если бы Стейн была хоть сколько-нибудь заинтересована в том, чтобы действительно что-то сделать с рабством, они были бы примерно так же эффективны для того, о чем вы говорите, как игрушечные пудели вместо охотничьих собак.

- Хуже, чем бесполезно, на мой взгляд. Под руководством Джессики они ужасно сдружились с Фактором Возрождения. - Настала очередь Гэннона скорчить гримасу. - Ты знаешь, как я к ним отношусь.

- Ты очень подозрительный, недоверчивый человек, Чак. Всегда склонен видеть тьму, куда бы ты ни посмотрел. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил это?

- Андреа, по крайней мере, два раза в неделю. Но у нее предубеждение, потому что она так хорошо меня знает. Послушайте, я не утверждаю и никогда не утверждал, что Маннергейм и Фактор Возрождения - агенты дьявола. Но под всем этим "мы организуемся только для взаимной обороны" они ничуть не менее амбициозны, чем люди, управляющие "Автономным региональным сектором Майя". Разница в том, что они вкрадчивы и чертовски менее откровенны в этом. Никто не может обвинить в этом Баррегоса и Розака.

- Вряд ли. - Кингсфорд фыркнул. - Не говоря уже о том, что я бы предпочел, чтобы на моей стороне в битве были Луис Розак и его люди, а не флот Маннергейма. Они были великолепны в битве при Факеле.

Адмирал допил свою чашку кофе.

- Хорошо, Чак. У вас есть мое разрешение посмотреть, что вы можете предпринять, если вообще что-нибудь сможете. Но на данный момент это касается только нас с тобой - может быть, Гэддиса - и мышей на чердаке. Понятно?

К Гэннону вернулся невозмутимый взгляд. - Отлично. И Кэтрин Монтень.

Взгляд не дрогнул, и Кингсфорд стиснул зубы.

- И кто бы еще тебе ни понадобился, - сказал он сквозь зубы. - Даже... даже...

- Все в порядке, Уинстон. - Гэннон улыбнулся. - Вам не нужно называть никаких имен, кроме Монтень. У нас есть свое понимание.

Ресторан Тур Д'Аржан

Набережная Сены

Феникс Париж

Старая Земля

Солнечная система

- Вы смотрели речь?

- Да. Мне пришлось заставить себя сделать это, но я сделала, - сказала Джессика Стейн, глядя поверх через бокала, который официант только что наполнил вином. Глава Ассоциации возрождения потратила время на то, чтобы вдохнуть аромат вина. Это было бордо, о стоимости которого не стоило и думать. К счастью, ей не нужно было думать об этом, так как оно было предоставлено ее хозяином, и ему тоже не нужно было думать об этом. Не совсем. Эдвард Текуатль родился в богатой семье Маннергеймов, не говоря уже о том, что он был генеральным директором одного из крупнейших банков Маннергейма.

Он также был давним сторонником Ассоциации возрождения, начиная с того времени, когда ее основал отец Джессики Иероним. После убийства Иеронима Текуатль решительно поддержал предложение Джессики заменить ее отца на посту главы организации. Учитывая, что он был одним из двух или трех самых щедрых доноров Ассоциации, его мнение имело большой вес. Достаточный, чтобы оно вполне могло стать тем, что в конечном счете склонило чашу весов в ее пользу.

Стейн отхлебнула бордо и улыбнулась от удовольствия, но улыбка превратилась в насмешку, когда она поставила бокал на их стол.

- Лучшее, что я могу сказать о Кэтрин Монтень, это то, что она чертовски надоедлива. Она была занозой в нашем боку на протяжении десятилетий. Я не думаю, что кто-либо другой мог бы помешать борьбе с генетическим рабством больше, чем она, с ее радикальной риторикой - много хорошего, что когда-либо делало! - и ее ассоциацией с Одюбон Баллрум. Она позволила мезанцам легко очернить всех своих противников как сочувствующих террористам. Которыми, - усмешка превратилась в хмурый взгляд, и ее голос повысился, - мы, безусловно, не были.

- Да, - согласился Текуатль. - Хотя Иероним был осторожен и никогда публично не нападал на Баллрум. Во всяком случае, не по именам.

Стейн фыркнула.

- Мой отец иногда мог быть мягкосердечным. Я никогда не стеснялась называть имена, включая имя Джереми Экс. - Она немного выпрямилась, ее плечи напряглись. - И будь проклят риск, на который я пошла, чтобы быть убитой им самим.

- Давай будем честны, Джессика, - сказал Текуатль тем же мягким тоном. - Это был не такой уж большой риск. Говорите о нем все, что хотите, но Джереми Экс никогда никого не убил только за то, что тот был одним з его многочисленных критиков. Для этого вы должны были действительно сделать что-то в поддержку генетического рабства, что было бы обвинением, которое никто никогда не выдвигал против Ассоциации возрождения или кого-либо из ее членов. И уж точно не кого-либо из его лидеров.

Стейн снова шмыгнула носом и пренебрежительно махнула рукой.

- Хватит на эту тему. Теперь, когда Монтень в Солнечной системе - и, по-видимому, планирует остаться на некоторое время - нам нужно активизировать нашу деятельность по проблеме рабства на Конституционном съезде, иначе проклятая Лига борьбы с рабством получит всю огласку. Можем ли мы рассчитывать на вашу поддержку?

- Конечно. - Текуатль отпил из своего бокала. - Не могу сказать, что у меня столь сильные чувства к Монтень, как у вас, но Маннергейм всегда предпочитал ваш подход подходу Лиги борьбы с рабством.

***

Остальная часть ужина состояла в основном из болтовни двух людей, которые были хорошо знакомы в течение многих лет, даже если их нельзя было назвать настоящими друзьями,. Где сейчас такой-то и что-то такое, и что бы в любом случае вышло из этого проекта. Им обоим было приятно, и еда, конечно, была превосходной - как и следовало ожидать от ресторана, который утверждал, что ведет свое происхождение от древнего Парижа.

Это утверждение было фантастичным, поскольку "Тур Д'Аржан" выходил из бизнеса сколько угодно раз - один раз почти на четыре столетия - и у него сменилось больше владельцев, чем кто-либо мог припомнить. Если уж на то пошло, весь город Париж был уничтожен в Последней войне. Город Феникс Париж был восстановлен - великолепно - на том же месте, восстав из пепла, как тот самый феникс, с которым он навсегда ассоциировался, но ни одно из его первоначальных сооружений, включая то, что называлось Тур Д'Аржан, не пережило пару мегатонных взрывов, которые сравняли его с землей. Так что теперь это имя на самом деле было просто именем, которое постоянно воскрешалось из-за своей священной древности. Но, по крайней мере, в своей нынешней реинкарнации Тур Д'Аржан снова оказался в центре города на реке Сена. Был период почти тысячу лет назад, вскоре после Последней войны и до "Феникс Париж", когда ресторан, носивший это название, находился в Ле-Мане, из всех возможных мест.

Как только с ужином было покончено, они разошлись в разные стороны. У Текуатля был постоянно забронированный номер в соседнем отеле, оснащенный очень дорогим и очень защищенным коммуникационным оборудованием. Оборудование, которое он быстро использовал, как только добрался до своего номера.

- Да? - сказал голос.

- Она основательная, - сказал он, не потрудившись представиться. - В этом нет ничего удивительного. Но никогда не помешает убедиться. - Он тихо рассмеялся. - Что это был за термин, который использовал какой-то древний политик? "Полезная идиотка", если я правильно помню.

Май 1923 года э.р.

Ну, в данный момент я не чувствую себя такой теплой и мягкой.

Одри О'Ханрахан

Башня Амагук

Город Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

Одри О'Ханрахан поставила свою полупустую кофейную чашку на маленький столик, встала и подошла к перилам балкона.

День был ветреный, но, по крайней мере, апрельские похолодания в конце сезона остались в прошлом, и она наслаждалась тем, как ветерок ласкал ее волосы. Она постояла несколько минут, наслаждаясь ощущением и наблюдая за всегда оживленным, а иногда и неистовым движением, которое пронизывало огромный город на самых разных уровнях. И таким количеством различных путей и способов. Канатные дороги, аэрокары, скользящие дорожки - она даже могла видеть нескольких настоящих пешеходов тут и там, наряду с тем, что казалось армией бегунов трусцой.

Она не считала бегунов за пешеходов. О'Ханрахан поддерживала себя в отличной физической форме, но занималась спортом в уединении. В конце концов, не было никаких причин переносить ее пот и ворчание на других. Она рассматривала пробежки на публике как легкую форму нарциссизма.

Когда она впервые начала приезжать в Старый Чикаго, до того, как приобрела свою квартиру здесь, в башне Амагук, она заплатила повышенную плату, чтобы снять комнаты с видом на озеро Мичиган, поскольку именно этот вид все рекомендовали. И действительно, всегда было приятно любоваться огромными просторами четвертого по величине озера Старой Земли, особенно летом, когда оно было усеяно парусниками. И иногда это было впечатляюще - особенно когда налетал один из сильных штормов.

Но после нескольких посещений она начала находить этот вид немного скучным. Это было похоже на посещение Большого Каньона, что она тоже сделала... однажды. Первые пятнадцать минут были невероятными; следующие пятнадцать были... интересными. И после этого... Что ж, вскоре даже самая впечатляющая перспектива становилась довольно скучной, если она была полностью статичной.

Озеро Мичиган, конечно, никогда не было полностью статичным, поскольку там всегда были волны. Но волны не могли конкурировать с безумием городского движения, созданного человеком. Таким образом, она сэкономила немного денег, купив квартиру с видом на сам город, когда пришло время ей обосноваться на постоянное место жительства в столице. Она, конечно, не экономила дополнительные деньги, которые могла бы получить, купив квартиру с внутренней отделкой, без внешнего балкона и вообще без прямого вида. Люди могли говорить что угодно о том, что умные стены "так же хороши", как и прямой обзор, но Одри О'Ханрахан не была одной из них. И некоторые трудности были преодолимы, особенно учитывая поток доходов, который приносил ее сайт. Сообщения О'Ханрахан были самым просматриваемым новостным сайтом-расследованием в большей части Солнечной лиги, в том числе здесь, на самой Старой Земле, с буквально миллиардами подписчиков. Она упорно трудилась, чтобы достичь этого. Конечно, помогло содействие, оказанное ее контактами по Соответствию, но в основном это было результатом ее собственного мастерства, ее собственного таланта, ее собственной упрямой настойчивости и ее подлинной страсти к раскрытию правды.

Даже если существовали некоторые истины, которыми не могли поделиться даже Сообщения О'Ханрахан.

Это была еще одна причина, по которой она выбрала Амагук. Согласно веб-сайту башни, она была названа в честь Жака Амагука, известного политического лидера Демократической партии первого века из северного полушария Старой Земли, чья фамилия означала "Отец-волк" на одном из древних языков его предков. Но О'Ханрахан провела небольшое дополнительное исследование, и, хотя все это было правдой, ей показалось совершенно уместным найти дом в башне, которая также была названа в честь бога-обманщика инуитов.

Обычно она провела бы на своем балконе не менее получаса, этого хватило бы на две полные чашки кофе. Но сегодня она прервалась всего через десять минут, не успев закончить даже одну. Ей нужно было написать сценарий, и, как это часто случалось, проснувшись тем утром, она обнаружила, что пьеса в основном была написана сама собой, пока она спала. Поэтому она хотела записать ее для потомков, пока ничего не забыла.

Для подавляющего большинства людей глагол "писать" на самом деле означал диктовать программе распознавания голоса. Обычно это означало то же самое и для О'Ханрахан, но не тогда, когда она могла позволить себе роскошь комфортной рабочей обстановки и отсутствия предельных сроков. В таких случаях она предпочитала использовать старомодные методы. Она была твердо убеждена, что бы ни говорили неврологи, что она лучше соображает, если ее пальцы заняты так же, как и мозг. Поэтому, когда это было возможно, она пользовалась клавиатурой.

Однако она не была полным сторонником регресса. Она была вполне довольна виртуальной клавиатурой и не испытывала необходимости травмировать кончики пальцев, ударяя ими по твердым, материальным клавишам. Когда-то она знала писательницу, которая настаивала на использовании архаичной механической клавиатуры, и ей было интересно, сколько медицинской помощи потребуется глупой женщине, когда она закончит целую книгу.

Она села за свой стол, вызвала клавиатуру и начала печатать.

"Спонтанное решение" Кэтрин Монтень посетить галактический съезд Лиги борьбы с рабством в Старом Чикаго - это проницательный ход. Не только для нее, но и для правительства Мантикоры и всего Великого Альянса. Конечно, и Звездная империя, и сама Монтень будут с негодованием отрицать, что ее поездка на Старую Терру имеет какую-либо официальное санкцию. Они будут настаивать, что это не более чем продолжение частным лицом своей давней приверженности и ведущей роли в борьбе с генетическим рабством.

Это хитрый ход именно потому, что никто не может эффективно оспорить это возмущение. Кэтрин Монтень действительно имеет безупречный послужной список, насчитывающий десятилетия, в качестве одного из центральных лидеров Лиги борьбы с рабством, и она, пожалуй, является ее самым известным и красноречивым общественным представителем. И хотя она больше не изгнанница из Звездной империи и даже снова стала политически респектабельной, ни она, ни ее либеральная партия не являются частью правительства премьер-министра Грантвилля. Действительно, официально они по-прежнему являются "лояльной оппозицией".

Конечно, этот ярлык может ввести в заблуждение. Это определенно так, когда дело доходит до внешней политики Мантикоры. По этим вопросам либералы сейчас на практике являются частью неформальной "большой коалиции". В то время как они продолжают свою политику несогласия с центристами Грантвилля по ряду внутренних вопросов - вопросов, которые Монтень никогда не стесняется выдвигать - эти вопросы не являются центральными в политической жизни Звездной империи. И не будут, пока конфликт с Солнечной лигой остается официально неурегулированным.

Именно это делает присутствие Монтень здесь, в Солнечной системе, особенно интересным. Она не вручала никаких посольских верительных грамот Временному правительству, и она здесь не для того, чтобы присутствовать на Конституционном съезде. По крайней мере, официально. И маловероятно, что она лично будет присутствовать на каком-либо из его заседаний. Но само ее присутствие на Старой Земле напоминает населению Солнечной системы и всей Солнечной лиге, что послужной список Мантикоры во взаимодействии с независимыми звездными нациями Окраины и даже с "протекторатами" Пограничной безопасности Окраин намного лучше, чем у Лиги. Это верно в дипломатическом, экономическом плане и - что наиболее поразительно - в отношении рабства и работорговли, и почти то же самое можно сказать о бывшем враге Звездной империи, а ныне союзнике, республике Хевен.

Откровенно говоря, история Солнечной лиги и генетического рабства воняет до небес. Лига, возможно, и объявила вне закона работорговлю и сам институт генетического рабства, но эта великолепная официальная позиция на самом деле является фиговым листком - и к тому же ветхим. Давней, центральной чертой общей коррупции чиновников и бюрократии Лиги было их старательное уклонение от любого расследования деятельности любой из гигантских межзвездных корпораций, ведущих бизнес в Солнечной лиге. То же самое уклонение применялось к "Рабсиле Инкорпорейтед" и связанным с ней трансзвездным компаниям... и к любому эффективному применению законов против рабства и работорговли. Наши бюрократические начальники отводили глаза, но их ладони всегда были протянуты вперед.

Это непопулярная позиция - по крайней мере, пока - но, по мнению этого репортера, требование Великого Альянса, чтобы Солнечная лига созвала специальный съезд и написала новую Конституцию, которая предотвратит возрождение политически безответственной бюрократии, давшей нам мандаринов и их катастрофическую политику, не просто оправдано, но в значительной степени находится в собственных интересах Лиги. Отсутствие подотчетности всегда порождает коррупцию. А коррупция всегда порождает злоупотребление властью, что позволяет процветать таким варварствам, как генетическая работорговля, и, во время своего расцвета, пятнать каждого гражданина Лиги кровавой виной за один из самых отвратительных институтов в долгой, темной истории человеческой жестокости и коррупции.

Центральной задачей Конституционного съезда будет предотвращение возрождения этой коррупции, и этот репортер уверена, что в рамках этой задачи его делегаты будут вынуждены конкретно бороться с рабством и работорговлей. Я сомневаюсь, что можно было бы найти хоть одного делегата на этом съезде, который сказал бы иначе, и подавляющее большинство из них будет искренним в своей решимости. В самом реальном смысле работорговля - отвратительное зло само по себе - также является фокусной точкой, линзой, олицетворением того, что позволяет эта коррупция. И, если кто-либо из делегатов съезда даже решит не заниматься конкретно работорговлей, присутствие Кэтрин Монтень в нескольких километрах от места их обсуждения, безусловно, должно укрепить их позвоночник.

И так оно и должно быть.

Мягко говоря, неловко осуждать Великий Альянс за его авторитарное требование переписать наш самый фундаментальный закон или за его предполагаемую жестокость во время завоевания Мезы, когда люди, осуждающие их, принадлежат к государству, чье авторитарное поведение и жестокость по отношению к огромному населению Окраин в начале появления гигантских трансзвездных корпораций было по меньшей мере таким же плохим. Кажется... маловероятным, что Великий Альянс - или Кэтрин Монтень - позволят Конституционному съезду или Лиге в целом забыть об этом, и хорошо, что они не должны.

Говоря о предполагаемой жестокости Великого Альянса в системе Мезы, этот репортер недавно получила информацию, которая, по крайней мере, ставит под сомнение ответственность Десятого флота адмирала Золотой Пик за ядерную бомбардировку, унесшую миллионы жизней. Как известно читателям Сообщений О'Ханрахан, я была на Мезе во время этой бомбардировки. И, как известно тем же читателям, я постоянно подвергала сомнению повествование о мантикорском и хевенитском империализме как движущей силе войны между Великим Альянсом и Солнечной лигой. Несмотря на это, первоначальные доказательства - или то, что казалось доказательствами - виновности Великого Альянса в зверствах на Мезе в то время казались ошеломляющими. Однако новая информация, которая попала в мое распоряжение, решительно опровергает это "доказательство" ответственности Великого Альянса. Я намерена вскоре вернуться на Мезу, чтобы провести расследование...

Она сделала паузу. На самом деле она еще не решила, собирается ли она снова посетить Мезу, и ее новая "информация" не поступила ни из одного мезанского источника. То, что один из ее многочисленных контактов в вооруженных силах Солнечной системы фактически предоставил ей, был анализ бомбардировки Мезы, продвигаемый новым директором Управления разведки флота адмирала Кингсфорда. Анализ был чисто неофициальным, без официального одобрения или отклонения, но, учитывая очевидное влияние доктора Гэннона на командующего флотом, к нему нужно было отнестись очень серьезно.

И проблема О'Ханрахан заключалась в том, что она была почти уверена в правоте Гэннона.

Она никогда не верила, что Одюбон Баллрум мог отвечать за "террористическую" кампанию, которая предшествовала прибытию Десятого флота в Мезу. Ее начальство по Соответствию не послало бы ее освещать это - не знало бы заранее, что это вот-вот произойдет и его нужно будет освещать, - если бы не было задействовано само Соответствие. И, если у нее и были какие-то сомнения по этому поводу, их разрешило то, как был составлен ее мезанский маршрут. Кроме того, у нее были обширные контакты внутри разведывательных служб Мезы, и это означало, насколько она знала, что у Баллрум просто не было ресурсов внутри системы для проведения кампании такого масштаба. Мог быть... единичный случай, подобный Грин Пайнс. Ее внутреннее жюри все еще не определилось с этим. Она была готова принять возможность того, что террористы из Баллрум могли заполучить в свои руки одно или два ядерных устройства, и вполне возможно, что Грин Пайнс был их делом рук. Действительно, вполне могло послужить вдохновением - и предлогом - для серии... нападений подражателей, о которых ее послали сообщить.

Но даже принимая возможность того, что в Грин Пайнс был замешан Баллрум, она никогда не верила, что Золотой Пик отдала приказ нанести ядерные удары после ее прибытия. У нее не было никакой логической причины делать это. Единственная гипотеза, которую кто-либо мог выдвинуть относительно того, почему она могла их заказать, заключалась в том, что эта женщина была маньяком-убийцей. Или, по крайней мере, кто-то, неспособный контролировать свой свирепый нрав в условиях стресса.

Но ничто в истории мантикорского адмирала - О'Ханрахан исследовала ее прошлое - не подтверждало это предположение. Женщина, которая была двоюродной сестрой императрицы Элизабет, четвертой в очереди на мантикорский трон, не собиралась убивать миллионы мирных жителей и вручать такую шипастую дубинку врагам Великого Альянса в Солнечной системе из прихоти. И простой "стресс" был... по меньшей мере, маловероятен, чтобы изменить это. Кроме того, Золотой Пик не испытывала никакого стресса. Ее Десятый флот уже завоевал Мезу. То, что осталось от правительства Мезы, лежало на спине, размахивая лапами в воздухе в знак жалкой покорности. Если бы за всю историю галактических войн и было менее напряженное завоевание звездной нации, О'Ханрахан не смогла бы его найти.

И если бы это был не Баллрум и не Десятый флот, оставалось бы только объяснение Великого Альянса - что это было собственное Соответствие О'Ханрахан. Это объяснение имело гораздо больше смысла, чем любое другое. Так много смысла, что, в конце концов, О'Ханрахан сама приняла это... в частном порядке, конечно.

Вначале она этого не сделала, и не просто потому, что не хотела, а по множеству причин, включая непристойное число погибших. Уже тогда она поняла, что эта часть ее ответа была эмоциональной, но это также было не единственной причиной, по которой она отвергла всю идею. Так же, как и в случае с Золотым Пиком, она не смогла увидеть никакой логической причины или мотива для Соответствия. Зачем ему делать что-то настолько дикое?

Она десятилетиями знала - поняла, когда подростком присоединилась к Соответствию, - что его лидеры способны на безжалостность. Но лидеры каждой серьезной борьбы в истории по необходимости были безжалостны. Лидеры Соответствия ничем не отличались от десятков примеров, которые она могла бы выбрать. Например, лидеры демократических стран, которые сражались и победили фашистских тиранов за пару столетий до Диаспоры. Они без колебаний подвергли своих врагов массированным воздушным бомбардировкам - включая налеты с зажигательными бомбами и самое первое применение ядерного оружия, - которые унесли более двух миллионов жизней в то время, когда существовало немногим более двух миллиардов человек.

Когда-то не было никакого способа систематически решать эти проблемы. Но это перестало быть правдой столетия назад, учитывая неуклонное развитие генетической и биологической науки со времен Диаспоры, и эта неудача больше не была простительной. Ограничения человеческого генома теперь были вызваны не чем иным, как суевериями, политическими проступками и культурной инертностью. Иными словами, теми же самыми факторами, которые в эпоху до Диаспоры приводили к охоте на ведьм, религиозным войнам, погромам - ко всем видам звериного поведения.

Но в то время как она могла и принимала безжалостность, которую ее дело временами считало необходимой, было необходимо решающее слово. Конец, цель - предназначение - должны оправдывать безжалостность. Это должно стоить той цены, которая была заплачена, и она никогда не должна быть заплачена случайно. Это должно быть оправдано морально, а не просто прагматически. И когда ценой были человеческие жизни, она должна была быть выплачена только тогда, когда не было другого выбора, никакой другой монеты, за которую можно было бы купить будущее.

И причина, по которой ей поначалу было так трудно принять ответственность Соответствия за ядерные удары, заключалась в том, что она не могла видеть внятного мотива. Это казалось бойней само по себе. Как бы она ни старалась, она не смогла увидеть никакого другого мотива, а тем более какого-либо другого оправдания. Это было то, чего она никогда раньше не видела от лидеров своего движения, и поэтому она не могла поверить, что это были они. Действительно, возможно, было бы точнее сказать, что она отказывалась верить, что это были они.

До сих пор.

Никто не проинформировал ее о каких-либо мерах, которые могли быть приняты для эвакуации персонала Соответствия с Мезы, но она всегда понимала - любой во внутренних слоях Соответствия понимал, просто в силу того, что был очень умен, если не больше - что подобные меры должны были быть приняты. Если и было что-то, во что верило Соответствие, так это то, что оно готовилось, и рано или поздно оно почти неизбежно было бы вынуждено эвакуироваться с Мезы. Как независимая звездная нация, Меза никогда не попадала под защиту Солнечной лиги, и неверное поведение ее корпоративного руководства - особенно руководства "Рабсилы", хотя "Рабсила" едва ли была одинока - должно было в конечном итоге вызвать Немезиду. И если бы кто-то вроде, о, Великого Альянса, пришел и завоевал Мезу, Соответствие никогда бы не рискнуло позволить своему руководству попасть в руки завоевателей. Так что, очевидно, должен быть план по извлечению этих кадров безопасно и заблаговременно.

И если Гэннон был прав... если его гипотеза о том, что ответный удар был нанесен так быстро и мощно, что Соответствие было застигнуто врасплох и подготовлено лишь наполовину, была точной...

Однако даже это не могло объяснить или оправдать Удар Беовульфа.

Убийство более сорока миллионов мирных жителей? Гражданских лиц, которые не представляли угрозы для эвакуации Мезы или для самого Соответствия. Как, во имя всего святого, что-то подобное вписывалось в цель и задачи Соответствия?

Она не знала ответов на эти вопросы. То, что произошло на Мезе, да. Теперь она могла принять это как дело рук Соответствия. Но Беовульф...это было тяжело. Действительно, она все еще не принимала ответственность Соответствия за это. Великий Альянс мог бы возложить ответственность на Соответствие, и она могла легко понять, почему это произошло, учитывая все остальное, что пришлось пережить его членам. Но тот факт, что Альянс искренне верил в это, не означал, что это обязательно было верно. Бог знал, что было достаточно коррумпированных бюрократов и трансзвездников, обладающих властью, чтобы совершить подобное злодеяние из-за их ярости на Беовульфа за поддержку Мантикоры и Великого Альянса с самого начала. Действительно, она могла бы составить список из более чем дюжины подозреваемых, начиная с Волкхарта Калокаиноса из "Калокаинос Шиппинг" и заканчивая любой из других судоходных линий, которые понесли катастрофические потери, когда Великий Альянс перекрыл кровоток межзвездной жизни Солнечной лиги.

Она подозревала, что одной из причин, по которой ей было так легко составить этот список, был сам факт, что она считала невозможным придумать приемлемую причину для того, чтобы Соответствие совершило это злодеяние. Но это уже не было невозможным, когда речь шла о зверстве в Мезе.

И все же здесь ей пришлось перейти очень тонкую грань. С одной стороны, поддержание - нет, укрепление - ее репутации самого надежного и неподкупного репортера-расследователя в галактике было бы чрезвычайно полезно для Соответствия, особенно в долгосрочной перспективе. С другой стороны, как ей это удалось бы, не убеждая галактику в том, что ее Соответствие действительно было организатором жестоких массовых убийств?

И хотя она не хотела признаваться в этом даже самой себе, как она это сделала, когда глубоко в глубине своего сердца и души она все еще была в ужасе от масштаба того, что произошло на Мезе? Как бы тщательно она ни понимала прагматическую необходимость вывода их персонала в безопасное место, как руководство Соответствия - как кто-либо из членов Соответствия - уравновесили моральный баланс стольких миллионов смертей? Особенно когда она все еще не могла, как бы отчаянно ни хотела, уверить себя, что ее Соответствие не несет ответственности за происшедшее в Беовульфе.

Она сидела, уставившись на то, что уже написала, по крайней мере пять минут, затем глубоко вздохнула.

Она не была готова взяться за эту конкретную проблему. Только после того, как она сама убедилась в точности анализа Гэннона... и в том, что она, Одри О'Ханрахан, может признать, что ее Соответствие действовало в соответствии со своими собственными целями и стандартами. Она пока не была уверена ни в том, ни в другом. И пока она не была...

Она стерла свой последний абзац, удалила все упоминания о новой информации о Мезе и закончила коротким заключением относительно вероятного поведения Монтень в ближайшем будущем.

Покончив с этим, она отослала страничку и направилась в свою спальню одеваться.

Делегаты Конституционного съезда все еще прибывали из более отдаленных звездных систем Солнечной лиги. По размерам Лига имела много общего с динозавром или, возможно, с голубым китом Старой Земли. Даже при наличии гипермостов потребовались буквально месяцы, чтобы даже быстрые курьерские катера достигли некоторых из этих систем с новостями о капитуляции Лиги. Затем им пришлось отбирать делегатов - и разве в некоторых из них это не было воздушным боем? - а затем отправлять делегатов обратно в ту же многомесячную поездку. На самом деле было замечательно, что они смогли собрать достаточное их количество для кворума "всего" за четыре месяца, и они все еще не были готовы приступить к написанию какой-либо серьезной конституции. Однако они были готовы, по крайней мере, одобрить - или отклонить, конечно, политики есть политики - процедурные руководящие принципы, предложенные Временным правительством, и первое официальное заседание Съезда было назначено на начало второй половины дня. Она хотела быть там, когда это произойдет. На самом деле, она хотела попасть туда до его созыва, чтобы взять интервью у нескольких наиболее важных делегатов.

***

Одежда была источником некоторого нетерпения и еще большего раздражения.

Когда она вернулась в Старый Чикаго из Мезы, ее кураторы сообщили ей по одному из своих обходных каналов, что они хотят, чтобы она воспользовалась услугами "Уайтинг Секьюритиз". Они были довольно настойчивы по этому поводу.

Лично она думала, что они пугаются теней. Базирующиеся на Мезе трансзвездные корпорации, которых она столько лет приводила в бешенство, были разгромлены, и с генеральным прокурором Рорендаал и Симеоном Гэддисом, дышащими им в затылок, у некогда могущественной бюрократии Солнечной лиги было гораздо больше забот, чем у нее. О, она, вероятно, все еще чертовски раздражала их, но у них были гораздо более насущные проблемы, чем у нее. Поскольку спецслужбы Великого Альянса систематически уничтожали мезанские трансзвездные сети, а Гэддис и Рорендаал переворачивали один камень за другим, публичные разоблачения некоей Одри О'Ханрахан были далеко внизу их списка угроз. Она не привыкла играть вторую скрипку, когда дело касалось ее работы в качестве журналиста-расследователя. Но так оно и было, по крайней мере на данный момент, так что казалось... мягко говоря, маловероятным, что в подобный момент кто-то стал бы тратить ресурсы на ее убийство.

Но ее кураторы настояли. И хотя они редко отдавали такие конкретные приказы о порядке перемещений, когда они это делали, они были очень тверды - вплоть до упрямства.

Итак, будучи хорошим солдатом, она надела защитную одежду, которую предоставил ей Уайтинг, чтобы носить ее всякий раз, когда она выходила на публику.

Это заняло немного времени.

На самом деле "блейзер" был не так уж плох. Неудивительно, поскольку он, должно быть, стоил целое состояние. Его антибаллистическая интеллектуальная ткань, гарантированно останавливающая все, кроме огня тяжелых военных пульсеров, была почти бесконечно программируема как по цвету, так и по крою. Загрузка выкройки для сшитого на заказ однобортного жакета, подходящего для прохладного дня и идеально сочетающегося с выбранным ею брючным костюмом, заняла немного времени, но это было не особенно сложно.

Она не могла сказать того же о смехотворно сложном приспособлении - почему бы просто не назвать его поясом целомудрия и покончить с этим? - который она должна была поместить на животе под "блейзером". Регулировать это было, мягко говоря, досадно неловко. Это тоже было неудобно.

И из-за этого она выглядела толстой.

В конце концов, однако, она экипировалась и выбралась из своей квартиры. Чтобы обнаружить, что ее телохранитель Уайтинга стоял прямо за дверью, ожидая ее. Как долго? Она удивилась, но не спросила.

Она сказала службе безопасности - довольно твердо, - что ей не нужно, чтобы кто-то круглосуточно охранял ее квартиру. Они поссорились. Она настояла. В конце концов, они сдались... за исключением того, что они этого не сделали. Вместо этого они "достигли взаимопонимания" с руководством башни, чтобы разместить кого-то постоянно в вестибюле лифта на ее этаже. Официально она ничего об этом не знала, но она была одним из звездных репортеров-расследователей Солнечной лиги. С другой стороны, ей было приказано пользоваться их услугами, поэтому она не могла вышвырнуть их к черту из своей жизни. На самом деле, она даже не могла поспорить с ними по этому поводу, потому что любой, кто ее знал, знал, что она не стала бы спорить; она бы просто уволила их.

Поэтому они притворились, что не наблюдали за ней всю ночь, а она притворилась, что не знала, что они это делают.

Иногда она ненавидела быть хорошим солдатом.

По крайней мере, у Майкла Андерле, телохранителя, назначенного для ее непосредственной охраны, было чувство юмора. И он, возможно, был специально заказан центральным кастингом на роль устрашающего телохранителя. Судя по его внешности и цвету кожи, Андерле был выходцем с Самоа или какого-то другого тихоокеанского острова. Кроме того, он был около двух метров ростом и, должно быть, весил сто шестьдесят пять килограммов, из которых очень мало приходилось на жир.

Что ж, если бы случилось худшее и у нее случился обморок, он мог бы легко засунуть ее в карман и отнести домой.

- Я направляюсь в Лига Плаза, - сказала она, и он кивнул.

- Нас ждет аэромобиль.

***

О'Ханрахан была бы более склонна назвать большой, тяжело бронированный "аэромобиль" карманным штурмовым шаттлом. Но она воздержалась от острот во время пятнадцатиминутного полета до Лига Плаза. Благодаря своему уже немалому опыту работы со службами безопасности она обнаружила, что их чувство юмора очень похоже на чувство морского ежа. То есть вообще ничего.

"Плаза" на самом деле была целым комплексом, сосредоточенным вокруг Актового зала - великолепного здания в форме снежинки из кристаллопласта, настоящего мрамора и полированного сплава, расположенного, как идеальный драгоценный камень в форме звезды, в живописном парке прямо через Лига-авеню от башни Джордж Бентон. Он был намного короче башни - не более шестидесяти пяти этажей до самой вершины центрального шпиля, - но идеально вписывался в ансамбль ландшафтных территорий, скульптур, дорожек и великолепных водных объектов. И эти благоустроенные территории занимали более пятнадцати квадратных километров Старого Чикаго, самой дорогой недвижимости во всей Солнечной лиге.

Даже Одри О'Ханрахан, которая видела Актовый зал больше раз, чем могла сосчитать, не была невосприимчива к впечатляющей красоте Плазы. Построенная на западной окраине Старого Чикаго после Последней войны и официального провозглашения Солнечной лиги, она с самого начала была задумана как подходящий дом для капитолия крупнейшей и богатейшей звездной нации в истории человечества, и ее проектировщики преуспели в своей цели. Палата Звезд в самом сердце Актового зала была знакома каждому соларианскому школьнику с уроков физики и гражданского права, но существовала разница между изображениями, какими бы впечатляющими они ни были, и реальностью тринадцати столетий правления. Истории. Достижений и информационно-пропагандистской работы.

Тринадцать столетий, которые сделали то, чем в конечном итоге стала Лига, еще более презренным, подумала она, когда аэромобиль направился к одной из парковочных площадок "Плазы".

Нет, не презренным. Жалким.

Она задавалась вопросом, насколько успешным будет Конституционный съезд в восстановлении изначальной души Лиги. Было неизбежно, что он соберется здесь, в символе того, чем Лига была и должна снова стать, но его задача была непосильной. Конечно, это было также...

- У нас проблема, Майкл, - сказал водитель.

- Какого рода проблема?

- Отмашка с парковочной площадки. - Водитель постучал по наушнику и пожал плечами. - Очевидно, какой-то большой мерзавец только что приземлился пораньше, и его охрана сидит на корточках на нашей площадке.

- Дерьмо.

Андерле запустил навигационное приложение на своем унилинке и нахмурился, глядя на него. Затем настала его очередь пожать плечами.

- Хорошо, если мы не можем приземлиться там, высадите нас вместо этого на посадочной площадке Терстон-Холмс.

- Понял.

Аэромобиль слегка поднялся, когда он накренился, выруливая на другую полосу захода на посадку, и Андерле немного виновато поморщился, глядя на О'Ханрахан.

- Извините за это, мэм. Боюсь, нам предстоит пройти около трехсот метров от посадочной площадки.

- Я почти уверена, что смогу доковылять так далеко, даже в моем хрупком состоянии, - сухо сказала она, и он фыркнул.

- О, я знаю. - Он был ее телохранителем уже больше недели, а это означало, что он знал, как быстро она пройдет эти триста метров. - Просто все это на виду, и сегодня там как-то свежо.

- Ну, это Старый Чикаго, - напомнила она ему. Она довольно сильно сомневалась, что бриз имеет какое-то отношение к его несчастью, но она по-женски сопротивлялась искушению подшутить над ним по этому поводу. Это была его работа - беспокоиться об убийцах, как бы глупо это ни звучало.

Они высадились, и аэромобиль поднялся в воздух, когда они направились к лестнице на первый этаж. О'Ханрахан избежала эскалатора и бодро побежала вниз по ступенькам, уверенная, что Андерле без проблем поспеет за ней. Он мог весить в три раза больше, чем она, но он был атлетичным гигантом, и его шаги были в два раза длиннее.

У подножия лестницы она повернула налево, направляясь к ближайшей бегущей дорожке. До нее было около тридцати метров, и она полезла в карман за планшетом и набрала список вопросов, которые намеревалась задать своей жертве, как только загонит ее в угол. Вероятно, ей не следует думать о своих собеседниках как о "добыче", напомнила она себе, но она была почти уверена, что именно так они думали о себе, когда она заканчивала с ними. Во всяком случае, она на это очень надеялась!

Ее губы дрогнули от знакомой мысли, когда она прокручивала вопросы. Итак, должна ли она начать с...

Словно гидравлический зажим сомкнулся на ее шее сзади.

Ее глаза широко распахнулись, когда рука Андерле опустила ее на колени - это было больно - а затем швырнула на пол позади него. От удара у нее перехватило дыхание, когда она приземлилась - сильно - и затылком ударилась о керамокрит. Какого черта?..

Что-то заскулило. Звук был высоким и пронзительным, и на мгновение она не смогла определить, что это. Затем, когда она посмотрела на спину Андерле, она увидела, что его тело что-то встряхнуло - несколько раз. Пульсеры. Этот вой был огнем пульсеров!

Ее глаза скользнули вниз, отыскивая его источник, и она увидела мужчину и женщину, приближающихся к ним. Мужчина шел впереди, держа пульсер двумя руками. Пульсер, нацеленный на нее!

Оружие выглядело таким же большим, как старомодная водосточная труба. Даже когда она подумала об этом, уголок ее мозга подсказал ей, что эта мысль нелепа. Апертуры пульсеров измерялись несколькими миллиметрами. Он никак не мог быть таким огромным, каким казался!

Но она успела лишь мельком увидеть это, прежде чем Андерле опустился на одно колено, встав своим огромным телом между ней и мужчиной, пытавшимся выстрелить в нее. Ее телохранителя снова тряхнуло, но теперь он стрелял в ответ. Мгновение спустя она увидела, как ее потенциальный противник, пошатываясь, вернулся в поле ее зрения. Кровь пульсировала из раны в его груди - нет, она стекала с шеи.

Позади него женщина отступила в сторону, высматривая угол, с которого она могла бы выстрелить в О'Ханрахан. Ее пульсер поднялся

- и выстрелил ее сообщнику в спину.

Мужчина мгновенно рухнул, когда дикий выстрел сбил его с ног. За свою журналистскую карьеру О'Ханрахан достаточно изучила кровавую бойню, чтобы знать, что подобные вещи не редкость в ближнем бою. Но это ее не спасло, потому что нервы женщины, казалось, успокоились. Пульсер нацелился на О'Ханрахан, и мгновение спустя сверхскоростной мясницкий нож рассек ее правую щеку. Кровь текла повсюду, и ее рука инстинктивно дернулась, чтобы прикрыть разорванную плоть, которая была ее лицом.

Андерле снова попытался вмешаться, но его самого несколько раз ударило, и повреждение замедлило его. Женщина выстрелила снова, прежде чем он успел заслонить О'Ханрахан.

Она закричала, когда в нее вонзился первый дротик. Ее ударил другой, а затем третий, но, учитывая все обстоятельства, ей невероятно повезло. Огонь убийцы снова пошел вразнос, разорвав левую ногу О'Ханрахан. Это была хорошая новость. Плохая новость заключалась в том, что дротики вошли под острым углом, разрывая плоть и дробя кости... и что та, другая женщина все еще стреляла.

В этот момент мир Одри О'Ханрахан милосердно погрузилась во тьму.

Конференц-зал Оскара Кантрелла

Палата Звезд

Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

- И нам придется ввести ограничение по времени для выступлений с места, - сказал Чон Чан-Хо. - Я не ожидаю, что это будет популярно, но у нас просто будет слишком много делегатов, чтобы это сработало по-другому.

- Не популярно будет говорить об этом легкомысленно, Чан-Хо, - ответил Джонатан Бронлих. - Мы говорим о написании совершенно новой Конституции. Многие наши делегаты решат, что у них есть право на то, чтобы их комментарии - включая возражения - были занесены в протокол.

- Не говоря уже о том, что они хотят сами побыть в центре внимания, - заметила Нэсрин Хошкам с кривой улыбкой. - Это политическая возможность всей жизни, и каждый из наших самоотверженных коллег-делегатов поймет это так же хорошо, как и мы.

Чон весело фыркнул, но также покачал головой, глядя на нее.

- Конечно, это так. Но я не думаю, что Великий Альянс будет очень доволен, если мы будем тратить много времени на несущественное.

- К черту Великий Альянс, - прорычал Филипп Малерб.

Делегат от Уайнпресс обладал личностью, которая от природы была драчливой, если не сказать больше, размышлял Чон. И "Уайнпресс Транстеллар", крупнейшая корпорация его родной системы, понесла катастрофические финансовые потери в результате торговой войны Великого Альянса против Лиги.

- Эти ублюдки могут диктовать нам условия, - продолжил Малерб, - но будь я проклят, если буду тратить время на то, чтобы целовать их задницы!

- Дело не в том, чтобы целовать чью-то задницу, Филипп, - сказал Чон. - Речь идет о том, чтобы написать эту Конституцию за какой-то приемлемый промежуток времени.

- Чан-Хо прав. Что бы мы ни делали, это займет месяцы, даже после того, как мы соберем весь съезд, - вставила Лидия Крижанович, старший делегат системы Купера. - Я за то, чтобы не держать всю Лигу в подвешенном состоянии дольше, чем это необходимо, Филипп.

Чон кивнул, одновременно благодарный за поддержку и раздраженный тем, что только что сказанное Крижанович было столь очевидной правдой. В некотором смысле, это было бы огромным личным облегчением, когда им наконец удалось собрать весь съезд. На данный момент он застрял на своей должности председателя Комитета по процедурам, и ему не терпелось передать свои текущие обязанности официально признанному председателю Съезда.

Которого, будь его воля, звали бы как угодно, только не Чон Чан-Хо.

Малерб свирепо посмотрел на них обоих. Было бы гораздо проще или, по крайней мере, эффективнее вывести его из состава комитета. К сожалению, Уайнпресс находилась всего в восьмидесяти восьми световых годах от Солнечной системы, и делегаты Съезда были отобраны с подобающей поспешностью. Во многом, без сомнения, благодаря огромному политическому влиянию "Уайнпресс Трансстеллар" в системе. Уайнпресс - как межзвездное, так и системное правительство, в той мере, в какой они были отличимы друг от друга, - явно были полны решимости как можно прочнее войти в двери Съезда. Чон никогда не сомневался, что Малерб был бы такой же занозой в любом из других комитетов, но Законодательное собрание, когда писало правила отбора делегатов, определило, что старшинство на съезде будет определяться датой, когда различные делегаты представят свои полномочия в Старом Чикаго. И справедливости ради Малерба, Тесея, родная система Чона, находилась на двенадцать световых лет дальше от Солнца, чем Уайнпресс, и все же он прибыл на Старую Терру на семьдесят три часа раньше делегации Уайнпресс.

И, наверное, лучше, чтобы он был здесь, чем в Комитете по правилам, размышлял Чон. Конечно, у них там свои собственные воздушные бои, не так ли?

- Смотрите, - сказал Бронлих. - Никто из нас не рад тому, что Великий Альянс приставил к нашим головам пульсер, чтобы заставить нас сделать это, Филипп. Но, боже мой, чувак! Посмотри, до чего нас довели мандарины. - Выражение лица делегата системы Дунай было мрачным. - Я ненавижу то, как много людей погибло, я ненавижу весь промышленный и экономический ущерб, но за T-столетия не было настоящего "федерального правительства". Имело место бесконтрольное - и неконтролируемое - бюрократическое кумовство, не подотчетное абсолютно никому.

Недовольство Малерба усилилось. Уайнпресс хорошо зарекомендовал себя при этом "бюрократическом кумовстве", и он не видел абсолютно никаких причин, по которым его следовало менять.

Это было прискорбно, подумал Чон, потому что независимо от того, собирался Съезд под давлением или нет, Бронлих был прав. Это было то, что следовало сделать давным-давно. Самое позднее, четыре или пять стандартных столетий назад, примерно в то время, когда стало очевидно, что то, что ее основатели представляли себе в первую очередь как торговую ассоциацию с атрибутами правительства, превратилось в реальное правительство без, к сожалению, необходимого законодательного надзора.

- Я должна согласиться с Джонатаном, - сказала Крижанович. - Но прав он или нет, это не меняет того факта, что Большой флот не покинет Солнечную систему, пока мы не напишем и не ратифицируем эту Конституцию, Филипп. Вам это может не понравиться. Черт возьми, мне может не понравиться тот факт, что они приставили "пульсер к нашим головам"! Но немного трудно понять, что еще они могли бы сделать, учитывая поистине выдающуюся глупость мандаринов и их способность облажаться в цифрах. Предполагалось, что они просто позволят Лиге продолжать накапливать мегасмерти?

Ее глаза были жесткими, тронутыми огнем неподдельного гнева. Она и Малерб с самого начала ненавидели друг друга, и Чон надеялся (без особого оптимизма), что личностные конфликты внутри его собственного комитета не предвещают того, что произойдет, когда соберется весь Съезд.

- И я должен согласиться с предыдущим замечанием Лидии, - сказал он сейчас. - На написание этой проклятой штуки уйдет по меньшей мере несколько Т-месяцев, даже после того, как мы соберем здесь кворум и сможем действительно приступить к составлению предложений. И чем дольше это займет, тем дольше вся Лига будет находиться в подвешенном состоянии, тем дольше Великий Альянс будет находиться в Солнечной системе, и тем больше времени пройдет, прежде чем мы сможем начать восстанавливать инфраструктуру системы.

Малерб выглядел еще более разгневанным, если это было возможно, но он также сердито кивнул.

- Хотя я, очевидно, согласен с вами, Чан-Хо, - сказал Бронлих, - я думаю, что нам нужно быть осторожными в том, что мы предлагаем, когда дело доходит до ограничения времени выступления. Комитет по регламенту может ограничить время выступления каждого оратора, но я не вижу законного способа лишить любого делегата права выступать с места.

- Большая часть работы будет выполнена в комитете, - отметила Крижанович. - К тому времени, когда дело дойдет до голосования, настоящие гайки и болты уже будут довольно прочно закреплены, так что, по большому счету, любой, кто выступит в прениях, будет выступать за или против решений комитета по мере представления проектов пунктов. Так что, возможно, то, что нам нужно сделать, - это ограничить делегирование каждой системы одним оратором в зале. Кого бы они ни выбрали, он мог бы выступить от имени всех из единого списка вопросов, которые необходимо высказать, в течение сроков, установленных Комитетом по правилам и председателем. Разве это не привело бы к сосредоточению их комментариев? Я думаю, что они могли бы назначить другого оратора из делегации, когда захотят, но они могли бы иметь только одного из них одновременно во время "рабочей сессии". Когда придет время голосовать по окончательным элементам проекта, нам, конечно, придется немного приоткрыть его, но даже тогда...

Дверь конференц-зала резко открылась, и в нее влетела Дипти Чандекар, одна из делегатов системы Лэндфолл.

- Извините, я опоздала, - сказала она, и глаза Чона сузились. По его мнению, Чандекар всегда была немного взбалмошной. С ее мозгом все было в порядке, и она уже внесла несколько полезных вкладов в работу комитета, но Лэндфолл, похоже, соответствовал возбуждающему стереотипу. Однако на этот раз она казалась еще более взволнованной, чем обычно.

- Все в порядке... - начал он, но она оборвала его.

- Там была стрельба!!

Другие члены комитета напряглись, недоверчиво глядя на нее.

- Кто-то только что пытался убить Одри О'Ханрахан прямо возле Актового зала! - объявила она.

Больница Эллери Хэмметт

Город Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

Она оставалась без сознания в течение следующего дня или около того, пока ее медицинская бригада продолжала свою работу.

Рана на лице была ужасной, но не опасной для жизни. Быстрое заживление могло бы достаточно легко справиться с повреждением, и, хотя восстановительная биоскульптура могла бы быть обширной, она также была бы рутинной. Восстановление двух зубов, которые она потеряла, вероятно, заняло бы больше времени, чем сама операция, если только она не выбрала вместо этого протезы.

Но ее нога...

В нее попало в общей сложности четыре дротика, и три из них прошли вдоль чуть ниже ее коленной чашечки до точки чуть выше середины бедра. При их скорости движения по этой траектории результат был более чем просто катастрофическим. Ее бедренная кость превратилась в костяные хлопья, а мышцы вокруг нее были полностью разрушены.

Не было никакого смысла пытаться спасти конечность, которая была так жестоко повреждена. Все, что могли сделать врачи, это ампутировать примерно на двенадцать сантиметров ниже бедренного сустава и подготовить ее к регенерации.

***

- Извините меня, мисс О'Ханрахан, - сказал ИИ из отдельной комнаты, - но у вас посетитель. Если вы, конечно, готовы к этому?

О'Ханрахан подняла глаза от своего планшета. Она снова была в сознании менее шести часов и все еще пыталась осознать, что с ней произошло. Лично она была невысокого мнения о так называемых репортерах, которые освещали эту историю. Если бы она сообщала об этом, там было бы чертовски много подробностей!

- Кто это? - спросила она невнятным голосом из-за обездвиживающего повреждения на щеке.

- Это Хэммонд Уайтинг, мисс О'Ханрахан, - произнес человеческий голос, прежде чем ИИ смог ответить, и она нахмурилась.

- Входите, мистер Уайтинг, - пригласила она, и в комнату вошел крупный, грубоватый, добродушного вида парень.

- Я пришел лично извиниться за то, что позволил этому случиться, - сказал он. - Этому нет оправдания, но, справедливости ради, Андерле было трудно пронести оружие на Лига-Плаза. Особенно подобное оружие. -Владелец и генеральный директор "Уайтинг Секьюрити" покачал головой. - Хорошо для вас - и Андерле! - что они не могли стрелять метко, потому что использовали оружие военного образца. Его бронежилет не был рассчитан на такую огневую мощь.

- Как он? - быстро спросила она.

- Будет жить. Он был в критическом состоянии, когда его привезли, но он действительно хорошо реагирует на быстрое заживление. - Уайтинг криво улыбнулся. - Хорошая черта для телохранителя. Однако пройдет некоторое время, прежде чем он вернется к работе.

- Они поймали женщину?

- Нет. - Уайтинг покачал головой. - Нет, она чисто сбежала. В этой части она ничего не напортачила, даже если она убила своего собственного партнера.

- Была ли она ответственна за это? Я думаю, Майкл выстрелил в него по крайней мере один раз.

- Да, он попал - дважды. И любой удар, вероятно, убил бы его. Но тот, который убил его - почти мгновенно - был от его напарницы. Начнем с того, что его бронежилет был не так уж хорош, и ее выстрел пробил его насквозь. Слепым невезением для него было место попадания. Дротик перерезал ему спинной мозг, а затем пробил сердце. Это практически невозможно пережить, даже если у вас есть врачи скорой помощи, стоящие прямо там, на месте.

- Они выяснили, кем он был? Почему он, возможно, хотел моей смерти?

- Кем он был, это довольно просто. Его звали Авалон Уэрта, и у него было полицейское досье длиной с мою руку. Он никогда не был осужден, но его подозревали в трех убийствах. Все убийства первой степени, все заказные убийства, думает полиция. - Уайтинг пожал плечами. - Другими словами, наемный убийца. Если бы он выжил, полиция, возможно, смогла бы вытянуть из него личность его работодателя. Но, вероятно, нет. Кто бы это ни был, у них чертовски глубокие карманы, судя по качеству технологии, которую они использовали - программируемая нанотехнология, скрывающая черты лица и меняющая цвет волос, полная кожная аппликация, которая полностью изменила цвет лица Уэрты и замаскировала любые следы ДНК, которые он мог оставить после себя. Мы предполагаем, что у его сообщницы была такая же технология, что сделает практически невозможным ее идентификацию. Единственная причина, по которой полиция Старого Чикаго смогла идентифицировать Уэрту, заключалась в том, что у нее был его труп для работы.

Уайтинг покачал головой, выражение его лица было обеспокоенным.

- Я даже отдаленно не готов назвать какие-либо имена, мисс О'Ханрахан, но тот, кто хочет вашей смерти, совершенно очевидно, готов потратить все, что потребуется. И такие люди делают свою грязную работу через посредников. Так же точно, как я стою здесь, Уэрта никогда не встречался ни с кем из них - не напрямую - и с его смертью, а женщина исчезла... - Он снова пожал плечами. - Боюсь, очень маловероятно, что мы когда-нибудь узнаем, кто за этим стоял. Особенно потому, что...

Он заколебался, и она улыбнулась более криво, чем могло объяснить только неподвижное состояние ее лица.

- Особенно потому, что список моих врагов длиннее, чем полицейское досье Уэрты, - закончила она за него.

- Боюсь, что да. - Уайтинг кивнул, затем поморщился, когда запищал его унилинк. Он посмотрел на него, затем снова на О'Ханрахан с извиняющимся выражением лица.

- Мне действительно нужно пойти разобраться с этим, - сказал он, слегка приподнимая запястье. - Но я хотел увидеться с вами как можно скорее. Вы пробудете некоторое время в больнице, мисс О'Ханрахан. Регенерация ноги - это не то, что удается сделать за одну ночь. Однако я поговорил и с полицейским управлением, и с администрацией больницы, и у нас есть команда, которая будет присматривать за вами. К тому времени, когда вы сможете уйти, Андерле должен быть готов вернуться к своим обязанностям. Если только, - он склонил голову набок, - вы не предпочли бы, чтобы я назначил вам кого-нибудь другого? Я могу понять, как вы можете чувствовать себя... разочарованной, учитывая, где вы оказались. В конце концов, он должен был оберегать вас.

Он указал на светлую, просторную больничную палату и приподнял одну бровь, глядя на нее, но она быстро покачала головой.

- Он не сохранил меня невредимой, - сказала она, - но он сохранил мне жизнь - и немалой ценой для себя. С того места, где я сижу - или лежу, в данный момент - это довольно верный синоним слова "в безопасности". Меня вполне устраивает Майкл в качестве моего телохранителя. На самом деле, я бы предпочла его.

- Тогда ладно. Андерле так и останется.

Уайтинг кивнул и, извинившись, вышел. Честно говоря, О'Ханрахан была рада его уходу. И не только потому, что его уровень энергии был чертовски изматывающим для инвалида.

Она задавалась вопросом, был ли он частью плана. Вероятно, нет. Он не казался таким уж умным.

Но, с другой стороны, Майкл Андерле тоже этого не делал, и О'Ханрахан не сомневалась, что он был в самом центре заговора. Он должен был быть таким. Без него столь тщательно спланированная попытка убийства могла бы увенчаться успехом.

Скорее, могла потерпеть неудачу. Она покачала головой. Уровень мужества и стойкости, которые требовались от Майкла Андерле, был захватывающим. Он был готов сам получить серьезные ранения - оказаться в нескольких миллиметрах от смерти. Или быть убитым. Только преданный член Соответствия согласился бы на это. Женщина, должно быть, тоже была частью этого, и О'Ханрахан была уверена, что броня Майкла была ненавязчиво усилена. Но Уэрта никаким боком не был бы участником Соответствия, и любой из его выстрелов мог оказаться смертельным, несмотря на предупреждение Майкла или какие-либо улучшения в его броне.

Как сказал Уайтинг, Уэрта был всего лишь наемным убийцей. Точнее, он был просто наемным козлом отпущения.

Она улыбнулась, слегка насмешливо, задаваясь вопросом, ожидал ли кто-нибудь из людей, которые планировали это, что она будет одурачена шарадой.

Женщина, которая не умела метко стрелять.

Как раз наоборот. Эта женщина, кем бы она ни была, должно быть, была одним из лучших стрелков Соответствия. Каждый выпущенный ею дротик попадал точно в цель. Первый - убийство ее сообщника... эта женщина сохранила Андерле жизнь и позаботилась о том, чтобы Уэрта никогда не был допрошен.

Затем выстрел, который разорвал лицо самой О'Ханрахан. Она протянула руку, коснулась бинтов, защищающих заживающую рану. Если бы они были сняты, ее открытое лицо было бы отвратительным - и она ни на секунду не сомневалась, что множество изображений его первоначального, кровавого ужаса было запечатлено камерами безопасности, прохожими (всегда были прохожие с камерами унилинков), полицейскими судебно-медицинскими бригадами и любыми новостями на пять километров стрельбы. К настоящему времени они, несомненно, были распространены по всей Солнечной системе - на самом деле, она видела некоторые из них в своем планшете до появления Уайтинга - и направлялись в остальную галактику. Более авторитетные сайты не стали бы показывать их публично, но было множество других, которые разместили бы их в одно мгновение.

А потом, после лица - выстрелы, которые разрушили ее левую ногу. Она была уверена, что столько же изображений этой разорванной конечности также отправилось в галактику в целом.

Ужасные, ужасные раны. Что - если говорить о слепой удаче - на самом деле не угрожало ее жизни и даже существенно не препятствовало бы ее деятельности в качестве репортера-расследователя. На самом деле, они, вероятно, улучшат ее работоспособность, как только она достаточно поправится. Бесстрашная, бесстрашная Одри О'Ханрахан - вынужденная хромать в кресле с электроприводом, бедняжка. Одна из ее ног разрушена, но ее разум - и обе руки тоже - по-прежнему в порядке, как всегда, пока она доказывала, что никакая попытка убийства ее не остановит. Кто бы мог не поверить в честность такого репортера?!

Она сделала медленный, глубокий вдох и так же медленно выдохнула, заставляя себя выдохнуть свой гнев вместе с дыханием.

Будь хорошим солдатом. Вряд ли она могла философски относиться к безжалостности Соответствия, а затем скулить, когда та же самая безжалостность была применена к ней. До тех пор, пока это было сделано с благой целью.

Что... она допускала, что так оно и было. Может быть, в этом и нет необходимости. Но у нее не было никаких сомнений в том, что после двух предыдущих покушений на ее жизнь - из обоих она вышла совершенно невредимой - это кровавое почти убийство укрепит ее репутацию. В исследованной галактике не было двери, которая была бы закрыта для нее, и никто никогда не усомнился бы в беспристрастности ее работы или ее выводов.

Ни в Ядре, ни на Окраине, ни в Пограничье.

И не в Великом Альянсе.

Бесстрашная, бесстрашная Одри О'Ханрахан.

Какого черта, почему бы и нет? Ее лицо заживет и будет восстановлено достаточно скоро. И в конце концов, у нее тоже была бы восстановлена нога.

***

Следующий посетитель О'Ханрахан был неожиданностью.

- Я не останусь надолго, - сказала Кэтрин Монтень.

Мантикорская крестоносец-дипломат-политик несколько секунд изучала ее, затем покачала головой.

- Вы выглядите дерьмово, - произнесла она. - Я испытываю к вам глубочайшее сочувствие - действительно испытываю. Я просто хотела заскочить по двум причинам. Во-первых, хочу выразить свое восхищение проделанной вами работой. Мы никогда не встречались, но я была вашей поклонницей в течение многих лет. Во-вторых, с негодованием отрицать, что кто-либо мог даже предположить, что моя поездка на Старую Терру имела какую-либо официальную санкцию правительства Звездной империи и была чем-то иным, кроме выражения моей давней приверженности и руководящей роли в борьбе с генетическим рабством.

О'Ханрахан рассмеялась. Во всяком случае, она пыталась. Это вышло больше похожим на карканье.

- Вы видели мою статью, - сказала она, и Монтень ухмыльнулась.

- О, конечно. Я читаю или смотрю все, что попадается мне на глаза. Как обычно, ваша логика была безупречна. Все неправильно, заметьте. Но безупречно.

- Действительно? - О'Ханрахан мгновение изучала ее. Затем...

- Дайте мне прямой ответ, - резко сказала она. - Это сделала Мантикора?

- Откуда мне знать? - Монтень развела руками. - Я не в правительстве Грантвилля, я не в армии, и меня там не было, когда это произошло. Однако думаю, что это обвинение смехотворно. По целому ряду причин. Во-первых, у Мантикоры нет истории такого рода жестокости. Ни одна из ее администраций, даже эта свинья Высокий Хребет, никогда не делала ничего подобного. Во-вторых, Мишель Хенке тоже - а я знаю ее лично с тех пор, как ей было около четырех лет. В-третьих, не было никакой причины делать это. В-четвертых, весь ее персонал и каждый из командиров кораблей должны были бы подчиниться приказу, а все ее подчиненные по всему флоту должны были бы после этого держать рот на замке. Что просто невозможно. Мантикорские офицеры обучены отказываться от незаконных приказов. Во всяком случае, по крайней мере, один из них выдал бы ее. В-пятых, ей пришлось бы убедить своих хевенитских подчиненных принять участие, и даже Народная республика Хевен никогда не наносила подобного удара. Они делали некоторые довольно ужасные вещи; но орбитальные удары по сдавшимся планетам не входили в их число, Шестое...

Она замолчала.

- Я могла бы продолжать и продолжать. Но последняя причина - самая простая из всех. Мой парень Антон Зилвицки - самый проницательный разведчик во всей галактике, и он говорит мне, что мы этого не делали. Для меня этого достаточно, если оставить в стороне все остальное.

- Итак, вы верите в теорию Великого Альянса о том, что ответственным было это "Соответствие", о котором они говорят.

- Откуда мне знать? - Монтень снова развела руками. - Я даже не самый некомпетентный разведчик галактики. Что я точно знаю, так это то, что мой парень - я ведь хвалила его таланты в этой области, верно? - и его партнер Виктор Каша, который, вероятно, является вторым по проницательности разведчиком во всей галактике, - это те, кто в первую очередь выдвинул объяснение. Так что, да. Я принимаю их мнение.

- Но даже если вы предполагаете, что это "Соответствие" существует, зачем бы они это сделали? Все, я имею в виду - не только "Мезанскую резню". - О'Ханрахан махнула рукой. - Согласно герцогине Харрингтон и Великому Альянсу, за Ударом Яваты и Ударом Беовульфа также стояло Соответствие, и я совсем не вижу никакого логического мотива для этого. Во всяком случае, не в том, что случилось на Беовульфе.

- Почему это должно быть логично? - спросила Монтень. - Кем бы ни было Соответствие, единственное, что в них бесспорно, так это то, что они злобные ублюдки. Вероятно, они просто разозлились, потому что Мишель опрокинула тележку с яблоками в Мезе, и решили убить сорок с лишним миллионов человек, чтобы поквитаться с ней.

- Но...

О'Ханрахан замолчала. Она не принимала на себя ответственность Соответствия за Удар Беовульфа - она не могла, - но ей внезапно пришло в голову, что, возможно, есть способ продеть нитку в иголку. Истинная опасность для Соответствия заключалась не в обвинении в том, что он состоял из кровожадных дикарей. Это была возможность того, что другие - например, Чарлз Гэннон - могли выяснить, что они ушли в подполье, и использовали "Резню в Мезе", чтобы замести следы. Но если бы она начала - сначала очень осторожно - продвигать идею о том, что нечто, напоминающее "Соответствие", о котором говорил Великий Альянс, действительно существовало, и на самом деле было стаей монстров - разновидностью психопатов, способных на такую массовую резню...

Об этом стоило подумать.

Но не сейчас.

К счастью, ей не пришлось придумывать, как заставить Монтень уйти. Мантикорка уже направлялась к двери.

- Я дам вам отдохнуть, - сказала она. - Продолжайте в том же духе великую работу.

***

Майкл Андерле пришел навестить ее два дня спустя.

Она была удивлена, увидев его в кресле с антигравитацией. Не потому, что его собственные травмы не оправдывали использование устройства, а потому, что ей было интересно, где они нашли достаточно большое, чтобы оно ему подошло.

Ее недоумение, должно быть, передалось ему, потому что он улыбнулся и похлопал по подлокотнику.

- Это мое. Я заказал его специально несколько лет назад. В меня стреляют не первый раз.

Он сложил руки на коленях и серьезно посмотрел на нее.

- Мне жаль, что я не смог остановить все это хладнокровно. Честно говоря, я был застигнут немного врасплох.

- Ты смог бы остановить это, если бы не был немного застигнут врасплох?

- Вероятно... нет. Люди, которые инициируют перестрелку, всегда имеют преимущество. Но я думаю, что мог бы, по крайней мере, уменьшить твои травмы.

Она покачала головой.

- Я не собираюсь терять из-за этого сон. Что сделано, то сделано, и все было бы намного хуже, если бы не ты. Не думай, что я неблагодарна.

Он кивнул. Но затем легкая улыбка, которую можно было бы назвать просто немного лукавой, появилась на его лице.

- Кстати, одна из вещей, которая мне нравится в этом кресле, это то, что оно достаточно большое, чтобы я мог носить с собой действительно хорошее оборудование для защиты от слежки, - сказал он ей.

- Насколько хорошее?

- Ну, на самом деле, чертовски хорошее.

- В таком случае, - она посмотрела ему в глаза, - как насчет того, чтобы мы больше так не делали?

Улыбка Андерле стала шире, и теперь она была определенно лукавой.

- Я сказал им, что вы разберетесь с этим. - Он покачал головой. - И вам тоже не нужно терять из-за этого сон. Некоторые вещи вы делаете только один раз, потому что они сработают только один раз.

- Хорошо. - Настала ее очередь кивнуть.

- Никаких обид?

- Ну, в данный момент я не чувствую себя такой уж теплой и мягкой. Но... нет. У нас все хорошо.

Башня Алексия Габон

Город Мендель

Плато

Система Meзa

Кейла Барретт понятия не имела, кем могла быть Алексия Габон, хотя подозревала, что Габон была еще одной исторической героиней Лиги борьбы с рабством, учитывая, что в ее честь была переименована башня Колина Маклеода, бывшая штаб-квартира Управления внутренней безопасности. Это подлило масла в огонь нескольких нервных угрызений совести, когда она поднималась по шахте лифта на верхний этаж башни. Но первое, что она заметила, когда ее ввели в кабинет недавно назначенного директора недавно созданной Верховной объединенной полиции Мезы, было очень удобное расположение двух кресел и дивана в одном углу просторной комнаты.

Мужчина, сидевший в одном из кресел, поднялся, когда она вошла, и указал на два других предмета мебели.

- Пожалуйста, - сказал он. - Присаживайтесь, где хотите, сержант Барретт.

Она почувствовала, как напряжение в ее плечах немного спало. Учитывая расположение сидячих мест - коп не так поджаривал кого-либо, как она знала по собственному опыту, занимаясь поджариванием - и использование ее звания, она поняла, что человек, который вызвал ее сюда, пытался успокоить ее. Звание, конечно, было не более чем вежливой фикцией, учитывая, что ее предыдущим подразделением было Управление внутренней безопасности Мезы, которому когда-то принадлежала башня Колина Маклеода. И которое недавно было расформировано.

Можно сказать, распущено с крайним предубеждением.

Она, прихрамывая, пересекла офис. Ей больше не нужны были костыли, несмотря на то, что она была одной из тех несчастных душ, которые плохо реагировали на регенерационную терапию, но трость все равно пригодилась. Ей потребовалось некоторое время, чтобы добраться туда, но потом она устроилась в другом кресле. Они посмотрели друг на друга, когда директор вернулся на свое место, и она воспользовалась моментом, чтобы изучить мужчину.

Этот человек - ныне знаменитый Сабуро Лара, бывший Сабуро Экс - один из лучших подчиненных Джереми Экс. Для кого-то из окружения Барретт это было немного похоже на встречу с Сатаной для кого-то из иудео-христианского окружения.

Ну... во всяком случае, как встреча с Вельзевулом или Молохом. Сам Сатана был бы Джереми Экс.

Она не могла сказать, что он был не таким, как она ожидала, потому что она понятия не имела, чего ожидать. Она бы не очень удивилась, обнаружив, что у директора Сабуро были раздвоенные копыта, рога и хвост.

Но...

У него их не было. Она была уверена насчет рогов, потому что его волосы были коротко подстрижены, и их негде было спрятать. Она была почти так же уверена насчет ног, потому что видела его ботинки и не думала, что в них могли поместиться какие-либо копыта. Хвост... может быть, но она не думала, что это вероятно.

Во-первых, потому что он, казалось, совершенно непринужденно сидел в кресле, что, по ее мнению, было бы неудобно для кого-то с хвостом. В основном, однако, это было потому, что он просто не был похож на дьявола. И, похоже, тоже вел себя не как один из них.

Он был выше ее, примерно на восемь сантиметров. Учитывая, что в ней было всего сто семьдесят сантиметров, это делало его немного ниже среднего мужчины. Среднестатистического мезанского мужчины -полноправного гражданина, если точнее. Рабы - бывшие рабы - сильно различались по росту и весу.

Его телосложение нельзя было назвать коренастым, но она подозревала, что под свободной одеждой, которую он предпочитал, было много мускулов. Он, вероятно, выглядел бы довольно хорошо в новой униформе ВОПМ, потому что зеленый цвет подходил бы к его глазам и хорошо сочетался с его почти бронзовым цветом кожи.

Она удивилась, почему на нем не было этой формы. Было ли его отсутствие заявлением с его стороны? Она почувствовала, что еще немного расслабилась от такой возможности. Возможно, Сабуро на самом деле намеревался управлять ВОПМ как полицейским агентством, а не как военизированной организацией, какой было УВБ.

- Как продвигается дело? - спросил он, кивая на ее правую ногу.

- Довольно хорошо. - Она посмотрела вниз на поддерживающий корсет, который раздувал штанину ее брюк. - Во всяком случае, врачи, похоже, довольны прогрессом. Хотя не могу сказать, что регенерация была очень веселой. И физиотерапия почти даже хуже.

- В свое время я сам немного этим занимался, - сказал он ей, кивнув, затем склонил голову набок. - А как насчет воспоминаний? Они все еще с вами?

- Что? - Она уставилась на него в изумлении. - Откуда вы об этом знаете? - требовательно спросила она.

- Мне разрешено проверять людей в определенных пределах, и одно из этих разрешений включает базовую информацию об их психическом состоянии, при условии, что я не лезу в их личную жизнь. Даже из того немногого, что ваш терапевт был готов мне рассказать, было совершенно очевидно, что у вас тяжелый случай посттравматического стрессового расстройства. У меня такое чувство, хотя она и не сказала этого прямо, что она тоже разочарована вами. В наши дни ПТСР вполне поддается лечению.

Он откинулся назад и сложил руки на груди, когда она впилась в него взглядом.

- Знаю, потому что я сам нуждался в лечении, - сказал он ей. - Я не получал его в течение многих лет из-за... давайте назовем это моим странствующим образом жизни. Так что не могу сказать вам, сколько раз у меня было это воспоминание - тот кошмар.

Выражение его лица оставалось спокойным, но, казалось, стало намного холоднее.

- Человек, которого я убил, вполне заслужил это. Он был одним из руководителей "Рабсилы", который занимался тем, что они называли "рабским поведением". Уверен, вы знакомы с тем, что подразумевает этот термин?

Он выдерживал ее пристальный взгляд, его собственные глаза все еще были мягкими, но непреклонными, пока она не кивнула. Она действительно знала, и разница между тем, что делал кто-то вроде этого, и пытками была... на самом деле, совершенно несущественной. Он посмотрел на нее еще мгновение, затем глубоко вздохнул и кивнул в свою очередь.

- Я ворвался в его личные покои и застрелил этот кусок дерьма в его собственной постели, - продолжил он. - Я не причинил вреда его жене - она лежала прямо рядом с ним, - потому что она ни в чем напрямую не была замешана. Однако меня совсем не беспокоило слушать ее крик. Я могу вам это сказать. На самом деле для моих ушей это было музыкой. Но когда я повернулся, чтобы уйти, в дверях стояла маленькая девочка.

Он сделал еще один глубокий вдох.

- Я думаю, ей было... пять стандартных лет. Выражение ее лица, когда она смотрит на меня снизу вверх...

Следующий вдох был еще глубже.

- Давайте просто скажем, что это закрепилось в моей памяти, как будто было зацементировано там. Я понятия не имею, сколько раз потом я видел это лицо. Бодрствующим, спящим - это может произойти в любое время. Обычно сопровождается потоотделением и бешено колотящимся сердцем.

Он разжал руки и опустил их обратно на подлокотники своего кресла.

- Итак, сержант. Что у вас в памяти?

Она начала рычать, что это не его чертово дело. Но...

Что-то в деловом выражении этого бронзового лица успокоило ее. Мудрость объяснения одного из полудюжины самых известных убийц Одюбон Баллрум, что причина, по которой у нее был тяжелый случай посттравматического расстройства, заключалась в том, что она убила женщину сесси после того, как увидела, как ее коллеги-Мисти убивают кучу детей сесси самым жестоким способом, который только можно вообразить, была ... нелогичной.

Но...

Она мысленно пожала плечами. Кто-то с его прошлым мог бы разозлиться, но он не был бы шокирован.

- Это произошло во время боя за захват башни Хэнкок, - сказала она. - До того, как ублюдки из сесси... э-э, оппозиция, обрушили на нас этаж, мы уже понесли много потерь по пути туда. А потом мы наткнулись на дюжину школьников сесси, прячущихся в гараже вместе с парой учителей. - Она сама сделала глубокий вдох. - Я была сержантом, командиром. Я приказала им выйти - что они и сделали - а затем...Затем пара моих солдат открыла по ним огонь. Они использовали...

Ее лицо напряглось.

- Нейронные дезинтеграторы? - спросил он, и она кивнула. Он тоже кивнул. - Чего и следовало ожидать от Мисти. Во всяком случае, от многих. - Он спокойно посмотрел на нее. - Ты использовала дезинтегратор?

- Нет. - Она покачала головой. - Мне никогда не нравились эти чертовы штуки. И я сама никого из детей не убивала. На самом деле, я бы попыталась остановить это. Но...

- Но все было кончено за считанные секунды.

- Да. Самое большее, не больше горстки. Хотя казалось, что это длилось целую вечность.

- С дезинтеграторами всегда так бывает. Убийство вообще не занимает времени, но умирание занимает гораздо больше.

Она молчала. Его взгляд оставался прикованным к ней, возможно, дюжина секунд растянулась в вечность.

- Есть что-то, чего вы мне не говорите, - сказал он тогда.

Она сидела молча еще долгое, неподвижное мгновение, затем закрыла глаза.

- Одна из учительниц была еще жива. Стоит на коленях прямо передо мной - слишком близко, чтобы солдаты могли применить к ней дезинтеграторы. Она посмотрела на меня снизу вверх...

Ее глаза открылись, почти умоляюще встретившись с его взглядом, но она не могла идти дальше. Она буквально не могла.

- Итак, ты застрелила ее, - тихо сказал Сабуро. - Убила ее.

Кайла кивнула. Его лицо расплылось, когда слезы навернулись ей на глаза, и в тысячный раз - кто знает, сколько раз это было на самом деле? - она снова увидела это другое лицо. Лицо, в котором она была почти уверена, будет последним, что она увидит в последние секунды дня своей смерти.

Сабуро поднялся. Он подошел к своему столу, затем вернулся и протянул ей салфетку, прежде чем вернуться на свое место.

- Вам нужно обратиться к специалисту по травматологии, - сказал он. - Я могу порекомендовать нескольких. Кстати, это не совет. Это приказ. Мне не нужен помощник, который периодически отключается из-за ПТСР.

- Помощник? - Она смотрела на дальнюю стену, но теперь ее взгляд вернулся к нему.

- Да, ассистент. Вот почему я вызвал вас сюда. - Он слегка наклонил голову. - Разве вы не задумывались об этом?

- Немного. - Она слегка пожала плечами. - Но, похоже, для меня это не имело значения, так или иначе. Это потому, что... - Она снова пожала плечами.

- Кажется, ничто не имеет для вас особого значения, так или иначе.

- Нет. Больше нет.

- Ну, это тоже нужно прекратить. - Он наклонился вперед, поставив локти на колени и переплел пальцы вместе. - Нам предстоит очень трудная работа, бывшая сержант Барретт. Мы должны создать полицию Мезы, к которой большинство ее граждан могли бы относиться с разумной долей доверия. Это включает в себя его бывших полноправных граждан. Для этого мне нужно, чтобы по крайней мере одна из моих главных подчиненных сама была бывшей полноправной гражданкой - и бывшей Мисти. Бывшим сержантом, в идеале. Кем-то, кто обладал властью, но не был слишком заметен.

Он расплел пальцы, откинулся на спинку стула и широко улыбнулся.

- Вы почти идеальны - и вас очень рекомендуют. В некотором роде неохотно, но этого следовало ожидать.

- Рекомендуют? - Она нахмурилась. - Кто?

- Люди, которые захватили вас. Кто еще? Они довольно хорошо разглядели вас, пока вы были пленницей. И у генерала Палэйн тоже было несколько хороших слов. - На этот раз его улыбка была довольно тонкой. - Я бы не назвал это добрыми словами, но она не склонна делать это ни с кем. Они все еще хороши. На самом деле, именно она первой порекомендовала вас.

Кейла попыталась свыкнуться с мыслью, что генерал Танди Палэйн могла сделать что-то подобное. Ее разум отключился, ее конечности беспомощно дергались. Это было все равно что пытаться представить древнего динозавра - теропода, а не растительноядного, - делающего что-то другое, кроме опустошения ландшафта.

Палэйн была самым пугающим человеком, которого Кейла когда-либо встречала. Она ни разу не повысила голос в присутствии Кейлы, не сделала ни одного угрожающего жеста, свирепого взгляда - ничего. Но с другой стороны, Кейла и представить себе не могла, что тираннозавр рекс когда-либо на кого-то пялился. Зачем беспокоиться, когда у тебя тридцатисантиметровые клыки и сила укуса, которая заставила бы окаменеть крокодила Старой Земли?

- Итак, что ты скажешь? - спросил Сабуро.

Кейла обнаружила, что ей было трудно осмыслить всю ситуацию в целом. Она - работает на Сабуро Экс?

Отлично. Сабуро Лара. Большая разница. Как она могла объяснить это кому...

Ее разум споткнулся. Ее семье? У нее больше никого не было, за исключением нескольких двоюродных братьев, которых она едва знала. И ее матери, но они отдалились друг от друга на протяжении многих лет. Единственными, с кем она все еще была близка, были ее брат и сестра и их дети. Но все они были убиты во время террористического акта в парке Голубая лагуна.

Это было то, за что ее разум мог зацепиться.

- Я ни за что не соглашусь, если вы не поручите мне расследовать то, что произошло в парке Голубая лагуна, - категорически заявила она.

Там. Это должно было положить конец всему этому делу. Но Сабуро снова удивил ее.

- Это то, о чем я сам думал, - сказал он. - И не только Голубая лагуна. Я хочу, чтобы вы участвовали в расследовании всех террористических инцидентов, начиная с Грин Пайнс и продолжая волной ядерных взрывов после освобождения.

Она подумала о том, чтобы оспорить термин "освобождение", но мысль исчезла почти сразу же, как только сформировалась. Во-первых, сейчас это был спорный вопрос. Во-вторых, она точно понимала, как кто-то вроде Сабуро мог бы увидеть это таким образом. В некотором смысле, она начинала приходить в себя.

- Почему? - спросила она вместо этого.

- В этом-то и весь смысл. Особенно в краткосрочной перспективе. Послушайте, мы оба знаем о моем прошлом в Баллрум. Из-за этого я знаю, что Баллрум тут ни при чем. Но вы этого не знаете, и большой процент населения Мезы никогда не примет какое-либо объяснение этих убийств как дело рук кого-либо, кроме Баллрум и Великого Альянса - если только у них нет каких-либо оснований полагать, что расследование не было чисто пристрастным. И нет лучшего способа указать, что этого не было, чем присутствие сотрудника ВОПМ прямо в разгар расследования, который был...

- Во-первых, - он поднял большой палец, - полноправным гражданином в то время, когда они произошли.

- Второе, - его указательный палец поднялся вверх, чтобы присоединиться к большому, - бывший сержант полиции УВБ.

- И, в-третьих, - поднялся средний палец, - кто-то, кто пострадал от потери большей части своей семьи в результате одного из убийств.

Он опустил руку.

- И прежде чем вы спросите меня, как вы можете быть уверены, что я не буду препятствовать вашему расследованию, отвечу, что вы не можете - сейчас. Но вы сможете это сделать к тому времени, как закончите. Это не то, в чем вас можно обмануть.

В этом он был прав. Что в конце концов решило для нее проблему. Она хотела выяснить, кто убил ее семью. И если для этого потребовался ужин с дьяволом, так тому и быть.

- Хорошо, - сказала она. - При одном условии.

- Что это? - спросил я.

- Если мы когда-нибудь будем есть вместе, не жалуйтесь, если я буду настаивать на использовании длинной ложки. Очень длинной ложки.

- Это сделка. Хотя, - он усмехнулся, - я не уверен, что кто-нибудь делает удлиненные ложки.

- Если мне придется, я приготовлю ее по-особенному. Итак, когда мне начинать?

- Прямо сейчас, лейтенант Барретт. - Он встал и протянул руку, чтобы помочь ей встать со стула, но она проигнорировала это. Наверное, это было грубо, но она выглядела бы глупо, если бы приняла руку помощи от дьявола сразу после того, как настояла на том, чтобы в его присутствии ужинать длинной ложкой.

Она достаточно хорошо справлялась сама. Судя по легкой улыбке на лице Сабуро, он все равно не обиделся.

У нее было ощущение, что очень немногие вещи могли бы оскорбить или разозлить ее нового босса. У нее также было предчувствие, что Сабуро Лара станет очень хорошим боссом. Может быть, лучшим, что у нее когда-либо было. Это было самое тревожное чувство, которое у нее было с тех пор, как она вошла в комнату.

- Мне нужна униформа? - спросила она, опираясь на трость.

- Довольно скоро, да. Но не сегодня. Сегодня мы собираемся нанести очень неофициальный визит некоторым людям, чьи дела будут... пересекаться с нашими. Гражданская одежда - это в порядке вещей.

- Каким людям? - спросила она.

- Увидите.

Башня Новый Росток

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

- Черт. Это похоже на дом. В чем-то даже лучше! - Башня Энкатешвара на самом деле не была спроектирована для того, чтобы сбивать людей с толку и заставлять их заблудиться. Это просто так казалось из-за беспорядка повсюду. Но это! Дауд ибн Мамун аль-Фанудахи кивнул на дверь, через которую они только что вошли в комнату в башне Новый Росток. - Это действительно заставляет меня чувствовать себя как дома!

- Не обращай на него внимания, - сказала Нацуко Окику. Подполковник направилась к большому, очень современному столу для совещаний в центре комнаты. - У него фетиш на том, чтобы быть невидимым для бюрократов и флаг-офицеров.

- Это не фетиш. - Виктор Каша покачал головой. - Это просто здравый смысл.

- Разве имеет значение, где мы сядем? - спросила Окику.

- Нет, - сказал Антон Зилвицки. Он сам как раз обходил стол. - Просто позвольте мне занять место в том конце, - он указал на дальний конец, - потому что там есть главная консоль управления.

Каша сидел на том же конце стола, на длинной стороне слева от Зилвицки. Арианна Макбрайд села напротив него. Айрин Тиг села рядом с ней, а аль-Фанудахи занял место с противоположной стороны. Майор Тарковски занял место в дальнем конце, лицом к Антону, хотя по длинным сторонам стола все еще оставались свободные места. Космопехотинец обладал такой индивидуальностью, которая автоматически притягивалась к дальнему концу столов для совещаний.

- Позвольте мне начать с того, что эта встреча носит совершенно неофициальный характер, - Зилвицки обвел рукой их окружение. - Кстати, этот конференц-зал тоже официально не существует. На схемах башни это показано как бельевой шкаф, - он указал через плечо Тарковски, - примерно в пятнадцати метрах в ту сторону.

- О, ничего себе, - пробормотал аль-Фанудахи, выглядя с каждым мгновением все более жизнерадостным.

- Наконец, - продолжил Зилвицки, - подавляющее оборудование для борьбы с наблюдением в этой комнате является первоклассным. Я выбрал его и установил сам. Никто за этой дверью, - он указал на единственную дверь в комнату, - не услышит ничего, что мы здесь скажем. Никто там не сможет делать какие-либо записи, и никто на самом деле в комнате тоже не будет.

- К чему такая секретность? - нахмурилась Арианна. - Я бы подумала, что вы хотели бы, чтобы сообщения о подобном расследовании были доступны общественности.

- В конце концов они будут такими, - сказал Каша. - По крайней мере, их результаты - и это будут честные результаты. У нас нет намерения готовить книги, так сказать. Но мы также должны иметь возможность говорить друг с другом с полной откровенностью, а вы просто не можете этого сделать, когда знаете, что все, что вы говорите, записывается для потомков.

- Он прав насчет этого, мисс Макбрайд, - сказала Окику. - Во всяком случае, необходимо сохранять конфиденциальность источников и методов. На самом деле...

- На самом деле, - прервал ее Тарковски, - если бы я не был уверен, что это правда, я бы встал и ушел прямо сейчас.

Арианна все еще выглядела неуверенной, но кивнула в знак согласия.

- Итак, с чего мы начнем? - спросила Тиг.

- Мы начинаем... - Зилвицки замолчал, когда в дверях раздался звонок.

- Что за черт? - пробормотал он, затем бросил на Каша обвиняющий взгляд, когда хевенит поднялся на ноги.

- Я не был уверен, что он появится. Но, да. Я пригласил его.

К тому времени, как Каша закончил предложение, он был у двери. Он открыл ее.

- Входите, директор, - сказал он, отступая в сторону, когда Сабуро Лара вошел в комнату. - А это, должно быть, Кейла Барретт, - добавил он, когда за Сабуро последовала женщина. - В прошлом сержант в Управлении внутренней безопасности Мезы.

- Но теперь лейтенант Верховной объединенной полиции Мезы, - сказал Сабуро. - Под чьей юрисдикцией, кстати, проходит эта встреча. - Он ухмыльнулся. - Неофициально, конечно, но если кто-нибудь узнает, что крайне маловероятно, - он кивнул в сторону Зилвицки, - учитывая, кто ведет контрнаблюдение, это ваше прикрытие. Если все пойдет наперекосяк, можете винить меня.

Говоря это, он обошел стол к пустому стулу на дальнем конце. Теперь он вытащил его и сел. Двигаясь медленнее, опираясь на трость, Барретт села напротив него.

- В таком случае я предлагаю вам возглавить это заседание, - сказал Зилвицки.

- Учитывая, что вы официально отвечаете за это, и все такое, - вмешался Каша. Аль-Фанудахи не знал этого человека, поэтому не мог быть уверен, но на его лице читался едва уловимый намек на веселье. У Каша были голубые глаза и светлые волосы, и он был необычайно красив - гораздо больше, чем можно было ожидать от офицера разведки. Аль-Фанудахи задался вопросом, было ли что-то из этого связано с биоскульптурой. Обычно этот процесс применялся бы по-другому для кого-то по роду деятельности Каша, где быть слишком красивым - и привлекающим внимание - было явным препятствием.

В любом случае, внешность хевенита наводила на мысль о тщеславии, которое, казалось, противоречило его репутации.

Сабуро взглянул на Каша, затем пожал плечами.

- Я полагаю, ты прав. Очень хорошо. Позвольте собранию прийти к порядку. Теперь, когда это сделано, Антон, тебе предоставляется слово.

- Я думаю, мы должны начать с того, что выслушаем всех, у кого есть объяснение о том, кто несет ответственность за массовые убийства на Мезе, начиная с инцидента в Грин Пайнс, а также их мотив. - Зилвицки кивнул в сторону Каша. - У нас с Виктором есть одно. Знает ли кто-нибудь еще?

Он оглядел стол, его взгляд на мгновение остановился на каждом из людей, прибывших со Старой Земли.

- Не знаю, зашел ли бы я так далеко, чтобы называть то, что мы думаем, "гипотезой", - сказал аль-Фанудахи, - поскольку в наших выводах пока нет ничего определенного. Так почему бы нам не начать с вашего?

- Хорошо, - кивнул Зилвицки. - Мы с Виктором думаем, что за всем этим стоит нечто, что началось шесть стандартных столетий назад - почти восемь, если вернуться к первопричинам. Потому что в основе всего этого лежит позиция Кодекса Беовульфа по генетическому совершенствованию человечества, и эта позиция выросла из Последней войны Старой Земли. Многое вышло из Последней войны, но эта... проблема, в частности, выросла из чего-то вроде более отдаленного: спора между Леонардом Детвейлером и медицинским сообществом Беовульфа по поводу манипуляций с человеческим геномом. "Манипуляция" - вот как называл это истеблишмент; собственным термином Детвейлера было "усиление", и их разногласия были фундаментальными и острыми.

- Сообщество было преисполнено решимости сохранить запреты, установленные Кодексом Беовульфа. Точка зрения Детвейлера заключалась в том, что Последняя война произошла - и Лига была основана - почти за двести стандартных лет до того, как Кодекс даже родился. В сложившихся обстоятельствах он почувствовал, что пришло время... пересмотреть эти запреты. Истеблишмент не согласился, и спор становился все более публичным и все более яростным. Когда это не удалось решить, Детвейлер и его сторонники покинули Беовульф и поселились здесь, на Мезе.

- Детвейлер очень ясно изложил свои взгляды и намерения в то время, и поскольку он это сделал, я думаю, могу с уверенностью сказать, что он не одобрил бы направление, которое генетическая наука и инженерия здесь, на Мезе, приняли после его смерти. Но в то время как люди, которые первоначально заселили Мезу, обладали большими финансовыми ресурсами и большой научной проницательностью, им не хватало рабочих рук. Поэтому Детвейлер основал компанию "Рабсила Инкорпорейтед" для производства клонированных колонистов, чтобы обеспечить необходимую рабочую силу.

- Еще до переезда на Мезу он участвовал в "совершенствовании" колонистов для работы во враждебной среде. Это была стандартная, неоспоримая практика перед Последней войной. После войны, и после того, как успел проявиться истинный ужас некоторых генетически модифицированных суперсолдат, даже эта форма "улучшения" была в значительной степени предана анафеме. Очевидно, что существовало множество разнообразных пакетов модификаций, которые были созданы в дедовские времена, но в течение довольно долгого времени не появлялось никаких новых.

- Детвейлер подумал, что это было еще глупее, чем большинство опасений истеблишмента. Фактически, он бросил вызов общему предубеждению против практики, предоставив такого рода улучшения - что не было совсем незаконным - еще до того, как покинул Беовульф. Таким образом, в дополнение к клонированию рабочих для использования прямо здесь, в Мезе, он продолжал предлагать улучшения для колоний с враждебной средой. Фактически, в течение следующего T-столетия или около того Меза была фактически единственным местом в галактике, где поддерживалась и предлагалась эта возможность, и истеблишмент Беовульфа был недоволен этим. На самом деле, есть немало свидетельств того, что одной из причин, по которой Детвейлер и первоначальная версия "Рабсилы" были так агрессивны в продвижении своих услуг, была его горечь по поводу отказа Беовульфа. Для него это был способ показать истеблишменту, одновременно предоставляя услугу, в которой - справедливости ради - галактика очень нуждалась.

- Но на Мезе клоны, которые, в конце концов, были изготовлены специально для обеспечения рабочей силой, рассматривались как наемные слуги. Это тоже было нарушением Кодекса Беовульфа, и значительно большим. Согласно Кодексу, клоны ничем не отличаются от любого другого человеческого существа в глазах закона. У них точно такие же юридические права, и Кодекс специально запрещает их ограничение договорами. Для этого есть несколько причин, но самая фундаментальная заключается в том, что, поскольку ни один клон никогда не просил о своем рождении, аморально и незаконно заставлять их возвращать долг, который они никогда не хотели брать на себя.

- Меза смотрела на вещи по-другому, и, опять же, подозреваю, что это Детвейлер показал истеблишменту Беовульфа средний палец. Я говорю это потому, что за свою жизнь он чертовски убедился, что мезанские клоны не были рабами. Ожидалось, что со временем они заслужат свою свободу и станут гражданами Мезы. Что почти все они и делали во времена Детвейлера. И после этого они не считались гражданами второго сорта. Не поначалу.

- Но некоторые другие заинтересованные лица, особенно крупные трансзвездные компании, которые действительно начали набирать обороты примерно через столетие после создания Лиги - которая, в конце концов, в то время рассматривалась скорее как профсоюз, чем как настоящее центральное правительство, - были больше озабочены итогами и меньше беспокоились о каких-либо незначительных моральных проблемах. Они тоже нуждались в колонистах Детвейлера, и "Рабсила" предоставляла их в качестве "наемных слуг"... официально. На самом деле, однако, неуклонно растущее число трансзвездников не собиралось позволять своим "слугам" - или детям их слуг - зарабатывать или покупать свою свободу.

Его глубокий, рокочущий голос на мгновение смолк, и он покачал головой с мрачным выражением лица.

- Вот так началось генетическое рабство. С последствиями, которые привели к сокращению продолжительности жизни, развитию специализированных типов, таких как рабы для удовольствий, мнению, что они каким-то образом были не совсем людьми - ничего этого не происходило, пока Детвейлер был еще жив и руководил. Но даже при том, что это явно не то, что он когда-либо намеревался сотворить, он и его сторонники были теми, кто открыл дорогу чудовищному злодеянию, которое пережевало и выплюнуло так много миллионов - миллиардов, даже триллионов - жизней за T-столетия.

- И после его смерти все начало меняться довольно быстро. На этом этапе история становится более мрачной, но, похоже, между наследниками Детвейлера произошла размолвка, и те, кто вышел на первое место, начали более непосредственно продвигать "Рабсилу" к тому, чем она в конечном итоге стала. И по мере того, как "Рабсила" все глубже увязала в постели с трансзвездными корпорациями, которые верили в рабство, Меза стала убежищем для этих корпораций. Тем, которое было особенно привлекательно для корпораций, наиболее увлеченных коррупцией как движущей силой прибыли. В течение следующих ста стандартных лет или около того генетическое рабство превратилось в полномасштабный общегалактический институт - даже если "правильные люди" осудили его - и Меза стала самой разнообразной штаб-квартирой коррумпированных трансзвездников в галактике. Не поймите меня неправильно. Существуют другие звездные системы и даже звездные нации, которые фактически полностью принадлежат "городам-компаниям". Например, на ум приходит "Технодайн" из Йилдуна. Но Меза предоставила... интерфейс, где коррупция всегда могла найти другую коррупцию, когда ей это было нужно.

Он остановился и посмотрел на Арианну Макбрайд.

- Это справедливое подведение итогов? - спросил он, и она кивнула.

- Да. Но...

- Дайте мне минутку, - прервал он, подняв руку, и повернулся обратно к другим людям за столом.

- Это развитие событий не осталось незамеченным, - сказал он им. - Значительное число граждан Мезы - в частности, потомки наследников Детвейлера, которые оказались отодвинутыми от власти - выразили несогласие с деятельностью "Рабсилы", а также с рядом политик корпоративного правительства Мезы. Когда их протесты были проигнорированы, они основали организацию под названием Соответствие, которая занималась генетическим улучшением, да, но все это делалось в рамках закона и на чисто добровольной основе. Они специально призвали сделать генетическое рабство "Рабсилы" незаконным.

Он снова посмотрел на Арианну. Она немного выпрямилась в своем кресле и кивнула.

- Ладно. Я просто хотела, чтобы это было включено.

- Но к тому моменту, - продолжил Зилвицки, - трансзвездные корпорации, которые теперь эффективно контролировали Мезу, были слишком могущественны, чтобы их можно было сместить. И у них вообще не было проблем с деятельностью "Рабсилы". Во-первых, потому что даже так давно некоторые из них почти наверняка принадлежали "Рабсиле". Конечно, через разного рода прокладки, чтобы связь не была видна.

- "Джессик", - проворчал Тарковски.

- "Джессик", почти наверняка, - согласился Зилвицки. - Однако были и другие, и "Рабсила" имела финансовый интерес даже в большинстве из тех, кто ей не принадлежал. Это были кровосмесительные отношения, когда практически все мезанские трансзвездные компании - и довольно много корпораций, официально имеющих штаб-квартиры в других звездных системах, - объединились как сиамские близнецы.

- Учитывая это, не потребовалось много времени, прежде чем на Соответствие было оказано большое политическое и иное давление. Те из его членов и сторонников, которые были известны властям, обычно не арестовывались, хотя некоторые и арестовывались по надуманным обвинениям, которые официально не имели никакого отношения к их членству. Однако по большей части наказания носили экономический характер. Карьеры стопорились, контракты аннулировались, люди переводились на менее престижную или низкооплачиваемую работу, академическое пребывание откладывалось или в нем вообще отказывалось. Младшие члены семей Соответствия обнаружили, что их заявления отклонялись элитными университетами. Что-то в этом роде.

- Тем не менее, мы не пропали, - сказала Арианна.

- Да, некоторые из вас этого не сделали. Произошло то, что "Соответствие" превратилось в полуподпольную организацию. Репрессии никогда не были достаточно суровыми, чтобы заставить его соблюдать полную секретность, с системой ячеек и другими мерами безопасности, которые требуются полностью подпольным организациям. Но к четырем сотням стандартных лет назад - самое позднее - Соответствие стало почти невидимым для большинства жителей Мезы.

Он снова сделал паузу и положил руки плашмя на стол.

- И где-то в ходе этого процесса - где-то между пятьюстами и четырьмя сотнями стандартных лет назад - внутри Соответствия сформировалась новая организация. Подобный процесс происходил много раз в истории. Диссидентская группа внутри реформистской политической организации - а именно таков был первоначальный расклад, и большинство ее членов продолжают им оставаться сегодня - становится разочарованной и недовольной медленными темпами прогресса. В данном случае никакого прогресса вообще, потому что даже после того, как Последняя война отступила в историческое зеркало заднего вида человечества и исчез запрет на усиление колонистов для враждебной среды, Кодекс Беовульфа, принятый и соблюдаемый - официально, по крайней мере - практически каждой заселенной людьми звездной системой, продолжал запрещать целенаправленную модификацию генома человека с конкретной целью генетического "подъема". На самом деле, это происходит и сегодня.

- Я не думаю, что кто-либо из нас сейчас заинтересован в том, чтобы вникать во все причины этого, но с точки зрения людей, которых я знаю лучше всего в медицинском сообществе Беовульфа, даже сегодня главной заботой являются права человека ... и эта озабоченность усугубляется генетическим рабством. Предубеждение - иногда, честно говоря, ненависть - против генетических рабов - это именно то, чего они боятся в обществе, которое намеренно генетически стратифицировано. Они боятся, что если человеческая раса... разделится на спектр генетических типов, геномы которых могут быть четко и научно дифференцированы друг от друга, в конечном итоге появится качественное суждение о том, какие из них "высшие", а какие "низшие". И в процессе вновь проявит себя страх перед "другим", который лежит в основе всех уродливых человеческих предрассудков, так же как и в отношении генетических рабов.

- Честно говоря, я не знаю, обоснован ли этот страх. Однако он существует сегодня, и он, безусловно, существовал тогда. И потому, что это произошло, и из-за высокого морального авторитета Беовульфа в вопросах генетики, даже спустя двести стандартных лет - десять поколений в галактике до пролонга - стремление Соответствия улучшить генетическое наследие человечества все еще было загнано в тупик. Все еще фактически объявлено вне закона. Все еще что-то, чем члены Соответствия могли заниматься только исподтишка и в тайне. И вдобавок к отсутствию прогресса на фронте реформ, что было основной мотивацией Соответствия, существовала корпоративная проституция Месы.

- Так что же происходит, когда группа реформаторов явно не добивается прогресса или, в лучшем случае, продвигается лишь медленными темпами? - пожал плечами Зилвицки. - Те, кто становятся наиболее нетерпеливыми, начинают искать более эффективные средства для достижения своей цели. Что обычно означает, что они оставляют всякую надежду на эволюционные изменения и формируют революционную организацию. Ту, что готова и желает использовать насилие для достижения своих целей.

- Что было необычным в этом формировании, которое также называло себя "Соответствием", так это то, что оно никогда не отделялось от реформистской организации, которая его породила. Вместо этого лидеры нового, революционного Соответствия решили остаться в рамках первоначального формирования. Это состоялось по двум причинам. Во-первых, это было лучшее место, чтобы спрятаться от властей Мезы. Но, во-вторых, более широкая реформистская организация, в рамках которого они действовали, обеспечила революционеров большинством их рекрутов.

Он посмотрел на Арианну.

- Именно так были бы завербованы ваши братья, - сказал он. Она оглянулась с застывшим лицом, но ничего не сказала.

- Пока, - продолжил Зилвицки, обращаясь к остальным членам группы, - в этой истории нет ничего, что могло бы объяснить жестокость того, во что превратилось революционное крыло "Соответствия". Если бы они следовали тому же образцу, что и другие подобные им группы в истории, они могли бы в конечном итоге добиться успеха или в конечном итоге были бы раздавлены. Но они не стали бы тем монстром, которым стали на самом деле.

- Так что же произошло? - спросила Тиг. Она была явно очарована рассказом Зилвицки, но не забыла добавить: - Согласно вашей гипотезе, то есть?

- Мы все еще работаем над этим, - сказал он ей, - но кажется совершенно очевидным, что их соблазнила "Рабсила". Они, несомненно, проникли в нее. Ряды Соответствия - как внутреннего, так и внешнего; или злонамеренного и доброкачественного, если вы предпочитаете иное, - он взглянул на Арианну, чье лицо все еще было деревянным, - были полны медиков, особенно генетиков. Некоторые из них были бы наняты своим врагом. Просто чтобы присматривать за ними, если ничего больше. Но тогда...

- Конечно! - Аль-Фанудахи ударил кулаком по столу. - Как только они были вовлечены в работу, они поняли, насколько ценной она может быть для их собственных долгосрочных целей. - Он откинулся на спинку стула и уставился в стену напротив себя. Не на что-то конкретное, просто сосредоточившись на своих мыслях, затем он продолжил. - И как только они пошли по этому пути, я был бы готов поспорить, что вскоре они увидели способы, которыми они могли бы манипулировать "Рабсилой" и связанными с ней трансзвездниками в политических терминах. Вместо этого они начали смотреть на корпорации, которые они считали врагами, как на инструменты.

- Инструменты для чего? - В голосе Окику звучало раздражение. - Эй, я просто тупоголовый коп в этой комнате. Объясни это простыми словами, Дауд.

Каша ответил ей раньше, чем аль-Фанудахи смог это сделать.

- Инструменты - мы с Антоном называем их "рычагами" - которые они могли бы использовать, чтобы вскрыть, а затем разорвать на части галактическое общество. Никогда не забывайте, что эти люди начинали как идеалисты. У них была цель. Они не просто стремились к власти ради нее самой. Улучшить человеческую расу. Избавьтесь от этих слепых, фанатичных, ханжеских, глупых беовульфиан и превратите нас из примитивных гоминидов в нечто сродни полубогам и богиням. Но чтобы попасть туда, им пришлось расчистить политический путь - тот, на котором доминировали эти проклятые беовульфиане и их союзники, - а также накопить необходимые знания и навыки. А в "Рабсиле" они увидели, как делать и то, и другое одновременно. Никто другой в галактике не проводил генетические эксперименты так широко - не говоря уже о безрассудстве - как "Рабсила". Соответствие могло бы многому научиться, будучи частью этого. И никто другой в галактике не закладывал основу для коррупции Солнечной лиги так эффективно, как "Рабсила" и ее закадычные друзья-трансзвездники.

- Да, это именно то, о чем я думал. - Аль-Фанудахи переводил взгляд с Каша на Зилвицки и обратно. - Если я могу подвести итог, то вы предполагаете, что в игре участвовали три игрока, только один из которых полностью осознавал свою игру. О ком все знали, так это о "Рабсиле" и ее коррумпированных мезанских межзвездных союзниках, которым было наплевать на что-либо, кроме денег. Затем, скрытое под этой поверхностью, существовало широкое - внешнее, мягкое, называйте как хотите - Соответствие, которое хотело реформировать Кодекс Беовульфа и использовать преимущества, которые генная инженерия должна была сделать возможными. Но никто из них не знал о злонамеренном Соответствии или о том факте, что оно использовало их обоих в своих собственных целях.

- Вот именно, - сказал Зилвицки.

- Можем ли мы вернуть это на землю? - спросил Сабуро. - Как это связано с тем, что мы должны расследовать, а именно с массовыми убийствами, которые начались в Грин Пайнс?

- Думаю, это очевидно, - сказал аль-Фанудахи. Он явно продолжал думать наперед. - Ну... может быть, не очевидно. Но думаю, что это достаточно ясно. Есть много доказательств, - он оглянулся на своих коллег-охотников за привидениями, - мы сами сталкивались с этим, - что кто-то работал за кулисами, сначала чтобы спровоцировать войну между Мантикорой и Хевеном, а затем войну между Солнечной лигой и Мантикорой. Не зная всего, что вы нам только что рассказали, капитан Зилвицки, мы не могли понять, кем были "другие парни" - так мы их называли - или чего они добивались, но мы знали, что они были там.

- Я не готов - пока - сказать, что вы справились с этим, но думаю, что вы определенно строите правдоподобную гипотезу, чтобы наконец объяснить, чего, черт возьми, они хотят. И если действительно существовала революционная группа, посвятившая себя достижению своих целей любыми необходимыми средствами, и если этим целям препятствовали, потому что при существующем политическом порядке Кодекс Беовульфа в целом поддерживался всеми остальными, то этот политический порядок должен был быть изменен. Он должен был быть сметен бульдозером, и чем полнее это можно было бы сделать - чем больше хаоса и неразберихи могли бы породить революционеры - тем меньше времени у кого-либо было бы, чтобы беспокоиться о таких вещах, как Кодекс Беовульфа. Так вот что они намеревались сделать. Они хотели, чтобы галактика, так сказать, сгорела дотла, но они также хотели бы, чтобы пожар, отвлекающий маневр, длился как можно дольше.

На мгновение он нахмурился еще сильнее, затем скорчил гримасу и посмотрел на Зилвицки и Каша внезапно более острым взглядом.

- Конечно, это то, чего они хотели бы. И они приложат особые усилия, чтобы гарантировать, что ближайшие друзья Беовульфа, те, кто, вероятно, будут его самыми сильными сторонниками, также будут... заняты другими делами. И кем бы были эти болельщики за пределами самой Лиги? Звездное королевство Мантикора и первоначальная республика Хевен, вот кто. Так что же они с этим сделали? - Его рот скривился. - Они стояли за существующими фракциями, подталкивали к подрыву Конституции республики изнутри... и поощряли ее к уничтожению Звездного королевства.

Он снова сделал паузу, устремив взгляд вдаль, созерцая перспективы, открывающиеся перед его мысленным взором, затем встряхнулся и вернулся к настоящему.

- Но, похоже, высокомерные ублюдки были слишком умны для их же блага. Война между Мантикорой и Хевеном вышла из-под контроля. Обе стороны были чертовски хороши в ведении войн, но Мантикора стала еще лучше - особенно в том, что касалось прикладных технологий - а затем Тейсман и Причарт свергли Народную республику. - Он покачал головой. - То, как мы все знаем, что они любят работать за кулисами, заставляет задуматься, насколько наши "другие ребята" были связаны с глупостью правительства Высокого Хребта и решением Причарт возобновить военные действия, не так ли? Но им, должно быть, казалось вероятным, что Мантикора все равно победит в конце, и войны слишком многими способами сблизили Мантикору и Беовульф. Поэтому они нанесли удар по Явате, чтобы поставить Звездную империю на колени, полагая, что Хевен воспользуется возможностью, чтобы закончить уничтожение Мантикоры. Или, по крайней мере, отойти в сторону, когда "другие парни" спровоцировали войну между Солнечной лигой и искалеченной в военном отношении Мантикорой. И если бы Хевен сделал что-нибудь в этом роде, это отравило бы - возможно, навсегда, но, безусловно, в краткосрочной перспективе - его отношения с Беовульфом и его поддержку.

- Но все пошло не так - и пошло не так очень быстро. Вместо долгого, затяжного конфликта между Мантикорой и Лигой, который они могли использовать, они получили Великий Альянс... и боевые технологии Великого Альянса улучшились настолько, что он очень быстро надрал Лиге задницу. Это означает, что вместо пожара в доме, который длится десятилетиями и не дает всем покоя, новый Великий Альянс, состоящий из всех до единого противников, которых больше всего боялись "другие парни", может свободно искать их с налитыми кровью глазами.

Он переводил взгляд с Зилвицки на Каша и обратно.

- Это в основном ваш анализ, я прав?

- Почти прямо по курсу.

Что-то в тоне Зилвицки подсказывало, что он был одновременно удивлен и впечатлен тем, как быстро аль-Фанудахи собрал все воедино. Это немного приободрило соларианина. Он пришел на собрание, чувствуя себя тупым ребенком в комнате, полной не по годам развитых детей. Мантикорцы и хевениты могут быть устрашающими не только в военном отношении.

- Я все еще этого не понимаю. - Теперь голос Окику звучал более чем немного раздраженно. - Итак, они гнилые, бессердечные ублюдки, и у них есть план по свержению генетического порядка в галактике. Я поняла это. Но массовые убийства, помните? Какое это имеет к этому отношение?

- Мне кажется, я вижу, к чему они клонят, Нацуко. - Айрин Тиг хмурилась с тех пор, как Зилвицки начал свое объяснение, но теперь она слегка наклонилась вперед в своем кресле. - Что Дауд, капитан Зилвицки и офицер Каша устанавливают - я бы сказала, пытаются, - так это то, что это "Злонамеренное Соответствие" внезапно обнаружило, что ему нужно покинуть Мезу гораздо быстрее, чем оно когда-либо ожидало. Поэтому они начали убийства, чтобы замести свои следы, когда они это делали.

- Снова прямое попадание, - согласился Зилвицки, но Тиг все еще хмурилась.

- Я вижу, что это многое объясняет, - сказала она. - Может быть, даже почти все это. Но это не объясняет Удар Беовульфа. И, честно говоря, я не понимаю, как сюда вписывается Грин Пайнс.

Зилвицки и Каша переглянулись.

- Я думаю, пришло время, - сказал Каша, и Зилвицки кивнул.

- Удар Беовульфа - это одно, и мы знаем, что они стояли за этим, даже если мы не понимаем почему, - сказал он. - Но причина, по которой вы не видите, как Грин Пайнс вписывается в это, капитан Тиг, заключается в том, что это не так. Это единственное массовое убийство, за которое Соответствие - Злонамеренное Соответствие - не было ответственно.

- Тогда кто же? - спросил Тарковски с дальнего конца стола, и Зилвицки запустил пальцы в свои волосы.

- Хорошо. Думаю, вы могли бы сказать, что это я. В некотором смысле.

- О, чушь собачья, Антон! - Каша огрызнулся в редком приступе ненормативной лексики, и его жесткий взгляд скользнул по столу. - Ответственным за взрыв в Грин Пайнс был человек по имени Дэвид Притчард. Он был частью небольшой группы революционеров сесси, с которыми мы с Антоном работали, когда были на Мезе. В первый раз, когда мы были на Мезе.

Хмурый взгляд Тиг, казалось, застыл на месте.

- Тогда почему капитан Зилвицки сказал, что он несет ответственность? В некотором смысле.

- Сесси получили в свои руки два или три ядерных подрывных заряда. - Каша махнул рукой. - Ничего особенного, просто гражданские строительные устройства. Но они были подражателями революционеров, а не опытными террористами, поэтому они не понимали, что у этих тварей есть локаторные маяки. Это привело бы власти прямо к ним - а значит, и к нам. Так что Антону пришлось их деактивировать.

- Что?! - воскликнула Арианна.

- Вы снабдили террористов сесси пригодным для использования ядерным оружием? - потребовала Кейла Барретт, впервые заговорив.

Но именно Брюс Тарковски привлек всеобщее внимание. Он вскочил на ноги, хлопнул обеими руками по столу и наклонился над ним.

- Вы хотите сказать, что деактивировали локаторные маяки на гражданских ядерных устройствах?! - потребовал он.

- Да, - сказал Зилвицки. - Это то, что я сделал.

Космопехотинец уставился на него секунду или две, затем откинулся на спинку стула.

- Иисус Х-Христос. Я даже не думал, что это возможно!

Он слегка наклонил голову, глядя на Зилвицки исподлобья, как животное, наблюдающее за стоящим рядом хищником.

- Ты страшный сукин сын, Зилвицки, - объявил он. Затем, довольно бодро. - Я должен услышать эту историю. Так расскажи нам, что произошло.

***

Зилвицки начал с того, что воспроизвел все имевшиеся у него записи их контактов с Джеком Макбрайдом на HD-устройстве, развернутом в центре стола. После того, как с последним было покончено, он оглядел стол.

- У кого-нибудь есть какие-нибудь вопросы?

- У меня, - сказал аль-Фанудахи. - Но я думаю, что было бы разумнее подождать, пока вы закончите свою презентацию.

- Согласен, - сказал Тарковски.

Больше никто ничего не сказал, но по выражению их лиц было ясно, что они чувствовали то же самое, поэтому Зилвицки вывел на экран карту Грин Пайнс между одним из пригородов Менделя и прилегающим к парку районом. Он потратил еще несколько мгновений, выделяя цветом несколько мест на карте, затем откашлялся.

- Красная структура - это Гамма-центр. Точнее, это башня Андрокл. Или, по крайней мере, то, что раньше было башней Андрокл. Это были в основном коммерческие помещения всего с парой жилых этажей. Сам Гамма-центр находился под башней, хотя его конструкция была аккуратно стерта из базы данных Департамента зданий Менделя.

Он переместил яркую стрелку своего курсора в другое место, на этот раз за чертой города Грин Пайнс.

- Именно там находилась башня Буэнавентура. Это было заброшенное здание в промышленном районе. Очень запущенном промышленном районе. В субботу, когда все произошло, весь район был бы в основном безлюден.

Курсор переместился на выделенную структуру рядом с Гамма-центром.

- Это спортивный стадион. Им не пользовались в ту субботу, когда мы сбежали из Мезы. И, наконец, - курсор снова переместился, - это парк Пайн Вэлли, где на самом деле взорвалась бомба Грин Пайнс.

Он сделал паузу, достаточную для того, чтобы его аудитория сориентировалась географически, затем продолжил.

- Наш план был прост. Джек должен был покинуть Гамма-центр и присоединиться к Херландеру Симоэнсу, и мы должны были тайно вывезти их обоих с планеты в замаскированном ящике на грузовом судне, которое нам удалось протащить мимо мезанской службы безопасности. Предполагая, что все пройдет гладко, мы покинем планету и систему прежде, чем кто-либо поймет, что он и Херландер были не там, где они должны были быть.

- В то же время, однако, мы разработали запасной план на случай, если что-то пойдет не так, кто-то узнает о нашем присутствии и о том, что мы пытались сделать, и нам придется срочно эвакуироваться, когда за нами гонятся люди. Если бы нам пришлось отступать при таких обстоятельствах, мы бы использовали один из ядерных зарядов в башне Буэнавентура и второй на спортивном стадионе, чтобы отвлечь внимание во время побега. Взрывы были бы шумными, они привлекли бы внимание всех сил безопасности, пока мы направлялись в космопорт, хотя число погибших было бы минимальным. И я думаю, будет справедливо отметить, что мы были здесь от имени королевства Факел, которое официально объявило войну против системы Меза практически в день своего основания. Фактически, система Конго была единственной признанной воюющей стороной, даже косвенно участвовавшей в уничтожении Мезы. Я не пытаюсь обойти стороной тот факт, что мы знали, что наш план приведет к гибели граждан Мезы; я просто говорю, что это был акт войны в рамках объявленного конфликта и что наш план прикрытия сделал все возможное, чтобы свести эти потери к абсолютному минимуму.

- В отличие от того, что пыталась сделать с Факелом "Рабсила", при полной поддержке правительства системы Меза, когда она послала НФИ убить каждого живого человека на планете.

Его пристальный взгляд обвел стол, пригвоздив к месту каждого члена своей аудитории. Большинство из которых - с разной степенью согласия - наконец кивнули.

- Как это случилось, что-то действительно пошло не так с нашим планом бегства. Мы не знаем, что именно, и, вероятно, никогда не узнаем. Но когда Джек понял, что мы каким-то образом были преданы, он вовремя предупредил нас, чтобы мы бежали. И когда он понял, что не может выбраться из Гамма-центра и присоединиться к нам, он привел в действие то, что, по-видимому, было уже установленным ядерным устройством. Тем, который был равносилен взрыву смертника для всего центра. Мы предполагаем, что Соответствие установило его как часть своих мер безопасности.

Он слегка покачал головой.

- Все мы, кто сбежал, обязаны своими жизнями Джеку Макбрайду. Он не просто взорвал Гамма-центр. Он также сделал что-то - не спрашивайте нас, что это было, потому что мы не знаем, - что, очевидно, нарушило работу большинства систем безопасности Мезы. Мы знаем, потому что он сказал Херландеру, что планировал нанести как можно больший ущерб базам данных и компьютерной поддержке Соответствия, прежде чем уйти, но это было больше, чем все, что он описал Херландеру. Не зная, какой у него был доступ и как он им пользовался, я не могу сказать, как он это сделал, но он добрался до баз данных правительства системы, а не только Соответствия, и вышиб из них все, что угодно, к чертовой матери. И то, что он сделал, позволило нашему кораблю - "Хали Соул" - беспрепятственно покинуть систему Мезы. Нас вообще никто не беспокоил. Мы просто... улетели.

- Так это объясняет, что случилось с...башней Андрокл, и другой - Бонавентура, - сказала Окику. - Но что произошло в парке Пайн Вэлли?

- Как только Джек взорвал Гамма-центр, больше не было никакого смысла взрывать ядерное устройство на спортивном стадионе. Мы все равно взорвали башню Бонавентура, но не просто для отвлечения внимания. Мы - я - взломали местные камеры слежения и разместили запись того, как мы с Виктором "совершаем побег" через один из подземных ходов Бонавентуры. - Он пожал плечами. - Камера, которую я взломал, находилась внутри основной зоны разрушения взрывом, поэтому мы решили, что любой, кто узнал, что мы здесь, и искал нас, подумает, что мы взорвали себя, отвлекшись. Но больше не было никакого смысла устраивать второй отвлекающий маневр на спортивном стадионе. Гамма-центр причинил чертовски много жертв и чертовски много разрушений, чем когда-либо причинила бы бомба на стадионе. Власти собирались полностью сосредоточиться на этом, так что взрыв стадиона привел бы только к материальному ущербу и еще нескольким ненужным смертям среди гражданского населения. Это и подвергло риску Дэвида Притчарда, поскольку именно он управлял аэромобилем, который перевозил бомбу на стадион.

- Итак, мы отправили ему сообщение, отменяющее это. Но он отказался повиноваться. На самом деле, он полностью потерял разум. Он пришел в ярость. Он осудил нас за трусость, разорвал все контакты и вместо этого направил аэромобиль в центр парка. Из того, что мы смогли определить с тех пор, он, должно быть, привел его в действие вручную, одновременно убив себя.

- Что, черт возьми, на тебя нашло, чтобы поручить такому сумасшедшему управлять ядерным устройством? - потребовал Тарковски.

- Предполагаю, - сказал Сабуро, прежде чем Зилвицки или Каша смогли ответить, - что это было потому, что Притчард был единственным из сесси, кто мог управлять аэромобилем. Я прав?

- В значительной степени, - сказал Каша. - Карл Хансен, вероятно, мог бы справиться с этим вместо этого, но он был нужен в другом месте. - Он холодно взглянул на Тарковски. - Я так понимаю, вы никогда не участвовали в операции, где не работали бы с проверенными и обученными профессиональными солдатами. Добро пожаловать в наш мир, майор. Вы используете людей, которые у вас есть, как можно лучше. Я знал - как и Антон, - что Притчард был довольно сильно взвинчен. Но никогда не было никаких признаков того, что он совершит что-то совершенно маниакальное.

- На самом деле, - Тарковски откинулся на спинку стула, твердо встречаясь взглядом с Каша, - у меня есть определенный опыт работы с... оперативниками, которые не были ни проверенными, ни обученными солдатами. Конечно, в то время я пытался поймать или убить их. Это не значит, что я не понимаю, что необходимость - мать импровизации, офицер Каша.

- Какая разница? - спросила Окику. - Это случилось. По крайней мере, теперь мы знаем, что произошло - и почему.

- И знание этого проясняет многие неясности, - добавила Тиг. - Грин Пайнс всегда был единственным инцидентом, который, казалось, не укладывался ни в какую связную схему. Теперь мы знаем, что это потому, что оно не было последовательным. Просто вспышка бессвязной ярости.

Аль-Фанудахи не сводил глаз с Арианны Макбрайд. Ее лицо было осунувшимся, губы плотно сжаты, глаза не сфокусированы ни на чем, что мог видеть кто-либо еще.

- Мисс Макбрайд, - мягко сказал он. Она моргнула и посмотрела на него. - Как бы то ни было, основываясь на том, что только что рассказал нам капитан Зилвицки, я глубоко восхищаюсь вашим братом. Человеку, посвятившему всю свою жизнь какому-то делу, было нелегко порвать с ним, как только он понял, что все пошло наперекосяк. Это требовало мужества, а также нравственности. Того самого абсолютного мужества, которое он проявил в конце своей жизни. Вся человеческая раса в долгу перед ним, если хотите знать мое мнение.

- Я согласен. Полностью, - сказал Каша.

- И я тоже, - добавил Зилвицки.

Арианна уставилась на аль-Фанудахи. По выражению ее лица было очевидно, что заявление офицера соларианской разведки поразило ее. Ее губы были приоткрыты.

Кратко. Затем она решительно закрыла рот и кивнула.

- Спасибо, - сказала она. - Я ценю это. Это было тяжело для меня. Тем более, что, судя по тому, что рассказал нам капитан Зилвицки, мой другой брат все еще... - она выставила подбородок вперед, как будто указывая на что-то вдалеке, - где-то там.

- Что возвращает нас к рассматриваемой теме, - сказал Тарковски. - "Другие парни" - то, что вы называете Злонамеренным Соответствием - где-то там. Но где?

- На самом деле, это... - начал Зилвицки, но тут же оборвал себя, когда снова раздался звонок в дверь. Он уставился на закрытую дверь.

- Что это? Полусекретная встреча или вечеринка? - потребовал он.

- Это должна быть Яна, - сказал Каша. Он был уже на полпути к двери... снова. - Она - единственный человек, которому я сказал, что мы будем здесь.

- Яна? Зачем бы?..

- Спросите ее сами, - сказал Каша, отступая в сторону, чтобы пропустить Яну Третьякову в комнату.

У высокой блондинки была широкая походка, и она не была склонна к застенчивости. Она бесцеремонно подошла к столу и протянула Зилвицки чип.

- Я подумала, что ты захочешь увидеть это немедленно, - сказала она.

- Что это? - спросил он.

- Не знаю. - Третьякова пожала плечами. - Информация с Факела - это все, что они мне сказали. Курьерский катер прибыл менее получаса назад.

Она повернулась, чтобы уйти, но Каша все еще был у двери, и он поднял руку, чтобы остановить ее.

- Останьтесь, Яна, - сказал он.

- Почему? - Возможно, в ее тоне был лишь намек на подозрение.

- Во-первых, нам может понадобиться ваше мнение. Во-вторых, если эта новая информация приведет к другой экспедиции, мы бы хотели, чтобы вы были с нами.

Взгляд, которым она одарила его, не был дружелюбным.

- В последний раз, когда это случилось, ты навесил на меня сиськи размером с дыню. - Она хлопнула себя по груди. Это была явно женская грудь, но не особенно заметная. - Теперь, когда я вернулась к нормальной жизни, я бы предпочла остаться такой.

- Сомневаюсь, что на этот раз потребуется какая-либо сложная скульптура тела, - сказал Каша с улыбкой.

- Почему нет? Ты понятия не имеешь, что на этом чипе. Насколько я знаю, как только ты это прочитаешь, тебе захочется превратить меня в... в - кто знает во что?

- Я обещаю.

Каша все еще улыбался, а Третьякова фыркнула.

- Обещание от Виктора Каша - это... это... ну, на самом деле, довольно хорошо, - сказала она. - Хорошо.

Тарковски встал, чтобы предложить ей свой стул. Ее ответом было еще одно фырканье.

- Я могу стоять, спасибо, - сказала она.

Зилвицки вставил чип в консоль, пока они с Каша разговаривали. Он посмотрел на маленький экран перед собой, быстро прочитал, затем резко выпрямился в кресле.

- Антон? - сказал Каша тоном человека, который уже видел, как на него снизошло вдохновение.

- Все должны это увидеть, - ответил Зилвицки. - Ну, на самом деле, сначала все должны это увидеть.

Он набрал команды, загружая изображения из файлов, которые он принес с собой, и карты исчезли с настольного экрана HD, поскольку их заменило что-то другое.

- Это схемы новых Катафрактов, - сказала Тиг.

- Да. - Зилвицки кивнул. - Эти данные от Бо - из главного научно-исследовательского центра Великого Альянса. Если вы, солариане, не знаете, где это находится - а вам, черт возьми, не следует этого делать, - просто умерьте свое любопытство. Его название и местоположение подпадают под категорию "нужно знать"... чего у вас нет. Во всяком случае, не сейчас.

Тиг только пожала плечами. Ее внимание было приковано к дисплею данных.

- Это не совсем одна и та же версия, - сказала она. - Однако различия не так уж велики. Какое это имеет значение?

- Значение заключается в звездной карте и хронологических данных, - ответил Зилвицки.

Он развернул временную диаграмму, затем перевел взгляд с одного на другого между двумя офицерами соларианского флота.

- Я этого не понимаю, - нахмурившись, сказал аль-Фанудахи.

- Это потому, что у вас нет всей информации, - сказал Зилвицки. - Это пришло из... того места пару недель назад, так что у нас с Виктором было немного времени, чтобы разобраться с этим. Во-первых, эти ракеты представляют собой две различные версии Катафрактов, как уже указывала капитан Тиг. Эта, - мелькнула одна из схем ракеты, - находится на более ранней последовательности разработки, чем другая.

Он приподнял бровь, глядя на аль-Фанудахи, пока соларианин не кивнул.

- Хорошо, это, - Зилвицки выделил график, - реконструкция сроков поставки этих Катафрактов двум разным флотам.

- Я многое понял, - сказал аль-Фанудахи. - Итак, одним из них был Второй флот Филареты. Кто такой "Аттила"?

- Аттила - это отсылка к флоту, который атаковал Конго, - сказал Каша.

- А?

- Да, - кивнул Зилвицки. - И "Аттила" - это тот, кто получил более позднюю версию этих двух ракет.

Аль-Фанудахи нахмурился еще сильнее. Он откинулся на спинку стула, глядя на звездную карту и временную шкалу не менее тридцати секунд, и его хозяева позволили ему. Затем он снова наклонился вперед.

- Подожди минутку. У "Аттилы" была более поздняя версия?

- Ага.

- Но как это возможно? - Аль-Фанудахи покачал головой. - Единственными двумя местами, где производились Катафракты, были Солнечная система и Йилдун. А нападение на Конго было - когда? За восемь стандартных месяцев до того, как Филарета пересек мантикорскую гиперграницу.

- Вот именно, - кивнул Зилвицки. - Что, если вы посмотрите на остальную часть этой временной шкалы, ясно указывает на то, что "Аттила" получил более совершенную модель Катафракта, чем Филарета ... и до того, как флот Солнечной лиги получил что-либо из них. И нет никакого способа, чтобы груз из Сола или Йилдуна попал к нему до того, как он достиг Филареты. На самом деле, если вы посмотрите на эту запись - он выделил другую дату на временной шкале - маловероятно, что груз из Йилдуна или Сола вообще мог достичь Филареты до того, как он направился на Мантикору. Это не совсем невозможно, но они должны были быть на конвейере доставки до того, как вообще был выдан приказ Филарете атаковать Мантикору.

Аль-Фанудахи задумчиво потер подбородок. Затем он кивнул обратно мантикорцу.

- Опять "другие парни", - сказал он тоном глубокого отвращения.

- Абсолютно, и это устанавливает прямую связь между Злонамеренным Соответствием и "Технодайн", - отметил Зилвицки. - Мы всегда предполагали, что она будет, учитывая масштабы присутствия "Технодайн" здесь, в Мезе, но это в значительной степени подтверждает это. И учитывая, насколько далеко друг от друга находились Аттила и Филарета, когда они принимали ракеты, еще одна вещь, которую это подтверждает, - это то, что должно быть по крайней мере одно дополнительное предприятие по производству Катафрактов. То, которое не находится в Солнечной системе и не находится в Йилдуне. И, вероятно, - это более умозрительно - то, которое уже производило Катафракты до того, как "Технодайн" удосужился сообщить флоту Солнечной лиги о существовании ракеты.

Глаза Аль-Фанудахи были очень пристальными, и он посмотрел через стол на Тиг.

- В этом есть смысл, Дауд, - сказала она. - И мне не нравится, что там говорится о промышленных возможностях, которые, должно быть, где-то спрятали "другие парни".

- Мы уже поняли, что у них должен быть эквивалент... того места, о котором мы не собираемся вам рассказывать, - сказал Зилвицки, пожимая плечами. - Они должны были где-то построить корабли, которые они использовали во время удара по Явате. Мы ничуть не больше вас, капитан Тиг, рады тому факту, что у них где-то есть свой собственный судостроительный комплекс. И это почти наверняка то же самое место, где они держат то, что, к сожалению, должно быть научно-исследовательским потенциалом, поскольку они также единственные известные нам люди, которые придумали, как упаковать гразер крейсерского класса в какую-то ракету или беспилотник. Они использовали его против Звездной империи во время удара по Явате, а затем они снова использовали его, чтобы расчистить путь, когда флот Солнечной лиги ударил по Беовульфу, и это чертовски опасно. Но действительно важная вещь в этой информации - это то, как она устанавливает прямую связь между ними и "Технодайном".

Он снова сделал паузу, пока все солариане не кивнули.

- Итак, как я уже сказал, мы с Виктором знали об этой информации, - он махнул рукой в сторону экрана HD, - в течение пары недель. Но вот о чем мы не знали, так это об этом.

Он набрал команду, и изображение с "Болтхола" съежилось в одном углу экрана HD, в то время как его заменила схема единственной звездной системы. Она была помечена как NZ-127-06, и на новых снимках была показана с разных ракурсов.

- Что у нас есть, Антон? - спросил Каша.

- Это от Рут, - ответил Зилвицки.

- Какая Рут? - спросил Тарковски.

- На данный момент, давайте просто оставим это как Рут.

- Полагаю, это была бы Рут Винтон, - сказал аль-Фанудахи с улыбкой. - Но, вы понимаете, это всего лишь дикое предположение с моей стороны. Вам не нужно отвечать. Нужно знать, а я не знаю.

- В этой комнате избыток мозгов, - пожаловалась Третьякова. - Если он достигнет критической массы, мы все будем испепелены нейронным излучением.

Тиг проигнорировала этот эпизод, внимательно изучая изображение. Наконец, она покачала головой.

- Там ничего нет, - сказала она. - Это просто довольно типичная система красного карлика. Нет никаких признаков каких-либо поселений, даже орбитальных местообитаний. - Она снова покачала головой.

- Нет, это не так. Но на самом деле дело не в этом, капитан, - сказал Зилвицки. - Дело в том, что согласно информации, которую прислала нам Рут, именно здесь "Аттила" подобрал свои Катафракты.

- Правда? - пробормотал аль-Фанудахи.

- Вот именно, - кивнул Зилвицки. - И, как вы можете видеть, - он ввел другую команду, и на дисплее вспыхнула звездная карта с положением NZ-1207-06, выделенным красным, - это далеко от Солнца, Йилдуна или Мезы.

- Что, - сказал аль-Фанудахи, пристально глядя на карту, - наводит на мысль, что это должно быть близко к чему-то другому. Как, возможно,... как ты это назвала, Айрин? Секретный производственный комплекс?

Повисла тишина, пока все они смотрели на звездную карту и простую схему необитаемой системы. Затем Тарковски пошевелился в своем кресле.

- И что теперь? - спросил он.

- Не смотри на меня, - сказала Третьякова. - В последний раз, когда я связалась с гномом, - она мотнула головой в сторону Зилвицки, - я превратилась в девку и потеряла руку. И если во вселенной есть что-то более нелепое, чем однорукая девка, я не могу себе представить, что это такое.

- Я могу придумать несколько возможностей, - сказал Каша.

- Например, что? - подозрительно спросила она.

- Я думаю. Я думаю.

- О, черт. - Третьякова посмотрела на Тарковски и махнула ему рукой, чтобы он отошел от покинутого им стула. - Отодвинься. В конце концов, мне нужно будет присесть. Мышление Виктора Каша - это предмет ночных кошмаров.

***

Несколько минут прошло в молчании.

Каша потратил их на то, что можно было бы назвать "коричневым изучением", если бы этим занимался кто-то другой, кроме Виктора Каша. Учитывая характер этого человека и интенсивность, с которой он разрабатывал сюжеты и схемы, коричневый был слишком теплым и светлым цветом, чтобы адекватно описать то, что он, вероятно, обдумывал.

Зилвицки, Сабуро и Третьякова просто сидели, откинув стулья, и спокойно наблюдали за ним. Барретт, которая столкнулась с Каша во время ее заточения в башне Новый Росток, наблюдала за ним со значительно большим трепетом. Арианна и солариане, непривычные к запатентованному опыту Каша, посмотрели на него, а затем друг на друга с выражениями гостей, которые попали не на ту вечеринку и не совсем уверены в том, что происходит.

Наконец Третьякова взглянула на Зилвицки, приподняв одну бровь. Мантикорец оглянулся, затем чуть заметно проверил свой хронометр и кивнул.

- Хорошо, Виктор, - сказала она. - Время вышло! Что может быть смешнее однорукой шлюшки?

Губы Каша могли - возможно - слегка дернуться, но он не подал никаких других признаков того, что он даже услышал ее. Вместо этого он еще несколько секунд смотрел на стол, прежде чем поднять глаза.

- Ответ на ваш вопрос, - сказал он ей, - заключается в организации экспедиции, чтобы выяснить, что произошло в этой звездной системе, используя некоторые корабли Аттилы, захваченные в битве при Факеле. И нам нужно сделать это с достаточно мощными силами. Я прикидываю, по крайней мере, крейсер и два или три эсминца.

Третьякова закатила глаза. Дауд аль-Фанудахи нахмурился. Однако большинство остальных выглядели только смущенными, и Зилвицки улыбнулся про себя.

Добро пожаловать в "Дикую поездку Виктора", подумал он. Я бы назвал это безумием Каша, если бы он не провернул эти схемы слишком много раз.

- О чем, черт возьми, ты говоришь? - потребовал Тарковски.

- Я бы подумал, что это очевидно, - ответил Каша и кивнул в сторону системы красных карликов на дисплее. - Нам нужно исследовать эту систему, но к настоящему времени там уже ничего нельзя будет найти.

- Не будет? - Арианна нахмурилась. - Я бы подумала, что такая крупная операция должна была оставить после себя какие-то улики.

Каша посмотрел на нее так, как преподаватель мог бы смотреть на ценного, но иногда медлительного ученика, который только что дал неправильный ответ, но Зилвицки ответил ей раньше, чем успел Каша.

- Это маловероятно, Арианна, - сказал он. - Вот почему они выбрали случайную необитаемую систему - ну, не совсем случайную. Это должно было быть примерно в нужном месте. Но там никто не живет, так что свидетелей не было бы. Согласно исследованию Рут, они были доставлены грузовыми судами, которые не утруждали себя никакими кодами транспондеров. По мнению специалистов по логистике Аттилы, они также не были слишком современными или хорошо оснащенными оборудованием для обработки грузов. Было много ручного труда, связанного с перегрузкой ракет. Тем не менее, это заняло всего четыре или пять часов, а потом все ушли.

- Как я и сказал, - Тарковски говорил немного раздраженно. - О чем, черт возьми, ты говоришь? Какой смысл собирать эскадру, чтобы ничего не расследовать?

Каша посмотрел на него, чуть менее благожелательно, чем на Арианну, и покачал головой.

- В этой системе ничего нельзя будет найти, нет. Но при всем моем уважении к Антону, они не могли организовать такую масштабную операцию, не оставив свидетелей. Их просто нет в NZ-127-06. Учитывая то, что Антон только что сказал о "ручном труде", они должны были где-то найти рабочую силу. И если люди Аттилы думали, что грузовые корабли были менее современными, то маловероятно, что они прибыли непосредственно из звездной системы, способной производить Катафракты. И мы все знаем, как любит Злонамеренное Соответствие устанавливать ограничения и отрицать. Аттила даже не подозревал, что он работал с кем-то, кроме "Рабсилы", при негласной поддержке правительства Мезы. Он чертовски уверен, что никогда ничего не знал о Злонамеренном Соответствии. Итак, как вы думаете, каковы шансы на то, что они нашли другую систему - обитаемую - чтобы переправить Катафракты со своих собственных грузовых судов милым, поддающимся отрицанию, неопознанным бродягам, которые на самом деле доставили их Аттиле?

Раздражение Тарковски перешло в задумчивость.

- Хорошо, - сказал он через мгновение. - Вы можете - возможно - на что-то наткнулись, но это большая галактика. Как...

- "Дыра-в-стене"! - Айрин Тиг прервала его, она посмотрела на стол перед собой. - Это имеет..?

- Одну секунду, - сказал Зилвицки. Он постучал по консоли перед собой, и на столе перед Тиг появилась вторая виртуальная панель управления.

Она принялась за работу, глядя на экран, пока ее пальцы летали.

- Если я правильно помню, "Дыра-в-стене" находится не слишком далеко от этой системы. И...

Схема NZ-1207-06 исчезла, а звездная карта, показывающая местоположение NZ-1207-06, расширилась, чтобы занять ее место. Вспыхнула еще одна звезда, когда Тиг выделила ее красным, а затем карта переместилась вверх и в сторону, когда схема недавно обнаруженной звездной системы заняла центральное место. Она увеличила масштаб схемы, и появился буквенно-цифровой блок данных с астрографическими данными системы. Первичный - занесен в каталог как NZ-1207-12 - звезда G7 с шестью планетами. Самая внутренняя планета, расположенная очень близко к звезде, была намного больше Меркурия Солнца, но представляла собой столь же бесполезный кусок скалы, а две самые внешние были не более полезными ледяными шарами. Но четвертым был газовый гигант внутри зоны жидкой воды... едва заметный, со значительным семейством лун. Одна из них была наполовину больше юпитерианского Ганимеда, с диаметром на тысячу километров больше, чем у Марса, что делало его достаточно большим, чтобы сохранить пригодную для дыхания атмосферу. Он не выглядел слишком гостеприимным - первоначальное впечатление, которое подтвердилось, когда Тиг выделила его запись в блоке астрографических данных системы и увеличила ее. Там было холодно, с очень ограниченной гидросферой и - что неудивительно, учитывая, что только около тридцати процентов его поверхности было покрыто водой - много пустыни. Но каким бы непривлекательным это место ни было как место отдыха, оно все еще находилось в пределах пригодности для жилья.

- Вот оно, - сказала она. - "Дыра-в-стене".

- Которая... что? - спросила Арианна, и Тарковски хмыкнул.

- Я слышал об этом. По сути, притон для преступников.

- О, это нечто большее, - сказал аль-Фанудахи. - По-своему сомнительная репутация, "Дыра-в-стене" довольно знаменита. Ну, печально известна. Она была основана...

- Давайте пока пропустим урок истории, - сказал Каша. - Я слышал об этом, хотя не думаю, что когда-либо слышал точно, где это находится. Я, конечно, не понимал, что это близко к NZ-1207-06. Но, да, это именно то место, где совместная операция между "Технодайн" и Злонамеренным Соответствием подошла бы для кораблей и рабочей силы.

- Здесь сказано, что население невелико, - сказал Сабуро, вглядываясь в планетные данные.

- Это скорее место встречи, чем какой-либо промышленный узел, - ответил аль-Фанудахи. - О, на орбите есть некоторая легкая промышленность, достаточная для ограниченного местного производства потребительских товаров, мелкого ремонта и базовых услуг для кораблей, но ничего более сложного, чем это. У него есть некоторые орбитальные склады и рудиментарные портовые сооружения, но их достаточно только для того, чтобы обрабатывать грузы, которые пираты любят забирать без лишних вопросов. Его самая большая - и прибыльная - функция заключается в отправке почты и... рекрутинговом зале.

- Рекрутинговый зал? - повторила Арианна.

- Это место, где люди, которым могут понадобиться услуги пиратов или преступников, могут размещать объявления о приеме на работу, - сухо сказал аль-Фанудахи. - И это удобное, скрытое от посторонних глаз, из сердца вон место встречи для сомнительных личностей - таких, как некоторые менее пикантные оперативники некоторых менее пикантных трансзвездных компаний - чтобы встретиться с людьми, которых наняли их работодатели. Такое рандеву, где никто не задает никаких вопросов.

- Вот почему я хочу пойти с довольно небольшим отрядом, - сказал Каша. - В системе не может быть никакого крупного военного присутствия; люди, которые там живут, в основном просто пираты и контрабандисты. Так что ни у кого не будет флота супердредноутов, и я не думаю, что они отреагировали бы очень спокойно, если бы мы появились с одним из них.

- Вопрос. - Тарковски сцепил руки за спиной, стоя за стулом, который он уступил Третьяковой, и теперь на его лице читался интерес. - Я бы хотел, чтобы вы объяснили логику вашего предложения. Зачем вообще посылать эскадру? Я имею в виду, зачем беспокоиться о том, отреагируют ли они спокойно или нет? Если бы мы вместо этого послали оперативную группу с экспедиционными силами космопехоты на борту пары транспортов, мы могли бы просто захватить объекты - как вы только что сказали, у нас не будет никаких серьезных военных сил, чтобы остановить нас - а затем заставить любого в системе выдать информацию. И у нас было бы достаточно сил флота, чтобы остановить побег любых кораблей. Зачем фантазировать по этому поводу? - Он криво улыбнулся. - Я всего лишь простой космопехотинец. Мне нравится, когда все просто. Главным образом потому, что чем меньшим количеством ручных гранат вы жонглируете, тем меньше вероятность того, что вы уроните одну из них себе на ногу и взорветесь.

- На самом деле, я тоже предпочитаю простое... когда это работает, - сказал ему Каша с чем-то гораздо более похожим на улыбку. - Но к тому времени, когда какие-либо силы космопехоты захватят какие-либо объекты - и мне все равно, о чьих космопехотинцах мы говорим, или насколько они хороши, - не останется никакой информации. Все компьютеры были бы зашлакованы.

- Там все еще был бы персонал, который мы могли бы допросить, - отметил Тарковски. - Включая персонал, который вводил информацию в компьютеры до того, как они были зашлакованы, если вы понимаете, что я имею в виду.

- Я думаю, что это маловероятно, - сказал Каша. - О, возможно, там все еще есть персонал, который мы могли бы допросить - возможно. Я не слишком оптимистичен по этому поводу, вы понимаете, но это возможно. Но что несомненно, так это то, что те, кто действительно что-то знал, все были бы мертвы.

- Мы могли бы понести очень легкие потери со всех сторон, - сказал Тарковски. - Мы довольно хороши в такого рода вещах.

- О, я уверен, что ты мог бы. И я говорю это искренне. Но они все равно все были бы мертвы.

- Но мы... - Тарковски сделал паузу, его глаза расширились. - Что ты думаешь? Массовое самоубийство?

- Это не обязательно должно быть массовое самоубийство, - сказал Зилвицки. - Все, что вам нужно, - это один фанатик, готовый покончить с собой и в процессе совершить массовое убийство. Давай я тебе кое-что покажу.

Он вызвал другой файл, и экран HD погас, затем появилось изображение звездолета - грузового судна - с пристыкованным к нему небольшим судном флота.

- То, на что вы смотрите, - это работорговец "Луиджи Пиранделло", взятый на абордаж катером флота Факела. Это был один из двух невольничьих кораблей на станции Балческу, когда прибыли корабли Факела. Оба они пытались бежать, но только одному из них это удалось, а "Луиджи Пиранделло" не успел достичь гиперграницы до того, как был перехвачен. - Как и многие профессиональные флотские офицеры, Антон Зилвицки отказался применять личное местоимение к невольничьему кораблю. - Мы думаем, что это и работорговец, который действительно сбежал из системы - "Принц Санджата" - оба использовались для транспортировки некоторых сотрудников Злонамеренного Соответствия, которые покинули Мезу до того, как сюда прибыл Десятый флот. - Он взглянул на Арианну. - Одним из них был ее брат Зак. Однако мы на девяносто девять процентов уверены, что он был на борту "Принца Санджаты", так что он выбрался вместе с кораблем.

Его глаза вернулись к дисплею.

- Но как только они поняли, что не смогут самостоятельно сбежать, команда "Луиджи Пиранделло" сдалась, получив гарантии, что их не казнят, пока их рабы остаются невредимыми. Работорговцы эвакуировались на паре шаттлов, оставив рабов, которых могли бы освободить люди Факела. Но когда к борту подошел катер флота Факела...

Он нажал клавишу, размораживая изображение, и Айрин Тиг громко зашипела, когда ослепительный свет ядерного взрыва заполнил дисплей.

- Реакция Факела последовала немедленно, - бесстрастно сказал Зилвицки, и появилось новое изображение. На нем была изображена пара шаттлов, а затем, секундой позже, яркие следы спроецированных ракетных векторов. Эти векторы быстро растянулись по дисплею. Они слились с шаттлами... и оба шаттла погибли так же эффектно, как "Луиджи Пиранделло".

- Что случилось? - спросил Тарковски тоном бесстрастного профессионального любопытства.

- Мы не знаем наверняка, - ответил Каша таким же тоном, - и хотя я ни капельки не виню людей Факела, они в значительной степени убедились, что не было выживших, которых можно было бы допросить. Я уверен, что если бы они были, они бы пели, как маленькие птички. По крайней мере, половина людей Факела на тех кораблях раньше были в Баллрум. - Его голубые глаза были холодными с мрачной уверенностью.

- К сожалению, ни у кого не было возможности опросить их, - продолжил он. - Единственное, что имеет смысл, однако, это то, что фанатик Соответствия все еще находился на борту грузового судна и взорвал корабль, как только катер подошел к борту.

- Таким образом, уничтожаются все улики, а также наносится последний удар по врагу, - сказал аль-Фанудахи. - Вы предполагаете, что если бы люди из "Дыры-в-стене" знали что-то важное, что могло бы вывести охотников на "других парней", вероятно, там тоже присутствовал бы кто-то такой.

- И был бы готов сделать то же самое. - Каша кивнул. - Вот почему нам нужно провести расследование, не предупреждая никого о том, что вовлечены либо Великий Альянс, либо Солнечная лига - любая уважаемая военная сила. Это означает собрать воедино то, что составляет небольшой пиратский флот. Вот только у нас нет времени - да и у меня нет желания - отправляться на поиски настоящих пиратов. Кроме того, это было бы глупо, когда в нашем распоряжении есть готовые команды, которые были бы намного более дисциплинированными и способными, чем флибустьеры.

- Извините? - Окику снова нахмурилась. - "Готовые" экипажи?

- Точно... любезно предоставленные адмиралом Розаком, - сказал ей Каша с тонкой улыбкой.

- Подождите минутку, - сказал аль-Фанудахи. - Адмирал Розак? Вы говорите о людях... Народного флота в изгнании, которые пытались устроить геноцид?

- Да. - Улыбка Каша теперь была шире. - Факел предложил отправить их всех домой в Новый Париж для суда, но у президента Причарт в тот момент было слишком много других забот на уме - и на тарелке. И адмиралу Розаку они были не нужны, потому что, если бы Факел передал их ему, пришлось бы отдать их под суд. В конце концов, они пытались нарушить Эриданский эдикт. И если бы они дали показания в открытом суде, было бы слишком вероятно, что... некоторые аспекты вооружения его собственных кораблей стали бы достоянием общественности.

- Ты говоришь, что он уже был в постели с Мантикорой или Хевеном даже тогда? Что ваши люди так давно снабдили его современным оружием?

По какой-то причине в тоне аль-Фанудахи, казалось, было очень мало удивления.

- О, нет! Не Мантикора или Хевен. - Каша покачал головой. - Современное оружие предоставил ему Эревон... и гораздо больше кораблей, чем он когда-либо признавал на Старой Терре, что взял с собой на вечеринку.

- А. - Аль-Фанудахи кивнул. - Я задавался вопросом о первоначальной хронологии. МАРС ясно дал понять Лиге, когда он отделился, что тогда они у него были. Я далек от того, чтобы предполагать, что они передали эту информацию как еще один незначительный факт, который мандарины должны были рассмотреть, прежде чем отправлять какие-либо карательные экспедиции для "умиротворения" сектора Майя, хотя я полагаю, что это отдаленно возможно. Но когда они передали нам эту информацию, я вернулся и просмотрел отчет адмирала Розака по Конго. - Он широко улыбнулся. - Я действительно ценю хорошо написанную художественную литературу. Спасибо вам за пояснение того, как это было разработано и скрыто.

- Сомневаюсь, что он был бы против, если бы ты узнал сейчас, - ответил Каша со своей собственной крошечной улыбкой. - На самом деле, зная его, он, вероятно, чертовски забавляется мыслью о том, что вы наконец-то осознали, как давно он и губернатор Баррегос начали играть на Старом Чикаго, как на скрипке. И, по правде говоря, вывод этих кораблей из Эревона был первым открытым шагом, который они сделали вместе.

- И это чертовски хорошо, что он взял их с собой в Конго, - мрачно сказал Зилвицки.

- Это так, - согласился Каша. - В любом случае, он и его люди понесли ужасные потери, потому что в тот момент никто не знал о Катафрактах. Он узнал о них нелегким путем, и без соответствующего оружия у него самого...

Его голос затих, и на мгновение повисла тишина. Затем он пожал плечами.

- Но сейчас важно то, что, поскольку президент Причарт не желала видеть их, и губернатор Баррегос тоже, после окончания битвы они оставались на Факеле - Факел взял страницу из опыты Цербера и дал им свой собственный остров.

- И почему, черт возьми, они захотели бы работать на нас сейчас? - спросила Третьякова, и Каша посмотрел на нее.

- Они уже живут на своем острове почти два стандартных года, - отметил он. - Как ты думаешь, сколько еще они там пробудут?

- Откуда мне знать?

- Ты не понимаешь. Как и я. Как и никто другой. Насколько им известно, или нам известно, они могут провести там остаток своей жизни, брошенные на произвол судьбы. Не похоже, что они кому-то нужны, или что у кого-то есть какой-то стимул найти для себя что-то получше, чем проводить свое время. Они прекрасно могут там выжить - они делают именно это с момента нападения, - и у них нет возможности сбежать. Так что ответ, вероятно, заключается в том, что они проведут остаток своей жизни или, по крайней мере, следующие несколько десятилетий, застряв там. Ты действительно думаешь, что мы не смогли бы найти достаточно добровольцев для этой экспедиции, если бы им дали стимул?

- Какой стимул?

- Свобода. И достаточно большое пособие, чтобы позволить им начать все сначала.

- Некоторые из этих людей - фанатики, Виктор, - отметил Зилвицки. - Сомневаюсь, что они из тех фанатиков, которые подписались бы только для того, чтобы получить шанс взорвать своих похитителей, но за эти годы я обнаружил, что фанатики могут быть... немного ненадежными.

- Я бы сам об этом не знал. Лично я никогда не имел дела ни с какими фанатиками, - сказал Каша с абсолютно невозмутимым лицом, затем поднял бровь, когда Третьякова внезапно закашлялась.

- О, не обращайте на меня внимания! - сказала она, ударив себя кулаком в грудь. - Должно быть, я чем-то надышалась.

Кто-то хихикнул, и Каша улыбнулся. Затем краткий юмор исчез.

- Я не слишком беспокоюсь о фанатиках, Антон, - сказал он. - К тому времени, когда мы сможем отправиться в Конго, должны вернуться Инди, Дэмиен и Пожарный Дозор.

- Пожарный Дозор? - спросил Тарковски.

- Древесный кот Дэмиена, - объяснил Зилвицки. - Хотя, если честно, было бы столь же точно сказать, что Дэмиен - человек Пожарного Дозора, вы понимаете. И ты прав, Виктор. Если уж на то пошло, на Факеле уже есть по крайней мере три или четыре "кошки". Мы должны иметь возможность проверять наших "добровольцев" на предмет любого затяжного фанатизма.

- Ты хочешь сказать, что древесные коты действительно могут читать мысли? - спросил аль-Фанудахи, и в его глазах вспыхнул интерес.

- Не совсем. Во всяком случае, не человеческие умы. Но они могут читать человеческие эмоции, - ответил Зилвицки. - Они как чертовски хорошие детекторы лжи. Или, в данном случае, детекторы фанатизма.

- Черт. - Тарковски покачал головой. - Ты же не думаешь, что мы могли бы нанять кого-нибудь из них, чтобы помочь бригадиру Гэддису в Старом Чикаго, не так ли?

- Боюсь, что так не получится, - сказал ему Зилвицки с улыбкой.

- Нам, конечно, понадобятся несколько народных комиссаров, - сказал Каша. Тарковски посмотрел на него, и он пожал плечами. - Комиссары.

- О, я знаю, кем они были, - ответил космопехотинец. - Мне просто интересно, где ты собираешься найти их в эти дни.

- Полагаю, мы можем начать с меня и Яны. Мы можем найти других людей, которых можно использовать, как только доберемся до Факела. Я уверен, что некоторые из бывших людей Баллрум были бы просто рады помочь. И я поговорю с адмиралом Турвилем, прежде чем мы уедем. Вероятно, он сможет освободить некоторых из своих людей, которые так или иначе подошли бы для экспедиции. Но, говоря о комиссарах...

Он смотрел на Тарковски взглядом, который можно было бы охарактеризовать как глаза-бусинки или просто как взгляд победителя.

- Что? - подозрительно спросил космопехотинец.

- Я почти уверен, что из тебя вышел бы хороший комиссар, - сказал ему Каша.

- Ты, должно быть, шутишь, - сказал аль-Фанудахи.

- Нет, - сказала Третьякова. - Это не так. Когда он становится таким, он становится похож на черную дыру. Он просто как бы... втягивает всех в себя. И не успеешь оглянуться, как он заставляет вас танцевать, как марионеток. Даже такие люди, как я, которым, черт возьми, следовало бы знать лучше. И все же, - она поджала губы, - я никогда раньше не была комиссаром. Должно быть интересно. Кто знает? Это может быть даже забавно.

Солариане и мезанцы в комнате уставились на нее.

- Вы должны делать скидку, - сказал им Сабуро. - Раньше она была скрэгом. У этих людей действительно своеобразные представления о веселье.

- Как у многих космопехотинцев, - сказал Тарковски. - Включая меня.

- Черт возьми, Брайс, будь серьезен! - огрызнулась Окику.

- Я говорю серьезно. - Он взъерошил свои коротко остриженные волосы. - Правда в том, что план Каша - ну, может быть, план в стадии разработки - на самом деле имеет смысл для меня. С силами такого размера и с персоналом, чьи досье соответствуют истории, мы бы вписались в нее и были бы достаточно сильны, чтобы никто, уже находящийся в "Дыре-в-стене", не захотел бы напасть на нас. Но не настолько сильны, чтобы они могли не захотеть связать нас с кем-то, кто достаточно силен, чтобы не беспокоиться о нас.

Он перестал потирать голову и склонил голову набок, глядя на Каша.

- Ты предлагаешь выдать нас за наемников, верно? Ренегатов из ныне рухнувшей контрреволюции, которые ищут кого-то, кто мог бы им заплатить?

- Вот именно. - Каша кивнул. - Это в значительной степени то, чем уже был НФИ, за исключением того, что они еще не отказались от своих политических амбиций. Сейчас? - Он покачал головой. - Я уверен, что на этом острове все еще есть много несгибаемых сторонников государственной безопасности. Но к настоящему времени многие из этих людей будут просто искать выход.

Тарковски медленно кивнул, затем остановился, увидев выражение лица аль-Фанудахи.

- Расслабься, Дауд! - сказал он со смешком. - Я не предлагаю тебе - или Айрин - быть частью экспедиции. Я уверен, что от вас обоих было бы больше пользы, если бы вы остались здесь, на Мезе, и продолжили свое расследование.

- И я полагаю, - его взгляд переместился на Зилвицки, - что вы тоже останетесь на Мезе, капитан?

Зилвицки и Каша посмотрели друг на друга. Через секунду Каша слегка покачал головой, и Зилвицки снова посмотрел на Тарковски.

- Да, майор. Я останусь здесь. По крайней мере, на данный момент.

- Пока Каша и я поедем в Конго и посмотрим, что мы сможем придумать. Или мне следует сказать "поработать"?

- Да, - кивнул Каша. - Мы отправимся, как только я смогу поговорить с адмиралом Турвилем. Это должно дать вам время, чтобы сделать все необходимые приготовления.

- Времени предостаточно. Кстати, офицер Каша...

- Зовите меня Виктор.

- Виктор. Я никогда не был комиссаром - и народным комиссаром тоже. К чему в первую очередь я должен стремиться?

- На самом деле это не так уж сложно. Вам просто нужно излучать ауру авторитета, подкрепленную тонкой и приглушенной угрозой.

- Утонченный и сдержанный? - пробормотал аль-Фанудахи.

- Вы что-то сказали, капитан аль-Фанудахи? - спросил Тарковски.

Угроза была очевидной. Утонченной и приглушенной... не так уж сильно.

Говори проще

Старый квартал

Город Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

- Я чувствую себя совершенно нелепо. Как, черт возьми, меня втянули в эту экспедицию?

Кэтрин Монтень говорила - на самом деле ворчала - достаточно громко, чтобы ее услышала очень крупная женщина, которая была менее чем в метре перед ней. По обоюдному, хотя и негласному соглашению, Фанни шла впереди по переполненным коридорам чикагского гетто. Какой бы стройной она ни была, Монтень не добилась бы большого прогресса, если бы была в авангарде их туристической группы из двух женщин.

- Экспедицию? - повторила она. - Скажи лучше: "погоню за диким гусем".

- Зачем кому-то гоняться за диким гусем? - Фанни даже не потрудилась повернуть голову. С ее раскатистым голосом в этом не было бы никакой необходимости.

- Откуда мне знать? - ответила Монтень. - Это просто выражение. Как "за пенни, за фунт", одна из тех поговорок, точное значение которых зависит от терминов, которые больше не имеют никакого содержания. Что такое пенни; что такое фунт? И вообще, кого это волнует? Ты знаешь, что это значит, так же хорошо, как и я.

Она потянулась к маске на своем лице, перебирая пальцами хорошо замаскированные элементы управления. Она испытывала сильное искушение выключить эту дурацкую штуковину, но...

Фанни настаивала на необходимости носить маски, хотя и отказалась объяснить почему. Монтень по опыту знала, что вступать в мелочный спор с волевым вице-президентом Лиги борьбы с рабством не стоило затраченных усилий. Это было похоже на словесный эквивалент борьбы сумо... и она не была мастером в ней.

- Мы на месте, - объявила Фанни и остановилась, достаточно внезапно, чтобы Монтень чуть не столкнулась с ней (и отскочила от нее). На дверном проеме перед ней не было никаких знаков, кроме маленькой таблички с надписью: "ГОВОРИ ПРОЩЕ".

- О, как странно, - пробормотала Монтень. - Мне тоже нужно объяснять значение этой фразы?

Фанни проигнорировала ее и провела пальцем по дверному звонку, отверстие для которого было настолько маленьким, что только тот, кто активно искал его, мог его заметить. Несколько секунд спустя дверь скользнула в сторону, открывая мужчину, который был крупнее даже Фанни. Его одежда была неброской, но с таким же успехом он мог бы носить мигающую табличку с надписью: "Я ВЫШИБАЛА". БОЙСЯ МЕНЯ.

- Да? - спросил он.

- Мы здесь из-за воды, - сказала Фанни.

- В Касабланке нет воды.

- Конечно, мы в курсе.

- Добро пожаловать в кофейню Рика, - ответил вышибала и отступил в сторону, широко открывая дверь.

- Это кафе, а не кофейня, - входя пробормотала Монтень. Как и Виктор Каша, она была поклонницей так называемых "фильмов" диаспоры Древней Земли. Она смутно подозревала, что, в отличие от нее, ни Фанни, ни вышибала понятия не имели о происхождении своих дурацких паролей и отзывов.

Дверь привела их в узкий коридор, который вел за угол к другой двери, у которой - как и у той, через которую они прошли по бегущей дорожке - не было ни ручки, ни других видимых средств открывания. Там не было вышибалы, охранявшего ее, но был еще один маленький плакат с той же надписью: ГОВОРИ ПРОЩЕ.

- Спокойно, - сказала Фанни, и дверь бесшумно открылась.

- О, за...! - Монтень прикусила язык от ругательства и удовлетворилась раздраженным закатыванием глаз и пробормотала: - Это может стать еще более неприятным?

По крайней мере, эта дверь впустила их в настоящую комнату. Большую комнату, заполненную разбросанными столами и нишами по бокам. Ниши были защищены радужными электронными экранами конфиденциальности. Не только столы - но все сидящие за ними носили маски, похожие на те, что были на Монтень и Фанни.

Похожие на них, по крайней мере, с точки зрения используемой электроники, которая не так уж сильно отличалась - по крайней мере, по назначению - от тех, что защищали ниши. Но программирование масок было более сложным, чем у альковных щитов. Каждая маска не только отличалась от любой другой, но и, во многих случаях, претерпевала постоянные трансформации.

Человек, сидевший за столиком недалеко от них, был мужчиной, судя по размеру, хотя никто никогда не знал наверняка. Фанни была значительно крупнее его... или ее. Вероятно, более верным признаком пола человека были формы, которые принимала маска, которую он или она носили. Голова существа, похожего на медведя; затем лицо человека в рогатом шлеме; затем то, что казалось сверхновой; и, наконец, возвращение к квазимедвежьей голове.

- Мания величия, - пробормотала Монтень. - Должен быть мужчиной.

Это было не совсем честно. Она знала многих женщин, которые страдали от подобных заблуждений. Но Монтень в тот момент была не в самом благоразумном настроении. Выходка, на которую ее уговорила Фанни, начинала действовать ей на нервы.

- Так куда теперь? - спросила она, и Фанни подняла запястье, чтобы осмотреть свой унилинк. Изучив его с минуту, она кивнула в сторону ниши рядом с дальним правым углом комнаты.

- Вот сюда, - сказала она и направилась туда в своей неподражаемой манере. Монтень так и не смогла решить, напоминает ли это ей маленький, быстро движущийся ледник или первый закон движения Ньютона. В любом случае, вы прибудете туда, куда направлялись.

Когда они приблизились к нише, ее экран конфиденциальности внезапно исчез. По крайней мере, им не понадобится еще один нелепый пароль.

Внутри за столом сидели четыре человека. Ближайший к арке был мужчиной, судя по одежде, которая представляла собой куртку, имитирующую старинные ткани вплоть до заплат на локтях. По опыту Монтень, только мужчины носили что-то настолько непрактичное. Если бы ей нужна была защита от холода, она бы использовала тепловую куртку - и ни один современный материал одежды не был настолько тонким, чтобы требовать специальной защиты суставов.

Конечно, защита не была причиной, по которой они были там, и она слишком хорошо знала, что они на самом деле провозглашали.

Академик. Замечательно.

Она подавила еще одно пробормотанное проклятие. Вообще говоря, она не очень ладила с академиками. На самом деле, она могла вспомнить только полдюжины исключений из этого правила, таких как Веб Дю Гавел.

Но она решила сохранять непредвзятость, по крайней мере на данный момент, потому что, по крайней мере, маска мужчины не была смешной. Ее собственная маска была утилитарным пустым экраном, на котором не было видно ничего, кроме ее глаз. Маска Фанни была немного более продуманной; тоже ничего, кроме экрана, но с использованием тонкого эффекта водопада.

Маска сидящего человека, как и его куртка, была очень старомодной - голова птицы с длинным клювом. Монтень знала, что этот дизайн тоже был архаичным, восходящим к маскам, которые носили врачи в доисторические времена, чтобы избежать заражения своих пациентов.

Неужели этот славный парень думает, что я заразна? Монтень усмехнулась этой мысли, скользнув в одно из двух незанятых кресел в довольно переполненном алькове. Ухмылка, конечно, не была видна из-за маски. Так что, казалось, в этих нелепых вещах были некоторые преимущества.

Двое других уже сидевших людей явно были женщинами. Почти наверняка женщина, сидевшая справа от академика, носила одежду, которая не была яркой, но сидела на ней достаточно плотно, чтобы четко определить ее пол. Она была полной, коренастой, с такой же невзрачной маской, которую носила Монтень, единственной целью которой было скрыть ее черты. Ее коротко остриженные черные волосы были тронуты сединой, что вызвало интерес Монтень. Такого рода сочетание было необычным для людей, получивших пролонг, и тот факт, что другая женщина не покрасила волосы, вероятно, говорил о ней хорошо, по мнению Монтень. Если бы ее волосы были седыми, она бы тоже их не покрасила.

Вторая женщина в нише была немного выше, со светлыми волосами. Ее выбор в одежде был более ярким - брючный костюм, оттенок которого точно соответствовал ярко-голубым глазам, видневшимся в прорезях маски, - и она была значительно более стройной.

Четвертый и последний член квартета ожидания был еще более явно мужского пола. Он был, вероятно, такого же роста, как Фанни - трудно было сказать, когда он сидел, - и у него были необычайно широкие плечи. То, что она могла видеть о его цвете лица, было почти таким же темным, как у Мишель Хенке, а его короткие волосы плотно прилегали к голове.

Фанни скользнула на последнее оставшееся сиденье - в ее случае это была несколько более напряженная задача, что однозначно превратило нишу в "заполненную", - и экран конфиденциальности вернулся на место. Монтень сердито посмотрела на него через плечо.

- К чему вся эта чертова секретность? - раздраженно спросила она.

- Разумный вопрос, - ответил человек с нашивками на локтях, и его собственная маска исчезла. Открывшееся таким образом лицо было чисто выбрито, с каштановыми волосами, карими глазами и дружелюбной улыбкой. - Маски нужны только для того, чтобы не привлекать к себе внимания. Если бы вы пришли в это место без нее, все бы вас заметили.

- Ну и что?

- Итак, по причинам, которые я объясню через мгновение, я бы предпочел, чтобы меня не заметили, леди Кэтрин.

- Я не "леди" Кэтрин, - раздраженно парировала она. Несмотря на его любезность, она все еще чувствовала себя раздраженной. - Я отказалась от своих титулов много лет назад, когда решила, что буду более эффективна, сидя в Палате общин, чем в качестве еще одного периферийного сумасшедшего пэра. Среди лордов и так слишком много проклятых оводов. Зачем позволять им регистрировать меня как еще одного? И кто вы такой, раз уж мы заговорили об именах?

- Чак Гэннон. Или доктор Чарлз Э. Гэннон, если быть формальным. И хотя вы, возможно, больше не леди Кэтрин в Звездной империи, мы на Старой Земле. Здесь - где угодно в Солнечной лиге - вы все еще графиня Тор.

- В этом он прав, - сказала Фанни. - Это часть твоего...как мне это назвать? "Мифа" кажется немного экстравагантным.

Женщина справа от Гэннона сняла свою собственную маску, открыв привлекательное, открытое лицо, и улыбнулась Монтень.

- Лично я не думаю, что это вообще экстравагантно, - сказала она. - Мои родители с энтузиазмом отзывались о леди Кэтрин, защитнице угнетенных и проклятии "Рабсилы Инкорпорейтед", которая никогда не будет достаточно проклята.

Монтень уставилась на нее, и другая женщина улыбнулась еще шире.

- Я происхожу из семьи аболиционистов. Доставило мне небольшие неприятности в Академии.

- Больше, чем немного, - поправил Гэннон. - Но я думаю, что общие представления уместны.

Последняя пара масок исчезла, и он помахал первой женщине.

- Лиз здесь - Элизабет Роббинс, снова формально - контр-адмирал флота Солнечной лиги, и "Академия", о которой она говорит, - это академия флота. Что не вызывает большого уважения у конформистов... факт, который, вероятно, объясняет, почему она не вице-адмирал Роббинс.

- Напротив нее у нас сидит подполковник Вен Чжин-хван. В настоящее время она является начальником оперативного отдела разведывательного управления жандармерии, но вскоре перейдет на командование всеми разведывательными подразделениями жандармерии. А слева от меня майор Ежи Скарлатти, тоже из жандармерии.

Боже, подумал Монтень, какая... эклектичная команда. Кстати, об этом...

- А вы... кто, кроме "доктора Чарльза Э. Гэннона"?

- Я новый директор разведки флота, - ответил он, и Монтень нахмурилась.

- Ваше имя мне почему-то знакомо, но причина другая.

- Да? - Фанни издала тихий смешок. - Вы, вероятно, слышали это в связи с премией Банерджи. Он получил ее несколько лет назад.

Вот и все. Монтень почувствовала, что ее раздражение начинает спадать. Банерджи была одной из немногих академических наград, к которым она испытывала хоть какое-то уважение. В отличие от большинства, она не выдавалась за какую-то конкретную работу. Это было больше похоже на премию "гений в целом", и хотя Монтень относилась к термину "гений" так же скептически, как и к наградам, она не могла отрицать, что у Банерджи был впечатляющий послужной список.

Как и следовало ожидать, когда раздражение прошло, на первый план вышло любопытство.

- Хорошо, - сказала она. - Так почему Фанни настояла, чтобы я пришла сюда с ней? Я предполагала, что она просто хотела моей моральной поддержки для любого нового плана, который она придумала. Но теперь я начинаю сомневаться.

- Придуманный? - Фанни слегка нахмурилась. - Во-первых, я не "строю планы". Во-вторых, если бы я это сделала, я бы не "готовила" их. Возможно, вы не испытываете никакого уважения к кухне, но я ее уважаю.

- Нет, я хотел поговорить не с мисс Фанантенанирейни, - сказал Гэннон. - Это были вы.

Монтень была искренне впечатлена. Ему удалось безупречно произнести полное имя Фанни. Можно даже сказать, что он отбарабанил его. Очевидно, человек основательный.

- У меня есть предложение для продвижения, - продолжил он.

- Тогда двигайте его вперед.

- Возможно, нам следует сначала заказать напитки, - предложила Фанни.

***

Это заняло некоторое время.

После того, как Гэннон закончил, Монтень уставилась на причудливый рифленый контейнер на столе перед ней. Люди все еще называли их "стеклянными", хотя из этого древнего материала по-прежнему изготавливались только дьявольски дорогие сосуды. Единственное, что было общего у современного стекла с предками, - это их прозрачность. Предположительно, чтобы люди могли видеть зелье, которое они заказали.

Это называли "Юпитер". Совершенно не разбираясь в истории алкогольных напитков, Монтень не знала, что ее предки, которые пили из настоящей стеклянной тары, были бы либо удивлены, либо шокированы (или и то, и другое), если бы увидели жидкость, которую она заказала. Она была расположена чередующимися горизонтальными полосами различных оттенков оранжевого, желтого, грязно-белого и бежевого, которые вращались в шаровидном "бокале" так, что на завершение оборота уходило около десяти секунд. Она ненадолго приводила в беспорядок узор, каждый раз отпивая из него, но только до тех пор, пока он не возвращался в надлежащий порядок и движение.

Центральным элементом напитка было большое красное пятно, которое вращалось вместе с остальными.

На самом деле, до сих пор она едва прикоснулась к нему. Теперь она взяла и проглотила примерно треть его. Как и ожидалось, это было великолепно на вкус. Что и должно было случиться, учитывая, сколько с нее за это взяли. Бывшая графиня Тор редко употребляла алкогольные напитки, но когда она это делала, то не видела причин скупиться. В конце концов, она была одной из самых богатых людей на свете.

- Итак, что ты думаешь? - спросила Фанни, и Монтень поставила бокал и посмотрела на нее с тем, что можно было бы назвать легким подозрением.

- Ты подтолкнула их к этому, не так ли? - сказала она.

Фанни положила руку на грудь и изо всех сил постаралась выглядеть обиженной. Ее лучшее старание было... не очень хорошим.

- Конечно, нет! - сказала она добродетельно. - Хотя, признаю, что, когда Чак поделился со мной этой идеей, я была совершенно очарована. - Она бросила на Монтень взгляд, в котором сочетались обвинение и защита. Во всяком случае, пытались. - Думаю, ты тоже была бы рада.

Монтень снова подняла свой бокал, обдумывая этот вопрос. На этот раз это был скорее глоток, чем отхлебывание, но ей потребовалось на это гораздо больше времени. Затем, наконец, она покачала головой.

- Признаю, что я захвачена духом вашего предложения, Чак. Но вы идете по неверному пути.

- Я весь внимание, как говорится.

- Проблема должна быть очевидна - для вас даже больше, чем для меня. Как только появится какое-либо предположение, что флот Солнечной лиги сотрудничает с террористами - террористами Одюбон Баллрум, не меньше - вы никогда не услышите конца этому. За каждым вашим шагом будут следить репортеры, политики и люди, которые платят им, чтобы они следили за вами.

- Полагаю, что на самом деле это мягко сказано, - сухо сказала подполковник Вен. Монтень взглянула на нее, и она пожала плечами. - Я должна признаться, что как "шпион" я рассматриваю любую операцию, которая выходит на открытое место, как неудачу для полевых условий. Однако в данном случае, насколько я понимаю, мы хотим быть настолько открытыми, насколько это возможно. В конце концов, - она многозначительно посмотрела на Гэннона, - многое из этого, с нашей точки зрения, касается спасения флота - как в глазах общественности, так и в своих собственных, - поскольку это фактическое подавление работорговли. Что означает обнародование этого. А это значит, что репортеры пронюхают об этом. Мы этого хотим. И когда это произойдет, по крайней мере, некоторые из них ударят по любой связи с Баллрум. Не так ли, доктор Гэннон?

Гэннон скорчил гримасу.

- Признаю, что это, конечно, большая оговорка адмирала. Я почти уверен, что смогу разобраться с этим вопросом, как только он возникнет. - Что-то похожее на фырканье донеслось со стороны Вен, и его губы дрогнули. - Тем не менее, признаю, что это будет непросто, - добавил он.

- Вам не нужно делать это тонко, - сказала Монтень. - Все, что вам нужно сделать, это подойти к проблеме, так сказать, со стороны.

- Нельзя ли это немного растолковать?

- Конечно. - Она сделала еще глоток, в основном, чтобы дать себе немного времени подумать, затем поставила стакан. - Вам и близко не нужно подходить к Баллрум. Вместо этого вы обращаетесь к системе правительства Конго с предложением принять участие в совместных военных учениях. В частности, в патрулях по борьбе с рабством. Вам даже не нужно ждать, пока Конституционный съезд ужесточит существующие законы, потому что они уже давно приняты, не так ли, подполковник? - Она указала пальцем на Вен, которая твердо кивнула. - Было бы довольно неловко, если бы политик - или даже скандальный журналист - доставил вам неприятности из-за того, что вы начали применять собственные законы Лиги.

Гэннон откинулся назад и отпил из своего стакана.

- Это... конечно, возможно. Было бы очень неловко, если бы Факел был членом Великого Альянса, но это не так. Он никогда не был.

- Он был по духу, - отметила Монтень.

- И что? - фыркнул Гэннон. - Буква закона может работать в обоих направлениях. Особенно сейчас, если кто-то попытается выдвинуть обвинения против нации бывших рабов. Дело в том, что большинство членов Временной Ассамблеи, а не только делегаты Конституционного съезда - и довольно значительное большинство - искренне выступают против рабства. И, давайте посмотрим правде в глаза, хотят они признавать это публично или нет, почти все они знают, что "милые сделки" бюрократии Лиги с коррумпированными трансзвездными корпорациями имели огромное отношение к тому, почему - и как - Лига только что получила пинок под зад от Великого Альянса. Они не в настроении позволять подобному дерьму повторяться снова.

- Это также наше мнение в жандармерии, - сказала Вен, еще раз кивнув. - Вы понимаете, некоторые из нас более циничны, чем другие, в отношении того, как долго продлится нынешнее настроение. Опыт в этом отношении не внушает оптимизма. Однако на данный момент это именно та атмосфера, которую мы получаем от наших нынешних политических лордов и хозяев.

- Я согласна, - сказала Фанни. - И это особенно верно в отношении Конституционного съезда. Ты не общалась ни с кем из делегатов, Кэти, потому что...ну, потому что ты должна оставаться дипломатичной. Ты являешься частью Великого Альянса. Но я не такая часть и постоянно общаюсь с ними.

- Извините меня. - Контр-адмирал Роббинс заговорила впервые с тех пор, как Гэннон сделал свое предложение. - У меня нет никаких проблем с тем, что вы предлагаете, графиня - извините, Кэти. Но я не уверена, как это решает нашу проблему необходимости в консультантах - я говорю прямо - из Баллрум. Они нам понадобятся, иначе мы будем блуждать по крайней мере вслепую.

Майор Скарлатти усмехнулся.

Согласно предложению Гэннона - или, по крайней мере, той его части, которую Монтень слышала до сих пор, - Скарлатти должен был стать главным представителем жандармерии, предполагая, что этот мозговой штурм сдвинется с мертвой точки, и она задалась вопросом, была ли одна из причин, по которой его выбрали, в том, что он был настолько младше по званию Роббинс. Технически флот будет действовать под руководством министерства юстиции, что, по мнению сторонников, означает, что командовать должен жандарм. Но поскольку он был младше Роббинс, он был бы ее заместителем, а не командиром.

Было очевидно, что у них двоих были комфортные рабочие отношения, но теперь Роббинс подняла бровь, глядя на него, и он покачал головой.

- Адмирал, вы не приняли во внимание, сколько личного состава флота Факела являются бывшими членами Одюбон Баллрум. - Он приподнял бровь, глядя на Монтень. - Это должно быть по крайней мере - сколько, десять процентов, я думаю?

- Ближе к пятнадцати - или даже двадцати - судя по тому, что мне сказал Антон, - ответила она. - Да, их довольно много. И некоторые занимают командные должности.

- Я могу с этим поработать, - весело сказал Скарлатти. - На самом деле, я мог бы знать некоторых из них.

- Извините?

Теперь приподнялись обе брови Роббинс, и он снова усмехнулся.

- О, да. - Он хитро, искоса улыбнулся Вен. - Эти ужасные "террористы" и жандармерия иногда - на самом деле довольно часто - обнаруживали, что наши интересы... совпадают, скажем так. Уверен, что иногда такое случалось даже с прекрасными, добропорядочными офицерами флота. Знаю, что это в любом случае случалось с теми образцами добродетели в королевском флоте Мантикоры.

Контр-адмирал фыркнула в знак согласия и провела рукой по своим коротким волосам.

- Я знала, что многие из Баллрум "вернулись домой" на Факел и оказались в армии, - сказала она. - Однако я и не подозревала, что это составляло такой большой процент их военного флота.

Она задумчиво отхлебнула из своего бокала. Это была пурпурная смесь, получившая название "Манхэттен". В честь древнего мошенника, если Монтень правильно помнила ее историю.

- Хорошо. - Роббинс поставила стакан и кивнула. - Это сработало бы. Но все еще есть пара проблем.

- Проблемы? - Монтень насмешливо склонила голову набок. - Какого рода проблемы?

- Ну, первое - это добраться туда. Отсюда до Конго около сорока шести дней пути, даже через Мантикору и Эревон. Это чертовски долгое путешествие любым другим способом, и флот Солнечной лиги - это не совсем то, что можно было бы назвать, э-э, добро пожаловать в пространство Великого Альянса прямо сейчас. Итак, мой первый вопрос, Чак, заключается в том, можем ли мы позволить себе потратить еще семь стандартных недель, прежде чем мы вообще начнем?

- Гм. - Гэннон потер верхнюю губу, затем пожал плечами. - Я не понимаю, почему бы и нет. Очевидно, мы надеялись начать работу раньше, но леди Кэтрин права насчет того, куда нам следует обратиться за... опытом, который нам нужен. И мы еще не объявили об этом ни общественности - ни флоту в целом - так что у нас нет большого дефицита времени, чтобы добиться результатов.

- Хорошо, - кивнула Роббинс. - Вторая проблема - этот "нежелательный" кусочек. Ты помнишь? Тот, где герцогиня Харрингтон объявила, что любой корабль флота Солнечной лиги, обнаруженный за пределами пространства Лиги, будет рассматриваться как пиратский и уничтожаться без права капитуляции? У меня такое чувство, что ни Беовульф, ни Мантикора точно не отключили свою системную защиту. И мне бы очень, очень не хотелось стать мертвым пиратом вместо живого соларианского офицера.

- Хорошее замечание, - кивнул Гэннон и, приподняв бровь, посмотрел на Монтень. - Вы случайно не знаете каких-нибудь видных мантикорских политических лидеров, которые могли бы помочь нам здесь, не так ли?

- Ненавижу ввязываться в "дипломатическое" дерьмо, - пробормотала Монтень. Но потом она поморщилась и кивнула. - Я могу перекинуться парой слов с адмиралом Л'Энгле. Предполагая, что она согласна подписаться - а я не понимаю, почему бы ей не подписаться - она, вероятно, сможет расчистить вам дорогу, по крайней мере, до Мантикоры.

- Вероятно? - Роббинс вопросительно посмотрела на нее.

- Ну, если она не может, то, по крайней мере, скажет мне об этом.

- Ну, предполагая, что мы зайдем так далеко, остается только последняя проблема, - сказала Роббинс. - Знакомство. Я появлюсь со своей эскадрой линейных крейсеров и, по крайней мере, одной эскадрой эсминцев, плюс пара кораблей поддержки для материально-технического обеспечения. Факел, возможно, и не был частью Великого Альянса, но я предполагаю, что он знает обо всей этой истории с "пиратским судном". Я хотела бы думать, что они, по крайней мере, дадут нам возможность объясниться, прежде чем вышвырнут нас из космоса, но я не сторонник того, чтобы рисковать жизнями моих людей, выясняя это. И, член Великого Альянса или нет, согласно нашим отчетам, в Конго часто появляются отряды кораблей Альянса. Если уж на то пошло, не так давно Факел подвергся попытке геноцида. Я думаю, что Факел тоже вряд ли хорошо отреагирует, если мы перелезем через стену без приглашения.

- О, это легко! - Фанни указала на Монтень. - Просто пусть она покажет дорогу на своей яхте.

- Что?

Харрингтон-хаус

Харрингтон-Сити

Харрингтон Стейдинг

Планета Грейсон

Система Грейсон

Хонор Александер-Харрингтон подняла глаза, когда кто-то легонько постучал в дверь ее кабинета, затем улыбнулась лейтенанту-коммандеру с каштановыми волосами, стоящему в дверном проеме рядом с капралом Джошуа Аткинсом, ее дежурным оруженосцем, и покачала головой.

- Вальдемар. Какой огромный сюрприз для меня снова увидеть тебя.

Стороннего наблюдателя можно было бы простить за то, что он уловил определенную иронию в ее тоне, и лейтенант-коммандер Тюммель улыбнулся ей в ответ.

- На этот раз я просто был поблизости и решил заглянуть, ваша светлость.

- Почему мне теперь трудно в это поверить? - спросила она задумчивым тоном.

Ее бывший флаг-лейтенант был принят на службу Адмиралтейством и императрицей Элизабет, чтобы играть почтальона для нее здесь, на Грейсоне. Она ценила регулярное информирование, но четко изложила свою позицию. Она не собиралась возвращаться на действительную службу.

Во всяком случае, не в ближайшее время.

Она отодвинула свой антигравитационный плавающий стул от своего огромного, безупречно аккуратного, невероятно хорошо организованного стола и встала. Древесный кот, который дремал на насесте за ее креслом, проснулся и радостно пропищал свое собственное приветствие.

- Я полагаю, что мы, вероятно, можем доверять коммандеру в моем присутствии, Джошуа, - сказала она.

- Конечно, миледи, - согласился Аткинс, хотя она заметила, что он также бросил на Нимица довольно выразительный взгляд, прежде чем уйти. Она скрыла вздох. Никто из ее оруженосцев не собирался забывать, что случилось с Саймоном Маттингли... или Тимом Мирсом, печально подумала она. Но, по крайней мере, Джошуа был готов доверить Нимицу присматривать за ней, если нанотехнологические убийцы каким-то образом добрались до Вальдемара.

Тюммель пересек залитый солнцем офис - она настояла на световом люке, главным образом для того, чтобы у Нимица был настоящий солнечный свет, при котором он мог вздремнуть, хотя для этого потребовалась некоторая модернизация купола дома Харрингтонов - и протянула ему руку.

- Хотя я подозреваю, что ты здесь с определенной целью, я действительно рада тебя видеть, - сказала она, тепло улыбаясь и сжимая его руку.

- Нет, никаких "падших намерений". - Он покачал головой. - У меня действительно есть несколько сообщений для вас из Адмиралтейства и из Маунт-Ройял, но ее величество специально поручила мне сказать вам, что они предназначены исключительно для вашей информации и не представляют собой то, что она назвала "попыткой заманить вас обратно на Мантикору". И нет, на этот раз меня послали не специально, чтобы доставить их. Вообще-то я направляюсь в Болтхол.

- Болтхол? - Хонор выгнула бровь. - Разве ты немного не отклонился от кратчайшего пути из Мантикоры в Болтхол?

- От самого короткого прямого маршрута, да, - кивнул он. - Но я забираю полдюжины или около того грейсонских флотских конструкторов из "Блэкберд", а затем отправляюсь в Новый Париж, чтобы собрать пару научно-исследовательских проектов, которые специально запросила адмирал Форейкер.

- Забираешь?

- Ну, да, - сказал он невинным тоном. - Ой! Я забыл вам сказать, что на прошлой неделе мне дали "Газвейн"?

- Действительно? - Она крепче сжала его руку, радостно улыбаясь. - Это замечательно! И ты, черт возьми, это заслужил.

- Я не знаю насчет того, чтобы заслужить, но мне вроде как пришлось пообещать, что я не сломаю его, прежде чем они отдали мне ключи, - ответил Тюммель со своей собственной широкой улыбкой, и она громко рассмеялась.

КЕВ "Газвейн" был эсминцем класса Роланд, подходящим кораблем для человека его ранга, особенно теперь, когда война с Солнечной лигой была почти закончена. Она не была бы официально закончена до тех пор, пока Конституционный съезд на Старой Терре не выработает конституцию, приемлемую для Великого Альянса, и новая Солнечная лига не подпишет мирный договор. Однако, согласно другим сообщениям, которые были отправлены на Грейсон "исключительно для ее информации", этот процесс на самом деле шел довольно хорошо. Она задавалась вопросом, как присутствие Кэтрин Монтень на Старой Земле повлияло на это сочетание, но в отличие от многих ее коллег-аристократов ей нравилась - и восхищала - бросающая бомбы (фигурально выражаясь, конечно) бывшая графиня Тор. Она ожидала, что любое влияние, оказываемое Монтень, будет... живым, но она также ожидала, что оно будет хорошо продуманным и эффективным.

Однако это должно было занять еще несколько месяцев. Любой, у кого есть работающий мозг, знал это. Создание целой новой звездной нации, особенно такой, как Солнечная лига, даже после ее существенных территориальных потерь, не было чем-то, что можно - или должно - торопить. Она бы предпочла, чтобы они потратили время на то, чтобы все сделать правильно.

Но пока они этого не сделали, флоты Великого Альянса в основном находились в режиме ожидания.

Основная часть Большого флота вернулась в систему Мантикора, оставив "только" три или четыре дюжины супердредноутов и прикрепленных к ним кораблей в Солнечной системе под командованием адмирала Паскалин Л'Энгле. Л'Энгле была хевенитским заместителем Хонор в операции "Немезида", и она была просто рада оставить Паскалин присматривать за Старой Землей и мягко напоминать Конституционному съезду, что Великий Альянс оглядывается через плечо. Вежливо, но твердо.

Однако крах пограничных протекторатов Управления пограничной безопасности оказался еще более запутанным, чем она опасалась. Слишком много губернаторов УПБ, взбешенных потерей своих уютных, коррумпированных, высокодоходных личных империй, казалось, решили максимально затруднить переход к самоуправлению. Некоторые зашли так далеко, что фактически удалили важные записи на том основании, что их файлы содержали секретную информацию, которую они не могли допустить до попадания в руки, не относящиеся к Лиге. Другие погрузили всех жандармов в порученных им системах на транспорты, сами поднялись на борт и направились к Ядру, оставив местные звездные системы без каких-либо подготовленных администраторов, местной полиции, обученного персонала по управлению движением или чего-либо еще, что им было нужно для создания стабильного правительства и собственной экономики.

Это правда, что больший процент губернаторов, чем она надеялась, на самом деле пытались помочь процессу пройти гладко или, по крайней мере, следили, чтобы он шел. Но те, кто намеренно создавал проблемы, были более грубыми, раздражительными и просто совершенно порочными, чем она действительно ожидала.

И перед лицом этой накатывающей волны потенциальной катастрофы Великий Альянс оказался вынужден проявлять гораздо больше "практической активности" в управлении этими переходами, чем он надеялся. Это означало, что Объединенный комитет начальников штабов был вынужден вывести эскадры крейсеров и флотилии эсминцев из Большого флота - и из любого другого места, где они могли их найти, - чтобы использовать для демонстрации силы и контроля над территорией, поскольку они послали администраторов и техников, чтобы помочь справиться с хаосом. Это было хитрое предложение, потому что было абсолютно необходимо, чтобы Великий Альянс не выглядел так, как будто он пытается приобрести такое "влияние", которое позволило бы ему доминировать и эффективно контролировать эти теоретически независимые звездные системы. На самом деле, единственное, что было важнее, чем избежать видимости этого, - это избежать ситуации, в которой это произошло на самом деле.

Хонор знала, чем это могло стать. И не потому, что кто-то этого хотел. Хитрость заключалась в том, чтобы найти способ стабилизировать ситуацию и предоставить необходимый опыт таким образом, чтобы местные жители могли распоряжаться своими собственными, недавно вновь обретенными судьбами.

Она была так же счастлива, что ей не пришлось этого делать.

Она твердо сказала себе это. Очень твердо.

- Итак, после того, как ты выполнишь свои обязанности водителя, куда они отправят тебя и "Газвейн"? - спросила она. - Ты уже знаешь?

- Мы приписаны к Десфлоту 62, - ответил Тюммель. - Не знаю точно, что это будет означать для "Газвейна", но знаю, что они разделили по крайней мере три другие флотилии на дивизионы и назначили их для поддержки наших усилий по "национальному строительству" на Окраине и Пограничье.

Хонор мысленно поморщилась. Она полагала, что лучшего термина для этого не найти, но историк в ней знал, как часто "национальное строительство" оказывалось ничем подобным. Не говоря уже о том, чтобы взорваться в лицо его практикующим.

- Как долго вы находитесь в системе? Ты можешь остаться на ужин?

- О, мы уезжаем только завтра. Может быть, даже не раньше послезавтра. - Тюммель покачал головой. - Моим пассажирам потребуется по меньшей мере еще двенадцать-четырнадцать часов, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к отправлению. На самом деле, они не знали, что едут, пока я не прибыл сюда с их приказами. - Он ухмыльнулся. - Надо любить флот, ваша светлость!

- Если они не понимают шуток, им не следовало присоединяться, - торжественно сказала она ему, и он громко рассмеялся.

Хотя, размышляла она, в некотором смысле этот конкретный фрагмент мудрости нижней палубы был менее юмористичным, чем обычно. Неожиданные приказы о перемещении редко приветствовались, и прямо сейчас это было особенно верно для "Блэкберда". Разрушительный ущерб, нанесенный Ударом "Яваты" верфям, вращающимся вокруг "Блэкберда", был еще очень далек от устранения. Ситуация стала значительно лучше, чем была раньше, но мощности верфей составляли не более тридцати процентов от их уровня до Удара, и это было великодушно. И люди, которым было поручено восстановить их, подошли к своей задаче с сильным чувством миссии и почти религиозным - нет, в некоторых случаях это было действительно религиозное рвение.

- Ну, по крайней мере, это означает, что мы можем накормить тебя сегодня вечером. Ты приведешь своих офицеров, не несущих вахту?

- Конечно, если они приглашены... и если там достаточно места. Если мы не будем навязываться.

- Вальдемар, сколько раз ты посещал Харрингтон-хаус, когда был моим флаг-лейтенантом?

- Э-э... целую кучу? - рискнул он.

- Может быть, даже в два раза больше, - сказала она. - Ты ведь помнишь, насколько велика государственная столовая, не так ли?

- Ну, да, ваша светлость. Но, эм, я думал, вам не нравится ею пользоваться. Кажется, я припоминаю, что вы назвали этот процесс "демонтажем мавзолея".

- Да, назвала, - сказала она рассудительным тоном. - Однако на данный момент нужно накормить несколько лишних ртов. Я, граф Уайт-Хейвен, Нимиц, в общей сложности - дайте-ка подумать... девять древесных котов, мои мама и папа, Фейт и Джеймс, Рауль и Кэтрин, Линдси, дюжина или около того оруженосцев, Сандра Терстон, адмирал Брайэм, адмирал Ю, Остин, Бетани, Ребекка, Констанс, Хонор Мэйхью, Преподобный Салливан...

Она сделала паузу, когда он поднял обе руки, смеясь, сдаваясь.

- Как ты можешь видеть, - сладко сказала она, - включение полудюжины офицеров - черт возьми, включая всю команду вашего корабля - на самом деле не добавило бы много к толпе.

- Неужели каждую ночь действительно так плохо, ваша светлость? - спросил он, все еще смеясь.

- Нет, не каждую ночь, - признала она. - Но большинство вечеров у нас действительно собирается целая толпа, чтобы поесть. - Ее улыбка исчезла. - Я думаю, отчасти это связано с тем, что они хотят, чтобы я - ну, дети, я и Хэмиш - знали, что они любят нас. Что они здесь ради нас. Так что даже когда они сводят меня с ума, - ее улыбка стала ярче, - я на самом деле вроде как тронута.

- Я могу это понять, - сказал он, и чувство сопереживания, которое она разделяла с древесными котами, сказало ей, что он действительно понимал.

Удар Яваты и Удар Беовульфа стоили слишком многим людям слишком дорого, но это особенно сильно ударило по Хонор и ее семье. Тюммель знал это, как почти никто другой. Он знал, что практически вся ее семья на Сфинксе погибла во время удара Яваты, и он знал, что Эмили Александер-Харрингтон умерла у нее на руках, полагая, что их муж погиб в Беовульфе. Эта Хонор знала, что Хэмиш мертв, когда она отправилась в Сол, чтобы выполнить операцию "Немезида" и довести войну до конца. И поэтому Тюммель лучше, чем кто-либо другой, знала, как близко она подошла к краю пропасти, как ужасно она была ранена, прежде чем Хэмиш чудесным образом вернулся к ней.

И, да, он точно понимал, почему люди, которые любили ее - выжившие члены ее большой семьи и ее опекуны - были полны решимости доказать ей, что она не была и никогда не будет одинока.

Конечно, она уже знала это, подумала она, поворачиваясь, чтобы раскрыть объятия, и Нимиц прыгнул в них, а затем прижался к ее плечу. Она почувствовала, как его мыслесвет коснулся ее, сливаясь с ним, и уверенность в его любви пронзила ее, как солнечный свет, льющийся через окно в крыше.

- Да, хорошо, - сказала она, поворачиваясь обратно к Тюммелю. - Я просто скажу госпоже Торн, что сегодня вечером у нас будет еще несколько лишних ртов. Она будет в восторге. Ей действительно нравится готовить для одной-двух рот космопехотинцев!

***

- Ты в порядке, милая? - низкий голос Хэмиша Александера-Харрингтона почти терялся в фоновом бормотании разговоров и звоне посуды.

- Прекрасно - прекрасно! - ответила Хонор, но оба древесных кота, сидевшие на высоких стульчиках рядом со своими людьми, посмотрели на нее так, как смотрели на Джеймса или Фейт, которые клялись, что понятия не имеют, кто мог совершить набег на банку с печеньем.

Хэмиш взглянул на них, затем одарил Хонор своим собственным очень старомодным взглядом.

- Предатели! - пробормотала она их пушистым приспешникам.

- Что это? - спросил Хэмиш, и она вздохнула.

- Утренняя тошнота. - Она угрюмо ткнула пальцем в восхитительное тушеное мясо на своей тарелке. Тушеное мясо, которым она просто не могла заставить себя подавиться. - Или, может быть, вечерняя тошнота, я думаю.

- Снова? - Его тон был тщательно нейтральным, и она немного криво улыбнулась ему, почувствовав его мысленное сияние. Преобладала искренняя озабоченность, смешанная, по крайней мере, с оттенком веселья и чувством настороженности.

- Да. - Она отложила вилку, взяла свой кубок и сделала глоток.

До беременности она никогда особо не любила фруктовые соки. Она никогда не испытывала к ним неприязни, но они не были первыми в ее списке любимых напитков. Однако теперь сочетание гранатового и ежевичного соков зарекомендовало себя как нечто такое, что ее иногда придирчивый желудок мог вынести.

Разборчивый желудок, подумала она. Это было то, с чем редко сталкивался человек с модами Мейердала. Обычно они были слишком заняты поддержанием своего активного метаболизма, чтобы проявлять разборчивость. Ну, за исключением брокколи, конечно. Сейчас, однако... не так сильно.

- Я думал, это должно было ослабнуть после первого триместра, - сказал Хэмиш, когда она поставила кубок. Он взял графин и налил в него еще сока, в его голубых глазах было веселье, сострадание и легкая нотка беспокойства. - На самом деле, я почти уверен, что это именно то, что, по словам доктора Фрейзер, должно было произойти.

- Она сказала, что это то, что обычно происходит, - ответила Хонор. - И я подумала, что в моем случае она, вероятно, была права, учитывая, как легко протекали все мамины беременности. - Она посмотрела через стол туда, где Эллисон Харрингтон радостно смеялась над чем-то, что только что сказал один из офицеров Тюммеля. - Черт возьми, маму вообще никогда не тошнило по утрам. Временами я испытываю сильное искушение придушить ее.

Нимиц рассмеялся, и его руки вспыхнули.

- Нет, я не думаю, что шучу, - сказала она ему, прочитав его знаки. Затем мелькание пальцев замедлилось, и выражение ее лица смягчилось.

- Ты прав - ты прав! - сказала она. - Я все равно ни за что на свете не пропустила бы это. Но это не значит, что все это ложе из роз, - добавила она, улыбаясь Хэмишу в глаза.

- Я всегда думал, что клумба из роз в любом случае будет полна шипов, - сказал он ей.

- Конечно, это было бы так - особенно если бы это принадлежало нам! - Хонор усмехнулась, прижимая ладонь к мягко вздувающемуся куполу своего живота. - Я не верю, что мы когда-либо делали что-то легким путем, не так ли?

- Ну... дай мне посмотреть... - Он откинулся на спинку стула, потирая подбородок с сосредоточенным выражением лица. Он оставался в таком положении по крайней мере пятнадцать или двадцать секунд, затем торжественно покачал головой. - Нет. Ни о чем не могу думать.

- Я тоже не могу, но... - она потянулась к его запястью, положила его руку на эту нежную припухлость и улыбнулась ему в глаза. - Я бы ни за что на свете не пропустила ничего из этого. Ты ведь знаешь это, верно?

- О, думаю, ты можешь предположить, что ответ на этот вопрос - да. - Он наклонился ближе, чтобы нежно поцеловать ее в щеку. - Ничто стоящее не дается легко, - сказал он ей, откидываясь на спинку стула.

- Нет, но я бы не возражала, если бы это, по крайней мере, было без тошноты, - сказала она немного едко, и настала его очередь усмехнуться.

- Ну, я вроде как задавался вопросом, произойдет ли это. Ты казалась немного голодной за обедом. Так что...

Он посмотрел мимо нее, когда открылась вращающаяся дверь и в нее вошла миссис Сью Торн, грозная экономка и кухарка Хонор. Хонор понятия не имела, как он мог подать сигнал госпоже Торн. С другой стороны, она не стала бы отрицать, что он заручился помощью Джеймса Макгинесса. Она посмотрела через стол справа от себя, туда, где Макгинесс сидел рядом с Хонор Мэйхью, и мужчина, который когда-то был ее управляющим, а теперь был ее мажордомом, хранителем и правой рукой, вежливо посмотрел на нее в ответ.

Да, подумала она, пробуя его мыслесвет. Хэмиш завербовал его для участия в заговоре "Как нам накормить Хонор сегодня вечером". Она не заметила, как он потянулся к своему унилинку, но ее подозрения не подтвердились... тогда.

Госпожа Торн подошла к ней, поставила поднос, который несла, и легонько положила руку на плечо Хонор.

- Граф сказал мне, что вы, возможно, будете... немного не в себе сегодня вечером, миледи, - сказала она, нежно сжимая. - Итак, я сделала это.

Она сняла крышку с подноса, и Хонор улыбнулась, увидев тапиоку в медовой глазури. С детства тапиока была одним из ее любимых десертов. Более того, она обнаружила, что это было то, с чем она могла справиться - и оставить в себе - независимо от того, насколько сильной была утренняя тошнота. Ну, во всяком случае, обычно. Это было только однажды...

Она выбросила это конкретное воспоминание из головы и потянулась за ложкой.

- Благослови тебя господь, Сью! - сказала она.

- Не то чтобы там было все, что тебе нужно, - сказала ей госпожа Торн. - Но если все пройдет гладко, на данный момент этого достаточно. Кроме того, для этого и существуют добавки. - Она снова сжала плечо Хонор. - Ты просто скажи мне, есть ли еще что-нибудь, что, по-твоему, ты можешь съесть. Мы достанем это для тебя.

- Я знаю, что ты это сделаешь. - Хонор моргнула на мгновение затуманенными глазами, когда она потянулась, чтобы прикрыть руку на своем плече. - Я знаю, что ты это сделаешь. - Она оглядела стол, осознала, сколько людей вокруг него - людей, которых она любила - смотрели на нее, и ее улыбка слегка дрогнула, когда она повернула голову, чтобы снова посмотреть на свою экономку.

- Я знаю, что ты это сделаешь, - мягко повторила Хонор Александер-Харрингтон.

Столичный космопорт

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

- Не утруждайте себя распаковкой. - Каша ждал в вестибюле, когда Дэмиен Харахап и Индиана Грэм вышли из шаттла. - Мы уезжаем через пару часов.

Он ткнул большим пальцем в другой шаттл, припаркованный на соседней площадке.

- Просто идите вперед и отнесите свои сумки вон туда, - сказал он им. - Мы поднимемся на борт, как только все прибудут сюда.

Инди и Харахап посмотрели друг на друга, затем снова на Каша и крупного парня в форме майора космопехоты Солнечной лиги, стоящего рядом с ним.

- "Все", будучи...? - спросил Инди.

- Это Брайс Тарковски. Он согласен с этим. Я объясню позже. У нас будет достаточно времени на поездку в Конго. Прямо сейчас я предлагаю тебе сложить свое снаряжение, а затем перекусить.

- Я могу порекомендовать закусочную в вестибюле G, - сказал Тарковски. - По крайней мере, при условии, что вам нравится вьетнамская кухня с большой долей баскской. Не просите шеф-повара объяснить это. Я совершил эту ошибку и до сих пор не оправился. Но это вкусно.

- Вьетнамская / баскская? - Харахап улыбнулся. - Как раз то, о чем я всегда мечтал наяву. Ты присоединишься к нам?

- Он - да, - сказал Каша, кивая в сторону Тарковски. - Я не буду. Я обедаю с Танди. Я не знаю, когда я увижу ее снова.

Инди и Харахап снова посмотрели друг на друга. Древесный кот на плече Харахапа покачал головой в покорном жесте, которому он научился у своего двуногого. Затем все трое оглянулись на Каша.

- Прав ли я, предполагая, что Инди и я находимся в той же ситуации "не знаю, когда мы снова увидим "X"? - спросил Харахап.

- Да. Так и есть.

Каша кивнул, и Харахап и Инди снова посмотрели друг на друга.

- Единственный, с кем я близок, кроме тебя, - сказал Харахап, протягивая руку, чтобы коснуться ушей Пожарного Дозора, - вот этот парень.

Пожарный Дозор пискнул.

- И он идет с нами, - добавил Харахап. - А как насчет тебя?

- Никого в пределах досягаемости нет. - Инди пожал плечами. - Мои родители и Маккензи, но они вернулись в Серафим. И... э-э... хорошо. Может быть, есть кто-то еще, но я тоже не могу дозвониться до нее за два часа.

Харахап кивнул, затем повернулся обратно к Каша.

- Тебе повезло, - весело сказал он.

Июнь 1923 года э.р

О, если твое сердце сейчас обливается кровью из-за них, просто подожди.

Антон Зилвицки

Клуб "Гладкий и морщинистый"

Павильон Джордана Паркера

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

Так вот как живет другая половина бывших полноправных граждан, - подумала Кейла Барретт, следуя за Арианной Макбрайд по коридорам и просторным комнатам клуба "Гладкий и морщинистый". Г и М, как называла его Арианна, был частным клубом, членство в котором было только по приглашению. Он занимал целый уровень павильона Джордана Паркера, скромного десятиэтажного строения, расположенного среди водных объектов Зеленого пояса Джордана Паркера, недалеко от центра Менделя. Такое низкое здание на такой астрономически ценной недвижимости было самым показным заявлением о заметном богатстве, какое только можно было сделать.

И абсолютная роскошь интерьера павильона только подчеркивала этот момент.

Одна вещь, которую она уже знала о Г и М, заключалась в том, что вступление в него стоило руки и ноги... хотя, по-видимому, не для всех. Она провела осторожное расследование финансовых дел семьи Макбрайд. Они, безусловно, находились в достойном состоянии, но не было никаких признаков того, что они были особенно богаты. Вполне возможно, что в их случае стоимость членства в клубе была отменена или, по крайней мере, снижена, и если это так, то причиной почти наверняка была их принадлежность к Соответствию. С другой стороны, Г и М существовал долгое время, и многие из его членов переходили из поколения в поколение. Вполне возможно, что Макбрайды были потомками одного из тех ранних поколений.

Что, опять же, вполне может быть связано с этой принадлежностью к Соответствию.

Помещение клуба "Гладкий и морщинистый", безусловно, было достаточно большим для того, чтобы подпольная часть его членов могла действовать тихо - и без какого-либо публичного уведомления - изнутри. До сих пор Барретт видела три встречи, проходившие в различных залах для совещаний, которые они проходили, - и это только считая тех, кто оставил свои двери открытыми. Там было множество закрытых дверей, и невозможно было сказать, были ли комнаты на дальней стороне пусты или использовались.

- Ну, это самая наружная корочка, что только может быть, - пробормотал голос позади нее.

Она была почти уверена, что Дауд аль-Фанудахи разговаривал сам с собой, а не с ней. Одна вещь, которую она уже поняла, заключалась в том, что соларианин не был тем, кого можно было бы назвать большим поклонником правящей элиты, были ли они соларианами или мезанцами. Она подозревала, что это имело немалое отношение к тому, сколько миллионов людей удалось убить элите солли. И то, что он узнал до сих пор о Соответствии, никак не помогало ему в любви к мезанским коллегам солли.

Однако он, очевидно, был очень хорош в своей работе, и Барретт была уверена, что именно поэтому Арианна Макбрайд хотела, чтобы на этой встрече он представлял Солнечную систему. Она не сообщила много подробностей относительно того, ради чего была назначена встреча и кто будет присутствовать, но налицо были все признаки собрания, чтобы убедить людей в чем-то. И это "что-то" не могло быть ничем иным, кроме того, что Барретт считала проблемой КДП: кто такие "другие парни"?

Ее мысли отвлекли ее от непосредственного окружения, и она чуть не споткнулась, когда неловко поставленный приставной столик заставил ее покачнуться на свою слабую сторону. Она оперлась на трость прежде, чем ее больная нога смогла подогнуться, но она также почувствовала руку под своим локтем, когда полностью выпрямилась.

- Ты в порядке? - спросил аль-Фанудахи.

- Конечно. - Она одарила его кривой улыбкой. - Проклятая нога с каждым разом становится все сильнее. Во всяком случае, так мне продолжает говорить мой психотерапевт. - Она пожала плечами. - Но я могла бы пожелать, чтобы я не была одной из тех людей, которые так медленно регенерируют.

- Лучше, чем не регенерировать, - сказал он ей. - Один из моих двоюродных братьев? - Он покачал головой. - Вообще не может регенерировать. Потерял руку в результате несчастного случая на гравитационных лыжах, когда ему было всего около... чего? Тринадцать стандартных лет? Прошел через три протеза, прежде чем у него закончился последний рывок роста.

- Ну, по крайней мере, мне удалось избежать этого. Однако скажу, что у меня сложился совершенно иной взгляд на термин "полоса препятствий".

- Полагаю, что имеешь право. - Он усмехнулся. - Должен сказать, я так же счастлив, что мне удалось избежать того, чтобы когда-либо быть...

Он прервал то, что собирался сказать, когда Арианна остановилась у очень причудливой и богато украшенной двери. На старомодной деревянной панели была надпись "Комната Ярдли", выполненная витиеватым плавным шрифтом, похожим на настоящее старинное сусальное золото. Ниже этого более современный электронный дисплей добавил: - Частная встреча. Только по приглашению.

Если Арианна каким-то образом и объявила об их прибытии, Барретт не обнаружила никаких признаков этого. Но дверь уже открывалась - внутрь, как будто она была на каких-то петлях. Кстати, о "старомодном"... Будут ли они пищать? задавалась она вопросом, надеясь, что они это сделают.

Однако такой удачи не было. Механизм может быть анахроничным, но технология, лежащая в его основе, такой не будет.

Человек, открывший дверь, конечно, не выглядел антикварно. Судя по ее неопределимой осанке, Барретт была уверена, что женщине перевалило за четвертый или пятый десяток, хотя ее довольно... безвкусный выбор одежды наводил на мысль о ком-то значительно моложе этого.

- Приятно видеть тебя снова, Арианна, - сказала женщина и махнула рукой в сторону комнаты за дверью. - Входи. Все уже здесь.

Войдя в комнату, Барретт увидела, что в ней царит античный колорит, который, по-видимому, был отличительной чертой клуба "Гладкий и морщинистый". Она была большой, с высокими потолками и полом, который определенно выглядел как пол из натурального дерева, усеянный креслами, которые выглядели как мягкие монстры из дотехнической эпохи. Однако она довольно сильно сомневалась, что они действительно были оттуда, и три из них уже были заняты двумя мужчинами и женщиной. Женщина, которая впустила их, прошла мимо них и грациозно опустилась на одно из свободных кресел.

Таким образом, осталось пять пустых. Арианна подошла к тому, которое было более или менее обращено к четверке, которая излучала ауру "аудитории", и села сама. Барретт выбрала одно немного в стороне. Аль-Фанудахи подал ей руку, пока она устраивалась в кресле, затем подошел к своему собственному креслу справа от Арианны.

Как и предполагала Барретт, кресло было чрезвычайно удобным, почти мгновенно приспосабливаясь к ее фигуре и предпочитаемой позе. Оно могло выглядеть как антиквариат, но это определенно был не антиквариат.

- Привет, Арианна. - Это был человек в крайнем левом ряду их аудитории. Он был стройным до такой степени, что казался немного похожим на скелет, со светлыми волосами, светлой кожей и очень бледно-голубыми глазами. - Не могли бы вы представить гостей?

- Это капитан Дауд Ибн Мамун аль-Фанудахи из флота Солнечной лиги, - сказала Арианна, махнув ему правой рукой. - Он из Отдела оперативного анализа разведки флота. Прибыл в Мезу совсем недавно в составе следственной группы Лиги.

- Что именно расследуете? - спросила женщина, которая впустила их.

- Я являюсь частью неофициальной группы в правительстве Солнечной системы - в основном из флота, но среди нас есть несколько жандармов, - которые расследовали все инциденты, которые, как утверждает Великий Альянс, являются работой того, что они называют "Соответствием", - ответил аль-Фанудахи. - Это включает в себя...

- Вы можете углубиться в детали позже, капитан, - прервал его светловолосый мужчина с легкой вежливой улыбкой. - Давайте сначала закончим знакомство.

- Конечно. - Арианна махнула другой рукой Барретт. - Это лейтенант Кейла Барретт, из Верховной объединенной полиции Мезы. До того, как ее завербовали для этого, она была сержантом в Управлении внутренней безопасности.

Глаза представителя расширились. Так же поступили и обе женщины из его группы. Другой мужчина, однако, только слегка кивнул.

- Она одна из ближайших подчиненных директора Сабуро Лары, - продолжила Арианна, и, вопреки себе, Барретт фыркнула от смеха.

- На данный момент я его единственная "близкая подчиненная", - объяснила она, когда остальные посмотрели на нее. - Свинка в значительной степени находится в стадии становления.

- Свинка? - спросил мужчина, который еще не заговорил. - Кстати, я Гебхардт Хуарес. Зовите меня Геб.

- "Свинка" - это жаргонное название Верховной объединенной полиции Мезы, - ответила Барретт. [акроним полного наименования новой мезанской полиции на английском языке - MUMP - это сокращение от mumble - бормотать, мямлить; с трудом жевать (англ.), характерных симптомов заболевания эпидемическим паротитом или свинкой, что обыгрывается авторами далее в тексте]

- У вас уже есть прозвище? - в голосе Хуареса звучало удивление, и Барретт улыбнулась.

- Конечно. Сабуро сразу же позаботился об этом. Это причина, по которой он повесил на нас это неуклюжее подобие имени. Он говорит "хой поллой" - это старый термин...

- Да, я знаю, что это значит.

- Ну, Сабуро говорит, что они скоро придумают прозвище для копов, и он хотел убедиться, что это правильное прозвище. Несколько неуважительное - это само собой разумеющееся, говорит он, - но не то, которое слишком сильно демонстрирует властность или угрозу.

Все четверо людей, с которыми они пришли встретиться, уставились на нее. Затем Хуарес снова кивнул.

- Я слышал, что он проницателен.

- О, да. Он такой, это точно, - согласилась Барретт.

- И у него нет проблем с тем, что ты бывшая "Мисти"? - спросила женщина, сидящая рядом с Хуаресом.

Она выглядела ничуть не старше женщины, которая впустила их в конференц-зал - или самой Барретт, если уж на то пошло, - но одета была гораздо более консервативно. Теперь она указала на Хуареса большим пальцем.

- Я двоюродная сестра Геба. Меня зовут Дженис Дельгадо.

- Нет, у него нет проблем, - ответила Барретт. - На самом деле это одна из причин, по которой он завербовал меня. Он хочет, чтобы в Свинке было достаточно людей, вышедших из старых служб безопасности, чтобы удержать полноправных - бывших полноправных - граждан от излишнего нервирования.

- Действительно, проницательно, - сказал Хуарес. - Что ты о нем думаешь?

Барретт на мгновение задумалась об этом.

- Ну что ж...У меня смешанные чувства к Сабуро, - сказала она. - И это своеобразная смесь. С одной стороны, он чертовски страшен.

- Угрожающий? - нахмурившись, спросила Дельгадо.

- Нет, вовсе нет. Он кажется совершенно расслабленным и покладистым, почти все время. Вот что я нахожу пугающим. Я подняла его досье, которое, кстати, он и не пытался скрыть. Конечно, оно чертовски пристрастно, но то, что мы знали о нем...

Она снова сделала паузу, поджав губы, как женщина, пытающаяся решить, нравится ли ей вкус, который она только что попробовала.

- Есть что-то действительно пугающее в действительно страшном человеке, который вообще не прилагает усилий, чтобы казаться страшным, - сказала она наконец, и Хуарес снова кивнул.

- Да, в это я могу поверить. Что еще тебя в нем поражает?

- Он чрезвычайно способный - это уже очевидно. И... ну, по правде говоря, он мне начинает нравиться. Он чертовски хороший босс, это точно. Намного лучше, чем все, что у меня когда-либо было в Мисти.

Хуарес обдумал это, затем посмотрел на аль-Фанудахи.

- Вы говорите, что некоторое время расследовали это так называемое "Соответствие", капитан. Но, как я понимаю, неофициально.

- До недавнего времени - да. До того...

- Я так понимаю, что "до того" относится к изменению в Солнечной лиге... ах, "руководства", давайте назовем это так?

- Да. - Аль-Фанудахи кивнул. - До этого мы просто называли себя охотниками за привидениями.

- И вы нашли каких-нибудь призраков? - спросил Хуарес с улыбкой.

- О, да. К настоящему времени мы собрали множество доказательств того, что действительно действует какая-то... зловредная сила. Среди прочего, более сорока высокопоставленных офицеров флота и гражданских чиновников упали в обморок и умерли от "естественных причин", когда мы брали их под стражу. Вы не поверите, насколько разнообразны были эти "естественные причины". Но тот факт, что все они упали замертво, как только поняли, что находятся под арестом, является довольно убедительным доказательством того, что тот, кто играл с нами, делал это очень, очень давно. И что они чертовски безжалостны.

- Итак, вы согласны с утверждением Великого Альянса о том, что то, что они называют "Соответствием", несет ответственность за все эти массовые убийства? - Это был мужчина, который начал разговор, но до сих пор не был идентифицирован. Когда аль-Фанудахи посмотрел на него, он добавил: - Я Кевин Олонга. Один -единственный - член нашей здешней группы, у которого есть официальный статус, имеющий отношение к делу. Я вхожу в состав недавно созванного Генерального совета Временного правительства. Того самого недавнего Временного правительства.

- И могу я спросить, кого представляют все остальные?

- Мы? - Мужчина указал на трех своих спутников. - Ну, то, что мы представляем - и Арианна тоже - это то, что мы называем Соответствием. Это одна из причин, по которой нам интересно, согласны вы с Великим Альянсом или нет.

Соларианин задумчиво потер затылок.

- Я полагаю, что ответ - да... и нет. Мы согласны с ними в том, что кто-то замышляет недоброе. Со своей стороны, мы просто называем их, кто бы это ни был, "другими парнями". Но мы официально не согласились - пока - с их теорией Соответствия.

- Пока?

- Думаю, есть вероятность, что в конце концов мы это сделаем, - сказал аль-Фанудахи. - У них есть последовательная теория, которая согласуется друг с другом и соответствует всем доказательствам, которые мы смогли накопить. Итак, многие охотники за привидениями - большинство из нас к настоящему времени, включая меня - сильно склоняются в этом направлении. Если уж на то пошло, мы только что получили копию заказанного отчета с анализом директора Гэннона - он новый глава разведки флота. У меня еще не было возможности по-настоящему ознакомиться с исходными данными, но в целом его выводы очень близко совпадают с теми, к которым капитан Зилвицки пришел независимо. Но что касается того, кто они такие и почему они делают то, что делают, мы сохраняем непредвзятость, пока у нас не будет лучшей возможности проверить их теорию. Пытаемся, во всяком случае.

- Но я должен также сказать, - добавил он, подняв руку в защитном жесте, - что мы не думаем - и, кстати, Великий Альянс тоже не думает - что ваше Соответствие несет ответственность за какие-либо убийства.

- Ну, в любом случае, это неплохое начало. - Олонга откинулся на спинку стула.

- Так чего вы хотите от нас, капитан? - спросила Дельгадо.

- Ваше сотрудничество и помощь. Мы бы хотели, чтобы вы приняли участие в расследовании. Помимо прочего, чем больше мы сможем узнать о вас и истории вашей организации, тем лучше сможем определить, где то, что Великий Альянс называет Злонамеренным Соответствием, отделилось от вас остальных. И, честно говоря, с той точки зрения, которую мы можем привнести в это, вы, возможно, действительно сможете выявить для нас больше сотрудников "Злонамеренного Соответствия", чем вы думаете.

- Арианна? - Дельгадо посмотрел на молодую женщину. - А ты что думаешь?

- Я согласна с ними, и думаю, что это именно то, что мы должны сделать, - твердо ответила Арианна. - На самом деле, я уже делала это как отдельный человек. Теперь я думаю, что мы тоже должны сделать это как организация. Хотя бы по одной другой причине, кроме как для того, чтобы очистить наше имя.

- Хорошая мысль, но боюсь, что сейчас это безнадежное дело. - Олонга покачал головой. - О, я согласен, что нам нужно оправдаться, но теперь это имя безнадежно запятнано. Нам нужно новое.

Все трое его спутников нахмурились, услышав это, но не Арианна.

- Он прав, - твердо сказала она. - Итак, я предлагаю назвать себя "Вовлечение". Нам нужно выйти из тени и взаимодействовать с остальной человеческой расой - это то, что мы должны были сделать Т-столетия назад.

Башня Синглауб и

Башня Алексия Габон

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

Двери лифта открылись на ее этаже, и Кейла Барретт вошла в них.

Башня Синглауб была в основном жилой, но каждый десятый этаж был разделен на коммерческие зоны вокруг центральных лифтовых блоков, и Барретт обычно наслаждалась суетой и потоком жителей башни, когда они посещали торговые центры, бутики, небольшие магазины, рестораны и фуд-корты.

На этот раз, однако, она остановилась через дюжину шагов в вестибюль. Она сменила позу, перенеся вес на здоровую ногу и переложив трость в левую руку.

Это освободило ее правую руку для пистолета.

Она не достала свой пульсер, потому что, насколько она могла судить, никто из людей с чашками кофе, сидевших за столиком фудкорта сразу за лифтом, не был вооружен. Однако это не означало, что они были такими. Все трое, как и она, раньше были сержантами Мезанского управления внутренней безопасности. И все они - точно так же, как она тогда и сейчас - имели привычку носить скрытое запасное оружие.

- Мы сталкиваемся здесь с проблемой? - спросила она.

Двое из сидевших за столом нахмурились, глядя на нее. Третий - старший из двух мужчин в группе - только усмехнулся и покачал головой.

- Ну, это в тебе не изменилось, - сказал он. - Черт возьми, Кейла. Какая травма в твоей жизни сделала тебя такой недоверчивой?

- Все началось с рождения, о котором меня никто не предупреждал, что оно вот-вот нарушит мое счастливое состояние бессознательности. И с этого момента все пошло под откос. Чего ты хочешь, Джейк?

- Мы хотим поговорить с тобой, Кейла, - ответила единственная женщина в группе. - По поводу...

Она взглянула на своих спутников и втянула воздух, как человек, обдумывающий прыжок с опасной высоты.

- Нам нужна работа, - сказала она. - И, пожалуй, единственное, в чем у нас есть хоть какие-то навыки, - это работа полицейского.

- Это то, что мы привыкли делать, Сандра? Вы бы услышали спор по этому поводу от многих людей и практически от любого сесси. Головорезы в форме - вот кем я помню нас в основном.

Молодой человек, Эстебан Бурханов, хмуро посмотрел на нее. Но старший, Джейк Абрамс, только пожал плечами.

- Думаю, ты права, - сказал он. - Но мы действительно выполняли кое-какую настоящую полицейскую работу, и одна из причин, по которой мы ладили друг с другом, заключается в том, что никому из нас не нравились грубые вещи, и мы старались сдерживать их, насколько могли.

Это было достаточно правдиво, подумала Барретт, хотя вы и не хотели слишком внимательно изучать это утверждение. "Сдерживание грубых вещей" выглядело очень по-разному в зависимости от того, с какой стороны вы на это смотрели. И все же она почувствовала, что расслабляется.

- Если вы хотите поговорить, давайте пойдем ко мне домой. Мебель более удобная, у нас будет немного уединения, и есть что-нибудь получше кофе, чтобы выпить.

- Вы уверены в этом? - спросила она, как только все удобно расселись по ее гостиной с напитками в руках.

Сандра Туминелло и Бурханов пили пиво, но Абрамс, в конце концов, предпочел кофе. Барретт решила последовать примеру Абрамса. Теперь она сделала глоток, затем поставила чашку на стол. Было все еще слишком жарко.

- Смотрите, - сказала она. - Для меня это довольно просто. У меня не осталось семьи, и у меня никогда не было столько друзей, чтобы начать с них. К настоящему времени половина из них рассеяна по ветру - или мертва, насколько я знаю. Но если ничего не изменилось, у вас троих по-прежнему тесные связи. Если вы присоединитесь к Свинке, то, вероятно, потеряете половину своей семьи и друзей.

- Я не потеряю, - сказала Туминелло. - Во всяком случае, не семью. - Что, вероятно, было правдой, размышляла Барретт; семья Туминелло была многочисленной и сплоченной. - И каких бы друзей я ни потеряла... - Туминелло пожала плечами и глотнула пива. - К черту их. Насколько понимаю, они с самого начала не были настоящими друзьями.

- Я тоже так чувствую, - сказал Бурханов. - Мой папа никогда не простит меня, но мы все равно не ладили уже много лет.

Абрамс только потягивал кофе с бесстрастным, как у сфинкса, видом, а Барретт пожала плечами. Она сделала им обязательное предостерегающее заявление. Что бы ни случилось дальше, они не могли сказать, что она их не предупреждала.

- Так расскажи нам, Кейла, - сказала Туминелло. - На что это похоже?

- Работа? Пока трудно сказать. Мы все еще в стадии организации.

- Я имел в виду работу на... - губы Туминелло сжались.

- Террориста Баллрум? - сухо сказала Барретт. - Раба-детоубийцу?

- Я серьезно, Кейла.

- Я тоже. Вот как другие люди - люди, которых вы все знаете, - собираются описать его, когда они потребуют знать, как вы могли бы работать на кого-то вроде него. Если вы не можете справиться с этим, вам нужно отказаться от всей этой идеи. Прямо сейчас.

- Какой он из себя? - спросил Абрамс. - Этот парень Сабуро.

Барретт обдумывала это несколько секунд, затем пожала плечами.

- Я гарантирую, что он не такой, как вы ожидаете. Этот человек более смертоносен, чем кто-либо другой, кого вы, вероятно, когда-либо встретите. Не думайте ни на мгновение, что это не так. Но теперь...Я думаю, он просто сосредоточен на создании новой Мезы.

Абрамс поджал губы, затем кивнул.

- Я вижу, как это происходит. Так ты порекомендуешь ему нас?

- Я, конечно, порекомендую тебя и Сандру. Эстебан... - Барретт задумчиво посмотрела на молодого человека. - Тебя я тоже порекомендую... но я также предупрежу Сабуро, что у тебя короткий запал.

- Что за черт? - Бурханов резко выпрямился, расплескав при этом пиво. - Слушай, ты, черт возьми...

- Поздравляю, - сухо сказал Абрамс. - Ты только что доказал ее точку зрения.

- У тебя действительно вспыльчивый характер, Эстебан, - вмешалась Туминелло. - Раньше это уже доставляло тебе неприятности.

Бурханов ссутулился в своем кресле, сердито глядя на Абрамса, который несколько секунд не сводил с него глаз, а затем снова посмотрел на Барретт.

- Мы могли бы подсластить сделку, - сказал он.

- Возможно, - подчеркнула Туминелло. Она взмахнула рукой в жесте неуверенности. - Однако мы не совсем уверены в этом.

- Уверены в чем?

Абрамс и Туминелло посмотрели друг на друга. Затем Абрамс снова посмотрел на Барретт.

- Мы думаем, что знаем - возможно, знаем, но есть чертовски хороший шанс, что мы правы, - где скрываются Риган Снайдер и Франсуа Макгилликадди.

Барретт резко выпрямилась на своем стуле. Риган Снайдер была - вернее, была раньше - членом руководящего генерального совета Meзы, а также вице-президентом "Рабсилы" по операциям. Макгилликадди был директором службы безопасности Мезы. Нынешние власти были заинтересованы в их розыске, как ни каком другом из бывших членов правящей элиты Мезы - за исключением Бентли Хауэлла, главы службы внутренней безопасности, который приказал нанести масштабный кинетический удар по башне Хэнкок.

Разыскиваются живыми. Сабуро подчеркнул это при ней, когда они обсуждали этот вопрос.

- Нам нужны публичные слушания, Кейла, - сказал он. - Не просто трупы. Посадите зверей на скамью подсудимых, судите их - честно, я не говорю о суде кенгуру, - осудите их, а затем заприте до конца их вонючего существования. Это одна приятная вещь в пролонге. Пожизненное заключение без права досрочного освобождения длится очень, очень долго.

- Что такое суд кенгуру? - спросила она.

- То, что раньше получали рабы и сесси. Они назвали их в честь животного на Старой Земле, которое прыгало вокруг, что и делали некоторые судьи. Хоп - ты виновен - хоп - ты виновен - хоп - уйди с моего пути, у меня нет времени рассматривать улики.

- О.

Тогда она чувствовала себя немного виноватой. Правда заключалась в том, что служба внутренней безопасности, к которой она когда-то принадлежала, часто даже не беспокоилась о суде общей юрисдикции. Просто пристрели их и покончим с этим...

Она рывком вернула свои мысли в настоящее.

- Где они? - спросила она, и трое ее гостей оглянулись назад и вперед, явно колеблясь.

- О, ради бога. Прекратите это. Поверьте мне, я уже достаточно хорошо знаю этого человека - Сабуро не собирается торговаться с вами. Вы поступаете с ним добросовестно, и он сделает то же самое для вас. Это не значит, что он наймет вас, но это означает, что он честно рассмотрит это предложение. Итак, я спрашиваю еще раз - где Снайдер и Макгилликадди?

К ее удивлению, ответ дал именно Бурханов. Может быть, он пытался загладить свою прежнюю воинственность.

- Мы думаем, что они прячутся в штаб-квартире "Джессик".

- "Джессик"? - Барретт покачала головой. - Их штаб-квартира опустела. И военная администрация Хибсон подмела ее, прежде чем они закрыли весь этаж. Их офисы не были снесены, как у "Рабсилы", но их действительно вычистили в поисках теплых тел. Не то чтобы они нашли кого-то настолько глупого, чтобы ошиваться поблизости после того, что случилось с "Рабсилой". Слишком много сесси и рабов знали, кто перевозил "груз" для ублюдков.

Количество убийств "при попытке бегства", когда штаб-квартира "Рабсилы" была захвачена сразу после прибытия Десятого флота в систему, было... большим. Как и чертовски близким к полному. Были спасены лишь горстка канцелярских работников и обслуживающий персонал сесси. Что касается остальных, их осталось не так уж и много. Свидетельством высокомерия "трансзвездников" было то, что до большинства ее руководителей, по-видимому, не дошло, что их иммунитет от наказания только что испарился. Что означало, что их все еще было много в штаб-квартире, когда толпа сесси и рабов штурмовала ее.

- Да, но сомневаюсь, что поисковые команды военной администрации даже думали о тайных убежищах за книжными шкафами или чем-то еще, - сказала Туминелло. - Как ты говоришь, они искали теплые тела, которые хотели бы оставаться такими. Людей, которые хотели, чтобы их взяли под стражу, если они собирались выйти живыми. У кого было время ходить и стучать по стенам?

В чем-то она права, - подумала Барретт. - Возможно. Но, по крайней мере, она чертовски права насчет того, насколько заняты были руки команд.

Да, в этом был смысл. Если бы "Джессик" построил хорошо продуманные убежища в качестве меры предосторожности - в этом случае они продемонстрировали бы гораздо большую предусмотрительность, чем "Рабсила", - беглецы могли бы найти там убежище. Предполагая, конечно, что они добрались туда достаточно быстро, знали о их существовании и имели связи с чиновниками "Джессик"... все это было верно в отношении Снайдер и Макгилликадди.

Она подумала об этом еще мгновение, затем встала.

- Пойдем, - сказала она.

***

Сабуро провел эту аудиенцию в более формальном стиле, сидя за своим столом, а стулья с прямыми спинками Барретт и трех ее компаньонов выстроились в ряд перед ним.

- Насколько вы уверены, что Снайдер и Макгилликадди там, и почему? - спросил он.

Он оперся локтями о подлокотники кресла, сцепил руки под подбородком, а указательные пальцы сложил домиком у губ. Это была более задумчивая поза, чем та, которую Барретт когда-либо видела у него. Она подозревала, что он делал это главным образом для того, чтобы успокоить нервы трех бывших мистиков, у которых не было опыта общения с ним. Встреча лицом к лицу с лучшим нападающим Одюбон Баллрум должна была, мягко говоря, выбить их из колеи.

- Некоторое время назад мы с Эстебаном пили с парой мистиков, с которыми раньше работали, - ответил Абрамс. - Один из них проговорился, что они сопровождали Снайдер и Макгилликадди в комплекс "Джессик" в башне Накатоми в тот день, когда случилось это дерьмо - в день прибытия Великого Альянса. Его партнерша разозлилась на него и велела ему держать рот на замке. Потом она сказала нам забыть то, что он ляпнул, потому что это была чушь. Вдобавок ко всему она добавила несколько расплывчатых угроз. Потом они вдвоем поссорились.

- Что они часто делают, - добавил Бурханов. - Как, черт возьми, им удавалось оставаться вместе так долго, остается загадкой для всех.

- Дело в том, что маловероятно, что они помнят многое из того, что было сказано той ночью, если вообще что-то помнят, - сказал Абрамс. - Они накачались гораздо сильнее, чем мы. В итоге нам пришлось помочь им вернуться домой.

Сабуро несколько раз постучал кончиками пальцев по губам.

- Хорошо, это довольно неплохой признак того, что Снайдер и Макгилликадди в тот день зашли в штаб-квартиру "Джессик". Но что заставляет вас предполагать, что они остались там?

- Куда еще они могли пойти? - спросила Туминелло. - И что более важно - почему?

Она взглянула на двух своих партнеров, сделала глубокий вдох и задержала его на пару секунд.

- Послушайте, мистер Сабуро, - выпалила она затем, в некоторой спешке, - я не думаю, что вы, вероятно, понимаете...

- Просто Сабуро, - перебил он. - Если бы вы собирались использовать фамилию, это должна была быть Лара, и - он тонко улыбнулся - мистер Лара? Я никогда не услышу конца этому от ее призрака.

Он разжал руки и махнул ей, чтобы она продолжала.

- Урок протокола окончен. Продолжайте говорить.

Она сделала еще один глубокий вдох.

- Что я хочу сказать, так это то, что вы не - ну, я не думаю, что вы понимаете - понимаете, насколько запаниковали и напуганы были полноправные граждане. Все еще напуганы.

- Бывшие полноправные граждане, Сандра, - поправил Абрамс, слегка поморщившись.

- Не беспокойтесь об этом прямо сейчас. - Сабуро снова улыбнулся, более широко. - Если вы придете работать на Свинку, вам придется выучить правильную терминологию, и довольно быстро. Но это на другой день. Продолжайте говорить, мисс Туминелло.

- Дело в том, что и Снайдер, и Макгилликадди были очень хорошо известны и довольно легко узнаваемы.

- Особенно эта сопливая сука, - сказал Бурханов. - Она принадлежала к одной из Новых лож. Это...

- Я знаю, что это такое. Так что у нее было бы много пирсинга и татуировок, от которых не так-то просто избавиться без времени и быстрого заживления.

- Она также была высокой и очень симпатичной, - добавила Туминелло. - Как бы мне ни было неприятно это говорить.

Сабуро склонил голову набок, глядя на нее.

- Я так понимаю, она тебе не нравилась?

- Не могу сказать, что действительно знала ее, разве что по репутации. Которая воняла. - Туминелло пожала плечами. - Но один раз, когда я действительно столкнулась с ней, она оправдала ее.

- Макгилликадди выглядит не так эффектно, - сказал Абрамс. - Но он был чрезвычайно хорошо известен. Его узнал бы почти любой полноправный гражданин. Бывший полноправный гражданин.

- Это что-то вроде набитого рта, - сказал Сабуро с искренним смешком. - Я бы заменил это прозвищем, но единственное, что мне пока пришло в голову, - это быпогра, прямо приглашение на драку.

Он сказал это с абсолютно невозмутимым лицом, и все четверо бывших мистиков рассмеялись. И тогда все они, кроме Барретт, выглядели одновременно ошеломленными и... ну, немного заинтригованными. Барретт помнила это чувство. От Сабуро трудно было ожидать чего-то типичного для обитателя подземного мира.

- Но я понимаю вашу точку зрения, - продолжил он. - Им обоим было бы трудно передвигаться незамеченными. И ни у одного из них не было много поклонников, и не потребовалось много времени, чтобы распространился слух о том, что любому, кто их сдаст, полагается солидная награда. Которая, кстати, все еще на месте. Так что, если вы правы насчет этого, вы трое получите довольно много денег. Достаточно, чтобы жить на...

- В течение чуть более семи лет, если разделить на три части, - сказал Абрамс. - Мы уже выяснили это.

Сабуро кивнул и посмотрел на него, вопросительно приподняв бровь.

- Это звучит примерно так. Что подводит меня к моему следующему вопросу. Если это так, то почему вы все еще хотите получить работу?

- Ну... - Абрамс взглянул на остальных троих, затем снова повернулся к Сабуро. - Мы не можем гарантировать нашу информацию. Мы думаем, что она хороша, но никто не может знать так или иначе, пока это не будет проверено, и если окажется, что мы ошибались, нам все равно нужна работа. И - теперь я говорю за себя - когда я услышал, что вы наняли Кейлу, - он мотнул головой в сторону Барретт, - я начал задаваться вопросом, не наймете ли вы меня. Я знаю, как сильно она ненавидела то дерьмо, которое творили Мисти. Если она нашла способ отойти от всей этой кучи дерьма - и людей, которые считали это хорошей идеей - и сделать что-то позитивное в своей жизни...

- Я не святой, Сабуро. Возможно, я ненавидел кое-что из того, что требовала "работа", но я шел на это, чтобы поладить. Никогда не думал, что мог бы это изменить, но я и не пытался, кроме того, что делал все, что мог, чтобы сдержать грубое дерьмо фрилансера. Когда я услышал, что Кейла пытается сделать что-то правильно, что-то, что могло бы хоть немного компенсировать то, что мы все четверо сделали, было частью...Ну, я хотел войти. Мне бы очень хотелось, если бы я мог начать смотреть в зеркало по утрам.

Он замолчал, выражение его лица было более чем немного смущенным, и Сабуро откинулся назад, чтобы созерцать его в течение нескольких задумчивых секунд тишины. Затем он посмотрел на Туминелло и Бурханова.

- А вы двое? - спросил он.

- Я никогда не думала об этом так, как Джейк, - сказала Туминелло через мгновение. - Но теперь, когда он облек это в слова, да. Да, я думаю, что это большая часть того, что происходило в моей собственной голове, даже если я никогда не смотрела на это прямо. Я имею в виду, что я выгляжу чертовски лучше, чем он, - она мимолетно улыбнулась Абрамсу, затем снова посмотрела на Сабуро, - но я тоже вроде как избегаю зеркал.

Сабуро кивнул и перевел взгляд на Бурханова, который немного раздраженно пожал плечами.

- Эй, я в порядке с зеркалами, - сказал он. - Однако это не значит, что мне нравилось все, что делали Мисти. Я не ищу здесь никакого искупления. Но я не из тех, кто сидит на заднице, пьет пиво и толстеет, и, по крайней мере, я знаю, что это то, что я могу сделать. Поступая правильно, я имею в виду, не так, как это делали Мисти. И если я смогу помочь сделать что-то из этого правильным, тогда да. Я согласен на это. Что, черт возьми, мне еще делать?

Он спокойно встретился взглядом с Сабуро, и бывший нападающий Баллрум слегка улыбнулся, а затем кивнул.

- Хорошо, - сказал он. - Я найму вас всех для лечения Свинки, отчасти из-за того, что вы только что сказали, но - честно говоря, здесь - в основном потому, что вы пришли по рекомендации Кейлы. Возможно, в будущем я найду другие причины порадоваться, что сделал это, но сейчас это главное. Она бы не привела вас сюда, не посоветовавшись сначала со мной, если бы у нее были какие-то серьезные оговорки.

- Справедливое предупреждение, босс. У Эстебана что-то вроде вспыльчивости.

Сабуро бросил на молодого человека не более одного взгляда.

- Научись контролировать это. И что бы ты ни делал, не выходи из себя из-за меня. - Ровный тон, с которым он это сказал, сделал это еще более угрожающим, а затем он предостерегающе поднял палец. - Но - вы все некоторое время будете на испытательном сроке.

- Да, конечно. - Абрамс кивнул. - Это само собой разумеется.

- Тогда ладно. - Сабуро встал. - Давайте начнем действовать.

Люди, сидевшие перед его столом, поднялись на ноги. Быстро, кроме Барретт, из-за ее больной ноги.

Туминелло выглядела немного испуганной.

- Э-э, мистер... а, Сабуро. Никто из нас не взял с собой ничего из нашего снаряжения.

На этот раз он одарил ее настоящей улыбкой.

- Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы начать тактическую атаку с командой, которая никогда не тренировалась вместе? Нет, нет - и дело не только в тебе. Свинка все еще приходит в порядок. У нас пока нет никаких тактических штурмовых групп. Это означает, что мне пришлось бы обратиться либо к Дрешер, либо к Великому Альянсу за предоставлением войск, и день, когда будет хорошей идеей использовать солдат или космопехотинцев для полицейской работы, - это день, когда мы достигнем тепловой смерти вселенной.

Он направился к двери.

- Нет, мы начинаем с чего-то другого. Прежде чем вы начнете даже думать о тактической операции, вам нужно знать местность, куда вы отправляете своих людей. И я думаю, что как раз знаю того парня, который поможет нам разобраться в этом.

Башня Хьюго де Фриз

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

- Ты здесь в первый раз, не так ли? - сказал Антон Зилвицки, указывая на стол для совещаний примерно в пяти метрах от того, что он решил назвать своим рабочим местом. Что, по мнению Кейлы Барретт, было примерно так же уместно, как назвать роскошную яхту шлюпкой.

- Присаживайтесь, - продолжил он. - Я останусь на своем рабочем месте, но могу передать вам все интересное, что найду.

Версия Зилвицки "занять свое место" - по крайней мере, в том, что касалось его рабочего места, - напомнила Барретт о том, как кто-то втискивается в кабину какого-то трансатмосферного гонщика. Обычным смертным для поиска данных требовалась только виртуальная клавиатура. Но только не ему.

Конечно, он был знаменит, по крайней мере в определенных кругах, такими вещами.

- Да, - сказал Сабуро, устраиваясь на одном из стульев. - В последний раз, когда я видел тебя на работе, ты все еще был в Новом Ростоке.

- Им еще предстоит слишком много перестроить. Повсюду рабочие и ремонтные боты. Что делает поддержание какой-либо реальной безопасности практически невозможным. Это место, - он махнул рукой, - раньше было центром обработки данных для анализа внутренней разведки. Поскольку их больше не существует, я решил, что им тоже больше не нужно все это пространство и пылящееся здесь оборудование.

- Итак, ты присвоил это.

- Я ничего не "присваивал". Я расписался за это, - сказал ему Зилвицки, и Сабуро улыбнулся.

- И что же ты подписал, если я могу спросить?

- Документ. Я уверен, что это где-то было записано. Арианна может знать, что с ним случилось. - Он указал на дверь в стене справа от себя. - Она там, если ты хочешь спросить ее. - Он пожал плечами и повернулся обратно к своей консоли. - Дай мне поработать. Это займет некоторое время.

Он не появлялся почти час, а когда появился, то только для того, чтобы перейти на другое рабочее место. Он ввел команды, и над настольным проектором появилась голограмма.

- Ты можешь войти сюда? - сказал он в наушники, затем посмотрел на посетителей. - Я думаю, было бы хорошей идеей привлечь к этому Арианну.

Он махнул рукой в сторону голограммы перед ними.

- Это фактическая схема - официальная схема - комплекса штаб-квартиры "Джессик". На ней не показаны какие-либо потайные комнаты, но очевидно, где они находятся. Если вы посмотрите здесь и здесь, - он выделил разделы, на которые он ссылался, - а затем сравните то, что показано, с официальными чертежами башни, а не только с их этажами, в файле Службы безопасного строительства и выдачи разрешений...

Появилась другая голограмма с большей подсветкой.

- ...вы можете легко увидеть, что там слишком много неиспользуемого пространства, согласно планам башни. Итак, одна из них лжет нам.

Арианна Макбрайд вошла в комнату, когда Сабуро, Барретт и трое новобранцев ВОПМ изучали дисплей. Антон помахал ей, и она прошла, чтобы занять место за дополнительным терминалом во главе стола для совещаний.

- Это не очень подробно, Антон, - сказал Сабуро. - Нам понадобится более точная информация, прежде чем мы сможем совершить налет на объект.

- Не учи своего дедушку сосать яйца. И прежде чем вы спросите, я понятия не имею, откуда взялось это выражение. Я просто знаю, что это значит.

- Которое... что?

- Которое заключается в том, что глупо изводить себя до смерти, пытаясь расшифровать схемы, которые были намеренно разработаны, чтобы быть непостижимыми, когда быстрый и простой анализ других, гораздо более понятных данных может раскрыть архитектора, который в первую очередь разработал первоначальные планы. Ну, архитекторов, я бы сказал. Это может быть любой из этих трех человек.

Схема исчезла, ее заменили изображения и досье трех архитекторов. Один был мужчиной, а двое других - женщинами.

- Как я уже сказал, это может быть любой из трех, - сказал Зилвицки, - но в значительной степени это должна быть эта. - Он выделил изображение одной из женщин. - Я бы сказал, по крайней мере, с вероятностью восемьдесят процентов.

- Почему ты думаешь? - Сабуро замолчал. - Не бери в голову. Я поверю тебе на слово. Так где же нам ее найти?

- Зачем вообще идти искать ее? Я уже нашел ее адрес. Почему бы нам просто не вызвать ее по видео и не сказать, что мы хотели бы с ней поговорить. Вот.

- Она может сбежать от этого.

- Вряд ли, - сказала Арианна. - Посмотри на ее послужной список. Вряд ли это профиль человека, который идет на риск. Все в ее жизни, похоже, она делает по правилам. Кроме того... дай мне минутку.

Ее руки двигались по виртуальной клавиатуре. Менее чем через пятнадцать секунд на голограмме появилось изображение двери в жилой башне. Она выходила в приятно просторный, но не слишком огромный подъездной коридор всего с двумя бегущими дорожками.

- Это ее входная дверь, - сказала Арианна. - Это место, где она жила с тех пор, как окончила колледж. Вы видите это благодаря камерам безопасности в общественных местах ее башни. Если не считать пожарной лестницы с сигнализацией, это единственный выход из ее квартиры. Так что мы узнаем, когда она переступит порог. Если мы действительно захотим, и если Сабуро знает удобного судью - а я уверена, что он знает, - мы можем активировать функцию аварийного локатора на ее унилинке, не предупреждая ее, что позволило бы нам отслеживать ее в любой точке планеты, по крайней мере, пока она не сняла его. Но в этой башне много камер слежения, не говоря уже о том, что они охватывают все пути общественного доступа в городе. Если мы с Антоном, работая вместе, не сможем отследить ее с помощью этих камер - или обмануть и использовать ее унилинк, если придется, - я съем одну из своих новых туфель.

Она наклонилась и мгновение поработала над ногой, затем подняла очень стильную синюю туфлю.

- Эту, на всякий случай, если я проиграю. Это моя правая туфля, а моя левая нога больше.

- У меня есть комбинация ее вызова, - сказал Зилвицки. - Поехали.

***

Арианне никогда не грозила опасность заняться папутисфагией, что было даже к лучшему, поскольку, в отличие от кожи, вещества, используемые для изготовления современной обуви, были совершенно невосприимчивы к кипящей воде.

Архитектор добралась до южного входа в башню Хьюго де Фриз так быстро, как только было возможно человеку. Сандра Туминелло ждала ее и проводила на лифте до логова Зилвицки на восемьдесят седьмом этаже. Она заметно нервничала, когда вошла.

- Я Лилиан Хартманн, - выпалила она почти перед тем, как переступить порог. - Что все это значит?

Зилвицки, который уже встал, вежливо указал на стол для совещаний.

- Пожалуйста, мисс Хартманн. Присаживайтесь. Нам нужно вам кое-что показать.

Она осторожно опустилась на один из незанятых стульев, затем застыла, когда он вернул голограмму к жизни.

- Я полагаю, вы узнаете это, не так ли? - Его тон был таким же вежливым, как и раньше, но выражение ее лица стало враждебным... или, возможно, защитное было бы лучшим описанием.

- Я не сделала ничего плохого! Во всем, что я разработала, нет ничего противозаконного.

- Уверен, что нет, - сказал Сабуро. - На самом деле, я совершенно уверен, что все зависит от кода - и, возможно, от некоторых других. Но хотя то, что вы спроектировали, может быть законным, тот факт, что никто так и не удосужился предоставить отчет об этом в Службу безопасного строительства и выдачи разрешений, нарушает несколько законов. Кстати, я не строю догадок на этот счет. Мы проверили это.

Хартманн открыла рот, но он поднял руку, прежде чем она смогла заговорить.

- Мисс Хартманн, мы не заинтересованы в предъявлении обвинений по этому поводу. Я просто указываю вам, что мы могли бы. Что нам нужно, так это люди, которые, как мы думаем, прячутся в тех секретных зонах, которые вы спроектировали, - он указал на голограмму, - и любая помощь, которую вы можете нам оказать в выяснении того, как арестовать их, никого не убивая. Или не причиняя им вреда, если это возможно.

Хартманн откинулась на спинку стула. Выражение ее лица оставалось напряженным, но враждебность начала сменяться простой тревогой.

- Вы не сможете проникнуть быстро или легко, - сказала она. - И вы никак не можете сделать это, не включив сигнализацию.

- А как насчет газа? - спросил Зилвицки. - Не могли бы мы ввести какой-нибудь нокаутирующий газ в их систему подачи воздуха?

- Это не сработает. - Хартманн покачала головой. - Мои клиенты были непреклонны в вопросах безопасности. Мы встроили детекторы, которые обнаружат что угодно - любое вещество, даже если детекторы не могут его проанализировать, - которое не соответствует стандартному составу атмосферы Мезы - кислород, азот, углекислый газ и тому подобное. И если они обнаружат что-либо лишнее в этой смеси, они отключат все воздухозаборники системы и обратятся к человеческому надзору, чтобы решить, является ли вещество токсичным. И если нет никаких человеческих контролеров - или если они есть, и они говорят об этом, - они работают на рециркулированном воздухе как можно дольше. Что измеряется в днях, даже если они максимально заполнены, а не в часах или минутах. Я не могу точно вспомнить, сколько, но это близко к неделе.

Зилвицки нахмурился.

- Не очень многообещающе, - сказал Сабуро. - Хотя я действительно не хочу пытаться пробить себе путь внутрь.

- Энергия, - сказала Барретт. Все смотрели на нее, но она смотрела на Зилвицки. - Их офисы все еще подключены к электросети?

- Да, - сказал Зилвицки. - И это мысль. Если бы мы отключили электричество, рано или поздно им пришлось бы выйти. Особенно, если мы отключим внешние воздухозаборники в то же самое время, когда у них отключится кондиционер, и запечатаем их, оставив только воздух внутри их убежища.

- Это заняло бы по меньшей мере неделю, - сказала Хартманн. - Их внутренняя автономная система питания гарантирована на такой срок.

- Черт, - пробормотала Барретт. Она была слишком глубоко погружена в свои мысли, чтобы заметить задумчивый взгляд, брошенный на нее Сабуро, прежде чем он снова обратил свое внимание на Хартманн.

- Вы сказали, что они отключают внешние воздухозаборники и переходят на рециркуляцию воздуха, если обнаруживают что-то, чего там не должно быть? - спросил он.

- Это верно.

- Где внутренний воздуховод? Можем ли мы добраться до него, не включив сигнализацию системы?

- Гм. - Хартманн нахмурилась, рассеянно глядя на схемы и чертежи, пока она думала.

- Вообще-то, вы могли бы это сделать, - сказала она наконец. - Это было бы нелегко. Но я не могла полностью избежать служебных проходов. Я имею в виду, что могла бы отгородить внутренние проходы и шахты доступа, но мне пришлось обходить... общественный доступ. Ту часть, которая указана на официальных чертежах.

- И? - подсказал Зилвицки.

- И циркуляционные вентиляторы упираются в одну из общественных шахт, и они не могут отключить внутренние вентиляторы, не сделав довольно быстро это место непригодным для жилья. Я вставила десятисантиметровый слой брони между вентиляторами и стенкой шахты, но если вы просверлите отверстие, то сможете впрыснуть свой газ прямо в вентиляторы.

- Ах! - Сабуро улыбнулся. - Я так понимаю, вам не пришло в голову установить вибросигнализацию в вашей броне?

- На самом деле, так оно и было. - Хартманн выдавила из себя улыбку. - Вам пришлось бы использовать лазерные сверла или что-то в этом роде. И все еще есть шанс, что вы приведете их в действие, когда начнете впрыскивать газ. Но...

Она пожала плечами.

- Похоже, это может быть решением, - сказал Зилвицки.

- В конечном счете, мы знаем, что можем переждать их, несмотря ни на что, - отметила Арианна, и Сабуро кивнул.

- Проблема в том, что мы не знаем, покончил бы кто-нибудь из них с собой, будь у них время и возможность, - сказал он. - Честно говоря, я мог бы с этим смириться. Но более серьезная проблема заключается в том, что если мы "переждем их", у них будет время уничтожить записи. И, честно говоря, как бы мне ни хотелось увидеть этих... людей в зале суда, еще больше я хочу, чтобы их данные остались целыми.

- Есть одна мысль, - медленно произнесла Барретт. Все взгляды обратились к ней, и она подняла бровь, глядя на Хартманн. - У вас есть детекторы и сигнализация на том, что входит в комплекс. А как насчет того, что из него выходит?

- Выходит?

- Это довольно большая площадь, - указала Барретт, указывая на дисплей. - Я готова поспорить с вами, что Снайдер и Макгилликадди не сидят там в одиночестве, играя в червы двумя руками. Так что, вероятно, там с ними еще довольно много людей. А что производят люди?

- Это ведет... куда? - спросил Сабуро, хотя его внезапная улыбка подсказала Барретт, что он уже знал ответ на свой вопрос.

- Они производят дерьмо, - сказала она. - И это должно куда-то деваться. Итак, подключены ли они к канализационным системам башни? И если есть соединения, есть ли на них сигнализация?

- Э-э, они подключены. И, - Хартманн выглядела немного огорченной, - мне даже в голову не приходило ставить сигнализацию на исходящий водопровод.

- О боже! - улыбнулся Зилвицки. - Поговорим о поэтической справедливости! И, честно говоря, не имело бы значения, есть ли в трубах сигнализация, если только вы не нашли способ отключить их от большого противодавления.

- В системе есть автоматические блокираторы потока, - отметила Хартманн. - Это стандартно, и в большинстве башен высота достаточна для того, чтобы прямой гравитационный поток создавал довольно значительное давление, поэтому односторонние клапаны ... надежны, как думаю, вы бы сказали.

- Не имеет значения, особенно если мы сможем подобраться достаточно близко к тому месту, где они соединяются с центральной водопроводной трубой, - ответил Зилвицки. - Я гарантирую вам, что мы сможем нагнетать достаточное давление в систему под ними, чтобы произвести мать всех обратных реакций.

Его улыбка стала еще шире, когда он представил себе взрывающиеся писсуары и рождающиеся из унитаза гейзеры.

- Это правда, - согласился Сабуро с такой же улыбкой. - С другой стороны, для создания такого высокого давления потребуется много газа. Я знаю, что у него будет достаточный объем для разгона, но чтобы быть достаточно эффективным и достаточно быстрым, это должен быть довольно мощный материал. Такая штука, которая может убивать людей в достаточной концентрации.

- О, нет. - Настала очередь Арианны улыбнуться. - У меня есть кое-что намного лучше, чем нокаутирующий газ. - Настала ее очередь стать центром всеобщего внимания, и ее улыбка стала шире... и приобрела оттенок мстительности. - Что нам нужно, так это что-то специально разработанное, чтобы позволить людям продолжать двигаться - двигаться быстро, - а не лишать их сознания. Держать.

Она вызвала что-то на своем терминале, а затем откинулась назад, когда на экране появилась сложная химическая формула. Название под ним было многосложным, и Сабуро покачал головой.

- Арианна, я всего лишь деревенский парень. Я понятия не имею, что это такое.

- Да, ты знаешь. Это газ, который работорговцы используют, чтобы загонять рабов в эвакуируемые отсеки, когда им нужно выбросить за борт то, что они называют "грузом". - Взгляд Арианны был жестким, когда она тоже смотрела на экран. - Это никого не вырубит и никого не убьет напрямую. Им нужны живые рабы, чтобы они имели возможность двигаться. Но это эффективно выводит из строя всех, кто вдыхает газ. Они не могут сражаться - они даже думать не могут. Они просто должны убежать.

- И откуда ты знаешь об этом материале? - тон Сабуро понизился, и выражение его лица граничило с враждебностью.

- Это ее специальность, Сабуро, - ответил за нее Зилвицки. - Успокойся. Она первоклассный химик, и Соответствие - ладно, Вовлечение - потратило столетия на изучение "Рабсилы". И не потому, что они одобряли этих ублюдков.

- Оу. Верно. - Сабуро вздохнул. - Прости, Арианна.

- Не беспокойся об этом. - Улыбка Арианны стала совершенно дикой. - Хотя я действительно думаю, что это примерно так же... уместно, как и карма. Конечно, у вас возникнет по крайней мере одна проблема: найти боевые костюмы, достаточно непроницаемые, чтобы защитить вас от этой дряни. В конце концов, вы сами пройдете через это, чтобы найти свою добычу и арестовать ее. На вашем месте я бы также позаботилась о том, чтобы костюмы были непромокаемыми. В зависимости от того, сколько там людей, вы столкнетесь с немалым количеством рвоты.

Единственным прилагательным для обозначения света в ее глазах было "блаженный".

***

- Значит, тебя устраивают планы, которые у тебя уже есть? - спросил Сабуро. Барретт и другие новоиспеченные свинки вернулись в Алексию Габон, в то время как он остался, чтобы согласовать окончательные детали с Зилвицки. - Я уверен, что у тебя есть доступ к еще лучшим данным о здании, чем у меня, но это то, что я действительно не хочу испортить.

- На самом деле я еще не проверил схему водопровода, - ответил Зилвицки, - но там я не ожидаю никаких проблем. И Хартманн собирается прислать нам свои личные файлы с оригинальными чертежами. У нас все хорошо.

- Хорошо. - Сабуро обнажил зубы в короткой улыбке. - Мне нужны эти люди.

- Мы все так думаем, - согласился Зилвицки, и Сабуро кивнул и направился к двери.

Он шагнул через нее и остановился. Арианна Макбрайд ждала в коридоре, скрестив руки на груди, с застывшим выражением лица.

- Я была немного расстроена этим, Сабуро, - сказала она. - Я думала, что к настоящему времени... я не знаю. Наверное, думала - или надеялась, во всяком случае, - что ты все еще не будешь смешивать меня с, - она развела руки и махнула одной рукой в широком жесте, - с ними.

Под ними она подразумевала тридцать процентов населения Мезы, которые были единственными настоящими гражданами до прибытия Великого Альянса. Она и ее семья, конечно, не принадлежали к верхушке этого класса, и они никогда не были вовлечены в генетическое рабство или работорговлю, но они были частью этого.

Сабуро вздохнул.

- Мне действительно жаль, Арианна. Но то, что произошло - причина, по которой я так отреагировал, - на самом деле было противоположно тому, что вы думаете. К настоящему времени я действительно очень высокого мнения о вас. Так что я был застигнут врасплох и... Что ж, некоторые установки глубоко укоренились и могут вспыхнуть, если в вашем мозгу произойдет небольшое короткое замыкание. Пожалуйста, не воспринимайте это как что-то другое, кроме этого. Действительно. Пожалуйста, не надо.

Мгновение она пристально смотрела на него. Затем ее плечи расслабились.

- Хорошо, - сказала она и улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ и продолжил идти по коридору, а она смотрела ему вслед, пока он не завернул за угол. Она старалась не показывать этого, но ей действительно нравилось наблюдать за движениями мужчины. Сабуро обладал природной грацией и атлетизмом, которые...

Она сама вздохнула и вернулась в конференц-зал. Зилвицки вернулся на свое рабочее место.

- Ты знаешь Сабуро довольно давно, не так ли? - спросила она, и он поднял глаза.

- Не так долго, как Виктора, и уж точно не так долго, как Джереми. Но, да. Прошло уже много времени. Почему?

- Мне просто было интересно...Я знаю, что они с Ларой были очень близки. Он все еще...

Она чувствовала себя полной дурой, а это было то, к чему она не привыкла. Арианна гордилась своим самообладанием, а теперь она топталась на месте, как полоумная.

- Скорбит по ней? - Зилвицки ввел ее в курс дела. - Конечно. Ты никогда не перестанешь горевать по тому, кого так сильно любил. Прошло почти девятнадцать стандартных лет с тех пор, как умерла моя жена Хелен, и я все еще скорблю по ней. Не проходит и дня, чтобы меня не встряхнуло что-то, что напоминает мне о ней. - Его массивные плечи сделали движение, которое было для него эквивалентом пожатия плечами. - Но для большинства людей жизнь продолжается. Моя тоже.

- Как насчет Сабуро? - спросила она, и Зилвицки усмехнулся.

- Знаешь, Арианна, по моему опыту, лучший способ узнать, что кто-то чувствует, - это спросить его.

Зал заседаний Общего совета директоров

Башня Мэдисон Грант

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

Члены Временного правительства Мезы подняли головы, когда Сабуро Лара, Кейла Барретт и Антон Зилвицки вошли в их зал заседаний. Сьюзан Хибсон, Синтия Лектер и генерал Дрешер уже присутствовали, и Дрешер кивнула Сабуро и Зилвицки, когда они подошли к столу заседаний. Электронные таблички с их именами поблескивали на столешнице перед двумя пустыми стульями. Барретт заняла свое место позади Сабуро.

- Добро пожаловать, джентльмены... и леди, - сказал Джексон Чичерин. Он все еще не понимал, как очутился председателем Временного правительства. Хотя, честно говоря, и не старался понять. Генеральный директор нового правительства получил новый титул в рамках сознательных усилий порвать с запятнанным прошлым Мезы. Что не помешало его удивлению, когда ни Великий Альянс, ни боссы сесси не настояли на том, чтобы назначить на эту роль кого-то вроде Юргена Дусека.

- Спасибо вам за то, что вы так быстро включили нас в свой график, господин президент, - ответил Сабуро. - Я попросил об этой встрече, потому что нам нужно ввести вас в курс того, что произошло три дня назад в башне Накатоми.

- Рейд, который в конце концов настиг Снайдер и Макгилликадди? - спросил Дусек с явным удовлетворением. - Вы действительно использовали рабский газ, чтобы - простите за выражение - смыть ублюдков?

- Мы это сделали. - Сабуро улыбнулся. - На самом деле, это одна из вещей, о которых мы хотели проинформировать вас всех. Кейле, - он указал большим пальцем через плечо, - пришлось отсидеться здесь из-за ее ноги. Однако я был там и могу сказать вам, что никакой устный доклад не смог бы отдать должное тому, что произошло на самом деле. Однако, к счастью, нам не нужно полагаться на это.

- Не нужно? - спросила Брианна Пирсон.

- Нет. Они были... довольно озабочены, и, несмотря на всю предусмотрительность, которую они в первую очередь проявили при строительстве своего убежища, как только оно было построено, они были более небрежны в отношении своих мер внутренней безопасности, чем могли бы быть. Очевидно, они предполагали, что любой, кто захочет их арестовать, должен будет действовать жестко, что даст им время уничтожить свои записи. Этого не произошло. Это означает, что мы получили их все, включая запись с камеры внутреннего наблюдения о том, что произошло во время самого рейда. Антон?

Он взглянул на Зилвицки, который спокойно вставлял чип данных в свой терминал за столом, пока говорил директор Верховной объединенной полиции Мезы. Теперь мантикорец ввел команду, и активировался экран HD конференц-зала.

- Это снимки с камер безопасности, сделанные во время рейда, - сказал он, оглядывая членов Временного правительства. - И я должен добавить, на случай, если вы еще не слышали, что Фрэн Силиг тоже пряталась там.

- И она? - спросила Дрешер.

Силиг не пользовалась таким спросом, как Снайдер и Макгилликадди. Как бывшая начальница Управления общественной безопасности, она была близка к этому, но, хотя технически она была боссом Хауэлла, она никогда не была так заметна и глубоко ненавидима, как он. В то время как Хауэллу нравилось быть ярким, Силиг была сообразительным и закаленным бюрократом, которая понимала преимущества определенной степени анонимности. Тем не менее, она все еще была бывшим командиром УОБ, что автоматически включило ее в список десяти самых разыскиваемых людей.

- Да, - кивнул Сабуро. - Однако у нас не было никаких причин думать, что это так, пока мы на самом деле не совершили налет на это место. Позвольте показать вам.

Он снова кивнул Зилвицки, и HD-дисплей ожил, показав вид сверху на собрание в помещении, похожем на общую столовую. Не то чтобы "встреча" была точно подходящим термином для происходящего социального взаимодействия. "Кричащий матч" был бы лучше. Даже при сильно уменьшенной громкости это было очевидно. Снайдер и Макгилликадди явно были двумя главными противниками, но каждого поддерживали несколько подчиненных или лакеев, ни один из которых, казалось, не стеснялся добавлять свои голоса к бедламу.

И это тоже был бедлам.

- Из-за чего, черт возьми, они ссорились? - спросил Дусек.

- Я бы сказал, что это довольно тяжелый случай того, что раньше называлось "каютной лихорадкой", - ответил Зилвицки. - Макгилликадди был зол на Снайдер, потому что именно она предложила использовать их убежище, поскольку была закадычной подругой больших шишек в "Джессик" и считала, что это лучшее укрытие в округе. Конечно, ни один из них не ожидал, что они застрянут в этом на несколько месяцев, вот почему он был так взволнован. Он не видел, чтобы они могли выйти в ближайшее время, и он и его люди сходили с ума больше, чем от небольшого переполоха. Я думаю, что Снайдер тоже была такой, но ее позиция - давайте назовем это так на данный момент - заключалась в том, что он был идиотом, у которого в любом случае не было альтернативного убежища, чтобы предложить, так почему же он не заткнулся? Силиг была там, в углу, просто наблюдала. Я думаю, что на самом деле она была больше удивлена, чем испытывала что-либо еще. Остальные в основном оценивали те же моменты, что и Снайдер и Макгилликадди. Никто из них не счел свое маленькое убежище очень полезным, разве что как место, где можно спрятаться, но они не могли выбраться, и они знали, что рано или поздно им придется это сделать.

- Мое сердце обливается кровью за них, - сардонически сказал босс сесси.

- О, если ваше сердце сейчас обливается кровью из-за них, просто подождите, - сказал Зилвицки, и вид переместился в большую уборную с плиточным полом, оборудованную сантехникой, которую узнал бы любой житель Древней Земли.

- В столовой были два общих туалета, - сказал Зилвицки. - По одному с каждой стороны. С, как вы можете видеть, множеством писсуаров и кабинок в обоих из них. Десять... девять... восемь... семь... шесть... пять... четыре... три... два... один...

КАБУУУУМ!

Облака воды вырвались вверх из каждого туалета, и три писсуара буквально сорвало со стены, когда в водопроводе взорвалось противодавление. Кафельный пол треснул, когда летающие писсуары разбились и заскользили по нему, а из унитазов танцующими столбами брызг вырвались непрерывные гейзеры воды.

- Это давление газа, - сказал Зилвицки, нацеливаясь на один из гейзеров. - И вот мы начинаем.

Вид вернулся в столовую. Половина участников словесных баталий вскочила на ноги. Теперь все они смотрели на арки туалета. И пока Временное правительство наблюдало за происходящим, выражения лиц резко изменились. Изумление, замешательство и страх внезапно сменились чем-то другим: внезапной, острой, тотальной тошнотой.

Через пять секунд все они шатались, и их рвало порывами.

Откуда-то издалека донеслись новые взрывы, и предупреждающе завыла сигнализация. Но никто в этой столовой не обратил никакого внимания на сигналы системы безопасности. У них были другие мысли на уме. Как будто они должны быть где-то в другом месте, когда на них накатила сплошная стена вони из туалетов. К несчастью для них, выход был только один ... который был почти мгновенно заблокирован слишком большим количеством людей, пытавшихся пробиться через него одновременно.

И рвотой друг на друга.

В больших объемах.

Зилвицки переключил изображение на коридор за выходом. Несмотря на затор, люди начали выскакивать из столовой. По крайней мере, одна женщина была выброшена давлением сзади нее и приземлилась с вялостью бессознательного состояния, вероятно, из-за последствий сдавливания. Те, кто еще был подвижен, шатаясь разделились в обоих направлениях по коридору. Было совершенно очевидно, что никто из них не смог сформулировать последовательный план действий. Они ни к чему не бежали; они просто убегали из столовой, слишком измученные и пораженные, чтобы делать что-либо, кроме как искать путь к отступлению.

Любой путь к отступлению.

К несчастью для них, газ явно преследовал их. И хотя они могли - вполне могли - в конце концов опередить его (при условии, что траектория их полета не пересекалась ни с какими другими туалетами их скрытого убежища), это не имело значения.

Появились первые члены штурмовой группы, направлявшиеся по коридору из пробитых ими брешей. И - еще одна горькая ирония судьбы - они были вооружены электрошокерами, которые работорговцы обычно использовали на своем "грузе"... во всяком случае, когда они не применяли нейронные хлысты. Электрошокеры были менее мучительным испытанием, чем нейронный хлыст, но они были более чем достаточно неприятными, чтобы продолжать с ними работать.

Однако в данном случае беглецы, похоже, действительно не возражали. Вероятно, это было связано с тем, что потеря сознания была намного приятнее, чем конвульсивная рвота и другие нарушения функций организма, связанные с газом.

Нападавшие не были особенно осторожны в том, как они орудовали своими высокотехнологичными дубинками, но они, безусловно, были эффективны. И как только кто-нибудь терял сознание, его или ее было достаточно легко вытащить.

Это не заняло много времени.

- О, черт - вы должны извиниться за это выражение! - Дусек не мог перестать смеяться с того момента, как взорвались туалеты. Теперь он вытер глаза, покачал головой и посмотрел на Барретт.

- Это была ваша идея, лейтенант? - требовательно спросил он.

- Это было, э-э... совместными усилиями, сэр, - ответила она, и ей больше не казалось даже отдаленно странным называть сесси "сэр". Что ее немного удивило, так это то, насколько ей понравилась перемена.

- Кейла придумала... вектор, - сказал Сабуро. - А Арианна Макбрайд предложила газ.

- Почему я не удивлен? - Президент Чичерин, который знал Арианну с тех пор, как она была школьницей, задал риторический вопрос. В отличие от бывших сесси в комнате, ему удалось не рассмеяться, но это было очень близко к истерике, и его глаза заблестели.

- Ну, кто бы это ни придумал, я впечатлен, - сказал Дусек. - Конечно, я в восторге от результата, но - давайте будем честны - я еще больше восхищен характером их... возмездия.

- Я тоже, - сказала Сьюзан Хибсон. - Хотя, в моем случае это отчасти потому, что вы проделали такую аккуратную работу. Помимо послеоперационной уборки, конечно. - Она поморщилась. - Я не думаю, что это было очень приятно. Но вы провели абсолютную зачистку - при определенных значениях слова "чисто" - без единой серьезной жертвы. С любой стороны. - Она покачала головой. - Это впечатляет.

- Я тоже так думал, - согласился Сабуро.

Он еще несколько мгновений смотрел на застывшие изображения в HD-формате, затем снова обратил свое внимание на остальных, сидящих за столом.

- Как я уже сказал, я хотел ввести вас в курс дела о том, что произошло в Накатоми. Однако, что я должен был сказать, так это то, что я хочу ввести вас в курс дела о том, что мы нашли в Накатоми, когда проникли в их защищенные файлы данных. То, что мы выяснили, выходит за рамки компетенции Верховной объединенной полиции Мезы. "Джессик" - и "Рабсила" - были не только небрежны в своих процедурах очистки их файлов, но и их кибербезопасность была... скажем так, не на высоте капитана Зилвицки.

Его тон теперь отчетливо напоминал довольное урчание большой кошки - тигра, льва, чего-то в этом роде - собирающейся полакомиться добычей, которую она свалила.

- То, что мы сейчас имеем в нашем распоряжении, является доказательством того, что, как все знали, было правдой, но что было достаточно размытым, чтобы предотвратить действительно решительные действия. То есть тот факт, что "Джессик" полностью является созданием "Рабсилы". Официальные записи о владельцах запутаны почти до невозможности, но Антон смог их разгадать.

- Ты имеешь в виду, в первый раз в жизни? - спросила капитан Лектер. Она нахмурилась. - Я бы подумала...

- Нет, капитан. - Сабуро покачал головой. - Как я уже сказал, реальность отношений между ними двумя была понятна в течение долгого времени. Я должен сказать, что очень немногие когда-либо осознавали, насколько интимными были эти отношения на самом деле, или что "Джессик" фактически была дочерней компанией, полностью принадлежащей "Рабсиле", но почти все знали, что эти отношения существовали. Проблема заключалась в том, что никто так и не смог это доказать. Теперь мы можем.

- И то, что мы хотели бы предложить, - сказал Зилвицки, - это скоординированное нападение, чтобы полностью уничтожить "Джессик". Демонтировать, лишить всего имущества, осудить и посадить в тюрьму как можно больше его высших должностных лиц. Это уже происходит с "Рабсилой", хотя, - он фыркнул, - солли ведут себя небрежно и неэффективно даже в случае с "Рабсилой". Отчасти это связано с тем, что никто в Лиге активно не применял свои собственные законы против рабства, поэтому их следователям и прокурорам приходится придумывать это по ходу дела. И, по крайней мере, некоторые из вовлеченных в это дело жандармов больше озабочены тем, чтобы помочь своим сообщникам скрыться, чем тем, чтобы арестовать их и покончить с самими собой. Но это также было потому, что...

Он прочистил горло.

- Также потому, что сразу после капитуляции никто не был особо обеспокоен сохранением суетливых юридических тонкостей. Великий Альянс пока не мог ничего с этим поделать, и, черт возьми, ни один раб или сесси на Мезе ни капельки не беспокоился по этому поводу. У них были другие планы.

Сабуро хмыкнул.

- Это один из способов выразить это. С практической точки зрения, то, что произошло со старшей иерархией "Рабсилы" - черт возьми, с большей частью ее иерархии - здесь, на Мезе, было массовым линчеванием. И это касалось не только руководителей высшего звена и их сотрудников. То, что толпа не разбила молотками, она подожгла. - Он пожал плечами. - Вероятно, это было неизбежно, но это только усложнило любую чистку "Рабсилы" по всей галактике, потому что мы потеряли так много потенциальных свидетелей и так много записей. Но с данными, которые мы получили сейчас, мы можем не только уничтожить "Джессик", но и закончить искоренение "Рабсилы".

- Это будет достаточно легко сделать здесь, на Мезе, - сказала генерал Дрешер. - Но "Джессик" не так сконцентрирован здесь, как "Рабсила". Большая часть его операций и объектов была - и все еще есть - в Солнечной лиге.

Зилвицки и Сабуро кивнули почти в унисон.

- Вот именно, - сказал Зилвицки. - И их оборудование распространено даже более широко, чем у большинства других трансзвездных компаний. Отчасти это связано с тем, что они являются судоходной компанией - у них должна быть целая сеть портовых сооружений, узлов управления и тому подобного. Основываясь на том, что мы знаем сейчас - ну, можем доказать сейчас; на самом деле мы знали это давным-давно, - многое из этого рассредоточения также является частью их мер безопасности. Они настолько разбросаны, что никто не смог бы одновременно отключить все их центральные узлы. Это должна была быть непрерывная операция, которая дала бы по крайней мере некоторым из их персонала время очистить записи и вытащить задницу, прежде чем их можно было бы схватить.

- Все это означает, что нам нужно отправить делегацию на Старую Терру со всем, что мы собрали, и планом действий, который мы хотим предложить властям Солнечной системы. Даже с солли мы не можем свернуть их одновременно, но при их поддержке мы могли бы чертовски приблизиться к этому.

Люди, сидевшие за столом переговоров, посмотрели друг на друга.

- Кто именно это "мы", о котором ты говоришь? - спросил Дусек через мгновение.

- Все это будет сделано теми же людьми, которые расправились с "Джессик", - сказал Зилвицки. Он указал большим пальцем на себя, а затем на Сабуро. - Для начала, он и я. Некоторые другие люди, особенно соларианские следователи, которые были здесь уже некоторое время. Саму делегацию возглавили бы я, капитан аль-Фанудахи из флота Солнечной лиги и подполковник Окику из жандармерии. Сабуро был бы хорошим дополнением, если бы его, э-э, пестрое прошлое не стало проблемой для солли. Но у нас, очевидно, нет полномочий для этого. Для этого нам нужны... - Он обвел пальцем круг. - Все вы.

- Хорошо, - сказал Дусек. - Я голосую "за".

Немедленно последовал голос "за" всех остальных боссов сесси. Как и Джексона Чичерина. Через несколько секунд к ним присоединились Танди Палэйн, Джереми Экс, Лакшми Экс и Кевин Олонга.

Таким образом, осталась только одна несогласная.

- Послушайте, - вздохнула Брианна Пирсон, - я не знаю, продолжаю ли я работать на "Технодайн". Я ничего от них не слышала, так или иначе. Что, как я полагаю, вероятно, означает, что меня уволили. Но я все еще сохраняю определенную... скажем так, институциональную лояльность к компании. Не для всех на нынешних руководящих должностях, не для людей, которые почти наверняка бросили меня на произвол судьбы. Черт возьми, во многих отношениях даже не к акционерам, пусть большинство из них честные инвесторы. Но к самой компании. К людям, которые работают на нее, которые зависят от нее. И что меня беспокоит, так это то, к чему все это может привести.

- Меня не волнует "Джессик". Я чертовски уверена, что меня не волнует "Рабсила". Но что бы ни думали остальные из вас, и какие бы критические замечания ни были у меня самой, я не думаю, что вы можете отнести всех "трансзвездников" к той же категории, что и "Рабсила" и "Джессик".

- О чем вы беспокоитесь, мисс Пирсон? - спросил Джереми. - Что мы, возможно, начинаем всеобщую чистку без ограничений? - Он довольно лукаво улыбнулся. - Новый Красный террор, охватывающий световые годы вместо жалкой территории Древней Франции?

Она посмотрела на него.

- Да. - На ее лице не было улыбки. - Это именно то, о чем я беспокоюсь.

- Ну, вам и не нужно быть такой. Имейте в виду, в мои более безрадостные и угрюмые моменты я мог бы обдумать эту идею. В этом действительно есть свои прелести. Но...

Он закатил глаза и поднял руки в меланхолическом смирении.

- К сожалению, моя королева категорически не одобрила бы это, и под ее милым фасадом скрывается душа тирана. - Выражение его лица стало, по крайней мере, немного более серьезным. - Она бы никогда на это не согласилась.

- Я бы тоже, - сказала Танди Палэйн гораздо более твердым, менее капризным тоном. - Я не буду уговаривать вас не беспокоиться об этом, потому что это то, о чем любой здравомыслящий человек должен, по крайней мере, подумать. Но я не знаю никого, и, - она указала на Дусека, - сомневаюсь, что он тоже знает, кто ставит знак равенства между "Технодайн" и "Рабсилой".

- Да, не знаю, - согласился Дусек. - Это не значит, что я не вижу многих людей - начиная с меня, - которые невысокого мнения о "Технодайн" и практически обо всех других трансзвездниках, о которых я могу думать. Конечно, о любой из них, у кого были места в старом Генеральном совете. Но это не то же самое, что "Рабсила" и их лакей "Джессик".

- Это хорошо, - сказала Пирсон, но она все еще не улыбалась. - Но скажите мне вот что - что произойдет со всеми, кто работает на "Джессик", или на какую-то чисто местную, односистемную компанию, которая зависит от "Джессик", если мы просто войдем и полностью уничтожим корпорацию? От чего-то подобного возникают волновые эффекты, и эти волны волшебным образом не прекращаются с устранением виновных.

Она оглядела зал заседаний, ее глаза потемнели.

- Знаю, что в какой-то степени мой взгляд на это должен быть подозрительным. Я тоже стараюсь помнить об этом со своей стороны, потому что я так долго смотрела на трансзвездников изнутри апартаментов менеджеров. И, возможно, это просто вторая натура для нас, плутократов, - находить моральные оправдания, чтобы сохранить себя и своих закадычных друзей в бизнесе. Но это не значит, что все, что я только что сказала о ряби, не соответствует действительности.

Несколько человек выглядели по крайней мере немного более задумчивыми, и на мгновение воцарилась тишина. Затем Синтия Лектер нарушила его.

- Конечно, я не могу говорить за адмирала Золотой Пик, не доложив обо всем этом сначала ей. И если бы она сама была здесь, я уверена, она бы сказала, что это законное решение Временного правительства, а не ее или даже Великого Альянса. Но, говоря за себя, я думаю, что мисс Пирсон подняла обоснованный вопрос.

- Я согласна... и не согласна, - сказала Сьюзан Хибсон. Все взгляды обратились к миниатюрному генералу, и она пожала плечами. - "Джессик" должен уйти, по крайней мере, при нынешнем руководстве. Это данность, так же как и то, что "Рабсила" должна уходить, искореняться и выкорчевываться, независимо от того, сколько "законных" рабочих мест связано с этим. И у капитана Зилвицки есть действительно хорошая точка зрения о том, насколько рассредоточены операции "Джессик", и о необходимости - по крайней мере, с чисто разведывательной точки зрения - нанести удар по как можно большему количеству из них, насколько это физически возможно, как только возможно одновременно, не давая разбежаться тараканам, которые нам нужны. Но тот факт, что мы ликвидируем компанию, не означает, что она должна оставаться ликвидированной.

- Это значит... что, генерал? - спросила Пирсон, пристально глядя на нее.

- У "Джессик" миллионы - возможно, сотни миллионов - сотрудников, - ответила Хибсон, - и если кто-то знает, что это значит для экономики и людей, которые ее составляют, то мантикорцы знают точно. Все Звездное королевство было построено на межзвездной торговле и корпорациях, которые заставляют ее работать. Корона никогда не позволяла ни одному из наших доморощенных трансзвездников так... выйти из-под контроля, как это сделали солли, но мы видели многое из того, что происходит внутри соларианских версий. И я гарантирую вам, что лишь небольшой процент из миллионов людей, работающих на "Джессик", активно вовлечен в его "грязные" операции.

- Это не может быть по-другому в межзвездном пространстве такого размера, которому удалось так хорошо скрыть свою темную сторону, что даже суды солли в конечном итоге не были вынуждены оставить их. Мы склонны забывать, что независимо от того, насколько коррумпированной была Лига на федеральном уровне и с точки зрения ее внешней политики, всегда существовали десятки основных мировых систем, которые не были коррумпированными - например, Беовульф и Гипатия, если ограничиться только двумя. "Джессик" должен был оставаться достаточно "законным", чтобы не дать правительствам в этих системах поводов преследовать их на чисто местном уровне. Конечно, им могли сойти с рук некоторые довольно грубые вещи, и их присутствие в Беовульфе намного меньше, чем в некоторых других системах, которые я могла бы назвать, но они не могли позволить тому, что они делали с "Рабсилой" и для нее, стать частью их общих операций.

- Это достаточно верно, - согласился Зилвицки. - Они должны были бы быть разделены, чтобы поддерживать даже видимость того, что они не были полностью принадлежащей дочерней компанией "Рабсилы". То, что мы обнаружили до сих пор, просматривая их записи, убедительно свидетельствует о том, что у них есть "оперативное подразделение", которое по уши завязано на "Рабсиле", и похоже, что их законные операции засеяны отдельными менеджерами и исполнителями, которые занимаются всем "черным", что поступает через их звездные системы, не привлекая других местных жителей. Но подавляющее большинство их сотрудников, вероятно, никогда не были замешаны ни в чем, что на самом деле является преступным. Ну, помимо какой-то чисто местной контрабанды и уклонения от уплаты таможенных пошлин. Имейте в виду, большинство тех же самых сотрудников должны знать о... сомнительной репутации своего работодателя. Но это вряд ли то же самое, что непосредственное участие в преступном предприятии.

- Это... могло бы развеять мои худшие опасения, - сказала Пирсон после нескольких минут раздумий. - По крайней мере, это был бы шаг в правильном направлении. И это также решило бы еще одну проблему, которую, я думаю, мы должны иметь в виду. Из-за войны межзвездная экономика Лиги все еще находится в том, что вы могли бы назвать хаотическим состоянием, и на данный момент это распространяется на довольно многие внутрисистемные экономики. Не так сильно, как могла бы ожидать простая обывательница - какой бы огромной ни была межзвездная торговля в абсолютном выражении, она по-прежнему составляет довольно скромный процент от экономики большинства развитых систем, - но более чем приличный. И многие менее диверсифицированные системы, такие как Монтана, которая сильно зависит от экспорта говядины, страдают намного сильнее. Я действительно не думаю, что нам нужно усугублять ситуацию, полностью устраняя одну из крупнейших судоходных компаний в галактике.

- Еще одна вещь, которая достаточно правдива. - кивнул Зилвицки. - "Джессик" не смог бы стать таким большим, как сейчас, если бы не было реальной потребности в услугах, которые он предоставляет. Это означает не только то, что просто вытащить их из-под экономики было бы плохо, но и то, что они должны выжить довольно хорошо, даже если они будут делать это под новым названием или как группа небольших независимых корпораций после ликвидации. По-прежнему будет существовать потребность в его деятельности.

- Думаю, что предложения генерала Хибсон очень разумны, - сказал Олонга.

- Я склонна согласиться, - сказала Палэйн, одобрительно глядя на свою мантикорскую коллегу. Затем она оглянулась на сидящих за столом. - Конечно, дьявол будет скрываться в деталях. Нанести по ним достаточно сильный удар, чтобы убрать людей, которые нам действительно нужно устранить, и при этом сохранить жизнь остальной корпорации, будет непросто. Думаю, что мы, вероятно, сможем это сделать, но я бы солгала, если бы была уверена, что мы сможем.

- Я знаю. - Пирсон выглядела гораздо менее несчастной, чем несколькими минутами ранее. Что не означало, что выражение ее лица было даже отдаленно веселым.

- Было бы лучше, если бы мы единогласно проголосовали за то, чтобы делегация могла доложить временному правительству солли, Брианна, - почти мягко сказал ей Джексон Чичерин, единственный присутствующий человек, который также входил в Генеральный совет бывшего режима.

Она посмотрела на него, затем снова вздохнула.

- Я знаю, - повторила она. - Просто хотелось бы, чтобы я все еще была не такой... нервной из-за того, чем это может закончиться. Но я тоже проголосую "за".

- Тогда ладно! - сказал Дусек. - Антон, Сабуро - вы получили добро. Идите вперед и поразите "Джессик".

Станция "Увертюр"

Орбита планеты Факел

Система Конго

Рут Винтон повернулась на стуле, когда кто-то тихо постучал в раму ее открытой двери. Энсин Уильям Хоу стоял там со слегка настороженным выражением лица.

- Извините, что беспокою вас, но...

Его голос затих, и Рут почувствовала себя немного виноватой. Она знала, что у нее репутация немного резкой - ну, может быть, более чем резкой, - если люди отвлекали ее, пока она на чем-то концентрировалась. Но в данном случае она действительно была благодарна за то, что ее прервали. В отсутствие чего-либо интересного для анализа - или куда пойти, или чем заняться, или чего-нибудь, что не было бы очень скучным, - она была вынуждена играть на своем компьютере в "Завоевание галактики". По общему признанию, великолепная система, которой ее снабдили, сделала завоевание Галактики гораздо более интересным и сложным, чем могло бы быть в противном случае. Но она была на своем третьем раунде завоевания в роли Минетт Безжалостной.

Что означало, что даже это занятие приближалось к ужасной территории скуки.

- Входи, Билл. - Она указала на ближайший стул. - Садись. В чем дело?

- Ну... - Он сел на указанный стул. - Простите, что беспокою вас, ваше высочество, но...

- О, ради бога! Сколько раз я должна говорить тебе, чтобы ты оставил этот чертов королевский протокол? Я прекрасно отзываюсь на "Рут".

Потом она снова почувствовала себя виноватой. Он всего лишь пытался быть вежливым, и тот факт, что ей было скучно и она вечно сидела взаперти на станции, не был оправданием для того, чтобы огрызаться на него. Даже если бы она действительно хотела, чтобы люди не тратили ее и их время на бессмысленные формальности.

- Прости, - сказала она с искренним раскаянием. - Я не хотела огрызаться на тебя. И, кстати, для протокола, правильное обращение, если ты действительно чувствуешь необходимость соблюдать все формальности, - это "Ваша светлость". "Ваше высочество" зарезервировано для королевских отпрысков в линии наследования. - Она одарила его улыбкой, и он улыбнулся в ответ. - Так в чем дело?

- Мы пытались отследить причину неисправности - о, неважно. - Хоу махнул рукой. - Это сложно и на самом деле не имеет отношения к делу. Так или иначе, мы нашли кое-что в одном из корабельных компьютеров НФИ, что...Ну, на самом деле это немного странно.

- Странно в каком смысле?

- Странно в том смысле, что мы абсолютно понятия не имеем, что это такое, для чего это нужно и почему это вообще существует. Это явно какой-то исполняемый файл, но, похоже, он ничего не делает. Насколько мы можем судить, он ни к чему не прикреплен и не отображается ни в одной из инструкций или руководств по эксплуатации.

- Действительно? - Она повернулась обратно к своему компьютеру, отправив всепобеждающую армаду Минетт Беспощадной в сохраненный файл. - Какой корабль?

- "Туссен". Но он еще не на действительной службе, так что может быть в ваших записях под своим старым именем - КНФИ "Цербер".

Рут кивнула. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти корабль и войти в его центральную компьютерную сеть.

- Покажи мне, о чем ты говоришь, - пригласила она, откидываясь на спинку кресла, чтобы позволить Хоу дотянуться до клавиатуры.

Он подвинул свой стул на освободившееся место, и она наблюдала, как он начал прокладывать себе путь через сетку. Хоу был очень хорош в своей работе, несмотря на свой невысокий чин, и все же он начал хмуриться в явном недоумении. Он сделал паузу достаточно надолго, чтобы проверить что-то на своем унилинке, затем вернулся к клавиатуре. Но его хмурый взгляд только усилился, и, наконец, он откинулся на спинку стула и покачал головой.

- Ладно, вот это действительно странно, - сказал он. - Я не вижу никаких признаков этого, ваше ве - э-э, Рут. Это должно быть прямо здесь. - Он указал на отображаемый в данный момент каталог файлов. - Это коммуникационный комплекс, и я проверил свои записи, чтобы убедиться, что ищу в нужном месте. - Он нажал на свой унилинк. - И, по их мнению, это должно быть прямо между этими двумя. Но его не видно.

- Действительно? - просияла Рут. Вероятно, в этом не было ничего потрясающего, но то, что Хоу назвал "странным", могло бы, по крайней мере, быть интересным для отслеживания. - Пусти меня обратно туда.

Энсин встал и отошел в сторону, а Рут изучила экран, затем открыла одну из своих лично разработанных поисковых программ. Та ничего не нашла, и она в восторге хрустнула костяшками пальцев и глубже погрузилась в свою кибернетическую сумку с трюками. Это заняло у нее добрых пятнадцать минут, но в конце концов...

- Вот он, маленький засранец! - объявила она наконец. Новая запись в справочнике мигала именно там, где, по словам Хоу, она должна была быть, но она нахмурилась, рассматривая ее. Он был помечен как поврежденный и удаленный файл. - Или я думаю, что это так, во всяком случае. Взгляни.

- Это правильное обозначение файла, - сказал Хоу через мгновение. - Но он не удален. Во всяком случае, ни по одному из терминалов "Туссена". Ну, может быть, любой из его терминалов немного экстремален, но я знаю, что мы нашли это по крайней мере на трех из них.

- Хорошо, думаю, что называть это "странным", вероятно, оправдано, - сказала Рут, изучая историю удаленного файла. - Похоже, что он был введен как часть гораздо большего пакета обновлений. Но наша таинственная программа также была удалена - во всяком случае, согласно тому, что я здесь вижу, - в течение пары минут. Почти как будто первоначальная загрузка была просто случайностью.

Она потерла кончик носа.

- Что мы знаем об остальном пакете обновления, Билл?

- В основном это просто обычные кибернетические штучки для связи и набора датчиков. - Хоу пожал плечами. - Программное обеспечение НФИ было... во многих отношениях довольно простым. Они получили множество обновлений - аппаратного обеспечения, а не только программного - в рамках своей сделки с "Рабсилой". Этот набор модов, - он указал на файлы на дисплее Рут, - был добавлен в ходе того же капитального ремонта, когда они заменили встроенные датчики кластеров точечной защиты "Туссена" и обновили процессоры наборов датчиков.

- Так "Рабсила" предоставила файлы? - задумчиво спросила Рут.

Хоу выпрямился и посмотрел на нее сверху вниз.

- У меня неприятный, подозрительный склад ума, - объяснила она.

- Думаю, вы могли бы сказать, что "Рабсила" обеспечила все их обновления, - сказал он. - Я имею в виду, что все это было сделано их подрядчиками. Но все это были подряды сторонних производителей. "Рабсила" не выполняла никакой работы напрямую - насколько нам известно, ни одно программное обеспечение не поступало напрямую от "Рабсилы", и ни одна из работ по капитальному ремонту также не проводилась в Meзе - если вы это имеете в виду.

- И нет никакой документации - вообще никаких указаний - на то, что он должен делать?

- Нет. И мы тоже не слишком в это вникали. Как я уже сказал, это явно исполняемый файл. Пока у нас не будет хотя бы какого-то представления о том, что он делает, никто по-настоящему не помешается на его выполнении.

- Хорошо. - Рут энергично кивнула. - Возня с военными программами, которых мы не понимаем, кажется мне действительно плохой идеей.

- Мы тоже так думали, - согласился Хоу с кривой улыбкой.

- Хорошо, вы сказали, что это отображается как не удаленное по крайней мере на трех терминалах "Туссена?" - спросила Рут, и он кивнул. - Хорошо, укажи мне на один из тех, на которых, как ты знаешь, это было показано.

- Попробуйте седьмой канал связи. Это первое место, где я это увидел.

- Хорошо, коммуникации... Семь. - Пальцы Рут взлетели, когда она переключилась на указанное рабочее место на борту линейного крейсера. А затем она откинулась назад, еще больше нахмурившись.

- Билл...

- Я вижу это. - Голос Хоу был таким же озадаченным, как и выражение его лица. - Но я клянусь, что он был там, когда я искал его на борту корабля!

- Ну, сейчас его там нет. - Рут указала на каталог файлов, где таинственный файл содержал точно такую же историю удалений, как и в каталоге, к которому она обращалась непосредственно со станции "Увертюр".

- Подожди секунду.

Хоу активировал комм своего унилинка.

- Соединение с Реджисом, - сказал он ему и подождал пару секунд.

- Реджис, это Билл, - сказал он тогда. - Открой этот каталог и скажите мне, все ли еще там этот файл. - Он мгновение прислушивался к своему наушнику, затем фыркнул. - Нет, я не "случайно удалил это". Перестань доставать меня и иди посмотри. - Он подождал еще минуту или около того, затем поморщился. - Хорошо, спасибо.

Он снова посмотрел на Рут.

- Здесь он может отображаться как удаленный, но терминалы на "Туссене" по-прежнему отображают его как текущий файл.

- Действительно? - Рут просияла. - Аллилуйя! - Она отодвинула свой стул и встала с видом женщины, освобожденной из тюрьмы. - Я должна увидеть это сама. Поехали!

***

Час спустя Рут сидела, сердито уставившись на дисплей на борту КФФ "Туссен".

В каталоге перед ней неуловимый файл действительно был указан как текущий, и она провела последние двадцать минут, очень осторожно копаясь в нем. В процессе она обнаружила, что исполняемый файл, о котором идет речь, на самом деле работает в фоновом режиме. Но, по-видимому, одна из вещей, которые он делал во время запуска, заключалась в том, чтобы заблокировать любой доступ к любому терминалу, физически не находящемуся на борту корабля. И он был явно достаточно сложным для распознавания попытки удаленного доступа через один из корабельных терминалов.

- Кто-то приложил чертовски много усилий, чтобы спрятать эту штуку, - сказала она. - И это заставляет меня очень, очень нервничать.

- И меня тоже, ваша светлость, - сказал капитан Морис Экс. Морис, назначенный командиром "Туссена", встретил ее на посадочной станции. Теперь он стоял, глядя через ее правое плечо, в то время как Синтия Экс смотрела через левое. - Мне действительно не нравится мысль о чем-то, что "Рабсила" сочла бы хорошим "сюрпризом", чтобы спрятать в кишках моего корабля.

- Мне тоже. - Рут еще немного нахмурилась, потом просияла.

- Мне тоже, - повторила она гораздо более жизнерадостным тоном, и Синтия посмотрела на нее с некоторой долей трепета.

- Я знаю этот тон, - сказала Синтия.

- Ну, если никто из нас не знает, что это такое, мы должны поговорить с кем-нибудь, кто может знать, - весело сказала Рут.

- И это был бы...?

- А ты как думаешь? Прежние владельцы!

- Вы ожидаете, что НФИ будет сотрудничать с нами в чем-то подобном?

- Ну, не все из них. - Рут отодвинула свой стул и встала. - Но я ожидаю, что мы могли бы найти кого-нибудь, готового сотрудничать. В конце концов, им должно быть почти так же скучно, как и мне!

***

- Нет, - сказал человек на экране связи Рут. Его голос не был особенно невежливым, но звучал очень твердо. - Боюсь, об этом не может быть и речи.

- Но все, чего я действительно хочу...

- Мне жаль, мисс Винтон, - как командир военнопленных Народного флота в изгнании, Сантандер Конидис был не из тех, кто использует какие-либо "элитарные титулы" в обращении к своим похитителям, - но здесь мы все еще подчиняемся дисциплине, и мы все еще военнопленные. Согласно Денебским соглашениям, мы не обязаны помогать нашим пленителям.

- Но все, о чем я прошу, это...

- Все, о чем вы просите, - это чтобы мы помогли вам вернуть захваченные корабли в строй, - указал Конидис. - Что конкретно запрещено Денебскими соглашениями. - Он покачал головой. - При данных обстоятельствах я не собираюсь позволять вам даже спрашивать их.

Рут сердито посмотрела на него и подумала, не указать ли на то, что Денебские соглашения не применимы к мясникам, сторонникам геноцида, собиравшимся уничтожить все население планеты.

Однако она этого не сделала. Во-первых, потому, что это почти наверняка было бы... контрпродуктивно. Во-вторых, потому что - технически - НФИ был защищен Денебскими соглашениями, потому что они фактически не совершили никаких актов геноцида. И в-третьих, потому что, справедливости ради, Конидис, как преемник Адриана Лаффа на посту командующего, был тем, кто решил, что они не собираются этого делать. Конечно, оперативная группа Луиса Розака разнесла к чертям оперативную группу Адриана Лаффа, прежде чем он принял это решение - все четырнадцать его линейных крейсеров были уничтожены прежде, чем они смогли подойти на расстояние атаки кораблей Факела. И хотя в процессе силы под непосредственным командованием Розака были в значительной степени выведены из строя, он оставил достаточно огневой мощи на орбите Факела, чтобы уничтожить оставшиеся крейсера и эсминцы Конидиса. Но факт оставался фактом: тот мог бы выполнить свою первоначальную миссию, если бы был готов рискнуть почти неминуемым уничтожением.

Более того, он принял решение не делать этого до того, как кто-либо в НФИ узнал, что защитники, вращающиеся вокруг Факела, были там.

- Что, если я приеду на остров? - спросила Рут. - Вы хотите сказать, что запретили бы кому-либо встречаться со мной - или сотрудничать с нами - если бы они добровольно решили это сделать?

- Возможно. - Конидис пожал плечами. - Конечно, мы военнопленные. То, что я могу и не могу делать физически, может отличаться от того, что я могу и не могу делать юридически.

Тогда почему бы тебе просто не смириться с неизбежным и не пойти дальше и не позволить мне поговорить с ними сейчас, вместо того чтобы быть занозой в шее из-за этого? - задумалась Рут. - Не похоже, что в конце концов это что-то изменит, не так ли?

- Ну, тогда... - начала она вслух.

- Я не думаю, что это сыграло бы очень хорошо с твоими телохранителями, - сказала Синтия рядом с ней. Рут посмотрела на нее, и бывшая нападающая Баллрум ростом с пинту пожала плечами. - Насколько нам известно, там все еще есть несколько настоящих фанатиков. Без обид, гражданин коммодор, - ее слова прозвучали не особенно серьезно, - но я сомневаюсь, что вы можете честно сказать, что каждый из ваших людей определенно не фанатик.

- Я не думаю, что кто-то мог бы сказать это определенно, - сказал Конидис, еще раз пожав плечами.

- Но...

- Вы, вероятно, могли бы отменить их решение по этому вопросу, - сказала Синтия. - Вы, по сути, глава разведки Факела, по крайней мере, пока капитан Зилвицки в отъезде. Но большинство ваших телохранителей искренне привязаны к вам. Вам пришлось бы действительно отвергнуть их рекомендации, и вы хотите создать такую напряженность в ваших отношениях с ними?

Рут свирепо посмотрела на нее. Хуже всего было то, что Синтия была права. Точно так же она действительно была готова "напрячь" свои отношения со своими телохранителями - даже с капитаном Разином Монтгомери, который командовал всем отрядом, - если это было то, что требовалось. Потому что Синтия также была права насчет того, кем она была и ее места в разведывательном учреждении Факела. Она понимала, что не должна - и, в меру способностей своих хранителей, не будет - подвергаться риску, которого можно избежать. Но когда она решила, что риска нельзя избежать, если она собирается выполнять свою работу должным образом, тогда...

- Извините меня, - раздался голос из дверного проема комнаты, и Рут и Синтия обе повернули свои лица к вновь прибывшей.

- Да? - сказала Рут. - В чем дело, Нанди?

- Я подумала, вам будет интересно узнать, что около десяти минут назад совершил альфа-переход корабль с Мезы. Это в двадцати четырех световых минутах отсюда. При торможении пятьсот пятьдесят g он должен выйти на орбиту Факела через четыре с половиной часа.

- Действительно? - Рут нахмурилась. Они не ожидали, что кто-нибудь вернется с Мезы так скоро, но, видит Бог, планы изменялись без предупреждения, особенно в межзвездном масштабе. - Они сказали, почему прибывают? И, если уж на то пошло, кто на борту?

Система Конго была оснащена возможностями сверхсветовой связи Великого Альянса, так что у нее было достаточно времени для передачи сообщений туда и обратно, несмотря на дальность действия.

- Пока ничего о том, почему. - Нанди Экс пожала плечами. - И агент Каша тоже не сказал, кто еще был на борту.

- Виктор? - Глаза Рут загорелись. - Виктор Каша на борту?

- Ага. - Нанди кивнула, и Рут фыркнула.

- Я предвижу внезапное противоядие от любой из жалоб Разина! - сказала она.

- Ты имеешь в виду? - теперь даже Синтия посмеивалась.

- О, да! - радостно воскликнула Рут. - Ты действительно думаешь, что Разин скажет "нет", когда у меня в углу Черный Виктор?!

***

- Не думаю, что это очень хорошая идея, - сказал капитан Разин Монтгомери.

Это был высокий мужчина с темными волосами и темными глазами, который, несмотря на совсем другой цвет кожи, напоминал Рут - иногда до боли - лейтенанта Ахмеда Григгса, командира группы безопасности, погибшего при ее защите в Эревоне. Тот факт, что Григгс был двоюродным братом Монтгомери, и что Монтгомери специально вызвался сопровождать ее в Конго в качестве командира группы безопасности, на выделении которой из собственного полка королевы настояла ее тетя Элизабет, чтобы защитить ее, не сделал ничего, чтобы заглушить это воспоминание ... или боль, которая сопровождала это. Но теперь это была старая и знакомая боль. Та, которая тревожила ее сны больше, чем она могла бы пожелать, но редко вторгалась в переднюю часть ее мозга.

Императрица Элизабет никогда не говорила об этом так многословно, но Рут знала, что даже сейчас ее тетя не простила Виктору Каша решение позволить ее команде безопасности умереть ради достижения целей его собственной миссии. Элизабет понимала, что он не был обязан защищать члена королевской семьи звездной нации, с которой его собственная находилась в состоянии войны почти два десятилетия. Так что ее... нежелание прощать не было даже отдаленно личным. Тем не менее, она тихо, но непреклонно дала понять, что ее племяннице будет позволено стать частью разведывательного истеблишмента Факела, только если она будет защищена службой безопасности, которая будет предана ей, а не Факелу или кому-либо еще в галактике.

Итак, Разин Монтгомери. Который ни в малейшей степени не был запуган "Черным Виктором", когда дело касалось его профессиональных - и личных - обязанностей. Что не означало, что он был невосприимчив к достижениям "Черного Виктора" и общей ауре.

Теперь он спокойно смотрел Каша в глаза, ожидая его ответа.

- Почему бы и нет? - спросил хевенит разумным тоном. Они с Монтгомери понимали друг друга. На самом деле, он скорее уважал мантикорца. И тоже сочувствовал ему. "Разин" означало "спокойный" или, возможно, "собранный" на одном из языков Старой Терры, и одному Господу было известно, что Монтгомери требовалось все самообладание, которое он мог получить, имея дело со своей иногда буйной подопечной.

- Потому что это ненужная обстановка угрозы, - ответил Монтгомери. - У нас есть связь с островом. Нет необходимости подвергать принцессу потенциальной физической угрозе. И не говорите мне, что ее нет, потому что мы этого не знаем. Мы можем быть почти уверены, что там нет никаких пульсеров или трехствольников, но им выдали инструменты, в том числе вибро-ножевые мачете. Одному богу известно, что еще они могли бы придумать в дополнение к этому. И не похоже, чтобы кто-то что-то сделал, чтобы разобраться с потенциальными фанатиками среди военнопленных. - Он покачал головой. - Я даже не могу начать составлять перечень угроз.

Микрометрическое изменение в выражении лица Каша было эквивалентно тому, что кто-то другой невольно нахмурился, потому что Монтгомери был прав. Решение рекомендовать просто оставить заключенных НФИ вариться в собственном соку имело много причин. Или, скорее, было много причин рекомендовать его, если они только и делали, что варились в соку. Но для людей Факела было бы не так уж трудно, по крайней мере, начать разбираться, кто из них был несгибаемыми фанатиками, все еще верными "идеалам" Комитета общественной безопасности, а кто был в здравом уме.

К сожалению, у Факела были другие мысли на уме... и они не были особенно мотивированы тратить много времени или усилий на людей, которых послали в их звездную систему, чтобы убить их всех.

- Я понимаю, о чем вы говорите, Разин, - сказал он через мгновение. - И вы, вероятно, правы, по крайней мере, с точки зрения королевского телохранителя. Но у Рут - он намеренно не использовал ее мантикорский титул - есть чертовски хорошая собственная точка зрения. Она является старшим сотрудником разведывательного учреждения Факела в системе, и это то, в чем нам нужно разобраться.

- Мне просто рискованно брать ее туда только с собой и остальными сотрудниками. - Выражение лица Монтгомери было вежливым, но упрямым. - Особенно, когда, как я уже сказал, вообще нет никаких причин, по которым кто-то должен физически посещать остров.

- О, насчет этого вы ошибаетесь. - Каша очень слабо улыбнулся. - Так получилось, что я должен "физически посетить остров". У меня есть... предложение к гражданину коммодору Конидису и его людям. Во-первых, теперь, когда я думаю об этом, это также действительно может помочь добиться сотрудничества, необходимого Рут, чтобы выследить ее компьютерного гремлина.

- Вы собираетесь на остров? - спросил Монтгомери.

- Да, это так. И определенное количество... потенциального запугивания не помешало бы цели моего визита.

- Действительно? - Монтгомери действительно начал улыбаться. - Вы говорите, "потенциальное запугивание"?

- В определенном количестве, - повторил Каша, и улыбка Монтгомери стала шире. То, что Виктор Каша считал "определенной долей запугивания", было эквивалентом чьего-то хладнокровного террора.

- Что ж, - рассудительно сказал он, - если вы собираетесь быть там лично, с любым, по вашему мнению, подходящим уровнем сил, и если мне будет позволено привести полную команду из шести человек для обеспечения безопасности объекта, тогда, я полагаю, я мог бы найти способ разрешить экспедицию. Вопреки моему здравому смыслу, вы понимаете, но...

Он поднял обе руки ладонями вверх... как раз перед тем, как Рут завизжала от восторга и заключила его в медвежьи объятия.

Остров Линкольн

Лазурный океан

Планета Факел

Система Конго

Официально остров назывался Линкольн, в честь одного из величайших политических лидеров-аболиционистов Старой Земли. На практике он имел несколько названий. Двумя наиболее распространенными были "Остров отчаяния" или "Остров ублюдков", в зависимости от того, спрашивали ли об этом жителей острова... или людей, которые наблюдали за их вынужденным пребыванием на нем.

В данный момент Виктор Каша, Рут, Синтия, Брайс Тарковски и шесть сотрудников охраны Рут стояли в большом павильоне на специально отведенной для посадки площадке острова. Экипажи двух штурмовых шаттлов Каша установили павильон после приземления. Затем взвод космопехотинцев Факела развернулся по периметру посадочной площадки, и шаттлы снова поднялись в воздух. Теперь они и четверка сторожевых кораблей настороженно кружили над головой.

Действительно, потенциальное запугивание, - подумала Рут. - В этом человеке на самом деле есть что-то особенное.

Гражданин коммодор Сантандер Конидис выглядел очень одиноким, как единственный человек, присутствующий в форме несуществующей Государственной безопасности столь же несуществующей Народной республики Хевен. Рут была немного удивлена тем, как выглядел Конидис. Не было никаких причин, по которым он не должен был этого делать. У военнопленных были принтеры для производства тканей, из которых можно было изготовить любую одежду - или униформу - в которой они нуждались, и королевское правительство не слишком скупилось на поставку сырья для них. Но то, что он мог бы послужить вербовочным плакатом после того, как так долго торчал на Линкольне, кое-что говорило о внутренней дисциплине этого человека.

- Итак, я понимаю, что вы все еще командуете, гражданин коммодор.

Возможно, в тоне Каша была просто тщательно дозированная нотка скептицизма, и Конидис нахмурился.

- А почему бы и нет? Это военная часть, и я старший по званию.

Каша одарил его бесстрастным, задумчивым взглядом. Рут видела это раньше. Это было не совсем устрашающе - конечно, не по понятиям Виктора Каша о запугивании. Но она понимала, почему это обычно выбивало людей из колеи. Там говорилось, что я вижу твою болтовню насквозь с ясностью бога.

И это особенно громко говорило любому, на чьей совести было хоть малейшее пятно вины.

Губы Конидиса сжались, и он на мгновение отвел взгляд.

- Есть группа диссидентов, - признал он. - Они обосновались на северном полуострове острова. У нас больше нет с ними особых дел. Но, - его глаза вернулись к Каша и спокойно встретили взгляд василиска, - большинство наших людей все еще дисциплинированы.

- Хорошо. - Каша кивнул. - Это поможет. - Он сделал небольшой пренебрежительный жест. - Мы просто оставим в стороне северный сброд.

- Из-за чего? Для чего именно вы здесь?

- Думайте об этом как о... поездке для вербовки, - сказал Каша.

- Поездке для вербовки? - повторил Конидис, и Каша позволил себе легкую улыбку, затем указал на стол для совещаний в павильоне. Он был достаточно большим, с достаточным количеством стульев, чтобы вместить полдюжины человек.

- Почему бы нам не присесть? - пригласил он. - Это займет некоторое время.

***

На самом деле, потребовалось больше двух часов, чтобы изложить предложение Каша и поместить его в контекст. Примерно на полпути Конидис вызвал двух своих подчиненных - гражданку капитана Ярмилу Субри и гражданина коммандера Джейкоба Тривитика - чтобы рассказать им суть. Они расположились по бокам гражданина коммодора за столом для совещаний, и когда Каша закончил, он перевел взгляд с одного на другую, затем снова на Каша.

- Почему вы думаете, что можете доверять нам? Под "нами" я подразумеваю любого из наших людей, кто мог бы согласиться участвовать. Чего я, конечно, не сделаю.

Он быстро дернул головой. Это было не столько покачивание головой, свидетельствующее о несогласии, сколько жест человека, сбрасывающего с себя нежелательное бремя.

- Я не могу участвовать в чем-то подобном. Большинство наших людей не смогут этого сделать, даже если захотят, потому что у вас будет место только для - как вы думаете? Пятнадцать процентов, самое большее, из них?

- Да, примерно так, - ответил Каша, и Конидис кивнул.

- Ну, вот оно. Я здесь командир. Это означает, что я обязан перед своими людьми остаться с ними. Я бы увильнул от своих обязанностей, если бы не сделал этого.

Он оглянулся на Субри и Тривитика.

- Но это не относится ни к одному из вас - и я думаю, что вы оба должны это сделать. Принять предложение.

Выражение лица Тривитика не изменилось. Субри открыла рот, словно собираясь возразить, но не произнесла ни слова.

- Ярмила, посмотри правде в глаза, - сказал Конидис. - Оставаться на этом острове - это смертный приговор, и мы все это знаем. Конечно, у всех нас есть пролонг, так что мы могли бы продержаться целое столетие или два. Но что с того? Это, - он указал рукой на остров за павильоном, - не жизнь.

- И ты. - Он перевел взгляд на Тривитика. - У тебя там жена и двое детей.

- Где-нибудь. - Тривитик поморщился. - Может быть. Прошло больше двух стандартных лет с тех пор, как Линда получала какие-либо известия обо мне. Она, наверное, думает, что я погиб в битве. Насколько я знаю, у нее новый парень или муж.

- Разве ты не хочешь это выяснить?

Дородный темноволосый гражданин коммандер посмотрел вниз на руки, сложенные на столе перед ним.

- Да, - сказал он.

- Так что это твой шанс, - сказал ему Конидис. - Как я и сказал, берись за это.

Тривитик продолжал смотреть на свои руки, но Субри бросила на Каша подозрительный взгляд.

- Откуда мы знаем, что они выполнят свою часть сделки? - спросила она, настороженно глядя в голубые глаза.

- Вы имеете дело с Виктором Каша, - заговорила Рут. - Если Виктор говорит, что он что-то сделает, он это сделает. Этот человек может быть придурком - не очень приятным человеком. И он может быть чертовски безжалостным. Но если он даст вам свое слово, он его сдержит. Хотя бы из-за того, насколько ценно для человека в его положении иметь - и заслужить - репутацию человека, выполняющего обещания.

- И кто же ты такая? - спросила Субри.

- Рут Винтон. Да, из той семьи Винтонов. У нас довольно хорошая репутация в том, что мы держим свое слово, и я добавлю свое обещание к обещанию Виктора.

- Если вернуться к вашему первоначальному вопросу, гражданин коммодор, - сказал Каша, - то у меня есть четыре причины, по которым я думаю, что могу доверять вам, чтобы миссия завершилась без предательства. Первое и самое грубое - это то, что меня очень трудно предать. Есть некоторые преимущества в том, что меня обучал Оскар Сен-Жюст, а я был одним из его лучших подчиненных. Во множестве способов устранения неполадок, вы понимаете. Я никогда не проводил больше двух месяцев в штаб-квартире Государственной безопасности в Новом Париже после того, как окончил Академию.

Он перевел взгляд на двух менее высокопоставленных офицеров.

- Если кто-то из вас хочет улучшить свои навыки нанесения ударов в спину, найдите другого хищника где-нибудь в ином месте. Не испытывайте это на мне.

Его тон был совершенно бесстрастным. Почти так, как если бы ему было скучно.

- Вторая причина заключается в том, что я не буду действовать в одиночку. Я буду командовать экспедицией, но у нас будет достаточно "народных комиссаров", чтобы следить за экипажами каждого корабля, который мы возьмем с собой. Никто из них не принадлежит к тем людям, к которым кто-либо в здравом уме отнесется легкомысленно.

- Один из них этот. - Он указал пальцем на мужчину, сидящего справа от него. - Майор Брайс Тарковски, из космопехоты Солнечной лиги. Скоро вы познакомитесь с некоторыми другими. Большинство из них были предоставлены адмиралом Турвилем. Я полагаю, вы, вероятно, знакомы с его репутацией.

- Третья причина заключается в том, что у людей, которых мы отберем, будет серьезный стимул к сотрудничеству. Как только миссия закончится, если они будут вести себя должным образом, они не только получат свободу, но и достаточно денег, чтобы позволить им покинуть Факел и переселиться куда-нибудь еще. Они получают свою жизнь обратно. В то время как если они попытаются предать нас, даже если им это удастся - что крайне маловероятно, - они просто снова пустятся в бега.

Он сделал паузу. Через несколько секунд Тривитик нахмурился.

- Вы сказали, что было четыре причины. Какая последняя?

- Вы скоро с ней встретитесь. У вас есть два дня, чтобы обсудить это и прийти к решению. - Он сделал небольшое круговое движение пальцем. - Это два дня для вас троих и любых других офицеров, которых вы решите привлечь к обсуждению. Если решение будет положительным, я дам вам еще три дня - четыре, если они вам понадобятся, но думаю, что трех должно быть достаточно - чтобы обсудить это с вашими сержантами и рядовыми.

Он снова сделал паузу, чтобы дать возможность трем офицерам НФИ обдумать это. Примерно через десять секунд и еще один обмен взглядами Конидис кивнул.

- Согласен, - сказал он. - Мы закончили?

- Не совсем. У нас возникла техническая проблема, в решении которой мы хотели бы получить вашу помощь. Есть что-то странное в программировании ваших военных кораблей. Ваших бывших военных кораблей - часть которых мы будем использовать для операции. - Каша наклонил голову в сторону Рут. - Нам нужно, чтобы несколько ваших лучших киберспециалистов поработали с Рут, чтобы выяснить, в чем проблема.

- Это твоя область, Ярмила, - сказал Конидис Субри, и гражданка капитан с каштановыми волосами кивнула.

- Дайте мне час или около того, чтобы собрать людей, которые мне нужны. Если это займет хотя бы столько времени. Не то чтобы, - ее губы скривились в кислой улыбке, - кому-то в поселении было куда пойти.

- Тогда на данный момент мы закончили. - Каша поднялся. - Позвольте мне представить вас некоторым людям, ожидающим снаружи.

***

Первым человеком, с которым они столкнулись, выйдя из павильона, была высокая, мощно выглядящая блондинка.

- Вот одна из ваших уполномоченных, - сказал Каша. - Яна Третьякова. И вот еще пара других. - Еще два человека вышли из-за угла павильона. - Тот, что слева, - Индиана Грэм, - сказал он.

Но глаза всех троих офицеров НФИ были прикованы к спутнику Инди. Или, скорее, к товарищу его спутника, который ехал на плече своего человека.

- Это древесный кот.

В тоне Тривитика было больше, чем намек на протест, и Каша взглянул на него. Вернулось бесстрастное, почти скучающее выражение.

- С какой частью "Меня очень трудно предать" у вас больше всего проблем, гражданин коммандер?

КФФ "Туссен"

Орбита планеты Факел

Система Конго

- Это действительно странно. - Гражданка капитан Субри откинулась на спинку кресла на мостике тяжелого крейсера и посмотрела на мужчину, сидящего рядом с ней. - Есть какие-нибудь блестящие идеи, Габриэль?

- Понятия не имею, гражданка капитан, - ответил молодой гражданин лейтенант. - Это явно исполняемый файл, и он явно запущен сейчас. Однако он не использует много памяти. И помимо того, что что-то говорит ему скрываться от нас, похоже, он тоже почти ничего не делает.

- Может быть, и нет, - медленно произнесла Рут Винтон.

Субри и гражданин лейтенант Габриэль Шапюи занимали места капитана и старпома на мостике "Туссена", в то время как она занимала пост тактического офицера. Теперь двое хевенитов повернули свои стулья, чтобы посмотреть на нее.

- Не думаю, что мне нравится этот тон голоса... принцесса. - У Субри, очевидно, были некоторые затяжные проблемы с элитарным названием, но "гражданка принцесса" звучала бы не просто глупо, а просто глупо. И она еще не была готова использовать простое "Рут". Но они втроем работали вместе уже полтора дня, и она прониклась глубоким уважением к способностям Рут.

- Ну, я только что нашла еще один, - сказала ей Рут.

- Еще один? - повторила Субри. Они с Шапюи посмотрели друг на друга, потом снова на Рут.

- Да, и - подождите. Вот еще один!

Субри поднялась со своего стула и подошла к Рут, чтобы встать у ее плеча. Когда она это сделала, то поняла, что у молодой женщины под локтем установлен и работает ее личный миникомпьютер. Дисплей тактического офицера был в режиме разделения экрана, показывая два разных каталога, на которых выделялось название одного и того же файла.

- Почему мы не видели их раньше? - спросила гражданка капитан.

- Потому что я идиотка, - ответила Рут с кривой улыбкой. - У меня был запоздалый мозговой штурм. У меня есть это, - она постучала по миникомпьютеру, - подключенное к сети "Увертюр". Оттуда он связан с этим терминалом. - Она нажала на пульт тактического офицера. - Но у меня также есть прямой, разделенный канал с терминала прямо на миникомпьютер. Итак, наш исполняемый файл "Меня здесь нет" читает ссылку из "Увертюр" на "Туссен" как попытку удаленного доступа и скрывается от нее. Но миникомпьютер также может видеть, что на самом деле отображается на терминале тактика, благодаря разделенному каналу, и у меня есть две программы сравнительного поиска. Они оба ищут файлы, которые отображаются как текущие во внутренних системах "Туссена", но миникомпьютер не может видеть, что они просматриваются из "Увертюр".

Субри кивнула с легким огорчением. Они были сосредоточены на поиске в компьютерах "Туссена" с бортовых точек доступа, потому что знали, что не смогут увидеть точную картину текущих каталогов - и истории удалений - с космической станции. Подход Рут не приходил ей в голову. Может быть, она просто была недостаточно хитра?

- Итак, что еще...

- Упс. Вот еще один, - сказала Рут, когда дисплей тактического офицера разделился на три части и замигал еще один выделенный файл.

- Это чертовски нелепо, - прорычала Субри. - Хорошо, итак, то, что у нас есть сейчас, - это один исполняемый файл в наборе датчиков и коммуникаций. Еще один, - она наклонилась ближе к разделенному экрану Рут, - в программном обеспечении логистики. Это странно. А затем третий в тактическом программном обеспечении. Но этот...

Она нахмурилась, когда гражданин лейтенант Шапюи пересек мостик, чтобы присоединиться к двум женщинам.

- Это инженерная сеть, - сказал он.

- Итак, у нас есть связь, логистика, тактика и инженерия, - сказала Субри.

- Ага. Но единственный, который в настоящее время работает в фоновом режиме, - это тот, что находится в отделе связи, - сказала Рут. - И посмотри на это. Размер двух файлов по инженерным делам и логистике почти в два раза больше, чем у любого другого.

- Есть какие-нибудь мысли по этому поводу, Габриэль? - спросила Субри.

- Нет, гражданка капитан.

Шапюи покачал головой, и Субри нахмурилась еще сильнее. Гражданин лейтенант был молод - ну, он был по крайней мере на пять стандартных лет старше Рут Винтон, но, с другой стороны, Рут была просто ребенком, насколько это касалось Субри, - но он был очень умен и очень хорош. Вот почему она завербовала его для этого.

- Думаю, мы должны предположить, что все это взаимосвязано, - продолжил он. - И мне не нравится размер этого. - Он постучал кончиком пальца по инженерному файлу. - Я недостаточно разбираюсь в технике, чтобы понимать, насколько мне это не должно нравиться, но у меня действительно плохое предчувствие по этому поводу, гражданка капитан.

- У меня тоже. - Субри провела еще двадцать секунд, хмурясь, затем пожал плечами. - Нам нужно позвать сюда Жизель Монкальм, чтобы она посмотрела на это.

- Кто это? - спросила Рут.

- Она, вероятно, лучший инженер-сержант, который у нас есть, - ответила Субри. - Она была бы офицером раньше - ну, до того, как... вы знаете - если бы не пара черных отметок в ее досье. Но она знает все тонкости инженерного дела лучше, чем любой офицер на этом проклятом острове. Возможно, она сумеет разобраться в этом. Гражданин лейтенант Шапюи может разыскать ее в комплексе.

- Тогда берись за это, - сказала Рут.

Она повернулась на стуле лицом к Инди Грэму, который развлекался на посту офицера связи своей собственной кампанией по завоеванию Галактики. Рут удалось отговорить Разина Монтгомери от отправки вооруженного до зубов представителя королевской охраны присматривать за двумя экс-хевами только потому, что Пожарный Дозор не уличил их обоих в обмане. Но это было очень близко к цели, и в конце концов она одержала верх, только согласившись вместо этого взять с собой Инди.

- Поезжай с ним, хорошо, Инди? - спросила она. - Таким образом, мы знаем, что никто не будет приставать к нему.

- Я уйду, как только сюда прибудет кто-нибудь из вашего отряда.

- Это не... - начала Рут, затем замолчала, когда он посмотрел на нее. Он был прав. Разин Монтгомери попал бы в переплет, если бы Инди оставил ее "без защиты" с парой несогласных из Госбезопасности, что бы ни говорили о них древесные коты.

- Хорошо, - сказала она вместо этого, немного раздраженно, и наблюдала, как Инди говорит в свой комм.

Десять минут спустя с "Увертюр" прибыла капрал Андреа Мерино. Прямо сразу в люке она приняла настороженную позу, которую даже не пыталась сделать незаметной, и посмотрела на двух экс-хевов холодным и бесстрастным взглядом.

Инди ухмыльнулся, жестом пригласил Шапюи идти впереди него и последовал за ним к выходу.

- Это займет некоторое время, - сказала Рут в несколько неловкой тишине. - Но капитан Морис держит камбуз в рабочем состоянии. Кто-нибудь хочет чего-нибудь поесть?

Полевой павильон

Остров Линкольн

Лазурный океан

Планета Факел

Система Конго

Брайс Тарковски провел другого кандидата в полевой павильон. Это было очень скромное командное здание, почти без мебели, а тем более без предметов роскоши. Но оно было достаточно хорошо для целей Каша.

Он сидел по одну сторону стола для совещаний, лицом к пустому стулу по другую. Единственными вещами на столе были планшет и стилус.

- Присаживайтесь. - Он указал на стул напротив себя, затем взглянул на планшет. - Вы ракетный техник, вас зовут Петро Кале. Это правильно?

- Да... сэр, - сказал Кале, занимая указанное место. Тарковски неторопливо подошел к кофейнику на боковом столике и налил себе чашку.

- Вам не надо звать меня "сэр", - сказал Каша. - Сейчас это не нужно делать, потому что я - пока, во всяком случае - не в вашей цепочке командования. И, честно говоря, звучит чертовски неловко, когда вы это говорите. Что еще более важно, так это то, что если вы все-таки отправитесь в экспедицию, вы будете обращаться ко мне как к гражданину коммодору. Предполагая, что у нас будет какое-либо личное взаимодействие, что маловероятно. Возможно, мы даже не будем на одном корабле.

- Да, сэ... - Кале сделал паузу, выглядя немного смущенным. - Э-э, тогда как мне вас здесь называть?

- Зачем меня как-то называть? Через несколько минут мы, возможно, снова станем совершенно незнакомыми людьми. Посмотри туда.

Он указал через правое плечо Кале. Ракетный техник НФИ повернулся на своем стуле, чтобы посмотреть назад, затем замер.

- Когда-нибудь видел такое раньше? - спросил Каша. - Если нет, то это настоящий древесный кот Сфинкса.

Пожарный Дозор удобно развалился на переносном насесте, который Дэмиен Харахап установил для него на спинке своего собственного походного стула. Теперь он широко зевнул, как делал перед каждым кандидатом от НФИ. Зевок древесного кота был... впечатляющим. Их зубы, может быть, и не такие уж длинные, но их было много, и они были очень, очень, очень острыми.

Харахап даже не поднял глаз от устройства для чтения книг у себя на коленях.

Через несколько секунд Кале снова повернулся к Каша. Его лицо казалось немного бледнее, хотя трудно было быть уверенным, учитывая его смуглый цвет лица.

- Ты слышал, что они могут читать мысли, верно?

Кале кивнул.

- Ну, это чепуха. Древесные коты - эмпаты, а не телепаты. Они не могут читать ваши мысли, но они могут обнаружить ваши эмоции. Итак, если вы лжете мне в любой момент во время этого интервью, древесный кот даст мне знать. Кстати, его зовут Пожарный Дозор. Но пусть это вас не беспокоит, потому что никто не собирается казнить вас только за то, что вы лжете. Ни я, ни древесный кот, никто.

Каша кивнул в ту сторону, откуда пришел Кале.

- Вы просто возвращаетесь в комплекс и проводите остаток своей жизни на этом острове, глядя на океан, но не плавая из-за морской флоры и фауны. С пролонгом - сколько вам сейчас лет?

- Сорок шесть.

- Тогда у вас будет по крайней мере два стандартных столетия, чтобы стать бродягой на пляже.

- И что произойдет, если я не лгу, но вы все равно не захотите, чтобы я был нужен для этого - что бы вы ни делали, для чего вы охотитесь на добровольцев? - потребовал офицер НФИ. Он не - совсем - пристально посмотрел на Каша, и хевенит откинулся на спинку стула, барабаня пальцами левой руки по столу.

- Хороший вопрос, на который я не знаю ответа. Еще. Поставьте себя на наше место. Что бы вы сделали с кучкой заключенных, которые вознамерились вас уничтожить?

Кале несколько секунд пристально смотрел на него. Затем враждебность исчезла из его глаз, и он усмехнулся. Это был грубоватый смешок, но все же смешок.

- Черт возьми, как бы вы себя ни называли, я бы вас всех сразу пристрелил.

- Не думайте, что на этой стороне было мало людей, которые выступали именно за это. - Каша ухмыльнулся. - Но мы решили этого не делать. Эта дорога обычно ведет к уродливым местам назначения. Я знаю, я сам когда-то был офицером Государственной безопасности.

Он снова посмотрел на планшет.

- А теперь давайте перейдем к делу. Что мы хотим от вас, так это чтобы вы служили в военной эскадре, которая собирается исследовать звездную систему, где, скорее всего, будут обнаружены сомнительные люди. То, что вы будете делать, - это именно то, чему вас научили и в чем у вас есть опыт. Мы также не будем просить вас делать что-либо, что могло бы напрячь ваш интеллект. Вы будете выдавать себя почти за того, кем вы являетесь: ракетного техника НФИ, который отказался от попыток восстановить прежний режим в Республике и теперь работает наемником.

Он поднял глаза, держа стилус занесенным над планшетом.

- Какова ваша реакция на это предложение?

Кале посмотрел через открытую сторону павильона на пустоту посадочной площадки. И, кроме того, на тропическую листву острова. И, сквозь просветы в листве, на океан, в котором никто не осмеливался купаться. Затем он снова посмотрел на Каша.

- Конечно, я сделаю это. Превосходит все альтернативные варианты.

- Никаких сожалений? Никакой сохраняющейся лояльности старому режиму?

- Сожаления? Некоторые, я полагаю. Но они исчезают. И теперь я чертовски хорошо знаю, что "старый режим" не вернется. Черт, думаю, я действительно знал это еще до того, как мы отправились в Конго. Теперь я просто хочу вернуться к нормальной жизни. Они сказали мне, что вы снабдите меня достаточными средствами для этого, как только миссия закончится.

- Да, мы так и сделаем.

- Я могу пойти куда захочу?

- Туда, куда, где бы это ни было, тебя пустят. - Каша пожал плечами. - Ты не сможешь остаться здесь, на Факеле, при условии, что ты этого хотел. И я сомневаюсь, что Хевен снова впустит тебя домой. Я не смог обсудить это ни с кем в правительстве, но адмирал Турвиль считает, что вам было бы разрешено вернуться достаточно надолго, чтобы найти любую семью, которая у вас есть, и забрать их с собой куда-нибудь еще. При условии, что они согласятся пойти.

Настала очередь Кале пожать плечами. - Для меня это спорный вопрос.

Каша взглянул на Пожарного Дозора. Древесный кот снова зевнул. Харахап продолжал читать. Он оглянулся на Кале.

- Хорошо. Добро пожаловать в эскадру Эпсилон.

Кале встал и слегка натянуто кивнул Каша.

- По вашему приказу, гражданин коммодор, - сказал он, и Каша улыбнулся.

- Я знал, что ты будешь умным парнем. Кстати, меня зовут Бомонт.

КФФ "Туссен"

Орбита планеты Факел

Система Конго

- Мария, Матерь Божья, - прошептала гражданка-старшина Жизель Монкальм.

- Вот почему вы так и не стали главстаршиной, Жизель, - сказала гражданка капитан Субри. - Вы знаете, как Пьер и Сен-Жюст относились к религиозным суевериям.

- Они мертвы, - ответила сержант и ткнула пальцем в дисплей перед ней. - И мы были бы такими же, если бы это когда-нибудь сработало.

- О чем ты говоришь? - с лица Субри исчезли все следы легкомыслия.

Монкальм пробыла на борту "Туссена" почти восемнадцать часов. Большую часть этого времени она потратила на разборку - очень, очень тщательную - программного обеспечения инженерного отдела.

- Я говорю, что только что взорвала этот чертов корабль, мэм, - сказал Монкальм. Она явно была одним из членов НФИ, которые умыли руки в восстановлении революции. - Или я бы сделала это, если бы реактор был в сети.

Старшина повернула голову, чтобы кивнуть Рут.

- Отключить термоядерные установки, прежде чем вы позволили мне начать валять дурака, было действительно, действительно хорошей идеей, мэм. Потому что в этом файле была какая-то растяжка. Когда я подошла к ней достаточно близко, он уничтожил сам себя. - Она нахмурилась. - Я не уверена, обнаружил ли он меня или этот первый проклятый файл - тот, который, как мы уже знали, был запущен, - обнаружил меня и дал команду на исполнение. Но я знаю, что это сделало.

- Что? - резко спросила Субри.

- Он отключил термоядерные магниты... не отключив подачу топлива или гравитационное поле сжатия. - Монкальм перевела взгляд с Рут на гражданку капитана. - Короткий технический термин для обозначения того, что произошло бы, когда это случилось - если бы реактор все еще был в сети, даже при загрузке в режиме ожидания - это "БУМ", мэм. - Она покачала головой. - Мне всегда было интересно, что Форейкер сделала с гражданином контр-адмиралом Хеемскерком в Ловате. Я не знаю, как она это сделала, но...

- Вариант самоубийства? - Субри покачала головой. - Ни за что. Я была помощником Аншара. Я бы знала об этом, если бы мы устроили что-то подобное!

- Да, если бы вы установили что-то подобное, - сказала Рут, не сводя глаз с дисплея Монкальм.

- Но... в этом случае, кто...?

- Ваш работодатель, кто же еще? - Рут даже удивилась.

- Она права, мэм, - сказала Монкальм. - Эта программа попала туда не случайно, и она не устанавливалась сама по себе. Кто-то должен был поместить ее туда, и я не могу поверить, что кто-то из команды "Цербера" сделал бы это. Есть гораздо менее сложные способы совершить самоубийство, чем... - она ткнула пальцем в свой дисплей, - этот. И если это были не мы, то это должны были быть подрядчики, которые занимались капитальным ремонтом и модернизацией.

- В любом случае, самоубийство исключено, - сказала Рут. - Это было бы сделано не только с этим кораблем. Держу пари, что если мы посмотрим - когда мы посмотрим, потому что мы чертовски уверены, что собираемся это сделать, - мы найдем те же самые программы, спрятанные на каждом уцелевшем корабле вашего флота.

- Она почти наверняка права, гражданка капитан, - сказал гражданин лейтенант Шапюи. - Мы нашли слишком много программных файлов "что, черт возьми, это такое", чтобы это было совпадением.

- Я готова поспорить, что те, что в логистическом и тактическом программном обеспечении, привязаны к оружейным погребам, - задумчиво сказала Рут. - Что, вероятно, означает много хорошего в том, что флот выгрузил все ваши боеголовки, когда они вывели "Цербер" на парковочную орбиту. Если тот, что в инженерном отсеке, сработал, и мы не взорвались, они, вероятно, попытались - или попытались бы, если бы у них были боеголовки, - взорвать и погреба.

- А другой? - Субри смотрела на Рут с каким-то ужасающим восхищением, и молодая женщина пожала плечами.

- Если старшина права, то это главная, координирующая программа. Та, который следит за каждым, кто слишком глубоко копается в файлах убийств. И, - взгляд Рут заострился, - вероятно, та, что слушала приказ о выполнении.

- И в этом тоже есть смысл, - мрачно сказал Шапюи. - Она в датчиках и системах связи. Идеальное место для прослушивания.

Субри переводила взгляд с одного на другую, ее лицо было бледным. Но затем выражение ее лица изменилось, и вместо этого оно стало кирпично-красным.

- Милликен, - прошипела она.

- Кто такой Милликен? - спросила Рут.

- Коммандер Джессика Милликен, флот системы Мезы. - Субри чеканила каждое слово. - Она и ее босс, капитан Мэддок, были сторожевыми псами - называйте их комиссарами, если хотите, - мезанцами, приставленными к нам. Черт возьми, назначенными "Рабсилой" - мы все знали, на кого мы на самом деле работаем! Мэддок был убит в битве.

Она впилась взглядом в дисплей, затем снова посмотрела на Рут.

- Нам нужно найти эту сучку и притащить ее сюда. Сейчас же!

- Думаю, что это очень хорошая идея, - сказала Рут и оглянулась через плечо. - Инди?

- Джессика Милликен, коммандер флота системы Меза, - повторил Инди. - Понял. Это те, что в черно-серой форме, верно?

- Это они, - сказала Субри. Эти два слова тоже звучали фальшиво.

- Где я, вероятно, смогу ее найти?

- Она будет где-то в комплексе. Спросите любого из наших собственных офицеров.

- Я так и сделаю, но сначала...

- Я уже связалась с Разином, - вздохнула Рут, размахивая своим унилинком, - и Андреа будет...

Появилась капрал Мерино, и Инди усмехнулся.

- Вы учитесь, ваша светлость, - сказал он ей, затем кивнул Мерино и сам направился к люку.

- Рискую повториться, но это займет некоторое время, - сказала Рут. - Кто-нибудь снова проголодался?

Остров Линкольн

Лазурный океан

Планета Факел

Система Конго

- Да?

Светловолосая женщина, открывшая дверь грубо сколоченной хижины, была миниатюрной, и ее черная туника и темно-серые брюки не сочетались с униформой других военнопленных. Она делила свою хижину с тремя другими женщинами-офицерами, и найти их было нетрудно.

- Джессика Милликен?

- Да, - повторила она более осторожным тоном.

- Идем со мной.

- Зачем? - спросила она, выражение ее лица колебалось между возмущением и тревогой.

- Потому что ты военнопленная, и я тебе так сказал, - ответил Инди. - Следующий вопрос?

- Но...

Инди приподнял одну бровь - это была манера, которую он позаимствовал у Харахапа, приправленная большим количеством Каша - и Милликен пресекла свой протест.

- Хорошо. - Она оглянулась через плечо. - Жозетт, мне нужно идти, - позвала она. - Я не уверена, когда вернусь.

Неразборчивый голос из хижины сказал что-то, чего Инди не расслышал, и Милликен вышла наружу и закрыла за собой дверь.

- Иду, - сказала она покорно.

До посадочной площадки и катера флота, который доставил Инди от "Туссена", было пятнадцать минут ходьбы. Лейтенант Королевской космопехоты Факела, чей взвод отвечал за безопасность поля, пока Каша проводил свои собеседования, приветствовал Инди, когда они прибыли.

- Вижу, нашел ее.

- Ага. - Инди кивнул и взглянул на павильон. - Виктор свободен?

- Нет. - Лейтенант покачал головой. - Только что начал собеседование с другим кандидатом. Я могу прервать его, если хочешь.

- Не беспокойся. - Инди покачал головой. - Когда у тебя будет возможность, скажи ему, что я беру эту, - он мотнул головой в сторону Милликен, - на "Туссен", чтобы поговорить с Рут и гражданкой капитаном Субри, но это не критично по времени. Конечно, не настолько важно, чтобы прерывать его.

- Понятно. - Лейтенант кивнул и наблюдал, как Инди и его... компаньонка поднимаются на борт катера. Затем изящный трансатмосферный корабль поднялся на своей антигравитации. Он задрал нос к небу, внезапно его турбины завыли громче, и он понесся прочь от острова, круто набирая высоту.

***

Виктор Каша встал, потянулся и направился к выходу из павильона, в то время как его последний собеседник - на этот раз тот, кто не смог получить одобрение Пожарного Дозора, - угрюмо зашагал прочь. Хевенит глубоко вдохнул. Он действительно ненавидел "офисную работу". Не потому, что не понимал ее важности, и не потому, что плохо справлялся с ней. Но на поле он всегда чувствовал себя как дома. По его мнению, было крайне несправедливо со стороны Антона Зилвицки утверждать, что он был рожден специально для того, чтобы жонглировать ручными гранатами, но нельзя было отрицать, что наилучшим образом он проявлял себя под давлением.

Брайс Тарковски присоединился к нему, и они стояли, глядя на остров. Это было действительно довольно милое место, подумал Каша. Предполагая, что можно было бы посетить его, а затем снова уйти. Однако, когда его берега стали границами чьей-то вселенной...

Неудивительно, что военнопленные так стремились избавиться от него.

- Извините меня, офицер Каша.

Это был сержант взвода космопехоты, и Каша кивнул ему.

- В чем дело, Саймон?

- Лейтенант велел мне передать вам, что здесь был Инди.

- Действительно? - Каша огляделся. - Где?

- Простите. - Сержант поморщился. - Я имел в виду, что он был здесь, но он направился обратно на "Туссен" с тем офицером, за которой приехал.

- Какая офицер? - Каша слегка нахмурился.

- Та, за которой он пришел, чтобы помочь Рут разобраться в том, что она пытается выяснить. - Сержант пожал плечами. - Я не расслышал название. Но на ней не было униформы хевов. Черная туника и серые брюки.

- Черная?.. - Глаза Каша внезапно сузились. - Она была в мезанской форме?

- Думаю, да. - Сержант снова пожал плечами. - Насколько знаю, я никогда раньше не видел форму мезанского флота.

- Ад и проклятие!

- Виктор? - резко спросил Тарковски. Такая вспышка гнева была... очень нехорошей.

- Нам нужно подняться туда, Брайс. Сейчас. Надеюсь...

Челюсть Каша сжалась, и он покачал головой.

- На сегодня мы закончили. Давай же!

КФФ "Туссен"

Орбита планеты Факел

Система Конго

- Признай это, черт бы тебя побрал!

Гражданка капитан Субри нависла над невысокой, стройной офицером НФИ. Похоже, она была на грани того, чтобы ударить Милликен, что, учитывая разницу в их размерах, привело бы к довольно драматичным последствиям. Что было бы прискорбно. Мезанка была нужна им в сознании и в достаточно здоровом состоянии, если они собирались ее допрашивать, и Рут бросила умоляющий взгляд на Инди Грэма.

До сих пор Милликен ни в чем не призналась. Но это было, возможно, потому, что Субри вообще не дала ей возможности что-либо сказать. Гражданка капитан была явно... недовольна мыслью о том, что она и все ее коллеги-офицеры и рядовой состав были отправлены на борт заминированных кораблей, которые их "работодатель" мог уничтожить с помощью простого кода связи в любое удобное для него время. Она безостановочно ругалась и угрожала Милликен с тех пор, как мезанка была доставлена на мостик.

Инди шагнул вперед в ответ на безмолвный призыв Рут и положил сдерживающую руку на плечо Субри. Очень легко - он не пытался физически удержать ее, просто предостерегающе прикоснулся к ней.

- Гражданка капитан, могу я внести предложение?

- Что?! - Субри перевела свой пристальный взгляд на него. Он не сильно поблек от этого.

Инди просто посмотрел на нее. Он не сказал ни слова, пока делал это, но ему и не нужно было. Была причина, по которой капитан Монтгомери согласился позволить ему обеспечить безопасность Рут. Не так много людей возглавили успешное восстание целой планеты или пробивались из комнаты в комнату через ее столицу, несмотря на большие трудности. И столь же немногие недоучили Дэмиена Харахапа, пока они это делали.

Индиана Грэм был милым молодым человеком... и очень смертоносным.

Что-то из этого отразилось в его спокойных глазах, и ноздри Субри раздулись. Затем она закрыла свои собственные глаза и заставила себя разжать челюсти.

- Что? - повторила она заметно менее воинственным голосом.

- Это кажется не очень продуктивным, - сказал он тем же спокойным, приятным тоном. - С другой стороны, один из главных дознавателей галактики прямо сейчас находится на Факеле. На самом деле, к настоящему времени я уверен, что его проинформировали о том, что все это значит, и он, вероятно, уже на пути сюда. Так почему бы нам просто не подождать, пока он не приедет?

- О ком, черт возьми, ты говоришь?

- О, господи, - сказала Рут, и взгляд Субри переместился на нее.

- Ты знаешь, о ком он говорит.

- Да, знаю. - Рут откинулась назад - на самом деле откинулась назад - в своем кресле и надула щеки. - Он говорит о Викторе Каша - парне, который сказал вам, что его трудно предать. И ему также трудно солгать. - Она посмотрела на Милликен. - Особенно, если хочешь остаться в живых. Его методы... ах...

- Строгие, - подсказал Инди.

У Рут зажужжал коммуникатор, и Инди криво улыбнулся.

- Теперь мне интересно, кто это? - задумался он.

***

Каша вышел на мостик двадцать с лишним минут спустя, а Брайс Тарковски следовал за ним по пятам.

Благодаря несколько укороченному разговору по комму с Рут, он был полностью в курсе событий и направился прямо к Милликен, сидящей в кресле помощника тактического офицера. Она сидела еще ниже, а он был даже выше Субри, что ставило мезанку в явно невыгодное положение. Тем не менее, она собралась с силами, как могла.

- Все это возмутительно. Я офицер флота системы Меза. Ко мне следует относиться хотя бы с толикой уважения.

- То, кем вы являетесь, - сказал Каша, - это членом Мезанского Соответствия. И хотя я уверен, что ваша история интересна - мы вернемся к этому достаточно скоро, - что действительно меня заинтриговало, так это кое-что другое.

Он наклонился вперед и положил руки на колени, приблизив свое лицо к ее лицу в двадцати пяти сантиметрах.

- Почему ты все еще жива?

***

Кто-то ахнул позади него, и Каша поднял голову и посмотрел через плечо. Рут Винтон стояла в двух метрах от него, ее глаза были огромными, а одна рука прикрывала рот. Когда он взглянул налево, то увидел Инди с таким же напряженным выражением лица.

- О, дай мне...

Он вздохнул и выпрямился.

- Я не задавался вопросом, почему никто из вас не казнил ее. - Он повернулся, чтобы еще раз взглянуть на Милликен сверху вниз. Ее рот был открыт, когда она уставилась на него. - Что мне интересно, так это почему она до сих пор не покончила с собой. Или - что более вероятно - почему ее автоматические протоколы самоубийства не сделали этого за нее.

- Черт, - прошипел Тарковски. - Я даже не подумал об этом.

- Не слишком удивительно. - Каша пожал плечами. - Она была пленницей в руках врага почти два стандартных года, и это еще не убило ее. И в отличие от вас, я знал, что мы захватили мезанского офицера вместе с НФИ. Я тоже не спрашивал себя, почему она все еще жива, потому что я не знал о протоколах самоубийства, когда ее схватили, и боюсь, что она была вне поля зрения, из сердца вон, пока сержант Саймон не напомнил мне. После этого я действительно задумался об этом. На самом деле, я провел большую часть нашего путешествия наверх, пытаясь уразуметь, как мы могли перехитрить протоколы. Но потом я понял, что она была пленницей, и - если этого было недостаточно - ей только что сказали, что она направляется на "Туссен", и почему, и ее нанотех все еще не убил ее.

Там он остановился, на мгновение изучая Милликен. Со своей стороны, она отвела взгляд. Очевидно, она нашла что-то интересное в совершенно обычном - и пустом - тактическом дисплее.

- Вы понимаете, о чем я говорю, не так ли, коммандер Милликен? - сказал он. - Но готов поспорить, что вы никогда не видели, как это происходит на самом деле. Поверьте мне, это поразительно. В один момент вы разговариваете с кем-то, кто кажется совершенно здоровым и бодрым, а в следующий момент он падает замертво. Нередко у них на лицах появляется испуганное выражение.

Он взглянул на Тарковски.

- У тебя тоже был такой опыт?

- Да. Да, так оно и было. Ваше описание смертельно точное.

Было возможно - отдаленно - что Тарковски сделал определенный, легкий акцент на слове "смертельно", и Каша снова повернулся к Милликен.

- Так почему же вам не дали протоколы? Или, возможно, дали, но они не были активированы. Мы - то есть Великий Альянс - до сих пор точно не выяснили, как работает нанотехнология, хотя иногда мы можем обнаружить ее присутствие постфактум. На предположение...

- С боевым офицером было бы сложнее спровоцировать самоубийство, Виктор, - сказал Тарковски. - Я прочитал реконструкцию вашими людьми того, что произошло на борту флагмана Филареты на Мантикоре, и я думаю, что они, вероятно, правы. "Другие парни" добрались до кого-то - вероятно, до его оперативного сотрудника - и внедрили эквивалент одной из своих команд по убийству. Но выполнение определенной команды, запрограммированной в нанотехнологию, которая физически захватывает свою цель, сильно отличается от того, как должен был бы работать любой пакет самоубийства. Если только эта нанотехнология не является намного более сложной, более способной различать реакции страха и стресса, чем я думаю, что это возможно, в космическом сражении уже присутствует так много того, что вы могли бы назвать "факторами риска" - действительно серьезными - что они могут привести к тому, что офицеры упадут замертво. на своих постах.

- Да, это то, о чем я думал. - Каша нахмурился. - И в любом случае, Соответствие, вероятно, не сильно беспокоится о риске, потому что боевой офицер на действительной службе, - он снова взглянул на Милликен, - а именно такой она и была, на самом деле не подвергается большой опасности быть допрошенной. Если ее сторона выиграет битву, она свободна и чиста. Если они проиграют...

Он пожал плечами.

- Люди на проигравшей стороне в космическом сражении, как правило, не выживают, а если выживут, и если их возьмут в плен, вероятность того, что кому-то придет в голову проводить допрос такого рода, который мы будем проводить, крайне мала.

Он устроился в кресле тактического офицера, которое покинула Рут. Это поместило его примерно на полтора метра от Милликен, и ухмылка, которой он одарил ее, заставила бы гордиться любого древесного кота.

- Вы никогда не сталкивались с подобным допросом, коммандер Милликен. - Он поднял одну руку, как будто отгоняя что-то. - О, вам не нужно бояться пыток. Это для любителей.

- Вы не можете...

- Я могу, коммандер. - Каша пресек ее попытку сопротивления. - Задумывались ли вы о том, насколько вы изолированы и бессильны? Вы захваченный в плен офицер, предположительно мезанского флота, которого больше не существует - поскольку мезанского правительства, которому он служил, больше не существует, - в то время как на самом деле вы являетесь членом секретной организации, которая теоретически никогда не существовала и, конечно, не подпадает под действие Денебских соглашений, и когда вас захватили, вы были участником попытки нарушения Эриданского эдикта, что определенно аннулирует Денебские соглашения. У вас нет юридического статуса, вы не принадлежите ни к какому политическому или военному органу, который может или имеет какое-либо желание помочь вам, и вы находитесь в плену у людей, которые имеют полную власть над вами ... и все мыслимые причины желать вам зла.

Он сделал паузу на мгновение, чтобы дать ей переварить это.

- Так что не указывайте мне, что я могу, а что нет. Это и глупо, и недостойно. Вы отправитесь на следующем свободном корабле на Мезу в путешествие, окончания которого вы на самом деле не будете с нетерпением ожидать, и по чрезвычайно веским причинам. В частности, чтобы встретиться с двумя людьми: одним по имени Антон Зилвицки и другим, который сейчас известен под именем Сабуро Лара. В его предыдущей фамилии была только одна буква. Та, что он использует сейчас, - это имя женщины, которую он любил...которая была убита вашим Соответствием.

Он снова сделал паузу, на значительно более продолжительный момент. Молчание затянулось. Затем...

- Ты будешь говорить, - сказал он.

- А, мистер Каша. - Субри прочистила горло. - Не слишком торопитесь отправлять ее с планеты. Нам может понадобиться ее помощь, чтобы обезвредить эти диверсионные программы.

Виктор взглянул на нее, а затем снова на Милликен.

- Я был бы очень удивлен, если бы она знала что-нибудь об этих программах, кроме того факта, что они существуют и что они делают. Я прав, коммандер Милликен?

Но Милликен только снова уставилась на пустой тактический дисплей. Ее лицо было осунувшимся, бледным - и совершенно лишенным выражения. Она была похожа на измученную мышь, попавшую в кошачью лапу и больше даже не пытающуюся сопротивляться.

Субри разочарованно, без слов выдохнула воздух.

- Отлично, - добавила она, как только это было сделано.

- На самом деле, - сказала Рут, - я не думаю, что она нам действительно нужна. Это будет немного больно, но я думаю, что у нас это получилось, теперь, когда мы знаем - или мы почти уверены, что знаем, - что они делают и как они это делают.

- Извините? - Субри бросила на нее скептический взгляд.

- Конечно. - Рут пожала плечами. - Старшина Монкальм не взорвала нас, когда программа сработала, потому что термоядерные установки были отключены. И если логистическая и тактическая программы должны были взорвать нас старомодным способом, когда инженерная программа потерпит неудачу, они не смогли, потому что погреба были пусты. Что ж, погреба пусты на борту всех кораблей, которые еще не были введены в эксплуатацию. И корабли, которые находятся в эксплуатации, могут разгрузить все свои ракеты и боеголовки. Затем мы поднимаемся на борт каждого из них, по одному, и, отключив термоядерные бутылки, вырываем эти штуки с корнем. В утонченности нет необходимости, если больше нет аппаратных условий, на которые они полагаются.

- Это действительно должно сработать, - сказал Субри. - Конечно, сначала...

Каша проигнорировал остальных, в то время как Шапюи и Монкальм сгрудились вокруг Рут и Субри и приступили к непонятным флотским деталям.

Вместо этого он обратился к Брайсу Тарковски и Инди Грэму.

- Мы здесь больше не нужны, и мне нужно вернуться на планету. Не могли бы вы двое оказать мне услугу, сопроводив коммандера Милликен обратно на борт "Увертюр" и найдя для нее хорошую, надежную, запертую каюту?

- Конечно. - Инди подошел к Милликен и довольно мягко сказал: - Встаньте, пожалуйста.

Это заняло две или три секунды, но затем мезанский офицер подняла на него глаза.

- Встаньте, пожалуйста, - повторил он.

Она так и сделала, и Инди подтолкнул ее локтем к люку. Тарковски маячил прямо за ними. Было до боли очевидно, что она не собиралась оказывать никакого сопротивления, но Каша тоже последовал за ними. Он был бы бесполезен на мостике, а его шаттл был пришвартован рядом с катером Инди.

Инди оглянулся на него через плечо.

- Я думаю, что справлюсь с этим, босс.

- Если ты все еще используешь реакционные приветствия вроде "Босс", мне все равно нужно за тобой присматривать. - В последовавшей за этим улыбке было немного настоящего юмора. - Никогда не знаешь, где измена поднимет свою пушистую головку.

- Измена - это млекопитающее?

- Ты этого еще не знал?

Полевой павильон

Остров Линкольн

Лазурный океан

Планета Факел

Система Конго

Не было никаких признаков того, что Харахап или Пожарный Дозор вообще сдвинулись с места, пока Каша отсутствовал. Пожарный Дозор только ухом повел в их сторону, когда Тарковски занял свое обычное место у входа, а Каша подошел к столу для совещаний и сел.

- В конце концов, сегодня у нас должно быть время еще на два интервью, - сказал он. - Брайс, не мог бы ты, пожалуйста, представить следующего кандидата?

Вошедшая женщина была одета в форму главстаршины. Согласно ее досье, ей было пятьдесят два стандартных года, но выглядела она как двадцатилетняя девушка до пролонга. Значит, пролонг третьего поколения.

- Магдалена Фрейзер? - спросил он.

- Обычно меня зовут Мэгги, - ответила она немного осторожно.

- Тогда Мэгги. - Он указал на стул напротив себя. - Присаживайся.

Он подождал, пока она устроится, затем слегка откинулся назад.

- Тебе объяснили, что...

***

Это интервью прошло гладко. Следующее таким не было. Через пять минут после разговора Каша со следующим заявителем Пожарный Дозор поднял голову и насторожился на своем насесте.

- Вы о чем-то лжете, гражданин лейтенант Грейнджер, - сказал Каша. - Я не знаю, что это такое, но мне все равно, потому что это не имеет значения. Одного факта лжи достаточно, чтобы дисквалифицировать вас. - Он указал пальцем на вход. - Уходите, пожалуйста.

Мускулистый гражданин лейтенант ощетинился и поднялся на ноги.

- Слушай, ты... - Он воинственно наклонился к Каша, затем резко выпрямился с недостойным визгом, когда Брайс Тарковски завернул его правое запястье назад и вверх, чтобы достать заднюю часть его шеи. Космопехотинец убедился, что у них был хороший контакт, запустив пальцы свободной руки в довольно растрепанные волосы Грейнджера и оттянув его голову назад.

Гражданин лейтенант попытался вырваться - ненадолго. Тарковски был еще более мускулистым, чем он сам... и в отличие от Грейнджера, мускулы Тарковски не содержали жира. Он повернул офицера НФИ за две его болезненные точки контакта, и как лягушку повел его к выходу из павильона.

Вполне возможно, что скорость, с которой гражданин лейтенант покинул павильон, могла быть чем-то обязана носку ботинка Тарковски.

Пожарный Дозор с довольным блеянием уселся обратно, и Каша покачал головой.

- Ну, учитывая, насколько коротким было это интервью, - сказал он, когда Тарковски возвращался на свое место, отряхивая ладони с бесспорно самодовольным выражением лица, - я думаю, мы можем втиснуть еще одно.

- Погонщик рабов, - сказал Харахап, даже не отрываясь от своего устройства для чтения книг.

Точка Лагранжа B

Станция "Увертюр"

Система Конго

Минетт Безжалостная отправила свой непобедимый флот против армады злой империи Грэхамиан и старалась не огрызаться.

Это было трудно.

Выяснить, как работают программы-трояны и как их победить, было интересно. И она была довольна тем, что предложенное ею решение для их деактивации, казалось, работало гладко. Но теперь, когда это произошло, она вернулась в стойкую мерзость, прикованная к своему компьютеру, запертая в своей одинокой башне на борту космической станции, которая была ложно названа в честь одного из великих освободителей человечества. Пойманная в ловушку в самом сердце его боевой стальной паутины.

И снова скучно до слез.

Конечно, они не позволили ей на самом деле помочь обезвредить ни одну из мин-ловушек. Это было ее решение, и оно сработало, но всегда существовала вероятность, что оно может и не сработать, и не дай Бог принцессе Мантикоры взорваться при исполнении служебных обязанностей. Не берите в голову, что несколько членов семьи Винтон постигла та же участь на протяжении стандартных столетий. По причинам, которые не поддавались ее пониманию, это было приемлемо для честных военнослужащих, но не для таких зловещих призраков, как она сама.

Синтия Экс пыталась объяснить ей эту головоломку.

- Проблема не в смерти, ваша светлость, - сказала она, намеренно употребив это название со злым умыслом. - Это захват. Вероятность того, что это случится с Винтоном в форме на борту военного корабля, невелика. Вероятность того, что это случится с Винтоном, прячущимся в тени на вражеской территории, совсем не мала.

- Действительно? - Рут смотрела на нее с презрением. - Значит, тетя Мишель не попала в плен к Хавьеру Жискару в битве при Солоне?

- Это было по-другому, - сказала Синтия.

- О, это было совершенно по-другому! В конце концов, она четвертая в очереди на трон... а я вообще не претендую на престолонаследие! Я полностью понимаю, почему было бы намного хуже, если бы плохие парни схватили меня.

- Хорошо, уступлю тебе в этом, но..

- Я не хочу это слышать. "Мы не можем рисковать тем, что тебя снова возьмут в заложники". Только это была не я, а Берри.

- Потому что они думали, что она - это ты.

Рут проигнорировала это. Она думала об этом как о том, что не стоит удостаивать ответом.

- Черт возьми, я хочу что-нибудь сделать, - сказала она вместо этого. - И не... - она махнула в сторону своего тщательно продуманного рабочего места... - "это".

Не то чтобы ее протесты принесли ей какую-то пользу, конечно. И тот факт, что все люди, так решительно настроенные защищать ее, на самом деле любили ее, только усугублял ситуацию. Особенно с учетом того, что многие из них, такие как Разин Монтгомери, были не прочь заставить ее подчиниться чувству вины.

Черт бы побрал этого человека!

Минетт Беспощадная впилась взглядом в дисплей компьютера и приказала своему флоту не брать пленных.

***

И затем, к изумлению принцессы, Виктор Каша, этот самый маловероятный из паладинов, снова пришел ей на помощь.

- Что ты здесь делаешь? - спросила его Рут после того, как он сел на один из стульев в ее кабинке. Это был термин, который она использовала. На самом деле это был довольно просторный и привлекательно оформленный люкс. Во всяком случае, для камеры.

- Мне нужно уйти? - спросила Синтия с того места, где она сидела за вторым компьютерным терминалом в номере. - Это что, "нужно знать"?

Каша покачал головой.

- Это так. Но я интерпретирую эту фразу по своему усмотрению. И я вижу обстоятельства, которые вполне могли бы сделать вас полезным дополнением к миссии.

- Миссия? - Рут мгновенно насторожилась и выпрямилась в своем кресле. - Какая миссия?

- То, что я собираюсь предложить вам, при условии, что мы все-таки сможем это осуществить. - Он развел руки в предостерегающем жесте. - Я не знаю, как все повлияет на мои первоначальные планы после того, как сюда прилетят солли, но я был бы удивлен, если бы их прибытие не возымеет хоть какого-то эффекта. Однако этого недостаточно, чтобы прервать миссию. Во всяком случае, скорее всего. Но это может случиться.

Рут кивнула. Никто точно не знал, почему легкая оперативная группа флота Солнечной лиги направлялась в Конго, но они знали, что ее проход был одобрен Великим Альянсом, что она должна прибыть в ближайшее время, и что, похоже, намечается какая-то операция по обмену разведданными. К счастью, эскадра дредноутов Альянса, которая была послана, чтобы предупредить - и укрепить оборону Конго, на всякий случай, - прибыла вовремя, потому что Каша был готов выйти в гиперпространство для "Дыры-в-стене".

- Если не произойдет существенных изменений, - продолжил он сейчас, - то, что я имею в виду, поможет вам выбраться из Конго и покинуть Факел. Однако, прежде чем вы начнете капризничать по этому поводу, я сразу скажу вам, что в этом нет никакой существенной опасности для вас. Которой, как мне сказали, вы, похоже, жаждете по причинам, которые не поддаются пониманию, учитывая, что вы не слабоумная.

- Рассказал? Кто?

- Кто мне не сказал? - фыркнул Каша и указал на Синтию. - Она, например. Разин Монтгомери - черт возьми, весь ваш отряд безопасности - еще на... о, дюжину или около того. Потом был лейтенант Хоу. Инди. Дэмиен. Пожарный Дозор. Брайс Тарковски сказал мне, что вы даже жаловались ему на это.

- Ладно, значит, меня окружают крысы-доносчики. В чем заключается миссия? Справедливое предупреждение, Виктор! Вы с Антоном Зилвицки должны учить меня быть настоящим агентом-шпионом, а не... - она махнула рукой на свой терминал, - прославленным клерком.

- То, что я задумал для вас, вполне может оказаться самой важной миссией Великого Альянса на данный момент. Впервые с тех пор, как дезертировал Симоэнс, мы захватили живым и без протоколов самоубийства - по крайней мере, без активированных - известного члена Соответствия. Не из того благонамеренного, которое мы обнаружили еще в Мезе. Настоящего, бесспорного, Злонамеренного Соответствия. Вы знаете, о ком я говорю.

- Милликен.

- Именно. Если мы сможем обратить ее - а я думаю, что у нас есть очень хорошие шансы сделать это, - мы можем получить огромное преимущество.

- Обратить ее? - Синтия выпрямилась на своем стуле. - Черт возьми, Виктор, просто пристрели ее. Я вызовусь добровольцем!

Взгляд, которым он одарил ее, был чистым, фирменным раздражением Каша.

- Я уже накопил достаточно трупов Соответствия. Как и вы - я читал ваше досье.

- Ты шпионил за мной? - глаза Синтии сузились.

- Конечно, я это сделал. Вот кто я такой, запомни - шпион.

- Ты должен делать это с врагом.

- Которого нужно идентифицировать, вот почему я шпионил за тобой. Если тебе от этого станет легче, мой вердикт был: "Нет, она одна из наших".

- Ты ублюдок.

Каша проигнорировал это и вернул свое внимание к Рут.

- Ключ к превращению вражеского агента состоит в том, чтобы предоставить им кого-то на вашей стороне, кому они начинают доверять. Это то, что я хочу, чтобы вы сделали. Заставьте ее доверять вам.

- Что? - Рот Рут приоткрылся, а глаза расширились.

- Вы слышали меня.

- Ты сумасшедший! Я не могу представить никого, кто был бы менее способен подружиться с гребаным монстром - а она именно такой и есть, - чем я.

- Я могу. - Синтия подняла руку. - Я.

Каша покачал головой.

- Вы не обратили внимания. Я не говорил, что вы должны с ней дружить. Я сказал, что вы должны будете заставить ее доверять вам.

- В чем разница? - спросила Рут, нахмурившись.

Каша протянул руку и провел пальцами по своим длинным, вьющимся, довольно эффектным светлым волосам. Затем почти отдернул руку назад. Это была привычка, которую он приобрел после своего физического преобразования с нанотехнологиями, и он не одобрял ее. Он был слишком занят, чтобы пройти через довольно длительный процесс восстановления своего естественного лица и формы, что он хотел сделать как можно скорее. Как и Танди. Она находила его нынешнюю удивительно красивую внешность почти отталкивающей. (Не совсем, но она действительно настояла на том, чтобы выключать свет.)

Он довольно решительно опустил руку на правое колено.

- Попробуйте поставить себя на место Милликен. Я имел в виду каждое слово, которое сказал ей. Она настолько беспомощна и одинока, насколько это вообще возможно. У нее нет никого, кто мог бы ей помочь, никого, кому она могла бы доверять, некуда пойти, и она не знает, что произойдет с ней в следующую минуту, не говоря уже о следующем дне, неделе или году.

Он позволил этому на мгновение осмыслиться.

- Я не сомневаюсь, что у нее есть физическое мужество - большинство боевых офицеров обычно обладают им в той или иной степени. Но такая смелость совершенно не подходит для ее ситуации. Что ей сейчас нужно, так это такая устойчивость и выносливость, которыми обладает хороший шпион. Мужество, необходимое для того, чтобы хранить молчание и принять смерть в темноте, когда твое тело брошено в неизвестную могилу, - это совсем другой вид мужества, чем то, которое нужно в открытом бою. У меня это есть - очень много, - но у нее такого очень мало.

Он снова остановился и посмотрел на Синтию.

- Ты понимаешь, о чем я говорю, не так ли?

- Да, - сказала она немного неохотно. - Когда ты - я имею в виду кого-то вроде меня или Сабуро - уходишь на операцию, ты обычно сам по себе. Никто не узнает, что с тобой случилось, если ты не вернешься, кроме "скорпионов", которые убили тебя. Медали, почести, гордость за свое подразделение, общественная память - ничего из этого тебе никогда не достанется.

Виктор кивнул и снова перевел взгляд на Рут.

- Если вам от этого станет легче, то не все, кто принадлежит к Соответствию - даже к Злонамеренному Соответствию - на самом деле являются "гребаным монстром", как вы его назвали. Не говорю, что это не так, потому что я не знаю. Как бы то ни было, Пожарный Дозор не считает ее тем, кого он называет "злодейкой", и вам, возможно, захочется вспомнить, что сделал Джек Макбрайд в самом конце своей жизни. Так что вполне возможно, что это не так. С другой стороны, вы знаете, что я далеко не Поллианна, и я полностью готов к тому, чтобы она была таким же монстром, каким вы ее сейчас считаете, если мы все еще сможем ее обратить. И мне все равно, обратим ли мы ее, потому что она думает, что это лучшая сделка, которую она может получить, то, как она справляется со своей жизнью, или потому, что она видит свет и переходит на сторону добра и справедливости.

- Мне все равно, потому что это не имеет значения. Что важно, так это возможность, которую она предлагает.

- Но что заставляет тебя думать, что я та, кто заставит ее "доверять мне"? Что я должна ей предложить?

- Вы не будете должны предлагать ей ни черта. - Каша покачал головой. - Вы должны быть человеком, которому она доверяет, человеком, к чьему мнению она обращается, когда кто-то другой делает ей предложение. И почти все вещи, которые заставляют вас думать, что вы не справились бы с этой работой, - это именно те вещи, которые делают возможным ваш успех. Милликен ни на секунду не поверила бы быстрой улыбке и дружелюбному поведению. Она не глупа. Но правда в том, что за этой самоуверенной, иногда блестящей, сварливой примадонной, с которой не так-то легко поладить, когда у вас не получается по-своему, которую вы можете включить при необходимости, на самом деле скрывается дружелюбная душа, которая заботится о людях вокруг нее, которая не лезет из кожи вон, чтобы причинить людям боль, и которая - мне жаль, но это правда - довольно жалкая лгунья.

- Ну и дела, спасибо, Виктор.

- Черный Виктор, помнишь? - Он улыбнулся. - Вы сами сказали: он мудак, но ему можно доверять. Это тот вид доверия, который может превратить агента. Не верьте, что вы действительно ее друг, но верьте, что если вы скажете, что попытаетесь помочь ей найти новое место во вселенной - особенно если она начала понимать, каким на самом деле было ее прежнее место во вселенной, - вы ее не подведете. Не имеет значения, думает ли она, что вы помогаете ей, потому что она вам нравится, потому что вы испытываете к ней симпатию или просто потому, что ваше хладнокровное суждение говорит, что это самое ценное, что вы можете сделать для своей стороны. Важно то, что когда вы говорите, что сделаете это, она верит, что вы сделаете. И правда в том, Рут, что если вы скажете ей это, вы ее не подведете. Это не в вас. Я думаю, что наследственные, аристократические формы правления - одно из самых глупых нововведений, когда-либо придуманных человечеством, но я видел вашу семью в действии. Этого нет ни в ком из вас.

Рут молча посмотрела на него, ее глаза потемнели, и молчание затянулось. Через мгновение она взглянула на Синтию, и убийца из Баллрум кивнула ей в ответ.

- Ты действительно думаешь, что я смогу это сделать? - наконец спросила она Каша.

- Разве я предполагал в течение последних - о, пятнадцати минут - что кто-то другой может это сделать?

- Ну, нет....

- Тогда вот вы где, - фыркнул Каша. - Вы упрямая молодая женщина, вы знали это?

- По-моему, Разин время от времени что-то говорил об этом.

- Чертовски верно, что так оно и есть. Но взгляните на это с другой стороны. По крайней мере, это избавит вас от... - настала его очередь махнуть в сторону ее компьютерного пульта, - этого задания.

Это было решающим фактором.

- Хорошо, я сделаю это. Синтия и Билл Хоу могут справиться с этим достаточно хорошо. Но... - Ее глаза снова сузились. - С каких это пор у тебя есть полномочия менять мое назначение?

- Я бы не стал беспокоиться об этом. В конце концов, я Черный Виктор, не так ли?

Июль 1923 года э.р.

Вероятно, единственное, в чем Пьер и Сен-Жюст были абсолютно правы, - это окуривание бюрократии крайними предрассудками.

Виктор Каша

КФФ "Рей Амадор" и

Станция "Увертюр"

Орбита планеты Факел

Система Конго

Люк комнаты для брифингов открылся, и Индиана Грэм просунул голову внутрь.

- Только что получил предупреждение от вице-адмирала Коррейи, Виктор - я имею в виду, гражданин коммодор Бомонт. - Подозрительный человек мог бы счесть ухмылку, сопровождавшую его самокоррекцию, немного неискренней, но его тон был серьезным. - Похоже, солли здесь.

- О? - Каша оторвал взгляд от отображения звездной карты на столе для совещаний, которую он просматривал вместе с Джармилой Субри, Джейкобом Тривитиком и Брайсом Тарковски - Они рано.

- Всего на день или около того, - отметил Тарковски. - И, как сказал нам Коррейя по прибытии сюда, график передвижения Роббинс не был полностью подтвержден, когда он покинул Мантикору.

- Верно. Хотя я бы хотел, чтобы они рассказали ему хотя бы немного больше о том, что все это значит. - Тон Каша был немного кислым. - Это не значит, что у нас и так мало дел.

- Да, это не так, - согласился Тарковски. - С другой стороны, должно быть, потребовалось что-то довольно убедительное, чтобы Великий Альянс позволил соларианской оперативной группе пройти через Беовульф и Мантикору, чтобы добраться сюда. - Его тон стал гораздо более мрачным, чем был у Каша.

Это "убеждение", несомненно, было особенно трудным, когда дело касалось Беовульфа, учитывая сорок три миллиона беовульфиан, погибших в ходе атаки солли на их звездную систему. Но сама Звездная империя Мантикора - если уж на то пошло, Великий Альянс в целом - также не была тем, кого можно было бы назвать большим поклонником флота Солнечной лиги. Тарковски слишком хорошо понимал причины этого, несмотря на сотрудничество и искреннюю дружбу, которые он установил с Каша и многими теми же мантикорцами за последние несколько месяцев. Было более чем немного унизительно быть вынужденным просить разрешения отправить корабли соларианского флота за пределы собственных систем Лиги, и он был бы более чем человеком, если бы часть его не возмущалась этим до чертиков. Но он должен был признать, что Великий Альянс фактически ввел гораздо менее жесткие условия, чем мог бы, учитывая достаточные основания для ненависти, которые Солнечная лига и ее флот дали его членам. Конечно, это было более справедливо для Боевого флота, чем для Пограничного флота, откуда вышли их нынешние посетители.

- Адмирал Коррейя дал нам расчетное время прибытия, Инди? - спросил Каша.

- Чуть больше трех часов. - Инди пожал плечами. - Думаю, он сказал, что они в восьми световых минутах от нас и замедляются примерно на четырехстах g.

- Звучит примерно так, - сказала Субри, затем фыркнула. - Однако только около семидесяти процентов от их максимума. Ты думаешь, может быть, они просто немного... осмотрительны?

- С целой эскадрой дредноутов Великого Альянса, сидящих у планеты? О, и давайте не будем забывать об их сопровождении, - сказал Тривитик. - Я бы, черт возьми, был чертовски "осмотрителен", по крайней мере, до тех пор, пока не был уверен, что сообщение, одобряющее мой визит, дошло сюда раньше меня!

Даже Каша слегка улыбнулся этому. Великий Альянс мог бы одобрить транзит соларианской оперативной группы, но он использовал вице-адмирала Лоуренса Коррейю в качестве убедительного аргумента, чтобы препятствовать любому возможному безумию солли после их прибытия. Лично Каша не думал, что в аду есть шанс, что какое-либо "безумие" пройдет мимо Большого флота, императрицы Элизабет или древесных котов, которые, несомненно, лично проверили соларианскую команду, прежде чем ей разрешили продолжить свое путешествие.

Однако он одобрял тщательность.

- Ну, если у нас есть три часа, почему бы нам не закончить наше обсуждение до того, как прибудут наши... гости? - сказал он.

***

- Рут!

Берри Зилвицки бросилась через вестибюль "Увертюр", к большому огорчению - но совсем не к удивлению - ожидавших ее сотрудников службы безопасности.

Однако трое других, включая ее секретаря по заднему двору, не выражали такого огорчения. На печальном опыте они узнали, как мало терпения их монархиня проявляла к мысли о том, что она нуждается в защите.

Несмотря на попытку убийства, которая была ужасающе близка к успеху немногим более двух стандартных лет назад.

К счастью для душевного спокойствия пары космопехотинцев Факела, которые "просто случайно" оказались в вестибюле, когда "просто случайно" прибыла королева Берри, Рут Винтон, как всегда, сопровождали два члена ее собственного подразделения безопасности. И хотя Берри, возможно, не одобряла идею о том, что ей нужны телохранители, она была вполне готова настаивать на том, чтобы ее подруга Рут всегда находилась под защитой. Рут иногда упоминала ей об этом незначительном несоответствии.

Без абсолютно какого-либо эффекта.

Теперь две молодые женщины обняли друг друга в восторженном приветствии под пристальным взглядом своих многострадальных защитников.

Берри отпустила Рут только для того, чтобы обнять Хью Араи. Ну, во всяком случае, насколько она могла дотянуться. Кто-то мог бы отметить тот факт, что она первой поздоровалась с Рут, но, наблюдая за ней сейчас, любой непредвзятый наблюдатель был бы вынужден заключить, что она полностью усвоила представления своей мачехи о приличиях, особенно в том, что касалось объекта ее привязанностей.

Момент, который был полностью подтвержден, когда Рут присвистнула и начала хлопать.

Берри и Араи расстались с последним, долгим поцелуем, и королева свысока посмотрела на свою лучшую подругу.

- Ты что-то хотела сказать?

- Я собиралась сказать вам двоим, чтобы вы сняли номер, - ответила Рут с усмешкой. - Но потом я вспомнила, что у вас на планете есть целый дворец, полный комнат. Итак, почему бы нам не пригласить вас двоих туда, где вы сможете поприветствовать Хью должным образом, без ограничений, налагаемых его застенчивой и замкнутой - чтобы не сказать подавленной - натурой?

- Это звучит как очень хорошая идея, - согласилась Берри, собственнически беря Араи под руку. - Ты так не думаешь, Хью?

- Я слишком косноязычен от смущения, чтобы ответить, - сказал ей Араи с медленной улыбкой.

- Что ж, нам просто придется поработать над этим. Давай - посадочный шаттл ждет!

- Э-э, простите, ваше мышачество? - сказал Веб Дю Гавел.

- Да? - Берри оглянулась через плечо на своего премьер-министра, который более степенно последовал за ней в вестибюль.

- Я понимаю, что некоторые вещи важнее других, но тебе не кажется, что сначала нужно кое-кого представить?

- Конечно, есть. Но именно поэтому ты здесь.

- Прошу прощения? - Дю Гавел приподнял бровь, а Берри сделала воздушный жест рукой, которому она также научилась у Кэти Монтень.

- Это что-то вроде министерского уровня, - сказала она с усмешкой. - Кроме того, это своего рода подлые штучки, которые действительно нравятся таким, как ты. В то время как я, - она прислонила голову к большому, крепкому, удобно расположенному плечу, - предпочитаю, гм, кое-что другое.

***

- Итак, вот ты где, Виктор, - сказал Веб Дю Гавел примерно через тридцать минут.

- А где, по-твоему, я должен был быть? - Каша развернул свое кресло лицом к люку комнаты для брифингов, не вылезая из него. Его совещание по планированию с Субри, Тривитиком и Тарковски продлилось дольше, чем ожидалось, как обычно бывает в подобных случаях.

- О, полагаю, я подумал, что вы могли бы присоединиться к Рут в "Увертюр", чтобы поприветствовать нас дома, - немного насмешливо ответил Дю Гавел.

- Я увижу всех вас сегодня вечером - ну, возможно, завтра - на вечеринке, которую Рут планировала на прошлой неделе, - сухо заметил Каша. - Кроме того, если бы я встал между Хью и Берри, я рисковал бы своей жизнью.

- Он так стремился увидеть ее, верно?

- Кто, черт возьми, говорил о Хью? Мы оба знаем Берри.

- Хорошее замечание. - Дю Гавел кивнул с широкой улыбкой. - С другой стороны, теперь, когда я вас разыскал, мне нужно представить вам пару человек. Это то, что Берри называет "чем-то вроде министерского уровня".

- Проводи их внутрь.

Каша махнул левой рукой в приглашающем жесте, в то время как его указательный палец правой руки нажал на кнопку, которая отключила схему звездной системы, которую изучали он и другие. Затем он отодвинул свой стул от стола в комнате для брифингов и встал.

Два человека в соларианской форме последовали за Дю Гавелом через открытый люк. Первая, женщина, носила форму контр-адмирала флота Солнечной лиги, а другой - форму жандарма Солнечной лиги. Майора в его случае.

- Виктор Каша, позвольте мне представить контр-адмирала Элизабет Роббинс и майора Ежи Скарлатти. Адмирал, майор - знаменитый секретный агент Виктор Каша.

Губы майора Скарлатти дрогнули, когда Каша слегка закатил глаза при слове "знаменитый". Выражение лица контр-адмирала Роббинс было восхитительно серьезным, когда она протянула руку.

- Офицер Каша, - сказала она. - Надеюсь, вы не воспримете это неправильно, но я много слышала о вас.

- Кажется, вокруг много чего происходит, - ответил Каша, пожимая ей руку.

- Рад с вами познакомиться, - сказал Скарлатти, в свою очередь протягивая руку. - Однако должен сказать, что вы не соответствуете изображениям в наших файлах.

- У вас в ваших файлах есть мои снимки? - Каша нахмурился.

- Ну, были визуальные записи из вашего досье, когда вы были назначены в посольство Народной республики Хевен в Старом Чикаго. И этот инцидент со "скрэгами" под Старым Чикаго", - отметил Скарлатти. - А потом был тот эпизод в Эревоне. Много фотографий из этого фильма. А потом...

- Я понимаю, в чем дело. - Каша с отвращением покачал головой и запустил пальцы одной руки в свои светлые волосы. - Я должен вернуться к чему-то более близкому к нормальному, но если я буду на обоях каждой службы новостей... - Он посмотрел на Тарковски. - И почему ты и твои друзья ничего не упомянули о моей дурной славе в Лиге?

- Это было давно. Мы не хотели ранить ваши чувства, - сказал космопехотинец и кивнул Скарлатти. - Рад тебя видеть, Ежи.

- Напивался в каких-нибудь хороших барах в последнее время? - спросил Скарлатти с улыбкой.

- Весь этот инцидент был лишь частью моей легенды, - ответил Тарковски.

- Конечно, это было так. - Скарлатти согласился с заметным недостатком искренности, и Тарковски фыркнул.

- Кстати, о легендах прикрытия, адмирал, - сказал Каша, поворачиваясь обратно к Роббинс. - Не могли бы вы рассказать нам, почему вы здесь?

- Они тебе еще не сказали? - В голосе Дю Гавела звучало удивление.

- И почему ты предполагаешь, что они нам что-нибудь расскажут? - спросил Каша. - Я могу понять, почему вид эскадры адмирала Коррейи на орбите мог привести кого-то, кто был менее знаком с тем, как на самом деле работает информационный поток в Великом Альянсе, к ошибочному выводу, о котором нам сообщили. К сожалению...

Он пожал плечами, и Дю Гавел поморщился.

- Я сожалею об этом, - сказал он с искренним раскаянием. - Есть причина держать это дело в секрете, но для этого ее недостаточно.

- На самом деле, проблема, возможно, была с нашей стороны, - сказала Роббинс со своей собственной гримасой и виновато посмотрела на Каша. - Я имею в виду заботу о безопасности. Мы очень, очень не хотим, чтобы хоть слово о том, что мы задумали, просочилось туда, где об этом могли услышать внедренные аппаратчики, чья лояльность может быть сомнительной, поэтому мы наклеили на это большой ярлык "нужно знать". Возможно, это повлияло на то, что ваши люди были готовы вам рассказать.

- Аппаратчики? - фыркнул Каша. - Поверьте мне, я знаком с этой породой. Хотя в Новом Париже у законодателей было несколько иное их разнообразие. Однажды. Вероятно, единственное, в чем Пьер и Сен-Жюст были абсолютно правы, - это окуривание бюрократии крайней предвзятостью.

- Справедливости ради, не все из нас были коррумпированы, офицер Каша, - серьезно сказала Роббинс. - Ну, по моим оценкам, по крайней мере... о, шесть процентов из них не были.

- Так много? - На этот раз фырканье Каша было настоящим смехом.

- Я думаю, что адмирал, вероятно, чересчур великодушна, - сказал Скарлатти. - С другой стороны, не только аппаратчики заставляли нас беспокоиться об утечках. Это было все остальное - вся глупость и неразбериха в Старом Чикаго прямо сейчас. Я предполагаю, что это, вероятно, в значительной степени неизбежно, когда что-то такое большое, как Солнечная лига, претерпевает масштабные преобразования, но это точно не внушает трудолюбивому шпиону уверенности в сохранении секретов.

- Могу себе представить. - Каша покачал головой. - Даже лучшие политики все равно остаются политиками, и я никогда не встречал никого, кто мог бы держать рот на замке, если бы не знал, что их застрелят на рассвете, если они позволят чему-то просочиться. А еще есть эти ваши "аппаратчики". Они склонны агрессивно распускать язык при самых благоприятных обстоятельствах, даже когда коррупция не является их основной мотивацией. А вы имеете дело с аппаратчиками, помноженными на политиков!

- И лоббистами - не забывайте о них. Полагаю, что они имеют экспоненциальный эффект. - Скарлатти скорчил гримасу. - Я никогда не был уверен, была ли причина, по которой библейский Египет не был поражен лоббистами вместо саранчи во время восьмой чумы, в том, что лоббистов еще не существовало, или в том, что Бог был милостив.

- О, это был явный пример божественного милосердия. - Каша улыбнулся и махнул в сторону стола для совещаний в комнате брифингов. - Но теперь, когда нас представили... О, подождите. Адмирал, майор, это гражданка капитан Субри и гражданин коммандер Тривитик, недавно служившие в Народном флоте в изгнании, а в настоящее время члены того, что мы называем нерегулярными войсками Бомонта. На данный момент, по крайней мере.

- Я задавался вопросом об этой форме, - сказал Скарлатти, протягивая руку для рукопожатия. - Я не хотел рисковать показаться грубым, спрашивая, но это действительно кажется, гм, немного странным, учитывая то, что мы дома поняли о битве за Конго.

- Гражданка капитан и гражданин коммандер работают со мной над небольшим проектом, - сказал Каша. - Что приводит к другому вопросу, - добавил он, возвращаясь на свое место, в то время как Скарлатти, Роббинс и Дю Гавел устроились в креслах. - В данный момент я не беспокоюсь об их лояльности, но они не всегда будут работать со мной. Итак, будет ли их присутствие проблемой для вашего лейбла "нужно знать"?

Двое солариан мгновение смотрели друг на друга, затем Роббинс пожала плечами и повернулась обратно к Каша.

- Результат того, что нам нужно обсудить, в конечном итоге станет достоянием общественности - действительно достоянием широкой общественности. Мы просто не хотим, чтобы слухи об этом дошли до чужих ушей до того, как мы будем готовы пустить в ход молот. Могу я предположить, что гражданка капитан и гражданин коммандер будут заняты этим вашим совместным проектом по крайней мере в течение следующих трех или четырех стандартных месяцев?

- Честно говоря, я буду удивлен, если мы закончим так скоро.

- Тогда я не вижу никаких причин не позволять им остаться. На самом деле, простите меня, если я наступаю вам на больные мозоли, но, насколько я понимаю, "Рабсила" на самом деле была довольно глубоко вовлечена в нападение на Конго?

Роббинс переводила взгляд с Субри на Тривитика и обратно, и гражданка капитан нахмурилась.

- Все командиры эскадр и дивизионов делали вид, что это не так, - сказала она, - но да. "Рабсила" была вовлечена по самую вонючую шею. И правда в том, что все мы действительно знали это, хотели мы это признавать или нет. - Она посмотрела вниз на столешницу. - И мы этого не сделали. Мы не хотели признавать, как глубоко в грязь мы заползли. Мы говорили себе много лжи о том времени.

- Если вам от этого станет легче, гражданка капитан, - голос Роббинс был странно мягким, - я из Пограничного флота. Или была, во всяком случае. Различие между Боевым флотом и Пограничным флотом довольно скоро исчезнет. И Пограничный флот потратил много времени, делая ужасно много абсолютно дерьмовых вещей для тех людей, с которыми общалось Управление пограничной безопасности. Поверьте мне, у ваших людей нет монополии на нежелание признавать, в какой грязи они увязли.

Субри подняла глаза. Их глаза встретились, и затем, наконец, экс-хев кивнула.

На мгновение воцарилась тишина, но затем Каша откинулся на спинку стула.

- Что ж, - сказал он намеренно легким тоном, - если все остаются, почему бы вам с майором не ввести нас в курс дела, адмирал?

***

- Хорошо, - сказал Каша сорок пять минут спустя. - Думаю, что теперь у меня есть представление о том, что имеет в виду ваш директор Гэннон. Я не уверен, что согласен с ним и адмиралом Кингсфордом относительно эффекта, который это произведет, но попробовать, безусловно, стоит. Не говоря уже о том, что это стоит делать само по себе. И это может быть просто связано с чем-то, над чем работали мы, - взмах его правой руки указал на Тарковски и пару бывших хевенитов, - О, и его, - указательный палец ткнул конкретно в Тарковски, - приятелями по "охоте за привидениями" также.

- "Охотники за привидениями"? - повторил Скарлатти, глядя на Тарковски.

- Просто маленькое прозвище, которым мы наградили себя, когда были единственными членами всего соларианского разведывательного сообщества, достаточно умными, чтобы вылить мочу из ботинка, и поняли, что там действительно что-то есть, называем мы это Соответствием или нет, - сказал ему Тарковски.

- И "мы" - это кто именно?

- На самом деле, - голос Тарковского стал более серьезным, - именно бригадир Гэддис оказал полудюжине теоретиков заговора поддержку, в которой мы нуждались, чтобы доказать хотя бы часть того, что происходило на самом деле.

- Итак, вы были частью людей, которые помогли создать это целое...ну, мы не можем назвать это переворотом, так что сообща давайте вместо этого назовем это "захватом власти"?

- Частью. - Тарковски кивнул. - И бригадир отправил нас в Мезу, чтобы помочь Виктору и Антону Зилвицки походить вокруг да около.

- Почему у меня такое чувство, что эта операция - потенциальная операция - вот-вот пойдет сразу в нескольких направлениях? - спросила Роббинс.

- Думаю, не столько в стольких направлениях, сколько в направлении стольких разных целей, - ответил Каша. - Но вы правы в том, что в движении есть сразу много колес. Или будет, во всяком случае. Что говорит мне о том, что нам нужно привлечь к этому делу нескольких - и когда я говорю "нескольких", на самом деле я имею в виду довольно много - других людей.

- О ком мы здесь говорим? - спросил Скарлатти.

- Почти обо всех. - Каша пожал плечами. - Я, королева Берри - ее премьер-министр, очевидно, уже по уши в этом замешан. - Он кивнул головой в сторону Дю Гавела. - Затем есть вы и адмирал, и любой из ее сотрудников, кого она захочет привлечь. И бывших фанатиков Государственной безопасности Хевена и потенциальных массовых убийц, - голова склонилась в сторону Субри и Тривитика, - коих я отбирал в свою собственную эскадру с целью, которая, как я думаю - я только начал думать, предупреждаю вас - будет пересекаться с вашими целями.

Роббинс, возможно, выглядела просто немного косоглазой.

- И... где-нибудь фигурирует кухонная раковина? - спросила она, и Каша ухмыльнулся.

- Коллега - антиквар, как я вижу! Нет, здесь нет старинного дренажного устройства. Но я могу добавить исправившуюся скрэга, парня с темным прошлым и древесного кота.

Скарлатти рассмеялся, и Роббинс подняла бровь, глядя на него.

- Я просто подумал, что любой, кого "Черный Виктор" - и, да, это тоже было у нас в наших файлах, офицер Каша, - считает, что у него "темное прошлое", должен быть чертовски интересным.

- О, правда? - улыбнулся ему Каша. - На самом деле, я думаю, вполне возможно, что вы уже знаете его.

- Откуда?

- Ну, большая часть его темного прошлого прошла в форме, очень похожей на эту, - сказал Каша, указывая на собственную форму жандармерии Скарлатти. - В рамках которой он выполнял кое-какую работу для Meзы, "Рабсилы" и кучки грязных трансзвездников - будучи одолжен его собственным начальством из жандармерии, вы понимаете, а не фрилансерствуя в свободное время. По крайней мере, до тех пор, пока в местечке под названием Моника не вспыхнуло восстание, которое он разжигал в секторе Талботта, и в этот момент один - или несколько - из его работодателей попытались убить его. Попытка убийства не удалась - плохо для убийц, - но сам он явно не мог продолжать игру. Итак, после этой небольшой неприятности он провел некоторое время, работая непосредственно на Соответствие / Других парней. Понимаете, он не знал, кто они такие и чего именно хотят, но это было что-то вроде "любой порт в шторм", что время от времени случается с людьми в нашем бизнесе. Он был чертовски эффективен и для них, пока не организовал успешное восстание против поддерживаемых Управлением пограничной безопасности олигархов в системе Серафим, сам оказался втянутым в боевые действия и попал в руки Мантикоры. Они хотели обсудить с ним его деятельность в Талботте, поэтому отправили его в Звездное королевство, чтобы пропылесосить его мозг. Только тогда древесный кот, который должен был перегрызть ему горло, если он попытается предать или ввести в заблуждение манти, решил вместо этого принять его. Вот почему он сейчас работает на Звездную империю. О, и с нами.

Глаза Роббинс теперь определенно скосились, и Скарлатти покачал головой.

- Ладно, теперь мне действительно нужно встретиться с этим парнем! - сказал он.

- Что ж, позвольте мне выйти на связь, и я посмотрю, что могу сделать, чтобы... облегчить встречу.

***

Это оказалось немного сложнее.

Некоторые из людей, которые им могли понадобиться, все еще находились на острове Линкольн, другие - на "Увертюре", а третьи - на борту "Упрямого", флагмана Роббинс. В Порт-о-Пренсе, столице планеты, также наступал поздний вечер. Королева Берри собиралась сесть за небольшой интимный ужин в своих личных апартаментах и не имела ни малейшего намерения выходить за их пределы до утра - позднего утра.

При сложившихся обстоятельствах, заявила она, принимая во внимание количество задействованных тел и все места, из которых их нужно было собрать, а также тот факт, что в отсутствие Джереми Экса у нее не было военного министра, что означало, что ей понадобится совет ее секретаря по заднему двору, - не было никакого шанса назначить встречу самое раннее до завтрашнего полудня, и с таким же успехом они могли бы провести обсуждение в центральном месте. Для чего она выбрала недавно построенный дворец Роденшл в Порт-о-Пренсе.

Адмирал Роббинс снова скосила глаза, когда Каша прервал связь.

- Ваше мышачество, секретарь заднего двора, а теперь еще и дворец грызунов?

- Должен ли я предположить, что королева Берри не прилетела со Старой Земли на борту "Упрямого", адмирал? - спросил Каша с блеском в глазах.

- Мы, конечно, пригласили ее. Мои чувства не были слишком подавлены, когда приглашение было - вежливо, заметьте - отклонено ее охраной. Но, нет. Боюсь, у меня не было возможности познакомиться с ней поближе. Очевидно, я должна была это сделать. - Роббинс покачала головой. - Почему у меня такое чувство, будто я попала в древнюю сказку?

- Которую из них? - улыбнулся Каша. - Алиса в стране чудес?

- Это то, на что я надеюсь - и это достаточно пугающая мысль, когда речь идет о "Отрубленной голове". Однако, учитывая, что альтернативы, которые приходят на ум, - это истории братьев Гримм и Эдгара Аллана По...

Каша рассмеялся.

- Вам не нужно беспокоиться об этом, адмирал - или об "Алисе в стране чудес", если уж на то пошло. Королева Факела совсем не похожа на Красную королеву или Королеву червей. Правда в том, что она обожает причуды, и единственная голова, которую она хочет отрубить, - это голова социального притворства.

- Я так и понимаю. - Роббинс снова покачала головой, на этот раз со своей собственной улыбкой. - Я действительно с нетерпением жду возможности посмотреть на нее в действии.

Дворец Роденшл

Город Порт-о-Пренс

Планета Факел

Система Конго

- Из праздного любопытства, ваше мышачество, - сказала Элизабет Роббинс, оглядывая уютно обставленный конференц-зал, - почему вы назвали это помещение "королевской атмосферой"?

- Ой. Ну, на самом деле название дано не этой конкретной комнате - или какой-либо другой. Оно повсюду следует за мной. Атмосфера относится к окружению, поэтому, в какой бы комнате я ни находилась в данный момент, это комната королевской атмосферы.

Роббинс так и подмывало спросить, включает ли это в себя ванную, но она решила, что осмотрительность - лучшая часть доблести. Она получила представление о монархине Факела, и ответ почти наверняка был "да".

- В этой конкретной комнате я действительно нахожусь впервые, - сказала Берри, осматривая ее сама. - Это действительно совершенно новый дворец. - Она слегка нахмурилась. - Начнем с того, что я вообще не хотела дворец. Но эти двое, - ее указательный палец указал на Веба Дю Гавела и Хью Араи, - настаивали, и я уступила им. Веб - премьер-министр, поэтому я решила, что должна придать его мнению некоторый вес. И Хью пригрозил пощекотать меня, если я этого не сделаю.

- Тем не менее, они хорошо с этим справились. - Она откинулась на спинку стула. - Мне особенно нравятся карикатуры на стенах вместо королевских портретов. Но мы должны приступить к делу.

Ее глаза сузились, и она устремила свой острый взгляд на Каша.

- Итак, зачем вы хотели, чтобы мы все были здесь, офицер Каша? Яна говорит мне, что ты думал с тех пор, как мы сюда приехали, и это приводит ее в ужас. Меня тоже.

Каша поерзал на своем месте.

- В любом случае, откуда у меня такая нелепая репутация? - требовательно спросил он.

- Холодный, жесткий, горький опыт, - быстро ответил Араи, но Дю Гавел покачал головой.

- Это нечестно. Холодно и жестко, я приму. Горько, нет. - Он слегка покрутил головой. - Интриги и заговоры Виктора Каша - единственная причина, по которой у нас есть эта планета. Не забывайте об этом. Я, конечно, этого не делал. Это сказало...

Он посмотрел на Каша, его собственные глаза были такими узкими, что он почти щурился. - Итак, какой у вас план на этот раз, офицер Каша - и не утруждайте себя рассказами о том, что вы его не придумали.

- Я бы не назвал это "планом". Больше похоже на оперативную схему с несколькими переменными элементами. Суть остается прежней - мы используем "Рей Амадор" и три легких крейсера, чтобы стать наемной силой из бывших сотрудников НФИ, и мы пришли за поиском работы.

- Извините меня, - сказала Роббинс, - но у меня действительно есть вопрос, прежде чем мы углубимся в это.

- Вы хотите знать, как рейд к "Дыре-в-стене" приблизит вас к подавлению работорговли? - сказал Каша. Она кивнула, и он пожал плечами. - Короткий ответ заключается в том, что это не так. Во всяком случае, не сразу. Но если мы правы насчет связи между "Рабсилой" - и, вероятно, Соответствием - и "Дырой-в-стене", и если мы сможем получить доказательства этого, это, вероятно, позволит проникнуть в некоторые виды деятельности, которые "Рабсила" больше всего хочет скрыть. Если вы хотите покончить с работорговлей, лучший способ сделать это - не бегать по узловым портам или складам, которые, вероятно, все равно опустеют к тому времени, как вы туда доберетесь. Лучший способ сделать это - проникнуть в их иерархию, захватив именно те данные, которые мы надеемся получить в свои руки.

- И правда в том, что нам не нужна вся ваша оперативная группа для того, что я имею в виду. Дивизион линейных крейсеров, может быть, половина ваших эсминцев - это все, что мне, вероятно, понадобится в "Дыре-в-стене". Это означает, что остальные ваши корабли могут погрузить "советников", за которыми вы сюда прилетели, и отправиться обратно для более... обычной охоты. - Он одарил ее едва заметной улыбкой. - Я случайно узнал - я поспрашивал вокруг, - что некоторые из бывших типов Баллрум готовы поделиться базой данных, которую они собрали, когда все еще были отвратительными террористами, а не героическими патриотами. Как ни странно, они, похоже, поддерживали ее в актуальном состоянии, предоставляя именно ту информацию, которую искали бы эти мерзкие террористы, если бы они не стали героическими патриотами. Я ожидаю, что вы найдете там много полезной информации, и, по крайней мере, некоторые из них захотят пойти лично. На самом деле, у меня сложилось впечатление, что вам, вероятно, понадобилась бы вооруженная охрана, чтобы не допустить их появления.

- Черт возьми! - Скарлатти потер руки. - Я знал, что это будет весело!

- Вы с Брайсом были разлучены при рождении или что-то в этом роде? - спросил Инди Грэм. Скарлатти посмотрел на него, и молодой серафимианин поднял обе руки. - Просто спрашиваю.

- В любом случае, - сказал Каша, - на данный момент я учитываю часть TG 437, которую, я надеюсь, адмирал Роббинс захочет одолжить нам, чтобы сопровождать нас в "Дыру-в-стене". Но когда мы делаем наш альфа-переход, они остаются в гипере сразу за гиперграницей, пока следующее дополнение к моему плану не скажет им, что пришло время присоединиться к нам.

- Следующее дополнение? - повторил Хью Араи с каким-то жутким восхищением.

- Это, должно быть, "Хали Соул", который будет маскироваться под грузовое судно, прикрепленное к иррегулярным войскам Бомонта. То, что загружено новейшим соларианским военным снаряжением.

- Оборудование солли? - спросил Инди тоном легкого интереса.

- Вот именно. - Каша повернулся прямо к Роббинс. - Вам придется предоставить нам это оборудование, но у вас должно быть достаточно запасных частей на кораблях вашей оперативной группы. На самом деле нам не нужен целый грузовой корабль с этим грузом. Нам просто нужно какое-нибудь подлинное оборудование, которое мы могли бы показать в качестве образцов, чтобы побудить власть имущих в "Дыре-в-стене" к сотрудничеству. Я почти уверен, что мы сможем вернуть все это и вам. По крайней мере, большую его часть.

Выражение лица Роббинс было смесью заинтригованного интереса и "ты-должно-быть-шутишь". Но все, что она сказала, было: "Продолжай".

- Тем временем, - Каша кивнул Рут - Рут и несколько ее помощников пойдут с нами. Она останется на борту "Рей Амадор" - это был компромисс, на который мне пришлось пойти с капитаном Монткальмом, прежде чем он вообще согласился отпустить ее с нами, - в то время как те партнеры, о которых я упоминал, действительно приземлятся на "Дыре-в-стене". Рут говорит мне, что она сможет работать со своими помощниками на удаленном расстоянии, чтобы проникнуть в любые ИТ-системы, которые могут присутствовать, и начать... сливать их данные.

- Было бы проще, если бы я могла приземлиться сама. - Голос Рут звучал более чем недовольно. - Но поскольку Разин решил проявить упрямство по этому поводу, нам придется сделать это таким образом.

- Но можно ли это сделать? - спросила Роббинс. - Я согласна с вами, что преступники и пираты, вероятно, довольно небрежно относятся к своей информационной безопасности, но даже так...

- На самом деле нас не интересуют данные, которые мы могли бы взломать у пиратов, - сказала Рут, качая головой. - О, мы возьмем все подобное, что найдем. Но у нас есть дела поважнее. Виктор почти уверен - как и я, - что, если все наши предположения не соответствуют действительности, у Соответствия есть люди в "Дыре-в-стене". Нам нужны их данные.

Роббинс снова открыла рот, но Рут подняла руку.

- Выслушайте меня, пожалуйста. Да, преодолеть киберзащиту этих людей будет непросто. Но при правильных обстоятельствах это не невозможно. Нам действительно нужны две вещи: одна - это доступ к общественной сети данных "Дыры-в-стене", а другая - это способ идентифицировать людей Соответствия, как только мы туда попадем. План Виктора по торговле нашим "украденным" соларианским оборудованием должен занять их на все время, которое мне нужно, чтобы проникнуть на серверы общедоступной коммуникационной сети. Оттуда я должна быть в состоянии разветвиться и, по крайней мере, идентифицировать всех, кто к ней подключен. Виктор также почти уверен, что мы сможем сузить круг возможных подозреваемых в связи с Соответствием. Очевидно, у них будет какое-то прикрытие, но мы можем быть совершенно уверены, что это не просто один парень, работающий где-то в баре. Существует не так много видов прикрытий, которые могли бы обеспечить им необходимый доступ, и, вероятно, это будет своего рода бизнес-прикрытие.

- Как только я попаду в общедоступную сеть, я смогу анализировать бизнес-трафик и смогу выявить минимум одно или два возможных прикрытия Соответствия.

- А потом? - спросила Роббинс.

- И затем я очень осторожно прощупываю их безопасность. Одна вещь, вероятно, верна, так это то, что их безопасность будет лучше, чем у кого-либо еще на планете. Так что, если я найду что-то подобное, мы будем близки к этому. И хотя я не хочу показаться нескромной или чем-то в этом роде - возможно, в тоне Рут был намек на неискренность - я сомневаюсь, что это сможет удержать меня. Так что, надеюсь, я смогу получить доступ к их системе так, чтобы они не знали, что я там нахожусь.

- Учитывая ожидаемое шифрование, я, вероятно, не смогу прочитать большую часть того, что найду сразу, но зато украду все, что смогу достать, и мы разберемся с этим позже. В лучшем случае мы получим все, что у них есть. В не самом лучшем случае у них там есть автономное устройство, куда я не могу добраться без физического доступа. - Она пожала плечами. - В любом случае, у нас будет больше, чем было раньше.

- Я бы очень хотел, чтобы мы смогли взломать их шифрование, - вставил Виктор, - и я думаю, что Рут может быть немного чрезмерно пессимистична по поводу того, сможет ли она - или с Антоном вместе - сделать это. Но независимо от того, сможем мы прочитать это или нет, анализ этого вполне может многое нам рассказать. С кем они разговаривают в "Дыре-в-стене"? Каков у них объем трафика сообщений? Насколько важна "Дыра-в-стене" для координации их действий в регионе? Вы можете многое сказать только по тому, с кем кто-то общается, а идентификация других его контактов дает вам больше потенциальных точек проникновения, с которых вы могли бы выйти на них. И одна вещь, которую я действительно хочу извлечь из этого, - это лучше ознакомиться с их процедурами реагирования на чрезвычайные ситуации.

- И как именно вы предлагаете это сделать?

- Вот тут-то и вступаете в игру вы, адмирал, - сказал Каша. - Что нам нужно сделать, так это дать им что-то, что представляет значительную угрозу для их оперативной безопасности. Но это должен быть правильный сорт. Мы не хотим чего-то, что вызывает панику, потому что, если это произойдет, почти наверняка активируются все существующие протоколы самоубийства. Это было бы подтверждением того, что люди, которые только что умерли, были частью Соответствия, но это мало что сказало бы нам об их стандартных операционных процедурах. Что нам нужно, так это то, что они могут предвидеть, но достаточно длительное, чтобы они подумали: "Эй, это может стать проблемой, нам лучше стереть опасные материалы и перейти к состоянию, спасающему наши задницы", но не "О, черт! Нажми кнопку, и мы все умрем!" Если мы сможем выяснить, что они делают при наличии прикрытия, ваша задница будет иметь гораздо лучшее представление, когда дело дойдет до уничтожения любых других узлов Соответствия, которые мы сможем идентифицировать.

- И мои люди представляют угрозу?

- Вот именно. - Каша кивнул. - Когда "Хали Соул" - по крайней мере, вероятно; это может быть другой корабль - вернется через альфа-стену, именно тогда корабли, которые вы выделили для нашей поддержки, совершат свой альфа-переход. Они перелезают через стену в погоне за этими ужасными наемниками, крича: "Стой, вор!" Это почти наверняка вызовет панику у откровенных пиратов и преступников - тех, кто действительно не хочет обсуждать свои операции с флотом Солнечной лиги - и заставит их сбежать на любых кораблях, которые у них есть в системе. Но у людей, занятых в Соответствии и "Рабсиле", должны быть более крепкие нервы, чем у пиратов. Если мы не ошибаемся в своих предположениях, они будут больше относиться к сервисной части инфраструктуры системы. Не из тех, кто пачкает собственные руки в крови. Я думаю, они поймут, что флот Солнечной лиги вряд ли просто вышвырнет их из воздушного шлюза, если они попадут к ним в руки, и что они снова вернутся к работе, как только ваши люди преодолеют гиперстену, направляясь домой. Так что они, вероятно, активируют "Прикрой свою задницу", что даст нам возможность точно увидеть, что это такое. Скорее всего, они решат, что у них есть время для контролируемой очистки данных и все основания желать сохранить свое оборудование - и, если на то пошло, все в их системах, что не привело бы нас к Соответствию - для будущего использования, поэтому, если обстоятельства сложатся так, что это было бы целесообразно, мы сможем получить физический доступ к их серверам и посмотрим, что Рут сможет выяснить, разбирая их молекулу за молекулой.

- Вполне возможно, что ничего из этого не получится так, как мы предполагали, - вмешалась Рут. - Я могу включить сигнализацию по пути туда и спровоцировать паническую реакцию, которой мы пытаемся избежать, и в этом случае мы ничего не получим и даже не взглянем на их планы реагирования на чрезвычайные ситуации. Если уж на то пошло, они могут отреагировать не так, как мы предполагаем, когда появятся ваши корабли, и тогда просто пойдут дальше и покончат с собой. Но мы могли бы преуспеть хотя бы частично, а если нет, то положение у нас не хуже, чем было.

- Если только они не поймают вашу наземную группу с поличным, - заметил Скарлатти с видом человека, который в свое время видел, как проваливаются операции с черными мешками на головах. - Тогда это может стать рискованным.

- Это могло бы, - согласился Каша. - С другой стороны, если операция провалится, мы просто радостно поприветствуем ваши корабли - и очень публично, на всех частотах, которых мы можем достичь. В этот момент власть имущие внезапно обнаружат, что смотрят не на четыре крейсера наемников, а на два соларианских линейных крейсера и полдюжины эсминцев. Возможно, они захотят встретиться лицом к лицу с силами нашего размера, но когда они увидят ваши приближающиеся корабли, единственное, о чем они будут думать, это как убраться к черту из системы.

На несколько секунд воцарилась тишина, пока все в зале с королевской атмосферой обдумывали услышанное.

- Вы простите меня, если я скажу, что это звучит... сложно. Особенно ваша роль, принцесса, - сказал наконец Тарковски.

- Это так, и это не так, - ответила Рут. - Моя часть, я имею в виду. Было бы лучше, если бы у меня был прямой доступ, без задержек, налагаемых удаленным доступом. И тот факт, что некоторые стороны настаивают на том, чтобы я оставалась на корабле, на орбите, увеличит эту задержку только из-за ограничений скорости света. Но если мы сможем поднести мое дистанционное оборудование достаточно близко, проникнуть в систему любого офиса Соответствия с "Рей Амадор" будет не намного сложнее, чем если бы я была прямо там, на планете.

- Во всяком случае, не для нужного человека, - вставила гражданка капитан Субри. Она покачала головой. - Я работала с принцессой, полковник - я имею в виду гражданина комиссара. - Она поморщилась. - Я не новичок, когда дело доходит до аппаратного обеспечения, и Джейкоб не новичок в программном обеспечении, но ни один из нас не находится в лиге принцессы с обеих сторон. На самом деле это даже не вопрос опыта. Это скорее вопрос правильного ощущения - прикосновения. Для взлома системы безопасности, подобной этой, потребуется сочетание методов грубой силы и тонкости. Может быть, слово, которое я действительно ищу, - это интуиция. У некоторых людей просто есть что-то вроде второго чувства, которое позволяет им предвидеть, опережать события. - Она снова покачала головой. - У принцессы Рут это есть, а у меня нет. И никогда не будет, потому что это не то, чему ты можешь научиться. Это дар, который тебе дан.

- Кибернетика тоже не является моей зоной комфорта, - сказал Каша, - но я не думаю, что ты ошибаешься, Джармила. Это в основном то, что мне сказал Антон. Многие люди, которым следовало бы знать, считают его лучшим в галактике в том, что он делает. Лично он считает, что входит в число первых одного или двух процентов. Он достаточно часто говорил мне, что независимо от того, насколько хорошим ты себя считаешь или насколько хорошим ты можешь быть на самом деле, в любой конкретный день есть кто-то, кто лучше. Это похоже на любую другую сферу человеческой деятельности: к тому времени, когда вы попадаете в верхние два-три процента, выбор между людьми там становится не так уж широким. Но Антон также сказал мне, что, по его мнению, Рут очень близка к тому, чтобы быть ему равной. На самом деле, в некотором смысле, он думает, что она уже выше его. Что единственное, что ее сдерживает - немного - это то, что мантикорская королевская семья и их сотрудники службы безопасности слишком заботятся о ее безопасности, чтобы она могла получить столько практического опыта в полевых условиях, сколько ей следует. Как обучающийся шпион, а не принцесса королевской крови, конечно.

- Это именно то, что я продолжаю им говорить! - сказала Рут.

На полминуты или около того в комнате снова воцарилась тишина. Затем...

- Ну...

Единственное слово прозвучало почти одновременно от Дю Гавела, Берри, Араи и адмирала Роббинс. Они все замолчали - снова почти одновременно - и посмотрели друг на друга.

- Лично я, - сказал Скарлатти, - думаю, что это звучит...выполнимо. Ни в коем случае не надежно, но если вы покажете мне полевую операцию, которая надежна, я покажу вам ту, чье планирование чрезмерно осторожно. Я говорю, что у них есть хороший шанс провернуть это, адмирал. И, как говорит офицер Каша, мы можем предоставить им корабли, о которых он просит, без ущерба для нашей собственной позиции в миссии. Я бы предложил подразделение коммодора Рабеллини, поскольку я знаю, что у нее был определенный, гм, опыт поддержки тайных операций.

- Ты это делаешь, не так ли? - сухо сказала Роббинс. - Я думала, вы двое, кажется, довольно хорошо знаете друг друга.

- Что я могу сказать, мэм? - Скарлатти протянул руки. - Птицы из одного гнезда.

- Конечно.

Роббинс слегка барабанила пальцами по столу, пока обдумывала план Каша. Это выходило далеко за рамки того, что разрешили директор Гэннон или адмирал Кингсфорд, но Гэннон подчеркнул настоятельную необходимость Лиги начать наводить мосты с Великим Альянсом. И если система Конго технически не была частью Великого Альянса, все знали...

- По-моему, звучит неплохо, - объявила контр-адмирал Элизабет Роббинс.

Тактический анализ 3

Город Леонард

Планета Дарий Гамма

Система Дарий

Гейл Вейс стояла рядом со своим боссом и внимательно наблюдала за тем, как эволюция, которую они разработали, разворачивалась в уже знакомых пределах того, что Антуан Карпинтерия назвал Система Альфа.

Это ощущение знакомства беспокоило ее, потому что оно было, мягко говоря, нетипично для анализов, над которыми она работала дома, на Мезе. Не сама эволюция, а неизменная астрографическая недвижимость. По ее опыту, гораздо чаще разрабатываемые оперативные и тактические концепции тестировались в самых разных условиях. Как только оперативный подход прорабатывался до удовлетворительного завершения с учетом астрографии одной звездной системы, наиболее распространенным подходом - фактически, почти неизменным подходом - было начать пробовать один и тот же подход с учетом различных тактических соображений. Что обычно означало наличие другой "местности", на которой можно было бы разыграть ее.

Не так в случае с Альфой. Или, возможно, было бы точнее сказать, что они вообще не подходили к проблеме с точки зрения уточнения оперативной доктрины. То, что они делали, было разработкой различных оборонительных сценариев для одной звездной системы, для одного сражения. И это сильно натолкнуло ее на мысль, что система Альфа действительно где-то существовала... и лежала на пути катастрофического нападения.

Конечно, она понятия не имела, где Альфа. Это тоже показалось ей зловещим. На самом деле, она находила многое в этом задании зловещим.

Она наблюдала, как атакующий флот Великого Альянса врезался в зубцы обороны Альфы, и в очередной раз пожалела, что ей не разрешили использовать гразерные торпеды. Двигатель "паук" был медленнее, чем у любой ракеты с импеллерным приводом, но он также был невероятно дальнобойным, необычайно мощным и практически необнаруживаемым. Если бы ей позволили выпустить несколько тысяч торпед по вероятным векторам приближения атакующего, они могли бы нанести ущерб крупным кораблям и носителям ЛАКов, которые не заметят их приближения. И они могли поразить свои цели задолго до того, как атакующий достигнет жизненно важных собственных органов Альфа-системы. Никто не объяснил ей, почему она не может задействовать их, но для нее было самоочевидно, что если бы ее начальство считало выживание Альфы действительно жизненно важным, они бы предоставили ей торпеды.

Не то чтобы в конце концов это имело бы большое значение.

И это, как она поняла, было тем, что беспокоило ее больше всего.

Все эти усилия, все, что она, Карпинтерия и их команда собрали вместе за последние месяцы, было тщетным упражнением. Простая, уродливая правда заключалась в том, что ни одна звездная система не могла успешно защитить себя от такой массивной, изощренной огневой мощи, которая была отличительной чертой Великого Альянса. Это просто невозможно было сделать. Стационарная защита, какой бы мощной она ни была, в конечном счете была обречена против любого, кто обладал такой дальнобойностью, способностью к противостоянию и достаточно глубокими погребами. Великий Альянс мог генерировать залпы мощностью в десятки тысяч ракет, и они могли запускать их из-за пределов гиперграницы звездной системы, а затем исчезать за альфа-стеной, прежде чем их достигнет какой-либо ответный огонь. И если кто-то выпустил, скажем, пятьдесят тысяч ракет по цели - особенно по неподвижной цели, такой как, скажем, орбитальные промышленные платформы и места обитания, - чья пассивная и активная защита остановила бы девяносто процентов приближающихся лазерных головок, это означало, что пять тысяч прошли. А пять тысяч МДР с лазерными головками нынешнего поколения Великого Альянса распотрошили бы самую большую из мыслимых орбитальных структур.

Вот почему она больше всего хотела получить торпеды. У них было достаточно выносливости, чтобы добраться до любого атакующего изнутри пространства гиперграницы, и флоты не уклонялись от оружия, о появлении которого они не знали. По крайней мере, достаточно мощная волна торпед могла нанести достаточный урон, чтобы заставить атакующих... пересмотреть свой собственный подход. Но даже это было бы - могло бы быть - всего лишь отсрочкой казни. Потому что в следующий раз нападавшие узнали бы о торпедах. Они перепрыгивали через стену, захватывали свои цели, сбрасывали свои косяки ракет, а затем быстро исчезали обратно в гипере, рассчитывая на сложный искусственный интеллект Марк 23-E, чтобы справиться с этим потоком разрушений. Это могло бы - вероятно, увеличило бы - окончательное число погибших среди гражданского населения, потому что даже от Марк 23-Е нельзя было ожидать, что цели будут различаться на основе возможного числа жителей, а не их электронных подписей и промышленного потенциала. Если уж на то пошло, полагаться исключительно на усмотрение и суждения искусственного интеллекта почти означало бы увеличить вероятность катастрофического кинетического удара по планете неуправляемой ракетой, которая промахнулась мимо намеченной цели. Действительно, это соображение могло бы быть единственным, что помешало Великому Альянсу принять такой подход. Гейл не знала точную массу Марк 23-Е Великого Альянса, но она знала ее максимальную скорость в состоянии покоя, и даже если бы ее масса составляла всего пятьдесят тонн, что-то такое, движущееся со скоростью восемьдесят процентов скорости света, несло бы на двадцать пять процентов больше энергии, чем наихудшая оценка для ударного кратера Чиксулуб, положившего конец меловому периоду Старой Земли. Она не хотела думать о командующем флотом, готовом рискнуть чем-то подобным, но если бы они понесли огромные потери в предыдущей атаке, соблазн должен был бы быть. И это, безусловно, было бы эффективной тактикой. Той, для которой Гейл не видела выигрышной контратаки даже с торпедами.

Она наблюдала, как Великий Альянс замедляется к точке, находящейся сразу за пределами гиперграницы системы Альфа в 15,4 световой минуты. При последнем заходе на посадку она и Карпинтерия позволили атакующим пройти в пределах восьми световых минут от массивного суперюпитера Альфа VI, направляясь к огромному внешнему поясу астероидов звездной системы. Предполагая, что они прибыли курсом наискорейшего подхода к Альфе IV, обитаемой планете системы, это было вполне обоснованное предположение, поскольку шестая только что прошла наименьшее расстояние от четвертой.

Хотя было ясно, что пояс интенсивно эксплуатируется, все перерабатывающие платформы находились далеко внутри пределов гиперграницы. Мало того, Альфа V, которая также лежала внутри нее, была еще одним газовым гигантом, хотя и меньшего размера, чем VI. Именно там были расположены все атмосферные добывающие предприятия Альфы, что означало, что за пределами гиперграницы не было ничего, на что стоило бы нападать - и, следовательно, ничего, что стоило бы защищать - или где-либо поблизости от Альфы VI.

Именно по этой причине Гейл спрятала почти сто тысяч ракетных капсул и их координирующих платформ управления огнем в семействе лун Альфы VI, имея только один хорошо скрытый контрольный корабль для управления ими.

Это была одна из ее самых успешных уловок. Потери нападавших были едва ли не катастрофическими, и компьютер, оценивавший результаты учений, постановил, что они отступили, чтобы зализать раны. Конечно, это не означало, что они не вернутся более мудрыми и осторожными. Единственная проблема заключалась в том, что силы флота, усвоившие так много болезненных уроков после кровопролития за последнюю четверть земного века, вряд ли подошли бы так близко к какому-либо небесному телу, которое предлагало удобную гравитационную якорную стоянку для неприятных сюрпризов. Они могли бы, но только в том случае, если бы их сенсорные платформы прочесали рассматриваемый объем пространства, ничего не обнаружив, и, несмотря на превосходные стелс-системы Соответствия, разведывательные дроны "Призрачный всадник" Великого Альянса с большой вероятностью могли что-то обнаружить, если такое количество капсул скрывалось в этом относительно небольшом объеме.

Учитывая такую вероятность, Гейл знала, что не может рекомендовать складывать все их защитные яйца в такую маленькую корзину. Кроме того, если бы они были развернуты вокруг Альфы VI, они не были бы развернуты для покрытия какого-либо другого объема, и не было неписаного закона, который гласил бы, что атакующий должен находиться где-либо рядом с газовым гигантом. Это не совсем вселило в нее уверенность в плане развертывания. Как и тот факт, что, как и любая другая тактика, которую она смогла выработать, ее победа в конечном счете оказалась тщетной. Великий Альянс вернется снова, если предположить, что Альфа была хотя бы отдаленно такой важной, какой казалась, и все, чего она действительно достигла, - это убить тридцать или сорок тысяч космонавтов Великого Альянса.

Что сразу вернуло ее к вопросу о том, что бы они сделали во время второй атаки, если бы первая принесла огромные потери.

Нынешняя мощь атакующих снизилась до нуля относительно основного объекта системы на огромном голографическом графике, когда они начали разворачивать свои косяки ракетных капсул. И как только они это сделали, хорошо замаскированный эсминец, скрывавшийся с оборонительными капсулами, которые Гейл и Карпинтерия развернули вдоль самого внутреннего края внешнего пояса астероидов для этой симуляции, произвел свой знакомый залп в сто тысяч ракет.

Сценарий предполагал, что нападавшие были достаточно умны, чтобы приблизиться со своими гипергенераторами наготове. Учитывая, кем были нападавшие, любой другой подход просто не мог произойти, но даже при таком старте супердредноуту класса Инвиктус требовалось четыре с половиной минуты, чтобы снова перейти в гипер. Это было примерно равно времени полета ракет, и Гейл была вынуждена разместить их по внутреннему краю пояса по дуге, которая, как она надеялась, обеспечит ей наилучший охват. Не было никакого способа быть уверенным в точном векторе подхода любого атакующего, поскольку даже подход с наименьшим временем зависел от множества факторов, которые невозможно было предсказать с абсолютной точностью. Точного положения, в котором атакующий пересек альфа-стену, как быстро она смогла сориентировать свою оперативную группу в нормальном пространстве, чтобы начать атаку, какой подход к развертыванию она выбрала для своих собственных ракет...

Никто не мог точно предсказать, как могут взаимодействовать все эти факторы. Общий объем, в котором они могли находиться перед запуском ракет против внутренней системы, мог быть определен на основе известных параметров их собственных систем вооружения, но он обязательно был аморфным. Это можно было бы уточнить - незначительно, - если бы защитники знали, кем был командир противника, и имели возможность проанализировать его послужной список, предполагая, что он у него был. Но даже при самых благоприятных обстоятельствах атакующий, решивший быть трудным, всегда может выбрать менее оптимальную точку запуска специально для того, чтобы избежать засад.

Это стало проблемой из-за времени полета.

Точно так же, как Гейл было отказано в "гразерных" торпедах, ей также было отказано в "Нинурте", новейшей противокорабельной ракете Соответствия. Те, что ей разрешили вместо этого, были в основном улучшенными версиями Катафрактов Солнечной лиги, значительно уступающими "Нинурте", особенно с точки зрения выносливости. Хотя они были крупнее и разрушительнее, с лучшими системами наведения и лучшей защитной системой РЭБ, чем все, что было предоставлено флоту Солнечной лиги, их ускорение и выносливость были идентичны последнему летному Катафракту. Это означало, что у них было максимальное эффективное время разгона в 255 секунд. За это время они могли бы преодолеть расстояние в 33,8 световых секунды. Она могла перейти в баллистическую фазу за 180 секунд, и это могло длиться столько, сколько она хотела, но скорость в этот момент составляла бы всего 84 176 км/с, так что даже с учетом времени перехода супердредноута это дало ей еще 126 000 километров дальности атаки в пределах ее доступного окна. Тридцать четыре световых секунды были огромным временем по стандартам многодвигательных ракет, но наилучшая схема развертывания, которую она смогла разработать, означала, что максимум "только" сорок пять тысяч из ее общего количества ракет смогут атаковать в любой конкретной точке в пределах примерно определенного объема.

Компьютеры определили фактический вектор сближения, и они с Карпинтерией наблюдали, как ракетный шторм обрушился на атакующих. Сорок пять тысяч лазерных головок уничтожили бы любой флот Солнечной системы - или Мезанского содружества - такого размера, но Великий Альянс был совсем другим предложением.

Гейл знала гораздо больше о критических параметрах своих систем обороны, чем знал флот Солнечной лиги до того, как скрестил мечи с Великим Альянсом, благодаря предыдущему проникновению Соответствия в Звездную империю Мантикора и республику Хевен. Однако она все еще знала гораздо меньше, чем хотела бы, потому что их шпионы смогли получить лишь ограниченную информацию о реальном оборудовании. И их продолжающееся проникновение в Солнечную лигу не смогло заполнить пробелы, потому что ни один соларианский флот не просуществовал достаточно долго, чтобы сообщить такого рода информацию. Ну, выжившие после нападения на Гипатию видели, но даже они никогда не могли по-настоящему хорошо рассмотреть оборону мантикорцев, учитывая расстояние, на котором велось сражение.

Тем не менее, у нее было твердое представление об основах оборонительной доктрины союзников, и нападавшие в ее симуляции применили их все. Косяки легких ударных кораблей, настроенных на противоракетную оборону, развернулись, чтобы перехватить надвигающуюся волну разрушения. Потоки противоракет обрушились на ее путь, и ее атакующие птицы растаяли, как снежинки в ярком солнечном свете.

Симуляция вспыхнула яркими точечками, когда изодранные выжившие из ее залпа достигли дальности атаки, нанося удары по захватчикам не только пучками рентгеновских лучей, которых, без сомнения, ожидал Великий Альянс, но и гораздо более опасными гразерными боеголовками, соединенными с МДР системы Альфа.

Они уничтожили два линейных крейсера, шесть эсминцев и тридцать семь ЛАКов.

Это было все.

И это предполагало, что она сделала достаточный расчет на приманки "Лорелеи" Великого Альянса и другие системы радиоэлектронной борьбы.

Атакующие без малейшего колебания восполнили свои потери и закончили развертывание своих собственных капсул. Затем те стартовали, и восемьдесят пять тысяч МДР устремились к внутренней системе. Расстояние до основного светила составляло пятнадцать с половиной световых минут, но дистанция до Альфы IV - и всей ее орбитальной инфраструктуры, плюс горстки военных кораблей, которые система Альфа могла собрать для своей защиты - составляла всего чуть более девяти световых минут. Учитывая то, что они знали о параметрах Марк 23, это требовало 6,5-минутной баллистической фазы при восьмидесяти процентах скорости света. Через пятнадцать с половиной минут после запуска дисплей вспыхнул ярче и ужаснее, чем вызвал ее оборонительный залп.

Обороняющиеся звездолеты открыли огонь в отчаянной обороне. Но мощь флота системы Альфа составляла менее шестидесяти супердредноутов, менее четверти из которых были с подвесками. Против этого урагана, подкрепленного тем, что они знали о средствах проникновения Великого Альянса, все, что они действительно внесли, - это дополнительные, еще более хрупкие цели.

На этот раз оборона сработала гораздо лучше, чем во время последней атаки, которую предприняла на них Гейл. Они остановили почти шестьдесят процентов поступающего огня, но ущерб все равно был катастрофическим. И второй атакующий залп, почти такой же мощный, как и первый, последовал всего через пять минут. Как раз достаточно долго, чтобы каналы управления сверхсветовой связью с пропускной способностью Великого Альянса получили информацию и чтобы запускающие корабли обновили очереди наведения.

Этот второй "дикий молот" обрушился вниз, на этот раз нацеленный на орбитальные платформы, которые показали тот факт, что они были вооружены. Гейл предполагала, что Великий Альянс был здесь, чтобы захватить систему, а не просто уничтожить ее, поэтому очень мало этого огня было потрачено впустую на промышленные платформы, орбитальные верфи или орбитальные жилища, которые не имели вооружения. Вместо этого он разнес бронированные крепости на части и, как запоздалая мысль, уничтожил полдюжины уцелевших обороняющихся военных кораблей. Большинство крепостей просто погибло, но - как обычно случалось из-за ее огромных размеров - крепость, обозначенная как Альфа Прайм, центральный узел командования и контроля всей звездной системы, выжила. Во всяком случае, для определенных значений "выжил". Она превратилась в истекающие воздухом обломки, разбитая вдребезги, но все еще была там.

А потом, в очередной раз, все было кончено.

- Это... отстой, - сказала она Карпинтерии.

- Да, это не наш самый высокий балл, - согласился он, и Гейл повернулась к нему лицом. Они двое были вне пределов слышимости кого-либо еще, хотя она, конечно, не собиралась предполагать, что они были вне пределов слышимости систем наблюдения. Но только в этот раз...

- Это бессмысленно, Антуан, - тихо сказала она.

- Нет, - не согласился он, все еще глядя на дисплей. - Нет, это не так.

- Но мы не можем победить. Не в конце концов. - Она тоже посмотрела на яркие значки, указывающие на мертвую и умирающую орбитальную инфраструктуру. - Даже если мы прогоняем их один раз, они всегда могут вернуться снова. И еще раз. И ничто из того, что есть у нас - или, по крайней мере, у системы Альфа, - не может компенсировать их преимущества в дальности полета и противоракетной обороне.

Карпинтерия повернулся, чтобы посмотреть на нее. Они оба знали, что она имела в виду.

- Мы все еще не можем дать им торпеды, - сказал он ей. - Но нам разрешили использовать Хасты, вооруженные гразерами.

- Правда? - уши Гейл навострились. - И как же мы собираемся это провернуть?

Хаста была произведена компанией "Технодайн" в качестве аварийного противовеса МДР. Она была медленной и слишком легковесной по сравнению с торпедами "Соответствия" с приводом "паук", но была почти такой же незаметной, потому что по сути это был вооруженный разведывательный беспилотник с импеллерным приводом. Однако это означало, что он мог нести только очень легкую боеголовку, поскольку разведывательные дроны были напичканы системами, необходимыми для их запланированной миссии. Что означало, что соларианская версия никак не могла вместить что-то размером с боеголовку гразерной торпеды.

- На самом деле это то, что вы могли бы назвать обновлением Хасты, - сказал ей Карпинтерия. - Модернизированные импеллеры, лучшая скрытность, чем у базового разведывательного дрона солли, и увеличенный размер для размещения гразерной головки.

- И я тоже получу их в неограниченном количестве? - потребовала Гейл. Тактик по натуре почувствовала первый настоящий энтузиазм, который она смогла проявить за несколько недель, когда перед ней открылись новые возможности.

- Нет, - сказал ей Карпинтерия тоном легкого сожаления. - На данный момент вы можете предположить, что у них уже есть в наличии около тысячи. Они будут увеличивать это число, но для целей нашего моделирования, - он спокойно посмотрел ей в глаза, - мы должны предположить, что птички поступают с новой сборочной линии, которая в настоящее время производит около тысячи в неделю. Они будут постепенно наращивать дополнительное производство, и через пару месяцев оно подскочит примерно до пяти тысяч в неделю. И примерно через месяц после этого производство будет составлять около двенадцати тысяч в неделю. В этот момент они достигнут максимума.

- Черт.

Гейл повернулась обратно к обломкам, которые когда-то были звездной системой. Достаточное количество усовершенствованных Хаст Карпинтерии, возможно, позволило бы ей реализовать некоторые из сценариев гразерных торпед, с которыми она играла в свободное время. Но она нуждалась в них в гораздо большем количестве, чтобы сделать эту тактику действительно эффективной, потому что их более низкая скорость и ничтожная выносливость означали, что она не могла разместить их в достаточном количестве, чтобы насытить возможные точки атаки. Даже если бы она предположила, что производство продлится шесть месяцев, у нее было бы всего чуть больше двухсот тысяч для работы. Это позволило бы ей причинить нападавшим гораздо больший вред, чем все, что она могла бы сделать без них, но это не было бы решающим.

И почему, черт возьми, их моделирование должно предполагать, что защитники ограничат производство всего двенадцатью тысячами? Учитывая очевидный промышленный потенциал системы Альфа и их способность увеличить производство на тысячу двести процентов всего за три месяца, зачем останавливаться на достигнутом? Почему бы и нет?..

Она остановила себя. Это были вопросы такого рода, которые она не могла позволить себе задавать кому бы то ни было. Включая ее саму. Но...

- Это очень поможет, - сказала она. - Я могу начать строить сценарии вокруг этих ваших улучшений Хасты, и если мы сможем получить их достаточно - я имею в виду, если параметры моделирования назначат нам достаточное их количество - мы сможем сделать Альфу намного более жесткой, более трудной целью. Но в конце концов они все равно не могут победить. Так почему бы им не...

- Будь осторожна, Гейл, - мягко сказал Карпинтерия. - Ты ступаешь по тонкому льду.

Почему? задумалась она. Это был вопрос, который она хотела крикнуть ему. Почему Альфа-система вообще собирается устанавливать защиту? Она не может победить, даже с этими новыми Хастами. Все, что это может сделать, это сделать цену для манти и их друзей все более ужасающей, что только сделает их более мстительными. Это, безусловно, сведет на нет любые усилия с их стороны по минимизации потерь Альфы, и в результате погибнут тысячи, возможно, миллионы защитников системы и гражданских лиц. Это глупо! Единственный способ, которым Альфа "выигрывает" эту битву, в любом смысле этого слова, - это никогда не вступать в нее!

- Проблема с безопасностью? - спросила она вместо этого. - У нас обоих высокий допуск.

- Термин "безопасность" подобен многоугольнику, - ответил он. - У нее есть много сторон.

Она усмехнулась. Звук был мягким, но его тон - нет.

- Десятиугольник, по крайней мере, - сказала она.

- Больше похоже на апейрогон, - ответил он со своим собственным смешком.

- О таком я никогда не слышала.

- Апейрогон - это вырожденный многоугольник с бесконечным числом сторон. Добро пожаловать в службу безопасности.

Он повернулся к ней лицом полностью.

- Уровень чьей-либо безопасности относится только к их готовности и стремлению хранить молчание. Но это не телепатия. Безопасность - это никогда не телепатия, и люди, которые за ней наблюдают, прекрасно это понимают. Поэтому они следят и за другими вещами. Вещами, которые могли бы дать им представление о том, о чем на самом деле думает наблюдаемый. Или, что более важно, чувствует.

- Ну, они не должны быть слишком удивлены, если мы чувствуем себя немного беспомощными после нескольких месяцев проигрыша в этой битве! - сказала Гейл нарочито бодрым тоном. - Я бы хотела выиграть, по крайней мере, один раз.

Карпинтерия снова повернулся к дисплею, когда флот Великого Альянса ускорялся к разрушенной внутренней системе. Затем он нажал на кнопку, которая выключила его, и они вдвоем остались в полумраке, наедине со своими мыслями... и подслушивающим электронным ухом службы безопасности.

- Да, - сказал он тихо, мягко. - Я бы тоже хотел выиграть хотя бы раз. Но мы этого не сделаем. - Он посмотрел на нее в темноте, его голос стал еще мягче. - Дело не в этом.

Ресторан Ксанаду

Сады Рузвельта

Город Леонард

Планета Дарий Гамма

Система Дария

"Ксанаду" был одним из любимых ресторанов Зака и Гейл по многим причинам. Во-первых, им обоим понравилась кухня, которая представляла собой сплав древнекитайской и ближневосточной кухни. Другим вариантом была расстановка столиков в саду, особенно сразу после захода солнца, когда светящиеся розы, биолюминесцентные цветы, произрастающие в Дарии, оживали мягкой, великолепной жизнью в окружающих садах Рузвельта. И еще одним был водопад в центре зоны отдыха на открытом воздухе. Большинству посетителей "Ксанаду" нравилось сосредоточенное на водопаде световое шоу, то, как свет реагировал никогда не повторяющимися, непредсказуемыми паттернами на текущую фоновую музыку ресторана.

Заку и Гейл нравилось все это, но больше всего им нравилось уединение. Звуковое и световое шоу свело бы на нет большинство обычных наблюдений. Это не остановило бы сложное оборудование или не помешало бы кому-то испортить сам стол, но Зак не беспокоился - во всяком случае, не сильно - о такой возможности. Его собственная работа регулярно приводила его в соприкосновение с безопасностью, что означало, что он понимал ее загадки лучше, чем большинство людей. Не только из-за его собственного опыта в этом, но и из-за Джека.

Критической слабостью того, что можно было бы назвать "превентивным надзором", была перегрузка данными. Зак был почти уверен, что это было правдой, поскольку жрецы Шумера наняли слишком много осведомителей, каждый из которых был кровно заинтересован в преувеличении важности информации, которую он приносил.

Современный искусственный интеллект мог бы многое сделать для автоматизации анализа разведданных, но лежащая в его основе динамика осталась прежней. Проблема заключалась в том, что в конечном итоге человек, а не компьютер, должен был принимать решение на основе предоставленных ему данных - данных, в сборе которых он или она, как правило, не играли большой роли или вообще не участвовали, что оставляло ему или ей очень мало указаний для оценки их надежности.

Он вспомнил, как Джек кратко изложил это для него.

Итак, шпиону А платят и повышают в должности в зависимости от того, сколько данных он передает, а аналитику Б платят и повышают в должности в зависимости от того, сколько вариантов и рекомендаций он выдвигает на основе слишком большого количества данных, на должную оценку которых у него не было достаточно времени, а затем специалисту по безопасности В - кстати, это я, - приходится принимать решение за слишком короткое время, основываясь на слишком большом количестве дерьма, которое, по крайней мере, частично деградировано. Я признаю, что платят довольно хорошо, и тебя регулярно повышают в должности. Кроме того, это своего рода отстой.

Мусор внутрь, мусор наружу.

Джек объяснил ему, что самый простой способ не допустить выхода проблемы из-под контроля - для начала это просто не собирать слишком много данных. И никогда не забывать, что люди будут ворчать, несмотря ни на что. Они собирались жаловаться на своих боссов за обедом с коллегами по работе. Они собирались ныть из-за своей зарплаты. У них были плохие дни, когда они жаловались на все, что связано с их работой. Это должно было произойти, и умные силы безопасности должны были допустить это и оставить все как есть. Если у вас была причина думать, что данный субъект на самом деле представляет угрозу безопасности, а не просто ворчит, тогда прекрасно: выделите несколько крупных ресурсов на слежку за ним. В противном случае просто убедитесь, что у населения в целом достаточно причин для паранойи, чтобы заставить ворчунов дважды подумать, прежде чем они всерьез начнут воспринимать свое собственное ворчание.

- Итак, зачем мы пришли сюда сегодня вечером? - тихо спросил он Гейл после того, как они ввели свои заказы на напитки и закуски на терминале стола. - Я думал, мы придем в пятницу?

- Нам обоим нравится еда, - ответила она. - Есть ли причина, по которой мы не можем нанести дополнительный визит?

- Конечно, нет, - согласился он, но при этом задумчиво посмотрел на нее через стол, и через мгновение она вздохнула.

- Ты слишком хорошо читаешь меня, Зак, - сказала она, протягивая руку, чтобы коснуться его лица.

- Эй, я общительный человек! Помнишь? Вот почему я так хорош в своей работе.

- Кто ты такой, - сказала она с булькающим благодарным смехом, - так это идиот. Мой идиот. Но, - ее глаза потемнели, - твое "чувство народа" снова читает меня. Это... работа.

- О?

- Да. Я не могу рассказать тебе многого, даже если бы знала все, что происходит на самом деле, но это меня цепляет. - Ее глаза были темнее, чем раньше. - Я также не думаю, что справляюсь с этим лучше всех в мире. На самом деле, я чувствую себя все более и более подавленной, и не хочу, чтобы мое психическое состояние - или что-то еще - ... выплеснулось на тебя без всякого предупреждения.

Он заметил, что она не упомянула, что это может быть за "что-нибудь еще". Или предположила, что, возможно, она могла бы обсудить свою депрессию - или причины ее - с одним из консультантов, которых их начальство было так счастливо предоставить.

- А? - Он склонил голову набок и взял ее руку в свою. - Как много из этого ты можешь мне рассказать?

- Ну...

Она сделала паузу, когда появился настоящий, человеческий официант с их напитками, наклейками на горшочки и закусками с хумусом. Они улыбнулись ему, но потом он ушел, и Гейл сделала большой глоток своего напитка. Она сидела, сложив руки вокруг стакана на столе, и смотрела в него сверху вниз.

- Это просто... просто этот тактический проект, над которым они заставили меня работать, - медленно сказала она. - Что бы я ни делала, защитники продолжают проигрывать. И каждый раз потери тяжелы. - Она подняла на него глаза. - По правде говоря, учитывая параметры сценария, я не думаю, что кто-то мог бы сделать нечто позволяющее им победить. Но параметры указывают на то, что они никогда не сдаются, независимо от того, насколько это безнадежно. И каждый раз это одна и та же звездная система. Я думаю... думаю, проблема в том, что я действительно устала наблюдать, как одна и та же система снова и снова разрывается на части. Я имею в виду, что мы с Антуаном перебрали - что? Уже сорок различных симуляций? Что-то вроде того. И я знаю, что это всего лишь симуляция для общей тактической оценки, но, - ее глаза встретились с его глазами через стол, - я действительно хотела бы, чтобы они хотя бы позволили мне изменить системные шаблоны. Наблюдение за тем, как это происходит снова и снова с одной и той же системой, просто выводит меня из себя.

Нет, подумал Зак. Это не "достает до тебя", потому что это симуляция. Это раздражает тебя, потому что ты вообще не думаешь, что это "общая тактическая оценка", дорогая. И это опасная вещь для тебя, чтобы думать.

- В моем магазине такого не бывает, - сказал он, и его взгляд встретился с ее. Она увидела в его глазах получение ее невысказанного послания, и ее плечи, казалось, слегка расслабились. - Но мы действительно проводим симуляции, и иногда трудно вспомнить, что они сгенерированы компьютером. Ты можешь слишком сильно в них вложиться. Так что я могу видеть, что наблюдение за тем, как даже вымышленная кучка защитников получает удары снова и снова, независимо от того, что ты делаешь, должно быть, по крайней мере, немного удручающим.

- Да. - Она кивнула и сделала еще глоток. - Я думаю, отчасти это просто потому, что мне действительно нравится побеждать. Вот почему я вообще ввязалась в это. Ну, и это было "предложено" мне моими советниками сразу после окончания средней школы. И я почти уверена, что одна из причин, по которой меня это беспокоит, заключается в том, что я вижу способы изменить стартовые параметры, используя технологии, которые уже доступны защитникам, даже если они не мы, что могло бы значительно изменить результат. Я не знаю, позволило бы это мне победить, но это, по крайней мере, дало бы моему... как ты это назвал? моей "фиктивной кучке защитников"? - гораздо больше шансов не проиграть.

- Эй, леди! Если бы то, что ты делаешь, было легко, они, вероятно, позволили бы это сделать кому-то вроде меня!

Он ухмыльнулся ей, и, как он и надеялся, это вызвало у нее смешок, и он с облегчением увидел, что язык ее тела еще больше расслабился. Не то чтобы ему пришлось оттаскивать ее от края обрыва или что-то в этом роде, но как он надеялся, знание того, что он понимает - и сочувствует - поможет ей держать себя в руках. Потому что последнее, в чем кто-либо из них нуждался, - это чтобы ее вызвали поговорить с одним из тех консультантов, которых их начальство всегда было так готово предоставить.

- О Боже мой! - Она покачала головой. - Одной мысли о том, что ты проводишь тактический анализ, достаточно, чтобы кровь застыла в жилах! Для тактика из тебя вышел бы действительно хороший каменщик.

- Я ничего не смыслю в укладке кирпичей! - запротестовал он.

- Это моя точка зрения, - сухо сказала она и нажала на меню на столе. - Думаю, мне хочется рулетиков с вермишелью на пару и жареных креветок с фисташками. А как насчет тебя?

- Я? - Он взглянул на дисплей своего собственного меню. - Я думаю, может быть, курица генерала Абдаллы с желтым рисом.

- Подходящий выбор, - согласилась Гейл и начала набирать их по порядку.

Зак откинулся назад и наблюдал за ней с улыбкой, но за улыбкой скрывался след страха. Он был почти уверен, что знал, почему все ее симуляции запускались в одной и той же звездной системе. И он боялся, что знает, почему защитники никогда не сдавались. Но если руководство Соответствия действительно готовилось пожертвовать Гальтоном, это представляло смертельную угрозу для женщины, которую он любил. Он был уверен, что они вообще ничего не сказали ей о системе, которую она защищала, кроме физических характеристик, которые она должна была знать для планирования симуляций. Но если бы они были настолько фанатичны в том, чтобы убедиться, что никто в Дарии даже не знал о существовании Гальтона, о сокрытии любой связи между двумя звездными системами, тогда Гейл представляла бы потенциально опасный тупик, когда дело касалось их стратегии. Потенциальный проигрыш в стратегии, который они просто не могли допустить.

И операция "Гудини" точно показала, как мезанское Соответствие обрезало концы.

КФФ "Рей Амадор"

Система Факел

Рут Винтон остановилась в проходе. Пара личных телохранителей королевы тоже остановилась в нескольких метрах позади нее, и Рут ткнула пальцем в одну из дверей каюты.

- Хорошо, вот где ты остановишься, - сказала она Джессике Милликен. - Здесь всегда будет кто-то стоять на страже, так что не бери в голову никаких диких идей. А это, - она указала на соседнюю дверь, - это то, где я буду жить. За мои грехи меня назначили твоим сторожевым псом. Вроде того.

Каша решил переместить весь свой недавно набранный персонал на борт корабля и начать процесс перетряски, пока они ждали прибытия соларианской делегации. Переезд включал в себя Рут и Милликен, потому что, по его словам, Рут могла бы с таким же успехом начать справляться со своей миссией - которой оказалась Джессика Милликен, - а жизнь в тесноте на борту корабля облегчила бы это.

Теперь бывшая офицер флота системы Меза переводила взгляд с одной двери на другую без всякого выражения.

- Почему я вообще нахожусь на этом корабле? - спросила она. - Я предполагала, что меня отправят либо на Мезу, либо на Старую Терру.

- Где ты и должна быть, черт возьми! - Рут сердито посмотрела на нее, а затем на дверь. - Я сказала Виктору, что это глупо. Этот идиот хочет, чтобы я "обратила" тебя. Да, он так это называет, как будто ты какое-то транспортное средство, а не монстр.

Где-то на задворках ее сознания даже Рут-в-обиде понимала, что это было довольно глупое заявление от кого-то, чьими собственными амбициями было желание стать агентом-шпионом. Но Рут-в-обиде не была тем, кого кто-либо, включая ее саму, назвал бы образцом безмятежной мудрости. Несмотря на это, на лице Милликен не отразилось ни малейшего выражения. Агент Соответствия никак не намекнула на то, что она думает о комментарии Рут. Вместо этого она протянула руку и открыла дверь в свою каюту.

- Она не заперта, - сказала она. - Будет ли так же, как только я окажусь внутри?

Рут даже не подумала об этом, так как была сильно раздражена, и немного беспомощно посмотрела на своих охранников. По выражению их лиц было ясно, что Милликен говорила достаточно громко, чтобы они услышали.

- Каков ответ, Андреа? - спросила она.

- Я не знаю, - сказала капрал Мерино, пожимая плечами. - Все, что я знаю, это то, что капитан Монткальм установил дежурства, чтобы один из нас постоянно находился здесь, в проходе. У меня первая вахта; Хорхе сменит меня через четыре часа. Нам никто ничего о ней не говорил. - Мерино мотнула головой в сторону Милликен. - За исключением того, что она не должна бродить одна.

- Замечательно. - Рут снова ткнула пальцем в дверь. - Просто иди туда, Милликен, и оставайся, пока кто-нибудь не придет за тобой. И это, вероятно, буду я, судя по тому, как идут дела, поскольку я, похоже, разозлила богинь галактики.

Она одарила экс-коммандера еще одним свирепым взглядом, затем прошествовала через смежную дверь в свою каюту.

***

Час спустя Рут была в гораздо лучшем настроении. Во-первых, потому, что, когда она вышла из своей каюты, Милликен нигде не было видно, и такое положение дел Рут считала идеальным. Во-вторых, потому что через несколько минут она спросила: - Разрешите подняться на мостик? - что, по ее мнению, было восхитительно. И, наконец, в-третьих, потому, что было дано разрешение.

В сложившихся обстоятельствах тот факт, что Каша тоже был на мостике, был лишь незначительным раздражением. Пока он не взглянул на нее.

- Где Милликен? - спросил я. - спросил он, немедленно повышая ее раздражение до менее незначительного коэффициента.

Она не видела причин удостаивать это ответом, и Каша покачал головой и вернулся к изучению того, что он вызвал на дисплее тактического офицера.

- Не забывайте, что у вас больше одного задания, ваше высочество, - сказал он. Обращение "Ваше высочество" было его способом выразить неодобрение. - Супершпион должен уметь ходить и жевать резинку одновременно.

- Жевательная резинка - отвратительная привычка, - сказала она ему. - Это антисанитарно. У меня вообще нет никакого интереса жевать ее.

- Я не призываю вас делать это. Я просто указываю на то, что вы должны уметь это делать. Что возвращает нас к Милликен.

Рут попыталась вспомнить, почему она вообще захотела подняться на мостик.

Город Леонард

Планета Дарий Гамма

Система Дарий

Системы защиты от наблюдения в маленькой комнате, которая не фигурировала ни на каких чертежах нигде в городе Леонард, обеспечивали гораздо лучшую безопасность, чем водопад Ксанаду. Никто из двух мужчин и трех женщин, сидевших вокруг стола в центре комнаты, не был по-настоящему рад оказаться здесь, и все они проявляли мучительную осторожность, пробираясь к ней. Они никогда не видели никаких признаков того, что кто-то хотя бы подозревал об их деятельности, но служба безопасности Соответствия очень хорошо скрывала свои действия, пока не приходило время нанести удар. И, к сожалению, не существовало такого понятия, как по-настоящему безопасные электронные коммуникации. Не в системе Дарий. Беседы "в четыре глаза", как могли бы выразиться эревонцы, в местах, где они могли быть, по крайней мере, разумно уверены в отсутствии электронных подслушивающих устройств, были нормой для руководящих кадров их собственной организации, как бы мало им ни хотелось рисковать контактом лицом к лицу.

У них было еще три разбросанных по всему Леонарду "несуществующих" места для встреч, любезно предоставленные одним из их основателей в офисе городского инженера. Они перемещались из одного места в другое по сгенерированному компьютером случайному шаблону, разработанному для того, чтобы алгоритмы наблюдения службы безопасности не могли пометить их в одном и том же месте без очень веской причины для нахождения там.

И это все еще чертовски их беспокоило.

Им нужно было обсудить довольно много вопросов, и они быстро их обсудили. Никто из них не хотел проводить в подполье больше времени, чем было необходимо, и все они почувствовали облегчение, когда достигли последнего пункта своей текущей повестки дня.

- Итак, мы приняли решение относительно нее? - спросил один из мужчин.

- Не окончательно, нет. - Одна из женщин покачала головой. - Но начинает казаться, что она может оказаться тем риском, на который стоит пойти. Он тоже, если уж на то пошло.

- Это ваше мнение, - сказала одна из других женщин. - Хорошо, я полагаю, это также в конечном счете ваше решение. Но лично я думаю, что с ней одной мы двигались бы слишком быстро. С ним гораздо медленнее! - Она покачала головой. - Мне не нравится стрелять вслепую по такого рода вещам, и что бы ни было правдой о ней, а может и нет, у нас нет никого достаточно близкого к нему для оценки!

- Нет, но, по крайней мере, на данный момент они ходят парой. И она приближается к тому моменту, когда кто-то, скорее всего, активирует ее протоколы самоубийства просто на всякий случай, - сказал второй мужчина. - Пока, я думаю, я единственный в команде, кто осознает, до какой степени все это упражнение действует на нее, но это, вероятно, изменится, если кто-нибудь решит, что она узнала о Гальтоне и начала испытывать недовольство.

- Я понимаю это, Антуан, - сказала первая женщина. - На самом деле, я хочу. Но даже если они их активируют, я не вижу, чтобы они переводили их в автономный режим. Не тогда, когда нет никаких признаков того, что Великий Альянс на самом деле выяснил даже, где находится Гальтон, не говоря уже о Дарии.

- Нет, - признал Антуан Карпинтерия с горьким выражением на лице. - Я почти уверен, что - по крайней мере, на данный момент - они согласятся просто перевести их в режим удаленного управления. В тот момент, когда они подумают, что Дарий, возможно, обнаружен, они нажмут кнопку и убьют ее, просто на всякий случай. Черт возьми, они сделают это, если она все еще будет жива, когда решат, что им пора самостоятельно выйти на публику! Теперь она в безвыходном положении, как и я, и она не собирается просто так забывать симуляцию, которую защита никак не могла выиграть. И она умнее дьявола. Я почти уверен, что она точно поняла, почему защита никогда не сможет победить... и никогда не сдастся без адской борьбы.

- Я в этом не сомневаюсь, - сказала женщина с сочувствующим выражением лица. - И я вижу, что она тебе очень нравится. Поверь мне, это тоже очко в ее пользу, потому что - я бы не хотела, чтобы у тебя закружилась голова или что-то в этом роде - но твое "чувство людей" чертовски хорошо. Ты прав насчет того, что обязательно случится с ней в конце, если мы не вмешаемся.

Она посмотрела на мужчину, сидевшего слева от Карпинтерии.

- Ты можешь активировать протоколы Януса?

- Может быть. - Он потер подбородок. - Она прошла весь процесс проверки, когда ее назначили в веселую команду Антуана, так что у меня был повод просмотреть ее досье. Примерно через три месяца она должна пройти очередное медицинское обследование, и в его рамках у нее уже запланирован еще один тест на функционирование наннитов. Вы понимаете, что я, возможно, не тот техник, которого ей назначили для этого?

- Пожалуйста. - Она скорчила ему гримасу. - Ты ожидаешь, что тебя уволят до того момента? Ты тот, кто в первую очередь выполняет задания.

- Верно, но многое может произойти между этим моментом и ее назначением. Со мной может случиться несчастный случай. Меня могут уволить, хотя я признаю, что это маловероятно. Гораздо больше вероятность того, что меня переведут на другое место, так что я больше не буду заниматься практическими делами. И я, возможно, буду в отпуске. На самом деле, я думаю, что да, согласно ротации.

- Ты тоже одобряешь время отпуска, - заметила она. - И у тебя репутация хорошего босса. Я почти уверена, что ты можешь найти кого-нибудь, с кем ты мог бы обменяться временем отпуска, потому что им действительно нужно свободное время для чего-то другого, хорошей, сострадательной души, каковой ты и являешься.

- Верно, - сказал он, немного растягивая слово. - На самом деле, я могу придумать пару возможностей. Но...

- И лошадь могла бы научиться петь. Расслабься, ладно? Я воспользуюсь этим шансом. Я не собираюсь излишне рисковать с этим делом.

- Я думал, ты только что сказала, что, по твоему мнению, стоит рискнуть.

- Это так - вот почему я не хочу брать никаких ненужных вещей. Я не беспокоюсь о риске для нас. Мы делали это достаточно часто, и я уверена, что мы сможем сделать это снова. Чем я не хочу рисковать, так это потерять ее.

Август 1923 года э.р.

Гораздо проще проанализировать данные военной разведки, чем предсказать, в какую сторону пойдут политики - даже честные - Кейла. На самом деле, я думаю, что нам, соларианам, вероятно, труднее предсказать, как отреагируют честные люди, потому что у нас было так мало опыта общения с ними на федеральном уровне.

Капитан Дауд аль-Фанудахи, Флот Солнечной лиги

Штаб-квартира Лиги по борьбе с рабством

Башня Арнолд Логан

Город Старый Чикаго

Планета Старая Земля

Солнечная система

- Мне жаль, но Кэти нет на планете. Ее нет даже в Солнечной системе. - Фанни, одна из вице-президентов Лиги по борьбе с рабством, с сочувствием посмотрела на Антона Зилвицки сверху вниз.

Посмотрела далеко вниз. Так далеко, что Кейле Барретт пришлось подавить улыбку, наблюдая за этим обменом. Учитывая ширину плеч короля гномов, Зилвицки был почти таким же низкорослым, как гном. Ну, это было преувеличением. Мужчина, правда, был коренастым, но его рост все еще составлял около ста шестидесяти пяти сантиметров, что вполне соответствовало росту нормальных человеческих мужчин. Главным образом, это была огромная фигура женщины из Антананариву, которая произвела такой эффект. Она была ростом около двухсот сантиметров и, должно быть, весила где-то около ста двадцати пяти килограммов.

Зилвицки нахмурился. Ну, опять же, "нахмурился" было преувеличением, вызванным той же аурой короля гномов. Барретт думал, что он просто расстроен по совершенно банальной причине неожиданного отсутствия его девушки.

- Куда она двинулась? - спросил он.

- В данный момент она, вероятно, находится на Циклопе. Ее маршрут охватывал по крайней мере три системы внутреннего ядра: Кеничи, Хеймдалль, Циклоп и наверняка Лузитанию. И, возможно, Эрис, если у нее будет достаточно времени.

- Когда она вернется?

- В течение месяца, конечно. Возможно, раньше. Рабочие заседания Конституционного съезда начинают набирать обороты. Она хотела дать им шанс привести себя в порядок "без того, чтобы путаться под ногами", но не собиралась отсутствовать долго.

- Спасибо, Фанни. - Зилвицки кивнул, затем отвернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с Барретт и Джейком Абрамсом. - Думаю, нам придется поискать жилье в другом месте. Я предлагаю...

- Я уверена, Кэти не стала бы возражать, если бы вы воспользовались ее номером, - вставила Фанни из-за его плеча, и он обернулся.

- Как бы я вошел? И, пожалуйста, не говорите мне, что она не следует моим советам по безопасности.

- Ну...

- Отлично. - Зилвицки закатил глаза. - И какое недоделанное, так называемое агентство по обеспечению безопасности она использует вместо этого? ООО "Дремлющие часовые"?

- Ну...

- Она никого не использует?

- У нее была услуга - я не помню название компании, если я когда-либо ее знала, - но она на время их отпустила. Просто пока ее не будет. Она не видела никакого смысла тратить деньги на защиту кого-то, кого все равно там не было.

Зилвицки похлопал себя по затылку. Барретт подумал, что это, вероятно, замена вырыванию волос.

- Иисус Христос на костыле! Так что теперь ей придется потратить вдвое больше денег на уборку своей каюты, когда она вернется. И с каких это пор Кэти стала скрягой? Эта женщина не то чтобы расточительна, но иногда приходится прищуриваться, чтобы увидеть разницу.

Фанни бросила на него раздраженный взгляд.

- Антон, ты, как никто другой, должен знать, как сильно Кэти возмущается тем, что ей приходится уделять хоть какое-то внимание собственной безопасности.

- Да, конечно. И, возможно, в своей следующей жизни она сможет выбрать благотворительность для беспризорников в качестве хобби вместо того, чтобы злить могущественные и злобные корпорации и правительственные учреждения.

- Борьба с генетическим рабством - это не "хобби", Антон!

Он хотел что-то прорычать в ответ, но вместо этого сжал челюсти.

- Да, это не так, - сказал он через мгновение. - Именно поэтому... - не бери в голову. Что сделано, то сделано. Но мне все еще нужно найти жилье, потому что я не хочу платить за то, чтобы его проверили на наличие жучков и мин-ловушек. Мы разберемся с этим, когда она вернется. Спасибо, Фанни.

Последнее, возможно, было немного резким, но она только кивнула в ответ.

- Поехали, ребята, - сказал он. - Я знаю хороший отель. Цены даже разумные для значений "разумно" в Старом Чикаго.

В любом случае, Барретт не беспокоилась об этом, потому что не собиралась оплачивать счет.

Башня Джордж Бентон

Город Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

Следующие несколько дней прошли без происшествий, по крайней мере, для Барретт и Абрамса. Зилвицки, аль-Фанудахи и Окику исчезали каждый день только для того, чтобы вернуться в свой отель, умолчав о том, где они были и почему. Итак, два бывших мистика проводили время, осматривая достопримечательности. Ни один из них никогда не был в Солнечной системе, и в Старом Чикаго, вероятно, было больше достопримечательностей, чем в любом другом мегаполисе в населенной людьми части галактики, так что было нетрудно найти множество занятий.

Это были приятные несколько дней. Хотя она знала Абрамса, по крайней мере профессионально, во время их работы в Управлении внутренней безопасности, Барретт никогда не подозревала, каким превосходным попутчиком он может оказаться. Он был любопытен, но при этом не был легковозбудимым и флегматичным перед лицом неразберихи и разочарований, с которыми неизбежно сталкивались туристы. И к тому же у него было приятное, сухое чувство юмора.

Однако всему хорошему приходит конец, и на пятый день после их прибытия им пришлось вернуться к работе. К своему удивлению, она обнаружила, что она и Абрамс были включены в делегацию, которая должна была встретиться с бригадиром Гэддисом, командиром жандармерии Солнечной лиги.

- Почему мы? - спросила она аль-Фанудахи, когда они вышли из такси на посадочной площадке "Лига Плаза". - Джейк и я - всего лишь наемные работники.

- Я не уверен. На предположение...

- Они хотят посмотреть на танцующих медведей, - вмешалась полковник Окику.

- Хм? - Это исходило от Абрамса, и аль-Фанудахи улыбнулся.

- Это грубый способ выразить суть - позор тебе, Нацуко! - но я бы сказал, что она права.

- Кто-нибудь может перевести это на пролетарский, пожалуйста? - Барретт покачала головой. - Я знаю, что такое медведь, но никогда его не видела и не знала, что они умеют танцевать.

Пока они разговаривали, они подошли к огромным, украшенным фресками порталам входа на Лига Плаза в башню Джордж Бентон, и ей пришлось ждать ответа, пока Окику прокладывала им путь мимо охранников.

- Медведи, так сказать, умеют танцевать, - сказала полковник, когда они шли через огромный вестибюль. - Но это не то, что вы бы увидели, как они делают это в зоопарке или в дикой природе. Что я имела в виду под остротой, так это то, что они знают, что вы оба бывшие мистики, и я почти уверена, что они хотят знать ваше мнение о том, кто был ответственен за ядерные удары.

Абрамс нахмурился, пытаясь разобраться в логике, но Барретт это и так было ясно. Она почувствовала, как в ней поднимается гнев, и попыталась подавить его.

- И я в частности, верно? - Она кивнула в сторону Абрамса. - Он никого не потерял, кроме двоюродного брата.

- Во всяком случае, я не видел его много лет, - добавил Абрамс. Хмурый взгляд исчез. - Хорошо, теперь я понял.

Он посмотрел на Барретт, затем перевел взгляд на аль-Фанудахи.

- Откуда ты знаешь, что мы собираемся сказать? - спросил он.

- Мы этого не знаем. - Капитан пожал плечами. - Ты скажешь все, что думаешь, и мы начнем с этого.

Это было странно, но простое заявление аль-Фанудахи стало тем, что окончательно прояснило мысли Барретт по этому вопросу. Странно - и принесло огромное облегчение. Она впервые осознала, какое сильное напряжение испытывала. Нелегко было работать с людьми, часть которых ты считала массовыми убийцами, и одновременно чувствовать, как твое уважение и симпатия к ним растут с каждым днем.

- Что мне интересно, так это почему бригадир велел нам прийти сюда, - сказал аль-Фанудахи, когда они добрались до лифта, и он нажал на экран вызова. - Я бы подумал, что мы встретимся с ним в штаб-квартире Объединенной разведки в Смите.

- Именно оттуда Объединенная разведка позвонила домой перед тем, как мы отправились в Мезу, - сказала Окику. Он поднял бровь, глядя на нее, и она пожала плечами. - Может быть, они переехали, пока нас не было. Там происходит большая реорганизация, если ты не заметил, Дауд.

- Я не думаю... - Аль-Фанудахи замолчал, когда дверь лифта открылась. - Думаю, мы узнаем достаточно скоро, - сказал он, пожав плечами, и махнул остальным, чтобы они заходили в лифт.

Поездка до их первой пересадочной остановки, казалось, заняла значительно больше времени, чем ожидала Барретт, но только до тех пор, пока она не взглянула на мигающий индикатор этажа. Аль-Фанудахи увидел, как ее глаза слегка расширились, и усмехнулся.

- Это экспресс-шахта, - сказал он. - В Бентоне не так много жилых площадей. На самом деле всего двадцать этажей или около того - как раз достаточно, чтобы основной персонал был рядом с работой. Все остальное отдано вспомогательным функциям правительства. Таким образом, по крайней мере две шахты в каждом стволе являются экспрессными вместо того, чтобы ломаться в вестибюлях. Это все еще может занять некоторое время, но, по крайней мере, нам не нужно останавливаться и перебегать каждые семьдесят этажей, как это делают в большинстве башен здесь, в Старом Чикаго.

Глаза Барретт стали еще немного шире. Вся эта огромная башня - Бентон, вероятно, был на добрых двести этажей выше, чем что-либо дома в Менделе - была, по сути, ничем иным, как правительственным офисным помещением? Каким-то образом это продемонстрировало абсолютную грандиозность Солнечной лиги так, как не смог даже Старый Чикаго - даже сам Актовый зал.

В этой шахте было не больше ощущения движения, чем в любом другом современном гравитационном лифте, но она все равно чувствовала, что парит все выше и выше, пока индикатор этажа наконец не перестал мигать. Они были на 809-м этаже, и она заставила себя не качать головой, когда поняла, что Бентон был даже выше, чем она думала. Такое количество этажей означало, что они находились по меньшей мере в трех километрах над уровнем земли.

Дверь открылась. Их ждал майор жандармерии в форме.

- Сюда, пожалуйста, - сказал он.

***

В конференц-зале, в который их привели, находились четыре человека, в дополнение к бригадиру Гэддису. Все они были представлены вновь прибывшим, но ни одно из имен на самом деле ничего не значило для Барретт. Кроме одного. Божидара Абаджиева была министром иностранных дел Солнечной лиги, по крайней мере, во Временном правительстве. Из того немногого, что узнала Барретт, казалось вероятным, что правительство премьер-министра Ена будет сохранено после того, как новая Конституция будет окончательно завершена. Ну, она предположила, что некоторые люди могли бы назвать это правительством Ранты, учитывая тот факт, что Марьют Ранта, которая была старшим делегатом Ассамблеи от Ридницокки, была утверждена в качестве исполняющей обязанности президента. Но президент Солнечной лиги всегда был - теоретически, по крайней мере - главой государства, а не правительства. Согласно букве старой конституции, правительство возглавлял премьер-министр. К сожалению, буква Конституции была так тщательно проигнорирована.

Ее больше не игнорировали, даже если все знали, что ее дни сочтены, но текущие сообщения указывали на то, что в конце концов Конституционный съезд почти наверняка сохранит парламентское правительство в стиле кабинета. Без сомнения, после того, как Конституция будет написана и ратифицирована, должны были бы состояться новые выборы, но за последние шесть или семь стандартных месяцев Ен и его коллеги, похоже, проделали довольно хорошую работу в очень сложных обстоятельствах. Никому из них, казалось, не грозила опасность потерять свое место, в какой бы ветви власти оно в конечном счете ни оказалось, поэтому все они должны были быть доступны для службы в министерствах после этих выборов. В свете этого казалось маловероятным - по крайней мере, для Барретт, - что Лига захочет поменять лошадей в соответствии с новым положением.

При условии, конечно, что Ен Сон Чжин и его коллеги были готовы продолжать служить.

Абаджиева взяла на себя руководство встречей, как только Гэддис закончил представление.

- Мы вернемся к вопросу о "Джессик" позже. Но я хочу начать с того, что спрошу двух офицеров в... "Свинке", не так ли? - кто, по их мнению, несет ответственность за массовые убийства на Мезе сразу после того, как Великий Альянс захватил контроль над системой.

Она сделала паузу, очень короткую. Ровно настолько, чтобы прямо взглянуть и на Барретт, и на Абрамса.

Барретт и Абрамс переглянулись. Он слегка кивнул ей.

- Я не знаю, кто это сделал, - сказала она тогда. - Однако, в чем я сейчас уверена, так это в том, что это был не Великий Альянс и не Одюбон Баллрум.

- Почему?

- Что касается Великого Альянса, то это просто не имеет никакого смысла. Они уже контролировали систему. Флот капитулировал, и Генеральный совет тоже. Единственное, чего действительно могла бы добиться ядерная бомбардировка, - это заставить людей на Мезе возненавидеть их - уж точно никто не обрадовался бы их появлению! И даже если бы существовал какой-то способ, которым это могло бы иметь какой-то тактический военный смысл, это все равно звучит неправдоподобно. Дело не только в том, что они не должны были этого делать или что с их стороны это было бы глупо. Дело в том, что ни у манти, ни у хевенитов нет истории такого рода беспорядочных убийств. Когда-либо. Что касается Баллрум...

Она колебалась. У нее возникло искушение снова взглянуть на Абрамса, но она этого не сделала. Он отреагирует на то, что она собиралась сказать, как ему заблагорассудится.

- Есть две причины, по которым я также не думаю, что Баллрум сделал это. И к настоящему времени я сама расследовала этот вопрос. Довольно тщательно, уверяю вас. Во-первых, у них просто не было ресурсов внутри системы, чтобы сделать это. Мы бы знали, если бы они это сделали, поверьте мне. Возможно, мы не смогли бы остановить все инциденты, но мы бы знали, если бы Баллрум смог создать такое присутствие с такой огневой мощью. Но, во-вторых, даже если мы могли каким-то образом упустить что-то подобное, я познакомилась с человеком, который отвечал за операции Баллрум на Meзе. На самом деле, он мой новый босс. Он говорит мне, что они не имеют к этому никакого отношения, и я ему верю.

- Почему? - повторила Абаджиева.

Какая часть фразы "я узнала этого человека" прошла мимо вашей головы? - задумалась Барретт. Но она не сказала этого вслух.

- Просто не так устроен разум этого человека, - сказала она вместо этого, пожав плечами. - Или также то, как думает Джереми Экс, его тогдашний босс. Эти люди - убийцы, это точно. Смертоносные. Но нет никаких свидетельств того, что Баллрум участвовал в беспорядочных убийствах. Жертвы Баллрум были мишенями. Они не выбирались случайно.

Абаджиева нахмурилась, задумчиво постукивая указательным пальцем по губам, пока делала именно это.

- По-моему, это звучит как очень тонкая грань, - сказала она наконец не слишком одобрительным тоном.

- Не для меня, это не имеет значения, - сказала одна из других женщин за столом. Барретт не могла вспомнить ее имя - может быть, Сайявонг? - но она помнила, что та была связана с одной из соларианских разведывательных служб. Или, во всяком случае, была раньше.

- Лейтенант Барретт права, - продолжила она. - На самом деле, в достаточной степени. Существует большая разница между "неизбирательным убийством" и целенаправленными убийствами. Одной из моих обязанностей в разведывательном управлении жандармерии было вербовать и обучать людей, аналогичных тем, кого Баллрум называл "нападающими".

- Вы имеете в виду убийц, - сказала Абаджиева, все еще хмурясь.

- Иногда, - кивнула другая женщина. - Особенно, когда кто-то из министерства внутренних дел поручал нам поддерживать УПБ. - Она поморщилась, словно вспомнив о дурном вкусе. - Но в основном, да. Немного сложнее, чем это, но для наших целей здесь я приму этот термин. Я хочу сказать, что для чего-то подобного вам нужны целеустремленные люди. Головорезы, способные спустить курок, хуже, чем бесполезны.

Она повернулась прямо к Барретт.

- Вы говорите довольно уверенно в этом суждении, - сказала она. - Это так? И действительно ли это ваше суждение? Не только по линии партии?

Барретт начала отвечать, но прежде чем она успела, Абрамс опередил ее.

- Любой, кто знает Кейлу Барретт, доверяет ее честности, - сказал он. - И на случай, если вы еще не знали, она потеряла почти всю свою семью в одном из террористических инцидентов, предшествовавших ядерным ударам. Тех, которые, как утверждало системное правительство - даже наши собственные боссы в Управлении внутренней безопасности - были атаками Баллрум. Это означает, что ее сегодняшний босс - который, кстати, теперь и мой босс тоже - был бы непосредственно ответственен за убийство ее брата, сестры, невестки, двух племянниц и племянника. Вы действительно думаете, что она все еще работала бы на него, если бы считала его виновным?

В его глазах было что-то очень похожее на презрение, когда он смотрел на сидящих солариан. Затем он покачал головой.

- Я тоже не думаю, что Великий альянс или Баллрум сделали это. Как говорит Кейла, в этом нет никакого смысла, и это не соответствует их историческому послужному списку. Нет. Это был кто-то другой. Кто, я не знаю. - Он мотнул головой в сторону аль-Фанудахи. - Он и его люди называют их "Другими парнями". Великий Альянс более конкретен, за исключением того, что даже они не могут точно определить личность этого "Соответствия". Но кто бы это ни был, они где-то там. И нам нужно найти их до того, как они сделают это снова.

Абаджиева мгновение бесстрастно смотрела на него, затем перевела взгляд василиска на Симеона Гэддиса.

- Бригадир?

- По моему мнению, лейтенант Барретт почти наверняка права, - без колебаний ответил Гэддис. - По общему признанию, некоторые из ее рассуждений, вероятно, немного субъективны. Но анализ моих собственных людей настоятельно предполагает...

Дискуссия продолжалась довольно долго, при этом аль-Фанудахи и Зилвицки несли ответственность за делегацию из Мезы. Их аргументы были гораздо более подробными и изощренными, чем у Барретт или Абрамса. Но Барретт казалось очевидным, что они вдвоем сместили то, что можно было бы назвать центром тяжести в этом вопросе.

Наконец - женщина была гораздо более чем настойчивой - Абаджиева закончила дискуссию.

- Хорошо, я удовлетворена, - сказала она. - Я знаю, что бригадир уже согласился с лейтенантом Барретт и сержантом Абрамсом. А как насчет вас остальных, теперь, когда у нас была возможность услышать их презентацию?

Она оглядела стол переговоров, и все трое ее коллег кивнули. Она посмотрела на них еще мгновение, затем кивнула в ответ.

- Сегодня слишком поздно поднимать вопрос о "Джессик", - сказала она. - Мы сделаем это завтра, начиная с девяти часов.

Отель Силверсмит

Петля

Город Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

Антон Зилвицки остался, чтобы продолжить дискуссию с аль-Фанудахи, Окику и Гэддисом, поэтому Барретт и Абрамс вернулись в отель самостоятельно. Найти свой путь было немного непросто, и не только из-за необъятности Старого Чикаго. К счастью, у них было несколько дней осмотра достопримечательностей, чтобы немного снизить первоначальную оторопь, но даже это не было действительно адекватной подготовкой к Петле.

Барретт почувствовала себя более чем неловко, когда выяснилось, что отель, который предпочитал Зилвицки, находился примерно в сотне метров под землей в самом знаменитом - или печально известном - гетто галактики. Петля во многом напоминала ей гораздо менее озлобленный район сесси, вероятно, потому, что многие из его жителей были иммигрантами, из которых очень немногие питали какие-либо симпатии к любой трансзвездной корпорации, включая щедрую выборку бывших рабов, у которых было достаточно причин ненавидеть кого-либо из Мезы. В первый день или около того она воображала, что они - особенно бывшие рабы - видят ее в старой униформе УВБ, которая вызывала определенное ощущение зуда между лопатками. Но она преодолела это и обнаружила, что ей действительно нравится дрожжевая закваска, которая, казалось, питала бурлящую энергию Петли.

Согласно буклетам отеля Силверсмит, он существовал еще до появления Диаспоры. Не в тех же самых зданиях, конечно. Но в буклетах утверждалось, что отель Силверсмит находился на том же месте почти три тысячелетия, и ничто из того, что она смогла найти, не опровергало это утверждение.

В своей нынешней версии Силверсмит был удобным, недорогим, слегка захудалым пристанищем, и его аура гостеприимства и респектабельности низшего класса заставляла ее чувствовать себя гораздо более как дома, чем могло бы быть в одном из более роскошных отелей, расположенных в одной из городских башен.

Они поднялись на лифте - на этот раз всего на пять этажей - на свой этаж и вышли из него в коридор, ведущий в их комнаты. К этому времени Барретт взяла свою трость больше по привычке, чем по чему-либо еще, и они вдвоем прошли по устланному ковром коридору в дружеском молчании.

Комната Абрамса была ближе к лифту, чем ее, и он отпер дверь. Затем он на мгновение заколебался.

- Не хочешь зайти выпить? - спросил он.

Так получилось, что Барретт размышляла над тем же вопросом. Она и Абрамс были коллегами на Мезе и хорошо ладили, но они никогда не были в одном подразделении. Она знала его, но обнаружила, что это не то же самое, что знать его по-настоящему. С другой стороны, ей действительно понравилось то, что она увидела с тех пор, как он присоединился к ней в Свинке, и особенно в этой поездке. И она уже долгое время была одна. На самом деле прошло пока меньше года с тех пор, как она потеряла свою семью и ногу, но казалось, что протекло гораздо, гораздо больше времени.

Она знала, что существовала теория, утверждавшая, что Ад - это не тот огненный котел, о котором думает большинство людей. Что вместо этого это было замороженное место. Бесконечное ледяное пространство, простирающееся в вечность. Она не могла подтвердить точность теории, но теперь по личному опыту знала, насколько долгим может показаться эмоциональное замораживание.

- Конечно, - сказала она.

Конференц-зал Адам Смолц

Башня Джордж Бентон

Город Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

- Должна сказать, что я немного раздражена, - сказала Кейла Барретт Джейку Абрамсу, когда они наблюдали, как люди в большом конференц-зале занимают свои места. - Вчера они послали только одного министра кабинета принять решение об их отношении к убийству миллионов мезанцев. Сегодня?

Она подбородком указала на стол в центре комнаты. По меньшей мере пара дюжин сотрудников и свидетелей сидели аккуратными рядами на удобных стульях напротив этого стола, а бригадир Гэддис и Нацуко Окику сидели прямо перед ним. По бокам от них стояли два пустых стула, лицом к семи людям, которые сидели за самим столом.

- Сегодня они посылают весь кабинет министров только для того, чтобы решить, собираются ли они одобрить то, что равносильно полицейской операции, которая, вероятно, убьет не больше, чем горстку людей, если таковые вообще будут.

Она говорила достаточно тихо, чтобы ее слова не могли разноситься дальше чем на метр или два. Но аль-Фанудахи был достаточно близко, чтобы услышать их, и он остановился рядом с ней по пути, прежде чем присоединиться к Гэддису и Окику.

- Не принимайте это близко к сердцу, - сказал он, тоже тихо. - Во-первых, вчера действительно были хорошие новости. Абаджиева была там в качестве официального представителя кабинета, потому что она министр иностранных дел, но причина, по которой премьер-министр Ен не послал с ней никого другого, заключается в том, что кабинет уже сильно склонялся к мнению, что Большой Альянс не несет ответственности. Эти люди, - настала его очередь указать подбородком на стол, - может быть, и политики, но они очень умные, и они распознают абсурдную теорию, когда видят ее.

- Но сегодня совсем другая игра, Кейла. Решение обрушиться жестко - "жестко" означает прямое уничтожение - на одну из дюжины самых богатых и могущественных трансзвездных корпораций галактики имеет огромные политические последствия. Особенно когда "трансзвездник", о котором идет речь, даже не входит в Лигу.

- Не вижу в этом ничего особенного, - сказала она. - Кого волнует, где он зарегистрирован? Или насколько он богат? Казалось, никому не было дела, когда мы уничтожили "Рабсилу"!

- Даже на пике своего развития "Рабсила" всегда рассматривалась здесь, в Лиге, как корпорация вне закона, - ответил аль-Фанудахи. - Конечно, она платила многим соларианским бюрократам, жандармам - даже намного большему количеству офицеров флота, чем я хотел бы признать, - но она все еще занималась торговлей, которая была незаконной по соларианскому законодательству. Так что из-за этого никто не мог позволить себе проливать публично слезы, что бы они ни чувствовали. Поверьте мне, есть немало карьерных аппаратчиков, которые действительно недовольны тем, что "Рабсила" исчезает. Они просто не настолько глупы, чтобы показать это.

- Но Лига не участвовала в уничтожении "Рабсилы" как корпорации. Даже решение Гэннона и Кингсфорда наконец-то начать применять законы против работорговли было направлено только против реальных преступных операций - работорговцев, людей, работающих на складах, где продавали рабов или перегружали их, и тому подобное, - а не против "Рабсилы" как юридического лица.

- Что? - Она посмотрела на него со своего стула. - Почему нет?

- Потому что Лига не имеет юрисдикции над "Рабсилой" как корпорацией, - терпеливо объяснил аль-Фанудахи. - Мы могли бы оштрафовать корпорацию за незаконные операции, которые происходили внутри наших границ. Мы могли бы арестовать ее персонал и попытаться осудить их за нарушение нашего внутреннего законодательства, если бы они сделали это внутри наших границ. Мы могли бы даже закрыть ее соларианские операции и вообще не разрешать ей вести бизнес в Лиге, хотя это, вероятно, могло бы привести к судебным разбирательствам такого рода действий в течение многих лет. Но мы не могли просто пойти за ней и заставить ее полностью закрыться, потому что это была мезанская корпорация, а не соларианская.

- И то же самое верно для "Джессик". Он ведет огромный бизнес в Лиге, он должен быть лицензирован, связан обязательствами и застрахован в Лиге, и здесь он обязан соблюдать закон Лиги в своей деятельности. Но здесь у него нет штаб-квартиры, это не соларианская корпорация или организованная в соответствии с соларианским законодательством. И в отличие от "Рабсилы", "Джессик" сможет найти много солариан, готовых встать и устроить Ад из-за любого нападения на него. Почему бы и нет? Он работает открыто, и, насколько кто-либо может доказать, легально, в Лиге на протяжении стандартных столетий, и в нем работают миллионы граждан Солнечной системы, каждый из которых воспримет нападение на него как посягательство на его или ее средства к существованию.

- Но мы можем доказать, что это действительно было частью "Рабсилы" с самого начала, и что это нарушало закон солли - против работорговли, если даже ничего другого - на протяжении стандартных столетий, независимо от того, как это выглядело. Так в чем же тут дело? О, - она раздраженно махнула рукой, - так это мезанская корпорация, а не соларианская. Что ж, это мезанское правительство просит солли помочь разобраться с мошеннической преступной операцией!

- Это временное мезанское правительство просит временное правительство Солнечной системы помочь разобраться с предположительно мошеннической преступной операцией, когда оба правительства, о которых идет речь, очень скоро должны быть заменены постоянными правительствами, избранными в соответствии с совершенно новыми конституциями, которые обе пишутся по требованию и под надзором Великого Альянса... которые оказались людьми, вторгшимися на территории обоих правительств и завоевавшими их.

Он вопросительно посмотрел на нее сверху вниз, и она поморщилась.

- О, ладно, может быть, это не так просто, как я думала, - почти прорычала она. - Но означают ли все эти ваши прилагательные и наречия, что они, скорее всего, скажут "нет"?

- Откуда мне знать? - Он усмехнулся, увидев, как она на него посмотрела, но тоже покачал головой. - Кейла, гораздо проще проанализировать данные военной разведки, чем предсказать, в какую сторону пойдут политики - даже честные. На самом деле, я думаю, что нам, соларианам, вероятно, труднее предсказать, как отреагируют честные люди, потому что у нас было так мало опыта общения с ними на федеральном уровне.

- Одна вещь, о которой они все будут знать, это то, что согласие помочь Мезе и Великому Альянсу - не забывайте о Великом Альянсе, потому что чертовски много солариан заметят это, обещаю вам - отправит безошибочный сигнал всем в Лиге, от исполнительных советов "Технодайн" и "Калокаинос" до инженера-уборщика на какой-то захолустной планете на Пограничье. Именно то, что это сообщение будет...

- Давайте по порядку, пожалуйста, - произнес глубокий мужской голос, и аль-Фанудахи и Барретт оба оглянулись на стол для совещаний. Голос принадлежал темноволосому, темноглазому мужчине чуть ниже среднего роста.

- Премьер-министр Ен, - пробормотал аль-Фанудахи, понизив голос еще ниже, поскольку в конференц-зале почти мгновенно воцарилась тишина.

- Бригадир Гэддис, - продолжил Ен, поворачиваясь к жандарму, - пожалуйста, начните с изложения выводов, к которым вы пришли, и аргументации, стоящей за ними.

Кто такие "вы"? - задумалась Барретт. Очевидно, что жандармерия была включена, но она была почти уверена, что гораздо больше людей было вовлечено в обсуждения, которые привели к выводам, которые Гэддис собирался представить.

- Ты один из тех "вы"? - прошептала она аль-Фанудахи, и он улыбнулся.

- Я не уверен, что тебе нужно знать, кто такие "вы". Но, да. Я один из них.

Он подмигнул ей и побежал по проходу, чтобы присоединиться к Гэддису и Окику.

***

Гэддис представил общее, в общих чертах изложенное резюме выводов, к которым пришло "его" расследование. Аль-Фанудахи и Окику продолжили более подробное изложение доказательств.

Кабинет министров был четко сосредоточен на пяти пунктах. Во-первых, можно ли доказать, что "Джессик" на самом деле и юридически был созданием "Рабсилы"? Во-вторых, можно ли доказать, что "Джессик" действительно был виновен в систематическом нарушении закона? В-третьих, было ли у Временного правительства Мезы законное право просить Временное правительство Солнечной лиги оказать содействие в совместном расследовании и уничтожении трансзвездной корпорации, операции которой охватывали границы обоих правительств? В-четвертых, что именно будет задействовано в вышеупомянутом демонтаже? И, в-пятых, были ли полицейские агентства и военные Солнечной лиги готовы к проведению совместных операций с Великим Альянсом, который уничтожил или захватил более тысячи крупных кораблей Солнечной лиги, убил миллионы военнослужащих Солнечной лиги... и полностью разрушил промышленную инфраструктуру самой Солнечной системы?

По мере продолжения слушания стало очевидно, что ответом на первый вопрос было решительное "да". Невидимые офисы и бумажные структуры, созданные для того, чтобы скрыть владение "Рабсилой" девяностопроцентной долей в "Джессике", были даже более запутанными, чем таинственные дымовые завесы большинства трансзвездных компаний. К несчастью для "Джессик" и "Рабсилы", во время рейда на башню Накатоми Меза и Великий Альянс получили собственные внутренние записи "Джессик", ключ, который расшифровал все затемнения.

Ответом на второй вопрос было чуть менее громкое "да". Данные Накатоми были в большей степени сосредоточены на корпоративном уровне и на том, что можно было бы назвать иерархической основой взаимоотношений двух трансзвездных компаний. Оперативные данные были скуднее и менее очевидны, но их можно было собрать достаточно, чтобы подтвердить активное участие "Джессик" в транспортировке генетических рабов, контрабанде, незаконной продаже оружия и дюжине менее серьезных нарушений, наказуемых по существующему соларианскому законодательству.

Ответ на третий вопрос был... вероятно. Никто не мог сомневаться в том, что оба задействованных "временных" органа работали и выполняли в течение нескольких месяцев обязанности правительств своих соответствующих звездных наций. Временное правительство Лиги имело несколько более сильное влияние, чем Временное правительство Мезы, учитывая, что Ассамблея выбрала его состав, в то время как члены ее кузена на Мезе были непосредственно назначены оккупантами, но ни одно другое образование не могло выступать ни от имени Мезы, ни от имени Лиги. Существовала вполне реальная возможность того, что какие бы санкции ни были наложены на "Джессик", они будут оспорены в суде из-за "временных" перед наименованиями обоих правительств. Министр внутренних дел Ху Сон-хен, казалось, был особенно обеспокоен такой возможностью, но генеральный прокурор Рорендаал смогла ответить на большинство его опасений. Она согласилась, что будут судебные разбирательства, но последние полвека предоставили множество прецедентного права и прецедентов в поддержку их действий.

Ответ на четвертый вопрос был... проблематичным. "Джессик" мог быть мезанской корпорацией, но Меза была однозвездной системой. Несмотря на огромное влияние "Джессик" в системе Мезы и в старом мезанском Генеральном совете, по меньшей мере восемьдесят пять процентов всех его операций проводились в солнечном пространстве. И, как указала Брианна Пирсон сразу после рейда Накатоми, солнечная межзвездная экономика уже находилась на грани поддержания жизнеспособности. Не только это, но и то, что случилось с инфраструктурой дальнего космоса Солнечной системы, потребовало огромных объемов торгового судоходства, чтобы поставлять товары, которые ее собственная разрушенная промышленность больше не могла производить. Последнее, что хотело бы сделать любое правительство Солнечной системы, каким бы "временным" оно ни было, - это выбить из-под межзвездной экономики одну из ее главных опор. Этим были особенно обеспокоены Крис Холдербаум, унаследовавший казначейство от Агаты Водославски, и Такахара Микадзуки, которая унаследовала коммерцию от Омосупе Квотермейн. Причем, как была вынуждена признать Барретт, по уважительной причине. В конце концов, однако, они оба - Такахара, скорее, более счастливая, чем Холдербаум, - похоже, были готовы согласиться, по крайней мере временно (снова было это наречие), с подходом, предложенным Сьюзан Хибсон, хотя было очевидно, что в этом конкретном наборе действий будет много прячущихся в деталях дьяволов, до того, как все будет сказано и сделано.

Но это подняло пятый вопрос.

- Послушайте, - наконец сказал премьер-министр Ен после сорока пяти минут или около того все более... энергичных дебатов, - давайте все согласимся, что это будет то, что все привыкли называть "горячей картошкой", независимо от того, как мы к этому подходим. Однако, по моему мнению, мы в значительной степени согласны с тем, что к этому нужно подходить. Это справедливо?

Он оглядел сидящих за столом своих коллег. Абаджиева и Рорендаал немедленно кивнули. Министр внутренних дел Ху последовал за ним, немного более неохотно. Холдербаум на мгновение сердито посмотрел на премьер-министра, но затем тоже кивнул. Остались Такахара и министр обороны Соланж Дембеле.

- Микадзуки? - спросил Ен.

- Я согласна, что вся ситуация... прискорбна, - сказала Такахара, затем поморщилась. - Это совсем не то слово, не так ли? - сказала она. - Хотя я не знаю, какое слово правильное. Я по-прежнему глубоко обеспокоена возможными последствиями для нашей транспортной отрасли, даже с учетом подхода охраны природы. Не только с точки зрения "Джессик" и возможной потери его пропускной способности, если он выйдет из строя, но и с точки зрения доверия других трансзвездных операторов. Если люди решат, что мы раздаем "мишени", чтобы наклеить их на спины трансзвездников за прошлые действия, что произойдет с доверием инвесторов? Если уж на то пошло, что произойдет с уверенностью самих трансзвездников, особенно после того, как многие из них пострадали в протекторатах? Я... я просто не уверена, что сейчас лучшее время для этого.

- Согласен с тобой во многих отношениях, Мика, - сказал Холдербаум. - Но если мы собираемся убрать все дерьмо, из-за которого мы оказались в нашем нынешнем беспорядке, мы должны с чего-то начать. - Он пожал плечами. - Это выглядит как хорошее место, как символически, так и прагматически. И если нам придется это сделать, я склонен думать, что было бы лучше сделать как можно больше этого сейчас, когда мы можем ... можем избавиться от всего дурного вкуса как можно быстрее.

Такахара долго смотрела на него, а затем - явно несчастная - кивнула.

Осталась только Дембеле, и премьер-министр склонил голову набок, глядя на нее.

- У меня есть... некоторые оговорки, - сказала министр обороны. - В основном, это вопрос ползучести миссии для военного флота. У нас сейчас много дел, и я уже подписала план Кингсфорда и Гэннона по борьбе с работорговлей. У меня нет никаких проблем с избиением кого-либо из людей "Джессик" или операций, которыми мы занимаемся в процессе окончательного приведения в исполнение наших собственных внутренних законов против генетического рабства. На самом деле, это было запоздалым с тех пор, как большинство из нас появилось на свет.

- Но это вопрос внутреннего законодательства - нашего внутреннего законодательства. И хотя бригадир Гэддис и его люди были очень осторожны, чтобы представить это как проблему Солнечной системы, это не так. Не совсем. Это проблема Мезы... и Великого Альянса. - Взгляд Дембеле посуровел. - Я не уверена, что нам вообще стоит открывать эту банку с червями, и если мы решим, что должны это сделать, я сомневаюсь в приоритете и сроках.

Барретт нахмурился. За аргументами министра обороны стояло что-то еще. Она могла чувствовать это.

- Интересно, кого она потеряла в боях с Великим Альянсом? - прошептал ей на ухо Абрамс, и ее собственные глаза сузились.

- Возможно, ты на что-то наткнулся, - ответила она так же тихо. - С другой стороны, я почти уверена, что многие солли предпочли бы сказать Великому Альянсу, чтобы он спустил веревку, чего бы он ни просил.

- Думаю, все согласны с тем, что нам действительно нужно разобраться с этим, Соланж, - сказал Ен через мгновение.

- Если это ваше мнение, и остальная часть кабинета согласна с вами, тогда я, безусловно, буду придерживаться "консенсуса". - Голос Дембеле звучал не очень радостно, но она кивнула. - Однако это все еще не говорит о том, что нам нужно делать это сейчас. Или что нам нужно сделать это совместно с Великим Альянсом, - добавила она.

- Я предпочитаю смотреть на это как на действие совместно с Мезой, - сказала Абаджиева. - И, честно говоря, Соланж, нам нужна вся хорошая пресса, которую мы можем получить в этом отношении. Вы знаете так же хорошо, как и я, насколько большая часть галактики была возмущена требованиями Солнечной системы о "сотрудничестве" на наших условиях. Вернитесь назад и посмотрите, сколько "совместных операций" Лиги и "двусторонних соглашений о сотрудничестве" на самом деле принесли пользу кому-либо, кроме Лиги, за последнее T-столетие или около того. Поверьте мне, за последние шесть стандартных месяцев мне довольно твердо говорили об этом. По крайней мере, это дает нам возможность ответить на чью-то просьбу о помощи. Мы действительно могли бы использовать это в суде общественного мнения.

- И, при всем моем уважении, - сказала Рорендаал, - у нас здесь нет неограниченного временного окна. На данный момент мы не думаем, что "Джессик" знает, что власти Мезы захватили их записи. Но что я знаю точно, так это то, что тот факт, что они сделали, просочится наружу. Я не знаю, где, и не знаю, как скоро, но это произойдет. В этот момент возможность действовать на основе разведданных, на основе доказательств, скорее всего, испарится.

Дембеле нахмурилась, но тоже неохотно кивнула.

- Таким образом, мы, по сути, согласны с тем, что для нас уместно и разумно сотрудничать с Meзой, - сказал премьер-министр. - Это означает, что реальная проблема, которая действительно стоит на пути принятия решения, заключается в том, уместно ли и разумно ли для нас сотрудничать с Великим Альянсом в одно и то же время.

Он снова оглядел лица своих коллег и фыркнул.

- У нас запланирован перерыв примерно через тридцать минут, - сказал он, - и я не думаю, что доведение этого дела до преждевременного завершения было бы очень полезным. Итак, я собираюсь объявить перерыв и продолжить после него. Всем нам нужно подумать об этом между сегодняшним днем и завтрашним утром, когда мы соберемся вновь. Я хотел бы получить окончательный ответ - и обоснования, стоящие за ним, - от каждого из вас в то время. Согласны?

На этот раз все кивнули, и он немного едко улыбнулся.

- В таком случае, заседание объявляется закрытым, - просто сказал он.

***

Направляясь к выходу, Барретт размышляла о том факте, что никто не задал прямого вопроса ни ей, ни Абрамсу. На самом деле, насколько она могла видеть, их полностью игнорировали. Что ее вполне устраивало, но...

- Интересно, почему они вообще посоветовали нам прийти, - тихо сказала она Абрамсу, и он посмотрел на нее с кривой улыбкой.

- По-видимому, Гэддис и его люди хотели доказать, что "да, медведи здесь. Хотели бы вы посмотреть, как они танцуют"? - сказал он. - И никто этого не сделал, потому что самое интересное в танцующих медведях то, что они вообще могут это делать.

Кейла фыркнула. Она обнаружила, что одной из вещей, которые ему в нем нравились, была сардоническая линза, через которую он смотрел на вселенную.

- Почему ты присоединился к Мистикам? - резко спросила она, и он пожал плечами.

- Семейная традиция, уходящая корнями в четыре поколения. И я не мог придумать ничего другого, чем хотел бы заняться, когда закончил школу. А ты?

- Я? - В ее смешке не было юмора. - Я выбрала не того парня, когда была молодой и глупой. Я выразила заинтересованность в выполнении работы по обеспечению безопасности. Он сказал мне, что у меня нет того, что нужно, чтобы стать Мисти. Поэтому я позвонила на его комм, сказала, что он может сделать со своим мнением, и зарегистрировалась на следующий день.

- Это было довольно глупо.

- Нет. - Она покачала головой. - Присоединение к Мистикам было незначительной глупостью. Большой глупостью было то, что я сначала порвала с этим бездельником, прежде чем подписаться. Так какой был смысл доказывать, что он был неправ в тот момент?

- Подождите секунду, - сказал голос позади них, и они оглянулись, чтобы увидеть, как аль-Фанудахи догоняет их. - Вам двоим не нужно приходить ни на одну из других встреч, - сказал он.

- Как я и сказал, - пробормотал Абрамс. - На самом деле никто не хочет смотреть, как танцуют медведи.

- Совершенно верно, - с улыбкой согласился аль-Фанудахи.

- Так что же нам делать вместо этого? Помимо того, что просто сидеть без дела, я имею в виду? Не то чтобы я думал, что на Старой Земле закончились туристические достопримечательности. Все, что мы видели до сих пор, - это Старый Чикаго, а это, в конце концов, родная планета человеческой расы.

- Я хочу увидеть Ангкор-Ват, - сказала Барретт. - Я видела его фотографию, когда была маленьким ребенком.

- Боюсь, что нет. - Аль-Фанудахи покачал головой. - Ты возвращаешься на Мезу со мной. Корабль отправляется послезавтра.

Теперь, когда она подумала об этом, Барретт пришло в голову, что цепочка командования была нечеткой, когда дело касалось ее и Джейка в Солнечной системе. "Нечеткий" означает совершенно неясный. Или даже несуществующий.

- Кто сказал, что мы должны? - потребовала она ответа.

- Те, кто приказывает медведям танцевать, - с усмешкой ответил аль-Фанудахи. - Чья личность, тебе не нужно знать.

***

- Добро пожаловать на борт "Авры Барбиди", - сказала молодая женщина в униформе, сидевшая за стойкой прибытия, когда Барретт и Абрамс вышли из посадочной трубы в главный шлюз пассажирского судна. - От имени "Калокаинос Шиппинг" мы ценим ваше решение путешествовать с нами, - она посмотрела на сенсорный экран на своем рабочем столе, когда датчики шлюза получили идентификационные коды от их унилинков, - лейтенант Барретт и сержант Абрамс. Вы путешествуете отдельно, верно?

Барретт мысленно моргнула. Она не думала об этом. Но это было коммерческое пассажирское судно, а не военное, где причалы были назначены власть имущими, что означало...

- Нет, - сказала она. - Нам не нужны отдельные каюты. Одной каюты будет достаточно.

Она проигнорировала Абрамса. Если он хотел возразить, это было его дело. Вместо этого она одарила улыбкой офицера по посадке, которая немного нахмурилась. Вероятно, потому, что характер ее работы привел к тому, что она не любила сюрпризов - на самом деле изменений любого рода. На самом деле, она выглядела так, как будто собиралась быть упрямой по этому поводу. Но...

- Я экономная, - объяснила Барретт, прежде чем она успела возразить.

Молодая женщина мгновение смотрела на нее, затем пожала плечами.

- Я могу это устроить, - сказала она.

- Спасибо, - радостно сказала Барретт.

Абрамс, с другой стороны, вообще ничего не сказал. Это была еще одна черта, которая нравилась Барретт в нем: он знал, когда нужно заткнуться.

Сентябрь 1923 года э.р.

Боже, помоги мне, это почти имеет смысл.

Адмирал флота Уинстон Сет Кингсфорд, Космический флот Солнечной лиги

Мемориальная больница Говарда Клинкскейлса

Харрингтон-Сити

Харрингтон Стейдинг

Планета Грейсон

Система Грейсон

- В самом деле, мама! Тебе не кажется, что это немного чересчур? - потребовала леди дама Хонор Александер-Харрингтон.

- Что? - Эллисон Харрингтон посмотрела на свою гораздо более высокую дочь с больничной койки. - Я понятия не имею, о чем ты говоришь, - сказала она тоном, который можно было бы охарактеризовать как "суровая невинность".

- Я знаю, что вы с папой настаиваете на том, чтобы делать что-то без искусственной помощи, - сказала Хонор. - Однако, если бы я этого не знала, я бы предположила, что вы складывали колоду вместо того, чтобы бросать кости.

- Ты переняла этот ужасный оборот речи от своего дяди Жака, не так ли? - Эллисон сердито посмотрела на нее. - Это из-за всего того времени, что ты проводишь с разведданными, не так ли?

- Нет, я этого не делала, и перестань менять тему! - Строгий тон Хонор, к сожалению, был подорван пузырьком веселья в его глубинах.

- Я не меняю тему, - запротестовала Эллисон. - Я просто сосредотачиваю внимание там, где оно должно быть, учитывая твое недостойное отношение, юная леди!

- Я больше не молода и не леди, кроме как технически, - ответила Хонор. - И я хочу знать об этой твоей истории с близнецами. Ты уверена, что на этот раз вам с папой не помог Иллеску?

- Хонор Стефани Александер-Харрингтон! Ты же знаешь, что мы моногамны! И даже если бы это было не так, Франц Иллеску - последний человек, которого я бы...!

Это было все, что она успела сделать, прежде чем Хонор рухнула - осторожно - на стул у кровати, беспомощно хихикая.

Эллисон просияла, глядя на нее, и Хонор положила одну руку на собственный сильно беременный живот, по-женски сдерживая смех.

- О, мама! Это было коварно!

- Я понятия не имею, о чем ты могла бы говорить, - безмятежно сказала Эллисон. - А теперь перестань хихикать - это заставляет тебя звучать как двенадцатилетнего ребенка - и подойди сюда, чтобы поцеловать своих братьев.

Вышеупомянутые хихикалки снова грозили сорваться с поводка, но Хонор Александер-Харрингтон была сделана из более прочного материала и твердо поставила их на место. Затем она снова встала со стула и подошла, чтобы наклониться над кроватью своей матери и крошечными краснолицыми младенцами по обе стороны от нее. Руки Эллисон крепко прижимали к себе маленьких, завернутых в одеяло, мирно спящих мальчиков, и, несмотря на их переругивание, ее глаза были затуманены, когда она посмотрела на свою дочь.

- Они прекрасны, мама, - мягко сказала Хонор, наклоняясь, чтобы прижаться губами к каждому крошечному лбу по очереди.

- И ты уже несколько месяцев знала, что они будут близнецами, - заметила ее мать. - Я не понимаю, почему ты, кажется, так удивлена столь поздней датой.

- Я не "удивлена". Я... в замешательстве. - Хонор выпрямилась, нежно коснулась щеки матери, затем снова откинулась на спинку стула. - Я не совсем понимаю это излияние близнецов, вот и все. Я имею в виду, разве я не была удовлетворительной? Есть ли какая-то причина, по которой вы чувствуете себя обязанными производить таким образом на свет парных братьев и сестер?

- Ты была в высшей степени удовлетворительной, - сказала Эллисон более мягким тоном. - Хотя, если быть до конца честной, я иногда действительно сожалею, что мы не дали тебе братьев и сестер, когда ты была моложе. Мы должны были это сделать.

- Чепуха. - Хонор протянула руку, чтобы сжать плечо матери. - У меня все было просто отлично, и я полагаю, что вы с папой были не самыми худшими родителями в исследованной галактике. - Она пожала плечами. - Я просто подумала, что, возможно, вы двое были немного медлительны только поначалу, поэтому вы ограничились тем, что практиковались только на одной мне, пока не были уверены, что у вас все получилось правильно.

Если бы в этот момент в комнату вошел кто-нибудь другой, они бы точно знали, от кого Хонор унаследовала свое хихиканье, и Хонор торжествующе улыбнулась.

- Ну, слава богу, у нас был Нимиц, чтобы помочь, - сказала Эллисон, сдерживая свое веселье и глядя на древесного кота, растянувшегося на спинке стула Хонор. - На самом деле это был один из самых важных уроков, которые мы извлекли. Всегда привлекайте древесных котов к воспитанию детей!

Настала очередь Нимица прыснуть от смеха, и мать с дочерью наблюдали, как его руки размахивают знаками.

- Чтобы уберечь меня от неприятностей, даже не потребовался весь твой клан, Вонючка! - запротестовала Хонор, но Эллисон с энтузиазмом кивнула.

- Тоже сделано! И вот почему мы так счастливы, что кошки помогают нам растить Фейт и Джеймса.

- Ну, я признаю, что требуется каждый древесный кот, которого мы можем найти, чтобы скакать стадом за этими двумя, но это потому, что они не такие скромные, послушные и добросовестные, какой я была в детстве.

- Дорогая, если ты собираешься говорить такие вещи, не могла бы ты выйти в коридор? Я бы не хотела, чтобы дети пострадали, когда ударит молния.

- Мама!

- Ну, я не хочу ранить твои чувства или что-то в этом роде, но произносить такую чудовищную ложь? - Эллисон печально покачала головой. - Вижу, что я действительно подвела тебя в чем-то как родитель.

- Нет. - Хонор снова сжала ее плечо. - Нет, мама. Это единственное, чего вы с отцом никогда не делали. И я надеюсь, что мы с Хэмишем справимся с Раулем и Кэтрин хотя бы наполовину так же хорошо, как вы. И с Эндрю Иудой Уэсли.

Она положила другую руку на купол своего живота, чувствуя, как ребенок внутри нее шевелится, и пробуя на вкус его нерожденное сияние разума, мечтательно шевелящееся, когда он дремал на пути к рождению.

- Значит, вы определились с именами? - мягко спросила Эллисон.

- Да. - Хонор моргнула затуманенными глазами. - Мы потеряли стольких, в честь кого могли бы назвать его. Мы склонялись к Говарду, но вы с папой уже позаботились о том, чтобы мы никогда его не забыли. Или Майкл. - Она печально улыбнулась Говарду Саймону Харрингтону и его брату Майклу Джеремайе. "Так много друзей, по которым можно скучать и оплакивать", подумала она. - Так много жизней, которые нужно помнить и праздновать. - Мы тоже думали о Бенджамине, - сказала она. - Это предложил Хэмиш. Но, я просто...

Ее голос затих, и Эллисон ослабила объятия Майкла Джеремайи и протянула руку, чтобы коснуться запястья Хонор в знак понимания. Конечно, это было иррационально, но она понимала почти инстинктивный страх, что, если Хонор и Хэмиш назовут своего сына в честь Бенджамина Мэйхью, судьба заберет его у них так же, как она забрала Майкла Мэйхью и многих других.

- Ну, мы, кажется, придумываем довольно много вполне библейских имен, - сказала она решительно более легким тоном.

- Грейсон обладает таким эффектом, - ответила Хонор. - А мы могли бы сделать и хуже! Хэмиш на самом деле предложил Алджернона Алоизиуса Александера-Харрингтона на том основании, что имя "три-А" подходит только для нашего отпрыска. Именно тогда я сказала ему, что подобные шутки в адрес беременной женщины являются основанием для оправданного убийства.

- Любимая, я признаю, что это должно быть оправданное убийство, - сказала Эллисон со смехом. - Хотя и не думаю, что это так.

- Это по законам Харрингтон Стейдинг, - ответила Хонор. - Во всяком случае, сейчас!

- Я думаю, что это было отличным дополнением к твоей юриспруденции, дорогая.

- Я тоже. - Хонор улыбнулась, затем покачала головой.

- Что? - спросила Эллисон.

- Просто я забываю, какие они крошечные. - Хонор коснулась пухлых, похожих на бутон розы губ Майкла Джеремайи. - Какие маленькие и хрупкие. Раулю и Кэтрин сейчас по четыре, а Фейт и Джеймсу по десять! Просто кажется невозможным, что они когда-либо были такими крошечными.

- Дети растут, милая. Я помню, как моя мама сказала мне, что я проведу с тобой две недели.

- Две недели?

- Две недели, - кивнула Эллисон. - Потому что, - сказала она, - именно таким долгим это должно было показаться, когда я оглянусь назад. У меня было две недели с тобой, так что мне нужно было сделать так, чтобы каждый день этих двух недель был на счету. Я не всегда сходилась во взглядах с твоей бабушкой, Хонор, но в этом она была права. В моем сознании, в моем сердце ты все еще маленькая девочка, безумно бегающая по оранжерее, попадающая в беду. И выглядишь так чертовски мило, что никто не мог на тебя злиться, что бы ты ни делала. Я так невыразимо горжусь женщиной, в которую ты выросла, сильным, замечательным человеком, которым ты стала. Но в моем сердце я все еще обнимаю эту маленькую девочку каждую ночь.

- Ну, если я стала хорошей, то это благодаря тому, кто меня вырастил, - мягко сказала Хонор. - И я тоже чертовски горжусь тобой и папой. Но я не хочу, чтобы с Раулем и Кэтрин это были просто "две недели".

Она снова коснулась своего живота, и ее мать улыбнулась горько-сладкой улыбкой.

- Боюсь, мы мало что можем с этим поделать, - сказала она. - Но примерно через три месяца ты снова начнешь отсчитывать эти часы с Эндрю, не так ли?

- Да, я так и сделаю. - Хонор улыбнулась ей в ответ. - И знаешь что? Я сделаю так, чтобы каждый из этих дней был на счету.

Офис командующего флотом

Здание Адмиралтейства

Город Старый Чикаго

Солнечная система

- Итак, теперь, когда Роббинс вернулась, что ты думаешь о Факеле? - спросил Уинстон Кингсфорд и предостерегающе поднял палец в сторону Чарлза Гэннона. - И я честно предупреждаю тебя. "Это интересно" меня не удовлетворит.

- Что ж, это интересно. Хотя это не совсем то, чего я ожидал - в некотором смысле, совсем не то, чего я ожидал. - Гэннон поморщился. - Если бы я мог держать руку на пульсе здесь, в Старом Чикаго, достаточно долго, чтобы сопровождать вас, я бы смог поделиться с вами своими впечатлениями из первых рук. Но Роббинс и Скарлатти записали большую часть своих реальных встреч с правительством королевы Берри и с Каша. С полного одобрения Факела, заметьте, - добавил он, когда брови Кингсфорда изогнулись. - На самом деле, это было предложение королевы. Она хотела быть уверенной, что мы точно поняли, что они хотели сказать. И, честно говоря, в этих разговорах были некоторые... назовем их побочными элементами. Плюс отчет Роббинс о ее личных впечатлениях, конечно.

- Так поделись ими.

Гэннон пристально смотрел на что-то, что мог видеть только он, поджав губы, когда он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. Затем он снова сосредоточился на Кингсфорде, его взгляд снова стал острым.

- Что приходит вам на ум, когда вы слышите фразу "государство, основанное успешным восстанием рабов"? - спросил он.

- Гаити, - немедленно ответил Кингсфорд. - Хотя я признаю, что это, вероятно, из-за Саманты. - Он пожал плечами. - Где-то около шестидесяти процентов ее генетического материала восходит к древним Карибским островам. Многое из этого - гаитянское. Честно говоря, я мало что знал о Гаити или Увертюр до того, как мы встретились.

- Саманта может быть причиной, по которой это приходит вам на ум, но я готов поспорить, что большинство людей тоже ответили бы на этот вопрос "Гаити" - при условии, что они изначально знали какую-либо древнюю историю.

Появился ординарец Кингсфорда с кофейным сервизом и налил. Гэннон кивнул в знак благодарности, затем сделал паузу, чтобы сделать глоток, прежде чем поставить чашку на стол.

- А что вызывает в памяти термин "древнее Гаити"? - продолжил он.

- Бедность. Скорее, ужасающая нищета. И также довольно много жестокости. Рабство - не идеальная среда для того, чтобы учить людей цивилизованному обращению друг с другом.

- Ну, Факел настолько отличается от этого, насколько вы можете себе представить. Начнем с того, что это очень богатая планета.

- Фармацевтика, - сказал Кингсфорд.

- Это только начало всего. На планете и в остальной части системы есть немало других ресурсов, но справедливо будет сказать, что самый большой из них, очевидно, фармацевтический. И первым важным экономическим решением нового режима была национализация соответствующей промышленности. Фармацевтические производства принадлежат правительству и только ему.

- Действительно? - Кингсфорд нахмурился. - У меня сложилось впечатление, что у Факела довольно свободная экономика. Много предпринимательства.

- Это так - за исключением фармацевтических препаратов. И когда я говорю "фармацевтика", я имею в виду производственную основу отрасли. Существует множество частных предприятий, занимающихся сбором сырья, продажей и распределением фармацевтических препаратов, а также исследованиями и разработками. Но то, что Дю Гавелу удалось сделать, сразу национализировав производство фармацевтических препаратов, заключалось в том, чтобы избежать "ресурсного проклятия".

- Что...? Я не знаком с этим термином.

- Это восходит к древней истории на Старой Земле - но вы видите это и сегодня по всей Окраине. Иногда это называют парадоксом бедности. Почему так много стран с огромным природным ресурсом - ископаемое топливо было основным на Старой Земле, но были и другие - оказываются беднее, чем страны без него? Ответ заключается в том, что такой концентрированный и легко монополизируемый источник богатства также позволяет правительству легко заключать выгодные сделки с могущественными и богатыми корпорациями, часто иностранными корпорациями. Были случаи, когда этого не происходило, но обычно это было верно только в том случае, если на момент обнаружения природного ресурса в стране уже было хорошо налаженное представительное правительство и диверсифицированная экономика.

- И как часто это случалось?

- Примерно так же часто, как это происходило в Протекторатах. - Гэннон пожал плечами. - Еще до появления Диаспоры регион, который они называли Ближним Востоком, был наглядным примером того, как это произошло. Огромный процент известных мировых запасов нефти был обнаружен под песками, принадлежавшими людям, которые никогда не слышали о представительном правительстве. Черт возьми, нефть была впервые обнаружена, когда регион все еще контролировался империалистическими европейскими державами!

- Но позже значительные запасы нефти были обнаружены в Северном море, у берегов Аляски и в Западной Канаде. В этих случаях участвующие национальные государства уже были хорошо зарекомендовавшими себя представительными правительствами и уже имели здоровую, диверсифицированную экономику. Они могли приспособиться к своей новообретенной сокровищнице, а их правительства были достаточно прозрачны, чтобы сделать невозможным заключение "милых сделок" с местными элитами. Но там, где эти условия не применялись - или не применяются - большая часть национального богатства перекачивается этими богатыми, обычно иностранными, корпорациями. Однако большая часть этого идет на обогащение местной элиты, поэтому они соглашаются на рэкет, население в целом не в силах помешать им согласиться с этим, и поэтому население в целом остается погрязшим в бедности.

- Хорошо. - Кингсфорд кивнул. - Я могу это видеть. Но чего я не вижу, так это того, как превращение такого ресурса в монополию правительства решило бы эту проблему.

- Само по себе это было бы не так. Но помните, что я сказал о представительном правительстве. Факел может быть монархией, но это та монархия, которая отзывчива к своим гражданам. Национализация ресурса возлагает на правительство прямую ответственность за отрасль. Оно должно ответить за то, что происходит. Он не может просто отмахнуться от этого, заявив, что это дело рук корпораций.

- И вы говорите, что в случае с Факелом, перед кем оно будет отвечать, так это перед кучкой бывших рабов, у которых есть то, что вы могли бы назвать ограниченным опытом в самоуправлении? - скептически произнес Кингсфорд.

- Вот именно. - Гэннон махнул рукой. - На данный момент, просто доверьтесь мне в этом вопросе. В следующий раз, когда вы столкнетесь с Вебом Дю Гавелом, попросите его объяснить вам это. Однако соберитесь с духом. Веб, вероятно, является ведущим экспертом галактики по этому вопросу. Вообще-то, по многим предметам. У него очень твердое мнение о том, как должно работать правительство, и то, что ему удалось сделать, национализировав производство фармацевтических препаратов, - это контролировать его рост и распределять создаваемое им богатство. Здесь много возможностей для частного предпринимательства, но при этом нет бедности и огромного неравенства в доходах или богатстве. Жилье, образование, здравоохранение - все это легкодоступно и дешево. Что также означает, что политике Факела не хватает той суровости, которую приносит с собой бедность.

- Хорошо. - Кингсфорд кивнул. - Я поверю тебе на слово. Но у нас действительно есть дела, которые нужно вести, ты же знаешь. Итак, расскажи мне, что получилось из вашего проекта заставить флот начать сотрудничать с Факелом, чтобы искоренить рабство.

- Ну что ж... Кое-что изменилось в планах.

- Почему эта фраза "изменение планов" наполняет меня ужасом? - любезно осведомился Кингсфорд.

- Ну, это примерно так. Роббинс и Скарлатти прибыли по расписанию, но на самом деле они не ожидали застать Виктора Каша в резиденции. - Гэннон пожал плечами. - Из того, что я смог определить, планы имеют тенденцию меняться каждый раз, когда поблизости находится Каша. Так что...

***

- Я ожидаю, что мои флаг-офицеры проявят инициативу, - сказал Кингсфорд двадцать с лишним минут спустя. - Возможно, это просто немного больше инициативы, чем мне удобно. - Он вопросительно посмотрел на Гэннона. - Я не вижу, как вовлечение соларианской оперативной группы в одну из схем Каша - этот человек печально известен ими - продвигает наши интересы. Похоже, это лишь косвенно связано с проблемой рабства. Если это вообще к нему привязано.

- Адмирал, если теория Великого Альянса о Соответствии верна, это может привести нас к сути этого. Но оставляя это в стороне...

- Я так и знал. - Кингсфорд нахмурился. - Я знал, что у тебя что-то припрятано в рукаве. Ты почти так же плох, как Каша, когда дело доходит до интриг!

- Я ранен. - Обиженное выражение лица Гэннона действительно могло бы обмануть кого-то, кто его не знал.

- Черт возьми, кто ты такой. Покончи с этим, Чак.

Гэннон на мгновение задумался, затем пожал плечами.

- На самом деле, я бы не назвал это схемой. "Схема" подразумевает план действий. То, что у меня есть, больше похоже на оценку.

- Оценку чего?

- На самом деле, это две вещи. Одна из них является немедленной, то, что вы могли бы назвать "тактической", но другая более долгосрочная. Стратегическая.

- Итак, расскажи мне о тактической.

- Таким образом, данные, которыми Факел поделился с Роббинс, и бывшие сотрудники разведки Баллрум, которые вернулись домой вместе с ней, указывают на гораздо более глубокие отношения между "Рабсилой" и некоторыми из наших более "законных" трансзвездных агентов, чем мы думали. Мы все еще смотрим, насколько глубоко это заходит с некоторыми из них, но если информация Факела настолько точна, как я думаю, у нас действительно могут быть неопровержимые улики в отношении "Джессик".

- Действительно? - Кингсфорд откинулся на спинку стула. - Я этого не ожидал, - сказал он, затем фыркнул. - Я должен был. Просто мне на самом деле не приходило в голову, что мы получим такого рода доказательства. Это то, что мы должны передать Гэддису и его команде, прежде чем они обрушат молот на "Джессик"?

- Вот почему я назвал это "немедленным", - сказал Гэннон. - Я уже предупредил Симеона, и завтра утром мы проведем с ним брифинг в Объединенной разведке. Я не уверен, как это повлияет на наши первоначальные планы по уничтожению инфраструктуры рабства, но я не вижу, как это может навредить. Конечно, не с точки зрения поиска позитивной цели миссии для флота. Я не думаю, что смогу дать какие-либо реальные рекомендации, пока у меня не будет возможности обсудить это с ним - и, вероятно, с Зилвицки и другими представителями Meзы, - но я почти уверен, что после того, как я это сделаю, будет очень разумно объединить две миссии.

- Хорошо, - кивнул Кингсфорд. - Полагаю, что это имеет смысл, до тех пор, пока мы в конечном итоге не окажемся погребенными в каком-нибудь ползучем задании. - Он поморщился. - Мы видели слишком много такого дерьма с пограничной безопасностью.

Он посидел, задумавшись на мгновение, затем пожал плечами.

- Этого одного хватит на сегодня, - сказал он тогда. - Выкладывай эту свою "стратегическую" оценку.

- Хорошо. По моей оценке, Солнечная лига должна пойти на попятную - сделать все, что в ее силах, - чтобы развить наилучшие возможные долгосрочные отношения с Факелом, - категорично сказал Гэннон.

- Почему? - Кингсфорд поднял руку. - Я не обязательно против этой идеи, но я хотел бы услышать какое-то обоснование, выходящее за рамки "люди должны быть добры друг к другу".

- На самом деле, это неплохая причина, если разобраться. Если вы посмотрите на последние несколько стандартных столетий истории Лиги и попытаетесь описать это, "быть добрым к людям" - это не то описание, которое приходит на ум. На самом деле, как раз наоборот. Это больше похоже на грабеж и незаконное обогащение под видом сладенькой необходимости. Я согласен с вами, что пограничная безопасность начиналась со всевозможных замечательных намерений...которые длились ровно столько, чтобы люди, управляющие этой безопасностью, поняли, насколько богатыми они могут стать.

- Я хотел бы поспорить с этим, - сказал Кингсфорд с гримасой, - но не могу. Продолжай.

- В такие моменты - могу привести исторические прецеденты - умная нация понимает, что пришло время загладить свою вину. Для собственного самоуважения, даже больше, чем для одобрения извне. И если вы собираетесь это сделать, постарайтесь сделать это хорошо. Под этим я подразумеваю, что беритесь за проекты, у которых есть хорошие шансы на успех - и успех, который очень заметен как для ваших собственных граждан, так и для всех остальных. Честно говоря, внутренние последствия еще более важны. Самовосприятие, то, как звездная нация видит себя - какой она хочет себя видеть - формирует ее политику, и это формирует здоровье ее политической системы. Последнее, в чем нуждается любая звездная нация в нынешнем положении Лиги, - это чтобы ее собственный народ думал, что новая Конституция - это не более чем "обычный бизнес" под новым фиговым листком.

Он сделал паузу, чтобы выпить кофе, затем продолжил.

- Зайдите в Факел. Вы объединили под одной крышей нацию самых угнетенных и озверевших людей в галактике, объективную ситуацию в виде природных ресурсов планеты и одних из лучших политических лидеров, которых можно найти где бы то ни было.

Он осушил остаток чашки и отставил ее в сторону.

- Веб Дю Гавел, на мой взгляд, в некотором роде политический гений. Он не просто один из самых информированных, наиболее осведомленных экспертов в области истории и политологии. Он также один из немногих ученых-историков, которые превосходны, когда дело доходит до применения этих знаний в реальной жизни. Большинство из них плохо разбираются в торговле.

- Это, вероятно, относится и ко мне. - Он ухмыльнулся. - К счастью, я работаю исключительно через посредника - им можете быть вы - вместо того, чтобы пытаться самостоятельно разобраться с немытыми и непослушными массами. Но дело не только в Дю Гавеле. Джереми Экс сам по себе может считаться политическим вдохновителем.

- Джереми? - Кингсфорд снова нахмурился. - Я не вижу, где этот человек сделал что-то особенное с тех пор, как Факел восстал против Мезы.

- Именно это я и хочу сказать. Если вы являетесь правительством, особенно законным правительством, вы не хотите, чтобы что-то делал кто-то вроде Джереми Экса.

Выражение лица Кингсфорда было озадаченным, и Гэннон фыркнул.

- Давайте, Уинстон. Вы, как никто другой, должны быть знакомы с концепцией "флота в бытии".

Недоумение Кингсфорда превратилось в хмурый взгляд.

- Я чертов адмирал. Конечно, я знаком с этой концепцией!

- Ну, точно так же думайте о Джереми Эксе. Он маньяк-убийца Факела в бытии. Ничего не делая, он играет важную роль в поддержании стабильности, поскольку никто в здравом уме не хочет провоцировать его на прекращение бездействия.

Кингсфорд на мгновение прикусил нижнюю губу, затем кивнул.

- Хорошо, - сказал он немного неохотно. - Я понимаю твою точку зрения.

- Эти двое не единственные. Ни в коем случае. Королева Берри - это настоящее сокровище. Танди Палэйн сумела за невероятно короткое время обеспечить звездной нации, едва вышедшей из колыбели, серьезное военное присутствие и репутацию. Это все еще крошечная армия, но у нее есть несколько взрослых друзей, и никто в ее собственной весовой категории не хочет оказаться на чужой стороне. И, наконец, Факел играет центральную роль в воссоздании Мезы как настоящей звездной нации. И этот процесс взаимен, потому что люди из Соответствия - я имею в виду, доброкачественного; не мерзкие ублюдки - уже начинают появляться на Факеле, предлагая свою помощь в решении генетических и медицинских проблем. Сложи все это вместе, и что у тебя получится?

Он не стал дожидаться ответа Кингсфорда.

- То, что вы получили, - это одна из самых захватывающих и многообещающих политических ситуаций в любой точке галактики. Это всего лишь одна звездная система, поэтому никто не ожидает, что она встряхнет остальную галактику за шиворот, но любой, кто обращает внимание, знает, что это только начинается. Тридцать лет назад о Грейсоне тоже никто никогда не слышал. Ты думаешь, кто-нибудь в здравом уме хочет разозлить Бенджамина Мэйхью в настоящий момент? И не думайте, что люди уже не обращают на это внимания! Хотите верьте, хотите нет, но туризм начинает становиться важным фактором в экономике Факела. Лига была бы глупой, если бы не сделала все, что в ее силах - ее очень значительная власть, давайте не будем забывать, - чтобы помочь делу.

- Хорошо, хорошо. - Кингсфорд поднял обе руки. - У меня все еще есть сомнения - может быть, лучше назвать их оговорками, - но я готов согласиться с вашим планом на некоторое время.

- Это не схема. Я думаю об этом как о хитрости бытия.

Кингсфорд опустил руки к голове и начал тереть виски.

- Боже, помоги мне, это почти имеет смысл.

Башня Алексия Габон

Город Мендель

Планета Меза

Система Meза

- Его нет в офисе, лейтенант Барретт. - Секретарь Сабуро указал на дверь, а затем повел пальцем вправо, указывая, в каком направлении идти, как только она и Джейк Абрамс вернутся в коридор. - Он в комнате 355-З, приводит к присяге нескольких новобранцев.

Барретт в нерешительности посмотрела на дверь.

- Не волнуйтесь, лейтенант. К тому времени, как вы туда доберетесь, он должен быть готов. Вы знаете, он не из тех, кто тянет с протоколом, - сказал секретарь, и Барретт усмехнулась.

- Это еще мягко сказано. Спасибо, Фред.

Она направилась к двери, Абрамс следом за ней, и они повернули направо. Они шли довольно медленно, но все равно не потребовалось много времени, чтобы добраться до комнаты 355-З.

Барретт не была знакома с новобранцем у открытой двери, "охранявшим" ее лишь в самом поверхностном смысле этого слова, но он увидел ее лейтенантские знаки отличия и отступил в сторону, чтобы она и Абрамс могли войти. Комната с другой стороны была размером с небольшой актовый зал, и они притерлись у стены, рядом с дверью. Около тридцати человек сидели на стульях лицом к кафедре впереди, где Сабуро подходил к концу речи.

- ...запомните это. Это единственное, из-за чего вас уволят, - он щелкнул пальцами, - так быстро.

Он сделал паузу, чтобы эти слова дошли до сознания, и в его голосе прозвучал тот же ровный эффект, который Барретт слышала раньше, когда он произносил то, что было равносильно угрозе. Угроза, скрывавшаяся за этими словами, была тем сильнее, что на ней не было сделано никакого словесного акцента.

- Вы можете задавать вопросы о чем угодно другом без каких-либо последствий. Но откуда родом коллега-офицер по Свинке - генетическое происхождение, классовое происхождение, предыдущая работа, все, что связано с личным прошлым, - это запрещено. Если кто-то хочет добровольно поделиться информацией, это прекрасно. Но сами вы не спрашиваете. Размышляйте сколько хотите, в одиночку или с друзьями. Просто. Не. Спрашиваете.

Он сделал еще одну паузу, затем указал на Сандру Туминелло, на форме которой теперь красовались сержантские нашивки.

- Сейчас принесет присягу сержант Туминелло.

Он махнул Туминелло, чтобы та заняла его место за кафедрой, затем двинулся по центральному проходу к Барретт и Абрамсу, жестом приглашая их обоих выйти с ним в коридор, когда Туминелло начала произносить клятву нараспев.

- Поздравляю, - сказал он, как только они отошли от двери. - Дауд сказал мне, что вы проделали отличную работу на Старой Земле.

- На самом деле мы сделали не так уж много, - сказал Абрамс.

- Иногда для того, чтобы сделать хорошую работу, нужно делать не так уж много. Но это не относится к вашему следующему заданию.

- Какому? - спросила Барретт.

- Терпение. - Сабуро поднял руку. К этому времени они добрались до лифтовых шахт, и он нажал кнопку вызова. - Мне нужно представить вас кое-каким людям.

***

Комната, в которую они, наконец, проследовали за ним, находилась двадцатью семью этажами ниже. По размерам она находилась между офисом Сабуро и гораздо большим помещением, которое они только что покинули, - конференц-зал среднего размера, в котором доминировал большой овальный стол, окруженный дюжиной стульев, семь из которых были заняты. Четверо из тех, кто уже был там, были женщинами, которых Барретт никогда не встречала. Один был мальчиком, который, казалось, только вступал в подростковый возраст, а другой был взрослым мужчиной. Барретт подсчитала, что одна из женщин достигла того, что в более раннюю эпоху называлось "средним возрастом", хотя с людьми всегда было трудно сказать, сколько это продлится. Другие женщины, так же как и мужчина, были совсем немного моложе. Где-то примерно того же возраста, что и Барретт, или даже моложе.

За столом была еще одна женщина, которую Барретт уже знал, - Арианна Макбрайд.

Сабуро занял стул на одном конце стола, рядом с Арианной. Он жестом предложил Барретт и Абрамсу занять любые свободные места, которые они выберут, и как только все расселись, он сложил руки и положил их на стол.

- Я только что произнес перед группой новобранцев свою стандартную леденящую кровь речь, пообещав уволить их в мгновение ока - вероятно, после того, как их вытащат и четвертуют, - если они совершат смертный грех - будут копаться в прошлом других свинок. - Он улыбнулся широкой и сардонической улыбкой. - Этот запрет я сейчас собираюсь нарушить сам, потому что задание, на которое вы все вызвались добровольно - ну, все, кроме Джастин, - он поднял руку и указал на пожилую женщину, - требует, чтобы вы знали прошлое друг друга. Итак, вот мое краткое введение.

Он не опустил палец, указывающий на пожилую женщину.

- Фамилия Джастин Джексон, и она одна из помощниц Юргена Дусека. Она будет координировать то, что вы делаете с ним, и, через него, со всеми другими боссами сесси в Менделе, которые должны быть вовлечены.

Палец переместился на женщину, сидящую рядом с Джексон.

- Это Кэри Кондор, а рядом с ней Стефани Мориарти. Они были членами сопротивления сесси до прибытия Десятого флота, хотя технически ни одна из них не была частью Одюбон Баллрум.

Кондор пошевелила пальцами.

- Думай о нас как о сочувствующих Баллрум и случайных помощниках и подстрекателях, - сказала она, и Сабуро фыркнул, прежде чем указать на мальчика.

- Это Хасрул, который до сих пор не называет свою фамилию. Он сесси из Нижнего Радомско, который предоставил Виктору Каша и Танди Палэйн информацию и некоторую другую помощь после их прибытия на Мезу. Он согласился продолжать делать это для нас. Для тех из вас, кто, возможно, знаком с детективными историями древней Диаспоры, вы можете думать о нем как о лидере нашей версии нерегулярных формирований с Бейкер-стрит.

Нижнее Радомско. У Барретт было нехорошее предчувствие относительно того, к чему это приведет. Ее так и подмывало спросить Сабуро, когда именно они с Джейком "вызвались" на какое-либо задание, связанное с самым криминальным районом на планете. Но она оставила это при себе, так как знала, что единственным ответом будет то же сардоническое выражение, которое все еще было на лице ее грязного, гнилого босса.

Палец Сабуро переместился на взрослого мужчину и рыжеволосую женщину, сидящих рядом с ним. Мужчина был довольно крупным, женщина - совсем маленькой.

- Большой парень - это тот, кого я знаю уже давно. Я попросил его приехать и помочь нам здесь, и он согласился. Его зовут Супакрит - Ах, какую фамилию вы выбрали, когда опустили букву "Х"? Я забыл спросить.

- Я выбрал ее сразу после того, как мы поженились. - Мужчина указал большим пальцем на женщину рядом с ним. - Это казалось самым простым способом выбора. Так что теперь я Супакрит Такахаси.

- Это должно быть Такахаси Супакрит, - сказала женщина. - Но он упрямый ублюдок. Я Аяко.

Несмотря на свое имя и настояние на том, чтобы фамилия стояла на первом месте, Аяко не была похожа на человека с восточноазиатским происхождением. Если не считать рыжих волос, она была похожа на кого-то, чьи предки жили в южноамериканском Альтиплано.

- Супакрит, - продолжил Сабуро, - когда-то был нападающим в Баллрум...

- Давным-давно, - сказал Супакрит с улыбкой.

- ...до того, как он стал лейтенантом Королевской космопехоты Факела, специализировался на рукопашном бое.

- Там он и встретил меня, - сказала Аяко. - Я была среди рабов "Рабсилы", которых он и его люди освободили с корабля работорговцев.

Она высунула язык, демонстрируя генетический маркер "Рабсилы". В этом жесте чувствовался вызов.

- Арианна Макбрайд - бывшая полноправная гражданка Мезы, а также давний и видный участник Вовлечения, - сказал Сабуро. - Она тесно сотрудничала со мной и... некоторыми другими людьми с тех пор, как мы приехали сюда. Она стала одним из наших лучших аналитиков. Наконец...

Он кивнул в сторону Барретт и Абрамса.

- Это лейтенант Кейла Барретт и сержант Джейк Абрамс. Как вы можете видеть по их униформе, они оба являются сотрудниками Верховной объединенной полиции Мезы. И оба они раньше были сержантами Мезанского управления внутренней безопасности.

Большинство людей, сидевших за столом, резко напряглись. Сабуро окинул их быстрым взглядом.

- Расслабьтесь, черт побери. - Это прозвучало очень близко к откровенному рычанию. - Что самое важное в них, так это то, что они оба пользуются моим полным доверием.

Через мгновение позы смягчились - ну, кроме позы Хасрула. Он смотрел на дверь, словно оценивая свои шансы быстро сбежать.

- И я оставлю вас наедине с делом. - Сабуро поднялся из-за стола. - Задание - большинство из вас уже знают это, а остальные, вероятно, уже догадались - состоит в том, чтобы выяснить, как мы собираемся очистить Нижнее Радомско. Более того: какую администрацию мы можем создать, которая бы там работала? Это худший район, но это не единственный, где на пути не так много закона и порядка - и это станет еще большей проблемой, поскольку шестьдесят процентов нашего населения, которые раньше были рабами, начнут создавать свои собственные районы.

Он снова оглядел комнату.

- Я бы хотел, чтобы предлагаемый план действий - во всяком случае, первый его набросок - был у меня на столе не позднее, чем через три дня.

***

Несколько часов спустя секретарь Сабуро пригласил Арианну в его кабинет. Сабуро взглянул на время.

- Три тридцать, - сказал он. - Я бы не подумал, что вы уже закончили на сегодня.

- Нет, они все еще полны сил. - Арианна покачала головой. - Но для того, что они сейчас обсуждают, от меня мало пользы. И там что-то есть...Ну, мы оба так заняты, что нечасто видимся в эти дни, Сабуро. И...

Она явно с чем-то мешкала. Сабуро встал и отошел от своего стола в уголок для разговоров, который он создал в одном из углов.

- Присаживайся, - сказал он, устраиваясь в одном из кресел. - Что у тебя на уме?

Арианна устроилась в кресле напротив.

- Я хочу... Могу я задать тебе личный вопрос?

Он раскрыл ладонь в знак приглашения.

- Я не могу обещать, что отвечу, пока не услышу, что это такое, но ты, конечно, можешь спросить, - сказал он, и она глубоко вздохнула. Затем...

- Когда умерла Лара?

Она почти выпалила эти слова, и Сабуро на мгновение уставился на нее. Затем он несколько секунд смотрел в окно рядом с собой.

- Около двух с половиной лет назад.

- Как долго вы были вместе? - спросила она, и его губы изогнулись в кривой улыбке.

- Меньше времени, чем прошло с тех пор, как она погибла. Она оказала на меня большое влияние, начиная с того, как мы встретились.

- И как это было? - Арианна склонила голову набок, ее глаза были полны решимости.

- В разгар военной операции, когда я все еще был в Баллрум. Лара и еще одна скрэг - они обе были в подразделении амазонок Танди Палэйн - возглавили прорыв к цели. Я последовал за ними с несколькими другими людьми из Баллрум, но к тому времени, как мы вошли внутрь, все было кончено. Мой единственный вклад состоял в том, чтобы запугать цели, которые все еще были живы и в сознании, отдав им салют на языке Баллрум.

Он высунул язык, чтобы показать генетический маркер "Рабсилы".

- В то время я не особо благоволил скрэгам - как правило, до сих пор не благоволю, - но я похвалил Лару за хорошо выполненную работу. Она велела мне снова высунуть язык. Я так и сделал; она сказала, что может справиться с этим, и спросила меня, есть ли у меня сейчас девушка. Я сказал, что нет, и она сказала - ее точные слова, я никогда их не забуду - "Теперь есть". А потом она объявила, что я ее новый парень, потому что тот, который у нее был, не собирался доживать до этого дня, потому что она убьет эту свинью, если это не сделал еще кто-то.

Арианна хихикнула. Она пыталась не делать этого - она действительно пыталась, - но ничего не могла с собой поделать.

- Ты шутишь. Что сказал ты? - спросила она, и он ухмыльнулся.

- Я ни черта не сказал. Я был слишком...Что это за слово? Сбитым с толку, я думаю. Она сказала, что у меня может быть немного времени, чтобы привыкнуть к этой идее, но не слишком долго. Из-за того, что она была возбуждена. Я думал, она сумасшедшая. Но... - Он пожал плечами. - Оказалось, что это не так.

Он нахмурился. Не сердито, просто в замешательстве.

- Куда ты клонишь с этим, Арианна? - спросил он, и она сделала еще один глубокий вдох. Значительно более глубокий.

- Я спросила о Ларе, потому что... Я не знаю. Я чувствовала себя немного как стервятник или что-то в этом роде. Я знала, как сильно ты заботился о ней. Я просто не знала, сколько времени тебе пришлось горевать.

Она провела несколько секунд, глядя в то же окно.

- Я сама сейчас в замешательстве. Я совершенно не в себе, Сабуро. Ничто в моем жизненном опыте не имеет... не имеет...

Она повернула голову назад и посмотрела ему прямо в глаза.

- Как кто-то вроде меня может спросить бывшего члена Одюбон Баллрум - на самом деле, старшего офицера, за исключением того, что я не думаю, что это правильный термин, - не хочешь ли ты пойти со мной на свидание?

- Эм.

Хмурое выражение исчезло. Сабуро откинулся на спинку стула, вцепившись руками в подлокотники. Выражение его собственного лица теперь было пустым.

- Э-э...

- Послушай, я не тупая, - сказала она. - Ты меня очень привлекаешь, но я прекрасно знаю, что то, что я чувствую это, не означает, что это чувство взаимно. - Она покачала головой. - Если это так, просто скажи об этом. Я большая девочка. Тебе не нужно придумывать, как завернуть ответ в сахарную пилюлю. Просто...

Он взмахнул рукой, словно отгоняя что-то.

- Это не проблема, Арианна. На самом деле это не проблема. Дело в том, что я сам думал об этом. Но я просто... отбросил эту мысль в сторону.

Кривая улыбка вернулась, и он покачал головой.

- Как кто-то вроде меня может спрашивать?..

Он замолчал, пожав плечами, и Арианна кивнула.

- Дело в том, Сабуро, что я никогда не знала никого похожего на тебя. Но впервые в моей жизни, за последние несколько месяцев, я больше не ненавижу свою родную планету. Не могу сказать, что горжусь этим - во всяком случае, пока, - но я довольна и горжусь тем, что мы делаем, и я не чувствую, что моя жизнь бесцельна. Я хочу углубить это настолько, насколько смогу.

- Хорошо. - Она встала. - Этого достаточно, чтобы начать. Дай мне знать, когда захочешь поговорить еще. В любое время.

Она направилась к двери. Затем резко остановилась и обернулась.

- Я действительно имею в виду это: в любое время. Мой код 56YH344, затем 443. Да, я знаю, что это примитивно. Мой мозг просто не работает по этим каналам. Ты можешь это запомнить?

- 56YH344, затем 443. У меня хорошая память. Я не забуду.

Мгновение спустя она исчезла.

Дверь за ней закрылась, Сабуро встал на ноги и подошел к окну. Он пробыл там довольно долго.

Жилая башня Хадклифф

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

Прозвенел дверной звонок.

Арианна оторвалась от своего планшета и взглянула на время. Ей было немного труднее, чем обычно, сосредоточиться на чтении, и она была немного удивлена, обнаружив, что пробыла дома почти шесть часов.

Звонок прозвенел снова, и она отложила планшет в сторону, поднялась со стула и направилась к двери. Однако, добравшись до него, она остановилась и улыбнулась.

- Используй код, - громко сказала она.

Секунду спустя дверь открылась, и ее улыбка стала еще шире, когда Сабуро вошел в нее.

- Теперь ты знаешь, - сказала она и раскрыла объятия.

***

Арианна уже была одета и двигалась к тому времени, когда Сабуро проснулся на следующее утро. Она просунула голову в спальню.

- Хочешь позавтракать? Робошеф готовит действительно вкусно - на самом деле, их целая куча. Я собиралась съесть яичницу-болтунью с беконом. Чего бы ты хотел?

Он сел. - Яйца кажутся вкусными. Но я не люблю бекон, так что это можешь пропустить.

Ее глаза расширились.

- Ты не любишь бекон?

- Нет, никогда не любил.

- Вау. - Она скорчила гримасу. - Итак, прошлой ночью у меня был секс с инопланетянином. Ладно, думаю, я смогу с этим смириться. - Она направилась обратно на кухню. - С другой стороны, нам не придется беспокоиться о репродуктивных проблемах.

Октябрь 1923 года э.р.

Я обнаружил, что простое осознание того, что в их головы залезает "кошка", заставляет людей выдавать гораздо больше, чем они когда-либо отдавали бы при других обстоятельствах.

Дэмиен Харахап, Жандармерия Солнечной лиги, в отставке

Объединенный командный центр по

обмену и распределению разведданных

Башня Смит

Город Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

Симеон Гэддис оторвался от своего разговора с Антоном Зилвицки, когда сержант жандармерии открыла дверь конференц-зала.

- Адмирал Роббинс здесь, сэр, - объявила она, и Гэддис кивнул.

- Что ж, впустите ее, сержант! - ответил он и встал, когда в дверь вошла крепко сложенная офицер флота, за которой следовали двое мужчин и женщина в зеленых туниках и коричневых брюках космопехотинцев королевства Факел.

- Адмирал, - сказал он в знак приветствия.

- Бригадир.

Роббинс подошла к хозяину и протянула руку. Технически, она была старше другого офицера, но все знали, что Симеон Гэддис должен был быть, по крайней мере, генерал-майором. Фактически, теперь он носил это звание как исполняющий обязанности командира жандармерии (хотя он по-прежнему предпочитал, чтобы к нему обращались "бригадир"), и вскоре оно станет постоянным. Все официальные продвижения по службе оставались замороженными до тех пор, пока не будет ратифицирована новая конституция и сформировано постоянное правительство, после чего Гэддис получит звание, которого он так заслуживал.

Кроме того, независимо от того, кто был технически старшим, это была фактически его операция. Ну, его и его друзей - и ее, если уж на то пошло, - довольно маловероятных союзников. Кстати, об этом...

- Позвольте мне представить представителей королевы Берри. - Она повернулась к троице космопехотинцев Факела со слегка лукавой улыбкой. - Это полковник Экс, капитан Шарп и капитан Экс.

- Я понимаю. - Губы Гэддиса дрогнули.

- Это даже хуже, чем намекает Лиз, бригадир, - сказал полковник Экс, протягивая руку для рукопожатия по очереди. - Если бы мы поняли, что будем иметь дело с группой солариан, наша Люсия, - высокий, мощно сложенный полковник указал на миниатюрную, рыжеволосую женщину-капитана справа от него, - держалась бы за свою фамилию Баллрум. Тогда мы все были бы Эксами.

- Должен признать, мне приходило в голову, что это должно быть немного запутанно, - сказал Гэддис, сжимая руку полковника.

- Именно по этой причине большинство из нас использует свои имена, даже когда мы вешаем перед ними звание, - признал полковник с Факела. - Вероятно, это тоже пережиток наших менее респектабельных дней в Баллрум. Кстати, меня зовут Ронглу.

Его глаза встретились с глазами Гэддиса, но выражение лица бригадира даже не дрогнуло.

- Уверен, что ваши люди и мои не раз скрещивали мечи, полковник, - сказал он. - Вот что происходит, когда кто-то убивает граждан Солнечной системы... даже тех, кто явно на это напрашивался. Не могу сказать, что я был одним из величайших поклонников Баллрум, но я никогда не думал, что вы злобная свора бешеных убийц. Это было не то, что хотели услышать такие ублюдки, как Макартни, но жандармерия всегда могла рассчитывать на то, что санкционированные Баллрум удары будут тщательно нацелены с минимальным сопутствующим ущербом, насколько это возможно.

Ронглу заметил, что он не упомянул, что нападающий Баллрум по имени Ронглу Экс украшал список лиц, "самых разыскиваемых" жандармерией Солнечной лиги почти за двадцать лет до создания королевства Факел.

- Не буду притворяться, что это было по доброте душевной, бригадир, - сказал он. - Но всегда хорошо, когда умная тактика и правильные действия могут усиливать друг друга.

- Поверьте мне. - Гэддис поморщился. - Слишком много жандармов в протекторатах были вовлечены в дерьмо, почти такое же кровавое, как и все, что когда-либо делал Баллрум, по причинам, черт возьми, намного худшим.

Ронглу кивнул, затем отпустил руку Гэддиса и указал на своих товарищей с Факела.

- Капитан Шарп, вероятно, может смириться с тем, что вы используете ее фамилию, если вас это больше устраивает. Но я полагаю, вы, вероятно, захотите называть капитана Экс по имени - Нганга.

- Поверьте мне, если вас это устраивает, то и нас это устраивает, - сказал Гэддис, пожимая руки обоим капитанам по очереди.

Даже Ронглу при росте 185 сантиметров был на десять сантиметров ниже бригадира. На самом деле большинство людей были ниже Симеона Гэддиса. Но Люсия Шарп, очевидно, была создана как рабыня для удовольствий. Она была миниатюрной, стройной и едва ли на четыре сантиметра выше Нацуко Окику. Это делало ее на сорок сантиметров ниже Гэддиса, а ее глаза были такими темными, что казались черными. Нет, они были черными, понял он, когда разглядел их получше. Настолько черными, что зрачки были буквально неотличимы от радужной оболочки, создавая разительный контраст с ее огненно-рыжими волосами. Тот, который явно предназначался для нее дизайнерами "Рабсилы".

Нганга Экс был выше ее, примерно на полпути между ней и Ронглу, со светлыми волосами и зелеными глазами. Но если его окрас был менее экзотическим, чем у Шарп, его модифицированный генотип был, по крайней мере, столь же очевиден, когда он и Гэддис пожали друг другу руки. Он был первым человеком с двумя противолежащими большими пальцами на каждой руке, которого Гэддис когда-либо встречал. Это сделало рукопожатие интересным опытом.

- Я так понимаю, вы потеряли одного из моих майоров, адмирал? - сказал бригадир, отпуская руку Нганги и жестом указывая вновь прибывшим на стулья вокруг стола для совещаний в центре комнаты.

- Я бы не сказала, что точно потеряла его. - Роббинс покачала головой. - Это скорее случай, когда он попал в плохую компанию.

- Это один из способов описать Брайса, мэм, - сказал Дауд аль-Фанудахи.

- У меня сложилось такое впечатление, - согласилась Роббинс и улыбнулась полковнику Вэн. - С другой стороны, я чувствовала себя не совсем комфортно, отправляя коммодора Рабеллини с агентом Каша - и майором Тарковски, если уж на то пошло, - без хотя бы небольшого надзора взрослых со стороны жандармерии.

- Я не уверен, что слово "взрослый" уместно в одном предложении с Ежи Скарлатти. Или Брайсом Тарковски, - сухо сказала Вэн Чжин-хван.

- Вероятно, нет, - признала Роббинс, занимая стул в конце стола, лицом к Гэддису по всей длине. Три космопехотинца Факела сидели слева от нее, напротив других участников планирования операции "Крысолов".

- Адмирал, полковник Ронглу, - сказал Гэддис после того, как все расселись, - позвольте мне представить вас и вашу команду другим участникам нашего текущего проекта. Полковник Вэн - новый командир разведывательного управления жандармерии. На самом деле, это произошло только на прошлой неделе. Полковник Окику и капитан аль-Фанудахи являются частью команды, которую директор Гэннон и я очень тихо отправили в Мезу, чтобы поддерживать связь с расследованием Великого Альянса того, что они называют Соответствием, а мы зовем "Другими парнями". Мистер Харахап, недавно уволившийся из жандармерии, и мистер Грэм из системы Серафим являются частью того же совместного расследования, и Звездная империя решила предоставить их нам для наших текущих усилий. И это подводит нас к капитану Зилвицки, который в настоящее время носит гораздо больше шляп, чем все мы. Насколько я понимаю, он представляет Временное правительство Мезы, Великий Альянс в целом и императрицу Элизабет в частности, Лигу борьбы с рабством и - последнее, но не менее важное - ваше собственное королевство Факел и Одюбон Баллрум, хотя мы не очень много говорим об этом последнем.

- Ну, если вы собираетесь убить как можно больше птиц одним камнем, вы могли бы также сделать камень здоровенным. - Ронглу улыбнулся и кивнул. - Рад тебя видеть, Антон.

- И я тебя, - пророкотал в ответ Зилвицки. - На самом деле, всех троих. Даже Люсию.

- Ты придираешься ко мне только потому, что я симпатичная, - сказала Лючия.

- Нет, я придираюсь к тебе, потому что ты слишком хорошо ладишь с Кэти.

- Я заметила, что ты говоришь это только тогда, когда ее нет рядом.

- Я выгляжу глупо, женщина?

- Ну, теперь, когда ты заговорил об этом...

Она позволила своему голосу затихнуть, и Гэддис прочистил горло. Он подозревал, что выпас этой конкретной партии кошек, вероятно, окажется непростой задачей.

- Извините, бригадир.

На самом деле в голосе Зилвицки не было особого сожаления, и губы Гэддиса дрогнули, но он только покачал головой.

- Хорошие, комфортные рабочие отношения - это то, чем нужно дорожить, Антон. С другой стороны, нам действительно нужно поднять это дело и двигаться дальше. По крайней мере, с точки зрения планирования. Однако, прежде чем мы слишком глубоко погрузимся в сорняки, позвольте мне набросать параметры для всех участников, какими мы их видим прямо сейчас.

- Прежде всего, премьер-министр Ен санкционировал "Крысолова". Генеральный прокурор Рорендаал и адмирал Кингсфорд поручили мне спланировать операцию. Адмирал Роббинс будет командовать флотской частью "Крысолова", а полковник Окику будет моим заместителем по жандармерии. Полковник Вэн и капитан Зилвицки будут координировать разведданные всех звездных наций и альянсов - многих звездных наций и альянсов - участвующих в выполнении этой работы. Если возникнет необходимость поддерживать связь с какими-либо независимыми звездными нациями, министр иностранных дел Абаджиева выделит нам представителей своего министерства. Мы не ожидаем, что это произойдет в настоящее время, но нам, возможно, придется иметь в виду такую возможность. И, я должен также отметить, что "Крысолов" был согласован с Великим Альянсом, который официально одобрил операцию, но согласен с тем, что, поскольку ее цели расположены почти полностью в солнечном пространстве, флот Лиги и жандармерия являются подходящими агентствами для ее проведения.

Он сделал паузу, оглядывая помещение, стол для совещаний и удовлетворенно кивнул, увидев серьезные выражения лиц, которые смотрели на него в ответ.

- Несмотря на многонациональные аспекты этой операции, - продолжил он через мгновение, - это в первую очередь внутренняя полицейская операция. Очевидно, что это связано с операциями военного флота, направленными исключительно на удаление мусора, когда речь идет о работорговле и всем институте генетического рабства, но отдельно от них. Кроме того, поскольку одной из наших главных целей является получение разведданных и как можно большего количества подробных записей, нам нужно оставаться как можно дальше от радаров, пока мы не выдвинемся к целям. Официально Лига хочет получить любые записи о причастности "Джессик" к "Рабсиле" в рамках нашего демонтажа инфраструктуры рабства и потому, что любое участие "Джессик" в перевозке рабов было преступным деянием, в котором корпорация может быть юридически обвинена. Неофициально они нам нужны, потому что мы надеемся, что они приблизят нас к "Другим парням" и, особенно, предоставят доказательства того, что они, по крайней мере, существуют. В любом случае, если они увидят, что мы приближаемся, эти записи наверняка будут уничтожены, а мы не хотим, чтобы это произошло.

- Антон, Дауд и я уже проделали некоторую предварительную работу в этом отношении, и мы поделимся с вами нашими мыслями, чтобы получить ваше мнение, адмирал. Прямо сейчас мы рассматриваем возможность создания ударных сил жандармерии для каждой из наших целевых систем. Из-за недавней войны с Великим Альянсом у нас без дела простаивает все еще много грузовых судов, и министр финансов Холдербаум разрешил нам реквизировать столько из них, сколько нам нужно. Мы планируем погрузить на их борт наши ударные силы, чтобы направить наших людей в целевые звездные системы, не предупреждая никого - в том числе правительства местных систем или нашу собственную жандармерию - о том, что мы в пути. Флот предоставит каждому грузовому судну легкий эскорт и транспорт флота с людскими резервами, но они не пересекут гиперпространство наших целевых звездных систем, если нам не понадобится дополнительная огневая мощь. Кажется маловероятным, что это случится, но всегда лучше иметь палку побольше, чем вам нужно, а не наоборот.

- У нас будут все необходимые документы и разрешения, но для того, чтобы это сработало, нам придется оформить эквивалент ордера "без стука". И, честно говоря, даже в этом случае мы, скорее всего, потеряем много записей, за которыми охотимся. С другой стороны, мы вряд ли потеряем очень много людей, за которыми охотимся.

Полковник Вэн подняла руку, и Гэддис кивнул ей.

- Люди лучше, чем ничего, сэр, - сказала она. - Однако, если они работают на "Других парней", многие из них, скорее всего, упадут замертво, когда мы будем брать их под стражу.

- Понятно. - Гэддис поморщился. - Мы пришли к выводу - по общему признанию, это может быть немного выдачей желаемого за действительное с нашей стороны, - что они не могут запрограммировать всех на смерть по сигналу. Если эти отношения существуют так долго, как указано в записях Meзы, должна быть по крайней мере какая-то утечка между людьми, которые действительно знают, почему что-то происходит, и теми, кто знает только, что происходит. Мы можем многое сделать с достаточным количеством таких мелочей.

- Согласна, сэр. Однако я бы действительно предпочла иметь исходные данные. Предполагая, что "Плохие парни" ведут точные записи, вероятность того, что данные нам лгут, намного меньше.

- Это само собой разумеющееся, Чжин-хван, - признал Гэддис. - Однако в данном случае у нас будут определенные преимущества, в том числе одно, которое было подтверждено только вчера. Возможно, вы хотели бы подробнее остановиться на этом в интересах группы в целом, мистер Харахап?

- Конечно, сэр, - признал Харахап, затем посмотрел через стол на Роббинс и людей Факела, потрепав уши древесного кота, сидящего прямо на стуле в человеческом стиле рядом с ним. - Как упоминал ранее бригадир Гэддис - и как уже известно полковнику Вэн, - я много лет проработал в жандармерии, - сказал он вновь прибывшим. - Однако недавно я пережил некоторые изменения в карьере, и именно так я оказался на службе Звездной империи. И принят присутствующим Пожарным Дозором.

Древесный кот издал бесспорно самодовольное мурлыканье и прижался головой к ласкающей ладони.

- По пути я узнал кое-что интересное о кошках, - продолжил Харахап. - Среди прочего, я узнал, что, несмотря на любые дикие слухи об обратном, они не умеют читать мысли. Однако они очень умны. Их разум работает не совсем так, как человеческий, но это не значит, что они не такие же умные, как мы, и недавно они приобрели способность свободно общаться с нами. И хотя они не могут читать мысли, они могут читать эмоции. А это значит, что они могут определить, когда кто-то лжет. Поскольку мы все собираемся быть хорошими, законопослушными представителями Солнечной лиги, есть пределы тому, насколько сильно мы могли бы попотеть над кем-либо, кого мы взяли под стражу, - его аудитория заметила, что его тон добавил невысказанное, по крайней мере, на этот раз. - Но я обнаружил, что простое осознание того, что в их головы "залезает кошка", как правило, заставляет людей выдавать гораздо больше, чем они когда-либо собирались бы при других обстоятельствах. И древесные коты и Звездная империя согласились предоставить нам по крайней мере одну команду "кошка-человек" для каждой из наших ударных сил.

- Это правда, - пророкотал Зилвицки. - И, говоря как мантикорец, я бы очень, очень настоятельно призвал эти ударные силы хорошо заботиться о "кошках". Поверьте мне. Позволить случиться с одной из них чему-то несчастному не было бы хорошей вещью для соларианско-мантикорских отношений.

- Наверное, это справедливо, - согласился Харахап. - С другой стороны, древесные коты - очень... непосредственные души. Они, скорее всего, захотят подобраться ближе к острому концу, чем это было бы им выгодно, и домашние кошки это понимают. И, конечно, все они сами будут вооружены.

- Я работала с "кошками" на Факеле, - сказала капитан Люсия. - Это правда, что герцогиня Харрингтон заказала для них пульсеры?

Пожарный Дозор поднял правую истинную руку, растопырив большой и безымянный пальцы. Он покачал ими вверх-вниз, и Люсия усмехнулась.

- Выдающееся достижение!

- Суть в том, - сказал Гэддис, - что у нас будут древесные коты, чтобы, по крайней мере, разобраться с любым персоналом "Джессик", который попадется нам в руки. Однако я не ожидаю, что им понадобится идти на штурм с пылающими пульсерами. И, - он устремил суровый взгляд на Пожарного Дозора, - мне тоже лучше не слышать ни о чем подобном.

Древесный кот посмотрел на него с невинным выражением мордочки существа, у которого сельдерей во рту не пропадет.

- Итак, - продолжил бригадир, поворачиваясь обратно к двуногим вокруг стола, - это основной профиль операции. Фактические цели и порядок, в котором мы будем их преследовать, будут зависеть от данных, собранных Мезой при уничтожении "Джессик", но, как я понимаю, у наших друзей из Конго есть некоторая дополнительная информация, которая повлияет на наш выбор цели?

- Есть, - сказал Ронглу. - Но я думаю, что мы, вероятно, должны позволить Антону сказать нам, какие системы, по его мнению, должны быть первыми в списке.

- Всего нам нужно посетить около двадцати пяти мест, - сказал Зилвицки. - Большинство из них - довольно незначительные объекты, по стандартам "Джессик", и нам вряд ли понадобится огромное количество персонала, чтобы снести их. Однако восемь из них достаточно велики, чтобы потребовать серьезных ударных сил. Два из них находятся достаточно далеко от границы Лиги, и мы планируем передать их Великому Альянсу. Однако остальные шесть фактически расположены в Ядре. На самом деле, все они находятся в пределах ста пятидесяти световых лет от Солнца, и, честно говоря, именно их нам нужно поразить в первую очередь. Учитывая расстояние между звездными системами - до некоторых из них это двухмесячное путешествие от Солнца в одну сторону на грузовом судне - нам не нужно беспокоиться об идеальной синхронизации, но нам нужно добраться до них всех в один и тот же довольно сжатый промежуток времени.

- В порядке близости к Солу мы говорим о Дунае, Уорнере, Дикерсоне, Садако, Ван Гоге и Рондо. Судя по записям "Джессик", Дикерсон особенно важен, учитывая, насколько глубоко "Технодайн", похоже, увязла в этом Соответствии.

- С того места, где мы сидим, все это звучит разумно, - сказал Ронглу. - Если уж на то пошло, за исключением Садако, все они уже были в списке Баллрум из-за их связи с "Рабсилой" и торговлей. И я понимаю, почему вы особенно заинтересованы в Дикерсоне и связи с Йилдуном. Но я думаю, что вы, возможно, захотите также перевести Уорнер на более высокий приоритет.

- Действительно? - Зилвицки склонил голову набок. - Почему?

- Потому что вы ищете Соответствие, а в Уорнере есть что-то шаткое, - сказал капитан Нганга. - Мы точно не знаем, что и почему, но "Рабсила" за все годы перевезла чертовски много своих "специальных грузов" через эту систему.

- Сколько это "чертовски много", Нганга? - спросил Зилвицки.

- За последние десять или двадцать стандартных лет? - Нганга пожал плечами. - Совсем немного. Это все еще был активный маршрут, вплоть до того момента, когда Великий Альянс ударил по Мезе, но к тому времени он был намного менее активным, чем большинство других маршрутов. Вероятно, не более одного работорговца в год или около того, и большинство из них направлялись на несколько действительно сомнительных операций трансзвездников солли на Окраине. Но если вернуться назад? Когда адмирал Роббинс появилась в Конго, Люсия собрала наши записи о каждом известном невольничьем корабле и его истории, и когда мы приехали сюда и узнали о возможности прямой связи с Соответствием - и особенно об этих безумных теориях о секретных базах, построенных столетия назад - она провела глубокое погружение в более старые из них. И знаете что? Между 1681 и 1707 годами "Джессик" отправил через Уорнер множество известных невольничьих судов. Очевидно, мы не можем подтвердить, что на борту каждого из них были рабы, но мы говорим о некоторых крупных работорговцах. Таких, которые могут перевозить до трех или четырех тысяч рабов за один заход. Согласно количеству поездок, которые мы смогли подтвердить, они совершили по меньшей мере пятьдесят три рейса через Уорнер в период с 1681 по 1707 год, и, черт возьми, вполне могло быть больше. Может быть, даже намного больше. Это, по крайней мере, где-то от ста шестидесяти тысяч до четверти миллиона рабов за этот двадцатишестилетний промежуток времени, и двести пятьдесят стандартных лет назад в этом направлении было не так уж много заселенных звездных систем. Конечно, не тех, в которые можно было бы продать столько рабов, не оставив ни единого чертова следа. Но, несмотря на это, мы не смогли объяснить, где в конечном итоге оказался хоть один из них. После 1707 года темп начал довольно резко снижаться, и к 1730 году или около того по нашим данным через Уорнер проходило не более одного работорговца в год.

Все по другую сторону стола смотрели на него очень пристально, и он пожал плечами.

- Если бы кто-то, кто верил в генетическое рабство, был вовлечен в строительство где-то секретной базы, и если бы им действительно срочно понадобилась первоначальная рабочая сила, пока они не смогли бы создать самоподдерживающуюся популяцию рабочих, как вы думаете, где бы они ее взяли?

Палата звезд

Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

Кэти Монтень отхлебнула еще пива, поставила стакан на маленький приставной столик рядом со своим креслом в комнате наблюдения и откинулась на спинку кресла, наблюдая за делегатами Конституционного съезда. На данный момент споры касались вопроса порядка, который Монтень на самом деле не понимала, потому что: а) это было неясно; б) Лига не следовала точно тем же правилам порядка, которым следовал парламент Мантикоры - большинство таких правил порядка были потомками кого-то по имени Роберт, но, конечно, за два тысячелетия эволюция породила множество вариаций - и в) ей все равно было до лампочки (см. пункт "а").

Кроме того, все это было иллюзией. На самом деле она не смотрела сверху вниз на процессы, происходящие в величественной законодательной палате Лиги. Настоящая Звездная палата - та, что сделана из молекул, - находилась в ста двадцати шести метрах над ее головой. Точнее, она была на сто двадцать метров выше высоты ее головы, потому что была также смещена по горизонтали на шестьсот метров к юго-западу. По соображениям безопасности помещение непосредственно под камерой было зарезервировано для правительственных чиновников.

Она была под землей. То, на что она на самом деле смотрела "сверху вниз", было виртуальной версией структуры, полностью состоящей из электронов. (Может быть, и нескольких адронов тоже; понимание физики Монтень было нечетким по краям.) Когда много столетий назад проектировалась и строилась Звездная палата, архитекторы заботились скорее об эстетике, чем о практичности. И им явно не приходило в голову, что людям нравится приезжать и лично посещать места, где их правительства принимают решения.

К сожалению, палату было нелегко расширить после завершения строительства из-за ее геометрического дизайна. Под значительным давлением общественности (и особенно политиков) архитекторы и строители неохотно добавили кольцо галерейных лож над самым верхним четырнадцатым кольцом мест для делегатов, но этого было недостаточно, чтобы вместить толпы туристов, которые вскоре начали посещать капитолий.

Итак, в конце концов, были добавлены подземные помещения. Это не удовлетворило пуристов и снобов, но вполне устраивало подавляющее большинство посетителей. Люди привыкли к существованию, которое было в значительной степени виртуальным, а не "реальным", еще до того, как возникла Диаспора.

Монтень сама предпочитала, чтобы все было именно так. Время от времени она наблюдала за ходом заседания с выгодной позиции в одной из лож больших делегаций на кольцах для сидения в палате. Та или иная делегация иногда приглашала гостей. Но их ложи, как правило, были переполнены, часто там было мало уединения и еще меньше легкости и комфорта для проведения тихих дискуссий - что обычно и было причиной, по которой она была там с самого начала.

"Внизу, в подвале", как это называлось, практические реалии были намного лучше. Она могла пользоваться общественными помещениями, которые были бесплатными в порядке живой очереди, или она могла наблюдать за ходом заседания в частной гостиной, такой просторной и удобной, какую она выбрала для аренды, что давало ей столько уединения, сколько было нужно.

Обычно она посещала довольно просторную гостиную, арендованную Лигой борьбы с рабством. Но, учитывая, что сегодняшние обсуждения были в основном сосредоточены на вопросах, представляющих особый интерес для Звездной империи, гостиная, в которой она в настоящее время находилась, была зарезервирована правительством Мантикоры.

- Итак, как идут дела? - Макколи Синклер, которого иногда называли "Мак-Нож", был невысоким парнем, который появился в гостиной не более десяти минут назад. Он также был одним из основных лидеров либеральной партии Звездной империи.

- Кэти ворчит. - У Моники Асевски, сидевшей справа от Монтень, были очень темные волосы, довольно коротко подстриженные, очень светлая кожа лица и серо-голубые глаза. Она была примерно такой же стройной, как Монтень, и примерно такого же роста. Если бы они все стояли, Синклер был бы самым низкорослым человеком в комнате, уступая остальным добрых пятнадцать сантиметров.

Он действительно был очень маленького роста. Но никто не называл Макколи Синклера "креветкой" с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать лет. Его отстранили от занятий на неделю после последовавшей драки. Больше времени потребовалось, чтобы с лица неосторожного парня, который издевался над ним, исчезли синяки.

- О чем она ворчит сейчас, Моника? - спросил он, и Монтень возмущенно выпрямилась.

- Что ты подразумеваешь под "сейчас", черт возьми? - потребовала она.

- Посмотрите правде в глаза, Кэти, - сказал Аканьянг Мосеки, четвертый и последний человек в гостиной. Он только что закончил наливать себе порцию в хорошо укомплектованном баре для спиртных напитков и возвращался на свое место. - Вы возмущаетесь довольно регулярно.

Он скользнул на свое сиденье.

- Отвечая на твой вопрос, Макколи, она раздражена, потому что люди из некоторых систем Окраины...

- Некоторых? - Монтень прервала его. - Как насчет "по крайней мере дюжины"?

- Как я уже сказал - некоторых - что и составляет "по крайней мере дюжину" из нескольких сотен систем. - Мосеки проглотил изрядную часть содержимого своего стакана. - В любом случае, они продолжают обращаться к Кэти в частном порядке, чтобы узнать, есть ли какая-либо возможность, что Великий Альянс - или просто Звездная империя - может пожелать заключить с ними оборонительный союз.

- А. - Синклер кивнул. - Дай угадаю. Очень узко определенный и весьма условный оборонительный союз. Назовите это страховым полисом на случай, если реконструкция Солнечной лиги пойдет наперекосяк.

- Вот именно, - кивнул Мосеки. - Они немного нервничают. За что вы вряд ли можете их винить, учитывая историю Лиги.

- Так к чему такое негодование, Кэти? - Синклер посмотрел на нее. - Это неудивительно. На самом деле, это было предсказуемо. Если вы хотите кого-то пожалеть, пожалейте наших соотечественников, которые действительно находятся у власти. Они постоянно обсуждают одну и ту же тему.

Он оглядел гостиную.

- Кстати говоря, где они? Мы, либералы, обычно не занимаем эту гостиную в полном одиночестве.

- Встречаются с делегацией из Лимы, - сказал Мосеки. - Должны скоро вернуться.

- Конечно, это предсказуемо, - сказала Монтень. - Но почему они спрашивают меня? Как я продолжаю им говорить, я не работаю в правительстве. Парламент - да; кабинет министров - нет. У достаточного количества этих идиотов есть собственные парламентские правительства, и они, черт возьми, должны понимать разницу!

- Они знают. И что с того? - Синклер вопросительно посмотрел на нее. - Вы не состоите в правительстве Грантвилля, так что это правда, что у вас нет официальной должности в нем. Однако вы являетесь лидером оппозиции, поскольку мы единственная партия - ну, единственная законная партия, - которая в настоящее время не является частью правительства. Это означает, что вы почти всегда участвуете в обсуждении, когда происходит что-то важное или находится на рассмотрении.

Выражение лица Монтень приобрело то, что можно было бы назвать маринованным выражением.

- Отлично. Со мной консультируются. Я все еще не та, кто определяет политику.

- Да, не сейчас, - признал он. - Но вы та, чье мнение принимается во внимание - вполне серьезно - при принятии решения о политике, и они следят за тем, чтобы держать вас в курсе того, что такое политика. Если уж на то пошло, вполне возможно, что когда-нибудь вы станете правительством.

Выражение лица Монтень стало еще более кислым, и Синклер взглянул на Асевски и Мосеки.

- Она все еще притворяется, что всегда будет членом оппозиции?

- В значительной степени, - сказала Асевски. - У нее тоже нет оправдания. Я была там - прямо там, в конференц-зале отеля, не более чем в двух километрах отсюда, - когда Веб Дю Гавел прочитал ей блестящую часовую лекцию о политической динамике демократического общества. Совсем не так давно.

- Это была всего лишь теория и предположения, - запротестовала Монтень, и Синклер издал звук, нечто среднее между насмешливым фырканьем и вздохом раздражения.

- Да - и все это подкреплено не более чем двухтысячелетним опытом, - сказал он. - Если я правильно помню, это то, что Дю Гавел называет проблемой плоскостности в политологии. Почему все демократические общества поддерживают близкое равновесие политических точек зрения, если только какая-то могущественная сила не деформирует ситуацию?

- Например, господство бюрократии Лиги, - вставила Асевски. - На разрастание этого, возможно, ушло почти тысячелетие, и это чертовски хорошо привело к тому, что ни один честный наблюдатель не смог бы назвать "демократическим" правительством, по крайней мере, на федеральном уровне. Полагаю, вы могли бы назвать это "могущественной силой". Но Дю Гавел прав: в отсутствие чего-то подобного естественная закономерность заключается в том, что крупные политические партии приходят к власти и уходят из нее - можно сказать, меняют власть - почти как метроном. Шестидесятипроцентное большинство считается абсолютным, и больше этого бывает крайне редко. Более двух третей - это почти неслыханно. Модель может быть приостановлена на некоторое время, обычно из-за войны или какого-либо другого крупного кризиса, но как только кризис заканчивается, баланс восстанавливается. Во многих отношениях именно так дышит демократическая власть.

Она, Синклер и Мосеки - все одарили Монтень укоризненным взглядом. В нем было много нежности, но все равно это был взгляд упрека.

- Кэти, посмотрите правде в глаза, - сказал Мосеки. - Нравится вам это или нет, рано или поздно электорат Звездной империи решит, что с них хватит нынешнего правительства, особенно с учетом того, что условия мирного времени кажутся близкими. И когда это произойдет, есть только одна реалистичная альтернатива, учитывая крах как прогрессистов, так и консерваторов. Это мы - либеральная партия.

- Чушь собачья, - ответила Монтень. Мосеки моргнул, затем снова открыл рот, но Монтень продолжила, прежде чем он смог прервать.

- Чушь я сказала, и чушь я имела в виду. О, не анализ Веба того, как работает этот процесс. Я слишком умна, чтобы спорить с ним об этом. Но это не произойдет в ближайшее время на Мантикоре, и я ожидаю, что он знает это так же хорошо, как и я. Черт возьми, люди! Помимо полудюжины коллег, которые все еще есть у консерваторов, и еще меньшего числа старых коллег-либералов, которые отказались присоединиться к нам, мы единственная партия, которая не является частью правительства Грантвилля. И единственная причина, по которой мы этого не делаем, заключается в том, что я настаивала на том, что должна быть оппозиция, желающая и способная высказаться, чтобы напомнить Вилли Александеру, что он тоже смертен.

Она впилась взглядом в своих спутников, и они были вынуждены кивнуть в знак согласия. Это было, действительно, единственной причиной, по которой либералы не присоединились к коалиционному правительству Уильяма Александера, барона Грантвилля, сформированному после позорного краха катастрофического правительства Высокого Хребта всего три стандартных года назад. И правда заключалась в том, что Грантвилль сформировал свою коалицию только потому, что сам этого захотел, в качестве заявления о национальном единстве на волне коррупции, амбиций и тупости Высокого Хребта. Фактически, его собственные центристы получили абсолютное большинство почти в восемьдесят процентов в Палате общин и большинство в двадцать семь мест в Палате лордов. Учитывая, что места, которые не достались центристам, были разделены между четырьмя другими партиями, что лоялисты - которые, по сути, были вспомогательным крылом центристов - получили еще одиннадцать мест в Палате лордов, и что либералы Монтень - в отличие от горстки старых либералов, которые не смогли переварить бренд политики Монтень, несмотря на их собственную готовность барахтаться в общественном корыте вместе с Высоким Хребтом, занимали шесть процентов мест в Палате общин, сторонники Грантвилля не...

Центристы занимали подавляющее доминирующее положение. Они не только могли бы управлять без какой-либо другой партии, если бы захотели, но и обеспечили успешное восстановление военной мощи после катастрофической военной политики Высокого Хребта; руководили аннексией сектора Талботт и созданием Звездной империи Мантикора как расширения старого Звездного королевства; выдержали Удар Яваты; положили конец десятилетней войне с республикой Хевен; сформировали Великий Альянс вместе с этой Республикой; раскрыли существование Мезанского Соответствия и его тайные манипуляции всей заселенной людьми галактикой; завоевали систему Мезы и нанесли смертельный удар генетическому рабству; и, как своего рода вызов на бис, разгромили Солнечную лигу, самую большую, богатую и могущественную когда-либо существовавшую звездную нацию, настолько целиком и полностью, что мощные корабли Великого Альянса все еще находились на орбите вокруг Старой Терры... и тысячелетняя конституция Лиги находилась в процессе полного переписывания.

Другие члены "коалиции" Грантвилля решительно поддерживали его политику - если уж на то пошло, то и либералы Монтень тоже - и справедливо разделяли сияние победителя в конце дня. Однако, имея в своем активе эту цепочку успехов, удержанию политической власти центристской партией, казалось, суждено было продлиться довольно долго.

- Кто-нибудь действительно думает, что есть шанс в аду, что Грантвилль потеряет свое большинство в ближайшее время? - потребовала Монтень, вполглаза глядя на остальных.

- Ну... нет, - наконец сказал Синклер. - Однако в конце концов это произойдет. Дю Гавел прав насчет этого, и вы знаете, что это так.

- Хорошо. - Если бы Монтень стояла и была одета в старомодное платье, она набросилась бы на него. - В конце концов. Через пятнадцать-двадцать стандартных лет. Может быть. Если у него случится внезапный приступ глупости и он умудрится трахнуть какую-нибудь дворняжку, которую я сейчас даже представить не могу.

- Хорошо, через двадцать стандартных лет, - сказала Асевски. - Это все равно произойдет. И поскольку мы являемся оппозицией, и поскольку правительство регулярно информирует вас, как того требует Конституция, когда наступит это "в конце концов", угадайте, кто станет премьер-министром.

- Это все домыслы, - огрызнулась Монтень, хотя к ней вернулся раздраженный вид. - И даже если это произойдет, это не значит, что я та, кто станет премьер-министром. Возможно, сейчас я официальный лидер оппозиции, но я всего лишь один из руководящих кадров нашей партии. Все вы тоже входите в эту группу, Моника, и я всегда думала - я думаю, что все мы так думаем, - что вы гораздо больше подходите на этот пост, чем я. Ради всего святого или не святого, в последний раз, когда я занимала руководящую должность, было... было...

- Я не могу вспомнить, когда это было! Может быть, никогда!

Она всплеснула руками, но Асевски покачала головой.

- Потрясающе, Кэти. О, я признаю, что вы не занимали официальной исполнительной должности в правительстве. У вас есть штат, у вас есть официальная роль привилегированного советника правительства, и хотя я понимаю, что вы делегируете все, что в ваших силах, кому-то другому, вы также - официально - являетесь исполнительным главой нашей партии. Итак, я не уверена, что аргумент "я никогда не занимала руководящую должность" будет иметь силу.

- Теперь я признаю, что думаю, что из меня получился бы... ну, "лучший" - неподходящее прилагательное, но, безусловно, более опытный премьер-министр, чем из вас. Как и из Аканьянга и двух или трех других, вернувшихся домой на Мантикору. Но это не то, что нужно либеральной партии, когда придет время кому-то заменить нынешний режим в Лэндинге. Что нам нужно, так это лидер, который восстановил целостность партии. Кто создал и возглавил оппозицию, которая в конечном счете может обеспечить альтернативный Веб-метроном для "смены власти", когда придет время тикать этому метроному. И вы знаете, что он прав насчет этого. Должна быть альтернатива партии или группе партий, находящихся в настоящее время у власти, иначе мы потеряем способность приспосабливаться к этим неизбежным - и естественным - колебаниям, которые являются основополагающими для представительного правительства. В самом прямом смысле это наша работа - наша функция - и когда, наконец, придет время для нас выполнять эту работу, единственным возможным выбором на пост премьер-министра будет человек, который позволил нам это сделать.

- Вы.

Монтень перевела взгляд с Асевски на двух мужчин, деливших с ними гостиную, и увидела, что они смотрят на нее с выражением согласия.

- Не волнуйтесь так сильно, Кэти! - сказал ей с усмешкой Синклер. - Как вы и сказали, пройдут годы, прежде чем Вилли облажается настолько сильно, что ему потребуется замена. Имею в виду, что лично я считаю дни, но я так же счастлив, что у всех нас есть время, учитывая, сколько из них мне придется сосчитать. Тем не менее, нам действительно нужно формализовать теневой кабинет, когда мы вернемся на Мантикору, и никто во вселенной Бога не позволит вам сорваться с крючка, мадам теневой премьер-министр.

Содрогание Монтень не было полностью наигранным.

- Мак прав, - ободряюще сказал Мосеки. - Но вы правы насчет того, сколько времени это займет. И вот еще одна светлая сторона, на которую вы можете посмотреть.

Его ухмылка была еще шире, чем у Синклера. - Учитывая вашу природную непригодность для должности премьер-министра, вы обязательно что-нибудь натворите в течение пары лет достаточно сильно, чтобы вас отстранили от должности. Но к тому времени вы завершите возрождение либералов как законной правящей партии.

- Большое вам спасибо за этот вотум доверия, - кисло сказала Монтень.

Дверь гостиной открылась, и в нее вошли три человека.

- Итак, как прошла встреча? - спросил Мосеки в знак приветствия. - Или это только "нужно знать"?

- Вряд ли это так, - ответила ведущая женщина. Ее звали Джанет Брэдфорд, и она была заместителем помощника министра иностранных дел по военно-политическим вопросам, старшим делегатом министра иностранных дел Кармайкла на Конституционном съезде. - Спросите Джеймса, - продолжила она, направляясь прямиком к бару. - Мне нужно выпить.

- Нет, это не из разряда "нужно знать", - с улыбкой сказал Джеймс Гутьеррес Мосеки. - Они просто хотели убедиться, что Великий Альянс не будет дергаться при мысли о том, что они настаивают на создании новой крупной ветви власти для Лиги.

- А, - сказал Синклер. - Они все еще называют это странным именем, Джеймс?

- Омбудсмен? - спросил Гутьеррес, и Синклер кивнул. - Я признаю, что это звучит странно, по крайней мере, для нас. Происходит, по-моему, от старошведского. Но нет, они отказались от этого в пользу либо Генеральной инспекции, либо Управления генерального инспектора. Независимо от того, чем они могут закончиться, идея заключается в создании ветви власти, в обязанности которой входит расследование жалоб граждан или подчиненных органов власти на ненадлежащее поведение или коррупцию со стороны исполнительной или законодательной ветвей власти.

- Не судебная власть? - спросил Асевски. - Я бы подумал...

- О, вот тут-то все и становится интересным, Моника! - громко рассмеялась Дженис Колисниченко, третий человек, которая только что вошла в гостиную. - Насколько мы можем видеть, любой делегат, имеющий какое-либо отношение к судебной власти, категорически против того, чтобы позволить генеральным инспекторам - омбудсменам, зубным феям, кому угодно - иметь право проводить расследования в отношении судей, не говоря уже о том, чтобы наказывать их.

- Ну, конечно! - Асевски согласилась со своим собственным смехом.

- Я сама думаю, что это хорошая идея, - сказала Кэти. - Просто нет никакого способа, чтобы повседневные операции такого огромного государства, как Солнечная лига, - даже если оно потеряет половину своих систем, чего не произойдет, - могли эффективно контролироваться законодательной ветвью власти. И судебная власть тоже не может, потому что по природе вещей колеса правосудия вращаются слишком медленно. И позволять исполнительной власти контролировать и регулировать саму себя - это путь к катастрофе. Дайте ей несколько столетий, и у вас снова будут мандарины, управляющие шоу.

К тому времени, как она закончила, три представителя правительства Грантвилля заняли свои места.

- Что ж, я это вижу, - признала Асевски. - Но в то же время я не понимаю, почему это должна быть совершенно отдельная ветвь. Я думаю, что за ней нужно будет присматривать, чтобы она не превратилась в хвост, который виляет собакой. Так что, если бы она была помещена в судебную ветвь власти, например, но законодательная ветвь назначала бы ее членов, и их полномочия были ограничены не более чем...

Дискуссия становилась все более оживленной, и Макколи Синклер наблюдал за ней, сам говоря очень мало. Монтень, с другой стороны, без колебаний высказывала свое собственное мнение. На самом деле Брэдфорд и другие намеренно пригласили их. Большинство из ответов также были довольно хорошо продуманы, независимо от того, были ли официальные делегаты Звездной империи полностью согласны с ними или нет.

Синклер спокойно улыбнулся и безмолвно благословил признанного лидера своей партии. У Монтень, как и у любого другого, были недостатки, но она смогла восстановить неофициальный, но необходимый компонент здорового функционирования демократии. Политические партии Мантикоры - те, которые имели значение, в любом случае - снова стали соперниками, а не врагами. Большую часть времени они довольно хорошо ладили и обычно могли объединиться вокруг общего дела, когда им это действительно было нужно.

Однако ему пришлось подавить еще одну усмешку. Когда придет время, а это неизбежно произойдет - если только Монтень серьезно не заболеет или не попадет в какой-нибудь несчастный случай, - им придется тащить ее, брыкающуюся и кричащую, во дворец Маунт-Ройял, чтобы выполнить просьбу императрицы Элизабет о формировании нового правительства.

Но, как указала сама Монтень, это была проблема будущего. Прямо сейчас они должны были сделать все, что в их силах, чтобы помочь большей части человечества вернуться на прочную политическую почву.

Район Нижнее Радомско

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

- Там настоящий лабиринт, Сабуро, - сказала Арианна, изучая экраны перед собой. - Мы смогли внедрить систему наблюдения менее чем в сорок процентов коридоров. - Она попыталась сдержать тревогу в своем голосе, но у нее было ощущение, что ей это не удалось.

Не полностью, конечно.

- Не беспокойся об этом, - сказал голос Сабуро в ее наушнике. - То, что мы можем видеть внутри укрытий банды, менее важно, чем то, что они могут видеть, когда мы приближаемся к ним.

В этом вообще нет никакого смысла! Арианне удалось не выпалить эту раздраженную мысль.

- Это не военная операция, Арианна. Мы имеем дело с гангстерами, а не с солдатами. Как только они поймут, что мы обрушиваемся на них, большинство из них сдадутся без боя. Вероятно, не все из них - Маркович почти наверняка этого не сделает, и некоторые из его ближайших помощников тоже. Но это будет просто операция подметания.

И снова ей пришлось, образно выражаясь, прикусить язык. А ты когда-нибудь видел метлу? - вот что она хотела у него спросить.

Она знала, что такое метла. Как и швабры, они все еще существовали как низкотехнологичные заменители настоящих роботов-уборщиков, хотя лично она никогда ими не пользовалась. Не то чтобы кто-то из них вообще имел какое-то отношение к тому, что должно было произойти.

Здесь и сейчас перевод древнего термина "операция по зачистке" состоял в том, что Сабуро собирался забрести в лабиринт в самом криминальном и жестоком районе Менделя в надежде, что он сможет обнаружить и застрелить психопатов, которые убивали людей с самого раннего возраста - ну, не совсем такими молодыми - до того, как застрелят его самого.

- Ты начальник всей чертовой Верховной объединенной полиции Мезы, - пробормотала она себе под нос. - Какой смысл слова "делегировать" ты не понимаешь?

Но он бы этого не сделал. Делегировать, вот что это было. Может быть, в будущем он так и сделает. Но это была первая крупная штурмовая операция Свинки - налет на секретную штаб-квартиру "Джессик" не в счет - и Сабуро настоял на том, чтобы возглавить ее самому.

Говоря о древних выражениях, она задалась вопросом, как далеко назад заходил желудок, завязанный узлами. Арианне ничего не угрожало - командный центр предоставил ей полный доступ к каналам наблюдения и командования Свинки, даже не выходя на поле боя, - но Сабуро был там без какой-либо защиты, кроме бронежилета. Конечно, это был хороший бронежилет. Арианна точно знала, как это делается и из чего оно сделано. Но в гонке между оружием и броней оружие имело неприятную привычку вырываться вперед.

***

- Да, и что с того? - потребовал Бранко Маркович.

Главарь большой банды стоял на сцене перед тем, что было школьным залом до того, как Дьяволы Радомско присвоили среднюю школу Надежды Боровецки в качестве своей штаб-квартиры. Это была не очень большая школа, но она была оборудована камерами слежения, часть которых даже все еще работала, и он поднял пульсерную винтовку военного образца, прищурившись на экран, который показывал подъездной коридор.

- Мы разжевали всех Мистиков и Безопасников, не так ли? - прорычал он. - Вот и все, что представляют собой эти жалкие Свинки, за исключением того, что к настоящему времени у половины из них даже нет такого большого опыта в реальном бою.

Адам Чжан стоял в задней части зала, где Маркович не мог его видеть, и смотрел на женщину, стоявшую рядом с ним. Он покачал головой; она закатила глаза. Селеста Бьянки была чокнутой во многих отношениях - Чжан однажды совершил ошибку, вступив с ней в сексуальную связь, - но она не была глупой. Она так же хорошо, как и он, знала, насколько нелепым было бахвальство главаря банды.

Во-первых, это было неправдой, что они "пережевали" всех мистиков и безопасников. В Нижнем Радомско было очень мало боевых действий во время восстания сесси, потому что власти Мезы сосредоточились на действительно могущественных боссах в таких районах, как Новый Росток и Хэнкок. Но оставим это в стороне...

Женщина, стоявшая рядом со сценой, высказала словами то, о чем беспокоился Чжан.

- Босс, некоторые из этих подразделений там - те, что с действительно тяжелой техникой - это армия Факела. Они полностью отстраняют людей Дрешер от этого дела. Это войска Танди Палэйн, черт возьми! Половина из них когда-то была в Баллрум. Даже если мы дадим им отпор - велика вероятность, что это произойдет, - я не хочу злить каждого чертова бывшего раба на планете. Просто откажись от этого.

- Ты бесхребетная сука, - усмехнулся ей главарь банды и указал на выход из аудитории. - Ты хочешь сдаться, давай. Наслаждайся оставшейся частью своей жизни в тюрьме. Что касается меня, то я полагаю, что, если ничего другого не случится, те из нас, у кого есть выдержка, смогут сбежать.

Он развернулся и впился взглядом в небольшую толпу.

- Кто со мной? - прорычал он, и трое из его самых близких людей - Поли, Чад и подруга Бранко Айша - выразили свою преданность.

Примерно то, чего ожидал Чжан. В совокупности эти трое обладали коллективным разумом одного из аналогов грызунов Мезы.

Нет, меньше. К настоящему времени любой уважающий себя парень или длинный крот уже отбежал бы отсюда по меньшей мере на двести метров.

- Пойдем, - мягко сказал он Селесте. - Тюрьма лучше смерти.

Через несколько секунд они вдвоем вышли из аудитории и направились по коридору, остальные последовали за ними. Не в коридор, который был показан на экране безопасности. Было возможно - маловероятно, но возможно, - что они могли бы сбежать, двигаясь в противоположном направлении. Гораздо более вероятно, что им придется сдаться Свинке, но, по крайней мере, они не будут иметь дело с подразделениями, готовыми к немедленному бою. Сдаться Мистикам всегда было рискованным предложением. У Чжана не было большой уверенности в том, что Свинки, пришедшие им на смену, будут менее восприимчивы к триггерам.

***

- Мы хотим минимального числа жертв, люди, - сказал Сабуро. - И как можно больше арестов, насколько это возможно. Вот почему я сказал Супакриту, чтобы он оставил своих людей на месте. Их обучала Танди Палэйн, а она вышла из космопехоты Солнечной лиги, чья идея арестовать кого-то - это измельчить с помощью трехствольника.

- По-моему, не такая уж плохая идея, - пробормотал Абрамс. Однако он отключил свой микрофон, прежде чем сказать это, так что Барретт была единственной, кто слышал, и она с улыбкой покачала ему головой. Не то чтобы она была полностью не согласна. Она понимала, почему Сабуро хотел, чтобы эта операция была проведена таким образом, но это неизбежно увеличивало фактор риска.

Впрочем, спорить об этом не было смысла. Они уже сделали это, и хотя Сабуро выслушал их, ему не составило труда продемонстрировать свое понимание старой аксиомы о том, что босс иногда может ошибаться, но он всегда был боссом.

- Я знаю, что сейчас мы больше рискуем, - сказал он. - Но вам нужно смотреть на это с прицелом на будущее. До тех пор, пока преступники думают, что их убьют при попытке сдаться с такой же вероятностью, как если бы они продолжали сражаться, они будут сражаться до конца. Нам нужно доказать людям - всем на планете, - что Свинка - это полиция, а не реинкарнация Мистиков или Безопасников.

Затем он ухмыльнулся.

- Эй, я буду впереди, так о чем вам беспокоишься? Если кто-нибудь попадет в засаду, это буду я, верно?

Некоторые из новобранцев Свинки задавались этим вопросом. Начальники полицейских сил обычно не возглавляли операции по аресту. Большинство из них придерживались мнения, что он делал это только для того, чтобы повысить свой престиж, но Барретт знала правду.

Настоящая причина, по которой Сабуро взялся за дело, заключалась в том, что, по его мнению, это лучший способ свести все потери к минимуму. Она могла только надеяться, что его уверенность в себе не была неуместной.

Они скоро узнают.

***

К тому времени, как Чжан и Селеста добрались до выхода из подвала школы, который, как он надеялся, не охранялся, к ним присоединилось еще с полдюжины членов банды.

- Кто остался с Бранко? - спросил он.

- Кроме трех болванов, которые прыгнули бы в вулкан, если бы он сказал им, что это безопасно? - Келл Хаглиш покачал головой. - Никто, насколько я знаю. Ты думаешь, мы сможем выбраться этим путем?

Чжан пожал плечами. - Полагаю, что стоит попробовать. Пойдем. Нет смысла ждать.

Он первым вышел в крытую аллею за выходом. Он никого не видел, глядя в ту или в другую сторону, что, вероятно, было плохим знаком. Обычно этот переулок был заполнен уличными торговцами, предлагающими свои товары, но сейчас все они закрыли и заперли свои киоски и исчезли.

В какую сторону идти? На север, решил он.

Они продвинулись примерно на двадцать метров, когда четыре закрытые кабинки внезапно, казалось, взорвались, и из них вышли люди в бронежилетах. Они были одеты в новую униформу Свинки, хотя Чжан почти ничего не мог разглядеть под бронежилетами. Эта униформа выглядела странно для кого-то вроде него, привыкшего к черной и темно-синей униформе, которую предпочитали Мистики и Безопасники.

Кто, черт возьми, носил изумрудно-зеленую униформу с охряными нашивками и лампасами на брюках?

Но как бы комично ни выглядела униформа, в направленном на них оружии не было ничего смешного. Импульсные винтовки, флетчеттные ружья - Господи, у одного из них был гребаный трехствольник.

Чжан стоял очень тихо. Затем, медленно и осторожно, он поднял руки.

Как и все, кто был с ним.

***

- Если я правильно считываю показания датчиков - хотя они довольно запутаны - я думаю, что кто-то приближается к вам из того переулка на двух часах.

Арианна подавила проклятия, которые ей хотелось произнести. (Произнести? Скажи лучше, прокричать.) Проблемой - одной из многих проблем - при проведении операций в лабиринтах Нижнего Радомско был уровень электронного фонового излучения. Неужели никто там не знал об экранировании? Без прямого визуального наблюдения было трудно интерпретировать то, что она видела на своих дисплеях.

Сабуро направился к выходу из переулка, двигаясь быстро, почти бегом. Однако незадолго до того, как он добрался туда, он, очевидно, заметил что-то, чего она не заметила, сделал быстрый прыжок через коридор и присел за каким-то препятствием. Арианна не могла разобрать, за чем именно, но, похоже, это давало ему хоть какое-то прикрытие.

Она надеялась, что он останется там. Она чуть не сказала что-то в этом роде, но остановила себя, когда поняла, насколько абсурдно было бы для кого-то, кто вел ее уединенную жизнь, указывать опытному убийце, как делать его работу.

Ее последний серьезный парень - она прожила с ним шестнадцать лет - был инженером-строителем. Однажды он поскользнулся на работе и сломал ногу: малоберцовую кость, маленькую кость в голени, а не бедренную или большеберцовую кость. Это было настоящее дело - настоящее бедствие.

- Туминелло для Сабуро. - Голос поступил по защищенному каналу, и Арианна переключила его на комм Сабуро.

- Говори, - сказал он.

- Мы захватили группу, которая пыталась сбежать через рыночный переулок. Вы должны знать, что все они, кроме одного, были одеты в какие-то бронежилеты.

- Насколько это было хорошо?

- Чего и следовало ожидать от гангстеров и Нижнего Радомско. Грубовато.

- У них были горжеты?

- Подожди. Я проверю.

- Нет, - сказала Туминелло через минуту. - Никто из них этого не носил.

- То, что я предполагал. Если только они не хорошо спроектированы и не сделаны качественно - а это значит, что они дорогие, - горжеты в буквальном смысле являются занозой в шее. Хорошо, спасибо.

Арианна посмотрела на сержанта армии Факела Супакрита Такахаси, которого он назначил в диспетчерскую.

- Что такое горжет? - спросила она, и он поднес руку к горлу.

- Шейная броня. Я ими пользовался. Даже те, что хорошо сделаны, неудобны. Учитывая это и расходы, Сабуро полагает, что они не будут их использовать. Поэтому он планирует пойти на снайперский треугольник. Для пистолета это адски сложный выстрел.

Арианна оглянулась на дисплеи как раз вовремя, чтобы заметить что-то похожее на движение в переулке. Однако это произошло с помощью акустического датчика, а не прямого визуального обнаружения.

- Похоже, они выходят, Са..!

Люди выскочили из переулка прежде, чем она успела закончить его имя. Их четверо - все уже стреляют из своего оружия!

- Сабуро, берегись! Они...

Но Сабуро уже вскочил со своего места. Его пульсер был поднят хватом двумя руками, и - и...

Четыре тела упали на керамокрит. Все это произошло в...

Три секунды? Может быть, меньше.

- Срань господня, - пробормотал сержант с Факела.

***

- Восемь попаданий, - сказал позже судмедэксперт для Барретт и небольшой группы свинок. - По два на каждого. Хотя не знаю, почему он беспокоился. Каждый выстрел, кроме одного, был почти мгновенно смертельным.

Медэксперт похлопал труп по горлу над грудиной.

- Двум из них, включая парня с пульсерной винтовкой военного образца, попал прямо в яремную впадину. Что, среди прочего, перерезало им позвоночники - все просто ужасно. Два других были немного повернуты от него, поэтому он выстрелил одному в сонную артерию и полностью разорвал ее.

Этот человек, очевидно, был одним из тех судмедэкспертов, которые проявляли жуткий интерес к своей профессии.

- Последний мудак - теперь это становится интересным. Очевидно, из-за угла стрельбы ваш босс не мог выстрелить в шею. Итак, его первый дротик прошел чуть ниже нагрудной брони - менее чем на сантиметр - и попал парню в бедро. Это повернуло его ровно настолько, чтобы второй дротик попал в яремную впадину. Удачный выстрел? Я бы не стал на это ставить.

Он фыркнул от смеха.

- Рекомендую не ввязываться с ним в перестрелку. Вместо этого бросьте ему вызов на шпагах. Или в тиддлвинк.

***

- Все прошло так хорошо, как мы могли надеяться, - сказала генерал Дрешер, и Танди Палэйн кивнула.

- Думаю, что на самом деле нет причин, по которым мне нужно дальше оставаться на Мезе, - сказала она. - Хотя, вероятно, для меня было бы хорошей идеей оставить капитана Супакрита и его подразделение здесь, по крайней мере, на некоторое время.

- Я была бы признательна за это, - сказала Дрешер. - Я действительно не хочу использовать мезанскую армию для борьбы с гражданскими беспорядками. И у адмирала Хенке нет никакого желания, чтобы ее сухопутные войска делали что-либо, кроме как время от времени показываться на публике и выглядеть впечатляюще. Но учитывая репутацию, которую начинает создавать Свинка, и, в крайнем случае, роту солдат армии Факела, я думаю, что мы в довольно хорошей форме.

***

Поздно той ночью - очень поздно; беспокойство Арианны подогрело много страсти - она приподнялась на локте и посмотрела на Сабуро сверху вниз.

- Не хотел бы ты познакомиться с моей семьей?

Он на мгновение задумался об этом.

- Как они собираются к этому относиться?

- Не знаю. Что ж, с моим отцом, вероятно, все будет в порядке. Это труднее понять с моей матерью, и, черт возьми, почти невозможно с моей старшей сестрой.

Сабуро подумал об этом еще немного.

- Что самое худшее, что произойдет? Нас провожают до двери и говорят тебе никогда больше не появляться в ней?

- Э-э... Ну, не думаю, что это произойдет. Но, да. Худшее, что может случиться, - это то, что мы с моей семьей расстанемся.

- Ты уже потеряла обоих своих братьев, Арианна. Поскольку весь риск лежит на тебе, это полностью твое решение.

Ей не нужно было думать об этом. Она уже делала это - в течение нескольких часов.

- Да, я хочу, чтобы они познакомились с тобой. Мне нужно знать, - сказала она, и тогда он улыбнулся.

- Ты такая сорвиголова.

Ноябрь 1923 года э.р.

Я не могу поверить, что вы выбрали время, достопочтенная Стефани Александер-Харрингтон! Мы с твоим отцом оба врачи, в госпитале Говарда Клинкскейла лучшие акушерские и неонатальные отделения на всей планете, мы следим за каждым этапом этой беременности, и ты делаешь это!

Эллисон Харрингтон

Башня Тортуга

Тортуга у моря

Султан III

Система "Дыра-в-стене"

- ...сказал этому никчемному сукину сыну, что если он когда-нибудь...

- Коммодор, у нас возникла ситуация.

Абеляр Ишту замолчал, когда в гостиную вошла невысокая коренастая женщина с волосами в зеленую и розовую полоску. Ее походка была быстрой, выражение лица кислым, а тон выражал некоторую настойчивость. Не совсем тревога и уж точно не паника, но...

- Хм? - Ишту моргнул, глядя на нее, его рот был почти готов распахнуться. - Что вы имеете в виду - "ситуация"? В какой ситуации?

- "Какая ситуация", - передразнила она. - Как насчет того, чтобы не жевать хат, когда ты должен быть на дежурстве? "Ситуация", в которой где-то от трех до пяти из того, что, вероятно, является военными кораблями, только что прошли через альфа-стену.

Коммодор сердито поднялся со своего кресла, опираясь на подлокотники. Как только он оказался на ногах, ему понадобилась пара секунд, чтобы обрести равновесие. На самом деле, он немного пошатнулся, и ему пришлось опереться одной рукой о стол.

- Следи за своим языком, Кнежевич! Не забывай, кто здесь главный.

Выражения лиц его товарищей по столу, двух мужчин и женщины, превратились в пустые лица, которые принимают люди, когда у других возникает ссора, которая их не касается. Со своей стороны, Кнежевич покачала головой - жест, который больше всего на свете выражал раздражение. В качестве коммодора "Дыры-в-стене" Абеляр Ишту на самом деле был неплохим человеком, но он был не тем, кого вы хотели бы видеть главным, если возникает проблема. Кнежевич была бы счастливее, если бы в этом месяце коммодором была Урсула Мейсон, даже если ей не нравилась эта женщина. По крайней мере, она была способной и не проводила половину своего бодрствования в тумане, пережевывая хат.

- Они в тридцати световых секундах от гиперграницы, - сказала она ему с более чем оттенком презрения. - Это ставит их чуть менее чем в девяти световых минутах от нас. Так что у тебя есть около десяти минут, чтобы прийти в себя. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы этим занялась я?

Она повернулась и пошла обратно через дверь в диспетчерскую, не дожидаясь ответа. До центра связи было меньше двух минут ходьбы. Даже такой тупица, как Ишту, должен быть в состоянии дотащить свою задницу до связи до того, как какой-либо сигнал от новичков достигнет башни Тортуги. И не похоже было, что это была бы такая уж большая потеря, если бы он не смог.

Кроме того, даже если бы они прибыли прямо к "Дыре-в-стене", им потребовалось бы более трех с половиной часов, чтобы совершить поездку.

Короткая шахта лифта доставила ее на верхний этаж башни, и, как обычно, она воспользовалась моментом, чтобы полюбоваться открывающимся видом. Кто бы ни проектировал центр управления "Дыры-в-стене", он или она, очевидно, были любителями истории с романтической жилкой. Название башни должно было послужить подсказкой в этом направлении, вместе с тем фактом, что "башня" вообще существовала. Начнем с того, что не было никакой причины размещать центр управления на поверхности планеты, а не на логичной орбитальной станции. И если это должна была быть наземная база, то не было никаких причин, по которым это должна была быть башня. Конечно, не эта, с круглыми окнами, застрявшая посреди "города" размером с булавочную головку в крошечной бухте, названной "Залив Тортуга" по единственной причине, что город, о котором идет речь, называется "Тортуга у моря". По ее мнению, это был долгий, долгий путь. для имени.

Но из окон башни действительно открывался великолепный вид.

"Дыра-в-стене", более официально известная как Султан III, находилась на грани пригодности для жизни. На Старой Земле ее местность была бы охарактеризована как высокогорная пустыня, но точнее было бы назвать ее высокогорной пустыней на стероидах. Диаметр спутника составлял менее восьми тысяч километров - около шестидесяти процентов диаметра Старой Земли - с соответствующей гравитацией. Атмосфера была очень разреженной, не намного плотнее, чем в печально известной "зоне смерти" Эвереста. Большинство людей пользовались атмосферными масками и дополнительным кислородом каждый раз, когда выходили на поверхность. Если уж на то пошло, все использовали их, если собирались провести на свежем воздухе больше часа или двух или при физическом усилии - и единственными людьми, которые делали это, были те, кто акклиматизировался к "Дыре-в-стене" по крайней мере в течение года.

Но если поверхность "Дыры-в-стене" была унылой, то ее небо определенно не было таким. Газовый гигант, вокруг которого она вращалась, метко названный Султаном, был огромен - наполовину больше массы Юпитера Солнечной системы. Как и у Юпитера, у него были отчетливые и четко очерченные полосы облаков, но цветовая гамма была совершенно иной: в основном оттенки зеленого, желтого и синего. Его выдающийся набор колец был менее впечатляющим, чем у Сатурна, но все равно бросался в глаза. И у него было даже больше спутников, чем у Юпитера: не менее шести из них были такими же большими, как Европа. Два из них - "Дыра-в-стене" и Джетро, также известный как Султан VI, - были даже больше Ганимеда, хотя только "Дыра-в-стене" имела значительную атмосферу.

Только две вещи делали "Дыру-в-стене" пригодной для жилья (с некоторым скромным укрытием). Орбитальный радиус Султана в одиннадцать световых минут находился внутри зоны жидкой воды первичной звезды - возможно, прямо на ее внешнем краю, но все же внутри нее. И магнитосфера Султана была намного слабее, чем у Юпитера, потому что у него не было луны, аналогичной Ио, которая выбрасывала бы газ в космос и обеспечивала Юпитеру большой плазменный тор, в то время как вращение газового гиганта было намного медленнее, чем у Юпитера: тридцать девять часов вместо десяти. Таким образом, магнитосфера Султана была достаточно сильной, чтобы защитить планету и ее спутники от излучения их звезды G7, но ей не хватало абсолютной ярости Юпитера.

Момент осмотра достопримечательностей Кнежевич был кратким. Коммодор Ишту, все еще немного пошатываясь, вышел из лифта менее чем через минуту после нее, гораздо раньше, чем она ожидала.

- Ладно, черт возьми, - сказал он. - Расскажи мне, что у тебя есть по этой твоей "ситуации".

- Он офицер связи. - Кнежевич указала на Мориса Белкнэпа. - Спроси его.

Термин "офицер связи" был проявлением вежливости с ее стороны. Структура рангов "Дыры-в-стене" была подвижной и неформальной. Даже титул "коммодор" был в основном почетным. Каждый месяц он переходил от одного к другому из давно зарекомендовавших себя капитанов кораблей, чьи суда в настоящее время вращаются вокруг спутника. В случае с Белкнэпом "офицер связи" также отвечал за элементарное управление трафиком системы и наблюдение за ее столь же элементарными спутниками-датчиками.

Подобно древним пиратам Карибского моря, отношение жителей "Дыры-в-стене" к власти и определенным иерархиям было чрезвычайно демократичным. Иногда, на грани анархии.

- От них по-прежнему нет сигнала, - сказал Белунэп, - но это определенно четыре корабля, и один из них немного больше остальных. Предполагая, что это военные корабли - что, я думаю, является довольно надежным предположением, поскольку они замедляются на трехстах пятидесяти g, - мы, вероятно, имеем дело с тяжелым крейсером и либо тремя легкими крейсерами, либо тремя большими эсминцами. Хотя я ставлю на легкие крейсера.

Ишту начал покусывать нижнюю губу. Кнежевич знал, о чем он размышлял. Флотилия из тяжелого крейсера и трех легких была недостаточно мощной, чтобы победить корабли, вращающиеся вокруг "Дыры-в-стене". Но она могла бы затеять с ними серьезную драку, которая, по крайней мере, привела бы к гораздо большему количеству жертв - и разрушений, - чем хотелось бы любому преступнику или пиратской команде.

В таком случае дружеское приветствие казалось вполне уместным. Дружелюбное, но... твердое.

***

- Мы получили входящий сигнал, - объявил Белкнэп восемь минут спустя.

- Выведите его, - сказал Ишту, устраиваясь в своем командирском кресле.

- Готово.

На главном дисплее появилось изображение женщины с каштановыми волосами и небесно-голубыми глазами. В отличие от многих посетителей "Дыры-в-стене", она была в униформе, хотя Ишту не сразу смог определить, кому она принадлежала.

- Башня Тортуги, я гражданка капитан Субри, командир тяжелого крейсера "Тюренн", - сказала женщина. - "Тюренн" сопровождают легкие крейсера "Мюрат", "Массена" и "Даву" под командованием гражданина коммодора Бомонта.

Гражданин коммодор? задумался Ишту. Дерьмо! Вот чья на ней форма! Неужели там действительно есть сумасшедшие, которые не знают, что Народная республика Хевен мертвее рыбы, съеденной в прошлый четверг?

И если есть, то почему..?

- Мы здесь просто с кое-какими вещами на продажу и в поисках подходящей работы, - продолжила Субри, слегка улыбнувшись, как будто прочитала его мысли.

Ишту расслабился в своем кресле, и напряжение в диспетчерской значительно ослабло, когда стало ясно, что они все-таки имеют дело не с регулярными подразделениями чьего-то флота.

- Добро пожаловать в "Дыру-в-стене", гражданка капитан, - ответил коммодор. - Без обид, но пока мы не узнаем друг друга получше, мы были бы признательны, если бы "Тюренн" и два ваших легких крейсера припарковались на орбите вокруг "Дыры-в-стене" VI. Один из ваших легких крейсеров может подойти к "Дыре-в-стене".

Он откинулся на спинку стула, чтобы переждать двадцатиминутное запаздывание со скоростью света в оба конца. Затем Субри кивнула.

- Разумно. Сделаем. Мы будем на связи.

Экран погас, и Ишту поднялся со своего кресла.

- Всегда приятно иметь дело с джентльменами, - объявил он, затем скосил глаза на Кнежевич. - И дамами, конечно.

КФФ "Рей Амадор"

Система "Дыра-в-стене"

- Есть какие-нибудь мысли в последнюю минуту? - спросил Виктор Каша.

- Нет. - Ответ Рут Винтон последовал без колебаний.

Они надеялись, что она сможет работать со своей настроенной компьютерной станции на борту "Рей Амадор", но они также поняли, что вход в эту "Дыру-в-стене", вероятно, был бы просто немного затруднен из-за опасений с разрешением неизвестному тяжелому крейсеру - или остальной части его эскадры - выйти на парковочную орбиту вокруг спутника, прежде чем их подлинность была бы проверена.

- Все, что мне, вероятно, понадобится, уже находится на борту шаттла, - продолжила она. - Билл, Синтия и я - и Андреа, - добавила она, оглядываясь через плечо на капрала Мерино, - готовы перейти на любой легкий крейсер, который вы выберете. Я могу работать оттуда так же хорошо, как могла бы, если бы они пустили "Рей Амадор" на орбиту. До тех пор, пока Билл и Синтия смогут доставить свою часть оборудования на площадку для шаттлов.

Ее последняя фраза закончилась на слегка возвышающейся ноте, и Каша пожал плечами.

- Я был бы очень удивлен, если бы они не позволили нам посадить шаттл. Было бы не очень гостеприимно с их стороны. - Он тонко улыбнулся. - Хорошо. Давайте отправим это шоу в путь.

- Ты идешь с ними, "гражданин коммодор Бомонт"? - спросила Яна.

- Конечно.

- Вы уверены, что это разумно, гражданин коммодор? - спросила Субри. - Сомневаюсь, что они были бы слишком удивлены, если бы вы послали своего флаг-капитана вниз, чтобы установить первоначальный контакт.

- Мы имеем дело с преступниками и пиратами, - не согласился Каша. - Рано или поздно они будут настаивать на личной встрече с тем, кто командует нашим соединением.

- Вот как бы это сделали скрэги. - Яна тонко улыбнулась. - Я имею в виду, все еще нецивилизованные.

- Вот именно. - Каша пожал плечами. - Мы могли бы с таким же успехом покончить с этим пораньше.

Субри явно все еще была немного недовольна.

- Я не ожидаю никаких неприятностей, гражданка капитан, - сказал ей Каша. - В этой старой поговорке о чести среди воров действительно есть доля правды. Когда нет законной власти, на которую можно положиться или к которой можно апеллировать, кодекс чести становится необходимым. Он может нарушаться, но не часто - потому что тот, кто портит свою репутацию, обычно очень быстро попадает в мир боли.

Рут считала, что вероятность того, что кто-то, ответственный за "Дыру-в-стене", решит обмануть Виктора Каша, была минимальной. Во-первых, потому что она не знала никого, кто мог бы излучать холодную угрозу так хорошо, как он, когда хотел. И, во-вторых...

Ей пришлось подавить смех. Ну, что-то вроде смеха.

Виктор Каша, стоявший на мостике "Рей Амадор", был неузнаваем даже для того, кто знал его так долго, как она. Она знала, что он предпочел бы провести недельное путешествие из системы Конго в "Дыру-в-стене", избавляясь от слишком привлекательной внешности, которую создала его последняя нанотехнологическая трансформация. И он, и Танди хотели вернуть ему прежнюю, "настоящую" внешность.

К сожалению, создание его нынешней генетической маскировки было намного сложнее, чем обычная биоскульптура или простая аппликация на коже. Фактически, для этого потребовались передовые биотехнологии, доступные только на Беовульфе, и ни у кого другого - и уж точно ни у кого на Факеле - не было оборудования или необходимых навыков и опыта, чтобы обратить это вспять. Кроме того, нравилось ему это или нет, нормальная внешность Каша стала слишком хорошо известна, так что возвращение ее, возможно, было не самым мудрым возможным шагом для гражданина коммодора Бомонта.

С другой стороны, было, по крайней мере, возможно, что его гламурный мальчишеский образ тоже стал известен. Несмотря на все его усилия, он был расклеен по всем общественным доскам в Мезе после завоевания системы. Это было проклятием для любого сотрудника разведки, но, по крайней мере, он мог утешать себя мыслью, что очень скоро откажется от своего нового имиджа. А потом, неизбежно, "когда-нибудь, очень скоро" уползало от него все дальше и дальше. Было, мягко говоря, маловероятно, что видеозапись из Мезы дошла до властей здесь, в "Дыре-в-стене". С другой стороны, если здесь действительно была связь с Соответствием, вероятность того, что его персонал был проинформирован о событиях в Мезе, в комплекте с записанным видео отвратительно красивого Виктора Каша, была намного выше.

Он решил проблему в своей обычной манере. Напрямую, вы могли бы назвать это. Кто-то сказал бы "жестоко".

Он решил проблему с симпатичным мальчиком, сломав ему нос. Корабельный врач позаботился о том, чтобы рана зажила плохо, с толстым, тяжелым шрамом. Несколько прикосновений простого биоскульпта расширили его челюсти и приподняли брови. Затем он отрастил густую короткую бороду, покрасил ее в черный цвет и побрил голову, уничтожив все следы ослепительного блондина.

И, наконец, - главное блюдо - он воспользовался тем фактом, что среди людей Факела было несколько очень опытных татуировщиков. Весь его череп и лицо были покрыты татуировками, сделанными по образцу древних рисунков маори. То же самое он проделал со своим правым плечом и грудью, а также вниз по правой руке до запястья.

- Это довольно мило, - сказала Яна, когда увидела конечный результат. - Вроде того. Хотя не знаю, как это понравится Танди.

Реакция Брайса Тарковски была еще проще: - Ты просто сумасшедший ублюдок.

Рут волновалась больше.

- Ты можешь избавиться от всего этого, не так ли? - спросила она. - Потому что думаю, Яна права. Танди это не понравится.

- Конечно, я могу избавиться от этого. Это занимает определенное время, и мне сказали, что некоторые процедуры могут быть болезненными.

Рут удалось подавить свой немедленный ответ "о, молодец"! Ей очень нравился Каша. Она действительно это чувствовала! Но какая-то часть ее все еще таила обиду на то, как он отказался остановить масадских фанатиков, которые убили ее охрану на борту "Возмездия за грех".

- Ну и дела, я сожалею об этом, - сказала она вместо этого, и Каша улыбнулся.

- Нет, это не так.

Амхерст импорт и экспорт

Тортуга у моря

Султан III

Система "Дыра-в-стене"

- Итак, есть ли что-нибудь из этого, о чем нам следует беспокоиться? - спросил Хормузд Кхам.

- Вероятно, нет, - ответила Эйлин Пател, - если только нас не интересует тот факт, что, по их словам, они ищут работу?

Пател передала сообщение от Мэвы Кнежевич, сообщившей им о новых визитерах в систему. Кнежевич сама не была частью Соответствия - она даже понятия не имела о его существовании, - но она была одной из многих людей, которые так или иначе служили Соответствию в качестве информаторов.

Теперь Кхам откинулся на спинку стула в крайне неофициальной штаб-квартире Соответствия на "Дыре-в-стене", чтобы обдумать то, что она только что сказала. Официально небольшое здание принадлежало компании "Амхерст импорт и экспорт", которая служила чем-то вроде двойной конторы. Что-то около трети всех предприятий на "Дыре-в-стене" были агентами и брокерами того или иного рода, вовлеченными в межзвездную торговлю, так что "Амхерст" вписался отлично. А поскольку выдавать себя за торгового агента было традиционной уловкой для криминальных предприятий, начиная с доисторических времен, любой, кто заподозрил бы неладное, просто предположил бы, что они обычные преступники.

И, справедливости ради, основная причина, по которой Соответствие поддерживало постоянное присутствие на "Дыре-в-стене", отчасти заключалась в том, что оно действительно было вовлечено в межзвездный бизнес. Как правило, Соответствие использовало для этой цели совершенно легальные и открытые предприятия - используя термины в широком смысле, для "Джессик Комбайн" и некоторых других. Но были случаи, когда были полезны менее смачные и респектабельные частники. В такие времена "Дыра-в-стене" и ее аналоги в других местах приходились как нельзя кстати.

Однако это была палка о двух концах. Соответствие всегда находилось в поиске новых игроков в игре. Использование давно зарекомендовавших себя посторонних исполнителей расслабляло, но это несло в себе свои риски, и всегда было хорошо иметь дополнительные опции. Фамильярность не обязательно порождала презрение, но она, как правило, порождала беспечность. У полевых агентов "Соответствия" была поговорка, уходящая корнями в глубь веков: дорога в ад вымощена рутиной.

Хитрость заключалась в том, чтобы, ничем не рискуя, найти первоначальные задания, на которых проверялся возможный новый агент. Их не всегда было легко придумать.

Кхам развернул свое кресло лицом к женщине, работающей за угловой консолью.

- У нас есть что-нибудь подходящее, Роберта?

- Не совсем. - Роберта Бейли покачала головой, не отрывая взгляда от своего дисплея. - По крайней мере, таково мое мнение. Но ты здесь босс, так что решать тебе. Единственное, что у меня есть на данный момент, это то, что в системе Сарретти наблюдается всплеск пиратства, и нам не помешала бы некоторая помощь в его подавлении.

Кхам слегка фыркнул.

- Где Пограничный флот, когда он вам нужен? - спросил он с улыбкой. - Одно из тех маленьких последствий, которые "Великий Альянс", похоже, не учел.

- Пограничный флот, по крайней мере, все еще существует, - отметила Пател. - Он даже довольно цел, по сравнению с тем, что случилось с Боевым флотом.

- Конечно. Но есть кое-что о том, что "любой корабль флота Солнечной лиги за пределами пространства Лиги" считается пиратским и уничтожается на месте, - указал Кхам.

- Имеются доказательства того, что Альянс относится к этому более разумно, учитывая, как продвигается Конституционный съезд, - вставила Бейли. - Но даже если предположить, что они были бы готовы сделать исключение в случае Сарретти, это становится немного сложнее. У пиратов должна быть внутренняя информация, потому что корабли, на которые они нацелены, перевозят в Сарретти грузы, Которые-Я-Не-Буду-Называть и нежелательные для досмотра властями. Это единственная причина, по которой это было замечено нами.

- Другими словами, - сказала Пател, усаживаясь за другой стол, - контрабандистов грабят, и неудобно вызывать шерифа Дорайта. - Она покачала головой. - Никто в Сарретти не знает, кто мы на самом деле, но мы провели там по меньшей мере полдюжины операций. Лично я думаю, что в чем-то подобном слишком много незаконченных дел, чтобы рисковать, используя новичков, о которых мы ничего не знаем. Но, как сказала Роберта, это твой выбор, Хормузд.

- Я согласен с тобой, - сказал Кхам. - И если это действительно очередная партия сирот из НФИ, то, вероятно, лучше держаться от них подальше. Эйлин, скажи Кнежевич, что у нас нет собаки в этом бою. Так сказать.

- Это не собачья драка - во всяком случае, пока. Просто несколько собак, обнюхивающих задницы друг друга. - Пател фыркнула. - И мы не склонны присоединяться к ним. Я дам ей знать.

- Как насчет безопасности? - Бейли все еще не отрывала взгляда от своего дисплея. - Есть какие-нибудь приказы для "Хадсона"?

"Хадсон" был нынешним курьерским кораблем Соответствия, находящимся на низкой орбите вокруг "Дыры-в-стене". В случае серьезных неприятностей его инструкции были ясны и просты: выйти из системы. Маленький грузовой корабль плебейского вида мог похвастаться инерционным компенсатором военного класса и такими же импеллерными узлами, которые придали бы ему большое дополнительное ускорение, когда пришло бы время бежать, но у него не было бы много времени, чтобы бездельничать, если бы ему действительно пришлось бежать, даже в этом случае. Любой, кто направляется в систему, будет иметь значительную скорость обгона, и если бы кто-либо, о ком идет речь, был военным кораблем Великого Альянса, его ускорение было бы даже немного выше, чем у "Хадсона". С другой стороны, против военного корабля солли у него вполне может быть преимущество в ускорении.

Если бы у персонала, размещенного на поверхности, было время отправиться на "Хадсон" до того, как ему придется покинуть орбиту, это было бы неплохо, но не обязательно. За T-столетие, прошедшее с тех пор, как Соответствие утвердилось на "Дыре-в-стене", оно незаметно укрепило свое основание. Бункеры под офисным зданием были оборудованы независимым источником энергии и защищены от любой бомбардировки, за исключением крупного кинетического удара. Они также были снабжены достаточным количеством провизии, чтобы позволить горстке оставшихся агентов продержаться более стандартного года.

И если уж на то пошло, это были обученные и опытные полевые агенты. Они совершат самоубийство; или, если кто-то из них уклонится от этого, их нанотехнологические протоколы сделают это за них.

- Не думаю, что "Хадсону" нужны какие-то особые распоряжения. - Кхам пожал плечами. - Просто скажи им, чтобы были начеку.

- Отлично. - Бейли закатила глаза. - Я та, кто может сказать им делать то, что они собираются делать в любом случае, так что я та, на кого рычат. Хотела бы я быть боссом.

Кхам только ухмыльнулся.

КФФ "Рей Амадор"

Система "Дыра-в-стене"

- Ты уверена, что ничего не забыла? - спросил Каша, когда Рут направилась к внутреннему концу стыковочной трубы на шаттл, который должен был доставить их на легкий крейсер "Даву". На самом деле, название этого крейсера было КФФ "Булавин", но было маловероятно, что пираты - даже пираты, которые когда-то считали себя хранителями хевенитской революции - назвали бы свои корабли в честь лидеров восстаний рабов и крепостных.

- Да, - ответила Рут. - Все, что понадобится Биллу и Синтии, уже находится на шаттле, и у меня есть все, что мне нужно, прямо здесь. - Она похлопала по сумке, перекинутой через плечо.

- Ты уверена, что ничего не забыла? - повторил Каша. Он оглядел лодочный отсек, а затем поднял ладонь, чтобы указать на что-то примерно в 150 сантиметрах от палубы. - Я думаю об объекте примерно такой высоты. Ее трудно не заметить, так как у нее две ноги, и она ходит сама по себе.

- Ради бога, Виктор! Ты серьезно ожидаешь, что я возьму Милликен с собой на это задание?

- А почему бы и нет? - спросил он, и Рут постаралась не заскрежетать зубами.

- Как насчет того, чтобы начать с соображений безопасности? - выстрелила она в ответ.

- Какие проблемы с безопасностью? Мы не собираемся допускать никого из персонала "Дыры-в-стене" на борт "Даву". Или на шаттл, если уж на то пошло, хотя это не имеет значения, поскольку ни вас, ни Милликен на нем не будет. Я предполагаю - думаю, что это достаточно безопасно, - что ни вы, ни гражданин капитан Тривитик не позволите Милликен пользоваться корабельным коммуникационным оборудованием. Это устраняет ее попытки скомпрометировать нашу миссию, выкрикивая предупреждение бандитам из "Дыры-в-стене", которое должно будет пройти через бронированный корпус легкого крейсера и космический вакуум, чтобы достичь их ушей. Если не произойдет внезапной трансформации законов природы, это вряд ли будет успешным.

- Очень смешно! Что, если... Что, если..?

Рут попыталась представить гипотетическую ситуацию, в которой Милликен могла бы представлять реальную угрозу безопасности.

Она очень старалась.

И... потерпела неудачу.

Были времена, когда ей действительно, действительно совсем не нравился Виктор Каша.

- Хорошо, прекрасно, - почти прошипела она. - Полагаю, вы ожидаете, что я тоже пойду ее разыскивать?

- О, в этом нет необходимости. Я уже отправил вызов. Она должна прибыть...

Он повернул голову на звук легкого шума из входного люка шлюпочного отсека.

- Сейчас, - сказал он.

Башня Тортуга

Тортуга у моря

Султан III

Система "Дыра-в-стене"

- Они вышли на орбиту вокруг Джетро, - сказал Морис Белкнэп. - И один из легких крейсеров направляется в систему.

Коммодор Ишту снова начал покусывать нижнюю губу.

- Тяжелый крейсер перевел кого-нибудь на легкий крейсер перед тем, как покинуть Джетро?

- Извините? - Белкнэп закатил глаза. - Ради всего святого, Эйб! В данный момент Джетро находится более чем в двух световых часах отсюда! Если вы хотите знать, что два корабля отправляют туда и обратно в такой дали, тогда вам лучше вывести один или два спутника на орбиту Джетро.

- В любом случае, что такого особенного, коммодор? - спросила Мэва Кнежевич. Белкнэп был одним из приятелей Ишту, увлекавшихся хатом, поэтому ему могло сойти с рук называть Ишту "Эйб". Если бы Кнежевич попробовала сделать то же самое, она бы только спровоцировала еще одну ссору. - Конечно, они кого-то перевели. По словам Субри, их командир был на флагмане, но если возникнут какие-то серьезные проблемы, он будет тем, кто это сделает. Мы сказали им, чтобы они послали один из легких. Они делают это. И это означает, что в этот момент он должен быть на борту.

Ишту несколько секунд не отвечал. Затем он отпустил свою хорошо прикушенную губу и надул щеки.

- Да, я думаю. Хорошо, дайте мне знать, когда они через час покинут орбиту "Дыры-в-стене".

Он повернулся и вышел из центра управления.

- Когда Мейсон заступает на пост коммодора? - Кнежевич ни к кому конкретно не обращалась.

Белкнэп проигнорировал ее. Он и она не очень-то нравились друг другу. Но Келли Дудек, женщина, управляющая метеорологической консолью, повернула голову и посмотрела на цифровые часы на стене.

- Одиннадцать дней, четырнадцать часов и восемь минут, - сказала она. - Но кто считает?

Дудек была действительно хороша в математике, а Ишту использовал ее еще меньше, чем Кнежевич.

КФФ "Булавин"

Система "Дыра-в-стене"

- Первое, что мы должны сделать - и сделать это быстро - это выяснить, действительно ли существуют какие-либо силы Соответствия на спутнике или на орбите вокруг него. - Рут взглянула на Каша, который был вовлечен в дискуссию с Тривитиком. - Виктор - гражданин коммодор Бомонт, - она закатила глаза, - думает, что у них, вероятно, есть и то, и другое: база где-то на поверхности, возможно, в том городе у залива, который они называют Тортуга, и курьерский корабль на орбите.

- Но, - она предостерегающе подняла палец, - не думайте, что это будет выглядеть как диспетчерский катер. По словам Виктора, скорее всего, этого не произойдет. - К черту всех Бомонтов, решила она. Если бы она не собиралась спускаться на эту проклятую планету, она бы называла его как ей заблагорассудится! - Он думает, что это, скорее всего, небольшое грузовое судно, которое было модифицировано или специально построено с импеллерными узлами военного образца и таким же компенсатором инерции, - продолжила она. - Другими словами, чистокровный скакун в шкуре мула.

- Что такое чистокровный? - спросила Синтия.

- Чистокровная лошадь - это разновидность скаковой лошади.

Ко всеобщему удивлению, ответ пришел от Милликен. Офицер Соответствия сидела за тем же столом, что и все остальные. Рут настояла на этом, чтобы как-то показать Каша нос. Ты настаиваешь, чтобы я повсюду таскала это существо с собой? Отлично. Она может сидеть у меня на коленях.

-Э-э... лошадь - это... - немного неловко продолжила Милликен, когда все взгляды обратились к ней.

- Я знаю, что такое лошадь, черт возьми! - рявкнула Синтия, и Билл Хоу улыбнулся.

- Однажды я даже катался на одной, - сказал он. - Однако не участвуя ни в каких гонках. Просто размеренная походка. Я все же боялся, что упаду с нее. Неприятно ездить на транспортном средстве, у которого есть собственный разум и воля. Но чтобы вернуться к рассматриваемому вопросу, как мы отличаем сигнал Соответствия от чьего-либо другого, Рут?

- По словам другой Андреа, - он указал большим пальцем на гражданку старшину Андреа Синк-Марс из бывшего НФИ, дежурившую на посту связи легкого крейсера, в отличие от капрала Андреа Мерино, стоящей за креслом Рут, - эти идиоты "Дыры-в-стене" не сильно придерживаются дисциплины сообщений. "Кажется, они болтают без умолку", - так она выразилась.

Рут провела пальцами по волосам и, наверное, в сотый раз за последний месяц напомнила себе подстричься.

- Вероятно, мы не сможем идентифицировать их по горячим следам, - сказала она. - Нет, если только Виктор не найдет способ удержать наш шаттл на планете намного дольше, чем мы можем рассчитывать. Но это нормально... как бы. Мы будем искать две вещи. Один из них - это анализ паттернов. Если и есть кто-то на планете, кто не "болтает без умолку", то это, вероятно, те люди, которых мы ищем. У них будет какое-то прикрытие, и они будут общаться так же, как и все остальные в том, что здесь считается "законным деловым сообществом", но, вероятно, только с другими предприятиями. У них не будет всей широкополосной связи и звонков, которые летают повсюду, как у местных жителей. Поэтому мы будем искать устройства, поддерживающие только несколько ссылок. Если мы предположим...

Она сделала короткую паузу, затем пожала плечами.

- Мы собираемся предположить, что имеем дело с одной наземной базой, вероятно, прикрытой каким-то местным бизнесом или грузовым агентом, и одним небольшим кораблем на орбите. Если мы не видим очевидного курьерского судна, тогда они должны использовать "грузовое судно", как и ожидает Виктор. И, честно говоря, на орбите вокруг такого места, как "Дыра-в-стене", тоже будет не так уж много грузовых кораблей. Итак, сначала мы обнаруживаем на орбите любые грузовые корабли, которые явно не связаны с одним из проходящих через них отрядов наемников. Затем мы ищем любого из них, поддерживающего связь с одной - всего одной - станцией на поверхности. Затем мы пытаемся выделить наземные станции, которые разговаривают только с другими коммерческими станциями. Если мы найдем одну из них, и она поддерживает связь с одним из грузовых судов, это будет довольно хорошим признаком того, что мы нашли того, кого ищем.

- Если они используют вискерную лазерную связь со своим грузовым судном, ваши шансы обнаружить его довольно близки к нулю, - указал голос, и все посмотрели на говорившую, потому что, опять же, это была Милликен. - Это то, что я бы сделала, - продолжила она, пожав плечами. - Предполагая, что я все равно хотела сохранить в секрете тот факт, что я разговаривала со своим кораблем. Если вы не сможете придумать, как поместить кого-то - или замаскированный беспилотный летательный аппарат, или что-то в этом роде - физически между кораблем и наземной станцией, вы никогда не сможете это обнаружить.

Все они уставились на нее, и она поморщилась.

- Послушайте, что бы вы еще обо мне ни думали, я офицер флота. Я довольно хорошо знакома с тем, как звездолеты общаются друг с другом, и если вы хотите действовать полностью скрытно, вы устанавливаете на планете коммуникационный лазер и отслеживаете грузовой корабль всякий раз, когда он пересекает ваше небо на своей текущей орбите. Вероятность того, что кто-то с планеты перехватит ваш трафик, практически равна нулю, а при такой ничтожной дальности любой лазер связи с корабля на поверхность будет достаточно направленным, чтобы попасть в приемник диаметром не более метра или около того. Так что чертовски мало шансов, что кто-нибудь там, внизу, случайно подслушает разговор на том конце корабля.

Рут осознала, что ее рот слегка приоткрыт. Она решительно закрыла его.

- Это то, что я собиралась сказать, - сказала она. - Что в некотором роде привело меня к следующему пункту моей повестки дня. Сбор данных.

Милликен мгновение смотрела на нее, затем кивнула.

- Я задавалась вопросом, почему вы встроили так много пропускной способности в шаттл-конец этого, - сказала она. - Вы собираетесь попытаться подключиться и собрать все, не так ли? Затем вы собираетесь сохранить все это, чтобы на досуге поработать над тем, чтобы расшифровать его.

Рут уставилась на нее.

"Кто-то должен застрелить эту женщину", - подумала она. Она и понятия не имела, что Милликен такая проницательная. За все время, что она ее знала, офицер Соответствия казалась практически безмозглой.

Ну, да. Конечно, это было. Она была напугана до смерти. За этой мыслью последовало: Хм, может быть, Виктор все-таки знает, что делает.

Какого черта, попробуй.

- Это верно, - сказала она. Она колебалась еще мгновение, но достаточно долго, чтобы напомнить себе о сарказме Каша о Милликен как угрозе безопасности.

- На самом деле мы собираемся подойти к этому несколькими способами. - Она оглядела своих внимательно слушающих приспешников. - Правда в том, что коммандер Милликен права насчет лазеров связи. С другой стороны, любые люди Соответствия, работающие с "Дырой-в-стене", очевидно, находятся здесь на долгосрочной основе, и, как только что отметил Билл, другая Андреа любезно предоставила нам свидетельства того, что "Дыра-в-стене", как правило, чертовски небрежна в своих коммуникациях. Таким образом, хотя люди, которых мы ищем, почти наверняка сведут к минимуму свой коммуникационный трафик и количество людей, с которыми они разговаривают, они не захотят делать это с какой-либо безопасностью на уровне паранойи, которая заставила бы местных удивленно приподнять брови, если бы кто-нибудь заметил. Итак, они будут использовать локальную сеть данных, как и все остальные. У них будет действительно хорошее шифрование, которое, вероятно, будет практически невзламываемым, но они будут общаться с относительно небольшим количеством других людей.

- Теперь у них не будет большого потока сообщений, в котором они могли бы спрятаться. "Дыра-в-стене" просто не такая уж большая. Итак, Билл и Синтия собираются взломать сеть, как только спустятся. Мы собираемся превратить шаттл в наземную станцию, потому что они, вероятно, принимают больше мер предосторожности против кого-то на орбите - особенно против такого как мы, который здесь не часто бывает, - чем против сигналов, исходящих с земли. Как только ты войдешь в сеть, я сменю "Булавина"... используя один из этих коммуникационных лазеров. Я займусь обработкой локальной почты и коммуникационной сети, и если я смогу войти - и если их протоколы безопасности настолько отстойны, как я ожидаю, - я украду все.

- Которое вы все равно не сможете прочитать, потому что, как вы говорите, шифрование хорошее и его очень, очень трудно взломать, - сказала Милликен, глядя на нее прищуренными глазами. - Но если вам это сойдет с рук, у вас будут коммуникационные записи за последние месяцы, с которыми можно поиграть с точки зрения анализа паттернов.

- Нет, мы не сможем прочитать их немедленно. Но, как вы отмечали ранее, у нас будет достаточно времени, чтобы я могла поиграть с этим, - ответила Рут. - И при всей должной скромности, - Синтия издала звук, удивительно похожий на не очень сдавленное фырканье, - я довольно хороша в такого рода вещах.

- Но что-то в этом все еще беспокоит меня, - сказал Хоу. Рут сделала жест "давай", и он пожал плечами. -Мы знаем, - он бросил на Милликен недружелюбный взгляд, - все мы знаем, насколько маниакально построена система безопасности. Я понимаю, что шифрование трудно взломать и что они не могут позволить себе быть слишком скрытными, но мне трудно поверить, что они будут рисковать действительно конфиденциальными материалами на любом общедоступном канале.

Рут начала отвечать, но потом у нее был еще один, черт возьми, момент, и вместо этого она посмотрела на Милликен.

- Как думаешь, каков ответ на это? Может быть? - спросила она.

Милликен несколько секунд смотрела на нее в ответ. Затем она отвела взгляд и тихо вздохнула. Для Рут это прозвучало как один из тех вздохов "за пенни, за фунт". (И она дала еще одну клятву отследить происхождение этой странной старой поговорки.)

- Уверена - и, да, я говорю исходя из определенного личного опыта, - что всякий раз, когда какой-либо базе Соответствия здесь, в "Дыре-в-стене", нужно отправить действительно чувствительное сообщение на свой корабль, они используют лазерную связь, - сказала Милликен. - И, честно говоря, это единственное место, куда они, скорее всего, отправят что-то действительно чувствительное. Но еще более безопасный способ, если у вас нет недостатка во времени - а я бы отправляла так практически все по-настоящему конфиденциальное кому-то еще в таком маленьком поселении, как Тортуга, - это использовать курьера с чипом.

- Тогда каковы шансы на то, что мы извлечем из всего этого что-нибудь полезное? - потребовала Синтия.

Рут начала отвечать, но Милликен оборвала ее.

- Принцесса не ищет критического дымящегося пистолета. Не в данный момент, - сказала она. - О, если он есть, и он будет обнаружен в ходе ее операции по сбору данных, я уверена, что это не разобьет ей сердце. - Офицер Соответствия изобразила горько-сладкую улыбку. - И правда в том, что получить в ее руки их обычный трафик, вероятно, было бы чертовски полезно, потому что, если они не считают сообщение действительно, действительно конфиденциальным, они, вероятно, используют общедоступные каналы и полагаются на это свое шифрование. Так что, если она сможет собрать все это и если сможет взломать шифрование, ваши люди, вероятно, смогут узнать чертовски много о том, как Соответствие управляет своими аванпостами в подобном месте.

- Но то, что она действительно ищет на данный момент, - это поиск людей, у которых есть дымящийся пистолет - не так ли, принцесса?

Она с вызовом посмотрела на Рут, и Рут удивила саму себя своей сухой, как пустыня, улыбкой.

- Это совершенно верно, - кивнула она. - Как только мы выясним, где найти людей, которых мы ищем - тех, у кого есть тот "дымящийся пистолет", о котором говорит коммандер, - я смогу уделить им особое внимание. Вот тут-то и пригодится это программное обеспечение, - она похлопала по сумке, стоящей рядом с ее стулом. - Как мы только что установили, у них почти наверняка есть портал в общедоступную сеть. Если только их безопасность не намного лучше, чем я ожидаю - а я ожидаю, что она будет действительно, действительно хорошей, вы понимаете; но, опять же, при всей должной скромности, они, вероятно, не разрабатывали это с учетом Антона или меня - я должна иметь возможность использовать это для доступа к их частным серверам. Возможно, они поддерживают полный воздушный зазор между всем, что подключено к сети, и компьютерами с их действительно важными данными, но мы не узнаем этого, пока не попробуем. И если я действительно найду что-то подобное, значит, мы определили потенциальную цель для заказной операции с черным мешком Виктора Каша. Или, в противном случае, старомодный подход "пинком в дверь", когда коммодор Рабеллини прибывает сюда со своими космопехотинцами. Наши шансы попасть внутрь до того, как они все уничтожат, были бы... невелики, особенно при открытой операции по разгрому и захвату, но они не были бы равны нулю.

Синтия и Хоу оба кивнули.

И так же, как заметила Рут Винтон, поступила Джессика Милликен.

Капитанская гостиная

Тортуга у моря

Султан III

Система "Дыра-в-стене"

- У вас есть Катафракты?

Голос коммодора Ишту звучал скорее обвиняюще, чем вопросительно. Очевидно, он скептически отнесся к заявлению Каша о том, что у него есть новейшие и наиболее эффективные ракеты Солнечной лиги для уничтожения кораблей.

- Есть. - Каша кивнул. - И есть канал связи с другими. Вот почему в наличии у меня есть несколько сотен для поставки.

- И вы перевозите "несколько сотен" лишних Катафрактов на борту своих крейсеров?

Тон Ишту оставался едва ли не откровенным сарказмом, и Каша одарил его холодным взглядом, который длился несколько секунд. "Выражение угрозы" Каша было бы устрашающим даже на лице ребенка. На том, что выглядело как лицо древнего татуированного варварского воина, его было достаточно, чтобы заставить Ишту отступить на шаг.

- Ты пытаешься быть грубым? - спросил Каша. - Конечно, у нас не так много ракет на крейсерах. И я бы все равно не стал продавать вам ничего из наших собственных погребов! Вот почему мы взяли с собой грузовое судно.

- Где это? - спросил Ишту.

- По другую сторону альфа-стены, где же еще? - Каша ответил тоном "я-говорю-очень-медленно-так-что-даже-такой-идиот-как-ты-можешь-меня-понять", и Ишту покраснел. - Я не собираюсь рисковать чем-то таким неповоротливым, как грузовое судно, пока не узнаю, с кем и с чем имею дело здесь. - Он пожал плечами. - Если окажется, что у меня есть покупатель, я посылаю один из других крейсеров обратно через стену, чтобы забрать его.

Капитанская каюта наполнилась обитателями "Дыры-в-стене", когда распространилась весть о прибытии гражданина коммодора Бомонта. Присутствовали несколько капитанов, сменявших друг друга на посту коммодора, и Урсула Мейсон неодобрительно посмотрела на нынешнего коммодора.

- Ты прекратишь это, Ишту? Возможно, ты не знаешь, как вести деловую сделку, но я знаю.

- Я тоже, - сказал Айвен Краус. Он командовал тремя кораблями на орбите, включая бывший линейный андерманский крейсер. Каша задавался вопросом, как он заполучил его в свои руки, хотя судно давно вышло из моды и не могло сравниться ни с одним современным линейным крейсером. Тем не менее, по пиратским меркам, это было довольно впечатляюще. - И мне определенно было бы интересно заполучить в свои руки несколько Катафрактов, - продолжил Краус. - Если, конечно, у вас также есть капсулы для них. Ни на одном из моих кораблей нет труб, достаточно больших, чтобы справиться с Катафрактом.

- У меня есть не только капсулы, но и последнее поколение - ну, предпоследнее поколение - с бортовыми импеллерами. Снижает забрасываемую массу на одну птицу в капсуле, но значительно облегчает их извлечение для повторного использования.

- Тогда ладно! - Мейсон хлопнула в ладоши. - Вызовите свой грузовой корабль. Мы можем принять любые меры безопасности, которые вас устроят.

Шаттл КФФ "Булавин"

Космопорт Тортуга у моря

Султан III и

Центр связи КФФ "Булавин"

Система "Дыра-в-стене"

- Хорошо, ваша светлость. Мы внутри.

Рут Винтон выпрямилась в своем удобном кресле в центре связи "Булавина", когда Билл Хоу объявил об успехе с приземлившегося шаттла легкого крейсера. Секунду или около того спустя пустой дисплей перед ней ожил и начал показывать объем загрузки сыплющихся данных, водопадом ползущий вверх.

- Хорошая работа, Билл! - сказала она, наблюдая, как сокровищница сообщений перетекает в память "Булавина". Она начала вводить команды, проникая через портал, который открыли Хоу и Синтия, чтобы отследить архитектуру местной сети данных.

Обнаружить замаскированный курьерский корабль не должно быть особенно сложно. При условии, конечно, что там был курьерский корабль. Орбитальный трафик в "Дыре-в-стене" и в лучшие времена был редким, и их могла быть всего пара. И...

Ага!

Она улыбнулась, когда нашла одну из целей, которые искала, и внедрила в нее специально разработанную шпионскую программу. Это было не особенно сложно. Эти люди относились к своей безопасности еще небрежнее, чем она ожидала. Хотя, справедливости ради, большинство кораблей на орбите вокруг спутника, вероятно, имели лучшую внутреннюю безопасность, чем общественная сеть "Тортуги у моря". И, также, если быть справедливой, ее нынешняя цель, вероятно, не была бы сочтена особенно чувствительной - или ценной - кем-либо на спутнике. Если уж на то пошло, "власти системы" не слишком беспокоились о том, чтобы постоянно обновлять ее, хотя она была уверена, что ее команда сможет отсеять необходимую им информацию.

- Хорошо, - сказала она через плечо гражданину лейтенанту Шапюи. - Я займусь тем, что называется базой данных управления трафиком системы. Начинайте свой анализ.

- Слушаюсь, принцесса, - подтвердил бывший хевенит, принимая канал, и Рут вернулась к своему собственному анализу, наблюдая, как на одном из ее вспомогательных дисплеев неуклонно росла схема связи Тортуги и использования данных.

- Похоже, что "Хадсон" был припаркован здесь по крайней мере пару месяцев, - сказал Шапюи. - На этот раз, по крайней мере. Судя по записям трафика, похоже, что он завсегдатай.

- "Постоянный клиент"? - спросила Дженнифер Милликен с того места, где она сидела в дальнем углу. - У них здесь есть постоянные посетители?

- Очевидно, - немного коротко ответил Шапюи. Он был менее враждебен по отношению к Милликен, чем многие из бывших офицеров НФИ, которые узнали о программном обеспечении самоуничтожения в компьютерах своих кораблей, но это не означало, что он особенно любил ее.

- Подробнее об этом, - сказала Рут, поворачивая свое кресло к нему лицом.

- Ну, похоже, есть по крайней мере пара кораблей, которые совершают регулярные или полурегулярные рейсы через "Дыру-в-стене", - сказал Шапюи, наблюдая за информацией, все еще текущей по его собственному дисплею. - Как и "Хадсон", все они мелкие бродяги, которые, вероятно, не смогли бы зарабатывать на жизнь, конкурируя с крупными грузовыми судами в законной звездной системе. Думаю, это имеет смысл. Я имею в виду, что система - это место встречи контрабандистов и пиратов, а также наемников. Если они прячут краденое здесь, скорее всего, это относительно небольшие, но ценные предметы, и кто-то должен забрать их, чтобы утилизировать в другом месте. Похоже, именно этим "Хадсон" и занимался.

- Это интересно, - пробормотала Рут. Милликен вопросительно посмотрела на нее, и - к своему собственному удивлению - Рут обнаружила, что продолжает свое объяснение.

- Согласно этому, - она махнула рукой на схему на своем дисплее, - у "Хадсона" нет ни одного активного канала связи с поверхностью. Во всяком случае, не через городские серверы. Они даже не подключены к консультативному каналу начальника порта. Так что не похоже, что в данный момент они активно ищут груз.

Милликен кивнула, и Рут на мгновение прикусила губу.

- Синтия, - сказала она.

- Да? - Синтия Экс ответила из шаттла.

- Посмотри, сможете ли вы проникнуть в файлы начальника грузового порта. Вы должны быть в состоянии сделать это оттуда, так, чтобы вас никто не заметил. Узнайте, как часто "Хадсон" загружает груз. На самом деле, составьте список всех грузов, которые он когда-либо грузил здесь, в "Дыре-в-стене".

- В теме, - лаконично ответила Синтия.

- Вы думаете, что если он курьерский корабль, то ему приходится время от времени уходить и выполнять курьерские поручения, - сказала Милликен.

- Ну, кто-то же должен поддерживать связь между этими людьми и их - вашими - боссами, не так ли? - выстрелила в ответ Рут. Милликен слегка поморщилась от акцента, который она сделала на "вашем", но тоже кивнула. - Будет интересно посмотреть, насколько "регулярно" он исчезает и появляется снова, - продолжила Рут. - Может дать нам представление о том, насколько важен этот узел для Соответствия. Как много общения протекает через него. И если "Хадсон" - тот курьер, которого мы искали, и если у него есть какой-то график, которого он должен придерживаться, тогда он не может полностью полагаться на "законного" пирата, появившегося с грузом, когда он ему нужен. Так что вполне вероятно, что, по крайней мере, время от времени его боссам здесь, в "Дыре-в-стене", приходится устраивать так, чтобы он нашел его в подходящее время.

- Возможно. - Милликен снова кивнула, и ее тон был странным, как показалось Рут. Возможно, почти, но не совсем удовлетворенным.

- Эти люди действительно неряшливы, - сказала Синтия по связи. В ее голосе звучало одновременно удовольствие и отвращение. - Записи грузоотправителей поступают на ваш терминал, Рут.

- Спасибо!

Рут оставила свои автономные системы, чтобы поиграть с расширяющейся схемой коммуникационной сети "Дыры-в-стене", а сама погрузилась в свежую информацию. Она ввела короткую серию запросов, затем откинулась назад, задумчиво нахмурившись.

Большинство грузов "Хадсона" действительно были небольшими по объему и ценными по стоимости - по крайней мере, относительно Его капитан забирал на торгах около сорока процентов грузов, которые он перевозил, намереваясь реализовать их в другом месте. По большей части остального "Хадсон" фрахтовался кем-то на Тортуге для доставки грузов определенным получателям в других звездных системах. И...

Раздался сигнал, когда появился один из введенных ею параметров поиска, и ее хмурый взгляд превратился в радостную усмешку.

- Бинго! - объявила она. - У нас есть совпадение!

- Какого рода совпадение? - спросила Синтия.

- Ну, у нас здесь грузовой корабль без активной связи с планетой или с грузовладельцем, - ответила Рут. - И у нас есть грузовое агентство на Тортуге, у которого нет никаких коммерческих связей с кем-либо еще на спутнике. Никаких развлекательных ссылок, никаких личных сообщений, ничего. Но одно и то же агентство - оно называется "Амхерст импорт и экспорт" - несколько раз фрахтовало "Хадсон". На самом деле, "Амхерст" предоставил почти треть судовых чартеров.

- Сколько существует других грузовых или торговых агентств? - спросил Шапюи.

- Семь, - ответила Синтия из шаттла.

- Итак, треть его заказов поступает от одного из восьми агентств, - пробормотала Милликен. Она явно разговаривала сама с собой, но Рут энергично кивнула.

- И ни один из остальных семи также не соответствует профилю "Мы не разговариваем ни с кем, кроме как по делам"! И, похоже, "Амхерст" загружал ему довольно много трафика "общедоступных ссылок" всякий раз, когда они его зафрахтовывали. - Она фыркнула. - Как я и сказала, бинго!

- В любом случае, что, черт возьми, такое "бинго"? - спросила Синтия. - Люди продолжают использовать это выражение, но я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь объяснял, что это такое или что оно означает.

- Теория, которую я слышал однажды - честно предупреждаю: парень, от которого я это услышал, был хвастуном-всезнайкой, - сказал Хоу, - заключается в том, что бинго был ныне вымершим старым земным сумчатым, который прыгал в норы и вылезал из них, что затрудняло охоту. Обычай заключался в том, что если тебе удавалось убить одного из них, ты кричал "бинго"!

Синтия покосилась на него, и он пожал плечами.

- Эй, это история, которую я слышал. Не могу сказать, что я очень в это верю.

Капитанская гостиная

Тортуга у моря

Султан III

Система "Дыра-в-стене"

- Хорошо, - объявила дежурный офицер связи по каналу связи с башней Тортуга. Это была женщина, чье имя Каша не называлось, не Белкнэп. - "Массена" вернулся через стену, и с ним корабль. При их нынешнем торможении они примерно в четырех часах полета от Джетро. И судя по показателям ускорения, это действительно похоже на грузовое судно - вероятно, где-то около четырех миллионов тонн.

Каша посмотрел на Урсулу Мейсон через маленький столик и слегка закатил глаза.

- Вы ожидали именно чего-то другого? - спросил он. - Эскадры супердредноутов? - Он фыркнул. - Вы думаете, у меня есть привычка устраивать внезапные нападения, когда я сижу в полном одиночестве в капитанской каюте порта, который я планирую атаковать?

- Конечно, мы не ожидали какого-то обмана, - ответила Мейсон. - С другой стороны, уверена, вы можете понять, почему нам нравится быть уверенными в подобных вещах.

- Полагаю, да, - признал Каша, и Мейсон улыбнулась.

На самом деле, атмосфера в капитанской кают-компании только что заметно улучшилась. До этого она не была враждебной, но было очевидно, что обитатели салона сочли прибытие грузового судна, достаточно большого, чтобы перевозить обещанные ракеты, обнадеживающим.

Несмотря на это, Каша находил компанию пары дюжин пиратов и преступников... несколько раздражающей. Они не были приятной группой людей. Количество ссор, которые происходили между ними, не было удивительным, но это касалось этой территории. На самом деле, было немного удивительно, что "Дыра-в-стене" умудрялась так долго функционировать в непрерывном режиме.

Вероятно, когда он подумал об этом, потому что пираты и разбойники тоже были склонны к лени, а ведение гражданских войн требовало серьезной энергии.

- Как только "Хали Соул" выйдет на орбиту вокруг Джетро, вы можете послать кого-нибудь осмотреть товар. - Тонкая улыбка скользнула по лицу Каша. Благодаря татуировкам, окружавшим его рот, это больше походило на искривленные губы, чем на то, что любой здравомыслящий человек назвал бы улыбкой. - Тем не менее, небольшое предупреждение. Старая ведьма, которая владеет этим кораблем и командует им, имеет отвратительный характер и использует еще более отвратительные выражения.

- Почему бы нам не отправиться прямо сейчас? - сделала предложение Мейсон. - Эта операция и так длится целую вечность.

Каша ничего не сказал. Со стороны Мейсон было абсурдно жаловаться на то, что "это заняло целую вечность". Она как никто другой знала, сколько времени требуется кораблям, чтобы добраться из пункта А в пункт Б. Кроме того, меры безопасности, которые отправили "Хали Соул" на Джетро вместо Султана III, были установлены "Дырой-в-стене". Он помог продвинуть идею, настолько тонко, насколько это было возможно, но решение было за Ишту, и Мейсон это знала. Но такая мелкозернистая, угрюмая абразивность была просто личностью Мейсон на работе. Она могла бы составить Ганни Батри конкуренцию по части скверного характера, не имея ни капли чувства юмора Ганни. Но главная причина, по которой он ничего не сказал, заключалась не в том, чтобы избежать ссоры. Фактически, это была та же самая причина, по которой он не жаловался на условия безопасности, установленные Ишту. Он не хотел больше привлекать внимание к тому факту, что этот процесс на самом деле занял больше времени, чем следовало бы.

Конечно, это было сделано намеренно. Он хотел дать Рут и ее приспешникам как можно больше времени, чтобы взломать "Амхерст импорт и экспорт", теперь, когда они определили свою цель. Хотя "взламывать" на самом деле не было подходящим глаголом для описания того, что они делали. Медленно, осторожно и о-о-очень деликатно проникнуть было бы точнее.

К счастью, пиратские капитаны в гостиной начали препираться из-за того, кто из них первым получит доступ к ценным Катафрактам.

Мейсон была в центре всего этого.

Шаттл КФФ "Булавин"

Космопорт Тортуга у моря

Султан III и

Центр связи КФФ "Булавин"

Система "Дыра-в-стене"

- Как продвигается дело? - спросил Каша, наклоняясь над плечом Хоу, чтобы поближе взглянуть на его дисплей. Что было... совершенно непонятно для него.

- Довольно хорошо, - сказала Рут по комлинку с шаттлом "Булавина". - Это происходит медленно, но мы знали, что так будет с самого начала. Мы подчистили все файлы сообщений общедоступной сети, хотя пока даже не приблизились к взлому шифрования большинства из них. Конечно, у нас будет время поработать над ними позже, и мы также собрали историю сообщений, так что мы будем знать, что было отправлено кому и когда. У нас есть файлы начальника грузового порта - и шифрование на них - шутка, - и Синтия только что закончила загрузку всех доступных записей о перемещениях судов с башни Тортуги. - Она скорчила гримасу, глядя на Каша с маленького дисплея связи, установленного на переборке. - Их так называемые "файлы управления трафиком" - еще большая шутка, чем шифрование файлов грузового порта, если не по тем же причинам. Проблема в том, что они не могут рассказать нам столько, сколько мне бы хотелось, потому что они чертовски неполны.

- Действительно? - Каша выпрямился. - Я думал, вы смогли подтвердить передвижения "Хадсона".

- Да, - вставил Хоу. - Они лучше отслеживают - по крайней мере, по записям - грузовые суда, чем другие корабли, посещающие систему.

- Они, вероятно, удобно "теряют" много подобных записей, - сухо сказал Каша. - Люди, которые общаются с такими местами, как "Дыра-в-стене", не любят оставлять следы, если они могут с этим справиться.

- Я бы сказала, что, вероятно, это было причиной их отстойного ведения записей, - согласилась Рут.

- Я так понимаю, причина, по которой все идет медленно, - это системы безопасности "Амхерста"?

- Вы понимаете это правильно, - сказала Рут. - Если бы я уже не была вполне убеждена, что мы обнаружили змеиное гнездо Соответствия здесь, в "Дыре-в-стене", то сейчас убедилась бы. Это довольно аккуратно, в каком-то подлом смысле.

- Что это был бы за подлый способ? - спросил Каша с настороженностью человека, хорошо знакомого с той скрытностью, которую Рут Винтон находила "довольно аккуратной".

- Ну, мы всегда полагали, что любой, кто работает на Соответствие, будет иметь лучшую безопасность, чем остальные неряшливые местные остолопы. И "Амхерст" так и делает. Но единственная причина, по которой я это знаю, заключается в том, что сначала мне пришлось пройти через забор безопасности, который был всего на сорок или пятьдесят процентов лучше, чем, по общему признанию, низкая планка местной сети данных. Однако, поскольку я уже была почти уверена, что мы нашли Соответствие, я отнеслась к этому так, как будто это действительно первоклассная система безопасности, и вроде как облегчила себе задачу. Что было удачно, потому что это позволило мне проникнуть в совершенно законную на вид компьютерную сеть, которая на самом деле была хакерской ловушкой. Все, что поступает на реальные серверы "Амхерста" и выходит из них, проходит через совершенно отдельный сервер, и безопасность между этим отдельным сервером и их реальными компьютерами примерно на тысячу процентов лучше, чем у локальной сети данных.

- Ты можешь пройти через это, не будучи обнаруженной?

Рут уставилась на него из коммуникатора.

- Это два отдельных вопроса, Виктор. Конечно, я могу "пройти через это". - Она фыркнула. - Это то, что я делаю. Но это достаточно хорошо, чтобы я не могла гарантировать, что пройду незамеченной. И, конечно, если меня обнаружат, тогда они поймут, что мы вышли на них, и уничтожат свои файлы.

- Как ты думаешь, сколько еще тебе понадобится? - Каша поднял руку в успокаивающем - для него, во всяком случае - жесте, прежде чем она смогла огрызнуться на него. - Я знаю, что ты артистка и что ты не подашь никакой халтуры раньше времени, Рут. Но мне действительно нужны какие-то временные рамки, потому что местные жители становятся беспокойными. Мне нужно знать, сколько еще мне придется их сдерживать, прежде чем я вызову солли.

- Эм. - Рут потянула себя за прядь волос. - Хорошо, я почти готова попробовать проскользнуть через их внутреннее ограждение безопасности. Я предполагаю, глядя на то, где мы сейчас находимся, что я либо пройду через это чисто, либо меня обнаружат где-то в ближайшие... тридцать пять или сорок минут. Чего я не узнаю, пока не пройду через это, так это того, есть ли у умных ублюдков другой уровень безопасности, ожидающий внутри этого. Честно говоря, я склонна в этом сомневаться. Но, безусловно, возможно, учитывая, насколько они были осторожны, что у них там есть автономный защищенный сервер, который отправляет их действительно конфиденциальный трафик сообщений непосредственно на их курьерский корабль с помощью лазера.

- Можете ли вы определить, делают они это или нет? - спросил Каша.

- Не окончательно, - призналась Рут. - Я, вероятно, смогу найти довольно веские доказательства тем или иным способом, если попаду на их "общедоступные" серверы, но не однозначные и быстрые доказательства.

- Ну, мы можем отправить Рабеллини обратно в n-пространство через сорок пять минут, снаружи. - Каша почесал свою черную бороду. - Я подожду, пока вы не сможете более определенно сказать, с чем вы столкнулись, но, честно говоря, чем скорее мы сможем вызвать его, тем лучше. По крайней мере, с точки зрения наших отношений с солли.

- Почему так? - Рут приподняла брови.

- Потому что мы не можем больше задерживать полдюжины пиратских вождей, устраивая аукционные торги, прежде чем нам придется продать кому-нибудь несколько Катафрактов. Они уже начинают капризничать. Конечно, они всегда довольно капризны по своей природе.

- Я не... О.

- Да. - Каша фыркнул. - Пираты могут быть капризными по своей природе, но соларианский флот сам станет довольно капризным, если узнает, что мы действительно продали кучу Катафрактов преступникам, которые с тех пор покинули "Дыру-в-стене" вместе с ними.

- Тогда дай мне посмотреть, что я могу сделать, - сказала Рут и вернулась к своему компьютеру.

***

- ...и, рано или поздно, даже Ганни не заставит их поднять цену еще выше.

Виктор Каша откинулся на спинку кресла пилота шаттла, ведя совершенно законный - при определенных значениях "законного" - разговор с гражданином коммандером Тривитиком на борту "Булавина". Это был именно тот разговор, который должен был вести пиратский коммодор, и он был осторожен, проводя его через планетную коммуникационную сеть. Его шифрование было намного лучше, чем что-либо на "Дыре-в-стене" - по крайней мере, за исключением "Амхерст импорт и экспорт", - но это не означало, что его нельзя было взломать. И настоящая причина разговора заключалась в том, чтобы дать понять местному сброду, что он поддерживает связь со своим кораблем... и что он не использовал для этого никаких хитрых, скрытных вискерных лазеров.

- Не знаю, гражданин коммодор, - покорно ответил Тривитик. - Если бы мне пришлось делать ставки, я бы поставил на Ганни!

- Вот почему я полностью доволен тем, что позволил ей справиться с этим, - ответил Каша с улыбкой. - С другой стороны...

- Бинго! - произнес голос в его наушнике. - Бинго! Мы внутри!

- ...все хорошее когда-нибудь заканчивается, и я думаю, что мы приближаемся к этому довольно быстро, - продолжил он, даже не моргнув глазом. Затем он пожал плечами. - В любом случае, я думаю, что довольно скоро у нас состоится распродажа или три. Они, вероятно, позволят нам вывести "Хали Соул" на орбиту здесь, чтобы выполнить доставку, но они могут настоять на том, чтобы забрать их в Джетро. Так что передайте это гражданке капитану Субри и остальным членам эскадры, пожалуйста.

- Конечно, гражданин коммодор.

- Бомонт, конец связи.

Каша отключил связь, встал и пошел обратно в пассажирский отсек.

- Поздравляю, - сказал он, но Рут скорчила ему гримасу с экрана связи.

- Мы внутри, и другого ограждения безопасности нет. Прямо сейчас мы загружаем все с их сервера "публичного лица". Но я была права. У них там есть еще один, который физически отделен от остальной системы.

- Вы нашли свои доказательства?

- В значительной степени. - Она на мгновение потерла лоб. - На самом деле главное - это то, чего я не нахожу, - сказала она тогда. - Я получила довольно много сообщений из "Амхерста" на "Хадсон", но только то, что выглядит как обычная чушь. Я не могу этого доказать, потому что мы не можем прочитать их шифрование, но каждое отдельное сообщение, которое я нахожу, проходит через общедоступную сеть. Мы в значительной степени установили - или, по крайней мере, убедительно предположили, - что у них есть защищенная ссылка на "Хадсон", которую они используют для чего-то. И если чего-то нет на серверах, подключенных к сети, то они должны быть на том, которого там нет. - Она пожала плечами. - Это означает, что у них где-то там есть еще один, и если бы я использовала второй сервер, то я бы чертовски убедилась, что он полностью отсоединен с воздушным промежутком, физически изолирован от всего остального на планете или в звездной системе. В данных обстоятельствах не имело бы большого смысла не передавать по воздуху их реальные данные связи. И если это то, что они сделали, мы не можем перейти к этому отсюда. У нас должен был бы быть физический доступ изнутри помещения.

- Который мы получим с такой же вероятностью, как и то, что я буду усыновлен как наследник твоей тети, - сухо сказал Каша. - Я имею в виду, прежде чем они смогут стереть свои записи.

- О, я думаю, что на самом деле это еще менее вероятно, чем решение тети Элизабет усыновить тебя, - сказала Рут еще более сухо. - Но мы определенно не сможем прикоснуться к нему удаленно.

- Тогда, я полагаю, пришло время нам быть немного более откровенными, - спокойно сказал Каша и посмотрел на экран рядом с экраном Рут, который показывал Тривитика по той же скрытой связи. - Передайте сообщение "Криксу", гражданин коммандер. А потом очень внимательно следите за нашим другом "Хадсоном".

- Принято, - ответил Тривитик.

- Я знаю, что вы не можете попасть на их автономные серверы, Рут, - продолжил Каша, поворачиваясь к ней, - но следите за этими серверами "публичного лица". Дайте мне знать, если увидите какие-нибудь признаки того, что они их чистят.

- Поняла, - ответила она, затем откинулась на спинку стула и снова провела пальцами по волосам.

Так или иначе, они были в финале, размышляла она. КФФ "Крикс" был фрегатом флота Факела, который пересек альфа-стену прикрепленным к корпусу "Хали Соул". Это означало, что он прибыл без каких-либо собственных гиперпространственных следов... и что он мог тихо проскользнуть обратно в гиперпространство, где ждали коммодор Рабеллини и ее эскадра флота Солнечной лиги.

Рут начала подниматься со стула, затем остановилась, когда один из младших офицеров "Булавина" прочистил горло рядом с ней. "Он выглядел так, словно пробыл там какое-то время", - подумала она. Неужели он ждал, когда она выйдет подышать свежим воздухом?

- Да? - сказала она.

- Я посмотрел это для вас, принцесса. Оказывается, "бинго" было древней церемонией - по-видимому, в основном религиозной, - где люди как можно быстрее собирали нужные цифры в каком-то порядке. Если вы справлялись с этим быстрее, чем кто-либо другой, вы кричали "бинго!" и получали вознаграждение.

- Вознаграждение чем? Вечной жизнью?

Башня Тортуга

Тортуга у моря

Султан III и

КФФ "Рей Амадор"

Орбита Джетро

Система "Дыра-в-стене"

- Меня от этого уже тошнит! - прорычала Урсула Мейсон. - Достаточно плохо, что ты настояла на войне торгов вместо того, чтобы просто предложить прямую цену...

- Что? - перебила женщина на дисплее Мейсон. - Я проделала весь этот путь от Джетро до "Даву" только для того, чтобы избежать этой дурацкой четырехчасовой задержки связи после того, как вы настояли, чтобы все наши корабли держались подальше от "Дыры-в-стене". Я могла бы сидеть там, на своем собственном мостике, попивая кофе, вместо того, чтобы выслушивать ваши дерьмовые жалобы! - Она с отвращением покачала головой. - Жертвующий на благотворительность житель "Дыры-в-стене" расстроен тем, что я пытаюсь получить лучшую цену за свои товары? Это превосходно. В следующий раз я услышу, как рыба жалуется, что вода мокрая!

- Будь ты проклята, Батри! Это тянется слишком долго. Начинайте продавать или...

- Капитан! - прервала ее вахтенный офицер связи. - Капитан! У меня большой гиперслед! Там, по крайней мере... - Она изучила свои дисплеи. - По меньшей мере дюжина кораблей только что выполнила переход!

Она наблюдала за дисплеями еще несколько секунд, затем повернулась, чтобы посмотреть на Мейсон, и ее лицо было напряжено от беспокойства.

- Мэм, у меня пока нет подтверждения на скорости света, но, судя по силе клина и кривым ускорения, я думаю, что четыре из них - линейные крейсеры.

- Линейные крейсера? - Мейсон подошла, чтобы самой взглянуть на дисплеи.

- Линейные крейсера, - пробормотала она.

Единственным линейным крейсером, уже находившимся в "Дыре-в-стене", был флагман "эскадры" Айвена Крауса из трех кораблей. Но его линейный крейсер был устаревшим. Может быть, еще не кандидат в музей - пока - но уже близок к этому. Мейсон была почти уверена - нет, она была абсолютно уверена, - что линейные крейсера, которые только что прошли через стену, вовсе не были устаревшими. Хорошей новостью было то, что они, скорее всего, были соларианами, чем Великим Альянсом, судя по темпам ускорения. Но даже четверка солли разнесла бы в клочья все, что им противостояло.

- Пора идти, - прошипела она. - Сейчас же!

Она развернулась, направляясь к выходу из башни и шаттлу к своему собственному кораблю на орбите, но ненадолго задержалась рядом с офицером связи.

- Отправьте это по каналу для всех кораблей. Любому, кто хочет бежать, лучше начать прокладывать дорожки.

И это было ее доброе дело за день. Теперь пришло время бежать.

***

В отличие от постоянных обитателей "Дыры-в-стене", Джармила Субри знала, что ее ждет. Она также поддерживала импеллерные узлы "Рей Амадор" в полной готовности с момента их прибытия в систему, несмотря на дополнительный износ, который это вызывало. Это означало, что ее кораблю и двум ее спутникам - легким крейсерам потребовалось менее пяти минут, чтобы поднять свои клинья... и боковые стены одновременно с ними. Возможно, делать это в приличной компании было недружелюбно. (Ну, довольно невежливо.) Но когда компания состояла из преступников с долгой историей насилия, она не принесла никаких извинений по этому поводу.

К счастью - для него - единственный пиратский крейсер, разделяющий дальнюю парковочную орбиту Джетро с кораблями "гражданина коммодора Бомонта", решил не поднимать из-за этого шум. Он был слишком занят тем, что поднимал свой собственный клин, чтобы беспокоиться о чем-то подобном. Субри подумывала призвать его к капитуляции, но это был всего лишь автоматический рефлекс флотского офицера, которым она была. Хороший пират был бы больше озабочен тем, чтобы убежать самому, чем ломать коленные чашечки другим пиратам. Кроме того, бедняги никуда не собирались уходить, если солли им не позволят. В отличие от "Рей Амадор" и его младших братьев, пиратский крейсер полностью отключил свои узлы, когда вышел на орбиту. Чтобы активировать их, ему требовалось минимум сорок минут, , и если входящие солли действительно были заинтересованы в том, чтобы поймать их, они были почти пойманы.

С другой стороны, ситуация вокруг Султана III, скорее всего, была более интересной.

- Пошлите сигнал коммодору Рабеллини, - сказала она своему офицеру связи. - Я знаю, что у них есть наши транспондеры в файле, но... лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Амхерст импорт и экспорт

Тортуга у моря

Султан III и

КФФ "Булавин"

Орбита Султана III

Система "Дыра-в-стене"

- У нас достаточно времени? - тон Хормузда Кхама был напряженным, но спокойным. Оперативники Соответствия на его уровне не поддавались панике.

- Нет. - Эйлин Пател работала с цифрами. - Они приближаются со слишком большой начальной скоростью, и даже "Хадсон" не может их обогнать.

- Замечательно. - Кхам поморщился. С другой стороны, такая геометрия никогда не была маловероятной, если бы им действительно пришлось бежать. Он посмотрел на женщину на станции связи. - Роберта?

- Я не думаю, что они здесь ради нас, - сказала она. - На самом деле, они, похоже, очень, очень злы на гражданина коммодора Бомонта.

- Так ли это?

- Да, когда вы послушаете это, на самом деле они говорят: "Стойте, воры! Сопротивление бесполезно!" - фыркнула она. - Думаю, они хотят вернуть свои Катафракты.

- И мы оказались в самой гуще событий. - Кхам на мгновение надул щеки, затем пожал плечами.

- Хорошо, стандартные протоколы, - сказал он. - Роберта, убедись, что защищенный сервер перекачан на "Хадсон". Эйлин, ты убедись, что мы не оставили на складе ничего компрометирующего. Я не думаю, что это так, но перепроверьте. Мне бы не хотелось его потерять, но, если придется, лучше взорвать его, чем оставить хоть крошку. Когда Роберта завершит загрузку, отключите все компьютеры. Тем временем, - он отодвинул свой стул, - я буду готовить шаттл.

***

- Энннд... мы отключены, - объявила Рут, когда оборвалась ее скрытая связь с серверами "Амхерста".

- Они также готовят свой шаттл, - объявил тактический офицер "Булавина".

- Жаль. - Каша поджал губы. - Часть меня надеялась, что они будут достаточно уверены, что солли охотятся за нами, а не за простыми честными торговцами, такими как они сами, чтобы попытаться справиться с этим на месте. По крайней мере, таким образом мы могли бы заполучить несколько оперативников Соответствия, с которыми можно было бы поиграть. - Он пожал плечами. - Конечно, в отличие от Милликен, они были бы мертвы к тому времени, как мы добрались до них. И мы уже потеряли их секретные файлы.

- Я уверена, что они загрузили их все в "Хадсон", - отметила Рут.

- И если бы мы схватили его, эти файлы исчезли бы - или взорвался бы его термоядерный реактор - прежде чем мы извлекли хотя бы один килобайт из их компьютеров, - ответил Каша, но, хотя его тон был смиренным, он также был философским. - И маловероятно, что у нас есть что-то действительно конфиденциальное в данных, которые ты смогла собрать, Рут. Но именно так проходят разведывательные операции. Впечатляющие успехи впечатляющи именно потому, что они случаются так редко. Большинство из них гораздо больше похожи на нашу, в лучшем случае с частичным успехом. Но у вас чертовски много данных. Я бы не удивился, если бы вы с Антоном не смогли извлечь из этого хотя бы несколько крупиц, но мы всегда знали, что все может получиться именно так. И даже в худшем случае мы знаем намного больше, чем раньше, об их операциях в целом и о "Дыре-в-стене" в частности. Я почти уверен, что это был ценный узел для них, и поскольку мы не планируем сжигать его дотла, они могут просто решить вернуться снова. Что означало бы, что мы знали бы, где их найти, не так ли?

Он неприятно улыбнулся.

***

- Ну, это отстой, - философски сказал Хормузд Кхам, ступая на командную палубу "Хадсона".

Учитывая возможность того, что таможенные инспекторы могли заглянуть внутрь судна, он был примерно таким непритязательным, как можно было ожидать от слегка захудалого нерегулярного грузового судна. Или, во всяком случае, так казалось. За фасадом изношенных, часто используемых консолей, нуждавшихся в замене, скрывались датчики, контрольно-измерительные приборы и инженерный отдел, которые были оборудованы по последнему слову техники и находились в идеальном состоянии.

- Шаттл в безопасности, сэр, - сказал капитан "Хадсона", когда Пател и Бейли последовали за Кхамом на командную палубу.

- Хорошо, - ответил Кхам. - В таком случае, давайте убираться из Доджа.

- Да, сэр! - сказал капитан, и "Хадсон", чьи узлы всегда были горячими, если кто-нибудь додумался бы проверить, поднял свой клин и плавно ускорился с орбиты Султана III. В сложившихся обстоятельствах он довольствовался умеренным ускорением, которого можно было ожидать от грузовоза такого типа, на который он был похож. В конце концов, последнее, чего они хотели, - это привлекать к себе лишнее внимание.

- Мне всегда было интересно, - сказала Роберта Бейли, наблюдая за дисплеем астрогации. - Что такое "Додж"? И почему люди хотят покинуть его в спешке?

- Тебе следует больше изучать историю, - сказал ей Кхам. - Додж был городом на Древней Земле. Это была конечная остановка для регулярных перегонщиков скота - людей на лошадях, которые вручную заставляли животных весом более полутонны преодолевать сотни миль дикой местности для забоя. Все "ковбои" были вооружены примитивным пороховым оружием, и они представляли собой довольно шумную толпу. Иногда вспыхивали перестрелки - как только они добирались до Доджа, они обычно напивались - и менее воинственные типы говорили: "Давайте убираться из Доджа".

Пател рассмеялась.

- Он разыгрывает тебя, Роберта.

- Без шуток. - Бейли нахмурилась. - Насколько легковерной я выгляжу, Хормузд?

***

- Вот они идут, - пробормотала Рут себе под нос, наблюдая за дисплеем ретранслятора, на котором был показан "Хадсон", удаляющийся от Султана III.

Грузовое судно было не одно, хотя оно явно было самым подготовленным из разношерстных кораблей, вращающихся вокруг "Дыры-в-стене". Следующий самый быстрый беглец отставал от него по меньшей мере на тридцать минут, и каждый из них выбрал другое направление для бегства. Ни у кого из них не было базовой скорости или ускорения, чтобы держаться подальше от соларианских военных кораблей, поэтому, очевидно, они надеялись, что при таком количестве доступных платформ соларианская команда выберет кого-то другого.

"Булавин", конечно, даже не пытался бежать. Он также не предпринял никаких действий, чтобы помешать отбытию "Хадсона". Если Каша не мог получить доступ к чужим защищенным серверам, он хотел, чтобы Соответствие безопасно покинуло "Дыру-в-стене", зная, что ничто из его информации не было скомпрометировано.

Особенно потому, что это могло бы быть так.

- Боже, мне нравится быть шпионом, - сказала Рут, откидываясь на спинку стула в своей личной каюте. - И они, наконец, позволили мне это сделать.

Конечно, как уже указывал Каша, скорее всего, она не была успешной шпионкой. Или, по крайней мере, не совсем удачливой. Она действительно хотела бы, чтобы был способ проникнуть на этот защищенный сервер "Амхерста". Тем не менее, они украли много материала. Она не могла сказать, было ли что-нибудь из этого действительно полезным, и оставался открытым вопрос, смогут ли они когда-нибудь получить к нему доступ. Она думала, что в конце концов они смогут взломать шифрование. У нее и Антона Зилвицки были действительно хорошие компьютеры и еще лучшее программное обеспечение. Но, возможно, все это приключение оказалось бы бессмысленным. Ну, конечно, за исключением, по крайней мере, временного очищения от печально известного гнезда безжалостных и кровожадных пиратов и преступников вне закона.

Но это не входило в сферу деятельности Рут.

Она была шпионкой.

- Как жаль, что мы не можем носить модную форму с множеством нашивок и лент, - сказала она себе. - Но... Ну, конечно, это было бы своего рода демаскировкой.

Кафе Бильбао

Жилая башня Хадклифф

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

Томас Макбрайд допил свою чашку чая и поставил ее обратно на маленький столик в дальнем углу кафе.

- Могу я сделать предложение, Арианна?

- Конечно, папа.

Он поджал губы, сложил руки на груди и мгновение смотрел на нее.

- Позволь мне предварить это словами, что если ты думаешь, будто мое предложение оскорбит - даже разозлит - твоего друга, тогда мы забудем, что я его сделал.

- Папа, - улыбнулась Арианна, - насколько я могу судить, во вселенной действительно не так много вещей, которые оскорбляют Сабуро. И он справляется с раздражением,... ну, не совсем подавляя его, но...

Она сделала глоток из своей чашки, давая себе время подумать о том, как сказать то, что собиралась сказать. Но ее отец опередил ее в этом.

- Полагаю, - сказал он с легкой улыбкой, - что кто-то с его количеством тел может оценить раздражение в перспективе.

Арианна подавила смешок и поставила свою чашку.

- Ну, полагаю, это один из способов выразить это. Я собиралась просто сказать, что он очень уравновешенный - каковым он, кстати, и является на самом деле. Это одна из вещей, которые мне в нем нравятся. Я не знаю, насколько хорошо ты помнишь моего бывшего парня...

- Кеннета? Довольно хорошо - возможно, потому, что я находил его немного раздражающим. Боже милостивый, этот человек мог превратить любое несчастье в катастрофу.

Томас закатил глаза, и на этот раз Арианна действительно рассмеялась.

- Разве он не мог? В любом случае, не беспокойтесь о том, что вы обидите или разозлите Сабуро. Я могу согласиться или не согласиться с вашим предложением, поскольку я еще не знаю, что это такое, но это будет то, что мы сможем оценить по достоинству.

- Тогда ладно. Что я предлагаю, так это то, что вместо того, чтобы приводить Сабуро поужинать с нами - или приглашать нас к себе - начни с того, что позволь твоей матери и сестре встретиться с ним в окружении большего количества людей, чтобы они могли наблюдать, а не вступать с ним в непосредственный контакт. И создай обстановку, позволяющую им увидеть его глазами людей, которые на самом деле работают с ним каждый день.

- Например... что? - спросила Арианна, слегка нахмурившись.

- В частности, как празднование Свинки. В более общем плане, празднование прогресса, достигнутого Мезой за последние несколько месяцев в создании нового общества. Пригласи некоторых ключевых людей из Свинки - очевидно, это будет включать Сабуро - вместе с некоторыми людьми из администрации, которые, по твоему мнению, были бы полезны. И, конечно, некоторых людей из Вовлечения. Этого, наряду с тем фактом, что мы также твоя семья, было бы достаточно, чтобы втянуть нас в это дело.

Арианна нахмурилась еще сильнее.

- Я... не...Я не уверена, что бы это дало.

- Арианна, подумай. Ты слишком близка к нему. Оставляя в стороне личные отношения, которые у тебя сложились с этим человеком, ты работала бок о бок с Сабуро в течение нескольких месяцев. Он стал для тебя тем, что ты могла бы назвать цельным человеком. Но что твоя мать или сестра знают о нем? Ничего, кроме того, что он печально известный террорист Баллрум - называйте его "нападающим", если хотите, - а понятие "нападающий Баллрум" для них просто абстракция. Если ты сделаешь это так, как я предлагаю, они столкнутся с ним в более широком контексте и смогут взаимодействовать с ним - или нет - по своему выбору. В то время как, если ты посадишь его прямо рядом с ними за обеденным столом, ты загонишь их в угол.

Она подумала об этом. Говоря таким образом, она могла понять его точку зрения. Но было что-то, что заставляло ее сдерживаться...

- Папа, почему у тебя с этим нет проблем? - спросила она, и он усмехнулся.

- Тебе уже почти полвека и ты до сих пор не поняла, что люди разные? - Он пожал плечами. - Вероятно, это связано с нашим разнообразным опытом. Твоя мать - художница. Это делает ее чувствительной к тому, что я бы назвал человеческим состоянием, но это не дает ей большого представления о нем, кроме того, с чем она столкнулась в своей собственной жизни.

- Достаточно справедливо. Но вы с Джоанной оба педагоги, и, если уж на то пошло, я думаю, что у Джоанны, скорее всего, будет больше проблем с принятием Сабуро, чем у кого-либо еще в семье.

- "Педагог" - это слишком широкий термин. - Томас покачал головой. - Джоанна - учительница. И дети, которых она учит, являются и всегда были полноправными гражданами. Я администратор, и немалая часть моей работы - ты, возможно, удивишься, насколько большая - требовала, чтобы я занимался образованием рабов.

Она потянулась вниз, но ее чашка была пуста. Однако она предпочитала кофе и уже выпила две чашки. Это был ее предел на сегодня. Еще немного, и она бы перенервничала.

- Рабы, - повторила она. - А как насчет сесси?

- Сесси были предоставлены сами себе. Какие бы образовательные системы у них ни были, они должны были создавать и поддерживать себя сами. По большей части этим занимались преступные синдикаты и религиозные конфессии. Но рабам вообще не разрешалось заниматься какой-либо самоорганизацией, поэтому их образование должны были обеспечивать мезанские власти. - Она все еще смотрела на него, и он снова покачал головой. - Арианна, чем бы еще Меза ни была - и остается - это высокоразвитое техническое общество. Неграмотные и невежественные рабы просто бесполезны.

Он вздохнул и на мгновение уставился в свою пустую чашку, как будто читал на чайных листьях - только там их не было.

- Я уже давно понял, насколько отвратительное общество мы здесь создали - хотя и не для нас, конечно. И я должен смотреть свысока на кого-то вроде Сабуро, потому что он убийца? По крайней мере, он совершал свои убийства в розничных масштабах - и он тщательно выбирал свои цели, и на то были веские причины. Мы же были просто неразборчивыми массовыми убийцами. Все наше общество здесь, на Мезе, было выстроено вокруг порядка, который убил миллионы и пытал еще миллионы во имя "обучения", который производил людей, а затем рассматривал их как низшую, расходуемую собственность.

- Знаю, что это было не то, чего хотело Вовлечение, но мы не могли не быть частью этого, даже если это было только из-за нашей неспособности положить конец кошмару. Но на этом, знаешь ли, дело не заканчивается. Если верна хотя бы половина из того, что Великий Альянс говорит нам об их "Злонамеренном Соответствии", мы также были участниками, даже если это было на расстоянии, организации, которая использовала генетическое рабство в своих собственных целях, а затем организовала войны, в которых погибло больше миллионов, и все это оправдано высшей целью возвышать человеческую расу - и неважно, если это было сделано на трупах и раздавленных жизнях реальных людей.

- Папа, это не совсем справедливо по отношению к нам.

- Как отдельным личностям? Да, это не так. Но никто не является просто личностью, Арианна. Каждый из нас также является членом общества и также несет эту ответственность. И это не меняется просто потому, что общество накладывает крайние ограничения на возможности, которые могут быть у человека. Да, на нас были наложены очень жесткие ограничения - на тех из нас, полноправных граждан Мезы, которые не одобряли то, во что превратилась Меза. Ну и что? Еще более жесткие ограничения были наложены на кого-то вроде Сабуро - или Джереми Экса, если уж на то пошло.

Он прервался, чтобы заказать еще чашку чая у автоматического официанта. Затем он снова посмотрел на нее через стол.

- Моя точка зрения просто заключается в том, что если люди собираются принять ограничения, в которые они были поставлены, и простить свои собственные грехи из-за этих ограничений, тогда им следует распространить эту любезность и на других. Я не собираюсь осуждать такого человека, как Сабуро, за его прошлые решения, поскольку мне довольно легко понять, почему он их сделал. Я не думаю, что сам сделал бы такой же выбор, но, - он улыбнулся, - если бы у меня была его зрительно-моторная координация, я мог бы это сделать. Кто знает? Но что действительно важно, так это выбор, который он - все мы - делаем сейчас. И из того, что ты мне рассказала - а я говорил о нем с другими людьми после того, как понял, что у вас двоих были личные отношения, - выбор Сабуро, похоже, был очень впечатляющим.

Из автоматического сервировщика появилась новая чашка чая, и Томас потянулся за ней. Он сделал глоток, поставил чашку и снова улыбнулся, еще шире.

- Имей в виду, я никак не ожидал, что ты когда-нибудь выберешь своим парнем хладнокровного убийцу с послужным списком, который, по словам моих осведомленных коллег, является почти невероятным. - Он поднял чашку и сделал то, что можно было бы назвать приветствием. - Но я справлюсь с этим.

На мгновение Арианне захотелось рассказать отцу всю правду о том, что случилось с ее братьями. Но...

Нет, пока нет.

Проблема заключалась не в судьбе Джека - ее отец давно смирился со смертью своего старшего сына, - а в судьбе другого ее брата. Зака, возможно, даже не было в живых, но если он и был, то, по-видимому, все еще оставался верен "Злонамеренному Соответствию". В конце концов, ей пришлось бы рассказать остальным членам своей семьи, что случилось с Джеком и Заком, но она воздерживалась от этого, пока не стало больше ясности в том, с чем именно был связан Зак.

Конечно, была очень большая вероятность, что у них никогда не будет ответа на этот вопрос. Но пока она не была уверена, что это правда, она просто не могла заставить себя причинить еще больше горя своим родителям и сестре Джоанне.

Поэтому она переключила свои мысли на другую тему. Ее отец хотел, чтобы она организовала какую-то другую обстановку. Во что можно было бы перевести этот необычайно всеобъемлющий термин?

- Официальный бал? - подумала она вслух. - Может быть, в отеле "Бристоль"? С положительной стороны, я готова поспорить, что Сабуро потрясающий танцор.

- Не знаю, нужно ли тебе что-то настолько сложное.

- Наверное, ты прав. Итак...?

- Устрой прием в клубе "Гладкий и морщинистый". У них есть помещения, которые были бы достаточно большими.

- Они довольно эксклюзивные, папа, - заметила она, нахмурившись.

- У меня там есть некоторое влияние. И обсуди все с Джексоном Чичериным. Он давний член клуба, и в наши дни у него, вероятно, больше влияния, чем у кого-либо другого, по крайней мере, в этих кругах. Держу пари, у него найдется несколько хороших советов о том, кого пригласить и как это организовать.

Она подумала, что он, вероятно, прав - и она знала Чичерина и довольно хорошо с ним ладила.

- Хорошо.

Украшения, хотя...

Она разразилась хихиканьем.

- Что тут смешного?

- Ах... не бери в голову, папа.

Развешивать на стенах приемной силуэтные мишени после стрельбы Сабуро было противопоказано. И вообще, на самом деле они выглядели не так уж впечатляюще. Его выстрелы были так тесно сгруппированы в центре, что казалось, будто он только что сделал один выстрел из действительно большого пистолета. И никто, кто не был свидетелем этого лично, не счел бы расстояние, с которого он стрелял, правдоподобным.

Лучше цветочные композиции, дурочка.

Лазарет Харрингтон-хауса

Харрингтон-Сити

Харрингтон Стейдинг

Планета Грейсон

Система Грейсон

- Я не могу поверить, как вы выбрали время, достопочтенная Стефани Александер-Харрингтон! Мы с твоим отцом оба врачи, в госпитале лучшие акушерские и неонатальные отделения на всей планете, мы следим за каждым этапом твоей беременности, и ты делаешь это!

- Не...

Хонор прервалась, чтобы тяжело передохнуть, сжимая руку мужа в своей искусственной левой руке и прижимая правую руку к своему вздымающемуся животу, когда начались новые схватки. Ее мать положила свою маленькую прохладную руку ей на лоб, и Хонор ценила комфорт этого прикосновения почти так же сильно, как любовь, которая наполняла разум Эллисон.

Однако в данный момент ей скорее хотелось, чтобы в этом мысленном сиянии было меньше беспокойства.

Нимиц лежал, свернувшись калачиком, в ногах ее кровати, в то время как Саманта растянулась на спинке стула Хэмиша, и они оба изливали на нее свою любовь и поддержку. Она была почти уверена, что была бы гораздо более обеспокоена, может быть, даже напугана, без этой связи. Ничего из этого еще не должно было произойти, и она поджала губы, тяжело дыша, когда схватки прокатились по ней, и она почувствовала мыслесвет своего нерожденного сына. Он был... несчастен, подумала она, что было неудивительно, учитывая, как его вселенная сотрясалась вокруг него, и она чувствовала, что кошки тоже тянутся к нему, успокаивая его неоформленные страхи.

- Не... не моя идея, - произнесла она более естественным голосом, когда схватки ослабли. - Я вела себя хорошо!

- "Хорошо" всегда было относительным понятием, когда дело касалось тебя, дорогая, - строго сказала Эллисон.

- Нет, я была! - Хонор настаивала. - Это была не моя вина!

Нимиц выпрямился на кровати, всплеснув руками, и Эллисон нахмурилась, прочитав их.

<Она права,> сказали эти руки. <Это был Пловец.>

- Пловец? - повторила Эллисон.

Она пристально посмотрела на свою дочь, когда Хонор снова начала тяжело дышать.

- Она была на лестнице. - В голосе Хэмиша звучало скорее смирение, чем беспокойство. К несчастью для него, Хонор могла почувствовать эмоции, скрывающиеся за его решительно спокойным тоном. - Она не видела Пловца, и он, по-видимому, не видел ее. Он пробежал прямо у нее между ног, и...!

Он замолчал и пожал плечами, а Эллисон покачала головой. Она улыбнулась Хонор сверху вниз, затем убрала руку со лба и подошла ближе к кровати, чтобы изучить диагностические показания. Никто, просто взглянув на нее, не заметил бы, как расслабились ее напряженные плечи, но даже сквозь схватки преждевременных родов Хонор почувствовала огромное облегчение, которое разлилось по ее эмоциям, когда эти показания были прочитаны.

Облегчение, которое заставило Хонор почувствовать себя намного лучше, если честно. Она знала, что ситуация находится под контролем. Она знала это, на что бы это ни было похоже. Но в данный момент ее собственные эмоции едва вступали в контакт с ее передним мозгом.

- Она направлялась в свой офис, - сказал Хэмиш. - Пловец подбежал к ней. Ты же знаешь, какие все котята прыгучие!

Альфред Харрингтон встал рядом с Эллисон. Он обнял жену, пока тоже изучал показания приборов, затем улыбнулся Хонор.

- Пловец, не так ли? - сказал он покорным тоном двуногого, у которого было гораздо больше опыта с древесными котами, чем у большинства. - Ну, я полагаю, "бойкий" - это один из способов выразить это. Однако лично я предпочитаю что-нибудь чуть покрепче. Он еще хуже, чем был Джейсон!

<Никто не хуже Странника>, - подписала Саманта со спинки стула Хэмиша, и Альфред рассмеялся.

Джейсону, первенцу первого помета Нимица и Саманты, было тринадцать стандартных лет, что было лишь поздней стадией детства среди древесных котов. Кошки физически взрослели к тому времени, когда им исполнялось десять или одиннадцать стандартных лет, хотя всем им - и особенно самцам - на тот момент еще предстояло немало "набираться сил". Но существовала разница между физической зрелостью и взрослой жизнью. Возраст древесного кота можно было довольно точно определить по его хвосту, на котором виднелись кольца, очень похожие на кольца енота Старой Земли. Однако, в отличие от енота, древесный кот рождался без колец или перевязей. Вместо этого они развивались по мере взросления кошки, со скоростью один на каждые три сфинксианских планетных года, или чуть более пятнадцати с половиной стандартных лет. Появление первого кольца знаменовало конец детства котенка в глазах древесных котов, но "котята" не считались достаточно взрослыми, пока не появлялось второе кольцо.

Однако в случае с Джейсоном казалось маловероятным, что его будут считать "взрослым", пока он не предъявит свое третье кольцо. Странник, его прозвище как древесного кота, было присвоено, когда ему было меньше стандартного года, как признание его склонности делать именно это - странствовать. Например, уйти от своих родителей и попасть в беду.

Что он до сих пор делал по мановению палочки сельдерея.

- Может быть, не более бойкий, но я думаю, что он еще более упрямый, - сказал Альфред, и Саманта на мгновение задумалась над этим. Затем она протянула обе настоящие руки ладонями вверх и прикоснулась правой настоящей рукой к морде в знак "может быть", и Хонор удивила себя несколько задыхающимся смешком, почувствовав безропотное согласие Саманты.

Пловец был из первого помета Артемиды и Худа. Кроме того, ему было меньше двух стандартных лет, и он довольно сильно пошел в своего отца, чье имя как древесного кота было Гладкий рыболов. Персонал дома Харрингтонов привык видеть, как он энергично плавает в бассейне Хонор олимпийского размера, поэтому двуногие звали его Посейдон, и он был известен безрассудной самоотверженностью, с которой мчался по окружающему миру.

- На самом деле это тоже не его вина, - вырвалось у Хонор, когда схватки отпустили ее. - И если бы я не была так беременна, я бы смогла избежать его.

- Уверен, что ты бы так и сделала. - Хэмиш явно не был склонен делать скидку на малый возраст Пловца, и она мимолетно улыбнулась, почувствовав его нежное раздражение. Хонор придерживалась измененной версии своего обычного графика тренировок, но по мере того, как ее беременность прогрессировала, ей пришлось сократить его. И это, конечно, было правдой, что она была менее проворной, чем раньше. Но все же...

- Хорошо то, - продолжил Хэмиш, глядя через кровать на Эллисон и Альфреда, - что Спенсер был прямо там. Он поймал ее прежде, чем она успела полностью упасть, но даже он не смог удержать ее от жесткого приземления на оба колена. И к тому времени, как мы поставили ее на ноги и спустили по чертовой лестнице, у нее отошли воды, и было совершенно очевидно, что Эндрю решил появиться раньше, чем планировалось. Поэтому мы поместили ее в здешний лазарет вместо того, чтобы пытаться отвезти в больницу.

- И с ней все будет в порядке, - сказал доктор Эмброуз Макуиртер, возвращаясь в комнату. На самом деле это была довольно большая комната, но с того места, где лежала Хонор, казалось, что в ней становится немного тесно. - Мы все время следили за состоянием ребенка, поэтому уже знали, что с легкими у него все в порядке. Да, он прибывает на месяц раньше срока, но это только из-за пролонга. Во многих отношениях мы просто тянули время до вашего срока родов, на самом деле; ни он, ни вы не пострадали от падения, миледи; и благодаря обоим докторам Харрингтон, в госпитале Говарда Клинкскейлса лучшее отделение для новорожденных на планете. Так что, если он хочет появиться на свет на несколько недель раньше, меня это устраивает. Хотя, - он посмотрел на Хонор, и его грейсонский акцент показался немного более заметным, чем обычно, - это не одобряемый способ вызвать роды, миледи.

- Знаю! Я знаю! Но мы с Хэмишем не делаем ничего легкого...

Хонор замолчала, снова тяжело дыша, и Макуиртер проверил свой хронометр.

- Хорошо, - объявил он. - Очевидно, этот молодой человек еще более нетерпелив, чем я ожидал. Понимаю, что на данный момент у нас довольно много врачей, но думаю, что нам с леди Харрингтон нужно немного места для работы. Так что, если бы вы все просто отошли назад? Нет, не ты, милорд. - Он покачал головой, глядя на Хэмиша. - Ты оставайся там, где ты есть, и держи за эту руку. И я не думаю, что есть большой смысл просить древесных котов уйти?

- Нет, - сказала ему Хонор, слегка задыхаясь.

- То, чего я ожидал. - Макуиртер снова покачал головой и сделал прогоняющие жесты в сторону обитателей комнаты. - В таком случае, лишние двуногие в том углу, - указал он, - и древесные коты на насестах вон там.

Он снова указал и подождал, пока семья Хонор - как двуногие, так и древесные коты - не подчинилась повелительному жесту, затем тепло улыбнулся своей пациентке.

- А теперь, миледи, я полагаю, нам с вами лучше приступить к работе. Хотя, - его глаза сверкнули на нее, - я ожидаю, что вы сочтете разделение труда, простите за выражение, немного несправедливым.

***

- Не слишком мелкий, милая, - сказала Эллисон несколько часов спустя. Хонор перенесли обратно в ее собственную кровать, и ее мать сидела рядом с ней, держа на руках своего нового внука и улыбаясь дочери. - Совсем не слишком потрепанный. Хотя тебе явно нужно кое-что выяснить о том, как делать это старомодным способом. Падение с лестницы за шесть недель до назначенного срока обычно не одобряется.

- Нет? Правда? - Сами роды были легкими. Во всяком случае, так сказали ей и Эмброуз Макуиртер, и ее родители. Странно, что "легкие роды" могли заставить ее чувствовать себя такой измученной. Конечно, подготовка к ним была совсем не легкой. - Ты знаешь, я не думаю, что кто-нибудь когда-либо рассказывал мне эту часть. Спасибо тебе!

- Это то, для чего здесь мать, - сказала ей Эллисон, наклоняясь, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на лбу Эндрю Иуды Уэсли Александера-Харрингтон, в то время как Нимиц тихонько рассмеялся с того места, где он лежал, вытянувшись вдоль резного изголовья кровати. Спящий ребенок не обратил на это никакого внимания, и губы Хонор слегка задрожали.

- У меня не туманятся глаза, - твердо сказала она себе. - Я уверена, что это просто усталость от родов. Да, конечно, это так!

Измученная или нет, больная или нет, она никогда в жизни не испытывала более глубокой, непреходящей радости. Кроме...

- Я бы хотела, чтобы Эмили была здесь, - тихо сказала она. Она потянулась, положив одну руку на крошечную-крошечную грудь своего сына, впитывая его дремлющее сияние разума, чувствуя биение его сердца под своей ладонью.

- Я знаю, что ты хочешь. - Голос Эллисон был таким же мягким. - И я тоже так думаю. Но она действительно такая, ты же знаешь. Она здесь, в твоем сердце, и в моем, и в сердце Хэмиша. И в Эндрю тоже. - Она моргнула своими затуманенными глазами. - Если уж на то пошло, я уверена, что она наблюдала за вами обоими на протяжении всей этой беременности.

- Я надеюсь на это, - сказала Хонор. - Я имею в виду, это тоже принадлежит ей.

- Да, это было так. - Эллисон улыбнулась ей. - А теперь, юная леди, я думаю, у тебя был достаточно напряженный день. Почему бы тебе не вздремнуть?

- Я так и сделаю, но есть одна вещь, которую мы все еще должны сделать.

- Хонор...

- Прости, мам. - Губы Хонор изогнулись в усталой улыбке. - Таков закон.

- Глупый, проклятый патриархальный, окаменелый, устаревший...!

- О, веди себя прилично! - сказала Хонор. - Имей в виду, я думаю, что ты права, но когда был написан закон, не было ни одной женщины-землевладельца. Я почти уверена, что могла бы уговорить Бенджамина продлить контракт, пока буду отдыхать, но я не собираюсь этого делать. Что не означает, что я не буду немного полагаться на него, чтобы добиться изменения закона на будущее.

Эллисон выглядела непокорной, но потом вздохнула.

- Хорошо. Хорошо! По крайней мере, у меня был шанс сначала доставить тебя сюда и устроить. Но ты послушай меня, Хонор. Тебе лучше изменить это до того, как появится мой следующий внук, иначе тебе лучше вести себя с беременностью так же, как ты вела себя с Раулем. Или, по крайней мере, не пугай меня так, как ты сделала в этот раз!

- Я буду работать над этим - над всем этим, - пообещала Хонор. - Но сейчас...

Эллисон кивнула и поднялась со стула. Она передала спящего ребенка Хонор и увидела, что он устроился на сгибе ее правой руки, затем подошла к двери спальни и открыла ее.

- Хорошо, люди. Идите сюда!

Это было не самое любезное приглашение, которое Хонор когда-либо слышала, но, по крайней мере, ему подчинились с определенной готовностью, и Эллисон посторонилась, когда Альфред, Хэмиш, Бенджамин Мэйхью, Остин Клинкскейлс, преподобный Иеремия Салливан, Спенсер Хоук и Джефферсон Макклюр прошли мимо нее в просторную спальню. Саманта сидела верхом на плече Хэмиша, когда он подошел к ее кровати и взял ее за левую руку.

- Полагаю, что теперь мы все здесь, - сказала Хонор.

- Это что-то вроде шоу собак и пони, не так ли? - сказал Протектор Грейсона. - Ты знаешь, мы действительно могли бы подождать, чтобы сделать это завтра, Хонор. Или даже на следующий день.

Что-то подозрительно похожее на фырканье прозвучало со стороны Эллисон Харрингтон, но Хонор проигнорировала это.

- Нет, это важно, - сказала она и посмотрела на преподобного Салливана. - Преподобный?

Салливан мгновение смотрел на нее, затем поднял правую руку.

- О Создатель и испытатель всех нас, взгляни сверху вниз на эту самую достойную дочь и будь с ней и с ее сыном как в этот день, так и во веки веков. Аминь.

- Спасибо. - Глаза Хонор были мягкими. Возможно, она и не была формальным членом Церкви освобожденного человечества, но ее уважение к ней было глубоким. Она пристально смотрела на него еще мгновение, затем перевела взгляд на Клинкскейлса.

- Это мой сын, - сказала она, обращаясь ко всем, - Эндрю Иуда Уэсли Александер-Харрингтон. Плоть от плоти моей, кость от кости моей, наследник сердца и жизни, власти и титула. Я заявляю о нем перед всеми вами как о своих свидетелях и Божьих.

- Он ваш сын, - ответил ее регент и низко поклонился. Генетически Эндрю, конечно, не был ее сыном. Но это не имело значения для нее, и это никогда не имело значения для закона - или церкви - Грейсона. Он был ее сыном, третьим в череде владения Харрингтонов, и ее взгляд переместился с Клинкскейлса на Джефферсона Макклюра.

- Это мой сын, - сказала она мужчине, который был личным оруженосцем Эмили Александер-Харрингтон, который был там в тот день, когда Эмили умерла на руках Хонор, в тот самый день, когда была оплодотворена зигота Эндрю, - и я назначаю тебя опекуном и защитником. Я отдаю его жизнь на твое попечение. Не обманывай в этом доверии.

- Я признаю его, - сказал Макклюр, - и я его знаю. Я беру его жизнь на свое попечение, плоть от твоей плоти, кость от твоей кости. Перед Богом, Создателем и Испытателем всех нас; перед Его Сыном, Который умер, чтобы ходатайствовать за всех нас; и перед Святым Утешителем, я буду стоять перед ним в испытании жизни и за его спиной в битве. Я буду защищать и оберегать его жизнь своей собственной. Его честь - это моя честь, его наследие - мое, которое я должен охранять, и я не обману этого доверия, хотя бы это стоило мне жизни.

Его ровный голос слегка дрогнул, когда он закончил древнюю формулу, клятву, которая сделала его защитником и опекуном Эндрю, и глаза Хонор загорелись, когда она вспомнила другой голос, голос другого грейсонца по имени Эндрю, давшего ту же клятву в день рождения Рауля. Грейсонец, который выполнил эту клятву ценой собственной жизни... и который, как она знала, никогда бы не сделал ничего другого, когда настал этот ужасный момент.

Ей не пришлось долго и упорно думать, прежде чем она поняла, кто должен стать личным оруженосцем Эндрю Александера-Харрингтона, и она надеялась - о, как она надеялась! - что Эмили тоже наблюдает за этим.

Она высвободила руку из успокаивающей хватки Хэмиша и развернула одеяло своего сына. Эндрю пошевелился, глаза открылись, но не сфокусировались, когда она высвободила одну крошечную ручку, и Макклюр протянул свою собственную раскрытую ладонь. Она положила ладонь Эндрю на ладонь человека, который поклялся умереть - как умер Эндрю Лафолле - в защиту ее сына и заглянула глубоко в глаза этого человека.

- Я принимаю твою клятву от его имени, - сказала она, как сказала Эндрю Лафолле. - Ты меч моего сына и его щит. Его шаги принадлежат тебе, чтобы наблюдать и охранять, оберегать и наставлять.

Макклюр низко поклонился, и она тоже склонила голову в знак признательности. Затем она засунула эту маленькую, нежную ручку обратно под одеяло, плотно завернула ее и обняла своего сына - и Эмили - в своих объятиях.

Дело сделано, - подумала она. - Это было сделано.

- Спасибо вам всем, что пришли, - сказала она. - Но прямо сейчас, - она повернула голову и устало улыбнулась Хэмишу, - думаю, нам с Эндрю не помешало бы вздремнуть.

- Не могу себе представить почему, - сказал Хэмиш с улыбкой, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб и нежно коснуться щеки их сына.

- Хорошо, очистите комнату! - скомандовала Эллисон.

- Ты всегда так... тонко относишься к этим вещам, - сказал ей Альфред со смешком, и она шлепнула его.

- Вы все уходите и дайте им отдохнуть!

Смеющаяся суровость в голосе Эллисон не смогла бы обмануть никого из них, подумала Хонор. Это, конечно, не обмануло ее, и она попробовала собственные воспоминания своей матери о дне рождения Рауля.

И о том дне, когда Эндрю Лафолле погиб, спасая ее жизнь вместе с жизнью ее внука.

Спальня опустела. Даже Хэмиш ушел, хотя Саманта осталась, и Хонор откинулась на подушки, осознавая - теперь, когда официальное, юридическое признание Эндрю было завершено - усталость от необходимости выполнить то, что сдерживало. Она сонно моргнула, когда ее мать тихо вернулась на стул рядом с ее кроватью, и почувствовала, как древесные коты окутали ее и Эндрю своей любовью, как еще одним одеялом.

- А теперь, - мягко сказала Эллисон, - насчет того сна?

- Насчет этого сна, мама, - мягко согласилась Хонор, когда мыслесвет ее матери окутал и ее тоже. - Это кажется очень хорошей идеей, - пробормотала она.

- Вот, прямо сейчас. Разве ты не самая умная?

Эллисон улыбнулась и мягко откашлялась.

- Лулла-лулла-колыбельная, - пропела она, и Хонор улыбнулась древним, знакомым словам из ее собственной давней детской.

- Спасибо, мама, - пробормотала она, и Эллисон снова погладила ее по лбу.

- Тише, малышка. Не говори ни слова.

Папа купит тебе птицу-пересмешницу,

И если эта птица-пересмешница не запоет,

Папа собирается купить тебе кольцо с бриллиантом...

Тихий, вкрадчивый голос сопровождал Хонор Александер-Харрингтон в глубокий, сладкий сон, которого заслуживал ее день.

Декабрь 1923 года э.р.

Во-первых, мы хорошие парни, а не плохие. Во-вторых, я тоже очень сомневаюсь, что ты один из плохих парней. Так что, насколько я понимаю, нет необходимости в каких-либо неприятностях. Что ты об этом думаешь?

Капитан Антон Зилвицки

Станция "Джессик"

Терминал Уорнер

Гипермост Уорнер-Маннергейм

Система Уорнер

- Я думаю, приятно видеть, что движение снова начинает набирать обороты, - заметил Моррис Гуолтни. Диспетчер движения потягивал кофе, стоя за плечом Сюзанны Гуло и глядя на ее дисплей. В этом месяце у него была утренняя смена, и ему действительно нравился кофеин. - Было бы хорошо, если бы проклятые манти просто убрались с чертовой дороги и позволили всему вернуться в нормальное русло!

- Не думаю, что ты можешь винить во всем этом Великий Альянс, - ответила Гуло. Она откинулась на спинку стула и потянулась за своей чашкой кофе. Она была старшим контролером Гуолтни, и "Джессик Комбайн" способствовала созданию спокойной рабочей обстановки, особенно здесь, в Уорнере. Что не мешало ей следить за своим экраном орлиным взором.

Кроме того, Гуолтни готовил очень, очень хороший кофе.

- Они никогда не закрывали нас здесь, в Уорнере, например, - добавила она.

- Кто говорит о "Великом Альянсе"? - потребовал Гуолтни. - Все знают, что это манти руководили политикой торговой войны "Альянса"! И они все еще делают все возможное, чтобы задушить всех остальных перевозчиков, пока удушье прочное. - Он отхлебнул еще кофе, выражение его лица было угрюмым. - Они могут говорить все, что им заблагорассудится, Сью, но они делают все возможное, и ты это знаешь!

Гуло пожала плечами. Ей очень нравился Гуолтни, но у него было личное отношение к Мантикоре. Она никогда не понимала, из-за чего это было, но оно выходило за рамки зависти, которую большинство людей в грузовом бизнесе лелеяли из-за преимуществ, дарованных мантикорским туннельным узлом Звездному королевству Мантикора. Лично Гуло не сомневалась, что были мантикорские судоходные линии, которые действительно "использовали это", насколько могли, но, в отличие от Гуолтни, ей было трудно винить их. Сначала была скрытая атака неизвестных сторон - Сюзанне Гуло было трудно поверить в "мезанское Соответствие", потому что в реальной жизни заговоры просто не могли длиться столетиями без утечки информации, - которая опустошила промышленность их родной звездной системы. Затем был ущерб, нанесенный их собственному торговому флоту, когда Великий Альянс фактически закрыл межзвездную торговлю Солнечной лиги. После этого двойного удара, вероятно, целых двадцать пять или тридцать процентов мантикорских линий вышли из строя. Без сомнения, выжившие нуждались в каждом кредите, который они могли наскрести.

Великий Альянс в целом и Звездная империя Мантикора в частности, не могли быть слепы к этому соображению, но они также не могли быть слепы к негодованию, тлеющему в судоходной отрасли Солнечной лиги. Или среди любого из трансзвездников, которые полагались на межзвездные рынки, до которых они больше не могли добраться на корпусах, отмеченных флагом солли. Они должны были быть намного глупее, чем когда-либо были манти, чтобы не понимать, что пришло время чинить забор. Если уж на то пошло, судя по всему, что Гуло видела на Конституционном съезде на Старой Терре - по общему признанию, в наши дни любые новости из Солнечной системы были старше месяца, когда они доходили до них здесь, в Уорнере - Великий Альянс был таким же разумным, как и люди, которые завоевали самую могущественную звездную нацию, какая могла быть в истории человечества. В любом случае, ей казалось довольно очевидным, что они делают все возможное, чтобы подавить любой неизбежный соларианский реваншизм.

Конечно, она сомневалась, что кто-либо мог заставить Морриса Гуолтни признаться в чем-либо подобном.

- Что ж, - сказала она вслух, - я согласна, приятно видеть, как мимо проходит один из наших собственных кораблей.

- Да. - Гуолтни кивнул, но он также нахмурился.

- Что теперь? - спросила Гуло.

- Что? - Гуолтни посмотрел на нее сверху вниз, затем пожал плечами с извиняющимся видом. - Прости. Не хотел ворчать на тебя, Сью! Я просто подумал, что было бы неплохо узнать, когда корпорация соберется рассказать нам, как на нее повлияло то, что происходит в Мезе. Или, по крайней мере, что Харрис скажет когда-нибудь крестьянам вроде нас с тобой!

Жаклин Харрис была директором по операциям подразделения "Джессик Комбайн" здесь, на терминале Уорнер. Как таковая, она была старшим исполнительным директором "Джессик" в звездной системе, и, учитывая важность станции "Джессик" для синдиката, это делало ее довольно крупной рыбой в пруду компании.

В некотором смысле у Уорнера и бинарной системы Мантикоры было кое-что общее. У каждой из них был туннель, и у каждой было несколько пригодных для жизни планет. В случае с Уорнером, Якоб, Уорнер III, был прохладным, и его наклон оси в тридцать один градус создавал серьезные сезонные колебания климата. Вильгельм - Уорнер IV - находился более чем в двух с половиной световых минут дальше от основного светила системы G9, что делало его еще более холодным, и с другой стороны, чуть ли не вдвое меньше Старой Терры и с гравитацией всего около шестидесяти процентов от силы притяжения прародины. Но даже маленькая пригодная для жизни планета была большой вещью, и вместе Якоб и Вильгельм предоставили людям множество мест для жизни. В случае Якоба они группировались вокруг экватора, где сезонные колебания были настолько минимальны, насколько это возможно. С другой стороны, осевой наклон Вильгельма был едва ли вдвое меньше, чем у Старой Земли, что означало, что сезонные колебания были намного мягче, и, несмотря на еще более низкую среднюю температуру - на добрых четыре градуса холоднее, чем у Старой Земли, - его население было распределено по гораздо большему проценту поверхности.

Но печальная правда заключалась в том, что по сравнению с Мантикорой Уорнер был обойден в галактическом розыгрыше. У Мантикоры было три обитаемых мира, и все они - за исключением, возможно, Сфинкса - были теплее, чем два мира Уорнера. У нее было три необычайно богатых пояса астероидов для поддержания своей космической промышленности, по сравнению с единственным удручающе посредственным поясом Уорнера. И туннель Мантикоры был соединением с не менее чем семью терминалами, которые покрывали абсурдный объем. Любой из этих терминалов, за исключением, возможно, того, что ведет в систему Рысь, за тот или иной год пропускал почти столько же трафика, сколько проходило через Уорнер даже с Маннергеймом и остальной частью Фактора Возрождения на другом конце его туннельного моста. Таким образом, несмотря на то, что Уорнер был самым первым когда-либо обнаруженным туннелем, что случилось почти шестьсот стандартных лет назад, система Уорнер никогда и близко не подходила к Мантикоре как транспортному, банковскому и коммуникационному узлу.

- На самом деле, сомневаюсь, что директор хранит секреты, - сказала теперь Гуло. - Если бы она что-нибудь слышала, я почти уверена, что передала бы это нам. И если все это расстраивает тебя и меня, то для нее это должно быть еще хуже!

- Ты думаешь? - Гуолтни фыркнул. - Но ты, наверное, права. Держу пари, она уже готова начать гадать по чайным листьям. - Он покачал головой. - Как ты думаешь, что направляется в нашу сторону?

- Вероятно, ничего хорошего, - признала она. - По крайней мере, не в краткосрочной перспективе. С другой стороны, "Джессик" слишком велик, чтобы просто вылететь в трубу. Мы забрали бы с собой слишком много других людей и рабочих мест, и кто-то должен перевозить грузы. Мое предположение? - Настала ее очередь пожать плечами. - В представительском люксе будет проведена серьезная "уборка" и, вероятно, довольно много обвинительных заключений. Если уж на то пошло, я бы не очень удивилась, если бы увидела, что вся компания перешла к кому-то другому - возможно, к кому-то в Лиге, а не в Мезе - и получила полную подтяжку лица. Может быть, даже разбита на более мелкие, независимые части. Я бы предпочла не видеть, как это произойдет, но буду честна с тобой, Моррис - мне было бы просто приятно отключить всю связь с Мезой. - Она помахала своей кофейной чашкой. - Знаю, что "Джессик" базируется в Мезе в течение стандартных столетий, с тех пор как он был основан. Но скажи мне, что тебе не было неприятно работать на кого-то, кто дружит с проклятыми генетическими работорговцами!

Гуолтни поморщился, но тоже снова кивнул.

- Думаю, что что-то хорошее может получиться практически из чего угодно, - признал он.

***

- Полагаю, у "Марципана" нет никаких сообщений из чего-нибудь интересного для нас? - проворчала Жаклин Харрис.

Она была очень высокой, очень худой женщиной, но в ней не было ничего хрупкого. У нее была генетически модифицированная мускулатура жительницы тяжелого мира и сопутствующий ей метаболизм - и аппетит. Для нее не было чем-то необычным отвлекаться во время телефонных конференций или даже личных встреч с глазу на глаз со своими подчиненными здесь, в ее офисе. На этот раз, однако, она угрюмо ковырялась в омлете на своей тарелке, сердито глядя на Мирхема Аликара, своего помощника. Аликар был на добрых пять сантиметров ниже своего босса, смуглый и темноволосый по сравнению с ней, платиновой блондинкой, и значительно крупнее. На самом деле, он был на грани легкого ожирения.

- Они не рассказали нам об этом, если и рассказали, - сказал он сейчас, откидываясь на спинку стула по другую сторону ее стола. - Хотя тот факт, что они вообще здесь, вероятно, хорошая новость.

Харрис немного мрачно кивнула. Корпоративные операции "Джессик" переместились в штаб-квартиру сектора Солнечной системы, крупнейшего узла его нервной системы за пределами самой Мезы, когда Меза рухнула, но было очевидно, что солариане были не намного счастливее с мезанскими трансзвездниками, чем Великий Альянс. Насколько она могла судить, они не дошли до того, чтобы отрезать нос "Джессик" назло своему соларианскому лицу, но они следили за операциями "Джессик" гораздо пристальнее, чем когда-либо при старом правительстве. Наверное, не слишком удивительно, учитывая, сколько "особых друзей" потеряли почти все трансзвездники в Старом Чикаго, когда "мандарины" потерпели крах. Но она ожидала - по крайней мере, поначалу - что все станет намного ближе к норме, особенно после всех этих месяцев, чем происходило на самом деле.

К сожалению, и Временное правительство Солнечной системы, и Конституционный съезд, казалось, были сосредоточены на том, чтобы не допустить "возвращения к нормальной жизни" в том, что касалось межзвездного делового сообщества.

А тем временем "Джессик" действовал в значительной степени на автопилоте. Во всяком случае, никто не устанавливал никакой новой политики. И, вероятно, не будет, по крайней мере, до тех пор, пока не будет ратифицирована новая Конституция и - будем надеяться! - регулирующие органы Солнечной системы ослабят свою мертвую хватку на дыхательном горле корпорации.

"По крайней мере, мы можем быть уверены, что манти и их друзья не завладели секретной базой данных Централа", - подумала она. - "Если бы они это сделали, мы бы, черт возьми, уже слышали об этом!"

Это было не то, что она могла обсудить с Аликаром, но это было то, что ее сильно беспокоило, когда Уорнера достигли первоначальные сообщения о толпах, штурмующих домашние офисы "Рабсилы" и "Джессик" в Мезе. Она понятия не имела обо всем, что могло быть в этих секретных записях, но знала, что их было достаточно, чтобы создать множество проблем для корпорации. Особенно, если солли всерьез намеревались стереть все следы генетической работорговли.

Но, похоже, солли - и манти, черт бы их побрал - наконец-то позволили, по крайней мере, некоторым кораблям "Джессик" вернуться в строй. По-прежнему было не так уж много чего, что можно было бы перевозить, поскольку манти продолжали занимать так много критических туннельных узлов, но межзвездная экономика снова начала набирать обороты. И недавно организованный Фактор Возрождения, объединившийся вокруг республики Маннергейм и ее соседей, был одним из самых здоровых узлов этой возрождающейся торговли. Было прискорбно, хотя и не удивительно, учитывая произошедшее в Мезе, что практически все грузы, проходящие через Уорнер в эти дни, перевозились не грузовыми судами "Джессик", но прибытие "Марципана" стало обнадеживающим признаком того, что ситуация, возможно, скоро изменится.

- Как далеко они находятся? - спросила теперь Харрис, и Аликар проверил свой унилинк.

- Еще минут сорок или около того, - сказал он. - И у них может быть что-то, что нужно передать из рук в руки, когда я подумал об этом.

- Правда? - Харрис приподняла бровь.

- Они запросили место для стыковки в Эйбл Один, - ответил Аликар, и Харрис задумчиво нахмурилась.

Станция "Джессик" на самом деле была своего рода сокращением или, по крайней мере, собирательным существительным для семи отдельных платформ, которые трансзвездник обслуживал здесь, на туннельном терминале Уорнера. Фактически, из всех судоходных линий, ведущих бизнес в Уорнере, "Джессик" был представлен наиболее широко, но Эйбл Один был здешним административным центром операций корпорации. Он действительно получал, складировал и передавал грузы, но это больше не было его основной функцией. Так что Аликар вполне может быть прав.

"И есть чипы для сообщений, и еще есть чипы для сообщений", - подумала Харрис, и ее охватило предвкушение. Насколько знал Аликар, у них не было связи только со своими корпоративными хозяевами. Ему не нужно было знать о других людях, которые могли отправлять некой Жаклин Харрис конфиденциальные сообщения.

- Ну, я думаю, мы узнаем минут через сорок или около того, - сказала она и с большим энтузиазмом наколола вилкой кусочек омлета.

***

- "Марципан" подходит к очереди на парковку на Эйбл Один, Моррис, - сообщила Сюзанна Гуло. - Могу я сказать им, чтобы они продолжили и позволили им причалить?

- Да, мы настолько крутые, - сказал Гуолтни, отрываясь от своей консоли. - Я не уверен, где был сбой, но их документы сейчас проходят.

Он закатил глаза, и Гуло усмехнулась. Диспетчеры движения ненавидели задержки в передаче документов, но они были фактом жизни. Руководство могло бы попытаться запланировать поставки достаточно заблаговременно, чтобы предупредить своих грузовых агентов о том, что прибывает, но в этом отношении им везло примерно так же, как легендарному королю до Диаспоры, который пытался остановить прилив. В большинстве случаев первое, что орбитальный или дальний космический склад знал о том, что им придется разместить на этот раз, - это коносамент на входящее грузовое судно и заказы на перегрузку. И "сбои" в передаче этой информации людям, ответственным за управление ею, были гораздо более частыми, чем следовало бы.

- Здесь говорится, что у них есть всего около четырехсот межзвездных транспортных контейнеров (МЗК) для нас. - МЗК был стандартизированной базовой единицей межзвездной торговли. - Назовем это шестьюстами тысячами тонн. Но у них есть еще пара дюжин МЗК с грузами, чувствительными к давлению, которые они предпочли бы перевезти по трубе, и у них также есть дюжина запасных экипажей для грузовых буксиров.

- Ну, аллилуйя! - Гуло потрясла кулаком. - Кондратий будет рад это услышать!

Кондратий Акдаг управлял парком буксиров станции "Джессик", и в данный момент его экипажи были серьезно недоукомплектованы. Затянувшийся спад в межзвездной торговле привел к простаиванию более двух третей его буксиров, и большая часть персонала, который их обслуживал, была уволена. Харрис, вероятно, не хотела этого делать, но у нее не было особого выбора в соответствии с установленным стандартом операционных процедур синдиката, и после завоевания Мезы она не могла получить разрешение на изменение этого стандарта. Люди, которых уволили, по понятным причинам устроились на другую работу, где бы они ни смогли ее найти. Во всяком случае, те из них, кто не был из другой системы и просто не решил вернуться в свои родные звездные системы и семьи. Теперь, когда торговля снова начала набирать обороты, оставшиеся буксиры Акдага были сильно завалены работой.

- Да, он определенно обрадуется, - согласился Гуолтни. - Но поскольку у них есть оборудование, чувствительное к давлению, и перевод персонала, они просят о прямой швартовке, чтобы они могли перемещаться по трубе, а не перегружать все подряд.

- Гм. - Гуло нажала на боковой дисплей и несколько секунд рассматривала его. - Без проблем, - сказала она тогда. - Я могу поместить их на четвертую трубу Эйбл Один. Во всяком случае, если это сработает с их грузом. Я думаю, что если они привезут нам сменный персонал, новичкам придется пройти через распределение администратором и жильем, так что, вероятно, это логичное место для их размещения.

- Для груза все должно быть в порядке, - ответил Гуолтни. - Похоже, что большинство из них - экзотические домашние животные, из всех проклятых вещей. Судя по размерам, указанным в загрузке, они должны быть в состоянии поместить все это в осевые грузовые трубы и далее в контролируемую среду хранения.

- Тогда это четвертая труба, - объявила Гуло и включила свой комм.

- "Марципан", управление движением, - сказала она, и искусственный интеллект станции подключил ее непосредственно к грузовому судну.

- Привет, контроль, - произнес голос в ее наушнике. - Должен ли я предположить, что у вас есть разрешение на стыковку для нас?

- Действительно есть, "Марципан". Вы допущены к грузовому туннелю номер четыре на платформе Эйбл Один для персонала и груза. Управление перевозками свяжется с вами по третьему каналу для получения информации о перекрестной загрузке, сертифицированной в вакууме. Сейчас я посылаю вам подтверждающие векторные команды, а затем переведу вас в режим управления заходом на посадку Эйбл Один. Они доставят вас до конца пути, и я уверена, что буксиры будут наготове, если они вам понадобятся.

- Я передам сообщение шкиперу, диспетчер движения, но не думаю, что нам понадобятся буксиры. На самом деле, она немного... обидчива из-за предположений, что не может пришвартовать свой собственный корабль, если ей это нужно.

- Правда? - Гуло оглянулась через плечо и закатила глаза на Гуолтни. - Но она понимает, что мы здесь, чтобы помочь, если мы ей понадобимся?

- Уверен, что она хочет, но, честно говоря, ты ей, вероятно, не понадобишься. Только между нами, она почти так же хороша, как сама о себе думает.

- Должна ли я так понимать, что в данный момент она не находится на мостике и не слушает ваш конец разговора? - спросила Гуло с улыбкой.

- Поскольку я не глуп и не склонен к самоубийству, ты действительно можешь так предположить, - со смешком сказал ей голос в ее ухе. - "Марципан", конец связи.

***

- Черт возьми, она хороша, - пробормотал Кондратий Акдаг, когда грузовое судно водоизмещением в шесть миллионов тонн только что поцеловало грузовую трубу миделя с нежностью колибри Старой Земли. Огромный корабль был далеко от самого Эйбл-Один - полностью вытянутая гибкая грузовая труба имела почти полкилометра в длину, - но он более чем немного нервничал, наблюдая за приближением "Марципана". Даже незначительное скольжение имело серьезные последствия, когда корабль такого размера стыковывался с грузовой платформой, масса которой составляла тридцать миллионов тонн. Разумеется, за исключением огромных открытых вакуумных платформ для хранения на концах их собственных грузовых стрел.

Но хозяйка грузовоза после Бога играла на реактивных двигателях своего корабля с мастерством концертной пианистки. Слава богу.

- Хорошая герметичность, - сказала грузовой техник, стоявшая рядом с Акдагом на входном конце похожей на пещеру трубы.

Менеджер кивнул в знак согласия. Труба номер четыре была пятидесяти метров в диаметре, и никто не хотел рисковать, открывая ее воздушные шлюзы, пока они не будут чертовски уверены, что стыковочный хомут на внешнем конце надежно прикреплен к корпусу "Марципана".

- Теперь открываем подвесной замок, - продолжила грузовой техник, все еще внимательно следя за своими показаниями. - Давление выглядит хорошо, - сказала она через мгновение.

- В таком случае, откройте ее, и давайте отправим это шоу в путь, - сказал Мбусо Гамбуше. Бригадир грузовой службы Эйбл Один на самом деле был очень похож на своих предков-ндебеле, и, говоря это, он смотрел на свой личный миникомпьютер. - Здесь сказано, что все ваши поступающие люди прошли предварительную медицинскую подготовку, - сказал он Акдагу и снова поднял глаза. - Вам выделили каюты?

- Вроде того. - Акдаг пожал плечами. - Мне тоже никто не говорил, что они прибудут. Горничная готовит пару дополнительных капсул, но пройдет еще два-три часа, прежде чем кто-нибудь сможет в них вселиться. Я решил, что отведу их к администратору и устрою им виртуальную экскурсию по станции за пять кредитов, пока мы будем ждать.

- Меня это устраивает, - сказал Гамбуше и кивнул технику. - Скажи им, чтобы спускались!

Акдаг подошел к центру внутреннего конца трубы и посмотрел вниз по ее освещенной длине, когда открылся круглый внутренний воздушный шлюз. Люди, плывущие к нему в условиях микрогравитации трубы, поначалу казались крошечными на расстоянии, но это изменилось, когда они приблизились. А затем первый человек добрался до поручня, выбрался из трубы в стандартную гравитацию грузового отсека и двинулся вперед, чтобы освободить посадочную площадку позади себя.

- Привет, - прогрохотал он подземным басом, который почти неизбежно сочетался с его невероятно широкими плечами и мощной мускулатурой. Акдаг понял, что новичок на самом деле не был низкорослым; он просто выглядел так, потому что у него было так много... размера. - Кто из вас Акдаг?

- Это я, - сказал Акдаг, протягивая руку.

- Рад с вами познакомиться. Я Умебаяси.

- Я уже понял это, - сухо сказал Акдаг, и Умебаяси усмехнулся.

- Думаю, я не самый трудный парень, которого трудно узнать по изображениям из его личного дела, - признал он, сжимая руку Акдага с тщательно отмеренной силой. - Мои друзья зовут меня Мицукуни.

- И я не думаю, что слишком много людей настроены недружелюбно, когда речь идет о ком-то, кто построен так, как вы, - сказал Акдаг.

- Ну, нет. Но в основном потому, что я сам такой дружелюбный, - сказал Умебаяси с невозмутимым выражением лица, и Акдаг рассмеялся.

- Я думаю, мы прекрасно поладим, - сказал он и указал большим пальцем на сорок или около того других мужчин и женщин, которые вышли из трубы и более или менее собрались позади Умебаяси, старшего вновь прибывших экипажей. - Это все?

- У нас есть пара парней, бегущих сзади. - Умебаяси пожал плечами. - Всегда есть что-то, что может испортить перевод персонала.

- Нам нужно их дождаться?

- Не-а. - Умебаяси покачал головой. - Это просто бумажная волокита в последнюю минуту. Не их вина, не вина "Марципана" - просто одна из этих вещей. Ты знаешь, как это бывает.

- Не говори мне об этом. Что ж, если они задержатся на некоторое время, почему бы не пригласить остальных ваших людей в столовую администратора? Я подумал, что кофе и пончики могут притупить боль от обязательного инструктажа.

- Кондратий, я вижу, ты человек большой мудрости. - Похожая на лопату рука легонько хлопнула Акдага по плечу. - Я думаю, что это начало прекрасной дружбы!

- Когда сироты Мицукуни доберутся сюда, ты можешь загрузить схему платформы на их унилинки, Мбусо? И выделить маршрут к главному обеденному залу?

- Не проблема, Кондратий, - сказал Гамбуше, махнув рукой, его внимание было приковано к первой грузовой платформе, уже плывущей к нему по трубе.

- В таком случае, Мицукуни, идем сюда.

***

Поездка в столовую не заняла много времени. Эйбл Один была не самой большой из платформ станции "Джессик", но она была достаточно большой для бегущих дорожек, которые доставили большую группу к центральным шахтам лифта. Их было достаточно, чтобы совершить пару поездок, как только они доберутся до подъемников, и Акдаг стоял на приподнятой сцене в одном конце просторного отсека, болтая с Умебаяси, пока они ждали прибытия второго тура.

- Впервые в Уорнере? - спросил он.

- В первый раз, - подтвердил Умебаяси и вопросительно посмотрел на него. - Я не получил краткой информации о системе, только о станции. Думаю, они решили, что я смогу получить остальную информацию самостоятельно. - Он закатил глаза. - Должно нравиться, как люди в костюмах заботятся о нас, рабочих. Но я должен сказать, что названия планет этой звездной системы еще более странные, чем у большинства!

- Ну, может быть, - признал Акдаг. - Я имею в виду, что у Мамблети-Пег тоже довольно странные имена. Но я объясню тебе "странно" для Уорнера. Корабль, который обследовал систему, был из немецкоязычной системы, и его капитан, очевидно, был немного романтиком. И, вероятно, на градус или два отклонялся от отвеса. Как бы то ни было, он назвал две пригодные для жизни планеты в честь пары братьев со Старой Земли, которые собирали сказки, а затем он назвал все остальное в системе в честь персонажей из историй, которые они собрали. Таким образом, вы получаете такие вещи, как Ашенпуттель для Уорнер I и Роткаппхен для Warner VI.

- Я не знаком с этими персонажами, - сказал Умебаяси, вытаскивая миникомпьютер из кармана и постукивая по дисплею.

- Конечно, это так! - ухмыльнулся Акдаг. - Ашенпуттель - это Золушка, а Роткаппхен - Красная Шапочка. У парня, очевидно, было чувство юмора, поскольку Роткаппхен "всего" примерно на две трети больше старого Юпитера!

- Думаю, ты прав насчет его чувства юмора, - сказал Умебаяси, затем оторвал взгляд от дисплея своего миникомпьютера. - И я надеюсь, что у тебя есть чувство юмора, Кондратий.

- Что? - брови Акдага поползли вверх, потому что в тоне Умебаяси было что-то странное.

Другой мужчина не ответил. Вместо этого он оглянулся через плечо на гораздо более молодого парня.

- Камеры отключены, Инди, - сказал он.

- Все в порядке!

Молодой человек поставил свою личную ручную сумку на стол перед собой и открыл ее. Теперь он сунул руку внутрь и достал пульсер военного образца.

- Эй! Что?!

Вылетевший у Акдага вопрос прервался, когда "Инди" бросил второй пульсер в сторону Умебаяси ... который аккуратно поймал его, казалось, вообще на него не глядя.

Акдаг, с другой стороны, посмотрел на это очень внимательно. Обычно это случалось, когда кто-то целился из пульсера прямо ему между глаз.

- Ну, не горячись, Кондратий. - Тон Умебаяси был спокойным, почти успокаивающим. - Во-первых, мы хорошие парни, а не плохие. Во-вторых, я тоже очень сомневаюсь, что ты один из плохих парней. Так что, насколько я понимаю, нет необходимости в каких-либо неприятностях. Что ты об этом думаешь?

Акдаг с трудом сглотнул. Появлялось все больше пульсеров - много пульсеров - по всему залу столовой, вместе с чем-то похожим на электрошокеры и танглеры, и он стоял очень тихо, когда еще одна из людей Умебаяси, миниатюрная восточная женщина, вышла на сцену, стараясь держаться подальше от пульсера Умебаяси и Акдага, и спокойно освободила его от унилинка.

- О, прямо в эту минуту я чувствую себя самым приятным парнем, которого ты знаешь, - пылко сказал он Умебаяси.

- Хорошо! Тогда почему бы тебе просто не пойти с Нацуко сюда и не присесть.

***

- Это странно, - пробормотала Эбигейл Сорокин. Она нахмурилась и набрала короткую серию запросов на своем терминале, затем оглянулась через плечо.

- Директор, у нас сбой в работе датчиков.

- Какого рода "сбой"? - Кристиан Эспина, директор службы безопасности станции "Джессик", пересек Центр безопасности к посту капрала Сорокин. У Эспины был удобный, хорошо обставленный офис со всеми мыслимыми коммуникационными устройствами примерно в десяти метрах по коридору от Центра, но он редко бывал там, если мог этого избежать.

- Они не знают, сэр, - ответила Сорокин и указала указательным пальцем на свой дисплей, когда Эспина приблизился к ее плечу. - Видите? - Она постучала по мигающей красной линии на схеме. - Это передача из представительского люкса.

- Только представительский люкс? - Глаза Эспины сузились, а тон стал резче, но Сорокин покачала головой.

- Нет, сэр. Это какое-то скользящее прерывание. Честно говоря, похоже, что на серверы попала какая-то ошибка. Смотрите! Представительский люкс снова заработал, и мы только что потеряли связь с операционной.

- Это странно, - признал Эспина. - И мне это не нравится. Сообщите об этом в службу технической поддержки.

- Я уже сделала это, сэр. У них есть техник, который сейчас направляется сюда.

- Хорошо! - Эспина поощрял своих людей проявлять инициативу, и он был рад, что Сорокин вмешалась в это дело. Пока он наблюдал, камеры безопасности операционного отдела снова заработали, но вышли из строя те, что освещали инженерные работы. Ни одна из них не работала достаточно долго, чтобы серьезно прервать свое освещение, но не было никакой гарантии, что это не изменится. Чем скорее техобслуживание доберется сюда и найдет гремлина, стоящего за этим, тем лучше!

Люк отсека скользнул в сторону, и в него шагнул необычайно широкоплечий мужчина с набором инструментов в левой руке и сумкой через правое плечо.

- Поймите, у нас проблема, - прогрохотал он голосом столь же необычайно глубоким, сколь широки были его плечи.

- Это один из способов выразить это, - признал Эспина. - Это не так уж плохо, но...

Он замолчал, когда в люк вошли невысокая, стройная восточная женщина и удивительно невзрачный мужчина с каштановыми волосами. Эспина перевел взгляд на них, затем снова на первого техника...чья правая рука только что достала длинноствольный пульсер из сумки через плечо.

- Меня зовут Зилвицки, - приятно прогрохотал он. - Капитан Зилвицки, и боюсь, что я несу ответственность за небольшой сбой, с которым столкнулись ваши системы. Вы, люди, действительно нуждались в лучшей безопасности. - Он пожал плечами. - Но сейчас я был бы признателен, если бы все просто встали, держали свои руки так, чтобы мы могли их видеть, и отошли от своих консолей. И прежде чем у кого-либо из вас появятся какие-либо идеи по поводу нажатия тревожных кнопок, на данный момент все ваши проводные линии отключены. Как я уже сказал, вам нужна была лучшая охрана. Так почему бы вам просто не пойти дальше и не пропустить тот момент, когда вы пытаетесь совершить что-то героическое, а кто-то получает травму?

- Что это, черт возьми, такое?! - огрызнулся Эспина.

- Что это такое, директор, - сказала женщина, похожая на подростка, которая последовала за капитаном Зилвицки в купе, - это рейд. - Глаза Эспины вернулись к ней, и она вытащила очень знакомый значок из кармана своего служебного комбинезона. - Меня зовут Окику - полковник Окику, жандармерия Солнечной лиги - и все вы арестованы. - Она приятно улыбнулась, когда в купе вошли еще четверо мужчин. - Для большинства из вас это будет краткий опыт, который мы постараемся сделать не более неприятным, чем необходимо.

Глаза Эспины снова сузились. Затем они внезапно расширились, и обе руки потянулись к вискам, когда его колени подогнулись.

***

Раздался звонок в дверь, и Жаклин Харрис оторвала взгляд от документов, которые "Марципан" загрузил на станцию "Джессик", и приподняла бровь. В данный момент у нее ничего не было в расписании, и для Шелдона Джексона, ее секретаря, было необычно звонить, чтобы его впустили, если ему нужно было поговорить с ней. С другой стороны, прерывание не было бы совершенно нежелательным. Она хотела получить весточку из штаб-квартиры корпорации в Солнечной системе и напомнила себе совет своей матери: "Будь осторожна в своих желаниях. Ты можешь их заполучить".

Само количество этого было достаточно скверным, хотя это и неудивительно после стольких месяцев виртуального молчания. Но это могло быть специально разработано для того, чтобы привязать ее к своему столу, пока она разбиралась с запросами, просьбами и Бог знает чем еще, которые были отправлены вместе. Тот факт, что корпорация хотела, чтобы все ее ящики были проверены и строки заполнены до того, как "Марципан" отправится в следующий пункт назначения, только усугубил ситуацию.

В дверь снова позвонили, тихо - вежливо, и она усмехнулась, затем нажала кнопку входа.

Панель скользнула в сторону, и Харрис вскочила на ноги, когда совершенно незнакомый человек - самый удивительно непримечательный на вид парень, которого она когда-либо видела в своей жизни - шагнул через нее... с пульсером в руке.

- Кто ты, черт возьми, такой?! - рявкнула она.

- Мне неприятно вторгаться таким образом, - сказал он, - но, - он указал стволом пульсера, - не могли бы вы, пожалуйста, отойти от стола?

Ее нога наступила на вмонтированную в пол кнопку сигнализации под столом, но ничего не произошло.

- Боюсь, большинство систем станции находятся под нашим контролем, - сказал ей невзрачный мужчина. Она уставилась на него на мгновение, затем отошла от стола.

- Я спросила тебя, кто ты, черт возьми, такой!

- Меня зовут Харахап, - сказал он. - Дэмиен Харахап. И я из жандармерии Солнечной лиги.

- Жандармерия? - Она свирепо посмотрела на него. - Какого хрена ты делаешь в моем кабинете с пульсером, если ты жандарм?

- На самом деле я больше не жандарм, - сказал он ей, когда еще двое незнакомцев последовали за ним в ее кабинет. - Хотя в данный момент нахожусь в жандармерии. И боюсь, что жандармерия захватывает станцию "Джессик", пока мы не разберемся с несколькими незначительными проблемами, которые были подняты еще в Старом Чикаго.

- Какого рода "проблемы"? - требовательно спросила она.

- Мы дойдем до этого, - заверил ее Харахап. - Но сначала мы должны закончить приведение в порядок некоторых незаконченных дел. Итак, не могли бы вы просто пройти сюда?

- Свободные концы, - повторила она гораздо более мягким голосом.

- Вот именно. - Его собственные глаза сузились. - Если здесь все будет в порядке, мы избавимся от ваших проблем не более чем через пару дней.

- О, думаю, ты избавишься от моих проблем раньше, чем это произойдет, - сказала она ему с рассеянной улыбкой и взяла маленькое антикварное пресс-папье со своего стола. - Лови!

Она бросила его в него исподтишка, слишком медленно, чтобы что-то настолько легкое могло оставить синяк. Это все еще должно было отвлечь его, но, к ее удивлению, его глаза даже не взглянули на это. Он просто шагнул в сторону с поразительной плавной скоростью. Оно пролетело прямо мимо него, и пульсер в его руке ни разу не дрогнул.

Но это было нормально. Перемещение пресс-папье было только первым этапом. Это вооружило систему. То, что привело в действие систему, было чем-то совершенно другим.

Ее правый задний коренной зуб хрустнул, когда она прикусила его три раза в быстрой, тщательно рассчитанной последовательности, и ее глаза закатились. Затем она безвольно растянулась на полу, и взорвался автономный сервер с воздушным зазором, спрятанный в углу ее спальни, двумя этажами ниже ее офиса.

Январь 1924 года э.р.

Вы прекрасно знаете, что вам не доставит "удовольствия" разговаривать со мной, бригадир, но вы готовы притворяться. Как я уже сказала, настоящий джентльмен.

Одри О'Ханрахан

Объединенный командный центр по

обмену и распределению разведданных и

офис бригадира Симеона Гэддиса

Башня Смит

Город Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

- Ну, Ронглу, как бы то ни было, твои люди, очевидно, были правы насчет Уорнера.

Восторг Дауда аль-Фанудахи - если таковой вообще был - казался удивительно сдержанным. В сложившихся обстоятельствах его было трудно винить.

- Мы стараемся угодить, капитан, - ответил Ронглу Экс. - Иногда мы добиваемся большего успеха, чем другие.

- Ненавижу отрицательные подтверждающие доказательства, - сказала Вэн Чжин-хван со сдержанностью, которая более чем соответствовала сдержанности аль-Фанудахи.

- Это были не все отрицательные доказательства, - громыхнул Антон Зилвицки.

- Нет? - Аль-Фанудахи посмотрел на него. - Итак, поправьте меня, если я ошибаюсь, но это была единственная позиция "Джессик", на которую вы совершили набег, где более одного человека упало замертво, не так ли? А также единственный случай, когда ваши команды - включая, я мог бы добавить, одного моего знакомого хакера уровня чемпиона - потеряли полностью автономный компьютер, который, несомненно, содержал информацию, которая объяснила бы нам, почему пять - не два, не три, даже не четыре, а пять - старших сотрудников "Джессик" упали замертво, когда узнали, что их поймали? - Он кисло фыркнул. - Я бы сказал, что это довольно убедительный признак того, что мы нашли связь с Соответствием, но нет ни единого фактического доказательства того, что мы это сделали.

- Справедливо, Дауд, - сказала Нацуко Окику. - Антон был внутри их систем. У него было полное проникновение во всю их сеть. Но компьютер Харрис был не просто отключен от основных серверов. Единственным подключением к нему была проводная линия, которая шла от терминала на ее рабочем столе, который также был полностью физически изолирован от основных серверов. Единственный способ попасть туда был с ее стола, так что, конечно, он не мог помешать ей разрушить его. Лично я нахожу интересным, что они взорвали его к чертям собачьим вместо того, чтобы просто зашлаковывать файлы или указывать молицирконам перенастраиваться в пустое состояние. Что бы там ни было, они не хотели рисковать тем, что это попадет в руки кому-то другому.

- И, - вставил Дэмиен Харахап, - вскрытие Харрис обнаружило крошечный монитор кислорода в крови в одном из ее зубов, подключенный к передатчику. Похоже, она включила систему самоуничтожения, когда бросила в меня это пресс-папье, но также похоже, что система, вероятно, была настроена на то, чтобы в любом случае стереть себя, если передатчик монитора сообщит ей, что она мертва. Взорвался бы он при таких обстоятельствах или нет, я не знаю, но мне кажется, что она была вдвойне уверена в чем-то, что почти наверняка произошло бы, несмотря ни на что, после того, как она "упала замертво", как очаровательно выразился Дауд.

- Все это правда, - признал Чарлз Гэннон. - Но полковник Вэн и капитан аль-Фанудахи все еще правы. С точки зрения военного флота, "Крысолов" имел оглушительный успех. Мы нашли множество доказательств того, что "Джессик" и "Рабсила" были сиамскими близнецами. На самом деле, мы захватили записи корпорации почти полностью нетронутыми везде, кроме как прямо здесь, в Соле. И даже здесь только один парень потерял сознание, когда мы совершили налет на их офисы на Ганимеде, и наши поисковые команды не нашли никаких полностью изолированных компьютерных систем, что, по-видимому, указывает на то, что в файлах, которые были стерты, были спрятаны только маленькие грязные корпоративные секреты. Адмирал Кингсфорд и адмирал Роббинс просто в восторге от того, что у их бригад по очистке "Уилберфорс" есть цели, а у генеральной прокуратуры есть все необходимое, чтобы прижать этих ублюдков за их сговор с работорговлей. На самом деле, у нас есть доказательства по меньшей мере еще пяти преступных предприятий, любого из которых было бы достаточно, чтобы оправдать роспуск корпорации. Если уж на то пошло, у нас есть множество подобных доказательств в Уорнере! Но все это только усугубляет огромную засасывающую дыру, в которой раньше находился личный сервер Харрис.

- Прежде чем мы просто сдадимся, - мягко сказал Зилвицки, - давайте внимательно посмотрим на то, что мы получили из Уорнера.

- Например? - Было бы несправедливо назвать тон бригадира Гэддиса скептическим, но он действительно звучал как человек, подозревающий кого-то другого в отчаянных поисках менее темной стороны, чтобы он мог взглянуть на нее и назвать светлой.

- Ну, среди прочего, мы получили весь их исторический архив, - отметил Зилвицки.

- И? - подсказал Гэддис.

- И, бригадир, - сказала Люсия Шарп, - эти записи подтверждают все сообщения, которые мы имели о работорговцах, проходящих через туннель Уорнера. Фактически, мы обнаружили двадцать четыре дополнительных транзита от известных работорговцев, о которых мы ранее не подозревали, что они были в очереди Уорнера. Это довело наше общее количество до семидесяти семи, и из записей мы получили более точные данные об их тоннаже и жизнеобеспечении. Предполагая, что каждый из них перевозил девяносто процентов исходящих рабов от общего числа людей, это составляет около трехсот шестидесяти тысяч рабов, а не двести пятьдесят.

Не у одного человека за этим столом переговоров челюсти сжались при мысли о том, что столько специально созданных человеческих существ были отправлены, как множество запасных частей.

- Я не уверена, что знание масштаба заставит меня чувствовать себя намного лучше, капитан Люсия, - сказала Вэн.

- Нет, этого не произойдет, - мрачно согласился Зилвицки. - Но из этих семидесяти семи транзитов семьдесят четыре работорговца вернулись через Уорнер на обратном пути. Только трое из них этого не сделали, а это значит, что только трое из них либо отправились в пункт назначения, отличный от остальных, либо по какой-то причине остались в своей системе назначения.

- Действительно? - Гэннон откинулся на спинку стула.

- Действительно, - подтвердил Зилвицки. - И те же самые записи указывают на то, что все корабли, о которых идет речь, прошли через Уорнер до конца моста Маннергейма. Я подумал, что это было интересно, поэтому Дэмиен, Инди и я сами отправились в Маннергейм. На великолепном диспетчерском катере, который почти так же причудлив, как идея Кэти о яхте, и припаркован на станции "Джессик". По странному совпадению, экипаж состоял из обычной команды "Джессик", а Дэмиен и Пожарный Дозор - древесный кот, растянувшийся на спинке кресла Харахапа, погладил свои усы с щегольством, которому мог бы позавидовать сам д'Артаньян, - следили за ними, чтобы убедиться, что они даже не подумали о том, чтобы делать что-то, чего нам бы не хотелось. И поскольку я находился на борту личной яхты директора Харрис, астроконтроль туннеля Маннергейма без проблем разрешил мне войти в их записи зарегистрированных в "Джессик" кораблей, которые использовали туннель. Вероятно, они не понимали, что, когда они допускали меня к текущим файлам, они также допускали меня к своим архивам, и я не видел причин беспокоить их о любых возможных недостатках, которые я мог обнаружить в их кибербезопасности. Справедливости ради по отношению к их сотрудникам службы безопасности, файлы, о которых идет речь, являются общедоступными, и никто не стал бы беспокоиться о том, чтобы стереть их, чтобы скрыть секретные знания. На самом деле, я мог бы просто попросить их, если бы не хотел, чтобы какие-либо сообщения о том, что мы их просмотрели, не возвращались к Соответствию.

- Однако я обнаружил, что ни один из наших известных работорговцев не направлялся от конечной станции Маннергейма точно по тому же вектору. Я не думаю, что кто-нибудь поверит, что существовало семьдесят семь различных звездных систем для скупки рабов, все неизвестные Баллрум, но удобные для Маннергейма. Это означает, что единственной причиной для выбора разных пеленгов было чертовски убедиться, что они скрыли фактический пеленг до места назначения. Куда бы ни направлялись эти работорговцы, они не позволяли капитанам своих кораблей лениться и экономить несколько часов или дней в пути, вместо того, чтобы следовать наибыстрейшим курсом туда, куда они направлялись. Это своего рода параноидальная предосторожность, которую мы привыкли связывать с Соответствием, и тот факт, что они предприняли ее здесь, является еще одним подтверждением того, что, чем бы еще это ни было, мост Уорнер-Маннергейм все больше и больше похож на ворота в то место, где Соответствие установило хозяйство за пределами системы Меза.

- Как вы думаете, у Маннергейма может быть больше полезной информации для нас? - спросил Гэддис.

- Почти наверняка нет... к сожалению. - Зилвицки пожал плечами. - Ни один из работорговцев не приближался к Маннергейму - ну, не ближе, чем к терминалу - и я сомневаюсь, что кто-либо в правительстве системы Маннергейма мог бы пролить свет на то, куда они отправились после того, как пересекли исходящую альфа-стену. Если уж на то пошло, в то время, когда эти работорговцы начали проходить через территорию, правительства Маннергейма не существовало. Мост был в значительной степени затерян в дикой местности, когда его обнаружили, и первая колония в Маннергейме не основывалась в течение семидесяти с лишним стандартных лет после этого. Ее население составляло всего около восьмидесяти тысяч или около того к тому времени, когда наши известные работорговцы начали использовать Уорнер, а Ассоциация Маннергейма, предшественница нынешней республики, была организована только через пятьдесят стандартных лет или около того после того, как прошел последний из них.

- Согласен, - кивнул Гэддис. - Но у меня есть странное подозрение, что вы направляетесь куда-то дальше этого, капитан, - медленно сказал он.

- Ну, как вы, возможно, слышали, я парень, который любит подсчитывать цифры. Так я и сделал. И как следствие, основываясь на известных нам гиперскоростях, которые могут развивать рассматриваемые корабли, я могу сказать вам, что их фактическая система назначения находится где-то между минимум двумястами и максимум двумястами пятьюдесятью тремя световыми годами от Маннергейма. Внутренний лимит, конечно, более проблематичен, потому что они всегда могли продлить время простоя, когда добирались туда, куда направлялись, и, по крайней мере, некоторые из них, очевидно, сделали это. Однако максимум - это жесткое число - самое большое расстояние, которое они могли физически преодолеть за доступное время.

- Это все еще довольно большой объем, - сухо заметил Гэддис, и Зилвицки кивнул.

- Я в курсе этого. Но, я думаю, мы можем сделать некоторые предположения. Во-первых, я подозреваю, что мы должны искать систему по крайней мере с одной пригодной для жизни планетой, а не ту, где все живут на борту орбитальных местообитаний. Если бы они собирались разместить всех в глубоком космосе, было бы чертовски много малоизвестных мест для строительства мест обитания, которые чертовски удобны для Мезы, чем что-либо на пути Уорнера или Маннергейма. Еще одна причина думать так заключается в том, что архивы Маннергейма также предполагают, что, возможно, дюжина тяжелых строительных кораблей прошла через Уорнер в течение того же общего промежутка времени, но так и не прибыла ни в одно известное место назначения. Такой объем промышленных мощностей был бы достаточно большим ядром для инфраструктуры, построенной вокруг планеты с пригодной для дыхания атмосферой. Однако этого было бы недостаточно, чтобы построить орбитальные платформы для поддержки трехсот пятидесяти тысяч рабов. Поэтому я думаю, что мы можем начать с устранения любой звездной системы, в которой нет пригодных для жизни планет.

- Хорошо. - Гэддис кивнул, выражение его лица было сосредоточенным.

- Во-вторых, - продолжил Зилвицки, - хотя я и не готов утверждать это как что-либо отдаленно похожее на однозначное, подозреваю, что их система назначения может находиться где-то к галактическому северу от Маннергейма.

- Почему? - спросил Гэддис.

- Потому что практически всем кораблям, которые направлялись по южным векторам, требовалось больше времени, чтобы совершить свой рейс. Только на крошечную величину - не более чем на день или два, самое большее, - так что это не очевидно, пока вы не посмотрите очень внимательно на цифры. Это довольно последовательная разница, но должен признать, что на данный момент я немного спекулирую. - Массивный мантикорец снова пожал плечами. - Может быть, это только из-за того, как отчаянно мы нуждаемся в подсказках, но я думаю, что это стоит иметь в виду.

- Хорошо, я согласен, что мы можем добавить это в файл "интересная гипотеза", - сказал Гэддис. - Однако не думаю, что на данный момент мы можем законно называть это чем-то большим, чем это.

- Согласен, - кивнул Зилвицки. - И не хочу, чтобы эта "гипотеза" повлияла на нас, когда мы начнем рассматривать доказательства. Но это наводит меня на мысль, что именно на этом направлении мы должны сосредоточиться, по крайней мере на начальном этапе.

- Возможно. - Гэддис кивнул ему в ответ. - Тем временем, однако...

Раздался сигнал связи, и Антон взглянул на свой унилинк. Ему потребовалось больше минуты, чтобы прочитать весь текст, а он был очень быстрым читателем. Наконец, он снова поднял глаза.

- Похоже, Черный Виктор и его команда головорезов только что вернулись из "Дыры-в-стене", - объявил он.

- Действительно? - Харахап хихикнул, и Пожарный Дозор издал свой собственный смешок. - Это неплохое время!

- Нет, это не так, - согласился Зилвицки. - Однако не похоже, что мы получаем от операции ту отдачу, на которую надеялись.

- Нет? - Вэн Чжин-хван посмотрела на него, и он пожал плечами.

- О, Рут здесь, и она сделала свою обычную потрясающую работу. У нас есть тонны материалов с серверов "Дыры-в-стене", включая весь журнал общественных коммуникаций для того, что почти наверняка было офисом Соответствия. И прежде чем они ушли, они чертовски убедились, что у них есть все из записей "Дыры-в-стене", включая перемещения судов, грузовые декларации, имена и места, начиная с полутора столетий назад, когда появилась "Дыра в стене". Имейте в виду, это не самые лучшие записи, которые кто-либо когда-либо вел, но они у них есть. К сожалению, они не смогли взломать шифрование захваченного трафика сообщений - по крайней мере, пока; возможно, мы с Рут сможем добиться некоторого прогресса, работая над этим вместе, - и физическое обследование помещений офиса Соответствия подтверждает, что там было полностью автономное серверное ядро, которое было полностью зашлаковано до того, как жильцы выехали. - Он пожал плечами. - По крайней мере, этот они не взорвали, но когда они закончили, восстановимых данных не было. Почти наверняка именно там было спрятано все, что мы действительно хотели, так что, если в записях, которые им удалось достать, нет чего-то действительно странного, похоже, операция Виктора была неудачной.

- Сколько времени пройдет, прежде чем они выйдут на орбиту Старой Земли? - спросил аль-Фанудахи.

- Они все еще в двадцати пяти световых минутах от нас. Вот почему он отправил сообщение вместо того, чтобы прийти. Итак, судя по текущей скорости "Рей Амадор", чуть меньше шести часов.

- В таком случае, я предлагаю прервать заседание, - сказал Гэддис. - Мы сможем собраться снова, как только агент Каша и принцесса Рут присоединятся к нам, и мы сможем лучше рассмотреть информацию - или ее отсутствие - от "Дыры-в-стене".

- Для меня это имеет смысл, - согласился Гэннон, и его улыбка была почти ангельской. - Я бы с таким же успехом вернулся в Адмиралтейство и провел оставшееся время, злорадствуя по поводу того, что сейчас флот собирается сделать с инфраструктурой работорговли.

***

- Извините меня, бригадир, но здесь есть кое-кто, кто хотел бы поговорить с вами, - сказал старший сержант Сумит Ройчаудхури из настольного компьютера Симеона Гэддиса.

- В данный момент я довольно занят, Сумит, - ответил Гэддис через мгновение. - У этого человека назначена встреча, о которой я просто не знаю?

- Я знаю, что вы заняты, сэр, - невозмутимо ответил Ройчаудхури. Он был старшим сержантом в личном штабе Гэддиса, и он и бригадир-который-должен-был-быть-генерал-майором прошли долгий путь. - И нет, у нее не назначена встреча. Тем не менее, она убедила меня, что для вас, вероятно, было бы хорошей идеей выяснить, почему она здесь.

- А у таинственной леди есть имя? - уточнил Гэддис.

- Почему, да, сэр. Ее зовут О'Ханрахан. Одри О'Ханрахан.

***

- Мисс О'Ханрахан, - сказал Гэддис, вставая из-за стола, чтобы поприветствовать свою неожиданную гостью. - Чему обязан таким удовольствием?

- Настоящий джентльмен, - сказал О'Ханрахан с улыбкой, когда она пересекла офис по направлению к нему в сопровождении своего массивного телохранителя. Этот парень был одним из немногих людей, которых Гэддис когда-либо видел, кто мог бы дать Антону Зилвицки побороться за его деньги в отделе чисто мускулистых телосложений. Он также был лишен не менее четырех единиц смертоносного оружия, прежде чем Ройчаудхури передал его Гэддису.

- Прошу прощения? - сказал теперь бригадир.

- Вы прекрасно знаете, что вам не доставит "удовольствия" разговаривать со мной, бригадир, но вы готовы притворяться. Как я уже сказала, настоящий джентльмен.

- Я не думаю, что сделал что-то такое, что заставило бы меня беспокоиться о каких-либо разоблачениях коррупции. На самом деле, моя совесть чиста, как свежевыпавший снег. Что ж, - Гэддис на мгновение задумался над этим. - Может быть, как снег на второй день, когда я думаю об этом.

- О, я здесь не из-за малейшего следа моральной распущенности с вашей стороны, - заверила его О'Ханрахан, пожимая ему руку и устраиваясь в указанном удобном кресле.

Ее телохранитель встал позади нее, и Гэддис отметил ауру личной, а также профессиональной близости, которую они излучали. Из краткой сводки, которую Ройчаудхури скормил ему перед тем, как впустить О'Ханрахан в свой офис, он знал, что Майкл Андерле был ее телохранителем в тот день, когда кто-то чуть не убил ее менее чем в трех километрах от башни Смит. Очевидно, он сам был довольно сильно ранен, но сейчас ни один из них не выглядел сильно пострадавшим. Возможно, О'Ханрахан слегка прихрамывала по дороге в офис. Если так, то это был единственный признак полной потери ее левой ноги.

- Ни малейшего следа порочности? - сухо осведомился Гэддис. - Я не знаю, чувствовать ли мне облегчение или пренебрежение.

- Если вы действительно хотите, чтобы я что-то раскопала на вас, бригадир, я уверена, что смогу, - со смешком заверила его ведущая мусорщица галактики. - Я имею в виду, что почти в каждом шкафу есть по крайней мере один крошечный скелет. И вы долгое время были жандармом.

- Верно. - Гэддис кивнул. - Итак, учитывая все, я решил довольствоваться облегчением в этом отношении и спросить, почему еще эта встреча может быть не совсем приятной?

- Потому что мне стало известно о совместной операции между Солнечной лигой, Временным мезанским правительством, Великим Альянсом и королевством Факел, - сказала ему О'Ханрахан тоном, который внезапно стал значительно менее шутливым. - Это показалось мне довольно странным сборищем союзников, учитывая недавнюю галактическую историю, поэтому я немного покопалась, и оказалось, что операция - чем бы она ни была - по-видимому, координируется через ваш офис при участии директора Гэннона, капитана Антона Зилвицки и, согласно моим последним информация, агента Виктора Каша из республики Хевен. С, я могла бы добавить, участием Одюбон Баллрум, которая все еще является запрещенной террористической организацией в Лиге, если я правильно помню.

Гэддис улыбнулся ей.

Это было нелегко.

- Теперь я должна сказать, что открытие всего этого пробудило мое любопытство, - продолжила О'Ханрахан. - Но помимо подтверждения того, что, какой бы ни была операция, она действительно существует и, по-видимому, задействует все перечисленные мной выше организации, ваша безопасность фактически не нарушена. Я впечатлена этим. Не часто случается, что я натыкаюсь на чье-то ограждение безопасности и просто отскакиваю.

- Я могу в это поверить, - сказал он с полной искренностью. - Осмелюсь спросить, почему вы обратили на все это мое внимание? То есть раньше, чем внимание ваших подписчиков?

- Я могу думать только о двух целях, двух задачах, которые могли бы объединить эту конкретную группу в данный момент времени. - Выражение лица и тон О'Ханрахан стали смертельно серьезными. - Одним из них, особенно учитывая участие Баллрум, была бы операция адмирала Кингсфорда "Уилберфорс", и, говоря как человек с функционирующей совестью, я полностью поддерживаю искоренение всех следов генетической работорговли. Но другая возможность, которую я нахожу гораздо более интригующей как журналист, заключается в том, что эта коллекция недавних врагов стремится подтвердить - или окончательно опровергнуть - существование "мезанского Соответствия" манти и хевенитов. На самом деле, я сильно подозреваю, что все вы уже допустили существование Соответствия и что вы пытаетесь выследить его, где бы оно ни скрывалось.

- Действительно?

- Правда, - сказала она. - Так получилось, что я пришла разделить подозрения Великого Альянса о существовании этого их Соответствия. Я не уверена, что они точно определили это или все его мотивы, но должно быть что-то, что организует весь этот хаос, кровопролитие и разрушения. И если это так, то это должно быть найдено и это должно быть остановлено. Я так же полностью согласна с этой миссией, как и с операцией "Уилберфорс". Но я еще и журналист.

- И это означает...? - спросил Гэддис тоном человека, который уже подозревал ответ.

- И это означает, что я хочу участвовать, бригадир, - решительно сказала она. - До тех пор, пока я не начала слышать тихий шепот о том, чем вы, люди, занимались, я была сосредоточена на Конституционном съезде. Но окончательный вариант уже готов - и, кстати, выглядит чертовски хорошо, - и все, кто участвовал в его написании, подписали его. Это всего лишь вопрос получения разрешения для всех других делегатов официально ратифицировать его от имени своих домашних систем, и я была бы удивлена, если бы это заняло больше, чем еще один стандартный месяц или около того. Но теперь это дело решенное. Я бы сказала, что на Съезде вряд ли появятся еще какие-то сенсации. Мало того, есть множество репортеров и служб, освещающих эту историю. В конце концов, сейчас это самое важное дело в галактике, не так ли?

- Но это... - Она покачала головой. - Если я не ошибаюсь в своих предположениях, бригадир, или если вовлеченные люди внезапно не окажутся намного менее компетентными, чем они всегда были в прошлом, ваши люди собираются доказать, что "Соответствие" существует, и, если повезет, вы вытащите это на солнечный свет. И я хочу быть там, когда это произойдет. Я хочу вскрыть его изнутри.

- А если мы вам не позволим, вы обнародуете то, что уже знаете?

- Нет. - Она откинулась на спинку стула. - Никаких "услуга за услугу", бригадир. Если я права насчет того, что вы, люди, делаете, для меня это слишком важно, чтобы толкаться локтями или переворачивать тележки с яблоками. Так что, нет. Что бы ни случилось, я буду придерживать все, что узнаю, по крайней мере, до тех пор, пока кто-нибудь другой не расскажет эту историю. На этом этапе я обнародую все детали, которые мне удалось раскопать, работая самостоятельно, но до тех пор даю вам слово, что я не опубликую ни единого слога об этом.

Настала очередь Гэддиса откинуться на спинку стула, когда он понял, что она имела в виду каждое свое слово.

- Это... удивительная уступка со стороны журналиста в вашем положении, - медленно произнес он. - А может, и нет. Я часто подозревал, что были времена, когда вы сидели над историями, потому что знали, что их преждевременное раскрытие может иметь... скажем так, печальные последствия.

- Я надеюсь, что вы не поделились этим подозрением ни с кем другим. - О'Ханрахан едко улыбнулась. - Определенная репутация тупого предмета может быть действительно полезна, когда дело доходит до выбивания информации из людей, у которых есть секреты, которые нужно скрывать.

- Нет, я не делился этим.

Он мягко раскачивал свой стул из стороны в сторону, пока думал. Затем он пожал плечами.

- Хорошо, мисс О'Ханрахан. Это не мое решение. Это моя операция, но я не в том положении, чтобы разрешать впускать вас внутрь. Сказав это, я считаю, что это действительно было бы хорошей идеей.

- Считаете? - Она выгнула бровь.

- На самом деле, в нескольких отношениях, - сказал он. - Во-первых, у вас репутация честного репортера, поэтому, если мы действительно что-то найдем, и вы сообщите об этом, подтвердите, что мы нашли и как мы это нашли, это будет что-то значить для рядовых обывателей. И Бог свидетель, вся тема Соответствия достаточно щекотлива, нам понадобится вся возможная поддержка, чтобы убедить галактику в целом в том, что оно действительно может существовать. Другое дело, что у репортера с вашими контактами и опытом действительно может быть несколько полезных точек зрения, которыми он может поделиться с нами, пока мы будем копаться в этом деле, и мы тоже можем использовать все, что сможем получить. И еще одно заключается в том, что никто не смог бы прочитать или просмотреть материалы, которые вы сделали о коррумпированных трансзвездниках в целом и генетической работорговле в частности, не распознав подлинного чувства возмущения. Если мы найдем то, что, как мы подозреваем, мы собираемся найти, я ожидаю, что возмущение, которое вы почувствуете, когда мы это сделаем, затмит все, что когда-либо делал любой из этих трансзвездников. Включая "Рабсилу". И я ожидаю, что это возмущение проявится отчетливо, когда вы отчитаетесь в конце концов.

Она молча посмотрела на него в ответ, но ему показалось, что он увидел, по крайней мере, тень удивления в ее глазах.

- Итак, - он встал из-за своего стола, - я передам это по цепочке командования, с моей рекомендацией, чтобы вы были допущены к секрету. И если это приведет к тому, к чему вполне может привести, я также порекомендую вам внедриться к нашим людям для фактического погружения в суть. Я не могу обещать, что политики согласятся со мной, но, безусловно, сделаю все, что в моих силах.

Гранатовая комната

Клуб "Гладкий и морщинистый"

Павильон Джордана Паркера

Город Мендель

Планета Меза

Система Meзa

- Обстановка с людьми, - пробормотала Арианна, пытаясь протолкнуться сквозь толпу, фактически никого не ранив. - Обстановка, которая позволяет им увидеть его глазами людей, которые на самом деле работают с ним каждый день.

Которых было не так уж много во всем зале, по крайней мере, в процентах от числа присутствующих. Очень большом бальном зале, если быть точной. Программа еще даже не началась, а большинству людей в ней уже приходилось стоять. Она могла только надеяться, что ее отцу удалось усадить ее мать и сестру - плюс тетю, двух дядей и, наконец, пятерых двоюродных братьев - за отведенный им столик до того, как туда хлынула толпа.

То, что Арианна задумывала как довольно скромное собрание менее чем из пятидесяти человек, превратилось в феерию. Никто больше даже не притворялся, что она была человеком, организующим мероприятие. Эту роль взяла на себя Дженис Дельгадо, одна из движущих сил того, что веками было известно как "Соответствие", но теперь сменило название на "Вовлечение".

Раздражение Арианны было мелочным, и она знала это. Она сама предложила название "Вовлечение", и она знала, что расширение смысла было чрезвычайно позитивным. По сути, Вовлечение решило использовать празднование Свинки в качестве своей собственной переориентации. Хотя плоды этого не будут очевидны сразу, в долгосрочной перспективе трансформация Соответствия из секретной организации в организацию, играющую открытую и активную роль как в мезанских, так и в галактических делах, была бы глубокой.

Еще было досадно пробиваться через бальный зал, который начинал напоминать пресловутую банку сардин.

Наконец, она заметила столик, который искала. Он был в передней части бального зала, рядом с трибуной ораторов, но немного в стороне.

Ее отец заметил ее в тот же момент, встал и помахал ей рукой. Это было удачно, потому что секунду спустя стол снова исчез из виду, и единственным оставшимся признаком его местонахождения была рука ее отца, возвышающаяся над толпой.

Когда она подошла к столику, то с облегчением увидела, что несколько свободных мест еще есть. Она не беспокоилась о себе, но...

Она неприлично вскарабкалась на сиденье своего стула и осмотрела комнату. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти двух людей, которых она искала. Одна приятная особенность изумрудной униформы, которую Сабуро заказал для Свинки, заключалась в том, что ее было легко заметить практически в любом месте - что, конечно, и было причиной такого цвета. Безопасники и Мистики предпочитали очень темную униформу, от черного до темно-синего, потому что она придавала определенную ауру угрозы. Сабуро хотел создать совершенно противоположный образ для новой полиции.

Правда, некоторые люди начали называть их "зеленками", вместе со свинками, но он был равнодушен к этому вопросу.

- Они могут называть нас лепреконами, мне все равно, - сказал он Арианне. - Главное, чтобы не было никаких намеков на тайную полицию и - это, конечно, займет некоторое время - чтобы люди перестали нас бояться.

- Кейла! Джейк! - позвала она, махая рукой. - Сюда!

Они оба посмотрели в ее сторону, затем направились к столу с выражением глубокого облегчения на лицах. Когда они прибыли, Арианна представила их друг другу, и они заняли свои места.

Как раз вовремя - трибуна уже заполнилась, и Дженис начала выступление. Это, конечно, означало выступления различных высокопоставленных лиц, большой процент из которых были участниками Вовлечения. Но все речи были достаточно короткими, по большей части даже связными.

За этим последовали вопросы прессы, и это была та часть мероприятия, которая заставила Арианну немного понервничать.

И, как оказалось, не зря.

- А вот и неприятности, - пробормотала Барретт, мотнув головой в сторону секции этажа, отведенной для репортеров.

Арианна проследила за указанным направлением и увидела, как только что встала обозреватель из "Ситизен Сентинел". Это было новое издание, ориентированное на бывших полноправных граждан. Точнее, на наиболее недовольных из этого класса людей. "Ситизен Сентинел" было на грани открытой враждебности к новому устройству Мезы.

И что еще хуже, обозревателем была Гейл Васкес, возможно, самая воинственная из всех.

- Не смотри на нее, - пробормотала Барретт. - Просто не смотри на нее.

Но на это не было никаких шансов. У Дженис Дельгадо было гораздо больше опыта общения с прессой, чем у Кейлы Барретт, и она знала, что если не даст слова Васкес, то просто сделает женщину более заметной. Они отказались дать мне слово, потому что!.. было гораздо более вероятно, что это повторится и получит большую огласку в других изданиях, чем содержание ее вопроса.

- Да, мисс Васкес?

- Я не могла не заметить, что начальник новой полиции ничего не сказал. Это потому, что этот Сабуро не хочет привлекать внимание к своей истории террориста?

Губы Арианны сжались. Барретт тихонько зашипела, но Абрамс, сидевший рядом с ней, только улыбнулся.

- Ее поджарят, - сказал он.

Сабуро сидел ближе к одному концу подиума. Теперь он встал и подошел к кафедре оратора. Конечно, ему не было необходимости делать это по техническим причинам. Вся сцена была оборудована микрофоном для обеспечения звука, так что его было прекрасно слышно с того места, где он сидел. Но у Сабуро были свои собственные хорошо отточенные знания о том, как вести себя в публичной конфронтации.

Он одарил Васкес ровным, ничего не выражающим взглядом, который был таким пугающим по причинам, которые Арианна никогда по-настоящему не понимала. Абрамс сказал, это потому, что это напоминает людям о том, как бесстрастный хищник оценивает, стоит ли затраченных усилий возможная еда.

- Есть старая шутка, - сказал Сабуро через мгновение. - Это слово, которое вы продолжаете использовать - "террорист", в вашем случае - "я не думаю, что оно означает то, что вы думаете". Начнем с того, что оно настолько широкое, что не имеет четкого значения ни в каком контексте. Применительно к контексту мира, из которого я родом, это тарабарщина.

Он чуть наклонился вперед.

- Кого я "терроризировал"? Это вопрос, на который вам нужно ответить, прежде чем вы зададите мне какие-либо другие. Было только три категории людей, которым когда-либо нужно было бояться меня, или Джереми Экса, или любого другого нападающего "Баллрум".

- Должностные лица "Рабсилы Инкорпорейтед". - Он поднял большой палец. - Государственные чиновники, которые помогали и содействовали "Рабсиле". - Указательный палец. - Или люди, достаточно жестокие и глупые, чтобы думать, что работать их головорезами и приспешниками было разумной идеей. - Средний палец.

Он задержал там руку на медленный счет "три", затем опустил ее.

- Ни у кого другого никогда не было причин испытывать ужас из-за нашего существования и деятельности. Уверен, что многие так и поступали, но я несу ответственность за их иррациональность не больше, чем за чей-то страх высоты или боязнь палочек для еды. - Он довольно свирепо ухмыльнулся. - О, да. Этот страх существует. Это называется консекотаэлофобия.

Смех прокатился по комнате. Подхваченный десятками людей, он был довольно громким.

- У меня никогда не было никаких иллюзий - ни у Джереми Экс, ни у Дональда Экс, ни у Лакшми Экс, ни у любого другого нападающего Баллрум, - что наша тактика убийств имеет хоть какой-то шанс победить "Рабсилу" и ее союзников в военном плане. Это не было целью тактики. Его цель была грубее и проще: поддерживать, насколько это было возможно, самоуважение жертв "Рабсилы".

- Нашей целью не было никого терроризировать. Это было сделано для того, чтобы отомстить. Это было сделано для того, чтобы дать понять человеческой расе, и особенно той ее части, которую "Рабсила" обрекла на генетическое рабство, что мы не рабы. Мы были людьми - и если вы причиняете вред людям, они причинят вред вам в ответ. Вред может быть совершенно непропорциональным. В нашем случае это, безусловно, было так. "Рабсила" жестоко обращалась с гораздо большим количеством нас, и часто худшими способами, чем мы когда-либо делали в ответ. Но здесь применима еще одна старая шутка, которую каждый отважный ребенок усваивает в раннем возрасте, когда сталкивается с хулиганами. "Ты можешь получить еду, но я, черт возьми, лучше возьму сэндвич". Ребенок может - как правило, так и происходит - уйти из этой драки избитым и в синяках, но он сохраняет свое самоуважение. А без самоуважения у тебя нет ничего. Ты заблудился. Совершенно потерялся.

Он сделал медленный, глубокий вдох.

- Но вот что вам нужно понять. Месть - это оружие слабых. Это не инструмент сильных. И сегодня те из нас, чье генетическое наследие было неправильно использовано "Рабсилой" и ее созданиями, сильны. Мы больше не слабы. У нас есть своя нация на планете Факел. И теперь у нас также есть положение великой силы на Мезе, планете, где мы впервые подверглись насилию и жестокости - не односторонней власти, потому что мы разделяем ее с другими, включая всех вас в этой комнате, - но это все еще великая сила.

- Итак, мы отказались от мести. - Он широко развел руки. - Нам это больше не нужно, потому что наше самоуважение теперь обеспечено. И в таком случае продолжение мести просто ослабило бы нас.

Он покинул кафедру и направился обратно на свое место. Не успел он сделать и двух шагов, как Барретт и Абрамс вскочили на ноги и зааплодировали. Не успел он пройти и половины пути до своего места, как все свинки в зале - их было около двадцати - сделали то же самое или поднялись на ноги, чтобы присоединиться. К тому времени, как он сел обратно, многие другие зрители делали то же самое. И не прошло и пяти секунд, как большая часть толпы присоединилась к ним.

Судя по тому, что Арианна могла видеть, оглядываясь вокруг, каждый участник Вовлечения вносил свой вклад в аплодисменты. Она была безмерно довольна - и горда, если не сказать больше.

По-видимому, у Васкес больше не было вопросов.

***

Немного позже, когда подавали еду, Томас Макбрайд посмотрел через стол на Арианну.

- Должен сказать, что я искренне впечатлен, - сказал он. - Я и не подозревал, насколько большого уважения - и, я думаю, преданности - твой парень добился среди сотрудников своей полиции.

Арианна открыла рот, но Абрамс опередил ее.

- Сабуро все равно уже добирался туда. Вы просто не можете работать с этим человеком, не начав уважать его. Но именно рейд в Нижнем Радомско по-настоящему укрепил его.

- Я скажу! - Барретт издала короткий лающий смешок. - Прежде всего, значительный процент свинок - бывшие мистики, такие как я и Джейк. По приблизительным подсчетам, я бы сказала, что это почти двадцать пять процентов. - Она оглядела комнату. - Кроме нас, сегодня пришли по меньшей мере пятеро.

- Так много? - спросил Томас, и Абрамс пожал плечами.

- Кейла и я были не единственными, кому многое не нравилось в том, как действовали Мисти.

- После рейда, - сказала Барретт, - мы шутили друг с другом, пытаясь представить, как Бентли Хауэлл лично возглавляет нападение на одну из самых жестоких банд Нижнего Радомско. - Она издала еще один, более резкий смешок. - Велик шанс, что это когда-нибудь случится!

- Дело было не только в этом, - добавил Абрамс. - Конечно, мы все слышали истории о террористах из Одюбон Баллрум. Мы решили, что это просто чушь собачья, и если бы мы когда-нибудь наткнулись на одного из их так называемых нападающих, мы бы поставили панков на место.

Он покачал головой.

- Потом мы увидели настоящую суть. В действии. Никто из нас никогда не видел ничего подобного. И самое смешное, что это заставило всех нас почувствовать себя хорошо. Самый крутой, порочный, опасный преступник, которого вы только могли себе представить, теперь был нашим боссом.

- И также славным парнем, - сказала Барретт. - Конечно, вы не захотите переходить ему дорогу. Очень, очень, очень не хотите этого делать - но кто считает? На самом деле довольно трудно вывести Сабуро из себя.

Мать и сестра Арианны прислушивались к разговору. Теперь Кристина Макбрайд поднялась на ноги.

- Ладно, пришло время. Вставай, Джоанна. Ты идешь со мной.

Джоанна, казалось, колебалась.

- Давай. Вставай, - повторила ее мать.

***

Они вернулись через несколько минут.

- Сабуро придет на ужин в ближайшую среду, - объявила Кристина. - Я полагаю, мы подадим что-нибудь вроде итальянской кухни, поскольку он не страдает от... как он это назвал, Джоанна?

- Зимарикафобия, - ответила Джоанна. - Это означает "боязнь макарон". - Она искоса посмотрела на Арианну. - У твоего парня интересный словарный запас.

- Я впечатлена, что ты это запомнила.

Джоанна пожала плечами.

- Я школьный учитель. Дети говорят самые ужасные вещи.

Февраль 1924 года э.р.

Я могу читать твои эмоции так же легко, как древесный кот. Итак, отвечая на твой вопрос, Элизабет, не думаю, что ты чего-то добиваешься; я знаю, что это так.

Хонор Харрингтон

Дворец Маунт-Ройял

Город Лэндинг

Планета Мантикора

Двойная система Мантикоры

- Хорошо, Элизабет. Чего ты на самом деле добиваешься?

Очень немногие люди в галактике использовали бы такой тон с мантикорской императрицей Элизабет. Это не было ни неуважением, ни вызовом. Но это было... раздражительно. И взгляд, который сопровождал это, был таким, каким гувернантка одаривала ребенка, насчет которого она не могла доказать, что он замышлял что-то недоброе.

Пока.

- Что заставляет тебя думать, что мне "нужно" что-то, кроме официальных крестин моего нового крестника? - мягко спросила Элизабет.

- Потому что обычно никто не посылает повестку пэру королевства на крестины.

Хонор Александер-Харрингтон стояла у подножия частной площадки для шаттлов дворца Маунт-Ройял, каштановые волосы развевались на городском ветерке Лэндинга, с Эндрю Иудой Уэсли Александер-Харрингтоном в мягком чехле на груди. Рауль и Кэтрин стояли позади нее, Кэтрин держала Линдси Филлипс за руку, в то время как Рауль держался за своего отца. Нимиц согласился сесть на плечо Клиффорда Макгроу, чтобы избавить Хонор от дополнительного веса, но Саманта взгромоздилась прямо на плечо Хэмиша.

И, конечно же, за их спинами настороженно стояла настоящая стража.

- Повестка, - продолжила Хонор, - это такая вещь, которую отправляют, когда хотят убедиться, что рассматриваемая пэр не может просто отправить свои сожаления и напомнить о своем сообщении, что она намеревалась остаться дома и некоторое время побыть матерью. Кроме того, не думаю, что ты забыла, что я могу читать твои эмоции так же легко, как древесный кот. Итак, отвечая на твой вопрос, Элизабет, не думаю, что ты чего-то добиваешься; я знаю, что это так.

- И тебе привет, Хэмиш, - сказала императрица, улыбнувшись графу Белой Гавани. - Как приятно тебя видеть.

- И повидаться с вами, - вежливо ответил Хэмиш Александер-Харрингтон. - Чего вы добиваетесь?

- Я задета за живое, - сказала ему Элизабет. Однако она казалась удивительно спокойной по этому поводу.

- Я мог бы отметить, что в отличие от матери моих детей, я уже пообещал вам и Вилли, что вернусь в Адмиралтейство в этом месяце, - сказал Хэмиш. - И Хонор уже планировала переехать в Уайт-Хейвен с детьми. Вам не нужно было возвращать нас на три недели раньше. Если только, - его голубые глаза сузились, - вы не планируете что-то у нас вымогать. И я уже могу сказать вам, что из уважения к Хонор вы не получите меня обратно в качестве первого лорда, если намерены вымогать что-то.

- Так, очевидно, вы оба думаете, что я прибыла на вчерашнем шаттле для провизии? - На этот раз в тоне Элизабет прозвучал намек на язвительность. - Я сказала, что поняла, когда Хонор... подала в отставку. Я это делала и делаю до сих пор. Если уж на то пошло, я также понимаю, что если во всей Звездной империи есть два человека, которые более упрямы, чем я, я смотрю на них. Однако существуют обстоятельства, которые могут изменить чьи-то планы и намерения. И нет, я не говорю о том, что я меняю свои планы или намерения.

Настала очередь Хонор сузить глаза. Тон Элизабет стал совершенно серьезным, как и стоящие за ним эмоции.

- В чем дело, Элизабет? - Одна из рук Хонор обхватила затылок Эндрю, и ее собственный тон соответствовал тону императрицы.

- Я бы действительно предпочла не обсуждать государственные секреты на площадке для шаттлов, если вы не возражаете. - Элизабет едко улыбнулась. - Я знаю, что вся ваша команда только что прибыла сюда, Хонор. Ваши мать и отец переехали в Харрингтон-хаус?

- Они это сделали. - Хонор кивнула. - Мы с Хэмишем - ну, и вся наша "команда" - прилетели прямо сюда.

- Спасибо тебе за это, - мягко сказала Элизабет. - Если хотите, один из людей Эллен может сопроводить мисс Филлипс и старших детей, - она тепло улыбнулась трехлетним Раулю и Кэтрин, - в башню Святого Майкла, пока мы ведем беседу со взрослыми. Джастин и Джоанна уже в башне, а Роджер и Рива летят домой из экспедиции по перерезанию ленточки, пока мы говорим. Все они захотят увидеть вас за ужином. И твои мама и папа, конечно, тоже приглашены!

- Это должно сработать отлично, - сказала Хонор, кивая полковнику Эллен Шемэйс, главе личной охраны Элизабет. - Я не знаю, захотят ли мама и папа поужинать сегодня вечером во дворце, но мы с Хэмишем определенно хотим увидеть Джастина и детей. И чтобы показать Эндрю Иуду.

- И это правильно. - Элизабет широко улыбнулась. - Я бы не хотела, чтобы это ударило вам в голову, но вы с Хэмишем хорошо работаете.

Хонор снова кивнула, затем повернулась к Линдси и своим старшим детям.

И их оруженосцам, конечно.

- Вы, ребята, идите в башню, - сказала она, наклоняясь, чтобы взъерошить волосы Рауля и Кэтрин. - Мы отправимся, как только ее величество отпустит нас.

Во взгляде, который она бросила на Элизабет, было больше, чем намек на вызов, но императрица только снова улыбнулась и кивнула.

- Конечно, ваша светлость, - сказала Линдси, забирая руку Рауля у Хэмиша. Затем она, старшие дети и их телохранители последовали за одним из сержантов Шемэйс к наземным машинам, ожидавшим с одной стороны площадки для шаттлов.

Хонор помахала им на прощание, а затем повернулась обратно к императрице.

- А теперь, насчет твоего "взрослого разговора", Элизабет? - сказала она.

***

Хонор почти не удивилась, увидев двух человек, которые почтительно поднялись, когда она с Эндрю Иудой, Нимиц, Хэмиш и Саманта последовали за Элизабет в комнату для брифингов с высоким уровнем безопасности, расположенную глубоко в подвале дворца Маунт-Ройял. Однако остальные четверо были неожиданными.

Нимиц спрыгнул с плеча Макгроу, когда сержант отошел, чтобы занять пост за дверью комнаты для брифингов. Теперь он проплыл по полу и запрыгнул на один из незанятых стульев вокруг огромного стола для совещаний. Саманта подождала, пока Хэмиш должным образом снимет ее со своего плеча, затем устроилась в том же кресле, что и ее приятель. Они вдвоем наклонились друг к другу, когда Хонор и Хэмиш нашли свои собственные стулья, а Спенсер Хоук и Тобиас Стимсон отступили к стене комнаты для брифингов.

Никому даже в голову не пришло предложить одному из оруженосцев "подождать снаружи", так же как кто-то мог быть достаточно неосмотрительным, чтобы предложить то же самое Шемэйс.

Достопочтенный Чарльз О'Дейли, один из двух человек, чье присутствие не стало неожиданностью, был утвержден в качестве официальной замены Бартона Сальгадо на посту главы Специальной разведывательной службы более десяти стандартных месяцев назад. Другая, вице-адмирал Джоанна Салета, была повышена в звании с контр-адмирала и назначена преемницей Патриции Гивенс на посту второго космос-лорда, что делало ее директором управления разведки флота, аналога О'Дейли в военной форме. Учитывая характер эмоций Элизабет, Хонор ожидала увидеть этих двоих среди участников. Но она понятия не имела, что остальные четверо - ну, на самом деле, пять, считая Пожарного Дозора - вообще были в системе.

Конечно, шпионы, как правило, приходили и уходили незаметно. И ее самой не было в двойной системе Мантикоры в течение последнего стандартного года или около того.

- Поскольку мы все знаем друг друга, думаю, можно обойтись без формальных представлений, - сказала Элизабет, направляясь к своему креслу во главе стола.

- Я бы сказала, что это, вероятно, справедливо, - признала Хонор, и Хэмиш усмехнулся.

- Может быть, без формального представления, - пророкотал Антон Зилвицки, подходя, чтобы по очереди пожать руки Хонор и Хэмишу. - Тем не менее, я действительно хочу иметь возможность познакомиться с новым членом постоянно растущего клана Александер-Харрингтон, - добавил он с улыбкой, касаясь щеки Эндрю чрезвычайно нежным кончиком пальца. - Прошло много времени с тех пор, как Хелен была такой крошечной.

Эндрю Иуда протянул руку, вцепившись в его палец обеими крошечными ручками, и тихо засмеялся.

- Поверь мне, мы можем уделить тебе столько времени с детьми, сколько ты только можешь пожелать! - Хэмиш покачал головой. - Мы уехали в Грейсон с четырьмя детьми, считая Фейт и Джеймса. Мы вернулись с семью.

- Но, по крайней мере, этот не получил моды Мейердала, - напомнила ему Хонор с улыбкой, затем посмотрела на остальных. - Вы даже представить себе не можете, насколько легче справляться с кормлениями четырех с половиной месячного ребенка, когда у него нет метаболизма Мейердала! Довольно скоро, кстати говоря, один молодой человек собирается в любом случае потребовать, чтобы мамочка покормила его.

- Что является еще одной отличной причиной, по которой нам, вероятно, следует двигаться дальше, - заметила Элизабет. - Все садитесь.

Она подождала, пока все рассядутся, затем посмотрела вдоль стола туда, где в дальнем конце сидела Хонор.

- Капитан Зилвицки, агент Каша, мистер Харахап и мистер Грэм принесли мне очень интересную информацию, Хонор, - сказала она, и, несмотря на любую возможную прихоть в ее словах, ее тон - и эмоции - были такими смертельно серьезными, какими Хонор их когда-либо пробовала. В последний раз она ощущала такую непреклонную сосредоточенность в мыслесвете Элизабет после Удара Беовульфа. Но это была не та скорбящая, наполовину ошеломленная, разъяренная, жестоко решительная аура, которую она ощутила в тот день. Конечно, ее собственные эмоции могли бы заставить Элизабет казаться еще более мрачной после Беовульфа.

Но это сияние разума, теперь, когда Элизабет позволила своему внутреннему вниманию вернуться к той причине, которая побудила ее вызвать Хонор домой, не было ни ошеломляющим, ни огорчающим. Действительно, это было... ликование. И все же оно было также тверже и более сфокусировано, чем боевой стальной клинок.

- Пока мы ждали, когда Лига ратифицирует свою новую конституцию, эти джентльмены и некоторые из их друзей нашли способ занять себя, - продолжила Элизабет. - По пути они обнаружили гораздо больше, чем кто-либо из нас ожидал, о событиях в Мезе и природе Соответствия.

Хонор кивнула. Возможно, она была на Грейсоне в нерабочем состоянии и в отпуске по беременности и родам, но она все еще была адмиралом флота, герцогиней и землевладельцем, чей шурин оказался премьер-министром, а муж также случайно стал первым лордом Адмиралтейства, хотя он тоже временно взял отпуск по семейным обстоятельствам. Если уж на то пошло, она была одной из тех, с кем консультировались по поводу целесообразности любого совместного предприятия с участием Солнечной лиги и Одюбон Баллрум. Таким образом, она и Хэмиш были в курсе событий в Мезе и в других местах. И это означало...

- Должна ли я предположить, - спросила она осторожным тоном, ее рука из плоти и крови обвилась вокруг Эндрю Иуды, когда она откинулась на спинку стула, - что Антон и агент Каша вернулись из своих охотничьих экспедиций?

- Вам действительно следует, - сказала ей Элизабет и кивнула Зилвицки. - Капитан, почему бы нам не начать с того, что вы нашли - и не нашли - в "Крысолове", а затем агент Каша может сообщить нам о том, что произошло в "Дыре-в-стене"?

- Конечно, ваше величество. - Зилвицки отвесил императрице почтительный полупоклон через стол, затем повернулся к Хонор и Хэмишу. - Директор О'Дейли и вице-адмирал Салета уже были проинформированы об этом, ваша светлость, - сказал он, и она и Хэмиш понимающе кивнули.

- Что ж, - продолжил он, - боюсь, правда в том, что, хотя мост Уорнер-Маннергейм оказался таким же важным, как мы надеялись, нам не удалось получить ни одного мегабайта каких-либо "секретных записей", которые могли храниться на станции "Джессик" в Уорнере. И есть довольно веские доказательства того, что у них там хранилось довольно много данных.

Он пожал плечами, и глаза Хонор сузились, когда она попробовала на вкус его эмоции. Для человека, который только что признался в провале главной цели крупной разведывательной операции, он, казалось, чувствовал себя удивительно удовлетворенным.

- Что мы обнаружили, - продолжил он, - так это то, что...

***

- Итак, - подытожил Зилвицки спустя почти пятнадцать минут, - мы действительно получили кое-какие зацепки от "Крысолова", но не те, на которые мы надеялись. Мы уверены, что подтвердили существование Соответствия - снова - и что оно, вероятно, было так же глубоко внедрено в "Джессик", как и в "Рабсилу". Предполагая, конечно, что мы хотим оговорить наличие какого-либо различия между этими двумя трансзвездниками. Но помимо возможного расстояния от Маннергейма до того места, где были размещены все эти рабы, мы получили не намного больше информации, чем имели до того, как обратились к Уорнеру.

- Может быть, и нет, - сказал Хэмиш, - но подтверждение дополнительных поставок рабов - и строительных кораблей - вероятно, стоило всей экспедиции. Это намного ближе, чем когда-либо прежде, к дымящемуся оружию, которое мы могли бы показать остальной галактике. И хотя я должен признать, что возможность разместить эквивалент "Болтхола" в пределах сферы в пятьсот световых лет не приближает нас к его фактическому обнаружению, это, по крайней мере, дает нам возможность начать поиск других подсказок.

- Действительно, это так, милорд, - признал Зилвицки. - Но вот тут-то и вступают в игру Виктор - и Рут.

- Где Рут? - спросила Хонор, криво улыбаясь. - Я бы никогда не подумала, что ее можно оторвать от чего-то подобного без тягового луча!

- Ах, но она уже знает все, что мы тебе говорим, - заметила Элизабет. - Более того, ты упускаешь из виду компенсирующее давление, связанное с тем, что ее вызвали на семейный ужин с ее отцом, матерью и полудюжиной других женщин, которые сбежали из Масады с Джудит.

Хонор вопросительно посмотрела на нее, и улыбка Элизабет превратилась в нечто более мрачное.

- В этом месяце исполняется двадцать пятая годовщина их побега. Или, скорее, о том, что все они станут натурализованными гражданами Мантикоры, - сказала она. - Мы не знали точно, когда вы с Хэмишем собирались приехать сюда из Грейсона, когда они планировали встречу выпускников, а Рут сейчас со своей мамой и всеми этими ее "крестными".

- Понимаю. - Хонор глубоко вздохнула. - Я могу это полностью понять.

- Я тоже могу, - согласился Зилвицки, хотя Хонор отметила, что Виктор Каша, казалось, был менее впечатлен эмоциональным грузом. - Но суть в том, что она и Виктор выяснили. Виктор?

- Сначала, - сказал Каша, - мы тоже не думали, что получили что-то действительно значительное. Но когда мы вернулись в Старый Чикаго и начали сравнивать записи с Антоном, Дэмиеном и охотниками за привидениями, мы поняли кое-что интересное. Мы до сих пор не взломали шифрование ни в одном из сообщений Соответствия, которые мы получили с серверов Тортуги. Вместе Рут и Антон прочитали много трафика других людей, но не Соответствия. Однако нам удалось датировать все сообщения, которые мы загрузили, а также провести тщательный анализ записей о доставке, которые мы привезли с собой.

- Оказывается, что Соответствие использовало пару курьерских кораблей, а не только один. Кораблем, стоявшим на станции, когда мы прибыли, был "Хадсон", который ужасно походил на типичное, слегка обветшалое, маленькое нерегулярное грузовое судно. Другой корабль, которым они пользовались, назывался "Чайная чашка", черт возьми, и выглядел почти таким же потрепанным, как "Хадсон".

- Во всем этом нет ничего удивительного, - сказал он, пожимая плечами. - Но мы смогли соотнести даты трафика сообщений с прибытиями и отправлениями курьеров. И часть этого трафика не проходила через их личный вискерный лазер. Думаю, что все не имело никакого оперативного значения. На самом деле, считаю, что Антон и Рут, вероятно, правы в том, что большая часть этого была личной перепиской с людьми "дома". Есть также несколько заказов на доставку, в которых мы совершенно уверены, но мы склонны думать, что большая их часть была сгенерирована исключительно для того, чтобы между ними и кораблями была обнаруживаемая связь.

- Но почему? - начала Хонор, затем оборвала себя. - Паранойя Соответствия снова в действии, - сказала она с гримасой. - Законный бизнес общался бы со своими грузовыми перевозчиками по общедоступным каналам. Поэтому, чтобы убедиться, что они выглядели законно, они сделали то же самое в дополнение к любым секретным сообщениям, которые они отправляли туда и обратно по своей частной ссылке.

- Это именно то, как мы думаем, что объясняло бы многое из этого, герцогиня, - согласился Каша. - Но в этом случае мы также думаем, что их паранойя развернулась и укусила их.

- Почему? - Хонор пристально посмотрела на него, и он слегка улыбнулся.

- Потому что временные метки в этой переписке дают нам, вероятно, довольно точное количество времени в пути туда и обратно между "Дырой-в-стене" и любым командным узлом, с которым разговаривал "Амхерст импорт и экспорт".

Глаза Хонор расширились, и она быстро взглянула на Хэмиша, выражение лица которого было таким же напряженным, как ее собственное.

- Само по себе это было интересно, но не особенно потрясло галактику, - сказал Зилвицки. - Но когда мы взяли эти цифры и скорректировали с учетом возможности - на самом деле, я полагаю, вероятности, - что курьеры были оснащены "полосным приводом", о котором нам рассказал Херландер Симоэнс, мы смогли рассчитать пузырь вокруг "Дыры-в-стене", который составлял около пятисот десяти световых лет в поперечнике. Тот, который, как мы знали, содержал по крайней мере один узел Соответствия. И самое интересное было то, что когда мы нарисовали эту сферу вокруг "Дыры-в-стене" и другую сферу, диаметром в пятьсот световых лет, вокруг Маннергейма, они пересеклись. На самом деле их общий объем приходится на область космоса, где относительно мало звезд. Или, по крайней мере, звезд, у которых могли бы быть пригодные для жизни планеты.

- Действительно? - пробормотала Хонор, ее карие глаза сияли, и Зилвицки кивнул.

- Мы не можем быть уверены, - пророкотал он, - но очень похоже, что пункт назначения, куда направлялись все эти рабы, отправленные через Уорнер и Маннергейм, также является узлом, с которым "Амхерст" общался из "Дыры-в-стене". И если это так, то мы, возможно, просто знаем, где находится Болтхол Соответствия.

- Мы с Чарли тщательно изучили их данные, ваша светлость, - вставила вице-адмирал Салета. - Мы подошли к этому так скептически, как только могли, но нам это кажется солидным. Их выводы, основанные на этом, конечно, более умозрительны, но это кажется нам разумным предположением. На самом деле, мы согласны с тем, что капитан Зилвицки, агент Каша и их друзья что-то здесь заподозрили, поэтому мы попросили моих людей провести анализ астрографии в зоне перекрытия. Агент Каша прав в том, что в нем не так много звезд, и по нашему собственному разумению мы сузили возможности до не более чем трех - возможно, четырех - потенциальных кандидатов.

- К сожалению, мы этого не подтвердили, - сказала Элизабет, - потому что...

- Потому что их сенсорные платформы зафиксировали бы гиперпространственный след того, кого вы послали проверить, - сказала Хонор, и императрица кивнула.

- Тем не менее, мы собираемся подтвердить это, - заверила она Хонор голосом грифонского гранита. - И когда мы это сделаем, мы собираемся послать флот с достаточной огневой мощью, чтобы... справиться со всем, что мы там найдем. Я уже поговорила с Томом и Элоизой, и мы начали собирать флот. Учитывая сокращение численности, наше развертывание с тех пор, как солли сдались, и то, какая часть Большого флота все еще находится в Солнечной системе, мы смотрим еще на два, может быть, даже три месяца, чтобы собрать те силы, которые мы имеем в виду. И как только мы это сделаем, нам понадобится кто-то, кто будет им командовать.

Она пристально посмотрела в пылающие глаза Хонор.

- Вы случайно не знаете, где мы могли бы найти такого командира, не так ли?

Здание Адмиралтейства

Город Лэндинг

Планета Мантикора

Двойная система Мантикора

Хонор Александер-Харрингтон оторвалась от тихого разговора со старшим капитаном Андреа Ярувальски, когда в комнату для брифингов вошел контр-адмирал Гарлан Туэйтс. Он подошел к столу в центре комнаты и вытянулся по стойке смирно.

Он был довольно высоким мужчиной, примерно на сантиметр ниже самой Хонор, с каштановыми волосами и карими глазами, и хотя никто не мог сказать этого по выражению его лица, его мыслесвет читался как довольно озадаченным причиной, по которой он был здесь. Она почувствовала, что его предположения усилились, когда он увидел ее саму (он ожидал, что будет докладывать вице-адмиралу Маркосу Антониаду, который заменил Люсиана Кортеса на посту пятого космос-лорда), в одежде Грейсона, а не в униформе, со Спенсером Хоуком, стоящим за ее креслом, и Джефферсоном Макклюром, стоящим с Хоуком, чтобы присматривать за люлькой рядом с ней. Но...

- Ваша светлость, - вот и все, что он сказал.

- Адмирал Туэйтс, - ответила она, улыбнувшись его сдержанной реакции, и махнула на пустой стул по другую сторону стола. - Пожалуйста, присаживайтесь. Обещаю, что через некоторое время все это обретет смысл.

- Я предполагал, что так и будет, ваша светлость. - Туэйтс улыбнулся в ответ. - Должен признаться, прямо в эту минуту не могу представить причину, по которой это произойдет.

- Я не удивлена, - сказала ему Хонор, когда он сел на указанный стул.

- Во-первых, приношу извинения за то, что сама без формы, - сказала она тогда. - У меня запланирован ужин с премьер-министром и послом Андерманской империи, как только мы закончим здесь, и по причинам, которые, я думаю, станут ясны, в данный момент мы бы предпочли, чтобы никто не связывал меня с какими-либо командными обязанностями. Это одна из причин, по которой я попросила адмирала Антониаду одолжить мне его комнату для брифингов. Официально я посещаю Адмиралтейство только для того, чтобы получить общую разведывательную информацию. Что также, честно говоря, является одной из причин - если не самой важной, по моему личному мнению, - присутствия этого молодого человека. - Она осторожно дотронулась до ребенка, спящего в люльке. - Служащие флаг-офицеры обычно не берут с собой на работу своих детей, поэтому, надеюсь, Эндрю выполнит свою самую первую функцию в качестве слуги короны, помогая отвести любые подозрения относительно причин моего визита.

- Я уверен, что он будет вспоминать этот момент с чувством глубокой гордости, ваша светлость, - сказал Туэйтс, подмигнув. - И, конечно, я уверен, что это единственная причина, по которой вы взяли его с собой.

- Ну, возможно, не единственная причина, - признала Хонор.

- Поверьте мне, у меня есть три своих, ваша светлость. - Туэйтс улыбнулся ей. - Я не был флаг-офицером, когда родился даже самый младший, но если бы я мог взять кого-нибудь из них на работу со мной...

- Теперь у нас тоже есть трое. И я буду ненавидеть оставлять их позади.

- Вы возвращаетесь на действительную службу, ваша светлость? - Туэйтс казался удивленным, и Хонор фыркнула.

- Действительно. По крайней мере, временно. Ее величество нашла единственную приманку, которая могла бы отвлечь меня от Эндрю и его братьев. И именно поэтому вы здесь. Потому что вы и ваши люди нужны нам для довольно специфической разведывательной миссии.

Глаза Туэйтса сузились, и Хонор поняла почему.

Гарлан Туэйтс возглавлял разведывательное командование Королевского флота Мантикоры. Это было одно из небольших командований военного флота, но в мирное время - чего никто в КФМ не испытывал в течение последних нескольких десятилетий - оно также было одним из его наиболее активных подразделений. В частности, оно отвечало за обновление звездных карт и астрографических баз данных, поиск неоткрытых туннелей и выход из таких мест, как Квадрант Талботта, для обследования дополнительных звездных систем на периферии известного космоса, чего было более чем достаточно, чтобы занять его корабли и экипажи. В военное время он стал тем, кого Эллисон Харрингтон называла "рыжеволосым пасынком военного флота". Дело было не в том, что миссия разведки стала менее важной; просто боевые функции флота стали значительно более важными.

- У нас проблема, адмирал, - сказала она ему. - У нас есть общий объем пространства - довольно большой, - в котором, как мы думаем, находится сильно индустриализованная и почти наверняка сильно укрепленная звездная система. Нам нужно подтвердить или опровергнуть ее присутствие, и мы должны сделать это так, чтобы никто в звездной системе не знал, что это сделано.

Теперь его глаза стали совсем узкими и пристальными, и она откинулась на спинку стула, чтобы дать ему немного подумать об этом, потому что она хотела увидеть, к чему он пришел из того, что она ему уже рассказала. Нимиц спустился к ней на колени со спинки стула, чтобы она могла сделать что-нибудь полезное - например, погладить его - пока она ждала, и она взглянула на Ярувальски, которая слабо улыбалась, наблюдая, как Туэйтс обдумывает то, что сказала Хонор.

Хонор была рада, что Андреа вернулась, хотя капитан, казалось, была удивлена, когда ей предложили место начальника штаба. Несмотря на ее недавнее повышение, она все еще была немного младше для этой должности, особенно с учетом сокращения численности флота и числа офицеров, которых отправили на половинное жалованье просто потому, что для них больше не было командиров. Но у Хонор никогда не возникало вопроса, кого она хочет, поскольку она не могла вернуть Мерседес Брайэм.

Брайэм наконец-то согласилась на свое собственное давно назревшее повышение, в ее случае до вице-адмирала, в Космическом флоте Грейсона. Фактически, она сменила Альфредо Ю на посту командира Личного флота Протектора, и Хонор знала, как Грейсон был рад ее возвращению. Мерседес Брайэм была особенной для Грейсона с тех пор, как корабль ее величества "Мадригал" погиб, прикрывая отступление грейсонского флота в Первой битве при Ельцине, и Хонор прекрасно понимала, что единственной причиной, по которой Брайэм так долго отказывалась получать адмиральские звезды, была ее решимость оставаться начальником штаба. Она будет скучать по Мерседес, но она была рада, что пожилая женщина наконец получила невероятно заслуженное повышение, на принятии которого грейсонцы так долго настаивали.

Итак, Ярувальски заняла должность начальника штаба, а Хонор заманила даму Меган Петерсен, баронессу Арнгрим, на должность оперативного сотрудника вместо нее. Она знала, что Петерсен глубоко сожалела о том, что отказалась от КЕВ "Арнгрим", когда Адмиралтейство произвело ее непосредственно в капитаны в знак заслуженного признания ее превосходных действий в битве при Гипатии, но она стала слишком старшей для командира эсминца - даже если эсминец, о котором идет речь, был класса "Роланд". Без сомнения, она подбодрила себя не таким уж незначительным утешительным призом, который позволил ей остаться дома на Мантикоре, пока ее жених проходил реабилитацию в медицинском центре Бэйсингфорд. Она была назначена инструктором по тактике на острове Саганами, пока не открылось командование крейсером, и Хонор подозревала, что она была бы превосходным преподавателем, но ей нужен был оперативный офицер с оттенком дерзости, и это идеально описывало Меган Петерсен.

Конечно, в ее штате были и другие новые лица. На самом деле, новых было больше, чем старых. По-другому и быть не могло, после стольких месяцев. Капитан-лейтенант Брок Юстиниан заменил Вальдемара Тюммеля на посту ее флаг-лейтенанта. Он был одним из лучших учеников Хонор, когда она преподавала в Саганами, и его быстрое повышение до лейтенант-коммандера подтвердило все хорошее, что она думала о нем в то время. Джордж Рейнольдс все еще был ее офицером разведки, но коммандер Лэнг Яжу заменил Теофила Кгари в астрогации, а лейтенант-коммандер Она Эрикес заменила Харпера Брэнтли в отделе связи. Коммандер Анджела Клейтон из грейсонского флота вернулась в качестве официального представителя верховного адмирала Альфредо Ю, который заменил Иуду Янакова после его смерти в Беовульфе, и Клейтон надела свою вторую "шляпу" в качестве офицера снабжения Хонор. Последним новым пополнением в ее штате стал лейтенант Кондрад Чудзик, ее сотрудник по общественной информации, хотя в течение следующих нескольких месяцев он практически ничего не сможет сделать, если все пойдет так, как предполагалось.

Но, по крайней мере, она возвращала "Император" в качестве своего флагмана, и капитан Рэйф Кардонес все еще командовал им. Чего не произошло бы еще через семь или восемь стандартных месяцев, когда контр-адмирал Кардонес передаст ключи от супердредноута своему преемнику и примет заслуженное командование дивизионом линейных крейсеров.

Внезапный всплеск эмоций Туэйтса и выражение его лица сказали ей, что у него было достаточно времени, чтобы переварить то, что она ему сказала.

- Должна ли я предположить по выражению вашего лица, что у вас есть подозрение или два о том, что я имею в виду, адмирал Туэйтс? - спросила она немного капризно.

- На самом деле, я могу думать только об одной возможности, ваша светлость, - медленно и осторожно ответил он. - Хотя я немного боюсь позволить себе поверить в это. Мы действительно нашли правильное Соответствие?

Хонор не удивилась, что он уловил связь. Все в его послужном списке говорило о том, что он был высокоинтеллектуальным офицером, который специализировался на разведывательных работах из-за непреодолимой потребности увидеть, что находится по другую сторону любого холма.

- Это именно то, что мы думаем - надеемся - мы сделали, - сказала она. - По очевидным причинам это примерно так же засекречено, как и все остальное. И одна из многих причин, по которой Нимиц здесь, - она потрепала древесного кота за уши, - заключалась в том, чтобы испытать ваши эмоции, когда вы это поняли. - Не было необходимости объяснять, что на самом деле она не нуждалась в Нимице для этого. - Мы знаем, что Соответствие проникло в нашу командную структуру. Мы думаем, что устранили все утечки, в основном с помощью "кошек", но мы пока не можем быть в этом уверены. Так что поблизости будет "кот", когда кому-нибудь расскажут об этом.

- Думаю, что это отличная идея, ваша светлость.

- Я так и думала, что вы это сделаете. Но причина, по которой мы с вами встречаемся прямо сейчас, заключается в том, что нам понадобится по крайней мере месяц или два, чтобы собрать силы для борьбы с этими людьми. И мы разберемся с ними. - В ее карих глазах сверкнула боевая сталь. - И я не собираюсь тратить это время впустую. Поскольку это все равно займет так много времени, я намерена, чтобы ваши люди подтвердили нашу цель для нас и выдали любую информацию, которую вы сможете.

- Я понимаю, почему вы назвали это "довольно специализированной разведывательной миссией", ваша светлость.

- В оперативном плане это на самом деле должно быть довольно просто. - Хонор подалась вперед, сложив руки на столе перед собой. - Дьявол, конечно, будет скрываться в деталях.

Туэйтс кивнул.

- Люди адмирала Салеты сузили вероятные цели до трех или четырех звездных систем. Мы собираемся предположить, что сенсорная технология Соответствия, по крайней мере, равна нашей собственной, а мы могли бы обнаружить гиперпространственный след примерно в двух с половиной световых неделях от Мантикоры. Итак, что я намерена попросить вас сделать, так это отправить один из ваших исследовательских кораблей - мы пошлем с вами пару линейных крейсеров или Саганами, чтобы они сопровождали их - к каждой из этих звезд. Они выйдут из гипера в трех световых неделях от места назначения и проведут подробные визуальные и пассивные сенсорные наблюдения. Если это действительно то, что мы ищем, они никак не смогут скрыть присутствие высоких технологий на том уровне, который им необходим. Если вы обнаружите такое присутствие, ваши сопровождающие разгонятся примерно до сорока процентов скорости света и запустят дроны Призрачный всадник по баллистическим курсам. Они будут держаться подальше от внутренней системы, но у них должен быть доступ, чтобы дать нам довольно хорошее представление о том, на что мы смотрим. Ваш исследовательский корабль завершит все наблюдения, которые он может произвести со своей первоначальной позиции, а затем вернется непосредственно на Мантикору, в то время как корабли сопровождения вернутся в гипер и совершат микропрыжок на дальнюю сторону системы. Они совершат свой альфа-переход на расстоянии трех световых недель, затем переместятся примерно на одну световую неделю, чтобы встретить свои дроны и вернуть их. В четвертой точке это займет в лучшем случае десять недель, но через конечную станцию Терре-Хот до любой из наших целевых систем всего семнадцать-восемнадцать дней. Таким образом, предположительно, ваши исследовательские корабли могут войти, провести неделю или около того за наблюдениями и все равно вернуться на базу примерно через шесть недель. Это позволит нам начать предварительное планирование с этой целью. Затем ваши сопровождающие должны вернуться на базу с добычей от Призрачных всадников примерно через два месяца после этого. Во всяком случае, это то, что я имею в виду. Звучит ли это выполнимо с вашей стороны?

- Логистика этого звучит прекрасно, ваша светлость, - задумчиво сказал Туэйтс. - Однако вы говорите по крайней мере о трех месяцах, прежде чем получите информацию.

- Пока сохраняется безопасность, у нас есть время, чтобы потратить его, - отметила Хонор. - Мы будем использовать ваши визуальные наблюдения в качестве отправной точки для нашего предварительного планирования, чтобы затем можно было подключить любые дополнительные данные с разведывательных дронов. И мы сможем потратить столько времени, сколько нам потребуется, чтобы оценить это. Как я уже сказал, у нас есть минимум два месяца, а скорее всего, и три, только на то, чтобы собрать флот.

- Это правда.

Туэйтс кивнул, затем весело фыркнул. Хонор подняла бровь, глядя на него, и он покачал головой.

- Я просто подумал, ваша светлость. Это не совсем то, для чего тренируется обследование. Обычно флот, по крайней мере, имеет довольно хорошее представление о том, какую звездную систему он собирается атаковать, и мы не сильно беспокоимся о том, чтобы сделать наш альфа-переход настолько удаленным, что никто даже не сможет увидеть наши следы! Это будет новый опыт для моего народа.

- И важный, - тихо сказала Хонор. - Возможно, самый важный с тех пор, как мы и хевениты начали стрелять друг в друга на станции Хэнкок. Если мы правы, если мы действительно нашли общий язык, то на этот раз мы преследуем людей, которые почти наверняка несут ответственность за каждого человека, которого мы потеряли с тех пор. И, особенно, людей, стоящих за Ударом Яваты и Ударом Беовульфа. Мне нужны эти люди, адмирал.

Она посмотрела ему в глаза, и ее собственные глаза были темными, холоднее, чем глубины космоса.

- Я действительно очень сильно хочу их... и вы собираетесь дать их мне.

Март 1924 г. э.р.

Боже мой. Значит, манти были правы все это время?

Одри О'Ханрахан

Ресторан "Пивной погребок"

Город Старый Чикаго

Старая Земля

Солнечная система

Одри О'Ханрахан моргнула, когда в уединенную нишу в ее любимом ресторане вошла женщина, которую она никогда раньше не встречала, и села за столик напротив нее, причем Майкл Андерле даже не дернулся.

- Вы можете называть меня Фиби, - сказала ей женщина.

- И почему я должна желать называть вас как-нибудь? - немного язвительно спросила О'Ханрахан.

- Потому что мы получили ваше сообщение, - спокойно ответила "зовите меня Фиби", и хорошо, что О'Ханрахан регулярно пользовалась услугами "Пивного погребка" по проверке конфиденциальности. - Вы были правы, что беспокоились, но это не мы.

- Извините?

- Я сказала, что это не мы. Или, во всяком случае, мы почти уверены, что это не так.

- Почти уверены, - повторила О'Ханрахан, и женщина пожала плечами, но в ее глазах было что-то почти похожее на печаль.

- Мы не можем быть уверены... пока. Но все, что вы смогли нам рассказать до сих пор, и я понимаю, что это всего лишь обрывки, говорит о том, что это, вероятно, не мы. Но это одна из причин, по которой я здесь. Мы никогда не собирались заводить вас так далеко, по крайней мере, до того, как мы стали достоянием общественности, но оказалось, что мы не собираемся выходить на публику так скоро, как думали, и вам нужно знать, что здесь происходит.

О'Ханрахан хотела притвориться, что не понимает, о чем говорит другая женщина, но искушение было недолгим. И была причина, по которой она передавала шепотки, которые слышала по линии, своему начальству. Поэтому вместо того, чтобы тратить время на уклонение, она откинулась назад и склонила голову набок.

- Итак, я полагаю, вы спустились по цепочке, чтобы объяснить мне некоторые вещи?

- Чтобы объяснить вам некоторые вещи, но не все. - Фиби снова пожала плечами. - Я здесь, чтобы рассказать вам все, что мы можем, без дальнейшего ущерба для нашей безопасности. Ну, это не совсем точно. Я здесь, чтобы рассказать вам все, что, по мнению нашего начальства, вы должны знать, не обязательно все, что я могла бы вам рассказать. Достаточно справедливо?

- Не буду притворяться, что репортер во мне не поддастся искушению узнать больше. - О'Ханрахан натянуто улыбнулась. - Но я понимаю основные правила. И знаю лучше, чем подталкивать источник к тому, от чего он готов отказаться.

- Это хорошо. - Фиби потянулась через стол и положила себе один из кусочков колбасы О'Ханрахан. Она с удовольствием прожевала его, затем откинулась на спинку стула по другую сторону стола с серьезным выражением лица.

- Истории, которые вы делали, уклон, который вы им придавали - отделяя то, что манти называли Соответствием, от доброкачественной организации, которую они на самом деле нашли на Мезе, - немного беспокоили нас, когда вы только начинали, - сказала она. - Но потом мы увидели, куда вы клоните, и поняли, что вы даже умнее, чем мы думали. Что, кстати, является довольно глубоким комплиментом, учитывая, как мы уже знали, насколько вы умны. В чем мы не были уверены, так это в том, действительно ли вы верили в то, что писали. Вы действительно думали, что там, среди звезд, была другая... организация, которая стояла за всем этим хаосом и кровопролитием? Или вы думали, что мы действительно сделали это, и вы всего лишь работали над обложкой для нас? Пытаясь дать нам фиговый листок, чтобы притвориться, что мы были такими же ненасильственными, как люди на Мезе, когда мы вышли на публику, хотя мы были ответственны за каждую из этих смертей? Хотя, на самом деле, во многих отношениях не имело значения, что это было. Потому что вы оказались намного точнее, чем вы могли бы подумать.

- Я оказалась? - Выражение лица О'Ханрахан заострилось.

- Боюсь, что так. - Фиби покачала головой, и печаль в ее глазах стала более очевидной. - На самом деле есть два Соответствия, Одри. В зависимости от того, как вы хотите на это посмотреть, то, к чему мы с вами принадлежим, является либо изначальным мировоззрением, либо его бунтарским ответвлением. Я предпочитаю думать, что это первое, поскольку именно мы придерживаемся первоначального видения Леонарда Детвейлера. Он никогда не предполагал, никогда бы не подумал обо всем том кровопролитии и разрушениях, которые обрушились на галактику! Он хотел, чтобы мы были активными, да, и он хотел, чтобы мы формировали события, когда и где бы мы ни могли. Проникать в правительства, приобретать средства для самозащиты, если нам понадобится, как только мы выйдем на публику, внедряться в академические круги, политику и средства массовой информации, чтобы управлять повествованием, когда этот день наконец настанет? Да, он понимал, почему нам нужно было все это делать. Но нападения, в результате которых погибли миллионы? Заставляя Солнечную лигу и Великий Альянс вцепиться друг другу в глотки? Мы знали, что остальные впадают в отчаяние, но мы никогда не ожидали ничего подобного!

- Какие "другие"? - потребовала О'Ханрахан.

- Другое Соответствие, - ответила Фиби. - О, не то, которое Великий Альянс обнаружил на Мезе. Вы понимаете, у нас были тесные связи с этим Соответствием, но почти все они были разрушены действиями другого Соответствия. - Она поморщилась, как женщина, которая только что откусила от чего-то испорченного. - Вы знаете, они назвали это "Операцией Гудини". Они представляли это как своего рода игру с дымом и зеркалами, которая должна была прикрыть эвакуацию их людей из Мезы. И в процессе они убили чертовски много наших людей. Мало того, все еще остающиеся на Мезе люди сейчас настолько недоверчивы - по чертовски веской причине, - что пройдут, по крайней мере, десятилетия, прежде чем мы осмелимся восстановить связь с кем-либо в этой звездной системе.

- Боже мой, - пробормотала О'Ханрахан. - Значит, манти были правы все это время?

- И да, и нет. - Фиби покачала головой. - Да, есть нечто, называющее себя Мезанским Соответствием, которое было ответственно за Удар Яваты, Удар Беовульфа, войну между Великим Альянсом и Солнечной лигой. Если уж на то пошло, мы думаем, что это стояло за свержением первоначальной республики Хевен и созданием Народной республики, потому что оно боялось, что Республика продолжит расти и станет серьезным препятствием для их планов, когда они, наконец, выйдут на открытое место и принудят к генетическому подъему остальную часть человеческой расы. Вот из-за чего была вся война между Великим Альянсом и Лигой, Одри. Они хотели уничтожить всю Солнечную лигу и одновременно искалечить мантикорцев и хевенитов, которые всегда, по крайней мере, соглашались в том, насколько сильно они ненавидели генетическое рабство. Они хотели этого, независимо от того, скольким миллионам жизней это стоило, потому что вся цель состояла в том, чтобы выбить фундамент из-под всего, что могло бы им противостоять.

О'Ханрахан посмотрела на нее, и вкусная еда, которую она ела, внезапно стала тяжелой в ее желудке. Она всегда знала, что укоренившуюся оппозицию видению Леонарда Детвейлера придется преодолеть, и она всегда знала, что иногда насилие будет необходимо, точно так же, как она понимала, что руководство Соответствия не может уклониться от жестокости, которой требует его дело. Она даже поняла, что число погибших может быть ужасающим. И у нее не было с этим проблем - хотя, как она теперь думала, у нее определенно должны были быть - до тех пор, пока это великолепное видение было реализовано. До тех пор, пока эти смерти были необходимой частью продвижения дела, которому она посвятила свою жизнь. Она бы пожалела о каждом из них, но все же могла бы принять их. Но если то, что эта женщина говорила ей сейчас, было правдой...

- Мы поняли - или, скорее, наши предшественники поняли - давным-давно, что Соответствие сбивается с пути, - продолжила Фиби. - Вот тогда-то мы и отделились от них. Великий Альянс прав, где-то там есть звездная система, в которой живут люди, ставшие причиной всех этих страданий и смертей. Но есть еще одна, которую мы скрыли даже от этого "Соответствия". Та, где нет порабощенной рабочей силы. Та, который продолжает мечту Леонарда Детвейлера. На данный момент мы не можем знать наверняка, идут ли Гэддис и остальные по нашему следу или по следу того другого Соответствия. Учитывая обстоятельства, мы сильно подозреваем, что они следовали по ссылкам из Мезы, через "Операцию Гудини" и другие доказательства, которые не ведут к нам, поскольку мы не имели никакого отношения к "Гудини". Если они нашли нас, у нас не будет другого выбора, кроме как сдаться и надеяться, что они поверят нам, когда мы попытаемся доказать, что мы не те, кого они ищут, и это должно помочь - немного - что мы можем точно сказать им, где живут люди, которых они действительно ищут. Если они нашли другое Соответствие, я могу гарантировать вам, что никто не будет сдаваться. И, если быть до конца честным, никто в нашем Соответствии не прольет ни слезинки по этим монстрам.

- Но все это отбросило наши планы "стать публичными" на десятилетия, если не дольше. - Выражение ее лица стало горьким. - Так или иначе, Великий Альянс и Лига собираются вывести Соответствие на чистую воду. Если они нашли нас, нас замажут той же грязью, что и людей, которые на самом деле все это сделали. Возможно, нам удастся убедить их, что мы не имеем к этому никакого отношения, но, честно говоря, шансы выглядят не очень хорошими. Если они нашли другое Соответствие, то, что они найдут в его записях, когда они его победят, абсолютно подтвердит все ужасные вещи, которые они сказали о Соответствии Мезы. Это докажет, что Соответствие было таким же мерзким и маниакальным, как они когда-либо думали.

- И если это произойдет, нам придется оставаться в укрытии достаточно долго, продолжать работать достаточно тайно, чтобы совершенно законный ужас, который почувствует галактика, начал рассеиваться. Если мы завтра выйдем на открытое место и скажем всем: "Это были не мы!", как вы думаете, кто нам поверит? Особенно, - Фиби наконец прервала зрительный контакт, отведя взгляд, и ее плечи слегка опустились, - поскольку мы воспользовались некоторыми вещами, которые другие команды делали на протяжении многих лет. Мы не могли остановить их, не открыв наше собственное существование остальной галактике, - она оглянулась на О'Ханрахан, - и поскольку мы не могли, мы учитывали их действия - их зверства, чаще, чем мне хочется думать - в наших собственных стратегиях. Пользовались ими, когда могли, пытались смягчить их, не выдавая своего собственного существования, если думали, что есть способ. Вот почему мы отметили для вас истории, которые действительно помогли продвинуть повестку дня других, например, те, которые вы написали о том, что произошло в Новой Тоскане. Мы знали, что они защищали свой плацдарм в Мезе, хотя мы думали, что Новая Тоскана была всего лишь попыткой оказать давление на манти, что они полагали, будто Мантикора отступит перед угрозой прямой конфронтации с Лигой и уберется из Скопления Талботта. И нас это устраивало, потому что защита их людей на Мезе также защищала наших людей там. Мы не понимали - тогда - что то, чего они действительно хотели все это время, было прямой войной между Лигой и Звездной империей!

Она положила руки на стол, несколько секунд смотрела на их тыльную сторону, затем снова подняла глаза на О'Ханрахан.

- Мы еще долго не будем прощать себя за это, - мягко сказала она. - Мы знали, что они фанатики. Мы не так глубоко проникаем в их руководство, как когда-то, но мы это знали. Чего мы не понимали, так это того, что они стали еще более отчаянными - или, возможно, просто нетерпеливыми. И мы думали, что они слишком умны, чтобы совершить подобную глупую ошибку! Боже мой, разве они не обращали внимания на войны между Мантикорой и Хевеном?! Мы чертовски уверены, что были, и любой, у кого есть хоть капля мозгов, должен был понять...

Она замолчала, разочарованно взмахнув обеими руками, и снова откинулась на спинку стула.

- В любом случае, к тому времени, когда мы поняли, куда они направляются, было слишком поздно их останавливать. Все, что мы могли сделать к тому моменту, - это играть в обороне, стараясь свести ущерб к минимуму. Для галактики в целом, где мы могли, но, если быть честным, наше истинное внимание было сосредоточено на сохранении настоящего плана Детвейлера. Вот почему мы отправили вас на Мезу во время операции "Гудини" и убедились, что у вас есть доступ, чтобы поставить под сомнение причастность Баллрум. Нам нужен был ваш взгляд на это, нужно было, чтобы вы лично осветили это. Как потому, что мы хотели, чтобы правда вышла наружу, так и для того, чтобы, если придет время, у вас была моральная позиция, чтобы помочь подготовить общественное мнение к нашему появлению на свет.

- Но мы не ожидаем, что это произойдет в ближайшее время, особенно после Удара Беовульфа. И правда в том, что во многом это наша вина. Мы знали о "Гудини". Мы не знали всей его глубины, мы не знали, сколько разрушений это принесет или скольких людей они были готовы убить, и мы не знали, что в этом обвинят адмирала Хенке, но мы знали, что план существовал. Мы знали, что он будет введен в действие, если будет похоже, что Меза, скорее всего, будет завоевана. И мы ни словом не обмолвились об этом. Мы колебались. Мы не решались. Мы пытались решить, как мы могли бы предупредить людей, не указывая пальцем прямо на себя, и пока мы колебались, они привели "Гудини" в действие. Как мы могли ожидать, что кто-то - не только в Великом Альянсе, но и на Мезе - забудет это или простит нас за это?

- Думаю, что вы можете ошибаться на этот счет, - тихо сказала О'Ханрахан. - Я имею в виду, что открытие Благонамеренного Соответствия - "Вовлечения", как они теперь это называют, - на Мезе прошло намного тише, чем я ожидала. Посмотрите, как люди реагируют на мои рассказы о разнице между этим и людьми, о которых вы говорите. Это принимается как законное движение, Фиби. Мы тоже могли бы быть, если сможем доказать, что это были не мы.

- Лично я думаю, что вы, возможно, правы, - сказала Фиби. - Но люди, которые принимают реальные решения, не собираются рисковать этим без крайней необходимости. Не после стольких стандартных столетий в тени, стольких жизней, посвященных плану Детвейлера. Если им придется, если у них не будет выбора, они все будут чертовски надеяться, что вы правы, и сделают все, что в их силах, но если им не придется, они не собираются рисковать всем ради одного броска кости.

О'Ханрахан нахмурилась, но тоже кивнула. Она была снаружи, заглядывала внутрь. Она никак не могла знать все переменные, которые лидеры Соответствия - ее Соответствия - должны были уравновесить. И каким бы горьким разочарованием ни было обнаружить, что все они могли бы выйти на свет, а теперь не могут, она почувствовала, как огромный, яркий пузырь радости - благодарности - захлестывает ее. Неудивительно, что она была неспособна понять все, что сделало Соответствие, все убийства, кровопролитие и опустошение. Это было совсем не ее Соответствие!

- Так что вы хотите, чтобы я сделала?

- Мы хотим, чтобы вы продолжали делать именно то, что вы уже сделали. Мы хотим, чтобы вы рассказали Гэддису все, что узнали, и мы хотим, чтобы вы попросили его впустить вас внутрь.

- Я уже сделала это, - призналась О'Ханрахан. Глаза Фиби сузились, и репортер пожала плечами. - Я волновалась, боялась, что они действительно нашли нас - вас, я полагаю, - и попасть внутрь было единственным способом, который я видела, чтобы получить больше информации.

- Я вижу это, - медленно произнесла другая женщина. - Как он отреагировал?

- Положительно, я думаю. На самом деле, лучше, чем я ожидала. Я надеялась получить доступ к истории, возможно, достаточно далеко до факта, чтобы все, что я узнала, оказалось полезным, но, по крайней мере, чтобы я могла... формировать повествование, если дело дойдет до худшего. Я еще не получила от него ответа, но он сказал мне, что собирается спросить власть имущих, может ли он действительно подключить меня к операции.

- Это потрясающе! - просияла Фиби, глядя на нее. - Конечно, все, что вы сможете узнать, что могло бы сказать нам, является ли это нами или другим Соответствием, которую они нашли, было бы невероятно ценным. Но вы абсолютно правы в том, что если вы зайдете так далеко внутрь, это даст нам лучший шанс "сформировать повествование", когда правда выйдет наружу, и это вполне может оказаться еще более важным в долгосрочной перспективе. Вы были бы тем, кого галактика признает честным, авторитетным голосом, обрушивающимся на наших злых близнецов так жестоко, как они того заслуживают. Но в конечном счете это может оказаться еще более ценным, если тот же самый честный, авторитетный голос продолжит подчеркивать разницу между тем, что они обнаружили, скрываясь в звездах, и тем, что они нашли на Мезе. Чтобы указать на то, что можно разделить мечту Детвейлера, не превращаясь в злобных убийц.

- Чтобы подготовить почву, если наше Соответствие все-таки решит выйти на свет, - сказала О'Ханрахан.

- Именно. И если вы будете рядом, освещая историю изнутри с того момента, как они обнаружат ужасную, темную сторону нашего наследия, вы будете пользоваться гораздо большим доверием, когда придет это время. Я не знаю, есть ли какая-либо реальная вероятность того, что это произойдет, по всем причинам, которые я вам уже назвала, плюс некоторые, о которых, честно говоря, вам не нужно знать на данный момент. Но если это все-таки произойдет, нам понадобится вся структура поддержки, которую мы сможем найти, и мы хотим, чтобы вы были одним из столпов этой структуры.

- Конечно, - тихо сказала О'Ханрахан.

КЕВ "Алистер МакКеон"

Флагман дивизиона сопровождения 96 и

КЕВ "Эксплоратрис"

Разведывательная эскадра 6

- Итак, что мы сделали, чтобы зайти в тупик? - пожаловался лейтенант Ксандер Райли за утренней чашкой кофе.

- Тупик? - коммандер Милослав Брож, старпом КЕВ "Алистер МакКеон", поднял обе песочно-каштановые брови, глядя на офицера связи корабля. - Почему ты так уверен, что мы зашли в тупик, Ксандер?

- Я не знаю, сэр. - Райли с отвращением сделал глоток и опустил чашку. - Может быть, из-за отчета об обследовании?

Брож задумчиво посмотрел на него, затем откинулся назад, держа свою кофейную чашку обеими руками, и оглядел стол для завтрака.

- Не хочет ли кто-нибудь еще разъяснить эту тайну в назидание нашему младшему лейтенанту? - мягко осведомился он.

В тридцать стандартных лет Райли был очень молод для полного лейтенанта в обществе пролонга, и что-то подозрительно похожее на смешок вырвалось у миниатюрной лейтенант-коммандера Эскильдсен, тактического офицера тяжелого крейсера. Но потом она строго посмотрела на старпома.

- Не придирайся к Ксандеру, - сказала она укоризненным тоном. - Он ничего не может поделать с тем, насколько он молод.

- О, спасибо вам, мэм! - Если эго Райли и было раздавлено комментарием Брожа, он на удивление мало показал этого.

- Не за что, - сказала она успокаивающе. - Но, отвечая на твой вопрос, - ее тон стал значительно серьезнее, - мы не зашли в тупик, Ксандер. На самом деле, по словам маленькой птички, которую я знаю в "Квентине Сент-Джеймсе", мы получили задание именно из-за этого отчета об обследовании.

Брож ухмыльнулся. Это было не совсем общеизвестно, но Эскильдсен и капитан-лейтенант Матеуш Одегаард, офицер разведки штаба контр-адмирала Терехова, были парой. Одегаард ни за что не поделился бы с ней секретной информацией, но ни одна информация об их звездной системе назначения не была засекречена. Что Райли мог бы обнаружить сам, если бы только поискал в нужных местах. А затем установил надлежащие связи, по крайней мере, между битами и фрагментами информации.

Очевидно, он этого не сделал, потому что выражение его лица было озадаченным, и Эскильдсен покачала головой.

- Ксандер, люди, которых мы ищем - если они существуют - прятались здесь где-то около двух с половиной столетий, - сказала она. - Когда был подан отчет об обследовании Кейсрани?

- Я точно не знаю, - ответил Райли.

- Да. - Лейтенант Михал Величко, астрогатор "МакКеона", поднял руку.

- Ну, конечно, ты знаешь, - сказал Райли.

- Пожалуйста, сообщите нашему младшему лейтенанту, Михал, - сказал Брож.

- 1664, - сказал Величко, и глаза Райли расширились.

- Ах! Восходит свет! - поддразнивающе сказала Эскильдсен.

- Серьезно, - Брож снова подался вперед, и его тон был гораздо менее дразнящим, - мы знаем, что эти люди существуют уже давно, Ксандер. И мы знаем, что они планируют заранее и что они чертовски хитры. Итак, если бы вы были кучкой фанатичных "генетических суперменов", ищущих звездную систему, которую вы могли бы назвать своей - ту, по отношению к которой вы не хотели, чтобы кто-то еще когда-либо узнал, - как бы вы это скрывали?

- Изменить отчет об обследовании в Архиве обследований было бы ужасно сложно, сэр, - указал Райли, и Брож кивнул.

Архив обследований Солнечной лиги содержал все отчеты об исследованиях, поданные с момента основания Лиги. Возможно, до создания Лиги было несколько таких, которые так и не попали в Архив, но их не могло быть очень много. И архив тщательно поддерживался и хранил резервные копии в нескольких защищенных местах. Добраться до всех них было бы серьезной проблемой, даже если бы к этому применялась общая коррумпированность бюрократии Лиги, а этого не произошло.

- Вы правы, было бы трудно изменить отчет об обследовании, - согласился старпом. - Но, во-первых, было бы не так уж трудно подать ложный отчет. Здесь, на задворках ниоткуда, особенно тогда? - Он поморщился. - Было бы не так уж трудно подкупить какую-нибудь неопытную исследовательскую группу, чтобы она сфальсифицировала свои результаты, если бы вы увидели способ их использовать.

- Да, это понятно, - медленно сказал Райли.

- И та же самая моя маленькая птичка в "Квентин Сент-Джеймс" говорит мне, что исследовательский корабль, который подал соответствующий отчет, был потерян из-за "опасностей астрогации" всего пару стандартных лет спустя. - Выражение лица Эскильдсен теперь было очень серьезным. - Это одна из главных причин, по которой разведка флота Солнечной лиги в первую очередь пометила систему.

Райли кивнул. "Опасности астрогации" - это общий термин, означающий "мы понятия не имеем, что с ними случилось". И хотя слишком много исчезновений кораблей подпадало под этот заголовок, было интересно, что корабль, который обследовал ACR-1773-16, был среди них.

- Хорошо, - сказал он гораздо более удовлетворенным тоном. Он отхлебнул кофе. - Хорошо.

***

- Альфа-переход через одну минуту, сэр, - объявила лейтенант Дрейфус.

- Спасибо, Элспет, - ответил коммодор Прескотт Тремейн, как будто он этого еще не знал, и Дрейфус улыбнулась. Они оба знали, что это была ее работа - сказать ему в любом случае.

- Просто напоминаю вам, сэр, - сказала она, и Тремейн усмехнулся, в то время как остальные его сотрудники ухмыльнулись.

Их веселье стало долгожданным перерывом в электрическом напряжении, которое неуклонно нарастало по мере того, как в вечность ускользали последние минуты перед выходом к их системе назначения, и Тремейн улыбнулся в ответ своему штатному астрогатору. Затем он вернул свое внимание к флагу на мостике со знакомым чувством благодарности за тот факт, что ему удалось сохранить весь свой первоначальный штат, несмотря на общую перетасовку персонала в КФМ. Это было в значительной степени потому, что 96-й дивизион сопровождения был частью Десятого флота, а Десятый флот был отозван с Мезы всего четыре стандартных месяца назад, после ратификации новой конституции звездной системы.

Эта ратификация не была само собой разумеющейся, особенно в свете того, что многим бывшим сесси и бывшим рабам впервые в жизни разрешили голосовать, но проект конституции был принят явным большинством голосов. Фактически, почти восемьдесят процентов. Тот факт, что потребовалось пройти проверку в Великом Альянсе, члены которого всегда были самыми серьезными звездными нациями галактики, когда дело касалось соблюдения конвенции Черуэлла против генетического рабства, вероятно, был фактором. Во всяком случае, многие люди так думали. Тремейн подозревал, что тщательное обдумывание этого всеми этими бывшими сесси и рабами, их признание того, что это представляло собой подлинный тектонический сдвиг в их власти над собственной жизнью, было еще большим. Сторонним наблюдателям было слишком легко приравнять тех, кто был лишен избирательных прав на протяжении всей своей жизни, к кому-то невежественному и неосведомленному о политических реалиях.

Ему казалось, что у новой Мезанской республики было гораздо больше шансов не просто выжить, но и залечить - постепенно, не в одночасье, но залечить - уродливые шрамы и ненависть Т-столетий угнетения и жестокости, в возможность чего он на самом деле слабо верил, когда отправлялся туда. Конечно, только время покажет, но если бы он был человеком, делающим ставки...

Что бы в конечном итоге ни произошло в Мезе, необходимость для Десятого флота оставаться на месте до тех пор, пока Великий Альянс официально не признает новую Республику, защитила его подразделения как от сокращения, так и от общей передислокации для охвата по крайней мере некоторых из самых горячих точек новорожденной Окраины. Эта передислокация наиболее сильно ударила по легким подразделениям флота, его крейсерам и эсминцам, и довольно много других эскадр крейсеров были разбиты на дивизионы и распределены для несения службы в пикетах и демонстрации флага.

- Тридцать секунд, - сказала Дрейфус, и цифровой индикатор времени неуклонно тикал вниз, пока...

- Переход, - объявила она, и "Алистер МакКеон", его напарник по подразделению "Маделин Хаффман" и КЕВ "Эксплоратрис" плавно вышли из гипера в нормальное пространство, в трех световых неделях от звезды, обозначенной как ACR-1773-16. Это был очень низкоскоростной перевод, отбросивший все три корабля обратно в фазу с остальной вселенной при фактически нулевой скорости относительно звезды.

Тремейн откинулся на спинку командирского кресла и взглянул на своего офицера РЭБ, приподняв бровь.

- Не смотрите на меня, сэр! - сказал мичман сэр Гораций Харкнесс. - Это не моя сфера компетенции.

- Но ты всегда знаешь, что происходит, - сказал Тремейн. - Это одна из основ моей вселенной!

- Конечно, это так. Вы просто продолжаете говорить себе это, сэр. В этом случае, однако, я ничего не получил.

- Моя детская вера была разрушена.

Тремейн печально покачал головой, и Харкнесс фыркнул. Несколько других людей на флагманском мостике обменялись новыми улыбками. Коммодор и Харкнесс прошли долгий путь, и "детская вера" была не лучшим способом описать их отношения. Вера, да; детская, но не настолько. На самом деле, в штате Тремейна были те, кто подозревал, что легендарные навыки сэра Горация в... манипулировании назначениями персонала, не говоря уже об электронных данных, имели какое-то отношение к тому, что "Алистер МакКеон" получил свое нынешнее назначение. Конечно, он сказал, что исправился, но...

- Извините меня, сэр, - сказал лейтенант Макдоналд. - Входящий сигнал от "Эксплоратрис".

- Соедините, Стилсон, - сказал Тремейн офицеру связи и повернулся лицом к главному дисплею, когда на нем появился очень темнокожий командир.

- Коммандер Нелсон, - поприветствовал его Тремейн.

- Коммодор, - ответил командир.

Райдер Нелсон был кадровым офицером разведки, имеющим несколько степеней в области астрографии и астрофизики. Он был компактным мужчиной с квадратными плечами, которому удавалось одновременно излучать ауру жесткого, компетентного флотского офицера и ученого, которого в некоторых кругах до сих пор называют "ботаником". И причина, по которой он мог это сделать, заключалась в том, что он был и тем, и другим. Настроение, которое Тремейн обычно ассоциировал с ним, было задумчивым, почти отрешенным спокойствием, но карие глаза Нелсона в данный момент были какими угодно, только не отрешенными.

- У меня есть предварительное сообщение для вас, - продолжил он и глубоко вдохнул. - У нас получилось, коммодор! Это Эльдорадо!

***

- Лейтенант Салинас прав, сэр, - сказала коммандер Франсин Клузенер, начальник штаба Тремейна, уважительно кивнув в сторону дисплея связи на переборке комнаты брифингов, который показывал коммандера Нелсона на борту "Эксплоратрис".

Стивен Салинас был астрогатором исследовательского корабля, что в командовании исследованиями означало, что у него было почти столько же степеней, сколько у самого Нелсона, включая докторскую степень по астрофизике. В данном случае, однако, эта конкретная квалификация была вторичной по отношению к его наблюдениям и выводам.

- У нас есть множество - буквально сотни - источников высокой энергии в звездной системе, - продолжила Клузенер, ее протяжный аристократический акцент был более резким, чем обычно. - У нас есть пригодная для жизни планета, тогда как в отчете об исследовании говорится, что ее нет. И у нас есть визуальное подтверждение десятков орбитальных мест обитания, которые должны быть промышленными платформами и Бог знает чем еще. - Она пожала плечами. - Я полагаю, что отдаленно возможно, что две сверхсекретные организации могли потратить последние пару стандартных столетий на строительство скрытых высокотехнологичных редутов, но я склонна сомневаться в этом.

- Нет, правда? - сухо сказал Тремейн, и Нелсон усмехнулся с дисплея.

- Я уверен, что Стивен почувствует облегчение, услышав, что ты согласна с ним, Франсин, - сказал командир "Эксплоратрис". - Я постараюсь, чтобы это не ударило ему в голову.

- Хорошо, - сказал Тремейн с улыбкой, но затем он посерьезнел. - Я знаю, что мы здесь всего двенадцать часов, но думаете ли вы двое, что у вас есть столько данных, сколько вы, вероятно, сможете извлечь из этого диапазона?

- Я астрофизик, коммодор, - сказал Нелсон. - Если бы пришлось выбирать, я бы посидел здесь еще неделю, потому что всегда есть больше деталей, которые нужно выяснить. Однако в данном случае я бы сказал, что мы определенно получили то, за чем пришли. Правда в том, что мы не получим никаких улучшенных данных наблюдений без микроперехода на другую сторону системы. Я уверен, что компьютеры смогут извлечь больше информации из необработанных данных, но в этом действительно нет смысла, потому что Франсин права. Это должно быть Эльдорадо, и это означает, что получение более подробной информации зависит от ваших людей.

- Согласен. - Тремейн выпрямился в своем кресле. - В таком случае, Райдер, мы прощаемся с тобой. Счастливого пути обратно на Мантикору.

- Спасибо, коммодор. - Нелсон свирепо улыбнулся. - Дома много людей ждут этого.

- Тогда не заставляй их ждать. Мы будем готовы через несколько недель с последующими данными.

- Да, сэр. Нелсон, конец связи.

Дисплей погас, и Тремейн повернулся к Клузенер и капитану Мэри-Линн Селлек, командиру "Алистера МакКеона".

- Хорошо, - сказал он. - Пора ускориться и развернуть эти беспилотники.

Апрель 1924 года э.р.

Звездные системы довольно сложно упаковать и унести с собой.

Адмирал флота леди дама Хонор Александер-Харрингтон, герцогиня и землевладелец Харрингтон

Харрингтон-хаус

Город Лэндинг

Планета Мантикора

Двойная система Мантикора

Одри О'Ханрахан следовала за своим гидом по комфортабельно обставленному особняку и старалась не слишком нервничать из-за следовавшего за ней телохранителя в зеленой форме. Парень не мог быть более вежливым, но его учтивое поведение было непоколебимым, когда он предложил Майклу Андерле подождать ее в комнате ожидания охраны Харрингтон.

Это было своего рода "предложение", от которого невозможно было отказаться.

Теперь мужчина, который приветствовал ее, когда она появилась на пороге Харрингтон-хауса, остановился и один раз постучал в раму открытой двойной двери.

- Да, Мак? - произнес голос сопрано.

- Мисс О'Ханрахан здесь, мэм.

- Что ж, непременно проводите ее.

Джеймс Макгинесс отступил в сторону и отвесил полупоклон, и О'Ханрахан незаметно вдохнула, проходя мимо него. В данный момент она действительно желала присутствия Майкла, чтобы защитить ее, но она полностью понимала, почему оруженосцы Хонор Александер-Харрингтон никогда бы не позволили неизвестному телохранителю пройти мимо них с оружием.

Хотя, судя по всему, что она смогла узнать об Александер-Харрингтон, она, вероятно, могла бы прекрасно позаботиться о себе, если бы кто-то действительно прошел мимо них.

Она вошла в большую, изящно обставленную библиотеку с широким потолочным окном. Женщина, с которой она пришла встретиться, стояла в дверях другой комнаты в дальнем конце библиотеки - кабинета с огромными окнами, выходящими на сверкающие просторы залива Джейсон. О'Ханрахан ожидала, что она будет в униформе, но это было не так, и репортер распознала влияние Грейсона в ее элегантно сшитом платье.

- Приятно познакомиться с вами, мисс О'Ханрахан, - сказала герцогиня Харрингтон, протягивая руку. - Я долгое время была поклонником вашей работы. Даже, - она немного едко улыбнулась, - когда это было не совсем лестно для Великого Альянса.

- Я всегда стараюсь быть настолько честной, насколько могу, ваша светлость, - сказала О'Ханрахан, и это было правдой, в определенных пределах. На самом деле, она намеревалась никогда не лгать этой женщине. Предполагая, что ее фоновое исследование было таким же точным, как обычно, это подпадало бы под категорию очень плохой идеи. Что по очевидным причинам не означало, что она могла сказать Харрингтон всю правду.

- Знаю, что вы это делаете, и именно поэтому я восхищалась вашей работой, даже когда не соглашалась с вашими выводами, - сказала ей Харрингтон. - Пожалуйста, - она отпустила руку О'Ханрахан, чтобы махнуть в сторону стоящей группы кресел. - Присаживайтесь.

- Спасибо.

О'Ханрахан сидела и наблюдала, как кремово-серый древесный кот легко подпрыгнул и растянулся на спинке стула, стоящего лицом к Харрингтон. Это был первый раз, когда она действительно увидела древесного кота во плоти, и она была поражена тем, насколько он был текучим и грациозным. И когда он ласково ткнулся головой в затылок Харрингтон, прежде чем успокоиться, О'Ханрахан поняла, почему неосторожный может подумать о нем как о пушистом, очаровательном домашнем животном, а не как о смертельно опасном защитнике, о котором говорили ее исследования.

Другой из оруженосцев Харрингтона тихо стоял в стороне, насторожившись, и О'Ханрахан взглянула на него.

- Боюсь, Саймон не позволит мне бегать без присмотра, даже здесь, дома, - сказала Харрингтон с еще одной мимолетной улыбкой. - Прошло много времени с тех пор, как в последний раз кто-то пытался убить меня, но у грейсонских оруженосцев долгая память.

- Судя по всему, что мне удалось выяснить, это, вероятно, хорошо, - ответила О'Ханрахан.

- Я полагаю, что личный опыт имеет какое-то отношение к вашему взгляду на этот предмет, - сказала Харрингтон. - В конце концов, последняя попытка убить вас была гораздо более недавней, чем все, что случилось со мной. По крайней мере, в последнее время. - Она поморщилась. - Я надеюсь, вы полностью восстановились?

- Да, спасибо. И вы правы, то, что в вас стреляли на улицах Старого Чикаго, действительно заставляет кого-то по-другому относиться к телохранителям и к проблемам, которые мы им создаем. Или те, которые они делают для нас, если уж на то пошло. Майкл - Майкл Андерле, мой телохранитель - на самом деле не одобряет мои встречи с сомнительными анонимными контактами. Я понимаю его ход мыслей, особенно с учетом того, что власти до сих пор не имеют ни малейшего представления о том, кто за этим стоял, но такого рода осторожность немного затрудняет профессиональную жизнь разгребательницы мусора. Было трудно выработать приемлемый компромисс.

И это тоже было ничем иным, как правдой, подумала она. Андерле серьезно отнесся к своей обязанности защищать ее от гибели. Ему не нравились некоторые странные места, куда приводила ее профессия, и, как она подозревала, часть этого беспокойства, по крайней мере в последнее время, проистекала из историй, которые она публиковала - особенно после ее разговора с Фиби - указывая обвиняющим пальцем на "другое" Соответствие. Эти истории, вероятно, вызывали у них более чем легкое раздражение, и они доказали, что не стесняются использовать убийства, даже в промышленных масштабах, для устранения раздражения.

- Вижу, где это может быть правдой. - Глаза Харрингтон блеснули тем, что, безусловно, выглядело как неподдельное веселье, и О'Ханрахан почувствовала, что расслабилась - по крайней мере, немного.

- Я пригласила вас сюда, чтобы обсудить основные правила, - сказала затем Харрингтон. - Я точно понимаю, почему генерал Гэддис и премьер-министр Ен хотят, чтобы вы были с ними, и, честно говоря, я рада, что они это делают. Конечно, все на стороне Великого Альянса оценят непредвзятую точку зрения солариан на все, что мы узнаем о Соответствии.

Нервы О'Ханрахан дрогнули при слове Соответствие, а глаза Харрингтон слегка сузились. О'Ханрахан заметила перемену и поморщилась.

- Простите меня, ваша светлость, - сказала она, - но согласно некоторым исследованиям, которые я провела, ваш друг там, - она указала на древесного кота, - "не единственный эмпат в комнате". - Глаза Харрингтон сузились еще немного. - Я не знаю точно, насколько тщательно скрывается этот конкретный факт, но я репортер, и я действительно пытаюсь провести свое исследование. И я должна сказать вам, что знание того, что вы можете читать мои эмоции, заставляет меня... немного нервничать. И чувствовать немного неудобно, на самом деле.

- Могу это понять, - ответила Харрингтон через мгновение. - На самом деле, это одна из причин, по которой мы не сделали все возможное, чтобы обнародовать способности "кошек" или - очевидно - мои собственные. Но вы правы. Я могу "попробовать" ваши эмоции. К сожалению, это не та способность, которую я могу включить или выключить. Это просто... там. Однако я уверяю вас, что я не подслушиваю чувства людей больше, чем могу помочь. И, пожалуйста, помните, что эмоции - это все, что я могу прочитать. Я не могу читать ваши мысли - если уж на то пошло, Нимиц не мог. По общему признанию, тот факт, что мы можем сказать, что кто-то чувствует, делает очень трудным лгать нам. - Возможно, подумала О'Ханрахан, в этом было предостережение. - Но ни он, ни я не можем сказать, о чем вы на самом деле думаете в любой данный момент. Так что, если можете, постарайтесь просто думать обо мне как о ком-то, кто исключительно хорошо разбирается в выражениях и языке тела.

- Это то, что я приказала себе сделать. - О'Ханрахан криво улыбнулась. - Но я только что обнаружила, что это легче сказать себе, чем сделать на самом деле. И, я надеюсь, вы простите меня за эти слова, но я также только что решила, что никогда не сяду играть с вами в покер, ваша светлость!

- Я не удивлена. Вообще-то, мой муж чувствует то же самое. - Харрингтон усмехнулась, но ее ответная улыбка была сочувственной. - Просто поймите, что к настоящему времени я настолько привыкла к "фоновому шуму" эмоций других людей, что, если я не приложу сознательных усилий, чтобы сосредоточиться на конкретном человеке, мне очень трудно действительно "услышать" что-либо. И также, поймите, что я совершенно уверена, что любой на вашем месте, даже главная мусорщица галактики, должна чувствовать себя немного... встревоженной, когда она отваживается на то, что было вражеской территорией всего год или около того назад. Я не собираюсь обвинять вас в какой-либо неизбежной нервозности с вашей стороны.

О'Ханрахан кивнула. Она испытала облегчение, узнав, что Харрингтон была готова сделать скидку на то, что репортер из Лиги столкнулась лицом к лицу с эмпатом. Любой бы почувствовал по этому поводу хоть какие-то сомнения, но у репортеров было больше секретов и источников, которые нужно было защищать, чем у большинства. Конечно, у некоторых из них было даже больше этих секретов и источников, чем у других, и она мысленно помолилась с благодарностью за Фиби. Благодаря ее откровениям, у О'Ханрахан не было никаких сомнений относительно того, чтобы помочь вытащить "другое" Соответствие на дневной свет и забить его дубинками до смерти. На самом деле, она надеялась, что Харрингтон "попробовала" ее жгучую решимость сделать именно это.

- Постараюсь иметь это в виду, - сказала она вслух.

- Хорошо. - Харрингтон кивнула ей в ответ, затем откинулась на спинку стула и потянулась, чтобы погладить древесного кота по ушам одной рукой.

- Я должна признаться в некотором собственном любопытстве, - сказала она. - Одна из моих ближайших подруг здесь, в Звездном королевстве, Стейси Гауптман, глубоко вовлечена в службы новостей Звездной империи - ну, Старого Звездного королевства. Как следствие, у меня есть некоторое представление о том, как работаете вы, "репортеры", но генерал Гэддис и его помощники думали, что их безопасность в этом деле была довольно жесткой. Итак, могу я спросить, как вам стало известно об операции "Крысолов"? - Нервы О'Ханрахан напряглись, и Харрингтон быстро покачала головой. - Я не пытаюсь здесь никого уличить. Просто Соответствие гораздо более тщательно, чем я могла бы пожелать, завязано с событиями практически везде, и мне интересно, удалось ли ему уловить некоторые из тех же подсказок.

- Я была бы чрезвычайно удивлена, если бы кто-нибудь другой узнал о "Крысолове" так же, как я, - ответила О'Ханрахан через мгновение. - Не скажу, что это категорически невозможно, но правда в том, что я потратила десятилетия на создание сети источников, которым я могу доверять, потому что они доверяют мне. И, - она на мгновение сверкнула зубами, - потому что они чертовски хорошо знают, что я, образно говоря, сожгу их на костре, если они попытаются разыграть меня. Надеюсь, вы простите меня, если я не готова сказать вам, кто они такие? - Она спокойно посмотрела на герцогиню. - Не думаю, что кто-то из них на самом деле нарушил какие-либо законы, но даже если бы они это сделали, я обязана сохранить их конфиденциальность. Как я уже сказала, они доверяют мне, и я не собираюсь нарушать это доверие.

- Конечно, вы этого не сделаете. И я бы не стала просить вас об этом, - ответила Харрингтон.

- Спасибо, - сказала О'Ханрахан со спокойной искренностью, потому что эти люди действительно доверяли ей, и они заслуживали ее защиты в ответ.

- Уверена, возможно, что кто-то другой, включая вашего коллегу, мог бы создать столь же обширную сеть, - продолжила она, - но мне пришлось объединить фрагменты из более чем дюжины источников, прежде чем я начала выяснять, что был вовлечен бригадный генерал - ну, думаю, сейчас генерал Гэддис.

Все это, с благодарностью подумала О'Ханрахан, было правдой. Однако Харрингтон все еще выглядела немного обеспокоенной.

- Ваша светлость, - сказала она, - я, вероятно, сама не смогла бы сейчас рассказать вам, как именно это впервые привлекло мое внимание. У меня есть друзья и источники в военном флоте, в министерстве юстиции, в жандармерии, в Лиге борьбы с рабством, некоторые даже, я почти уверена, являются частью Баллрум. Насколько я могу судить, директор Гэннон из управления разведки флота в некотором роде запустил процесс с помощью своего мозгового штурма - который, кстати, я полностью одобряю - об уничтожении всех следов инфраструктуры генетического рабства. Я узнала, что он разговаривал с Кэти Монтень, что наводило на мысль о том, что в этом будут замешаны как Лига борьбы с рабством, так и, вполне возможно, Баллрум. А потом один из моих источников на Мезе сообщил мне, что ходили слухи о том, что были "приобретены" секретные записи, когда Свинка поразила секретную штаб-квартиру "Джессик" в Менделе. А затем другие источники во Временном правительстве, Конституционном съезде и том, что осталось от министерства внутренних дел, сообщили мне, что делегация из Мезы - и Великого Альянса - встречалась с представителями премьер-министра, чтобы санкционировать какую-то тайную операцию. И после этого капитан Зилвицки, который, вероятно, является самым известным "секретным агентом" галактики, исчез на пару месяцев, только чтобы появиться снова, а затем быстро исчезнуть обратно в логове генерала Гэддиса.

Она пожала плечами с кривой улыбкой, которая была совершенно искренней.

- То, как именно все эти кусочки объединились в моем заднем мозгу репортера, чтобы предположить, что ваши люди могут идти по следу того, что вы называете Соответствием, - это больше, чем я могла бы вам сказать, - честно сказала она. - И, боюсь, мог ли кто-то другой установить те же связи или иметь доступ к тем же уликам, это тоже больше, чем я могла бы вам сказать.

- Наверное, это я тоже понимаю, - сказала Харрингтон.

Она посидела мгновение, слегка нахмурившись в раздумье. Затем она слегка тряхнула головой и вновь сосредоточилась на О'Ханрахан.

- Очевидно, я надеюсь, что никто другой - или, по крайней мере, ни один из "плохих парней" - не установил таких же связей. С другой стороны, если мы правы, если мы действительно нашли их секретное убежище среди звезд, то, вероятно, они все равно мало что могли бы сделать с этой информацией. Конечно, не в краткосрочной перспективе. Звездные системы, - она тонко улыбнулась, - довольно трудно упаковать и унести с собой.

- Это правда, но это не единственное, о чем вы думаете, - медленно произнесла О'Ханрахан. - Вы тоже думаете об этом старом афоризме. О том, чтобы быть предупрежденным и быть вооруженным. Вы беспокоитесь, что если они поймут, что вы идете, то потеряете преимущество внезапности и обнаружите, что они ждут вас со всем, что у них есть.

- Да. - Харрингтон снова кивнула, на этот раз с большим, чем просто уважением. - Это именно то, о чем я думаю. Ну, это и тот факт, что эти люди, похоже, действительно хорошо относятся к уничтожению своих конфиденциальных записей всякий раз, когда у них есть хоть малейшая возможность.

- Понимаю, почему это было бы неприятно, но если вы действительно нашли их "секретное убежище", много ли пользы это им принесет?

- Надеюсь, никакой. Но если мы что-то и узнали об этом Соответствии, так это то, что оно могло бы дать Гидре уроки по отращиванию вторичных голов. Даже если мы удалим этот метастаз, нельзя сказать, что мы удалим всю опухоль целиком.

- Да, полагаю, что нет, - медленно согласилась О'Ханрахан, надеясь, что Харрингтон объяснит свой внезапный всплеск беспокойства столь же внезапным осознанием с ее стороны, что герцогиня, возможно, права.

- Возможно, я беспокоюсь напрасно. - Голос Харрингтон звучал почти так, как будто она пыталась успокоить ее. - И даже если они уничтожат много своих записей, маловероятно, что они смогут уничтожить достаточно, чтобы скрыть от нас что-то подобное. Если мы правы относительно размера их убежища и того, как долго они над ним работали, в системе должно быть достаточно людей, чтобы дать нам хоть какую-то подсказку, существовала ли какая-либо значительная вторичная штаб-квартира.

- Вероятно, это правда, - задумчиво произнесла О'Ханрахан.

- Ну, - голос Харрингтон стал более резким, - по поводу тех основных правил, о которых я упоминала. Вот как я вижу, как это работает. Вы будете на борту "Императора", моего флагмана. Я представлю вас своим сотрудникам, и у вас будет к ним доступ. Им будет дано указание ответить на все ваши вопросы настолько полно, насколько они смогут, хотя я уверена, вы поймете, что на любой ответ, который они вам дадут, могут повлиять соображения чисто военной безопасности. Лейтенант Чудзик - мой штатный сотрудник по общественной информации, и он ответит на любые ваши вопросы, но вашим основным контактным лицом - лицом, специально ответственным за то, чтобы вы были полностью информированы и чтобы я был в курсе любых ваших потребностей - будет лейтенант-коммандер Юстиниан, Брок Юстиниан, мой флаг-лейтенант. Кроме того, лейтенант-коммандер Эрикес, офицер связи моего штаба, позаботится о том, чтобы любые запросы, которые у вас могут возникнуть к кому-либо за пределами "Императора", были приоритетными. Брок и Саймон здесь, - она изящно махнула рукой в сторону стоящего позади нее оруженосца в форме, - будут отвечать за организацию транспортировки, если вы захотите взять интервью у кого-либо на борту одного из других кораблей флота или поближе ознакомиться с каким-либо конкретным аспектом наших операций. Судя по вашему послужному списку, я предполагаю, что вы, вероятно, были бы готовы больше рисковать своей личной безопасностью, чем мы, но не ждите, что я отменю их решения, если они скажут мне, что считают что-то слишком рискованным. Вероятно, было бы нецелесообразно, скажем так, допустить, чтобы что-то случилось с самым широко известным новостным репортером Солнечной лиги.

- На самом деле это гораздо больше, чем я надеялась, ваша светлость, - честно сказала О'Ханрахан. - С другой стороны, в соответствии с Божьей ответственностью меня как репортера за то, чтобы раздвинуть границы дозволенного, могу ли я предположить, что мне будет разрешено спуститься на любую планету или на борт любого местообитания, которого ваши корабли в конечном итоге достигнут?

- В определенных пределах, - сказала ей Харрингтон. - Постфактум, как только мы будем достаточно уверены в обеспечении безопасности, у вас должен быть полный доступ. В конце концов, мы хотим, чтобы вы были там, чтобы узнать правду обо всем, что мы найдем. Но, опять же, никто не позволит вам подойти слишком близко к острию, пока мы не будем уверены, что больше не повторится ничего подобного тому, что случилось с вами в Старом Чикаго,

Она спокойно посмотрела на О'Ханрахан, и репортер пожала плечами.

- С этим я могу жить, - сказала она.

Май 1924 года э.р.

Это не очередная звездная нация, с которой мы сражаемся. Не в этот раз. Это рак, и мы собираемся вырезать его и прижечь рану. Чего бы это ни стоило, мы сделаем это.

Адмирал Хонор Александер-Харрингтон, землевладелец и герцогиня Харрингтон

КЕВ "Император"

Орбита планеты Сан-Мартин

Звездная система Тревор

- Внимание на палубе!

Мужчины и женщины, сидевшие вокруг большого стола для брифингов, встали, когда она вошла в каюту. Она ненадолго задержалась в дверях, чтобы осмотреть собрание флаг-офицеров и их старшего персонала, затем прошла к своему месту во главе стола в сопровождении адмирала Марка Сарнова, которого вызвали домой из Силезии, чтобы заменить сэра Томаса Капарелли на посту первого космос-лорда. Капитан Андреа Ярувальски встала за креслом справа от Хонор, а капитан Петерсен встала за креслом рядом с Ярувальски.

Они с Сарновым сели, Нимиц вскочил, чтобы свернуться калачиком на спинке ее стула, и она еще раз оглядела стол.

- Садитесь, леди и джентльмены, - сказала она, и все они откинулись на спинки своих стульев.

Она воспользовалась моментом, чтобы обдумать весь многолетний опыт, все проверенные способности, сидящих за этим столом. Любой из этих флаг-офицеров мог бы командовать Большим флотом. Действительно, по крайней мере, один из них так и сделал. Это была первая команда Великого Альянса, мужчины и женщины, которых она просила бы больше всех остальных. О, там были один или два - ладно, по крайней мере дюжина! - других, которых она хотела бы видеть здесь, которые могли бы командовать этой операцией. Но как бы ей ни хотелось включить их в список, за этим столом не было ни одного офицера, которого она заменила бы.

Ни одного из них.

Она коротко, мимолетно улыбнулась этой мысли и еще раз задумалась об извращенности человеческой натуры. Никто из них точно не знал, во что они собирались вляпаться. Никто не знал, сколько людей, сидящих за этим столом, может умереть в ближайшие несколько недель, но все они знали по горькому личному опыту, что это может произойти. Что это случалось слишком часто со всеми ними за последние два с половиной десятилетия кровавой войны. И все же, когда они должны были подготовиться к возвращению в пекло, они хотели, чтобы их друзья, мужчины и женщины, которых они знали и которым доверяли, были рядом с ними. Хотели этого, даже несмотря на знание того, что рискуют потерять еще больше этих друзей, больше частичек своих душ.

"И я такая же плохая, как и любой из них", - подумала она, наслаждаясь мысленным сиянием своей оперативной группы и командиров оперативных групп. Она почувствовала нечто большее, чем легкий трепет в некоторых из этих мысленных вспышек, но никаких колебаний, никаких сомнений.

Адмирал Паскалин Л'Энгле, ее старшая командующая оперативной группой, сидела в дальнем конце стола, с боков ее были адмирал Лестер Турвиль и вице-адмирал Дженнифер Бельфей, командиры ее оперативной группы. Верховный адмирал Альфредо Ю, командующий Третьей оперативной группой, сидел справа от Л'Энгле, между адмиралом Мерседес Брайэм и адмиралом Михалом Лукачем, командирами его оперативной группы. Адмирал Чиен-лу фон Рабенштранге, командующий Четвертой оперативной группой, сидел между адмиралом Грауэрбергом и адмиралом Грюнесом Дорфом, лицом к Ю. А справа от Хонор, сразу за Меган Петерсен, сидела адмирал Мишель Хенке, командир Первой оперативной группы, женщина, которую Хонор Александер-Харрингтон больше других хотела видеть рядом с собой в этой операции, в окружении адмирала Элис Трумэн и адмирала Аллена Хиггинса.

Она позволила себе еще одно мгновение осознать это, прежде чем повернула голову, чтобы посмотреть на Сарнова.

- Полагаю, вы хотели нам что-то сказать, адмирал? - сказала она и увидела воспоминание в его зеленых глазах. Воспоминание о другом дне в звездной системе под названием Хэнкок. Она никогда не перестанет скучать по непоколебимой решимости Томаса Капарелли, но в сегодняшнем присутствии Сарнова было что-то невероятно уместное. Он и она вместе сделали первые выстрелы в долгой войне против Народной республики. Теперь он был здесь накануне последней кампании против людей, которые организовали эту войну.

- На самом деле, ваша светлость, - сказал он, - хотел. Это официально. - Настала его очередь разглядывать командиров Хонор. - Вы отбываете во вторник.

Хонор почувствовала, как напряглись нервы во всем отсеке. Никто из них не был удивлен. На самом деле, то, что только что сказал им Сарнов, несомненно, было одной из самых лишних вещей, которые кто-либо когда-либо говорил.

За исключением того, что тот факт, что он произнес эти слова, сделал это официальным.

- Спасибо, сэр Марк, - тихо сказала она, и все взгляды вернулись к ней в ожидании. В большинстве случаев все, что она собиралась сказать, было таким же излишним, как и все, что сказал Сарнов. Но галочки должны были быть поставлены. Кроме того, эта встреча была гораздо меньше посвящена планированию или анализу разведданных, чем взаимному признанию. О том, чтобы увидеть друг друга лицом к лицу, лично, в последний раз перед тем, как они отправятся в путь.

И именно поэтому Сарнов тоже был здесь. Чтобы услышать, что она сказала, оценить уверенность ее старших командиров, поделиться с ними своей собственной и дать свое - и Адмиралтейства - окончательное одобрение их операции.

- Благодаря "Эксплоратрис" и коммодору Тремейну, - продолжила она, - мы смогли спланировать больше, чем я на самом деле ожидала, учитывая усилия, которые приложило Соответствие, чтобы замести следы.

Не один из ее офицеров злобно улыбнулся, когда они также рассматривали данные, которые принесли разведывательные дроны Скотти Тремейна. Им всем хотелось бы большего - они были профессиональными флотскими офицерами, которые знали, что у них никогда не может быть слишком много информации, что разведка часто является разницей между тем, кто жил, а кто умер, - но у них было неизмеримо больше деталей, чем предоставили первоначальные наблюдения "Эксплоратрис".

Конечно, не все это было хорошими новостями.

Они знали, например, что система, получившая название "Эльдорадо", имела более тридцати орбитальных крепостей, самая маленькая из них была такой же большой, как крепости, прикрывающие Мантикорский туннельный узел. Они знали, что эти крепости поддерживались по меньшей мере пятьдесятью супердредноутами, хотя дроны, во имя скрытности пролетевшие по внешним пределам звездной системы, не смогли сказать им, сколько из них - если таковые вообще были - могли нести подвески с ракетами. Те же самые беспилотники наблюдали за тем, что выглядело как учения нескольких эскадр ЛАКов, и они также обнаружили по крайней мере одну группу ракетных капсул. Это было чисто случайно - и статистически невероятно, - потому что беспилотник, о котором шла речь, пролетел достаточно близко, чтобы заметить их визуально. Что поднимало вопрос о том, что именно делали ракетные капсулы так далеко от системы.

В одном они могли быть уверены, так это в том, что там должны были быть тысячи капсул, которые дроны не обнаружили.

Они также знали, что имеют дело с системой, которая была еще более индустриализирована, чем они ожидали. Беспилотники подтвердили первоначальную оценку "Эксплоратрис": вокруг самого внешнего пояса астероидов располагалась почти дюжина массивных промышленных платформ, обслуживаемых целым флотом кораблей для разработки астероидов и орбитальных плавильных заводов, в то время как танкеры для добычи газа курсировали взад и вперед между внутренней системой и Эльдорадо-V, ближним к звезде из двух газовых гигантов системы, которые находились как раз внутри ее гиперграницы.

В сложившихся обстоятельствах им повезло, что Эльдорадо не был укреплен еще сильнее, и все они это знали. К сожалению, все еще слишком многое было не известно.

- Мы все знаем, что по сравнению с флотом, который мы послали на Сол, путешествуем в некотором смысле налегке, даже с оперативной группой адмирала фон Рабенштранге, - продолжила Хонор и пожала плечами. Это было неизбежно, учитывая то, как Великий Альянс уже начал сокращать свои военные флоты. - Но у нас будет солидное ядро тяжелых ударных кораблей - на самом деле, более двухсот супердредноутов и почти восемьдесят носителей ЛАК, не считая их сопровождения и кораблей снабжения - со всей огневой мощью, необходимой нам, чтобы позаботиться о себе в любом сражении флота. И если они нам понадобятся, на борту кораблей снабжения есть пятьсот с лишним тысяч ракет Марк 17. Пятидесяти миллионов или около того ракет Марк 23 должно быть более чем достаточно, но поверьте мне - если окажется, что мы все еще чрезмерно оптимистичны в отношении того, насколько сильно укреплено Эльдорадо, у меня нет намерения совершать атаку прямо на него. У нас будет достаточно сил, чтобы блокировать систему и пикетировать ее гиперграницу, и если мы правы, если это действительно ядро луковицы, им больше некуда идти. Если Эльдорадо слишком сильно, чтобы мы могли атаковать нашими имеющимися ресурсами, мы заколотим его дверь и будем держать ее в таком состоянии, пока не соберем флот, достаточно сильный, чтобы взять любую цель, даже если нам придется строить нужные нам корабли с нуля.

Она еще раз обвела взглядом стол.

- Мы обсудили все планы, которые мы можем и не можем сделать, - продолжила она. - Лично я думаю, что адмирал Салета и адмирал Тренис правы, когда предполагают, что на самом деле именно Соответствие, выступающее через "Технодайн", предоставило Катафракты флоту Солнечной лиги. Мы не можем этого доказать, тем более что Йилдун - одна из систем, которая отказалась ратифицировать новую Конституцию, а это значит, что даже наши друзья в Лиге не в состоянии обратиться в домашние офисы "Технодайн" за подробностями исследований и разработок оригинального дизайна. Но тот факт, что они отказываются предоставить нам эту информацию, служит нам довольно сильным подтверждением того, что это было сделано не на их собственном заводе ... и что они думают, что мы были бы немного недовольны ими, если бы узнали, кто передал это им.

Собравшиеся флаг-офицеры кивнули с трезвым пониманием. Ни одно из данных, которые Хонор привезла с Ганимеда, не указывало на первоначальный источник дизайна Катафракта, и штаб-квартира "Технодайн" на Мезе пострадала от таинственного пожара, прежде чем Мишель Хенке смогла завладеть их записями. Был четкий бумажный след, указывающий на то, как Катафракт превратился в Хасту - вся работа над этим была проделана на Ганимеде, - но никаких следов того, откуда взялся первоначальный дизайн Катафракта.

- Я говорю об этом, потому что это иллюстрирует момент, который мы должны очень четко помнить, - продолжила она с ледяной улыбкой. - Коммодор Тремейн, возможно, предоставил нам много данных о местоположении и энергетических сигнатурах орбитальных платформ Эльдорадо, и у нас может быть то, что мы считаем хорошими данными об их мобильных устройствах, но все вы знаете, что у нас нет никаких разведданных о реальном оборудовании этих людей. Однако, ракеты Катафракт и другие, с гразерными боеголовками, с которыми мы уже столкнулись, являются наглядным эмпирическим доказательством того, что у них есть оружие, с которым никто из нас никогда не сталкивался в бою, и дроны коммодора Тремейна обнаружили гравитационные импульсы, указывающие на то, что Эльдорадо обладает значительно более совершенными возможностями сверхсветовой связи, чем у Солнечной лиги, так что, по крайней мере, их доктрина для своих ракетных капсул почти наверняка должна быть более изощренной, чем была у Лиги.

- Мы потратили последний месяц на уточнение наших планов этой операции, но с самого начала знали, что наша способность выявлять угрозы остается неполной. Я намерена сделать все от нас зависящее, чтобы расширить и обновить наши текущие файлы данных после того, как мы сделаем наш альфа-переход и начнем открыто развертывать разведывательные дроны, но электронная разведка и визуальное наблюдение смогут рассказать нам не так много. Мы не сможем заглянуть внутрь их ракет или узнать, насколько хороша их активная оборона, пока та или иная сторона не откроет огонь.

- Я хотела бы, чтобы мы могли ожидать, что другая сторона будет столь же не осведомлена о наших возможностях, но мы знаем, что у них были агенты - в некоторых случаях высокопоставленные - в наших собственных вооруженных силах. Мы считаем, что перекрыли эти высокоуровневые каналы, но я не верю, что кто-то в этом отсеке настолько глуп, чтобы предположить, что они не продолжают проникать на более низкие уровни. Мы уверены, что они не раскрыли местонахождение Болтхола, поскольку не было попыток повторить Удар Яваты по Убежищу, но в галактике нет такого способа, чтобы эти люди, в отличие от Солнечной лиги, не перевернули небо и землю, чтобы быть в курсе нашей доктрины и развернутого оружия.

- Это означает, что у них было огромное преимущество с точки зрения разработки тактики на тот день, когда им, возможно, придется защищать свое убежище, поэтому ожидайте, что я подойду к этой операции с осторожностью. Поймите меня. Если мы сможем победить этих людей, мы это сделаем. - Ее карие глаза были холодными и жесткими. - Но если потребуется уничтожение, я намерена поступать так, чтобы погибла другая сторона. Я не дам людям, стоящим за миллионами смертей, которые мы уже понесли - за Ударом Яваты и Ударом Беовульфа, и за всеми миллионами космонавтов, погибших с обеих сторон в войне, которую они спровоцировали, - ни одной дополнительной жертвы, если смогу избежать их. "Соответствие" принесло человечеству больше смертей и разрушений, чем любой другой тиран, любая другая диктатура или тоталитарное государство в истории человечества.

- Это заканчивается. - Она постучала указательным пальцем правой руки по столешнице. - Это заканчивается сейчас. Может быть, не сразу, если окажется, что мы недооценили их оборонительную мощь, но это закончится. - Ее палец снова постучал. - Это не очередная звездная нация, с которой мы сражаемся. Не в этот раз. Это рак, и мы собираемся вырезать его и прижечь рану. Чего бы это ни стоило, мы сделаем это.

Она позволила своей последней фразе осесть в их костях, затем сложила руки на столе и наклонилась вперед.

- Но мы не станем ими в процессе, - сказала она мягко, спокойно. - Мы будем помнить, кто мы такие. Мы будем помнить, что наши флоты и наши звездные нации сражаются с честью и чувством порядочности. Мы уничтожим Мезанское Соответствие и отправим его в кучу пепла в уголке Ада, предназначенном для извращений геноцида. Но когда мы это сделаем, мы также вспомним, что первоначальные рабочие руки, которые построили крепости Соответствия, принадлежали рабам. Рабам, у которых не было права голоса в том, что они делали, или как они это делали, или для кого. Потомки этих рабов, несомненно, все еще там, все еще без права голоса, без выбора, кроме как выполнять приказы Соответствия, и мы не будем убивать невинных только потому, что Соответствию все равно, кого или сколько людей, которых мы любили, оно убило. Так что, что бы еще ни случилось, нарушений эдикта Эридани не будет.

- Поверьте мне, когда я говорю, что понимаю желание превратить их планеты и места обитания в пепел. Чтобы заплатить им их собственной монетой. Стоять в стороне и смотреть, как они сгорают дотла. Я была там. Я так сильно хотела этого, что ощущала его вкус, как яд. И я почти сделала это.

Она почувствовала удивление не в одном из этих мысленных всплесков, когда признала это, но продолжала непоколебимо, встречаясь с ними глазами.

- В конце концов, я этого не сделала, хотя хорошо знаю, что на Соле есть люди, которые не в состоянии оценить сдержанность, проявленную Великим Альянсом. - Ее улыбка была мимолетной, и Сарнов фыркнул рядом с ней. - Но я этого не сделала. Может быть, я никогда бы этого не сделала. Я не знаю об этом, но я точно знаю, что не буду делать этого здесь. И я также не позволю никому из вас или кому-либо из наших мужчин и женщин нести бремя того, что они сделали это. Мы те, кто мы есть, и я хочу, чтобы мы остались именно такими, когда рассеется дым.

Она позволила этому на мгновение успокоиться, затем снова откинулась назад.

- И теперь, когда с этим покончено, - она улыбнулась гораздо теплее, - у капитана Ярувальски есть несколько деталей, которые мы должны обсудить в последнюю минуту.

Крепость "Фрэнсис Крик"

Орбита Чермака

Система Гальтон

- Расскажи мне, Данияр! - рявкнул контр-адмирал Леонард Спадафора, выбегая из шахты лифта на свою командную палубу.

Простой орбитальной крепостью обычно не командовал контр-адмирал, но во "Фрэнсисе Крике" не было ничего "простого", и корветтен-капитан Квинцио, тактический офицер "Крика", оторвался от своих дисплеев, услышав резкую команду своего командира.

- Все, что у нас пока есть, - это гиперслед, сэр. Это в шестнадцати световых минутах от Гальтона, сразу за пределами гиперграницы. И он большой. Очень большой. - Квинцио покачал головой, выражение его лица было мрачным. - Что бы это ни было еще, это не разведывательные силы.

- Понимаю.

Спадафора подошел к круглому колодцу, сложил руки за спиной и уставился вниз на огромный голографический дисплей в центре командной палубы. Кроваво-красный значок массивного гиперследа запульсировал по периметру дисплея, и его рот сжался. Это действительно было в шестнадцати световых минутах от звезды. Но это было всего в десяти световых минутах от Чермака, что идеально подходило для кратчайшего курса к единственной обитаемой планете Гальтона. Что означало, что Квинцио был прав. Это была не исследовательская группа, не кто-то, кто искал Соответствие.

Это был кто-то, кто знал, где находится Соответствие. Который достаточно хорошо знал астрографию системы, чтобы с такой точностью спланировать сближение. Ему было интересно, много ли еще они знают о своем враге, потому что он был уверен по крайней мере в одном. Этот стробирующий значок никогда бы не появился там, если бы корабли, которые он представлял, не думали, что у них есть огневая мощь, чтобы убить этого врага теперь, когда они его нашли.

Его лицо напряглось. Худший, самый темный кошмар Соответствия глянул на него с сюжета, и отчаяние захлестнуло его. "Крик" был командным центром, стержнем обороны Гальтона. И поскольку это было так, Спадафора даже лучше, чем большинство, знал, что система обречена. Сокрытие было ее единственной настоящей защитой, потому что никогда не было никакого смысла притворяться, что он может надеяться пережить огромную мощь объединенных флотов Великого Альянса, если они когда-либо обнаружат сердце Соответствия.

Теперь, очевидно, они это сделали. И, столь же очевидно, мужчины и женщины, готовые умереть в последней, отчаянной защите великолепного видения Леонарда Детвейлера, собирались сделать именно это.

Но затем он глубоко вздохнул, расправил плечи. Может быть, так оно и было. И, возможно, шестьсот стандартных лет пота, жертв и преданности должны были умереть вместе с ними. Но прежде чем они это сделают, они убьют как можно больше безродных ублюдков там, в этом гиперпространстве, сколько смогут.

- Тактика, раскручивайте клин, - сказал он.

- Да, сэр!

- А потом, связь, - холодно сказал он, - соедините меня с гросс-адмиралом.

КЕВ "Император"

Большой флот

Система Гальтона

- Ну, я полагаю, они знают, что мы здесь.

Тон Хонор Александер-Харрингтон был сухим, когда она стояла между Андреа Ярувальски и Меган Петерсен на флагманской палубе "Императора" с Нимицем на плече и смотрела на главный экран. Не первый раз она видела дисплей, почти в точности похожий на этот, но остальные были симуляциями на сессиях планирования и упражнениях, сгенерированными на основе записанных данных. Этот был в прямом эфире.

И это не было упражнением.

- О, я думаю, мы можем принять это как данность, ваша светлость. - Тон Ярувальски был еще более сухим, чем у Хонор. - Что я хотела бы знать, так это сколько из них испытывают внезапную острую потребность получить по темечку.

- Знаю, что мой коэффициент беспокойства был бы просто зашкаливающим, - сказала Петерсен. Ей потребовалось пару недель, чтобы освоиться в качестве оперативного офицера Хонор, но в конце концов она прекрасно встала на ноги.

- Уверена, что и у них тоже, Меган, - сказала Хонор и переключилась на дисплей главного компьютера. Он был разделен на окна, по одному для каждого из ее оперативной группы и командиров оперативных групп, и она холодно улыбнулась им.

- Как только что заметили Андреа и Меган, они знают, что мы здесь, и они, несомненно, активируют оборонительные планы, которые, как мы все знаем, у них есть. Полагаю, пришло время нам привести в действие наши наступательные планы.

Головы закивали.

- Тогда ладно, леди и джентльмены. Давайте поговорим об этом.

Крепость "Ирвинг Фишер"

Орбита Чермака

Система Гальтон

Прозвучал музыкальный сигнал, и гросс-адмирал Гюнтер Монтальван отвернулся от дисплея своего коммуникатора, отыскивая глазами обновляющийся сюжет.

Данные внешних сенсорных платформ со скоростью света поступили семью минутами ранее. Они могли бы сделать это еще раньше, но Монтальван пока не был готов выдать расположение какой-либо из своих сверхсветовых ретрансляционных платформ. Однако удаленные группы заранее развернутых разведывательных дронов направлялись к нарушителям уже более восемнадцати минут, и он разрешил им сообщать данные через одну из платформ. У него их было достаточно, чтобы отказаться от одной, не повредив своему охвату.

- Теперь у нас есть достоверные данные о них, сэр, - сказал коммодор Обержонуа, его оперативный офицер.

- Какой у нас охват? - спросил Монтальван.

- Практически полностью. - В голосе Обержонуа звучала более чем легкая горечь. - Они даже не пытаются сбить наши беспилотники. Они хотят, чтобы мы знали, что у них есть.

- Конечно, они это делают, - сказала Каролин Адебайо из комма Монтальвана. Он снова посмотрел на нее, и она пожала плечами. - Не похоже, чтобы они когда-либо думали, что смогут подкрасться к нам незаметно. И когда они так далеко от системы, они, должно быть, понимают, как мало мы можем сделать с тем, что они нам показывают. Так что они могли бы также убедиться, что мы знаем, насколько велик их молот. Они могут даже надеяться, что мы просто сдадимся, если они предложат это.

Монтальван кивнул, хотя ему также было интересно, так ли спокойна генерал-фельдмаршал, как она говорила. Женщина, которая была одновременно губернатором Гальтона и главнокомандующей его обороной, не могла позволить себе проявить ничего, кроме решимости. Она, конечно, не могла выказать панику или отчаяние, если ожидала, что ее люди будут сражаться. С другой стороны, Адебайо так же хорошо, как и Монтальван, понимала, что над ними нависла "непредвиденная ситуация Аламо".

Конечно, в этом был определенный освобождающий аспект, не так ли? Они вдвоем могли строить свои планы, вести свою битву без какой-либо парализующей неуверенности в своих собственных судьбах.

- Мы не можем подтвердить это, генерал-фельдмаршал, - сказал Обержонуа, - но уверены, что они наводняют систему собственными разведывательными платформами. Мы видели всего несколько слабых следов импеллеров, но их дроны, очевидно, так же трудно найти, как мы и думали.

- Таким образом, они не просто позволяют нам видеть их размер и силу. В то же время они лучше разбираются в наших возможностях, - сказал Монтальван, признавая точку зрения оперативного офицера. - Хотя я бы предпочел, чтобы они пошли дальше и попытались уничтожить наши беспилотники.

Обержонуа кивнул. Они знали, что разведывательные дроны Великого Альянса были как очень скрытными, так и, благодаря их бортовым установкам микроядерного синтеза, необычайно дальнодействующими. Однако технология скрытности Соответствия на самом деле может быть еще лучше. Это было, безусловно, лучше, чем что-либо, что когда-либо было у Солнечной лиги, и защитники Гальтона создали две разные разведывательные платформы. Дроны Альфа включали в себя все улучшения, которыми обладало Соответствие, хотя их бюджет мощности оставался сильно ограниченным по сравнению с Призрачными всадниками Великого Альянса, в то время как дроны Бета были виртуальными клонами текущей технологии флота Солнечной лиги. На данный момент Обержонуа развернул как бета-версии, так и альфа-, чтобы разведать силу врага ... и в качестве возможной проверки их собственной способности проникать через сенсоры Великого Альянса. Если бы Великий Альянс попытался уничтожить только бета-версии, это могло бы свидетельствовать о том, что он не смог обнаружить альфы и нацелиться на них. Не доказательство, конечно, но, по крайней мере, указание.

Что было бы хорошо, так как это могло бы также дать им некоторое представление о том, насколько легко их враги могли бы обнаружить одинаково улучшенную Хасту Соответствия.

- В каком состоянии Волан? - спросил он.

- Мы должны вывести альфа-ракеты на позицию через пятьдесят две минуты, сэр.

- Что ж, в таком случае, чем дольше они будут готовы сидеть там, тем счастливее я буду.

- Я немного удивлена, что мы еще не получили от них вестей, - заметила Адебайо. - Они здесь уже почти двадцать минут.

- Ну, они знают, что система никуда не денется, - ответил Монтальван. - Я могу понять, почему они могут подумать, что пребывание там, как некий безмолвный дамоклов меч, может оказать... смягчающее воздействие на наш моральный дух.

Их взгляды встретились по коммуникатору, и улыбка Адебайо была холодной.

- Некоторые вещи более вероятны, чем другие, - сказала она.

КЕВ "Император"

Большой флот и

Крепость "Фрэнсис Крик"

Орбита Чермака

Система Гальтон

- ...и Иоланда говорит, что мы получаем хорошие данные от Призрачных всадников, ваша светлость, - сказал капитан Рафаэль Кардонес по связи, соединяющей Хонор с командной палубой "Императора". - Очевидно, не так много, как нам хотелось бы. Я всегда был жадным. - Его ослепительная улыбка на мгновение напомнила Хонор молодого, неопытного офицера-тактика, который так хорошо проявил себя на станции Василиск. И гораздо более опытного, который так блестяще сражался на Грейсоне. - Но мы, по крайней мере, даем лучший профиль по их мобильным подразделениям.

- Я согласна, ваша светлость. - Меган Петерсен стояла рядом с командным креслом Хонор, глядя вместе с ней на дисплей связи. - Одна хорошая новость - нам удалось подтвердить, что большинство их супердредноутов являются проектами, подготовленными к запуску. Похоже, они примерно делятся на три класса, так что я предполагаю, что все они были экспериментальными. Или развивающимися, во всяком случае. Пока мы идентифицировали только семнадцать слоев капсул.

- Согласна, что это хорошая новость, - сказала коммандер Иоланда Гарриман, тактический офицер Кардонеса, за кадром по той же ссылке. - Однако это была бы лучшая новость, если бы мы рассматривали мобильное взаимодействие.

- Ты совершенно права, Иоланда. - Андреа Ярувальски пересекла флагманский мостик к Хонор как раз вовремя, чтобы услышать последнее замечание Гарриман. - И я чувствовала бы себя намного счастливее, если бы мы только что не подтвердили предположения Скотти - я имею в виду коммодора Тремейна, конечно - об этих проклятых фортах. Сейчас на всех них видны клинья импеллеров.

- Прискорбно, но не неожиданно, - ответила Хонор.

Ярувальски кивнула, и никто бы не догадался по выражению ее лица, как сильно она настаивала на немедленном ракетном ударе по этим кораблям, как только Большой флот выйдет из гипера и успеет развернуть капсулы. Если только импеллеры фортов не были постоянно подключены, что было чрезвычайно маловероятно, учитывая потребляемую мощность и относительно короткий срок службы импеллерных узлов такого размера, этот удар был бы нанесен до того, как они смогли бы поднять защитные полосы своих клиньев.

Теперь для этого было слишком поздно, и Хонор почувствовала сожаление Ярувальски об упущенной возможности. Что ж, Хонор тоже сожалела об этом, и она полностью понимала точку зрения Андреа. На самом деле, она разделяла ее. Собственные действия Соответствия вывели его за рамки дозволенного, и принятые правила войны признавали право сторон на возмездие за нарушение таких мелочей, как Эриданский эдикт. И они также признавали, что, в отличие от орбитальных жилых станций, вооруженные платформы вражеской державы были законными целями для немедленного уничтожения. После Ударов Яваты и Беовульфа Великий Альянс не был обязан позволять персоналу на борту этих фортов эвакуироваться или даже сдаваться, и Хонор слишком хорошо понимала, насколько сложнее стало их уничтожение после того, как поднялись импеллерные клинья и боковые стенки.

Но она также имела в виду то, что сказала на том последнем совещании перед отбытием. Великий Альянс не был Соответствием, и он не будет действовать как Соответствие. Не из-за того, чем он был обязан Соответствию, а из-за того, чем он был обязан самому себе... и истории.

С более прагматичной точки зрения, такой быстрый запуск привел бы к гораздо большему риску случайного попадания в огромные сооружения, которые, очевидно, были населенными местами обитания, некоторые из них почти такие же большие - и гораздо более распространившиеся - чем было Беовульф Альфа до его разрушения. Кроме них, были и промышленные платформы. Если они не были вооружены, на них тоже распространялось требование Эриданского эдикта о том, чтобы атакующий командир предоставлял достаточно времени для эвакуации гражданского персонала.

Хонор взглянула на Петерсен, когда эта мысль пронеслась у нее в голове. Меган была единственным офицером в ее штабе, который решительно возражал против немедленного ракетного удара. Что, учитывая ее опыт в Гипатии, никого не удивило.

- Платформы Призрачных всадников внутренней системы развернули ищеек, - сказала Петерсен, и Хонор кивнула.

Ищейки были одним из плодов мозгового треста Форейкер/Хемпхилл в Болтхоле. По сути, они были крошечными дронами-паразитами, переносимыми модифицированными Призрачными всадниками и развернутыми группами, предназначенными для проникновения во вражеские коммуникационные сети. Коммуникационные лазеры было невозможно обнаружить, не поместив платформу непосредственно на пути луча, и ищейки были разработаны для насыщения вероятных зон достаточным количеством платформ - движущихся очень скрытно, по точно рассчитанным схемам поиска - чтобы поместить одну из них точно туда. Прерывание сигнала, каким бы кратким оно ни было, сообщило бы бдительному врагу, что паразит обнаружил один из его путей передачи, и его зашифрованные сигналы все равно было бы невозможно прочитать, но простой анализ плотности, сложности и направлений, в которых расширена командно-контрольная сеть, мог бы предложить довольно много простой проницательности анализу паттернов.

- У нас определенно выявлены не все их сети, - продолжила Петерсен. - Даже ищейки не в состоянии это сделать! Но Тристрам - лейтенант-коммандер Тристрам Джейкоби был офицером радиоэлектронной борьбы "Императора" - и я можем подтвердить, что Альфа, Бета и Гамма являются центрами командования и управления для всей системы.

Это было неудивительно, размышляла Хонор, поскольку платформы, которые они обозначили как Альфа, Бета и Гамма, были тремя крупнейшими крепостями во всей системе и не просто случайно находились на одинаковом расстоянии, в ста двадцати градусах друг от друга вокруг обитаемой планеты. Тем не менее, было приятно получить это подтверждение.

- У вас с Тристрамом есть какое-нибудь представление о том, какая из них главная?

- Из того, что мы видели до сих пор, мы склонны думать, что это Бета, ваша светлость. Мы не можем этого гарантировать, но, похоже, у нее больше избыточных ссылок на две других, чем у любой из них на него или друг на друга. С оговоркой, конечно, что даже ищейки дают нам лишь частичное освещение.

- Я склонна согласиться с их логикой, ваша светлость, - сказала Ярувальски, и Хонор кивнула.

- Что-нибудь еще, Меган? - спросила она.

- Не в том, что вы могли бы назвать макромасштабом, - ответила Петерсен. - Однако мы подтвердили одну вещь: их скрытность лучше, чем все, что было у солли. Разведка коммодора Тремейна уже предположила это, но я думаю, что это даже лучше, чем мы предполагали по его предварительным данным. Мы локализовали несколько скоплений ракетных капсул в том, что центр слежения называет развертыванием Мориарти, и у меня есть беспилотники, которые ищут места, где они могли бы разместить ракетные капсулы для чего-то подобного. Но их капсулы - гораздо более сложные сенсорные мишени, чем все, что мы когда-либо видели вне Лиги. На самом деле, я бы сказала, что они, по крайней мере, такие же незаметные, как наши модули обороны систем последнего поколения. На самом деле, возможно, даже более скрытные. А звездная система - это большое место. Мы ни за что не найдем их все.

- Все, что мы можем сделать, - это лучшее, на что мы способны, - философски заметила Хонор, - и я не против потратить немного больше времени на их поиски. Я хочу пресечь все возможные угрозы, которые мы сможем.

Она взглянула на главный сюжет. Значки Большого флота представляли собой огромный глобус в центре этого сюжета, а не обычную стену битвы, которая была нормой на протяжении стольких стандартных столетий. Крупные корабли в сердце этого шара еще не развернули ни одной собственной ракетной установки, но гипергенератор каждого звездолета был в мгновенной готовности. С этого момента корабль класса Инвиктус, такой как "Император", мог вернуться в гипер чуть менее чем за четыре с половиной минуты. Линейный крейсер класса Найк мог войти в гиперпространство чуть более чем за полторы минуты, а тяжелый крейсер Саганами-С мог сделать это всего за сорок три секунды. Этого должно было быть достаточно, чтобы избежать всего, что защитники системы могли бы бросить в них, но Хонор не была склонна полагаться на "должен", когда речь шла о жизнях ее людей. Ее звездолеты были окружены замысловатым щитом из ЛАКов, сконфигурированных и развернутых в роли противоракетной обороны, а за ЛАКами - оболочкой платформ Призрачных всадников, наблюдавших за любой угрозой глазами Аргуса.

- Ваша светлость, буй связи выйдет на заданную дистанцию примерно через две минуты, - сказала лейтенант-коммандер Эрикес, и Хонор повернулась к своему офицеру связи с натянутой улыбкой.

***

- Генерал-фельдмаршал.

Каролин Адебайо оторвалась от разговора с полковником Чунтао, ее начальницей штаба.

- Да, Зармайр?

- У нас запрос на связь, мэм. - Голос майора Нергизяна был напряженным. - Он адресован командиру системы.

- Понимаю. - Адебайо подошла к посту офицера связи. - Полагаю, что это тот случай, когда лучше поздно, чем никогда.

Нергизян улыбнулся - коротко. Но потом он покачал головой.

- Я думаю, что знаю, в чем была причина задержки, мэм, - сказал он. - Передача осуществляется стандартным лазером связи, но она поступает с платформы менее чем в двухстах тысячах километров от "Крика". И датчики улавливают направленные гравитационные импульсы с той же платформы.

- И мы не знали, что она там, пока она не заговорила с нами?

- Нет, мэм.

- Но они просили "командира системы", а не какого-либо конкретного человека по имени?

- Да, мэм. Они это сделали.

- Понимаю, - повторила Адебайо.

Она остановилась за креслом офицера связи и положила руку ему на плечо.

- Соедините меня с гросс-адмиралом Монтальваном по параллельному каналу, Зармайр.

- Да, мэм!

Лицо Гюнтера Монтальвана появилось на вторичном дисплее, и он поднял бровь, глядя на Адебайо.

- Они наконец-то заговорили с нами, - сказала она ему. - Я хочу, чтобы ты слушал, когда я отвечу на вызов.

- Конечно, мэм.

- Однако, раньше я скажу две вещи. - Она убрала руку с плеча Нергизяна и скрестила руки на груди. - Во-первых, они подвели ретранслятор сверхсветовой связи в радиусе двухсот тысяч километров от "Крика", а мы этого даже не заметили. Я склонна думать, что это, по крайней мере частично, еще одно преднамеренное заявление об их возможностях. Но они также используют лазер связи, а не всенаправленный сигнал.

- Значит, они знают, где ты?

- Либо так, либо они просто угадали правильно. - Она пожала плечами. - "Крик", "Ирвинг Фишер" и "Чжоу Цзянь-жэнь" снова на треть больше любого из других фортов, так что слепой случай дал бы им тридцатипроцентный шанс угадать правильно.

- Согласен, - кивнул Монтальван.

- И вторая вещь, - сказал Адебайо, - это то, что они просят "командира системы". Они не спрашивают меня по имени или даже "системного управляющего". Что может быть существенным, а может и не быть.

- Учитывая то, как они, похоже, намеренно подчеркивают, насколько безнадежной, по их мнению, является наша ситуация, - задумчиво сказал Монтальван, отказавшись в присутствии других упомянуть, что Великий Альянс был полностью прав в этом, - это действительно может быть. Конечно, это может ничего не значить, но это может означать, что они наткнулись на нас более или менее случайно, а не в результате какого-либо систематического проникновения.

- Вот именно. - Адебайо на мгновение задержала на нем взгляд, затем снова посмотрела на Нергизяна.

- Хорошо, Зармайр. Примите запрос. И вы могли бы с таким же успехом пойти дальше и сказать им, кто мы такие.

- Да, мэм.

Майор постучал по сенсорной панели, и на главном дисплее связи появилось изображение темноволосой сероглазой офицера в униформе Королевского флота Мантикоры с нашивками лейтенант-коммандера.

- Это командование системы Гальтон, - сказал Нергизян.

Двадцать две секунды спустя - даже при сверхсветовой связи сигналу требовалось одиннадцать секунд, чтобы преодолеть десять световых минут - эти серые глаза сузились, когда манти увидела Нергизяна на своем собственном дисплее.

- Я лейтенант-коммандер Эрикес, Королевский флот Мантикоры, от имени Великого Альянса, - сказала она. - Готов ли ваш командир поговорить с моим командиром?

- Да, - решительно сказал Нергизян.

- Приготовьтесь, - ответила Эрикес двадцать две секунды спустя. А потом ее изображение исчезло, сменившись другим офицером. Этот в скафандре адмирала флота, но с белым беретом капитана звездолета. Древесный кот в таком же костюме лежал, растянувшись на спинке ее командирского кресла, и Адебайо сразу узнала эти экзотически угловатые темные глаза, эти высокие скулы и этот сильный подбородок.

"Значит, Великий Альянс позаботился о том, чтобы прислать самых лучших", - иронично подумала она.

- Прямой эфир, генерал-фельдмаршал, - тихо сказал Нергизян, и Адебайо повернулась лицом к камере.

- Здравствуйте, адмирал Харрингтон, - сказала она. - Что я могу для вас сделать?

- Итак, вы меня узнали. - Харрингтон тонко улыбнулась после неизбежной задержки. - Это должно все упростить. Могу спросить, с кем я разговариваю?

- Я генерал-фельдмаршал Каролин Адебайо, губернатор этой звездной системы. В Мезанском Соответствии, как вы уже должны знать, исходя из вашего присутствия.

- Вижу, не надо ходить вокруг да около. Хорошо. В таком случае буду краткой. Я представляю Звездную империю Мантикора, республику Хевен, Андерманскую империю и Протекторат Грейсон, и цель этого разговора - дать вам возможность сдаться силам Великого Альянса под моим командованием. Я бы посоветовала вам принять это.

Сопрано Харрингтон было холоднее космоса, но ее глаза были еще холоднее.

- Почему я должна? - спокойно спросила Адебайо.

- Потому что, если вы этого не сделаете, я открою огонь и уничтожу каждую крепость и военный корабль в этой звездной системе.

- Действительно. И что, по-вашему, будут делать силы под моим командованием, пока вы будете это делать, адмирал?

- Умирать, - ровно сказала Харрингтон двадцать две секунды спустя.

Челюсть Адебайо сжалась, и Харрингтон позволила единственному ледяному слову задержаться, затем пожал плечами.

- Поймите меня, - сказала она тогда. - Ничто не доставило бы мне большего личного удовлетворения, чем просто открыть огонь и убить каждого мужчину и женщину под вашим командованием. Моя звездная нация и ее союзники - и я лично - возлагаем на вас ответственность за миллионы смертей, которые ваше "Соответствие" непосредственно причинило в двойной системе Мантикоры, Беовульфе и на Мезе, и за каждого мантикорца, грейсонца, хевенита и соларианина, убитого в войне между Великим Альянсом и Солнечной лигой, которую вы спровоцировали. Мы намерены положить этому конец. Мы намерены покончить с вами... и мы это сделаем.

Ее холодный стальной голос был спокоен, почти бесстрастен, и это только делало его искренность еще более ужасной.

- Однако, в отличие от Соответствия, мы на самом деле заботимся о крови на наших руках. И поскольку мы это делаем, я предлагаю вам эту возможность сдаться. Однако имейте в виду, что если вы это сделаете, то каждый человек, занимающий командную должность, по меньшей мере, столкнется с потенциальным судом за преступления против человечности в поистине галактическом масштабе. Нет никаких обещаний неприкосновенности, никаких гарантий. Есть только возможность, по крайней мере, пощадить ваш персонал. У вас есть два часа, чтобы обдумать мое предложение. Если вы не примете его к истечению этого времени, мои силы откроют огонь.

- Харрингтон, конец связи.

Дисплей погас, и на флагманской палубе "Крика" повисла тишина. Затем Адебайо глубоко вздохнула и посмотрел на Монтальвана.

- Думаю, пришло время для Волана, - сказала она. - Выполняй, как только сможешь.

КЕВ "Император"

Большой флот

Система Гальтон

- БИЦ сообщает, что внешние Призрачные всадники что-то заметили, миледи, - сказал главстаршина Рэнсом. Меган Петерсен посмотрела на него, и он покачал головой. - Они не уверены, что это такое, но оно направляется в нашу сторону и движется быстрее, чем любой другой обнаруженный нами след.

Руки Рэнсома были заняты на его командном пункте, когда он говорил, и Петерсен повернулась к своему графику, когда он ввел в него свежую порцию данных боевого информационного центра "Императора". Новый значок мигнул быстрым стробоскопом неопознанного контакта, и Рэнсом был прав. Он направлялся к Большому флоту из внутренней системы и двигался намного быстрее, чем неуловимые разведывательные дроны, которые они обнаружили ранее. Соответствие развернуло два разных типа разведывательных платформ, одна из которых, очевидно, была практически идентична дронам последнего поколения флота Солнечной лиги, а другая была чертовски скрытной. Петерсен согласилась с герцогиней Харрингтон и капитаном Ярувальски в том, что они не смешали бы их таким образом, если бы не надеялись узнать, насколько легко Большой флот может обнаружить, заблокировать и уничтожить платформы их первой команды. Вот почему Большой флот отказался предпринимать что-либо подобное.

Не то чтобы Петерсен была совсем уверена в том, что они смогли бы уничтожить "крадущихся", если бы попытались.

Но это неслось с гораздо большей скоростью, приближаясь к самой дальней оболочке дронов со скоростью, близкой к 42 процентам скорости света, и единственной причиной, по которой Призрачные всадники увидели его, была сопровождавшая его фронт волна заряженных частиц.

Она нахмурилась, и этот хмурый взгляд подкрепился, когда числовое обозначение, добавленное к значку, начало увеличиваться. Что бы это ни было, оно было не одиноко.

Тыльной стороной ладони она нажала на кнопку, и хрипло зазвучал сигнал тревоги.

- Всем подразделениям, это флагман! - рявкнула она по командной сети. - Приближаются призраки, ось угрозы - пять-восемь градусов, скорость сближения одна-две-три тысячи километров в секунду. Дальность два - две целых восемь десятых миллиона километров. Готовность противоракет. Повторяю, готовность противоракет. Будьте готовы вступить в бой.

Она откинулась на спинку стула, сигнализация все еще звучала, и только тогда оглянулась через плечо.

Хонор коротко улыбнулась в знак одобрения, когда Петерсен оглянулась на нее. Меган поступила совершенно правильно, не дожидаясь чьего-либо разрешения, подумала она, но ее собственное внимание было приковано к сюжету, поскольку число рядом с этим значком продолжало расти.

Она хотела, чтобы они обнаружили, что бы это ни было - и у нее было плохое предчувствие по этому поводу - раньше. При его нынешней скорости оно достигнет Большого флота всего за три минуты...что было на девяносто секунд меньше, чем потребовалось бы "Императору" для гиперперехода. И это была ее вина.

Что бы ни надвигалось на них, это было даже более скрытно, чем все, что было у Великого Альянса. Она допускала такую возможность в своем планировании, но было очевидно, что она недостаточно учитывала это. И, как она теперь поняла, это было потому, что она никогда на самом деле не верила, что это произойдет, что бы она ни говорила себе и своим сотрудникам. Она бы еще долго прощала себя за это. Это было слишком похоже на высокомерие флота Солнечной лиги, его предположение, что ни у кого не может быть лучшей технологии, чем у непобедимой Солнечной лиги.

"Ты всегда знала, что такое мышление может повлечь за собой собственное наказание", - подсказал ей уголок ее мозга. - "Тебе действительно нужно было выбирать такой момент, как этот, чтобы доказать, что ты был права?"

Она знала, что это было, не больше, чем Меган Петерсен или главстаршина Рэнсом, но она была практически уверена, что это должны были быть ракетные капсулы. Вероятно, улучшенная версия Хасты флота Солнечной лиги. И этого ей следовало ожидать, учитывая, насколько чертовски трудно было засечь разведывательные дроны Соответствия. В конце концов, первоначальная Хаста была немногим больше, чем разведывательный беспилотник, переделанный в носитель ракеты.

- Предположим, что эти штуки вооружены той же ракетой, что и Хаста солли, - сказала она. - Показать дальность пуска.

Сюжет изменился почти мгновенно, и ее челюсть сжалась. При их нынешней скорости запуск состоится на чуть менее двадцати миллионов километров. И они достигнут его еще через одиннадцать секунд.

***

Так получилось, что Хонор Александер-Харрингтон была совершенно права в том, что ей противостояло. Хаста III была явным улучшением оригинальной соларианской версии, с гораздо более надежным главным приводом и функциями скрытности, которые были лучше, чем все, что когда-либо было у флота Солнечной лиги. Мало того, каждая Хаста была сопряжена со вторым, столь же незаметным дроном, который служил "буксиром". Дополнительный беспилотник был многоканальным, и его функция заключалась исключительно в том, чтобы незаметно перемещать Хасты по системе и сконцентрировать их перед запуском, что и было сделано планом Соответствия Волан.

Теперь четырнадцать тысяч их неслышно неслись в лицо Большому флоту по баллистическим траекториям. Главные двигатели Хаст давно выгорели, но когда они достигли дальности полета в двадцать миллионов километров, их вторые ступени отделились и разогнались более чем на семьсот километров в секунду.

***

- Вампир! Вампир! - рявкнул по командной сети капитан Ламар Понферрада, командир группы носителей ЛАКов "Хилоном".

"Хилоном" был частью Седьмой эскадры носителей, прикрепленной к оперативной группе 1.1 Элис Трумэн, а командный корабль Понферрады, КЕВ "Деспиадада", был старшим кораблем на оси угроз, поскольку незаметные, туманные цели, которые отслеживали офицеры противоракетной обороны Большого флота, исчезли в сверкающих сигнатурах импеллеров ракет, летящих с ускорением более семидесяти тысяч g.

Мало что в галактике могло быть менее скрытным, чем это, но даже пока он наблюдал, приманки расцветали по всему огромному залпу. Количество угроз удвоилось, а затем снова удвоилось. Платформы-приманки были не так хороши, как "Зубы дракона" Великого Альянса, но они были чертовски хороши, а другие платформы создавали огромные помехи.

Планировщики Большого флота предполагали, что лучшее в Соответствии будет лучше, чем все, что было у Солнечной лиги, и они не были разочарованы. С другой стороны, флоты-члены Великого Альянса были самыми опытными, закаленными в боях флотами из всех существующих. Вполне возможно, самыми опытными и закаленными в боях за всю историю межзвездных войн. Возможности приближающихся ракет превысили их базовые оценки технических преимуществ Соответствия, и они знали это. Но паники не было, и оборона Большого флота вступила в действие с безупречной эффективностью.

Вооруженные противоракетами ЛАКи во внешней оболочке выпустили залп своих боеприпасов "стреляй и забудь" в зубы атакующим, затем резко развернули корабли, выставляя свои клинья против любых ракет, которые могли бы достать их вместо одного из их более крупных собратьев. Звездолеты позади них выпустили свои собственные противоракеты, прежде чем развернуть корабль против оси угрозы. Но в отличие от ЛАКов, платформы типа "Замочная скважина-два", развернутые за их защитными боковыми стенками, были связаны с телеметрией своих птичек. Они взяли под контроль свой оборонительный огонь, координируя его гораздо точнее, чем могли бы сделать ЛАКи, в то время как платформы "Лорелеи" ожили, отвлекая ударные ракеты от своих материнских кораблей, а глушилки пытались ослепить и сбить с толку сенсоры атакующих.

Это была глубокая защита, которая была разработана, а затем оттачивалась в течение десятилетий самой кровопролитной войны в галактике, и, несмотря на всю их скрытность, всю их скорость и ускорение, приближающиеся ракеты таяли, как снег в паяльной лампе.

Тысячи из них были уничтожены импеллерными клиньями противоракет, другие тысячи были отклонены "Лорелеями", и еще больше было ослеплено глушилками, но это был не флот Солнечной лиги. Одиннадцать сотен его ракет пробили все, что могла бросить в них внешняя оборона Большого флота. Они устремились к своим целям, прямо в пасть массированным станциям точечной обороны флота. Двенадцать с лишним тысяч лазерных кластеров выплюнули прицельные молнии, которые разнесли вдребезги выживших после урагана противоракет, но четыреста тридцать из них прорвали все активные средства защиты и достигли дальности атаки.

Они не несли лазерные головки. Им не хватало нескольких генераторных стержней, способности стрелять кластерами рентгеновских лазеров по своим целям. Но научно-исследовательская группа Гальтона спроектировала оригинальную "гразерную головку" так, чтобы ее можно было втиснуть в обычную ракету, достаточно малую, чтобы поместиться в капсулу Хасты III. Это было не так мощно, как гразерные торпеды, которые уничтожили промышленную инфраструктуру Мантикоры во время Удара Яваты, но это было намного более разрушительно, чем любой рентгеновский лазер, потому что его продолжительность измерялась секундами, а не миллисекундами.

Боковые стенки крупных кораблей притупляли и ослабляли ярость гразеров, и даже они не могли пробить импеллерный клин. Броня разлеталась вдребезги, атмосфера дымилась из пробитых корпусов, мужчины и женщины погибали, и лицо Хонор Александер-Харрингтон напряглось, когда сообщения о потерях и повреждениях заполонили ее флагманский мостик.

Крепость "Ирвинг Фишер" и

Крепость "Фрэнсис Крик"

Орбита Чермака

Система Гальтон

- Поступают оценки ущерба, гросс-адмирал! - доложил коммодор Обержонуа, и Гюнтер Монтальван наблюдал, как разведывательные дроны, все еще шпионящие за Большим флотом, обновили экран "Ирвинга Фишера".

Было очевидно, что Великий Альянс не видел приближения Хаст, по крайней мере, до самого последнего момента. Он разрешил Обержонуа запустить еще два их драгоценных ретранслятора сверхсветовой связи, чтобы передавать данные тактическим офицерам "Ирвинга Фишера" почти в режиме реального времени, и почувствовал яростный прилив предвкушения, когда платформы-невидимки запустили своих атакующих птиц, и поток огня ворвался прямо в зубы Великого Альянса.

Но теперь его челюсть сжалась, когда БИЦ огромной крепости уточнил и обновил свои данные.

Три корабля. Они уничтожили три корабля.

Его руки сжались в кулаки под прикрытием консоли, когда это дошло до него. Только три.

- Гросс-адмирал, я... - голос Обержонуа дрогнул, и Монтальван кивнул.

- Я вижу это, Томаш. - Он был поражен тем, что его собственный голос звучал так спокойно, и откинулся на спинку командирского кресла. - Я надеялся на большее. Тем не менее, мы только что уничтожили больше супердредноутов Альянса за один залп, чем солли удалось за всю их войну. И Волан всегда был, по крайней мере отчасти, зондом. Проверкой их обороноспособности. И у нас есть много данных по ним. Следующий удар будет использовать это.

- Да, сэр! - как отметил Монтальван, голос Обержонуа звучал не совсем уверенно. Не то чтобы он винил оперативного офицера. Тем не менее, они действительно многому научились из ответов союзников, и следующая волна Хаст будет намного больше, чем первая.

Конечно, их враги тоже многому научились, а Харрингтон всегда была чертовски быстрым учеником.

***

- У нас есть запрос связи от противника, генерал-фельдмаршал, - объявил майор Нергизян.

- Действительно? - Каролин Адебайо тонко улыбнулась. - Представь себе это. Доведи это до конца.

Хонор Александер-Харрингтон снова появилась на дисплее Адебайо. Жаль. Генерал-фельдмаршал скорее надеялась, что корабль Харрингтон был одним из тех, что только что погибли.

- Адмирал, - сказала она.

- Вижу, вы решили не сдаваться, - сказала Харрингтон. - При сложившихся обстоятельствах, я уверена, вы простите меня, если я не подожду полных два часа, прежде чем открыть огонь по вашей обороне.

- Это не значит, что вы не собирались этого делать с самого начала, - ответила Адебайо.

- Нет, - сказала Харрингтон. - Нет, это не так. Но это скорее проясняет варианты для всех заинтересованных сторон, не так ли? И, по крайней мере, теперь, - ее улыбка была как бритва, - мне не придется сомневаться в себе после того, как я разнесу все ваши крепости к чертям собачьим. Приятной поездки, генерал-фельдмаршал.

КЕВ "Император"

Большой флот и

Крепость "Ирвинг Фишер"

Орбита Чермака

Система Гальтон

- Мы пойдем с "Цусимой", - сказала Хонор собравшимся флагманским офицерам с мрачными лицами на своем главном дисплее связи, и головы кивнули.

Она стояла лицом к дисплею, держа Нимица на руках. Она чувствовала его яростную поддержку, его собственную ярость по отношению к "злодеям" Соответствия, вливающуюся в нее, и именно в этот момент она нуждалась в поддержке этого любящего гнева.

Массированная атака Альянса не совсем представляла собой нарушение законов войны. Это было близко, но Адебайо не обещала не открывать огонь, пока она обдумывала требование Хонор о капитуляции. И не то чтобы Хонор не предвидела вероятность того, что она поступит именно так.

Но это все равно было больно.

Большой флот потерял два супердредноута - КЕВ "Бриллиант" и КФАИ "Цзиньи Надельманн" - и носитель ЛАКов КЕВ "Дэймис", и вместе со своими кораблями погибли более семи тысяч мужчин и женщин. Это было достаточно плохо, достаточно жестокая рана, но и остальная часть флота не осталась невредимой. Тридцать шесть ЛАКов - и еще триста шестьдесят ее людей - попали под ракеты, предназначенные для крупных кораблей, и еще пять супердредноутов и два ее авианосца получили достаточно повреждений, чтобы она отправила их обратно в гипер. По крайней мере, один из подвесочных супердредноутов, вероятно, все еще был боеспособен, но у нее было более чем достаточно сил без грейсонского корабля "Протектор Эдвард" ... и не было намерения подвергать уже поврежденные подразделения такому огню во второй раз.

Андреа Ярувальски и Меган Петерсен провели реорганизацию вокруг пропавших кораблей, и, несмотря на свои потери, Хонор по-прежнему командовала двумястами десятью супердредноутами и семьюдесятью пятью авианосцами. Этого было бы более чем достаточно, мрачно подумала она.

Она изменила свою оборонительную позицию вслед за атакой Хаст. Ее кружевной экран был усилен и выдвинут еще дальше. Это создало дополнительную нагрузку на ее носители, усложнило работу их групп ЛАКов и уменьшило их резервную численность, но это также дало ее внешней зоне обороны глубину на тридцать световых секунд больше. Она также развернула дополнительные разведывательные платформы, утолщив свою сенсорную оболочку ближнего действия и создав закрытую зону на глубине более четырех световых минут за пределами ЛАКов. И файлы угроз Большого флота были обновлены данными, которые они получили о возможностях скрытности Хаст. Следующая волна была бы обнаружена гораздо раньше. На самом деле, почти наверняка достаточно рано, чтобы выиграть Хонор четыре минуты, необходимые ей, чтобы безопасно перевести даже свои супердредноуты обратно в гипер, если ей понадобится.

Ее новое развертывание было ужасно дорогостоящим с точки зрения разведывательных средств, но ее это устраивало. Цена с точки зрения денег и промышленных ресурсов может быть огромной, но грузовые трюмы кораблей снабжения флота были набиты ракетными капсулами, разведывательными дронами и даже целыми дополнительными ЛАКами. Они были посланы, чтобы их использовали, чтобы их израсходовали вместо того, чтобы тратить кровь ее людей, и это было именно то, что она намеревалась сделать.

- Должна ли я назначить Бету первой целью, ваша светлость? - спросила Меган Петерсен, и Хонор показала зубы.

- Думаю, что это было бы очень уместно, Меган, - сказала она.

- Развертывание капсул почти завершено, - сказала ей Петерсен, и она кивнула, наблюдая за дисплеем, когда некоторые из этих грузовых судов закончили развертывание пяти тысяч ракетных капсул Марк 17. Хонор не собиралась запускать руку в собственные погреба своих мобильных подразделений, пока были доступны корабли снабжения флота, и она снова одобрительно кивнула, когда грузовые корабли закончили и снова перешли в гипер, пока они не понадобятся ей для развертывания следующей волны атаки.

- Очень хорошо, - сказала она, поворачиваясь обратно к своему штабу и флаг-офицерам. - Когда ты будешь готова, Меган?

- Они выполнили запуск, гросс-адмирал! - объявил Обержонуа.

- Я вижу это, - ответил Монтальван и посмотрел вниз на дисплей связи, подключенный к полетной палубе "Фрэнсиса Крика".

- Полагаю, мы скоро узнаем, кого они выбрали в качестве своей первой цели, - почти капризно произнесла Каролин Адебайо из комма, и он сам удивился, фыркнув от неподдельного веселья.

***

Дальность полета составляла десять световых минут, но многодвигательной ракете Mарк 23 было все равно.

Большой флот развернул две тысячи плоскоупакованных ракетных капсул Mарк 17, и когда Меган Петерсен отдала команду, они выпустили 18 000 ракет Марк 23. Большие ракеты разгонялись в течение шести минут с ускорением 451 км/с2, пока не сгорели их первые два комплекта импеллерных узлов, на 29 230 000 километров дальше, и они продвигались вперед со скоростью 162 387 км/с.

***

- Они затемнились, сэр, - доложил Обержонуа. - Расчетное баллистическое время полета, основанное на наблюдаемых характеристиках, семьсот три секунды.

- Будь рядом со Скутумом, - сказал Монтальван, и Обержонуа кивнул.

- Скутум активен, сэр.

***

Хонор стояла, вглядываясь в экран, все еще держа Нимица, выражение ее лица было почти безмятежным, когда восемнадцать тысяч ракет бесшумно неслись через пространство со скоростью пятьдесят четыре процента от скорости света. Она знала лучше, чем кто-либо другой, на что способен Марк 23. Корабли под ее командованием почти наверняка выпустили их больше, чем корабли любого другого флагманского офицера, и она была слишком хорошо осведомлена о том, что эти тысячи и тысячи лазерных головок сделают со своей целью. Скольким человеческим существам предстояло исчезнуть из жизни, стереться с лица земли, как будто их никогда и не было.

И на этот раз ей было все равно.

Нет, призналась она себе, прячась за безмятежностью своих карих глаз, это было неправдой. На этот раз она с нетерпением ждала этого и чувствовала, что Нимиц разделяет это безжалостное предвкушение. Но, к ее собственному удивлению, это было не с той ледяной ненавистью, которая наполнила их обоих после Удара Беовульфа. Она ожидала почувствовать ту же унылость. Возможно, не с яростью, которая хлынула в нее, как яд, когда она подумала, что Хэмиш и Саманта погибли на борту "Беовульфа Альфы", а Эмили умерла у нее на руках, но с той же ледяной, ужасной ненавистью. В конце концов, это были люди, которые все это спланировали. Люди, чья внезапная атака на Мантикору уничтожила "Гефест" и практически уничтожила ее семью на Сфинксе. Если она когда-либо сомневалась в этом, атака Хаст, вооруженных гразерами, доказала, что это так. Точно так же, как это доказало, что они также были людьми, которые расчистили путь флоту Солнечной лиги для Удара Беовульфа ... и установили ядерные бомбы, которые фактически уничтожили орбитальные места обитания.

Они были ответственны за все это.

Но то, что она и Нимиц чувствовали в этот момент, не было яростью. Это была даже не ненависть.

Это выходило за рамки обеих этих эмоций.

Она не раз говорила Хэмишу, что при неподходящих обстоятельствах могла бы стать монстром. Теперь она знала, что была права. Но было время и место для монстров, для женщины, которая могла спокойно, почти бесстрастно, стоять на этом командном мостике, в то время как она обрушивала опустошение на своих врагов. Могла бы делать это с холодным, спокойным, безжалостным рвением, рожденным не личной ненавистью, а осознанием того, что ее враги должны быть уничтожены. Не побеждены. Не завоеваны.

Разрушены.

- Активация третьей ступени через десять секунд, - объявила Меган Петерсен.

***

Цунами с ревом обрушилось на "Фрэнсис Крик".

Платформам Марк 23-E Аполлон было точно сказано, что искать, и дроны Призрачных всадников постоянно обновляли их по пути. Они следовали за фалангой ударных ракет и платформ проникновения, их ИИ были сплетены в тесно скоординированную, но рассредоточенную сеть управления огнем, бормоча взад и вперед, пока они уточняли данные ... и свои профили атаки.

Теперь восемнадцать тысяч ракет устремились к единственной орбитальной крепости. Три тысячи из них были платформами РЭБ. Две тысячи были Марк 23. Но остальные тринадцать тысяч были воплощением разрушения с лазерными наконечниками.

И все же военный флот Гальтона не был флотом Солнечной лиги. Он с самого начала знал, на что способен Марк 23, и соответствующим образом разработал свою защиту.

Исторически сложилось так, что противоракеты проектировались так, чтобы быть дешевыми. Предназначенными для работы под жестким контролем с борта судна и достаточно малыми, чтобы их можно было перевозить в большом количестве. Корабельным конструкторам и тактикам всегда приходилось балансировать между большими размерами и расходами на индивидуально более мощное оружие и необходимостью обеспечить столько оборонительных ракет, сколько мог нести корабль.

Но Соответствие признало, что оно должно изменить этот традиционный баланс, если оно когда-либо столкнется с такого рода ракетными штормами, которые может породить Великий Альянс. И поэтому оно взяло еще одну страницу у своих врагов и разработала "Лорику", противоракету, слишком большую, чтобы ее можно было нести в корабельных погребах. Вместо этого его конструкторы засунули его в ракетные капсулы, а затем соединили с системой, которую они назвали Скутум.

Скутум во многих отношениях был заимствован из оригинальной концепции Мориарти Шеннон Форейкер. Платформы Скутум были намного более мощными, чем у оригинального Мориарти, хотя они по-прежнему уступали нынешней системе Майкрофт Великого Альянса. С другой стороны, Майкрофт был разработан для координации огня широко рассредоточенных ракетных установок обороны систем, вооруженных противокорабельными ракетами, убийцами звездолетов. Скутум был разработан для координации огня плотно сгруппированных капсул, вооруженных многодвигательными противоракетами.

Первая волна "Лорик" стартовала с невероятной дальности в 35 000 000 километров, всего через секунду после того, как сработала последняя ступень Марк 23. Это в десять раз превышало лучшую дальность стрельбы противоракет Великого Альянса, и глаза Хонор сузились, когда пять тысяч из них устремились навстречу ее собственному огню.

Даже со Скутумом система управления оборонительным огнем Соответствия не могла в полной мере воспользоваться огромным радиусом действия "Лорики". Его тактические офицеры просто не могли контролировать и обновлять информацию своих птичек так, как Марк 23-E контролировал и обновлял свои ударные ракеты, потому что Соответствие оставалось неспособным встроить сверхсветовую связь во что-то такого размера. Но в знак признания этого они оснастили "Лорику" гораздо более мощным ИИ и набором датчиков, чем любая "традиционная" противоракета.

У Большого флота было время приказать Марк 23-E развернуть половину своих "Зубов дракона" и зажечь четверть своих "глушилок", прежде чем "Лорики" доберутся до них, и, несмотря на их улучшенные ИИ, точность "Лорик" резко упала перед лицом такого рода контрмер. Но даже под ударами средств проникновения союзников некоторые из них прорвались, и они стерли почти тысячу Марк 23 с лица вселенной.

Хуже того, с дальностью полета и ускорением "Лорик" у Гальтона было время для двух дополнительных запусков, прежде чем Марк 23 достигли дальности атаки, и каждый из них уничтожал больше платформ проникновения, заставлял тактических офицеров Большого флота и птичек Аполлона сжигать больше "Зубов дракона" и "глушилок", просто чтобы помешать "Лорикам".

Что означало, что эти "пенаиды" были недоступны, когда "атакующие птицы" достигли стандартного периметра противоракетной обороны и прорвались сквозь него в ожидающие лазерные кластеры.

И там тоже Соответствие извлекло уроки из примера Великого Альянса. "Замочная скважина" Королевского флота Мантикоры возникла как развертываемая платформа точечной обороны, которая могла выдвигаться за пределы бортов корабля и вести концентрированный огонь из нескольких тяжелых лазерных кластеров для перехвата приближающихся ракет. В ходе разработки эта оригинальная, чисто оборонительная концепция превратилась в нынешний Марк 20 Замочной скважины-2 с его сверхсветовыми каналами управления огнем.

Гальтон взял первоначальную концепцию и продвинул ее еще дальше и жестче. Они назвали его "Тестудо", и на каждом "Тестудо" было установлено больше лазерных кластеров, чем на всем борту супердредноута флота Солнечной лиги класса Ученый. "Фрэнсис Крик" разместил двенадцать из них за своими боковыми стенами, при поддержке сотен обычных противоракет внутреннего и космического базирования.

Восемьдесят семь из восемнадцати тысяч ракет Большого флота прошли через тщательно продуманную защиту "Фрэнсиса Крика".

Восемьдесят семь Марк 23 нельзя было воспринимать легкомысленно, и даже гигантская туша "Крика" дрожала, когда рентгеновские лазеры пробивали его боковины и проникали глубоко в корпус. Мужчины и женщины погибли, оружие и защитные системы были превращены в руины, а утечка атмосферы окружила форт ореолом, но он все еще был цел, и его эмиссионная сигнатура все еще ярко горела на главном экране "Императора".

***

На флагманском мостике воцарилась тишина, когда обновились оценки ущерба, и Хонор ощутила шок своего персонала. Это не было даже отдаленно похоже на панику, но это была своя форма смятения. Запуск такого размера распотрошил бы любой соларианский военный корабль или крепость, когда-либо построенные, и никто никогда раньше не видел такого рода противоракетную оборону.

- Что ж, это было определенно... поучительно, - сказала она через мгновение, когда дисплей закончил обновление и показал наилучшую оценку БИЦ ущерба их цели.

Один или два из ее офицеров уставились на нее, и она сухо усмехнулась.

- Мы всегда знали, что солли могли бы создать средства обороны, способные противостоять - или, по крайней мере, притупить - наши ракетные удары, если бы они только вовремя поняли, что им это необходимо, - отметила она. - И эта их многодвигательная противоракета выглядит как более совершенная версия той, над которой адмирал Форейкер и адмирал Хемпхилл работают в Болтхоле. Однако противоракетные капсулы были неожиданным штрихом. - Она поджала губы. - Вероятно, нам самим следовало бы подумать о чем-то подобном, но у нас было такое преимущество в забрасываемой при атаке массе, что мы сосредоточились на уничтожении платформ, а не ракет. - Она пожала плечами. - Если вы убьете слой капсул, вы убьете ее капсулы - все ее капсулы - прямо вместе с ней. И, честно говоря, это, вероятно, все еще самый эффективный способ справиться с ними. Но эти люди не могут сравниться с Аполлоном или Марк 23 по дальности полета, поэтому вместо этого им пришлось сосредоточиться на борьбе с ракетами.

- Полагаю, что это правда, ваша светлость, - сказала Ярувальски через минуту.

- О, поверьте мне, это то, на что Болтхол смотрит уже некоторое время, - ответила Хонор. - Адмирал Форейкер и адмирал Хемпхилл заняты разработкой совершенно новой доктрины ЛАКов с использованием беспилотных, расходуемых платформ, и я ожидаю, что это также окажет серьезное влияние. Я понимаю, что то, на что они смотрят, - это, по сути, созвездие беспилотных, урезанных "Страйков" и "Ферретов", каждый из которых управляется одним командным центром через сверхсветовые каналы связи. Без экипажей они могли бы разгоняться намного быстрее, что должно было бы сделать их намного лучше при проникновении в чью-либо оборону, и идея состоит в том, чтобы подтолкнуть их ближе к врагу, использовать их для нанесения массированных ударов по вражеским формированиям, никогда не подвергая наш персонал оборонительному огню. Я уверен, что "демонический дуэт" также ищет способы объединить их с многодвигательными противоракетами, которые у них есть на чертежной доске, чтобы еще больше расширить нашу зону противоракетной обороны. Но должна признать, что не ожидала, как Соответствие может так... комплексно отреагировать на свой недостаток в дальности действия.

- Я тоже этого не ожидала, - сказала Мишель Хенке со своей флагманской палубы на борту "Виджилант". - И, только между нами, я просто рада, что солли не сделали того же самого!

- Если бы их довоенные планировщики потрудились прислушаться к оперативному анализу таких людей, как капитан аль-Фанудахи, они бы это сделали, Мишель, - сказала Хонор. - В этот момент люди в этой звездной системе, возможно, получили то, что хотели с самого начала. Но они этого не сделали, не так ли? - Она показала свои зубы. - И на самом деле не имеет значения, насколько хороша их защита. Не в конечном счете. Мы провели почти девяносто птиц через оборону Беты, когда не знали, что нас ждет, и мы сделали это с двумя тысячами капсул Марк 17. На борту наших кораблей снабжения их пятьсот тысяч, а у них меньше сорока фортов, большинство из которых намного меньше Беты.

Ее глаза были холодными, жесткими, и Нимиц обнажил свои клыки в ее объятиях.

- Теперь мы знаем об их улучшенной Хасте. Они не проведут еще одну подобную атаку через нашу оборону. И теперь мы тоже увидели, на что способна их противоракетная оборона. Итак, что мы собираемся сделать, так это не торопиться и проанализировать то, что они нам только что показали. Мы собираемся учесть это в наших планах ведения огня и в наших планах проникновения. Затем мы собираемся послать на Бету еще одну партию и посмотреть, скольких наших птиц они остановят на этот раз. А затем мы потратим время на тщательный и всесторонний анализ этой атаки, прежде чем начнем следующую.

Она посмотрела на свой штаб и флаг-офицеров на дисплее, и ее улыбка была как жидкий гелий.

- Я готова поспорить, что цели у нас закончатся раньше, чем ракеты, - сказала она им.

Крепость "Ирвинг Фишер" и

Крепость "Фрэнсис Крик"

Орбита Чермака

Система Гальтон

Гросс-адмирал Гюнтер Монтальван проверил показания своего скафандра. Он увидел, что воздуха в нем еще на четыре часа. Это было хорошо.

Он затянул ремни, удерживающие его в командирском кресле. Гравитационные пластины флагманской палубы вышли из строя - что? Двенадцать часов назад? Или раньше? Это было трудно вспомнить. Однако он знал, когда они потеряли давление, и посмотрел на уродливую дыру в кормовой переборке. Это не было прямым попаданием. Если бы это было так, он был бы уже мертв. Но внутренний вторичный взрыв, разнесший в клочья переборку, был достаточно сильным. Он убил Томаша Обержонуа и ранил Мари-Франсуаз Монедеро. Начальник штаба по крайней мере выжила... пока. Казалось маловероятным, что кто-либо на борту "Ирвинга Фишера" проживет намного дольше.

Фрегаттен-капитан Кестнер возглавил тактический отдел, и офицер связи проделал чертовски хорошую работу. Однако ему больше особо нечего было делать, и Монтальван посмотрел на свои оставшиеся дисплеи.

"Это была не та битва, в которой участвовала Хонор Александер-Харрингтон", - подумал он. Он всегда считал ее своим наиболее вероятным противником, если этот день когда-нибудь наступит, и потратил годы, анализируя ее тактику и стратегию. Особенно после того, как обнаружил, что геном Харрингтонов был одной из "потерянных" альфа-линий Соответствия. Какая горькая ирония, подумал он, и теперь поиграл с идеей рассказать ей, откуда она на самом деле родом, увидеть, как она отреагировала бы на это. Но он не мог, потому что этой информации не было ни в одной базе данных в Гальтоне.

И все же одна вещь, которую он усвоил, изучая ее, заключалась в ее нелюбви к ломке спичек. К битвам на истощение. Она верила в маневр и мобильность. Конечно, ее тактика всегда была направлена на то, чтобы свести к минимуму потери ее собственных людей, но раз за разом она демонстрировала такую же решимость свести к минимуму потери даже своих противников, когда только могла. Были времена, когда она не могла, как, например, ее отчаянная защита Грейсона - на самом деле, обе ее защиты Грейсона. Или как то, что случилось со Вторым флотом Филареты на Мантикоре... хотя, похоже, в этом случае ее вынудило действовать Соответствие.

На этот раз она вообще не маневрировала.

Она просто сидела там, за пределами гиперграницы, как какое-то безжалостное, неприкосновенное божество, выпуская волну за волной ракетных капсул, час за часом. Черт возьми, день за днем! Она пришла, чтобы сжечь Гальтон дотла, и это было именно то, что она собиралась сделать.

Монтальван знал это. Он знал это еще до того, как прозвучал первый выстрел, но он сделал все, что мог. Он израсходовал все свои Хасты в этом процессе. Он снова попытался незаметно вывести их в зону досягаемости, но ее сенсоры были слишком хороши, а противоракетная оборона слишком глубока. Ее флот замечал каждую волну слишком рано, слишком далеко, и сводил ее к нулю еще до того, как ее оставшиеся выжившие когда-либо приближались к ее звездолетам. И тогда он собрал все оставшиеся Хасты в один мощный залп и послал почти восемьдесят тысяч прямо на нее.

Только для того, чтобы ее сенсорная сеть вовремя предупредила ее, чтобы она увела каждый звездолет в гипер до того, как они доберутся до нее. Она была вынуждена оставить свои ЛАКи позади, но ЛАКи и в лучшие времена были дьявольски трудными ракетными мишенями, а отсутствие у "гразерной" боеголовки нескольких лазерных стержней только усугубляло ситуацию. Он уничтожил еще семьдесят или восемьдесят проворных маленьких кораблей, и, судя по послужному списку Харрингтон, он подозревал, что ей будет больно с этим жить, но это был чертовски плохой результат для расходования такого количества огневой мощи.

И как только он израсходовал их, она вернулась в нормальное пространство и возобновила свои методичные удары.

По крайней мере, она тщательно ограничила свой огонь крепостями. Если уж на то пошло, она не старалась изо всех сил просто уничтожить свои цели. Большинство фортов Монтальвана были разрушены за последние семьдесят два часа, но как только ее разведывательные платформы сообщали ей, что один из них замолкал, она переносила огонь на другие цели. Он задавался вопросом, было ли это потому, что даже сейчас, в каком-то уголке своей души, она все еще пыталась уменьшить число погибших, как делала всегда, или это был просто вопрос экономии боеприпасов. В конце концов, она использовала буквально миллионы многодвигательных ракет. С другой стороны, было ясно, что она привезла с собой их даже больше, чем Монтальван предполагал в самых пессимистичных мыслях.

"Ирвинг Фишер" был одной из мишеней, по которым она больше не стреляла, и неудивительно. Для ее конструкторов было невероятной удачей то, что "Фишер" просто не распался. Некогда гордая крепость превратилась в искореженную груду обломков. У нее все еще было несколько дюжин кластеров точечной обороны и один "Тестудо", но, кроме восьми ракетных пусковых установок и в общей сложности двух установок "гразеров", его наступательная огневая мощь отсутствовала, и по меньшей мере шестьдесят процентов ее личного состава стали жертвами.

"Чжоу Цзянь-жэнь", в отличие от флагманской крепости Монтальвана, распался, но "Фрэнсис Крик" - нет. Командная база Адебайо была повреждена еще более жестоко, чем "Фишер", но она все еще была там. И, невероятно, но и он, и Адебайо были все еще живы!

На сегодня. Конечно, это...

- Гросс-адмирал?

Монтальван встряхнулся, осознав, что его мысли блуждали. Снова.

- Да, Абрахам?

- Гросс-адмирал, Харрингтон запрашивает генерал-фельдмаршала Адебайо по связи.

- Это она? - Монтальван улыбнулся сквозь забрало. - Ты думаешь, она хочет сдаться?

Кестнер на мгновение уставился на него, а затем - к его собственному очевидному удивлению - фрегаттен-капитан действительно усмехнулся.

- Боюсь, что нет, сэр.

- Ну, я полагаю, трудно винить ее в данных обстоятельствах. - Монтальван выдохнул и встряхнулся. - У нас все еще есть связь ближнего радиуса действия с "Криком"?

- Да, сэр. Правда, только по экстренным каналам.

Монтальван поморщился. Беспощадный огонь Харрингтон уничтожил все коммуникационные системы "Крика" вместе со всеми орудийными установками крепости.

- Очень хорошо, - сказал он. - Посмотрим, сможете ли вы достать мне генерал-фельдмаршала.

- Да, сэр.

Это заняло добрых пять минут, но затем он услышал голос Адебайо по комму своего скафандра.

- Да, Гюнтер?

- Харрингтон хотела бы поговорить с вами, - сказал он.

- Ты можешь соединить ее со мной?

- Думаю, да. Дай мне минутку.

Он посмотрел на Кестнера.

- Не могли бы вы соединить Харрингтон с моим... - Он сделал паузу, рассматривая малиновые индикаторы неисправности, которые украшали его командный пункт. - На мой дисплей номер два? Я думаю, что этот все еще действует.

- Минутку, гросс-адмирал.

На самом деле прошло несколько минут, прежде чем выбранный им дисплей снова ожил. Что, по его мнению, было довольно красноречивым свидетельством ущерба, нанесенного "Ирвингу Фишеру". Прошло еще несколько секунд, и затем на дисплее появилась Хонор Александер-Харрингтон.

Очевидно, она время от времени дремала, подумал он, чувствуя тупой укол негодования. Она выглядела свежей, хорошо отдохнувшей, и просторная, ухоженная флагманская палуба, видневшаяся позади нее, была далека от разрушенных, безвоздушных руин его собственной палубы.

- Адмирал Харрингтон, - сказал он. - Я гросс-адмирал Монтальван.

- Гросс-адмирал. - Она кивнула ему. - Теперь командуете вы?

- Нет, - ответил он. - Однако, к сожалению, связь генерал-фельдмаршала Адебайо была... нарушена. Я могу соединить вас с ней, но, боюсь, сигнал будет только звуковым.

- Тогда, пожалуйста, сделайте.

- Это может занять некоторое время, - сказал Монтальван и кивнул Кестнеру.

Прошла секунда или две, а затем...

- Это Адебайо, - произнес голос генерал-фельдмаршала.

- Три дня назад я дала вам возможность сдать свои силы в целости и сохранности, - холодно сказала Харрингтон. - Вашим ответом было открыть огонь. Согласно моим разведывательным платформам, у вас больше нет неповрежденных сил для сдачи. Я могу завершить разрушение каждой из ваших крепостей, но, по моему мнению, уже погибло достаточно людей. Вот почему я даю вам последнюю возможность сдаться. Если вы отвергнете это предложение, оно больше не повторится, и я уничтожу все военные объекты в звездной системе, не позволяя никому из вашего персонала сдаться. Выбор за вами, генерал-фельдмаршал. Я бы посоветовала вам сделать его мудро.

Монтальван пристально смотрел на дисплей, ожидая, пока пройдут секунды. И тогда, наконец, Адебайо вздохнула.

- Очень хорошо, адмирал Харрингтон, - тяжело произнесла она. - Я готова сдать свой уцелевший персонал.

- Поймите, что я не намерена рисковать жизнями своих собственных людей, - сказала Харрингтон. - Я потребую, чтобы вы эвакуировали экипажи ваших уцелевших второстепенных крепостей и любых уцелевших звездолетов и ЛАКов и уничтожили их. Я также потребую, чтобы две ваши уцелевшие командные крепости были сданы в целости и сохранности вместе с их базами данных. И я официально сообщаю вам, что мои космопехотинцы немедленно ответят смертоносной силой на любое сопротивление, когда они поднимутся на борт ваших крепостей. Боюсь, то же самое относится и к любому сопротивлению, с которым они столкнутся, когда мы займем ваши орбитальные места обитания и промышленные платформы. Вы понимаете, что я только что сказала?

- Полагаю, вы говорите для протокола, - ответила Адебайо. В ее голосе звучала горечь, за что Монтальван не мог ее винить. - И, также говоря для протокола, да. Я поняла, что вы сказали. Гросс-адмирал Монтальван?

- Да, генерал-фельдмаршал?

- Будьте так добры, передайте условия адмирала Харрингтон и... предупреждение всему нашему оставшемуся персоналу, а также местам обитания и промышленным платформам.

- Да, генерал-фельдмаршал.

- В таком случае, мои силы войдут в систему, как только будут уничтожены ваши второстепенные крепости и оставшиеся военные корабли, - сказала Харрингтон.

Крепость "Фрэнсис Крик"

Орбита Чермака

Система Гальтон

Каролин Адебайо смотрела на дисплей, и ее глаза были мрачными.

Службе контроля повреждений удалось восстановить единственный канал связи с сенсорными платформами. Это заняло почти шесть часов, но времени было предостаточно. Потребовалось время, чтобы эвакуировать так много персонала из искореженных обломков ее горстки уцелевших второстепенных крепостей. Супердредноуты и ЛАКи Харрингтон просто проигнорировала, безжалостно колотя по неподвижной обороне.

Но в конце концов это было сделано, и форты, звездолеты и ЛАКи были взорваны, именно так, как требовала Харрингтон. И теперь ее флот приближался на дисплее Адебайо, неуклонно снижая скорость, готовясь завладеть своим призом.

"Даже сейчас ее профессионализм очевиден", - подумала Адебайо. Каждая оружейная платформа, каждая развернутая ракетная капсула были уничтожены еще до того, как она пересекла гиперграницу, но она не собиралась рисковать. Ее звездолеты были прикрыты роем из более чем тысячи ЛАКов и окружены плотной оболочкой разведывательных дронов и внутренней оболочкой оборонительных платформ РЭБ. Адебайо никогда не сомневалась, что каждая пусковая установка противоракет и кластер точечной обороны также укомплектованы и готовы.

Было бы неплохо, если бы она была некомпетентна, размышляла генерал-фельдмаршал. Но если бы это было так, ее бы здесь вообще не было, не так ли?

И иногда не имеет значения, насколько вы компетентны.

Она потянулась к цифровой клавиатуре на подлокотнике своего командирского кресла, и строчка из древнего романа, написанного до Диаспоры, промелькнула у нее в голове, когда она вводила длинный, сложный командный код.

"Из сердца ада я вонзаю в тебя нож", - пробормотала она. "Ради ненависти я плюю в тебя своим последним вздохом".

Она нажала клавишу ввода.

КЕВ "Император"

Большой флот

Система Гальтон

Хонор Александер-Харрингтон сидела в своем командирском кресле с Нимицем на коленях, наблюдая за визуальным дисплеем, в то время как Большой флот неуклонно замедлялся относительно положения системы. Она не собиралась позволять своему основному корпусу приближаться к обитаемой планете ближе, чем на одну световую минуту, пока ее космопехотинцы не захватят все платформы на орбите вокруг нее, но увеличение дисплея позволило увидеть планету и ее инфраструктуру на расстоянии вытянутой руки. Они сияли перед ней в отраженном солнечном свете, великолепная изумрудно-сапфировая жемчужина планеты, увенчанная орбитальной диадемой из бриллиантов, и она попыталась разобраться в своих собственных чувствах.

Так много заплатили, чтобы достичь этого момента, и эти места обитания, эта планета... они должны выглядеть как-то по-другому. Должен быть какой-то внешний признак фанатизма и злонамеренности, испорченности, которые привели ее сюда, забрызгали галактику таким количеством смертей, таким количеством разрушений и крови.

Конечно, его не было, и она знала, что было бы глупо ожидать его. И все же, каким-то образом, она это сделала.

Триумф переполнял ее, но ликования не было. Не после чего-то подобного. Завершение, да. И мрачное, непреклонное удовлетворение. Но она видела так много крови - пролила так много крови. Она вспомнила разговор в башне короля Майкла. Вспомнила, как говорила Элизабет Винтон, как она устала. Что ж, теперь она устала еще больше, и больше всего на свете она чувствовала отчаянное желание вернуться домой. Ощутить, как руки Хэмиша обнимают ее, а ее собственные - Рауля, Кэтрин и Эндрю. Окутать себя их любовью и своей любовью к ним.

Чтобы наконец покончить с убийствами.

Ее пальцы двигались медленно, ритмично, лаская уши Нимица и пробуя на вкус его любовь и соответствующий сердечный голод. И все же в его мысленном сиянии было нечто большее, чем это. Он понимал, что чувствовала Хонор, с ясностью и точностью, которые мог себе представить только эмпат, но он не был ею, и его удовлетворение было яростным и ликующим. Те, кто причинил боль и убил много разумов, которых он любил, как людей, так и древесных котов, наконец-то заплатили, и этого было достаточно для него.

Губы Хонор дрогнули, когда она ощутила вкус этого удовлетворения. Древесные коты были такими прямодушными существами, подумала она, а Нимиц даже больше, чем большинство. Иногда она задавалась вопросом, было ли это частью того, что свело их вместе. Или, возможно, он стал еще более "прямым" из-за их связи? Это изменило их обоих во многих отношениях, что...

Визуальный дисплей внезапно вспыхнул, когда две оставшиеся командные крепости исчезли в ослепительном блеске ядерных взрывов.

Хонор резко выпрямилась на стуле, ее глаза расширились.

- Запуск ракет! - рявкнула Меган Петерсен.

***

Это было правдой, что ни в одном из орбитальных местообитаний системы Гальтон не было установлено оружие или средства защиты, которыми располагали ее крепости. Помимо обычных навигационных систем, они не установили никаких сенсорных матриц, а точечной защиты было достаточно только для борьбы с орбитальным мусором или возможностью появления пилота-мошенника на грузовом шаттле. Разведывательные дроны Большого флота совершенно ясно дали это понять.

Но чего эти беспилотники не смогли увидеть, так это полностью пассивных капсул, замаскированных под стандартные грузовые контейнеры, разбросанных и скрытых среди тысяч других грузовых контейнеров на складских комплексах этих мест обитания. Или других капсул, столь же пассивно плавающих в очередях компонентов на верфях системы. Спрятанных среди резервуаров орбитальных газовых ферм.

Капсул, которые развернулись, когда "Фрэнсис Крик" и "Ирвинг Фишер" испарились, и выпустили по Большому флоту последние одиннадцать тысяч ракет Каролин Адебайо.

В этом не было никакой утонченности.

Не было никакой необходимости в утонченности. Дальность полета сократилась едва до двадцати миллионов километров, а у модернизированных Катафрактов дальность действия составляла более девятнадцати миллионов.

Даже при баллистической фазе в 1 630 000 километров общее время полета составляло всего сто пятьдесят секунд. Ударные ракеты устремились к своим целям без всякого предупреждения, и никто на борту ни одного из этих кораблей не предполагал, что они могут появиться.

Но это был Большой флот.

Команда Хонор отреагировала почти мгновенно. Две с половиной минуты - это не так уж много времени по стандартам большинства людей. По стандартам Большого флота, это было намного длиннее.

Действительно, это было почти достаточно долго.

Почти.

Запущенные противоракеты, ЛАКи развернулись, выпустив свои собственные противоракеты, пустив в ход гразеры и лазеры. "Лорелея" развернулась полностью, и кластеры точечной защиты перенацелились по осям угрозы. Пространство горело от умирающих ракет, когда облако разрушения устремилось к своей цели, и даже застигнутый врасплох Большой флот уничтожил девяносто один процент поступающего огня за пределами своего периметра.

Но девять процентов из одиннадцати тысяч все равно составляли почти тысячу ракет.

Они не были вооружены гразерными боеголовками. Гальтон исчерпал их запасы, вооружив ими Хасты III и Катафракты в более крупных, более умных ракетных капсулах, которые Адебайо была вынуждена израсходовать после того, как Большой флот пересек гиперграницу. Это были "всего лишь" лазерные головки, и они пронеслись сквозь решетку противоракет и лазеров точечной обороны со скоростью 173 000 км/с.

На такой скорости, с оружием такой мощности, все было кончено в мгновение ока тысячи термоядерных печей, и одиннадцать супердредноутов, четыре носителя ЛАКов и семь линейных крейсеров Большого флота исчезли, так же быстро уничтоженные сразу или разорванные на разлетающиеся обломки.

КЕВ "Император" вздрогнул, когда полдюжины рентгеновских лазеров пробили его собственную боковую стенку. Массивная броня разлетелась вдребезги, и завыли сигналы тревоги, когда кластеры точечной обороны, противоракетные установки и гразеры были разорваны на части. Но он был спроектирован и построен так, чтобы выдерживать именно такие повреждения, и ему повезло больше, чем его погибшим братьям. Он пережил холокост, раненый, но уцелевший, и глаза Хонор Александер-Харрингтон горели огнем гораздо более холодным, чем тот, который только что уничтожил ее корабли.

Обратные векторы на главном дисплее точно показывали, откуда прилетели эти ракеты, а внезапная, жестокая атака после капитуляции системы перечеркнула все ограничения Эриданского эдикта и законов войны. Эти орбитальные поселения, эти промышленные платформы и верфи только что стали законными целями, и они лежали беспомощные и беззащитные перед мстительным мечом Великого Альянса.

Она ощутила на себе вихрь ярости персонала флагманского мостика. Пылающий гнев, который требовал возмездия для людей, которые только что убили еще столько тысяч их друзей. Тот же самый вихрь закручивался в спираль убийственной ярости в ее собственном сердце и душе, и все, что требовалось правосудию, - это один-единственный приказ от нее. Всего два слова. Это было все, в чем нуждался ее народ, слова, которых заслуживали ее мертвые.

"Ответный огонь". Это было все, что ей нужно было сказать...

И она этого не сделала.

Она не могла. Ей нужно было произнести эти слова, так же ужасно, как мужчинам и женщинам вокруг нее нужно было их услышать. Нужно было освободиться, чтобы отомстить за всех их погибших, не только здесь, но и в Мантикоре, Беовульфе и любой другой звездной системе, где мантикорцы, хевениты, грейсонцы и андерманцы погибли из-за фанатичных амбиций Соответствия.

Но это было не то Соответствие.

Вот что ее остановило. Обещание, которое она дала своим людям еще до того, как они отправились в путь. Ее непреклонный отказ стать Соответствием, то самое, что она ненавидела всеми фибрами своего существа.

И, что еще более важно, ее отказ позволить этим людям стать такими. Позволить им отравить себя местью, даже если они могли бы правдиво утверждать, что это тоже было справедливо. Потому что наступило время, когда правосудие стало слишком ужасной ценой для людей, которые его совершили, чтобы терпеть.

Когда "правосудие" превратит их в людей, которыми они никогда не должны были быть.

Она стояла на летной палубе "Императора", слушая фоновый шум отчетов о повреждениях, отчаянных поисково-спасательных работах, ярости, контролируемой только профессионализмом, и эти два слова ощущались у нее в горле как невысказанные осколки кости.

- Общая трансляция, Она, - сказала она вместо этого.

На мгновение воцарилась тишина. Затем лейтенант-коммандер Она Эрикес прочистила свое собственное горло.

- Общая трансляция, да, ваша светлость. - Она набрала команду. - Вы на связи, ваша светлость.

Хонор повернулась к экрану и расправила плечи, ее лицо было высечено из камня, а глаза мрачны.

- Я адмирал Хонор Александер-Харрингтон, - сказала она категорично, - и я обращаюсь непосредственно к каждому мужчине и женщине в этой звездной системе. Вы представляете Мезанское Соответствие, и ваша организация несет ответственность за миллионы и миллионы смертей. Несмотря на это, флот под моим командованием принял все меры предосторожности, чтобы избежать гибели гражданского населения здесь, в вашей звездной системе. И нашей наградой за это стало то, что губернатор вашей системы сдалась только для того, чтобы начать последнюю атаку, в результате которой только что погибли еще тысячи моих людей - моих мужчин и женщин. Эта атака была предпринята с использованием ракет, скрытых в ваших орбитальных местах обитания, на ваших верфях. Она была начата в нарушение законов войны и Эриданского эдикта. И это означает, что губернатор вашей системы лишила вас защиты в соответствии с этими законами и этим эдиктом. У меня есть полное законное право уничтожить каждую платформу, с которой по моим силам была запущена хоть одна ракета, и это означает, что каждый человек, слушающий мой голос, законно приговорен к смерти в тот момент, когда я решу ее применить.

Она сделала паузу, чтобы обдумать это. Для всех этих ушей, слышащих ее голос, чтобы ощутить его железную искренность. Все эти глаза, видящие ее лицо, чтобы распознать ледяное выражение ее лица.

- Не давайте мне повода - оправдания - приводить в исполнение этот приговор, - сказала она им тогда очень мягким голосом. - Мои космопехотинцы будут подниматься на ваши платформы по одной за раз. Пока они будут это делать, мой легкий штурмовой корабль выдвинется на позицию, чтобы открыть по вам огонь. И если по одному из моих кораблей будет произведен хоть один выстрел, если хоть один из моих космопехотинцев будет убит или ранен на борту одного из ваших мест обитания или промышленных платформ, я прикажу им уничтожить место обитания, из которого был произведен этот выстрел. Это единственное предупреждение, которое я сделаю. Ради вас самих и ради ваших детей я советую вам прислушаться к этому.

Она вглядывалась в камеру в течение двух медленных вдохов. Затем...

- Харрингтон, конец связи, - сказала она.

Июнь 1924 года э.р.

Причины могут быть хитрыми хозяевами. Действительно трудно избежать проверки своих угрызений совести у двери, когда вы покупаете одну из них.

Хонор Александер-Харрингтон

КЕВ "Император"

Орбита планеты Чермак

Система Гальтон

Хонор стояла в наблюдательном куполе на хребте "Императора". Ее флагман казался перевернутым, и ее глаза были темными и задумчивыми, когда она смотрела на окруженный белыми вихрями сапфир планеты под названием Чермак.

Это был не первый раз, когда она стояла в этом наблюдательном куполе, глядя на сдавшуюся планету в звездной системе, которую завоевали корабли под ее командованием. Но на этот раз все было по-другому. Совсем не то же самое.

Та планета называлась Старой Землей, местом рождения человечества, столицей его старейшей и крупнейшей звездной нации. Она могла бы сбиться с пути, ее управление могло бы скатиться к коррупции под влиянием закоренелых бюрократов, которые ни перед кем не отчитывались. Но это было олицетворение такой коррупции - и такого величия, - что инфекция, которая привела к этому Великий Альянс, была лишь еще одной интерлюдией, еще одним маленьким пятном на гербе, который показал гораздо больше, чем любое человеческое существо могло бы с гордостью назвать своим наследием.

И она убила гораздо меньше его защитников в форме.

Она подумала об Уинстоне Кингсфорде, о мужестве, которое он проявил - и здравомыслии, - когда она потребовала его капитуляции. По некоторым стандартам, эта капитуляция была актом мятежа, но это также был поступок нравственного человека, который осознал, когда бойня зашла слишком далеко. Когда дело, за которое проливали кровь его мужчины и женщины, стало слишком коррумпированным, чтобы быть достойным их жертвы.

В Гальтоне не было никакого Кингсфорда.

Возможно, где-то в цепочке командования Гальтона мог быть кто-то его уровня, его готовности смотреть правде в глаза, но если бы и был, никто бы никогда об этом не узнал. Что они знали, так это то, что офицеры флота Гальтона позволили губернатору своей системы нарушить условия капитуляции, которые ей были предоставлены. Уничтожить себя и оба своих уцелевших командных форта в ядерной печи вагнеровской мании величия. И начать последнюю атаку - которая, как она, должно быть, знала, не могла увенчаться успехом, это могло быть только последним, посмертным жестом мстительности - который оправдал бы убийство Хонор Александер-Харрингтон каждого живого человека, почти трехсот миллионов человеческих существ, которые обосновались на борту мест обитания, из которых была совершена и пришла эта атака.

Хонор могла почти - почти - понять самоубийство Каролин Адебайо перед лицом разрушения всего, во что она верила, ради чего жила. Но не ракетный удар. Это она могла воспринять как интеллектуальный факт, что-то, что сделала Адебайо, но она никогда по-настоящему этого не поймет. Как мог кто-то, поклявшийся защищать, отказаться от всякой ответственности, которая была на ней?

Но, возможно, это было неизбежно, потому что планета, на которую сейчас смотрела Хонор, была совсем не похожа на Старую Терру. У нее была похожая атмосфера, климат, который человечество сочло подходящим, и на ее поверхности присутствовали населенные города. Но если у Чермака и был герб, то он был темно-черным, не тронутым вспышками величия, которые освещали историю человечества на его родном мире.

И он даже не осознавал этого.

Ее губы сжались, и она почувствовала неодобрение Нимица к ее настроению с того места, где он лежал, растянувшись на одной из мягких скамеек купола. Он не был с ней не согласен, он только не одобрял мрачность ее эмоций. Чувство, что должен был быть способ превратить Чермак во что-то другое, во что-то намного лучшее. Она чувствовала не вину, потому что не приложила руки к созданию Чермака. Нет. То, что она чувствовала, было разочарованием, сожалением... горем. И в отличие от нее, Нимиц не тратил жалости на людей, которые приняли свою собственную внутреннюю тьму.

Прозвучал звонок, и она обернулась, когда в смотровой купол вошла Одри О'Ханрахан. Саймон Хоук и Клиффорд Макгроу последовали за ней, как и Майкл Андерле. За последние пару стандартных месяцев у него и оруженосцев Хонор сложились комфортные рабочие отношения. Она знала, что ее грейсонцам нравился Андерле, и они с Нимицем одобряли защитную способность его мыслесвета в том, что касалось О'Ханрахан. Существовала мощная нить настороженности, когда дело касалось Великого Альянса в целом, и это распространялось на Хонор, но она не завидовала ему за это. Бог свидетель, было достаточно солариан, которые продолжали ненавидеть Великий Альянс и не доверять ему, даже несмотря на то, что их собственные следователи были в процессе раскрытия гор доказательств, которые подтверждали каждое обвинение, выдвинутое союзниками против их собственного правительства. Если уж на то пошло, все еще оставалось много мантикорцев и хевенитов, которые были далеки от того, чтобы простить друг друга, несмотря на все, чего достиг Великий Альянс.

- Доброе утро, Одри, - сказала она, протягивая руку, и О'Ханрахан пожала ее.

- Доброе утро, ваша светлость.

Репортер встала рядом с Хонор и повернулась, чтобы вместе с ней взглянуть на планету, и горечь, гнев и ужас в мысленном сиянии О'Ханрахан превзошли все, что могла почувствовать Хонор.

- Я вернусь на Мантикору через несколько дней, - Хонор сверкнула короткой улыбкой. - Элизабет хочет услышать мой доклад из первых рук, и буду честна: я вернулась на действительную службу только для этого. - Она махнула рукой на планету и орбитальные места обитания. - У меня трое детей и муж, которые ждут меня, и после этого, - ее губы сжались, - они мне действительно нужны.

***

Одри О'Ханрахан кивнула, все еще глядя на планету, которую злой близнец ее Соответствия превратил в извращенное логово тьмы. Тьмы, еще более ужасной, потому что она нашла свое рождение, по крайней мере, в том же самом светлом деле, которому О'Ханрахан посвятила свою жизнь. Это было доказательством того, чем могла бы стать великолепная мечта Леонарда Детвейлера - стала, по крайней мере, здесь, - и это наполнило ее чувством ползущего отвращения, которое даже кто-то, столь одаренный словами, как она, счел бы невозможным выразить.

Она отвела глаза от Чермака и посмотрела на высокую женщину, стоявшую рядом с ней, и чувство тепла разлилось по ней, отодвигая часть этого мрачного гнева и отвращения. Она хорошо узнала герцогиню Харрингтон за последние пару стандартных месяцев, и Харрингтон сдержала свое слово о доступе. О'Ханрахан присутствовала не на одном собрании персонала герцогини, слушала откровенные дискуссии честных и прямолинейных людей, пытающихся справиться с чем-то, выходящим далеко за рамки их собственного понимания, сохраняя при этом собственную порядочность и здравомыслие. И попутно она обнаружила, что все хорошее, что она когда-либо слышала о Хонор Александер-Харрингтон, было правдой.

Она могла вспомнить только одного или двух других людей из огромного числа известных общественных деятелей, которых она встречала, о которых она могла бы сказать это. В случае Харрингтон она не могла себе представить, чтобы не сказать этого. Она знала - она просмотрела запись обмена репликами между Харрингтоном и Адебайо, сообщение, переданное Харрингтоном после последней ракетной атаки, - что Большой флот был бы полностью оправдан по законам войны и Эриданскому эдикту, если бы он разнес все орбитальные поселения в Гальтоне в щепки.

А Харрингтон - нет.

Несомненно, были миллиарды солариан, которые никогда не простили бы и не забыли разрушение орбитальной инфраструктуры Солнечной системы в ходе операции "Немезида". И лицо, которое они всегда будут связывать с этим опустошением, будет тем, на которое О'Ханрахан смотрела прямо сейчас. Но по мере того, как на свет выходило все больше и больше правды о Соответствии, сердце которого было здесь, в Гальтоне, тем больше О'Ханрахан начинала ценить сдержанность, проявленную Харрингтон и Великим Альянсом в деле Солнечной лиги.

И все же эта сдержанность была ничтожна по сравнению с той сдержанностью, которую проявила здесь Харрингтон. Здесь, где она знала, что, наконец, люди, ответственные за все эти смерти, все эти разрушения, были в ее власти. Пока О'Ханрахан не посетила Мантикору, она по-настоящему не осознавала, как много членов огромной семьи Харрингтон погибли во время Удара Яваты, или что мать Хонор Харрингтон и ее маленький сын едва не погибли вместе с ними. Теперь она это сделала, и тот факт, что женщина, потерявшая так много людей, которых она так нежно любила, не приказала своему флоту открыть огонь по местам обитания, из которых было порождено еще больше смертей, выходил далеко за рамки простого удивления.

- Я буду скучать по вам, ваша светлость, - сказала теперь О'Ханрахан и улыбнулась. - Я даже буду скучать по Нимицу, который приставал ко мне из-за сельдерея!

Нимиц издал смешок со своего мягкого насеста, затем спрыгнул вниз и потек к ней, чтобы высоко подняться на корточки и похлопать ее по бедру настоящей рукой с длинными пальцами. Она опустила глаза и погладила его по ушам, затем снова посмотрела на Харрингтон с серьезным выражением лица.

- Я хочу поблагодарить вас, - сказала она. - Вы обещали мне доступ, и вы дали мне все, что обещали. Но вы на этом не остановились. - Она покачала головой. - Я никогда не ожидала, что буду присутствовать на ваших штабных совещаниях или присоединюсь к вам и графине Хенке или другим вашим флаг-офицерам за ужином. Возможность поговорить со всеми вами при таких обстоятельствах - особенно с графиней Хенке, не только о Гальтоне, но и о Мезе, и баронессой Арнгрим о Гипатии - была... ну, это было бесценно, ваша светлость. Это такой доступ, о котором журналист, особенно иностранный, может только мечтать.

- Справедливо, Одри, - слабо улыбнулась Харрингтон. - Я говорила вам, что мы хотели честной перспективы солли. Но, очевидно, мы все будем намного счастливее, если рассматриваемая честная перспектива солли будет... благоприятной, выразимся так, для Великого Альянса. Наверняка вы поняли, что все эти ужины были просто способом усыпить любые подозрения, которые вы, возможно, все еще лелеяли, и убедить вас, что все это время мы действительно были хорошими парнями?

- О, конечно, ваша светлость. - О'Ханрахан закатила глаза, затем фыркнула. - Я признаю, что все убедило меня в этом, но я не могу начать рассказывать вам, сколько политиков, бюрократов и адмиралов действительно пытались разыграть меня. Поверьте мне, я могу заметить разницу.

- Хорошо. - Улыбка Харрингтон стала шире. - Вижу, мы преуспели даже больше, чем я надеялась.

О'Ханрахан улыбнулась в ответ и перевела взгляд на Чермак.

- Значит, графиня Хенке останется здесь? - спросила она.

- На ближайшее будущее. - Харрингтон кивнула, глядя на планету вместе с ней. - Возможно, с моей стороны трусливо перекладывать это на нее, но, по крайней мере, у нее был месяц или два дома на Мантикоре, прежде чем ее снова отправили играть в конкистадора. И правда в том, что у нее накопилось больше практики обращения с непокорными планетами, чем у кого-либо еще в Звездной империи. Ее заместителем будет Лестер Турвиль, а герцог фон Рабенштранге назначил графа фон Грауэрберга старшим членом андерманского оккупационного командования Чермака. Прямо сейчас, похоже, адмирал Брайэм добьется меньшего успеха, чем я, в уклонении от выполнения задания. Я думаю, она будет представлять Протектора Бенджамина.

- Так вот как это будет официально называться? "Оккупационное командование Чермака"?

- По крайней мере, сейчас. - Харрингтон пожала плечами. - Это не очень сексуально, но, по крайней мере, точно. И это лучше, чем называть его "Комитетом по очистке выгребных ям".

О'Ханрахан скорчила кислую гримасу в знак согласия.

- А что насчет вас? - спросила Харрингтон, поворачиваясь к ней лицом. - Могу я подбросить вас домой - по крайней мере, до Мантикоры - когда уеду?

- Я так не думаю. - О'Ханрахан покачала головой.

- Действительно? - Харрингтон подняла бровь. - Вам не хочется вернуться домой и взяться за новостные ленты?

- Ваша светлость, - усмехнулась О'Ханрахан, - возможно, вы знаете кого-то, кто разбирается в новостях, но я вижу, что вы не одна из них!

- О? - Эти темные глаза блеснули, и О'Ханрахан поняла, что Харрингтон "пробует" на вкус собственное веселье.

- Ваша светлость, поверьте мне - во всем я разберусь уже дома. Это самая большая история за многие поколения. Доказательство того, что действительно существовал мерзкий, зловещий заговор, направленный на уничтожение всей Солнечной лиги? Что ваши люди все это время были правы насчет того, как мандарины позволяли манипулировать собой, из-за чего погибло так много миллионов людей? Это огромно, и я единственный соларианский репортер на флоте, завоевавшем звездную систему, которую заговор назвал домом. Которому, просто в качестве дополнительного штриха, был предоставлен личный доступ к командующему этим флотом и разрешено смотреть везде, где угодно, на планете или в орбитальных поселениях, которые я хотела увидеть. Я так тщательно продумала это для внутренней сенсации, что почти вижу, как по меньшей мере дюжина моих ближайших коллег упадет замертво от чистой зависти, когда появится моя первая написанная история. И я отправила дополнительные сообщения на целый месяц, которые будут обновляться ежедневно. И я отправлю таких сообщений с вами домой еще на месяц, теперь, когда я знаю, что вы уезжаете.

Она покачала головой, выражение ее лица было радостным.

- Вы не смогли бы вытащить меня из Гальтона даже тяговым лучом, ваша светлость.

- На самом деле я не думала об этом с такой точки зрения, - сказала Харрингтон со своим собственным смешком. - И все же, считаю, это справедливо. Особенно с тех пор, как вы были так добры, что не сообщили обо всей операции раньше времени. Хорошо иметь свежие доказательства того, что на свете действительно есть этичные репортеры. Боюсь, у меня слишком большой опыт общения с другими людьми.

- У меня тоже, - признала О'Ханрахан. - И я должна признаться, что не всегда могу быть такой "этичной" и честной, как мне бы хотелось. Это приходит вместе с окружением.

Ее сожаление было искренним, хотя она надеялась, что Харрингтон никогда не поймет, как много было вложено в "окружение".

Она оглянулась на Чермак.

- Так много зла, - сказала она мягко, с полной искренностью. - Я могу понять людей, которые готовы посвятить свою жизнь какому-то делу. Я готова это сделать. Вполне. И иногда причины, которые мы выбираем, могут потребовать трудных решений, вещей, которые мы действительно предпочли бы не делать. Полагаю, вроде того, что вам пришлось сделать здесь, в Гальтоне. Но принять те стратегии и действия, которые совершили эти люди...!

- Причины могут быть коварными хозяевами, - вздохнула Харрингтон. - Действительно трудно избежать проверки своих угрызений совести, когда вы покупаете одну из них у двери. И то, что Мика Хенке нашла на Мезе, по крайней мере, является доказательством того, с чего начинали эти люди. Очевидно, что по пути они побывали в очень темных местах, но трудно винить мотивы, которые, вероятно, были у их основателей, когда они отправлялись в путь.

- Вы действительно это имеете в виду? - О'Ханрахан снова посмотрела на нее с удивлением на лице.

- Конечно, это. - Харрингтон казалась почти удивленной реакцией О'Ханрахан. - В то же время, однако, благие намерения не являются оправданием ужасных результатов, и вы правы насчет зла там, внизу - снаружи. - Она махнула рукой на орбитальные жилища. - Единственные люди, с которыми я когда-либо сталкивалась, которые близки к фанатизму Соответствия, по крайней мере здесь, в Гальтоне, - это масадцы. И во многих отношениях они очень похожи.

- Для масадцев это их собственная извращенная интерпретация Бога, которая заставляет их совершать ужасные поступки. Но поскольку Бог предписывает им нетерпимость и их решимость заставить всех остальных верить так, как они верят, они не те, кто совершает акты зла. Они делают только то, чего хочет Бог, и это делает злым любого, кто противостоит им. И это также оправдывает все, что они делают с этими противниками, потому что, когда Бог хочет, чтобы они что-то сделали, любой поступок, каким бы мерзким он ни был, автоматически становится святым.

Ее глаза теперь были очень темными.

- И для Соответствия это их осознание того, насколько больше человеческого потенциала можно было бы реализовать, освободить, если бы только на пути не стояла узколобая, фанатичная нетерпимость. Будущее, которое они видят, настолько ярко, настолько великолепно, что все, что они должны сделать, чтобы достичь его, является частью той же яркости. И поскольку они видят это так ясно, поскольку они понимают это так полно, они не могут по-настоящему поверить, что кто-то другой этого не понимает. Я имею в виду, правда есть правда, не так ли, Одри? Поэтому любой, кто стоит на пути такой истины, должен быть вдохновлен на то, чтобы делать то, что, как они знают, является морально неправильным из-за эгоизма, или фанатизма, или жадных личных интересов. И это оправдывает все, что они должны сделать с другими, чтобы добиться славы, которой они посвятили себя, совершая свои поступки.

- Я вижу это, - кивнула О'Ханрахан. - На самом деле, я могла бы также признать, что с того момента, как я впервые услышала о Леонарде Детвейлере и о том, чего он хотел достичь, я подумала, что это, вероятно, самое великое, к чему мы могли стремиться. Но из всего, что мне когда-либо удавалось найти о его жизни, из его собственных сочинений и свидетельств людей, которые его знали, он был бы в ужасе от чего-то подобного.

- Уверена, что он бы так и сделал, - кивнула Харрингтон. - Но это еще одна вещь о причинах. У них есть эта мерзкая привычка уходить от своих основателей и превращаться в следствия, которые те никогда бы не узнали.

Минуту или около того они стояли молча, а затем Харрингтон встряхнулась.

- Ну что ж! Если вы собираетесь остаться, вам, вероятно, стоит присоединиться ко мне, Мике, Альфреду, Паскалин и Чиен-лу за ужином сегодня вечером. Антон Зилвицки тоже будет там.

- Он будет?

- И я думаю, что Дэмиен Харахап и Индиана Грэм тоже будут, - сказала Харрингтон, кивнув. - Команда Антона будет болтаться поблизости, и охотники за привидениями присоединятся к ним. Капитан аль-Фанудахи и большинство других все еще находятся в пути с Сола, но они должны быть здесь в ближайшие несколько дней. Как и у Мики, у них была большая практика копаться в секретах покоренных планет. И, по крайней мере, у них есть много данных для добычи.

О'Ханрахан снова кивнула. Без сомнения, Адебайо унесла с собой в могилу множество военных секретов Соответствия Гальтона, но оккупационные силы изолировали буквально T-столетия подробных записей Джулиан Хаксли, старейшего и крупнейшего из мест обитания Чермака. Раскопки в них заняли бы годы даже у такого человека, как Антон Зилвицки.

- Я попрошу Мику и Антона держать вас в курсе того, что они раскопают, - продолжила Харрингтон. - Однако не могу обещать полной прозрачности. - Она пожала плечами. - Как я уже говорила ранее, несомненно, есть какие-то второстепенные узлы, которые мы еще не нашли, и неизвестно, какая случайная подсказка может предупредить один из них о том, что мы нашли хлебные крошки, ведущие к ним, если она выйдет преждевременно.

- Это понятно, и я понимаю, что вы больше не будете командовать, ваша светлость, - сказала О'Ханрахан, хотя она не смогла подавить серьезный приступ разочарования. И не только потому, что она была репортером. Если то, что сказала ей Фиби, было правдой, никто в Гальтоне не должен был даже подозревать о существовании ее собственного Соответствия, но О'Ханрахан чувствовала бы себя счастливее, если бы смогла подтвердить это сама.

- Не будь так разочарована! - упрекнула Харрингтон. - Мика - разумная женщина. Она не собирается отгораживаться от тебя только ради того, чтобы отгородиться!

- Я знаю это, - признала О'Ханрахан. - И я обещаю быть разумной. Пока она будет такой.

- Ну, это должно заставить ее сотрудничать! - Харрингтон рассмеялась. - Держите вас в курсе событий, или иначе самая назойливая мусорщица галактики раскопает все грязное белье!

- Я никогда не имела это в виду таким образом, ваша светлость, - невинно сказала О'Ханрахан. - Во всяком случае, в основном.

- Я уверена.

Харрингтон покачала головой, затем взглянула на свой хронометр.

- У меня встреча с генералом Хибсон примерно через пятнадцать минут, поэтому мне нужно подняться в мою комнату для брифингов. Я жду вас на ужин в тысяча восемьсот, если это удобно?

- О, полагаю, смогу освободить место в моем переполненном социальном календаре, - ответила О'Ханрахан.

- Хорошо.

Харрингтон легонько коснулась ее плеча, наклонилась, чтобы поднять Нимица, а затем направилась к открытому люку, ведя за собой своих личных оруженосцев.

О'Ханрахан проводила ее взглядом, затем взглянула на Андерле, прежде чем снова посмотрела на Чермак.

Она была несколько ошеломлена тем, насколько сильно она обнаружила, что ей нравится Харрингтон, и она была рада, что герцогиня смогла провести четкое различие между Соответствиями - Вовлечением, как она предполагала, - на Мезе и тем, что она обнаружила здесь. И задачей О'Ханрахан было донести это отличие до всей остальной галактики. Помогло то, что найденное Великим Альянсом в Гальтоне было настолько извращенным, настолько темным, что различие между двумя итерациями одной и той же мечты было бы легко провести.

Все это было правдой, но ее личная мотивация была еще глубже. Репортеру в ней нужно было сорвать струпья, вскрыть рану и выставить ее на исцеляющий свет общественного внимания. Не только потому, что это послужило бы ее собственному делу, но и для того, чтобы наказать любого, кто мог превратить ее мечту, ее видение во что-то настолько темное и извращенное.

Конечно, в конце концов ей придется вернуться в Лигу. Но она уже знала, что будет частым гостем здесь, в Гальтоне, продолжая свои собственные исследования, и, несмотря на гнев и отвращение, которые, как она знала, будут сопровождать ее выводы, ей не терпелось заняться этим.

Июль 1924 года э.р.

Я встречалась с ней только один раз, много лет назад. Она была совсем молода. И уже сволочь.

Эвелин Адебайо

Город Леонард

Дарий Гамма

Система Дарий

- Насколько все было плохо? Мы уже знаем?

- В деталях - нет. - Антуан Карпинтерия покачал головой. - И не узнаем, пока наши собственные агенты не смогут предоставить нам данные из первых рук.

- И как скоро это произойдет?

- Трудно сказать, Эвелин. Обстановка в сфере безопасности стала свирепой, и, насколько я понимаю, сейчас там помогает так много древесных котов, что любое проникновение на более высокие уровни практически невозможно. То, что у нас есть на данный момент, взято из репортажа Одри О'Ханрахан. Очевидно, она единственная соларианская журналистка, которая согласилась прокатиться со всеми. - Он покачал головой. - Я бы предположил, судя по тону ее репортажей, что она не входит в число наших самых больших поклонников.

- Вероятно, потому, что у нее работающий мозг, - кисло сказала Эвелин Адебайо. - Во всяком случае, мне так показалось из того, что я видела в ее рассказах.

- Вероятно, это правда, - сказал Миколай Ферран, один из других мужчин в комнате. - И если она действительно хочет похоронить Соответствие, она делает это правильно! Начиная с изложения того, что мы нанесли Удар Яваты?

- На самом деле, она говорит о том, что Гальтон нанес удар по Явате, - отметил Карпинтерия и поморщился. - Чего они, на самом деле, не сделали.

- Указание пальцем на Гальтон было, вероятно, единственной полуразумной вещью, которую по этому поводу сделали Детвейлеры, - сказал Ферран тоном глубокого отвращения. - Какой идиот мог подумать, что что-то вроде Удара Яваты было умным ходом?

- Тот же самый идиот, который думает, что новое видообразование человеческой расы - хорошая идея, - сказала Адебайо. - Но возвращаясь к моему вопросу, каково твое лучшее предположение, Антуан?

- Чертовски плохо, но не так плохо, как могло бы быть. - Карпинтерия покачал головой. - Гальтону просто чертовски повезло, что командовал кто-то вроде Харрингтон. Первая история О'Ханрахан достаточно ясно дала это понять! Она была чертовски безжалостна там, где речь шла о защите системы, но она была осторожна, чтобы убить как можно меньше гражданских лиц. И, говоря профессионально, я должен восхищаться ее тактикой. Предполагая, что она все равно не хотела просто убить всех и позволить Богу разобраться с ними. - Он снова покачал головой. - Лично я, вероятно, поступил бы именно так.

- Что это значит? - спросил Ферран.

- Это означает, что действительно умным поступком с ее стороны было бы выйти из гипера ровно на столько времени, чтобы развернуть кучу многодвигательных ракетных модулей, отправить их во внутреннюю систему в атаке "выстрели и забудь", а затем исчезнуть обратно в гипер, пока атака не завершилась. Она бы захватила крепости с опущенными клиньями и, вероятно, смогла бы разнести их всех в пыль, не понеся ни одной собственной жертвы.

- Тогда почему она этого не сделала? - спросила Адебайо. - Я предполагаю из того, что вы говорите, что у нее были свои жертвы?

- Чертовски верно, что она их понесла, - мрачно сказал Карпинтерия. - О'Ханрахан не привела точных цифр, но, читая между строк, я буду крайне удивлен, если не окажется, что у них где-то значительно больше десяти тысяч погибших. По общему признанию, это сущие гроши по сравнению с тем, что потерял Гальтон, но все же...

- И она могла бы избежать их? - спросила Адебайо. Карпинтерия посмотрел на нее, и она пожала плечами. - Не каждый член моей семьи понимает тактику флота, Антуан.

- Да, она могла бы избежать их. Но такого рода атака также имела бы отличные шансы уничтожить одно или несколько орбитальных местообитаний. И, как я уже сказал, она, очевидно, была очень осторожна, чтобы избежать жертв среди гражданского населения, - он покачал головой. - У нее были все законные основания взорвать к чертовой матери орбитальные поселения, когда идиоты устроили ей засаду после того, как пообещали сдаться, а она этого не сделала. Не знаю наверняка, но я бы не слишком удивился, если бы блестящие вдохновители, которые придумали всю эту стратегию, надеялись, что она это сделает. Надеялись, что она даст им новую возможность очернить ее и репутацию Великого Альянса в глазах галактики. Я не знаю этого наверняка, но они так думают.

- Конечно, они все равно убили чертовски много людей. Но, как я уже сказал, все могло быть намного хуже, по крайней мере, с точки зрения Гальтона. И это как бы подводит меня к тому вопросу, который я хотел обсудить.

- Что именно? - спросил Ферран тоном человека, который уже подозревал ответ.

- Гейл Вейс, - решительно сказал Карпинтерия. - Вопрос о том, что с ней происходит, только что был выдвинут на первый план - и теперь накал страстей усилился до предела. Я, конечно, в той же лодке, во многих отношениях, но я не плыву по ветру, как она, и я уже прикрыт, по крайней мере, насколько это возможно. Но после того, как маскарад Гальтона, похоже, удался, наши лорды и повелители будут еще больше заинтересованы в его поддержании. В "доказательстве" того, что Дарий всегда был отделен от Гальтона. Что Дарий был, на самом деле, создан из-за того, как был "развращен" Гальтон. Любой или что-либо, что может подорвать это повествование, теперь подвергается гораздо большему риску, когда действительно произошел их драгоценный "непредвиденный случай Аламо". Я слишком взрослый и слишком глубоко внутри, чтобы меня можно было легко списать со счетов. Кроме того, я проделал чертовски хорошую работу, убедив власть имущих в своей полной надежности. Она этого не сделала. Так что, по крайней мере, они собираются полностью активировать ее протоколы самоубийства. И возможно - маловероятно, но возможно, - что они казнят ее сразу.

Одна из других женщин в комнате, которая еще не произнесла ни слова, вздохнула и погладила подлокотники своего кресла так, словно это был просто способ снять напряжение.

- Антуан, я знаю, что это много значит для тебя, и я знаю, что отчасти это потому, что она "в одной лодке" с тобой, но я не хочу сейчас рисковать. Результат в Гальтоне, возможно, и был успешным, - ее пальцы заключили слово "успешный" в воздушные кавычки, а затем вернули руки на подлокотники, - с точки зрения Детвейлеров, но, как вы только что отметили, они все равно будут чертовски нервными и готовыми ухватиться за все, что похоже даже на возможную угрозу. Действительно ли сейчас подходящее время для того, чтобы мы рискнули активировать протоколы Януса - даже для нее, не говоря уже о ее партнере? Вы знаете, мы не можем этого сделать, не проведя их хотя бы частично внутрь.

Адебайо покачала головой.

- Зума, понимаю, почему ты хочешь, чтобы мы были осторожны, посвящая Вейс и Макбрайда в нашу тайну. И не собираюсь говорить вам, что риска нет, потому что вербовка всегда сопряжена с риском. Но это риск, на который мы должны пойти, и, судя по всему, что мы видели, я сомневаюсь, что вы могли бы найти каких-либо двух людей - конечно, не пару - которые подвергались бы меньшему риску, чем эти двое.

- Учитывая историю семьи Макбрайд на Мезе, у меня очень сильное искушение согласиться, - сказал Ферран. - И я думаю, что ты лучший кандидат, чтобы приблизиться к ним, Антуан.

- Забавно, что ты это сказал, - ухмыльнулся Карпинтерия. - Только сегодня утром Гейл предложила нам с женой поужинать с ней и Заком. В ресторане, который им нравится, под названием "Ксанаду".

Они ушли не все сразу.

Они расставляли свои выходы - и их порядок - с интервалом в несколько минут, случайным образом выбираемым приложением на унилинке Адебайо.

Она и Карпинтерия оказались последними в комнате.

- Предполагаю, что генерал-фельдмаршал Адебайо была вашей родственницей, - сказал он. - Упокой, господи, ее душу.

- Я бы не стала ставить на это. Полагаю, я надеюсь, что она получила некоторое удовлетворение от своей кончины в Геттердаммерунге, но мне хотелось бы думать, что у Бога вкус получше, чем общаться с такими людьми, как она. - Адебайо поморщилась. - Да, мы были родственницами, хотя и не очень близкими. Она была троюродной сестрой. Я встречалась с ней всего один раз, много лет назад. Она была совсем молода.

- И уже сволочь.

Ее унилинк зажужжал, и она посмотрела на него.

- Ты убираешься отсюда, Антуан. Удачи. Держи нас в курсе - безопасно, конечно.

Ресторан Ксанаду

Город Леонард

Дарий Гамма

Система Дарий

- Что ж, это было превосходно, - сказала Дженис Каранджа.

Ее муж откинулся на спинку стула, сложив пухлые руки на своем пышном животе, и кивнул.

- Да, это так, - сказал он. - Оглядываясь назад, я жалею, что не последовал совету Зака и не заказал накджи боккеум так, как это сделали вы. Но мой ягненок был превосходен.

- Посмотри правде в глаза, любовь моя, - сказала Дженис. - Когда дело доходит до еды, ты - палка в колесе.

- Я предпочитаю термин "консерватор", - ответил он с болезненным выражением лица.

Они вдвоем сидели с Гейл и Заком за любимым столиком хозяев возле фонтана, и теперь Дженис улыбнулась молодой паре.

- Антуан может "предпочесть" все, что ему нравится, - сказала она. - Он такой упертый в грязь лицом, когда дело касается пробования новых блюд. Но это действительно восхитительное место. Кто из вас нашел это?

- Это он. - Гейл указала на Зака большим пальцем. - Зак обычно тот, кто открывает для нас новые рестораны. Он гурман, а я на самом деле нет. - Она бросила на Карпинтерию сочувственный взгляд. - Я как Антуан, когда дело доходит до кулинарного радикализма - вот почему я заказала стейк. Мы приходили сюда более полудюжины раз, и я до сих пор не заказала накджи боккеум.

- Нет? - сказала Дженис, и Гейл поморщилась.

- Во-первых, потому что я знаю, что это не то, что они называют "накджи боккеум" на Старой Земле. Вместо этого он сделан из моддоки, и я знаю, как они выглядят в дикой природе. Мне не очень удобно заказывать старого земного осьминога, не говоря уже о чем-то из моря Савенко, похожем на помесь морской звезды со слишком большим количеством лучей и массивной версии слизняка. Во-вторых, потому что я нервничаю, зная, что если шеф-повар облажается и приготовит все неправильно, я проведу всю ночь, опорожняя все внутри себя.

- О, пфуй. - Зак покачал головой. - Небольшое расстройство желудка - ничто по сравнению с риском, которому подвергаются японцы, употребляя фугу.

Карпинтерия нахмурился.

- Я почти боюсь спрашивать, но... что такое "фугу"?

- Деликатес Старой Земли, который ценят все истинные гурманы, - сказал ему Зак с сияющей улыбкой. - Это была - вернее, есть; мне сказали, что ее готовят и по сей день - разновидность иглобрюха, которая чрезвычайно ядовита. Внутренности твари содержат яд, который более чем в тысячу раз смертоноснее цианида. Это называется тетродотоксин, если я правильно помню, хотя не буду в этом клясться. В одной рыбе его достаточно, чтобы убить до тридцати человек. Она должна быть приготовлена в самый раз специально обученными поварами.

- Гурманство - это особенно пагубный тип психического заболевания, - твердо сказала Гейл. Она протянула руку, как будто держа Зака в качестве доказательства, и Дженис рассмеялась.

- О, я думаю, это немного грубо!

- Я не знаю, - сказал Карпинтерия. - Однако, чтобы сменить тему, у меня есть хорошие новости, Гейл.

- Да?

- Власть имущие одобрили мою просьбу о том, чтобы ты была постоянно приписана к Третьему тактическому отделу. И хотя я не могу обсуждать это здесь, - он слегка кивнул Заку, извиняясь, - высшая степень безопасности, необходимость знать и все такое прочее, я думаю, ты найдешь свое новое назначение намного более приятным, чем предыдущее.

- Рада это слышать, - сказала она. - По обоим пунктам.

- И, возвращаясь косвенно к предыдущей теме, - Карпинтерия бросил на жену взгляд, полный строгого упрека, - причина, по которой Дженис преуменьшила твою совершенно рациональную характеристику фанатизма гурманов, заключается в том, что у нее есть тайный - ну, вроде как секретный - собственный безумный энтузиазм.

- О? - Гейл и Зак оба посмотрели на Дженис, выражение лица которой было выражением многострадальной супруги, обремененной партнером, который вечно вляпывается в грязь.

- Энтузиазм, да, - сказала она. - Но я бы вряд ли назвала это "сумасшедшим". Мне нравится скользить, и я стала очень хороша в этом.

- Скользить? - Зак казался озадаченным.

- То, что они называют "планированием", - это когда люди задирают нос при виде функционального самолета, чтобы летать на устройстве - я отказываюсь называть это "самолетом" любого рода - у которого нет двигателя, - сказал ему Карпинтерия. - Никакого источника энергии любого рода. И самая хрупкая конструкция, которую вы только можете себе представить.

- Это чушь собачья, - сказала Дженис. - В крыльях и фюзеляже нет ничего "хрупкого". Он просто очень легкий, вот и все.

Она оглянулась на Гейл и Зака.

- Это правда, что там нет двигателя. Принцип работы планера заключается в том, что кто-то поднимает вас в воздух, отпускает, и с этого момента вы полагаетесь на потоки ветра - особенно восходящие - чтобы удержаться в воздухе. Если ты знаешь, что делаешь, а я знаю, это совершенно безопасно. И если ты слабак, как мой любимый муж, ты всегда можешь взять с собой антигравитационное устройство, чтобы мягко, изящно и безопасно опуститься на землю.

- Теперь я знаю, о чем ты говоришь, - сказала Гейл. - Полагаю, на Мезе это тоже было спортом. Хотя я никогда не знала никого, кто это делал.

- Меня сбило с толку "скольжение", - сказал Зак. - На Мезе мы называли это "парение". И я действительно знал пару человек, которые занимались этим. Что, по их словам, им понравилось больше всего, так это невероятная тишина, когда ты подвешен в воздухе только благодаря движению ветра, который не издает никакого шума, потому что ты двигаешься вместе с ним.

- Это единственное, чем я дорожу в мании моей жены, - признал Карпинтерия. - И это не просто тишина, это уединение. Ты там совсем один, и единственное преимущество этой конструкции в виде ракушки заключается в том, что никому негде пронести оборудование для подслушивания, которое вам будет нелегко обнаружить.

Глаза Зака слегка сузились.

- Я не знаю об этом, Антуан. Так уж получилось, что электронное наблюдение - одна из областей моей профессиональной компетенции. Я бы не был так уверен в обнаружении оборудования.

- Да, я знаю. - Карпинтерия ухмыльнулся. - Но у меня достаточно влияния, чтобы я сказал власть имущим, что если они попытаются шпионить за мной и Дженис, пока она занимается своим любимым видом спорта, я позабочусь о том, чтобы любое оборудование на ее корабле было уничтожено до того, как мы взлетим. Что - поверьте мне - я точно знаю, как сделать. Черт возьми, людям нужно хотя бы какое-то место, где они могут быть уверены, что за ними не следят.

Глаза Зака сузились, но Карпинтерия только пожал плечами.

- Они, конечно, думают, что я немного эксцентричен. Но они также знают, что я не шучу.

- Почему бы вам двоим не присоединиться к нам, когда мы в следующий раз поднимемся наверх? - сделала предложение Дженис. - Мой планер достаточно велик, чтобы вместить четверых. Там даже не тесно. И я соберу нам что-нибудь на обед.

Прищуренные глаза Зака расширились, но Карпинтерия не смотрел в его сторону. Вместо этого он смотрел на свою жену с нескрываемой гордостью.

- Она действительно хороший пилот, - сказал он. - Я видел, как Дженис часами удерживала этот планер в воздухе. Некоторые из ее коллег-пилотов - я полагаю, закоренелые конкуренты - пролетели на них более тысячи километров. Твой личный рекорд - это что? Шесть часов?

- Соло. - Дженис кивнула. - Знаешь, я никогда по-настоящему не стремилась к рекорду выносливости. Но в прошлом году мы с Отто объединились для того пятнадцатичасового перелета.

- Видишь? - Карпинтерия просиял, глядя на Гейл и Зака, чьи глаза вернулись к нормальному состоянию. - Как я уже сказал, она действительно хороший пилот. Держу пари, вы бы даже руку не сломали, не говоря уже о своих шеях! Итак, что вы скажете?

- Звучит восхитительно! - сказала Гейл.

- Я с нетерпением жду этого, - сказал Зак.

Copyright Н.П. Фурзиков. Перевод. 2023.

Content

Дэвид Вебер, Эрик Флинт
Выжечь огнем

Февраль 1923 года э.р.

Март 1923 года э.р.

Апрель 1923 года э.р.

Май 1923 года э.р.

Июнь 1923 года э.р

Июль 1923 года э.р.

Август 1923 года э.р.

Сентябрь 1923 года э.р.

Октябрь 1923 года э.р.

Ноябрь 1923 года э.р.

Декабрь 1923 года э.р.

Январь 1924 года э.р.

Февраль 1924 года э.р.

Март 1924 г. э.р.

Апрель 1924 года э.р.

Май 1924 года э.р.

Июнь 1924 года э.р.

Июль 1924 года э.р.