Даниэль Л. Дженсен

Предавшая королева

© Гавронская А.В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо”», 2023

* * *

Посвящается моей ближайшей доверенной подруге Элис Кова

1

Арен

Тринадцать дней он провёл с завязанными глазами.

Руки его также были связаны, время от времени ему затыкали рот, но, несмотря на постоянную обжигающую боль от верёвок, облезающую кожу на запястьях и мерзкий вкус кляпа, лишь бесконечная темнота от повязки на глазах доводила Арена, бывшего короля Итиканы, до грани безумия.

Боль была его старым другом, необходимость терпеть неудобства – практически образом жизни, но худшей из пыток оказалось видеть перед собой только те образы, что мог показать ему собственный разум. Потому что, невзирая на горячее желание увидеть что-либо иное, он мог представить лишь её.

Лару.

Свою жену.

Вероломную королеву Итиканы.

У него хватало более неотложных задач: в первую очередь нужно было понять, как, чёрт возьми, сбежать от маридринцев. Однако практическая необходимость отступала, пока он мысленно изучал каждое мгновение, проведённое с Ларой, безуспешно пытаясь отделить правду от лжи, реальность от игры, – хоть и не смог бы сказать, для чего это ему. Чем поможет знание, было ли что-то из этого настоящим, когда мост утерян, его люди погибли и продолжают гибнуть, его королевство на грани поражения, и всё из-за его доверия – его любви – к врагу.

Я люблю тебя. Она заполняла все его мысли: её лицо и голос, спутанные медовые волосы, блестящие лазурные глаза, дорожки слёз на грязных щеках.

Правда или ложь?

Арен не знал, какой ответ станет для раны целительным бальзамом, а какой вновь разорвёт её края. Мудрый человек сумел бы отвлечься, оставить это, но, ради всего святого, Арен никогда не претендовал на мудрость, так что продолжал двигаться по замкнутому кругу. Он почти помешался, вновь и вновь вспоминая её лицо, её голос, её прикосновения, в то время как маридринцы волокли его, несмотря на яростное сопротивление, прочь из его павшего королевства. Только когда он оказался вдали от морей под жарким небом Маридрины, его желание исполнилось: с него сняли повязку.

Желания – удел глупцов.

2

Лара

Лара не знала, что на Эранале есть подземная темница.

Но как иначе было назвать тёмную камеру в пещере под городом-островом? Каменные стены стали скользкими от плесени, воздух был затхлым, но на стальных прутьях решётки не было ни пятнышка ржавчины: здесь, в Итикане, содержали в порядке даже то, чем редко пользовались.

Лара вытянулась в полный рост на узкой койке. Выданное ей тонкое одеяло мало спасало от промозглой сырости. Живот сводило от голода: она была обречена на тот же скудный паёк, что и все остальные на острове.

Она надеялась, что всё пойдёт по-другому.

Ларина демонстрация боевого мастерства в зале Совета не убедила Анну принять её план по спасению Арена из когтей её отца. Вместо этого её заковали в кандалы, проволокли по городским улицам и бросили в эту камеру. Ей приносили пищу и свежую воду, но отказывались говорить с ней, игнорируя её мольбы снова увидеть Анну.

И с каждым новым днём Арен всё дольше оставался пленником в Маридрине, где подвергался бог знает какому обращению.

Если он вообще до сих пор был жив.

От этой мысли ей хотелось бессильно свернуться калачиком. Или завопить от отчаяния. Или вырваться отсюда и попытаться освободить Арена своими силами.

Но она знала, что это безнадёжная глупость.

Ей нужна была Итикана.

Если бы только доказать, что и Итикане без неё не обойтись.

3

Арен

С Арена сняли повязку, и чей-то голос поприветствовал его:

– Доброе утро, Ваше Величество.

Арен быстро заморгал: солнце ударило ему в глаза, и по щекам потекли слёзы. Солнечные лучи слепили не меньше, чем до этого – пропитавшаяся по́том полоска ткани. Постепенно из пылающей белизны проявился ухоженный розовый сад. Стол. Загорелый мужчина с серебристо-седыми волосами и глазами цвета Бурных Морей.

Король Маридрины.

Отец Лары.

Его враг.

Арен рванулся через стол, забыв о том, что безоружен и руки у него связаны. Только бы причинить боль человеку, который разрушил всё, что ему было дорого!

Пальцы Арена были уже в дюйме от цели, когда его резко дёрнуло обратно к скамье. Цепь вокруг пояса удерживала его на месте, словно собаку у будки.

– Ну-ну. Не стоит вести себя так некультурно.

– Пошёл. Ты.

Маридринский король презрительно изогнул губы, будто услышал лай, а не человеческую речь.

– Вы такой же, каким было принадлежавшее вам королевство, Ваше Величество. Дикий.

Было.

Злая усмешка превратилась в улыбку.

– Да, Ваше Величество. Было. Боюсь, что Итиканы больше нет, и отныне вам придётся обходиться без титула. – Сайлас откинулся на спинку стула. – Как же нам называть вас? Мастер Кертелл? Или, учитывая, что мы некоторым образом семья, уместна определённая степень фамильярности… Арен.

– Мне насрать, как ты меня называешь, Сайлас. Что до прочих твоих слов, мост – это не Итикана. И я – не Итикана. Итикана – это…

– …мой народ, – закончил за него Сайлас. Его взгляд сиял от злобного удовольствия. – Красивые слова, мальчик. И, возможно, в них есть доля правды. Итикана стоит… до тех пор, пока стоит Эранал.

У Арена скрутило живот. Имя его города в устах врага звучало незнакомо и неприятно.

– Такая великая тайна… – маридринский король покачал головой, – вот только больше не тайна.

– Если ты хочешь использовать меня, чтобы выторговать капитуляцию Эранала, то напрасно тратишь время.

– Я не трачу своё время напрасно. И не торгуюсь. – Сайлас потёр подбородок. – Почти все твои люди собрались на одном острове, отрезанные от припасов и без надежды на спасение. Как долго они продержатся? Насколько их хватит, пока Эранал не превратится из крепости в гробницу? Нет, Арен, чтобы увидеть полное разрушение Итиканы, ты мне не нужен.

До этого не дойдёт. Кто бы ни командовал Эраналом, вскоре он начнёт тайно вывозить мирных жителей прочь из Итиканы под прикрытием бурь. На север, на юг, по всем сторонам света.

Но живых.

И раз они пока живы…

– Если я так бесполезен, зачем я здесь?

Сайлас молча соединил кончики пальцев. Сердце Арена забилось быстрее, каждый удар отдавался в груди громче предыдущего.

– Где Лара?

Неожиданный вопрос. Арен предполагал, что она должна находиться здесь. Что она снова вернулась в Маридрину к своему отцу. Но если нет… если её отец сам не знал, где она…

Я люблю тебя.

Арен резко встряхнул головой, по щеке сбежала капля пота. Лара вонзила ему нож в спину, лгала ему с самого начала. Всё, что она говорила, больше не имело значения.

– Понятия не имею.

– Она жива?

По спине Арена побежали мурашки, голос Лары эхом отражался в его мыслях: «Я думала, что уничтожила все копии. Это… Это ошибка». Слёзы в её глазах блестели, как драгоценные камни.

– Я знаю об этом не больше твоего.

– Ты отпустил её? Или она сбежала?

«Пожалуйста, не надо. Я могу сражаться. Я могу помочь тебе. Я могу…».

– Кажется опрометчивым позволить предателю выйти на свободу.

Тем не менее именно таков был его выбор. Почему? Почему он не убил её, когда была возможность?

Сайлас покачал головой и вытащил из кармана сверкающей белой мантии рваный и запятнанный лист бумаги со стёршейся по краям позолотой.

– Это нашли у тебя при обыске. Такой интересный документ.

Он положил листок на стол. Строки, написанные рукой Арена, едва виднелись под потёками воды и пятнами крови.

– С одной стороны, она предаёт меня. С другой, – Сайлас перевернул бумажку, – она предаёт тебя. Загадка. Следует сказать, мы не были уверены, как распорядиться вот этим, особенно в связи с вашим визитом в мой прекрасный город. Скажи мне, как ты считаешь, кому на самом деле принадлежит её преданность?

Рубашка Арена прилипла к спине, в нос ударил едкий запах пота.

– Учитывая нынешние обстоятельства, я бы сказал, что ответ очевиден.

– На первый взгляд, возможно. – Маридринский король пробежал пальцами по проклятой бумаге. – Могу я узнать, кто убил Мэрилин?

– Я.

Ложь выскользнула вперёд мысли, прежде чем Арен задался вопросом, почему ему кажется, что обман необходим.

– Нет… – протянул Сайлас. – Не думаю, что это был ты.

– Думай как хочешь. Без разницы.

Сложив бумагу, отец Лары наклонился и засунул её за ворот рубашки Арена.

– Позволь рассказать тебе историю. Историю о девушке, выросшей в пустыне со своими любимыми сёстрами. О девушке, которая услышала, что её собственный отец намерен убить её и десять её сестёр, и предпочла не спасать свою жизнь, а рискнуть ею, чтобы спасти остальных. Выбрала вместо побега в определённое будущее обречь себя на тёмную судьбу. Всё ради спасения их драгоценных жизней.

– Я слышал эту историю.

Кусочками. От Лары. И от её сестры, которую она убила.

– Слышал, возможно. Но понял ли ты её суть? Ибо каждая хорошая история может чему-то научить.

– Что ж, прекрасно, просвети меня. – Арен приподнял скованные запястья. – Я обречён быть слушателем.

Сайлас усмехнулся.

– Девочка была полна решимости и буквально помешана на том, чтобы защитить жизни своих сестёр. Зачем же ей было отнимать жизнь у одной из них?

– Мэрилин угрожала остальным.

– Остальных там не было. Она располагала запасом времени, но вместо того чтобы воспользоваться им, свернула своей сестре шею. Что наводит меня на мысль, Арен, будто в тот момент под угрозой оказалось нечто куда более ценное для неё.

Арен живо вспомнил ту ночь. Лицо Лары, когда она увидела его на коленях, с ножом её сестры у горла. Как она судорожно обшаривала взглядом комнату – но искала не способ убежать, а выход из неразрешимой ситуации. Выбор был однозначным: его жизнь или жизнь Мэрилин.

Сайлас Велиант наклонился над столом, не обращая внимания на то, что оказался в пределах досягаемости Арена.

– Я дал своей дочери обещание, Ваше Величество, – сказал он с ядовитой насмешкой. – Я пообещал, что если она когда-нибудь предаст меня, я убью её самым ужасным способом из возможных. И я всегда держу слово.

Маридринский ублюдочно-синий. Цвет глаз этого человека. И Лары. Но её глаза выглядели глубокими, полными жизни, а прямой взгляд её отца был подобен взгляду змеи. Холодный. Бесстрастный. Жестокий.

– Она не предавала тебя. Ты получил то, что хотел.

Сайлас медленно обнажил в улыбке пожелтевшие от табака зубы.

– Даже сейчас, после всего, что она стоила Итикане, ты лжёшь ради неё. Ты любишь её.

Ложь. Лара стоила Итикане моста. Её народу – множества жизней. Арену – его трона. Он ненавидел её.

– Мне нет до неё никакого дела.

Сайлас ухмыльнулся:

– Это мы посмотрим… Несомненно, она знает, что ты здесь, у меня. И тем более я не сомневаюсь, что она придёт за тобой. И когда она явится, я убью её.

– Я бы сам дал тебе меч.

Смешок перешёл во взрыв дикого хохота, режущего слух.

– Посмотрим, так ли ты запоёшь, когда твоя жена будет на коленях вымаливать у нас твою жизнь. Или когда начнёт кричать, умоляя пощадить её саму.

С этими словами король Маридрины поднялся и ушёл прочь, оставляя Арена одного, прикованного в саду. И хотя в течение многих дней всё, чего хотел Арен, – увидеть хоть что-нибудь, кроме образа Лары, теперь он закрыл глаза, чтобы её лицо вновь предстало перед ним.

Беги, Лара. И не оглядывайся назад.

4

Лара

В сны Лары вторгся звук шагов, и она дёрнулась, подскочила на койке и невидяще заморгала в темноту.

Сколько дней она пробыла здесь? Без солнца оставалось лишь считать, сколько раз ей приносили еду – по разу в день. Шесть дней? Семь? Она помотала головой, чтобы развеять сонный туман в сознании, затем сосредоточилась на свете, сопровождавшем шаги.

Анна, принцесса Итиканы, Командующая Южного Дозора и сестра-близнец Арена, подошла к двери камеры и окинула Лару оценивающим взглядом.

– Дерьмово выглядишь.

– Не ждала гостей.

Потрёпанной выглядела не только Лара. Анна была одета в обычную тунику, штаны и сапоги, как ходили почти все в Итикане, её тёмные волосы были стянуты в хвост на затылке. Но вокруг её глаз глубоко пролегли тёмные круги, а рот от усталости превратился в тонкую линию. Рана, которую Анна получила, сражаясь с маридринскими захватчиками, всё ещё тянулась кроваво-красной линией от лба до скулы, и, пока Лара смотрела на неё, девушка один раз потрогала отметину, словно напоминая себе о её существовании.

Хоть Лара и боялась услышать ответ, она рискнула спросить:

– Что-то слышно об Арене?

Анна покачала головой.

– Над нами уже около недели бушует сильная буря, так что мы отрезаны.

– Тогда зачем ты здесь?

Анна взялась обеими руками за прутья решётки и прислонилась к ним.

– Весь город требует, чтобы я казнила тебя. Ты знаешь, как поступают с предателями в Итикане? – Она не ждала ответа от Лары. – Мы опускаем их в море по макушку и взбаламучиваем воду. Если тебе повезёт, приплывёт большая акула, и дело закончится быстро, но так бывает нечасто.

Лара смотрела на принцессу.

– Ты намерена удовлетворить их просьбу?

Анна долго молчала и наконец произнесла:

– Я дам тебе возможность убедить меня в обратном. Думаю, лучше всего начать с правды.

С правды.

Раньше Лара доверяла лишь одному Арену, но и от него она скрывала многое. Сейчас она не собиралась скрывать ничего.

Анна молча слушала рассказ Лары о том, как их с сёстрами забрали в лагерь в Красной Пустыне. О том, каким суровым испытанием было их обучение у Серина, Сороки. О том, как им промыли мозги, чтобы они поверили, что Итикана – зло, даже не подозревая, что истинным злодеем был их собственный отец. О том ужине, когда она спасла жизни своих сестёр, пожертвовав собой, и обо всём, что произошло после, в мельчайших подробностях.

К моменту, как она закончила, Анна сидела на полу, уперевшись локтями в колени.

– Арен сказал Джору, что ты сбежала. Но когда я об этом услышала, я поняла, что он тебя отпустил. Чёртов сентиментальный идиот.

– Он сказал, что убьёт меня, если я когда-либо попробую вернуться.

– И всё же ты здесь. – Анна снова коснулась раны на лице, её взгляд стал далёким, отстранённым, но затем она снова сконцентрировалась на Ларе.

– Ты говорила, у тебя есть план? Способ освободить Арена?

Сердце Лары затрепетало, но она тщательно следила за лицом, не позволяя своему ликованию проявиться внешне.

– Вернуть Арену свободу, да. А также освободить Итикану от гнёта моего отца.

Анна сощурилась.

– Как? Маридринцы захватили все наши гарнизоны, включая Северный и Южный Дозоры. Теперь их защищают все в прошлом наши укрепления и средства обороны, и у нас недостаточно людей, чтобы прорваться сквозь них. Поверь мне, мы пытались. Именно так, в первую очередь, попался Арен.

– Вот поэтому вам нужны союзники.

Анна фыркнула и отвернулась.

– Арен говорил так же. И прежде всего именно этот образ мыслей привёл нас к нынешнему положению.

– Выслушай меня. – Лара принялась ходить взад-вперёд по камере. – Сбежав из Итиканы, я отправилась в Эренделл. Они не в восторге оттого, что Маридрина заняла мост, поскольку союз моего отца с королевой Амарида означает, что Амарид пользуется большими привилегиями в Северном Дозоре и на мосту. У Эренделла из рук уплывает уйма денег, и ты понимаешь, что они думают об этом.

Анна кивнула.

– Эренделльцы не хотят, чтобы Маридрина владела мостом, и сами также не желают быть его хозяевами. Если мы отправимся к их королю, думаю, мы сможем убедить его помочь Итикане в борьбе.

– Он не станет рисковать своим флотом исключительно из-за любезной просьбы, Лара. Может быть, Эренделл и теряет деньги в торговле, но может потерять ещё больше, если ввяжется в войну.

– Ему придётся, если ты напомнишь о договоре. – Лара схватилась за решётку и встретилась с Анной глазами. – Маридрина вышла из союза Пятнадцатилетнего Договора, но его условия всё ещё распространяются на Эренделл. Или будут распространяться, если…

– Если я выйду замуж за их наследного принца.

Крепко стискивая прутья, Лара кивнула:

– Да.

Анна отвернулась, мгновенно пересекла коридор и упёрлась лбом в прутья камеры напротив. Наконец она выдавила:

– Знаешь, я никогда не покидала пределы Итиканы. Ни разу.

Большинство итиканцев никогда не бывали в других странах, лишь немногие избранные, обученные шпионить. Но с учётом происхождения Анны эта информация не могла не вызвать удивления.

– Как только мать дала позволение, Арен умчался прочь, как выпущенная стрела. На севере, на юге – он побывал всюду. В иные годы он, казалось, дольше притворялся кем-то ещё в другом королевстве, чем был моим братом дома в Итикане. – Анна умолкла на мгновение. – Я этого никогда не понимала. Никогда не понимала, почему он хочет быть где угодно, только не здесь.

– Потому что, – тихо отозвалась Лара, – он знал, что придёт время, когда ему больше не позволят уйти. Как и ты знала, что придёт время, когда тебе больше нельзя будет вернуться.

Плечи Анны дрогнули, и она судорожно, рвано втянула воздух несколько раз, прежде чем обернуться. Порылась в кармане, достала ключ и вставила в замок на двери Лариной камеры.

– И в чём заключается остальной план?

5

Арен

Арен довольно быстро определил, что его держат во внутренней крепости дворца в Венции – здесь жил король Маридрины, его жёны и многочисленное потомство. Менее ясно было, почему его оставили здесь, а не бросили в камеру в одной из бесчисленных маридринских тюрем.

Наверное, решил он, чтобы Сайласу было удобнее злорадствовать.

За всё время, что Арен провёл в Маридрине прежде, он ни разу не побывал во дворце. Возможная выгода этого предприятия не стоила того, чтобы на себе проверять, сколько уровней охраны у резиденции Сайласа. Особенно будучи столь важной фигурой, как Арен. Из всех итиканских шпионов проникнуть внутрь удалось лишь его бабушке в молодости. Нана сумела попасть в гарем предыдущего короля, где прожила больше года, а затем инсценировала свою смерть, чтобы сбежать. И это было полвека назад.

Теперь же Арен бранил себя последними словами за то, что ничего не узнал заранее об этом месте, – это ставило его в крайне невыгодное положение, когда дело дошло до попытки вырваться отсюда.

Внутренняя стена достигала тридцати футов в высоту, по всем четырём углам размещались сторожевые посты, сверху стену патрулировали солдаты. Для входа предназначались только одни ворота, они всегда были под охраной и запирались изнутри и снаружи. Внутри стен располагались два изогнутых здания, между которыми возвышалась башня с бронзовой крышей, в городе её было видно почти отовсюду. А вокруг пышно цвели сады; одни служанки целыми днями ухаживали за газонами, живыми изгородями и цветниками, другие подметали каменные дорожки и очищали фонтаны от мусора, занесённого сюда бурями, прилагая все усилия для того, чтобы сад мог услаждать взор Сайласа и его жён.

В гареме было пятьдесят жён. В краткие часы хорошей погоды женщины выходили на улицу; все они были облачены в тончайшие шелка, в ушах и на пальцах у них блистали самоцветы. Некоторые были в годах, но большинство годилось Сайласу в дочери – из-за этого Арена бросало в дрожь от омерзения. Ему было запрещено говорить с ними, хотя, по правде сказать, женщины сами держались достаточно далеко от каменного стола, где он был прикован, так что у него не было никакой возможности нарушить запрет.

А ещё там были дети.

Он насчитал шестнадцать, все младше десяти лет, многие унаследовали цвет глаз своего отца. Каждый лазурный взгляд, точно такой же, как у Лары, Арен ощущал ударом под дых.

Где она?

Куда она сбежала?

Удалось ли ей хотя бы остаться в живых?

А хуже всего был вопрос, клюнет ли она на приманку Сайласа и придёт ли за ним. Конечно же нет, говорил он себе. Ей плевать на тебя. Всё было ложью.

Но если она лгала, почему теперь Сайлас охотится на неё?

Почему, если она помогла отцу получить всё, чего желало его сердце, он хотел её смерти?

Мысли об этом доводили Арена до безумия, и, прикованный к скамье в садах, он не имел возможности отвлечься, ничем не мог унять беспокойство, растущее внутри с каждым днём.

Воздух прорезал женский крик, вырвавший Арена из размышлений. Женщина закричала снова, ещё раз и ещё, и королевские жёны почти бегом удалились из садов во дворец, а слуги согнали вслед за ними детей.

Крики приближались. Стражи у ворот сдвинулись, чтобы открыть створки, и появился старик в капюшоне и медленно пошёл между зданиями по направлению к Арену.

Сорока.

– Так приятно видеть вас снова, Ваше Величество. – Серин склонил голову, но тут же скорчил гримасу. – Прошу прощения, к своим годам я стал забывчив. Ты больше не король, так что нам нужно познакомиться заново, не так ли, Арен?

Арен не ответил. Спокойное поведение мастера над шпионами совершенно не сочеталось с криками, всё ещё доносившимися сквозь открытые ворота. Пот катился по его спине крупными каплями, сердце гремело в ушах.

– Похоже, у вас гостья, – заметил Серин и подал знак стражникам.

В воротах появились двое солдат, которые волокли сопротивляющееся тело. Арен попытался подняться, но короткие цепи отбросили его обратно на скамью.

Женщина была одета в маридринское платье, но её лицо скрывал мешок. Вся её одежда была в крови, и всякий раз, когда она пыталась вырваться из рук солдат, капли свежей крови падали на светлую брусчатку.

Лара ли это? Он не мог сказать точно. Рост совпадал. Телосложение тоже.

– Это был всего лишь вопрос времени, не так ли? – промурлыкал Серин и извлёк кинжал из складок мантии. – Должен сказать, поймать её было легче, чем я ожидал. Лишние эмоции ослабляют исполнителя, даже с её подготовкой.

Арен не мог сделать вдох. В голове у него не осталось ни единой мысли.

– Лара и её сестры привыкли к боли, Арен. Привыкли к ней больше, чем ты можешь себе представить.

Серин подержал лезвие кинжала над жаровней, принесённой одним из солдат, наблюдая, как раскаляется металл.

– Это средство я использовал, чтобы успокоить их разум. Крайне занимательно: несмотря на то, что именно я жёг их огнём, резал, закапывал заживо, достаточно было всего лишь нашептать им в уши несколько верных слов, чтобы они винили тебя в своих слезах и страданиях. Дети так… податливы. Разуйте одну её ногу, пожалуйста.

Солдаты резко дёрнули Лару за ногу, стянули обувь, и, не колеблясь, Серин прижал раскалённое лезвие к её ступне.

Она страшно закричала, и худшего звука Арен не слышал никогда в жизни.

Он рванулся вперёд, к ней, каменная скамья сдвинулась, кандалы врезались в его запястья, и по рукам заструилась кровь.

– Отпустите её! – заорал он. – Лара!

Серин тонко улыбнулся.

– А ведь недавно я слышал, что тебе нет никакого дела до нашей непутёвой принцессы. Что, если её отец решит отрубить ей голову, ты дашь ему меч.

– Я убью тебя!

– Не сомневаюсь, ты хотел бы. – Сорока вернул кинжал к жаровне. – Как думаешь, сколько она выдержит? Насколько я помню, Лара всегда была довольно выносливой. Удивительно.

– Прошу тебя. – Арен дюйм за дюймом с трудом подтягивал скамейку вперёд, к ней, но стража лишь отступила на шаг назад.

– Что-что? – Серин прижал клинок ко второй ступне Лары, её пронзительные крики эхом разнеслись по двору. – Слух мой, боюсь, к старости уже не тот.

– Я прошу тебя! Пожалуйста, не делай ей больно.

– А-а. – Серин опустил кинжал. – Ну, в таком случае, вероятно, мы можем прийти к соглашению. Ты расскажешь нам, как преодолеть защиту Эранала, и всё это закончится.

Нет.

Серин щёлкнул пальцами, и появился ещё один охранник с кожаным чехлом, полным инструментов. Мастер над шпионами тщательно их распаковал.

– За годы, – поделился он, – я возвёл это занятие в ранг искусства.

– Нет никакого способа проникнуть в Эранал, – хриплым, почти каркающим голосом выговорил Арен. – Катапульты уничтожат любой корабль, который подойдёт слишком близко.

– Что, если бы некто располагал достаточно большим флотом?

– Попробуйте. Увидите, что получится.

Серин извлёк один из инструментов.

– Это же твой город. Ты наверняка знаешь его слабости.

– Их нет.

– Прискорбно.

Серин повернулся к Ларе, металл сверкнул в его руках, и спустя мгновение она издала жалобный, почти беззвучный взвизг.

– Стой! Отпусти её! Прошу тебя!

Его горло исторгало искажённые, не похожие на человеческую речь слова, всё его тело дрожало от напряжения, перемещая неподъёмную скамью. Он должен помочь ей. Должен спасти её.

– Как нам попасть в Эранал? – Серин обернулся. – Никак? Посмотрим, как стойко она переживёт потерю нескольких пальцев.

– Вытащить грёбаную решётку! – выкрикнул Арен в отчаянии.

Это была правда, хоть и довольно бесполезная. Но если это спасёт Лару…

– И как же нам это сделать? – Серин взял другой инструмент, и Арен упал на колени, умоляя:

– Пожалуйста!..

– Стратегия, Арен. Опиши нам стратегию, и всё это прекратится.

В этот момент Лара извернулась и, вырвавшись из хватки стражников, бросилась к Арену и упала прямо перед ним. И прежде чем её настигла стража, одним движением скованных рук девушка стянула с головы мешок.

Эмра, молодая командующая гарнизона Кестарка, глядела на него глазами, полными муки и отчаяния. Её веки опухли и почернели. Кровь хлынула из её рта, объясняя, почему она не говорила.

– Идиоты, – шикнул на стражников Серин. – Вернуть её, живо.

Те с некоторой опаской подошли ближе, и Арен притянул девушку к себе, хоть и знал, что не сможет долго удерживать их на расстоянии. И стоит ей вновь оказаться у них, Серин будет пытать её, пока она не умрёт – или пока Арен не расскажет всё, что от него потребуют.

Эмра издавала какие-то неясные звуки, слова были еле различимы, но в них явственно читалась мольба.

Арен сделал глубокий вдох.

– Держите его! – вскричал Серин, но Арен оказался быстрее. От хруста сломанной шеи Эмры оба солдата остановились на полпути.

Он медленно опустил тело девушки на землю и не стал противиться, когда стража вытащила её за пределы его досягаемости.

– Повесить её, – приказал Серин, и Арен стиснул зубы, заставляя себя смотреть, как двое тащат тело к стене. Солдат сверху сбросил верёвку, которую обвязали вокруг шеи трупа, и все трое потянули его вверх, пока он не повис, вне досягаемости, на краю одного из карнизов, кровь капала на зелень газона.

– Так вот что ты задумал, Серин? – Арен изо всех сил постарался говорить ровным голосом. – Ты прочёсываешь всю Итикану в поисках девушек, которых можно переодеть под Лару?

Сорока потёр подбородок.

– «Прочёсывать»… Видишь ли, Арен, это не совсем верное слово. Оно будто бы подразумевает, что мы искали эту маленькую птичку, когда на самом деле она прилетела к нам сама.

У Арена кровь застыла в жилах.

– Твои люди, кажется, очень не хотят тебя отпускать, – пояснил Серин. – Это была только первая попытка спасти тебя, но я искренне сомневаюсь, что она будет последней. – Он махнул ожидающим приказов солдатам. – Приведите ещё двух пленников!

Но они и шагу не успели ступить, как раздался голос:

– Боже правый, Серин! Разве нельзя вести все эти тёмные делишки в какой-нибудь тёмной дыре? Что дальше? Отрубим кому-нибудь голову за обеденным столом?

Арен повернул голову и увидел стройного мужчину в маридринских одеждах: тот наблюдал за происходящим с расстояния в дюжину шагов, скрестив на груди руки и кривя губы от отвращения. Он двинулся к ним, по пути тщательно избегая пятен и брызг крови на дорожке. За его спиной двое маридринских солдат вели женщину из Валькотты, руки у неё были связаны. Пленница была высокой и стройной, с короткими кудрявыми тёмными волосами и большими карими глазами в обрамлении густых ресниц. Она сохранила красоту, но на смуглой коже местами темнели поблёкшие синяки, а нижняя губа, прежде разбитая, покрылась коркой.

– Ваше Высочество, – Серин слегка поклонился, – предполагалось, что вы сейчас в Нерастисе.

– Это так, но мы захватили неплохой трофей. Мне показалось разумным обеспечить её прибытие в целости и сохранности. Сломайся она, рычаг давления из неё бы уже не вышел.

Серин изогнул бровь.

– Генерал Зарра Анафора, племянница императрицы. Вы превзошли самого себя, Ваше Высочество. Ваш отец щедро вознаградит вас.

– Сомневаюсь.

Серин уклончиво хмыкнул.

– Раз вы доставили её сюда, полагаю, вы немедленно возвращаетесь в Нерастис.

Не вопрос – утверждение. Сорока явно не желал присутствия принца, кем бы тот ни был из сыновей Сайласа, в Венции.

Тот заправил за ухо длинную прядь тёмно-русых волос, его голубые глаза с интересом посмотрели на Арена.

– Так это король Итиканы? Надо сказать, он менее страшен, чем я ожидал. Я даже скорее разочарован тем, что на самом деле у него нет рогов.

– Бывший король. Итиканы больше нет.

Принц взглянул на стену, где висела Эмра, затем вернулся взглядом к Арену.

– Моя ошибка. Ну что же, продолжай.

Миновав Арена, он отправился к башне, конвоиры потянули генерала Анафору за ним.

Но когда её проводили мимо Арена, девушка вырвалась и упала перед ним на колени.

– Я сожалею, Ваше Величество. – Они посмотрели друг другу в лицо, в её тёмных глазах блестели слёзы. – Сожалею обо всём, что вы потеряли. И о той роли, которую я сыграла в произошедшем. Я молюсь, чтобы однажды у меня появилась возможность искупить вину.

Арен ничего не успел ответить: один из конвоиров рванул девушку вверх, рыча:

– Лучше бы молилась о том, чтобы Его Величество не выставил твою голову на воротах Венции, валькоттская дрянь!

Зарра плюнула ему в лицо, и он замахнулся для удара, но снова послышался голос принца. Тот ледяным тоном спросил:

– Ты забыл о судьбе последнего человека, который попытался ударить мой трофей?

Солдат побледнел и опустил руку, после чего злобно пробормотал:

– Ну, пошла!..

Группа продолжила путь, но прежде чем они исчезли из виду, принц бросил через плечо:

– Не забудь убрать за собой, Сорока.

– Привести ещё двух пленников, – процедил Серин сквозь зубы. – Пора взглянуть, что ещё может предложить нам Его Величество.

6

Лара

– Как ты умудрилась добраться до Эренделла и вернуться, не потонув в собственной рвоте, – величайшая загадка для меня, девочка.

Лара подняла голову с песка и вытерла рот. После трёх дней в бурном море даже твёрдая земля под ней качалась и дрожала, и это раздражало – словно какое-то изощрённое личное наказание.

– Не тот опыт, который я стала бы повторять. – Она медленно поднялась на ноги и счистила песок с юбок.

На пляже стояли только они с Джором, остальные итиканцы – немногочисленные выжившие из почётной стражи Арена – остались в лодке. Лица у них были не светлее грозового неба на горизонте.

– У нас нет лишнего времени на твои поездки, – подал голос Джор. Это ещё звучало довольно вежливо – ту же песню она слушала на все лады с тех пор, как они покинули Эранал.

– Может, и нет. – Лара нагнулась подобрать сумку, закинула её на плечо, изучая крутые холмы, куда ей предстояло подняться. Лучше всего успеть прежде, чем полностью взойдёт солнце. – Но с учётом всех обстоятельств я не вижу другого выбора.

– Мы можем ударить сейчас. Арен в плену у твоего подонка отца уже несколько недель, Лара. Одному Богу известно, что с ним сделали.

– Мой отец не причинит ему вреда, пока считает, что есть шанс добиться от Анны капитуляции Эранала в обмен на его возвращение.

Принцесса Итиканы получила письмо Сайласа в присутствии Лары, и та прочла его сама, пока Анна сидела, согнувшись пополам от горя. Текст письма крепко впечатался в её память:

Её королевскому Высочеству, принцессе Итиканы Анне Кертелл

Пора положить конец этой войне. В качестве жеста доброй воли Вашего брата, Арена Кертелла, доставят к Вам после того, как остров Эранал сдастся окружающим его силам военно-морского флота. Ваших людей, при условии их мирных намерений, отвезут в Маридрину и, по прошествии подобающего периода времени, выделят им внутри страны земли, где они смогут поселиться. Мы надеемся, что Вы проявите больше сочувствия и дальновидности в отношении будущего Вашего народа, чем Ваш брат.

Наши искренние пожелания всего наилучшего,

Сайлас Велиант, Король Маридрины и Властитель Моста

– Он лжёт, – сказала она Анне. – Если ты откроешь ворота, он здесь всех перебьёт.

– Я знаю. – Анна подняла голову. – Но если я откажусь, он может решить, что Арен исчерпал свою полезность.

– Он знает, что я приду за Ареном. Он не откажется от шанса убить меня.

Принцесса встретилась с ней взглядом.

– Он знает, что ты придёшь, чтобы спасти Арена. А также, что ты, вероятно, жаждешь мести.

Кашель Джора вернул Лару обратно в реальность.

– Твой отец знает, что Анна не пойдёт на эту сделку.

– Может быть. Но мертвеца уже не используешь, и ему ничего не стоит держать Арена в качестве пленника. Он сохранит Арену жизнь, по крайней мере до тех пор, пока война не завершится победой.

– Ты имеешь в виду, пока Эранал не падёт.

Лара утвердительно угукнула. Здесь время играло против них. Город выживал на пределе возможностей, и даже при введении пайков запасы лавок сокращались тревожащими темпами. Рыбаки спешно выходили в море в просветах между бурями, но не осмеливались заплывать далеко. Её отец платил амаридцам, и те рисковали своими кораблями в бурном море, оцепив островную крепость. У Эранала хватит ресурсов продержаться до начала следующего сезона бурь, но ни дня больше. Если они дойдут до этой точки, Итикана будет по-настоящему потеряна.

Джор пристально посмотрел на Лару.

– И учитывая, что стоит на кону, ты хочешь, чтобы мы сидели и ждали, пока ты пытаешься устроить семейное воссоединение?

– В идеале. – Лара нахмурилась при виде розовеющего рассветного неба. – Но, боюсь, вы продолжите попусту жертвовать жизнями наших лучших мужчин и женщин в попытках проникнуть во дворец моего отца. Что ещё больше затруднит спасение, когда придёт время. Мы должны действовать сообща, пока есть хоть какой-то шанс освободить Арена. И если тебе этого недостаточно, помни, что Анна согласилась на этот план. И, насколько мне известно, командир сейчас она.

Джор огорчённо вздохнул, и Лара осторожно глянула на него. Старому солдату приходилось тяжело. Он участвовал в той стычке с маридринцами, когда Арена захватили в плен, и Лара знала, что Джор винит себя, хотя его вины в случившемся не было. Ей удалось вытащить подробности из телохранительницы Арена, Лии, и она узнала, что любовь Арена к риску всё же вышла ему боком. Он зашёл слишком далеко, и когда маридринцы поняли, какой ценный трофей им достался, то отступили, не дав Джору и остальным и шанса вернуть его.

– Это не твоя вина.

– Ты права. Виновна ты и только ты, – ответил он грубо. – И никаких «нас» не существует. Есть мы и есть ты, так что даже не думай предъявлять претензии к мужчинам и женщинам, которые сражались и умирали, пытаясь исправить твои… ошибки.

Несмотря на то, что почти каждый итиканец, с кем пересекались её пути, выплёвывал ей в лицо тот же упрёк теми или иными словами, Лару передёрнуло. Она заслужила их гнев, недоверие, ненависть. Это по её вине Итикана пала. То, что это произошло по ошибке, усугубленной её собственной трусостью, только ухудшало ситуацию.

– Я знаю, Джор. Поэтому я делаю всё, что в моих силах, чтобы исправить причинённое зло.

– Мёртвых не вернуть.

– Хотелось бы надеяться на обратное, – откликнулась она, вспоминая, как одна за другой падали на обеденный стол её сёстры, вспоминая их неподвижные тела и остекленевшие глаза. – Или мы по-настоящему облажались.

Джор сплюнул на песок.

– Можешь забрать своё оружие.

Он потянулся к мешку, стоявшему у его ног, и потрясённо выругался, когда тот оказался значительно легче ожидаемого.

С улыбкой Лара подтянула выше подол юбки, демонстрируя один из клинков, которые она выкрала несколько часов назад.

– Мы думали, что Маридрина прислала нам невинную овечку. – Джор неодобрительно покачал головой. – Но всё это время за нашим столом обманом пировал волк.

– Арен знал.

И любил её, несмотря на это.

– Ага. И посмотри, куда это его привело.

Перед ней предстало, как живое, лицо Арена, искажённое мукой от осознания её предательства, но Лара отмахнулась от воспоминания. Не в её силах изменить прошлое, однако она чертовски сильно рассчитывает повлиять на будущее.

– Я вернусь через несколько недель. Если нет, значит, я мертва.

Лара повернулась к холмам и вновь взглянула на Маридрину. Если Мэрилин сказала правду, где-то там её сёстры, живые и здоровые.

И пришло время спросить с них долг.

7

Арен

– Скажи нам, как захватить Эранал, – шёпотом произнёс Серин.

Даже в своём измученном состоянии Арен чувствовал его дыхание у уха, и от отвращения по позвоночнику прокатывались волны дрожи. Несколько дней он провёл взаперти в крошечной пустой комнате и вынужден был без конца слушать вопросы мастера над шпионами, неизменно отказываясь отвечать.

– Не о чем говорить, – прорычал он сквозь кусок дерева, который засунули ему между зубами на случай, если ему придёт в голову откусить себе язык. – Он несокрушим.

– А как же скалы? – Интонация Серина никогда не менялась, что бы ни отвечал Арен. Вне зависимости от того, как сильно он старался его подловить. – Может ли хоть один солдат проникнуть в кратер вулкана незамеченным?

– Почему бы вам не попробовать? – Арен попытался повернуть голову, чтобы видеть мастера над шпионами, но движение заставило прокрутиться цепь, на которой он был подвешен. Вместе с ней повернулось и его тело, и от крови, прилившей к голове, у него помутнело перед глазами. – Хотя, полагаю, вы пробовали. Моя сестра использовала катапульты, чтобы вышвырнуть трупы обратно на ваши корабли? Анна прекрасно целится.

Если она там. Если она ещё жива.

– Опиши мне, каков кратер изнутри. – Серин принялся обходить вращающееся тело Арена. – Как он выглядит? Из какого материала построены дома?

– Используй воображение, – прошипел Арен. Но концентрироваться было сложно, сознание размывалось и меркло.

Серин непоколебимо продолжал задавать вопросы:

– Ворота… Они сделаны по тому же принципу, что и решётки в Южном Дозоре?

– Поцелуй меня в зад.

– Сколько солдат охраняют их?

Арен скрипнул зубами, тщетно мечтая потерять сознание, – он знал, что его тут же приведут в чувство ведром воды в лицо. И снова начнутся вопросы. Бесконечные вопросы. Это Арен уже знал. После нескольких дней этой пытки Арен знал наверняка.

– Сколько судов пришвартовано в пещере?

– Сколько жителей на острове?

– Сколько среди них детей?

Всё, чего хотел Арен, – спать. Всё что угодно, лишь бы заснуть. Но Серин не давал ему проспать больше нескольких минут, а после этого будил каким-нибудь ужасным образом, от которого сердце Арена едва не выпрыгивало из груди.

– Какие припасы есть в городе?

– Где они хранятся?

– Какой у острова источник воды?

– Дождь, очевидно! – Слова сорвались с губ Арена сами. Его била сильная дрожь. Жар и холод. Какого чёрта этот человек задаёт такие глупые вопросы?

Внезапно Арена опустили на влажный пол комнаты. Двое стражников подхватили его под руки, подтащили к койке и бесцеремонно швырнули на неё, затем один солдат вытащил деревяшку у него изо рта и дал ему чашу с водой. Арен опрокинул её в себя одним глотком, и стражник молча наполнил её заново.

Арен рухнул на койку и прижал к груди скованные запястья.

«Нет ничего плохого в том, чтобы отвечать на бесполезные вопросы», – сказал он мысленно, уже почти не замечая, как стражник накрывает его одеялом. Но сон его был беспокоен.

Ему снился Срединный Дозор.

Горячие источники во дворе.

Лара.

Во сне он учил её плавать на спине: её обнажённое тело свободно лежало у него на руках, течение закручивало медовые волосы. Лара выгибала спину, полные груди приподнимались над водой, соски затвердели от холодных капель дождя. Взгляд Арена скользнул вдоль её плоского живота и задержался там, где пена водопада очерчивала и вновь скрывала промежность. Этот вид разжигал в нём желание, которое в присутствии Лары никогда не отступало по-настоящему.

– Расслабься, – тихо посоветовал он, не уверенный, наставляет ли её или себя. – Позволь воде держать тебя.

– Если ты меня отпустишь, – ответила она, – я не обрадуюсь.

– Здесь глубина по пояс.

Она открыла глаза, на ресницах блестели капли воды.

– Дело не в этом.

Арен с улыбкой склонился к ней, поцеловал, с удовольствием пробуя её губы на вкус, и прошептал:

– Я никогда тебя не отпущу.

Но вместо ответа Лара закричала.

Арен резко распахнул глаза и попытался сесть, но обнаружил, что привязан к койке. В комнате царила кромешная тьма, и где-то кричала Лара, её голос был полон боли и ужаса.

– Лара! – заорал он в ответ, сражаясь с путами. – Лара!

Затем вопль оборвался, до Арена донёсся топот убегающих ног. Дверь открылась и захлопнулась. Вспыхнула лампа, свет обжёг глаза, и снова показалось лицо Серина под капюшоном.

– Доброе утро, Арен.

Кричала не Лара. Это всего лишь очередная уловка Серина. Собравшись с духом, Арен ответил:

– Знавал я утра и получше.

Сорока улыбнулся.

– Ещё двух твоих людей прошлой ночью поймали в стоках под дворцом – очевидно, они не знали о недавнем усилении системы безопасности. Не присоединишься ко мне, чтобы оказать им надлежащий маридринский приём?

8

Лара

Лара заслонила глаза ладонью, чтобы поверхность горного озера не слепила бликами, и вгляделась в селение среди деревьев на западном берегу, тщательно отмечая его особенности. За последнюю неделю она посетила дюжину таких же, осторожно расспрашивая местных о красивой женщине с чёрными волосами и синими, как море, глазами.

Сарина. Её самая близкая, самая любимая сестра. Именно ей Лара подложила в карман записку с объяснениями за несколько минут до того, как отравила её и остальных.

О, в тот момент она была уверена, что сёстры поймут её обман. Что они очнутся от близкого к смерти оцепенения, найдут записку и осознают, что она подарила им шанс на жизнь и свободу. Что они, даже не испытывая благодарности, поймут, по крайней мере, что это был единственный способ сделать так, чтобы все они выжили.

Остервенение Мэрилин потрясло эту веру до основания.

Конечно, у неё было больше всего причин злиться. Мэрилин избрали из всех сестёр, чтобы именно она стала королевой Итиканы, – и Лара лишила её этой чести. Или, скорее, сопутствующего вознаграждения, которое посулил отец, сказала себе Лара, припоминая маниакальный блеск в глазах сестры, когда та раскрыла свои истинные мотивы.

Но, возможно, другие сёстры по этой же причине ненавидят Лару за то, что она сделала. Вся их жизнь прошла в соперничестве за место, которое заслужила Мэрилин и хитростью забрала себе Лара. Она обманула их всех. Отравила их. Предоставила им с трудом выбираться из Красной Пустыни без припасов и верблюдов. Теперь ей казалось, что сёстрам достаточно будет один раз взглянуть на неё – и ей тут же перережут горло в наказание.

Лишь насчёт Сарины Лара была уверена, что та простит её за содеянное.

Сарина была самой умной из сестёр, жестоким бойцом, суровым стратегом и прирождённым лидером. Она по праву должна была стать лучшей из них, но снова и снова её достижения оказывались всего лишь средними. Лара пришла к выводу, что в этом и заключался её замысел, но если кто-то из наставников и подозревал, что Сарина делает это намеренно, доказательств у них не было. Сарине хватало ума не признавать, что она саботирует свои шансы стать королевой, но, как поняла Лара, сестра испытывала откровенный страх.

– Говорят, Итикана окутана таким плотным туманом, что дальше десяти шагов в любую сторону ничего не рассмотреть, – шепнула ей Сарина однажды тёмной ночью в их общей спальне. – Там такие густые джунгли, что сквозь них нужно прорубаться, а тех, кто замешкается, ветви ловят, как паутина – муху. Я слышала, на островах никогда не видно неба.

– Похоже, это замечательно, – пробормотала Лара. – Мне бы не помешала передышка от солнца.

– Похоже на могильник, – отозвалась сестра.

В то время её опасения не имели большого значения, но когда Серин вплотную занялся обучением сестёр, заставляя их пытать друг друга, Лара поняла страх Сарины. Она видела срыв сестры, когда остальные лопатами засыпали её в яме песком, хороня заживо. Слышала её мольбы, как она предлагала рассказать что угодно, лишь бы выбраться.

Серин лишь с отвращением вскинул руки и закричал, что итиканцы на самом деле зароют Сарину живьём, если она во всём сознается, а затем приказал бросить её обратно в яму, чтобы повторить упражнение. Снова и снова, пока Сарина не научилась управлять своим ужасом. Скрывать его. Уравновешивать чем-либо.

Но так и не смогла его победить.

Именно поэтому Лара оказалась теперь в самой высокой точке Маридрины: в горах Крестек. Горный хребет тянулся вдоль восточного побережья, скалистый и дикий: сплошь сверкающие озёра, бурные ручьи и свежий запах сосновой хвои. В этой малонаселённой местности в основном уединённо жили в хижинах охотники и звероловы. Деревушки в долинах и по берегам озёр редко насчитывали больше ста человек. Пересекать горный хребет было опасно, он был известен частыми оползнями, затопленными тропами, а зимой – и лавинами. Дело усугубляли и разбойники с большой дороги, которые караулили путников на нескольких известных маршрутах на север и на юг.

Жуткое место, по мнению Лары, холодное и неприветливое. Но горные вершины поднимались высоко в небо, открывая широкий вид на мили и мили вокруг, и Лара сердцем чувствовала, что Сарина отправилась именно сюда.

Но выследить её, конечно, – совсем другое дело. В те дни перед роковым ужином в оазисе среди пустыни не было возможности обсудить, не раскрывая свой план, как им воссоединиться с сёстрами в будущем. Вот почему всё зависело от того, найдёт ли Сарина её. Девушки знали, что отец хотел их убить. Вполне возможно, они также знали, что Мэрилин рассекретила прикрытие, которое придумала Лара. В любом случае, они бы подготовились к погоне. А также к встрече с любым, кто придёт их искать. Все сёстры Велиант, как и Лара, были охотницами, – ей требовалось только задеть одну из их ловушек.

И раз в последнем селении ей подтвердили, что здесь, возможно, живёт молодая женщина, по описанию похожая на Сарину, Лара полагала, что ей это удалось.

Лара спешилась, привязала горного пони подальше от тропы так, чтобы его не было видно, и направилась к деревушке. Из труб шёл дым. Двое мужчин натягивали на рамы шкуры на просушку. Мех в итоге должен был отправиться через мост на продажу, чтобы послужить оторочкой плащей и перчаток эренделльских и амаридских дворян. Ещё один здоровый и сильный мужчина, голый по пояс, рубил дрова, добавляя их к большой поленнице. Пожилая женщина, присев у костра, поворачивала мясо на вертеле, а позади неё носилась между домами толпа детей. Даже сквозь деревья Лара на расстоянии расслышала их смех.

Она обошла селение кругом, мысленно отмечая каждого человека и оружие при нём, а также пути отступления, если ситуация обострится. В горах жили достаточно мирно, но нужда заставляла местных настороженно относиться к незнакомцам и сделала их умелыми бойцами. Никто пока не побеспокоил её, но это могло измениться в мгновение ока. И она совершенно не хотела, чтобы слух о женщине, похожей на неё, достиг ушей Серина в Венции. Особенно вкупе со сведениями, что она ищет других женщин, подходящих под описание принцесс Велиант.

Удовлетворившись разведкой местности, Лара шагнула было в границы деревушки, на кончике языка у неё уже вертелась история о поисках пропавшей сестры, как дверь одного из домов отворилась, и наружу вышла Сарина с корзинкой на руке.

Лара застыла на полушаге. Её сестра появилась в том же дворе, где мужчина рубил дрова. Он прервал работу, вытер пот со лба и склонился к Сарине, прошептал ей что-то на ухо. Зазвенел её смех, и она откинулась назад, открыв между полами плаща заметно отяжелевший живот и два церемониальных брачных клинка на поясе.

У Лары перехватило дыхание.

Сарина кокетливо подмигнула через плечо улыбающемуся мужчине и пошла по тропинке к лесу, плащ развевался за её спиной.

Лара не двигалась с места, в её разум постепенно просачивалось осознание того, насколько всё изменилось. По какой-то необъяснимой причине она представляла себе, что найдёт сестёр такими же, какими помнила их: принцессами-воительницами, соперничающими за право защищать свою страну. Словно они навсегда застыли в этом состоянии. Вот только прошло больше полутора лет с тех пор, как она оставила их в оазисе, и по крайней мере Сарина продолжала двигаться дальше.

Вышла замуж.

Забеременела.

Наладила свою жизнь.

Именно этого Лара и желала сёстрам. Но как ей теперь вмешаться? Как поставить под угрозу всё, что Сарине удалось построить для себя? Предложить рискнуть жизнями людей, которых сестра явно любила, ради того, чтобы исправить Ларины ошибки? Ради того, чтобы спасти одного человека?

Лара закрыла глаза, слёзы закапали на шарф, повязанный вокруг шеи. Она поняла, что ей нужно уйти. Оставить сестру в покое, раз уж она сама купила его для всех них столь дорогой ценой. Попытаться найти ещё кого-то…

Кресту. Может быть, Бронвин.

Или вовсе никого.

Возможно, в этом случае ей следует действовать одной.

А затем у её горла возник клинок, и знакомый голос произнёс:

– Если ты думала застать нас врасплох, Мэрилин, то ты ещё безумнее, чем мы полагали.

9

Лара

– Мэрилин мертва.

Женщина с ножом резко втянула воздух, но лезвие осталось у горла Лары, даже когда с её головы скинули капюшон, чтобы открыть лицо.

– Лара? Мы думали, что это тебя нет в живых.

– Таракашку трудно убить. – Она повернула голову и краем глаза различила свою высокую темноволосую сестру. – Ты не уберёшь нож, Брон?

– Нет, пока ты не объяснишь, что ты здесь делаешь.

– Да брось ты чёртову железку, Бронвин. – В прохладном воздухе до них донёсся голос Сарины. – Если бы Лара хотела тебя убить, её бы не остановил твой нож.

– Это не значит, что я должна облегчить ей задачу.

– Расслабься, Брон, – сказала Лара. – Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы.

– А ты способна их не создавать?

Не то чтобы это было неправдой… Со вздохом Лара резко вскинула руку, схватилась за кисть Бронвин с ножом и дёрнула вниз к груди, а сама провернулась под рукой сестры. Но вместо того чтобы использовать импульс движения и вонзить клинок Бронвин меж рёбер, Лара отпустила её и отступила. Через поляну к ним шла Сарина, а весёлая Креста следовала за ней по пятам.

– Лучше бы послушала меня, Брон. – Сарина упёрла одну руку, на втором её локте всё ещё висела корзина. – Избавила бы себя от этого позора.

– Принято. – Бронвин сердито глянула на неё, потирая запястье.

– Он… настоящий? – Лара жестом указала на округлившийся живот сестры, не в силах отвести взгляд.

– Лучше бы да, – влезла Креста с ухмылкой. – Нет никакого другого объяснения тому, как она портит воздух.

Сарина закатила глаза.

– Тебе это терпеть ещё три месяца.

– Тот мужчина, который рубил дрова, – отец ребёнка? – спросила Лара.

– Отец ребёнка и мой муж. – Сарина заправила за ухо шелковистые чёрные волосы. – Но нам нужно обсудить более важные вопросы, чем моя личная жизнь.

Все замолчали, четыре сестры безмолвно смотрели друг на друга, только ветер шумел в кронах сосен. Она стала им чужой, поняла Лара. На самом деле она больше не одна из них. Это из-за того, что она сделала? Или последние полтора года изменили их так же сильно, как и её?

Неудивительно, что именно Сарина нарушила молчание:

– Ты сказала, что Мэрилин мертва. Это отец убил её?

Рот Лары наполнился горечью, и она с усилием сглотнула.

– Нет. Её убила я.

Напряжение резко возросло, Креста и Бронвин осторожно шевельнулись, потянувшись к оружию, но опустили руки. Только Сарина стояла неподвижно.

– Почему?

– Отец послал её убить меня в ночь, когда Итикана пала. Она угрожала моему му… королю Итиканы. И всем остальным… всем нам. – Стук сердца отдавался в ушах, каждое слово приходилось с усилием выталкивать из горла. – Она так вела себя… Такое говорила… Мне пришлось это сделать.

Сарина сощурилась, между её бровями пролегла морщинка.

– С чего бы отцу желать твоей смерти? Уверена, твои… успехи перевесили некоторое вероломство с твоей стороны, учинённое в оазисе.

– Может быть, из-за успехов он и хочет её убить, – Креста побарабанила пальцами по рукояти меча. – Она ему больше не нужна, а мы все знаем, что он предпочитает заметать следы. – Она подняла руку и лаконично черкнула пальцем по горлу.

– Это случилось, потому что я предала его.

Три пары голубых глаз, полных недоверия, цепко уставились на неё.

– Предала? Каким образом? – удивилась Сарина. – Ты сделала именно то, к чему тебя – нас – готовили. Ты проникла сквозь оборону итиканцев и придумала стратегию победы над ними. И стратегия явно показала себя эффективной, раз Итикана сломлена, её король в плену, а наш отец полностью контролирует мост.

Сердце Лары отстукивало в груди неровное стаккато, она дышала неглубокими глотками, и короткие вдохи, казалось, совсем не наполняли лёгкие воздухом.

Сарина говорила о её поступке без гордости. Скорее – с осуждением.

Они знали.

Знали, что их пичкали ложью бо́льшую часть жизни, что Итикана – не властолюбивый угнетатель, а Маридрина – не изнемогающая от голода жертва. Знали, что Лара – не героиня, спасшая свой народ, а скорее кровожадный завоеватель, захвативший трофей.

– Лара?

Она заготовила слова, чтобы объяснить, что произошло между ней и Ареном, но сейчас все они испарились из памяти, так что она могла лишь разевать рот как дура.

Но Сарина всегда умела выразить её мысли лучше её самой.

– Ты влюбилась в него, да? В короля Итиканы? Сказала ему, зачем тебя отправили туда, и попыталась исправить всё, что натворила, а отец узнал об этом? Что-то в этом роде?

– Что-то подобное. – Лара села на сырую землю, безуспешно пытаясь подавить тошноту, бушующую в желудке, и вытереть горячие слёзы, бегущие по лицу. – Я опять всё испортила.

– Неудивительно. Ты так же справляешься со своими эмоциями, как Бронвин бьёт ножом со спины. Дерьмово. – Сарина опустилась на землю перед Ларой. – Ты всё испортила, и теперь в когтях у нашего отца и твоё королевство, и твой муж.

– Всё так и есть.

Сарина внимательно посмотрела на неё и покачала головой.

– И дай угадаю: ты здесь, потому что тебе нужна наша помощь, чтобы вернуть их.

10

Лара

Сарина с мужем Энзелем жили в одном из домишек, составлявших деревушку Ренхаллоу. Он был построен из рубленых брёвен, искусно соединённых вместе, словно кусочки головоломки, чтобы внутрь не проникал холодный воздух. В нём пахло дымом очага и сосной, всю мебель Энзель сделал своими руками, а лежащие на ней для мягкости шерстяные одеяла соткала его мать – она жила по соседству. Чистый деревянный пол покрывали тёмно-зелёные и синие коврики, посередине большой комнаты возвышался тяжёлый деревянный стол, столешница которого была покрыта царапинами и сколами, но отполирована до блеска.

Лара никогда не бывала здесь прежде, но ощущала странный покой – хотя быстро осознала, что источник этого покоя в том, что это дом её сестры. В бесчисленных мелочах чувствовалась рука Сарины. Ровные ряды банок, симметрично свисающие горшки, ряд сапог, выстроенных как по линейке. Сарина находила успокоение в порядке, а Лара заражалась этим чувством от сестры, так что мирно сидеть у неё на кухне за столом казалось совершенно естественным.

Они с Сариной наблюдали, как Бронвин ставит кипятиться чайник, её каштановые волосы в свете пламени отливали бронзовым. Пришла со двора Креста с охапкой дров, встала на колени рядом с Бронвин и принялась подбрасывать поленья в огонь, густая рыжая коса спадала ей на спину. Эти две сестры были близки так же, как Лара и Сарина, хоть двух более непохожих людей пришлось бы поискать. Бронвин была высокая, прямая в разговорах и проявлении чувств, Креста – миниатюрная, скупая на слова и скрытная. Понять, что она чувствует, можно было, лишь когда она сама этого хотела.

– А вы две где живёте?

– У матери Энзеля, – ответила Бронвин. – Ей нужна помощь, нам – крыша над головой. Лучше соглашения не придумаешь.

– Где остальные?

– Без понятия. Мы решили, что лучше нам не знать, кто где, на случай, если Серин поймает кого-то из нас.

– Мудро. Полагаю, у вас есть способы связаться друг с другом?

– Может, да, может, нет. – Бронвин повернулась спиной к огню погреть кости.

Креста нахмурилась и прислонилась к стене, и хоть она ничего не сказала, Лара почувствовала исходящее от сестры недоверие. И она подозревала, что знает его причину.

– Когда вы поняли, что Мэрилин не на нашей стороне? – спросила Лара, принимая из рук Энзеля горячую чашку. – Она так сильно злилась, очнувшись от дурмана?

– Мы все были злы на тебя, когда проснулись, Лара. Или, по крайней мере, после того, как не нашли тебя среди мёртвых, – ответила Креста. – Ты хоть представляешь себе, каково нам было: прийти в себя в окружении дыма, огня и трупов? Меня всё ещё постоянно преследуют кошмары.

– Тебя не было. – Сарина отсутствующим взглядом смотрела на деревянный стол между ними. – Я проснулась… У меня в жизни так не болела голова, меня так мучительно тошнило, что я едва держалась на ногах… Но я думала только о том, что тебя больше нет. Что ты погибла в бою.

Желудок Лары сжался.

– Но записка…

– Поверь, далеко не в первую очередь я подумала заглянуть в карман в поисках записки. – Сарина подняла голову и встретилась взглядом с Ларой. – Вначале мы все копались среди мёртвых тел, пытаясь найти тебя. – Она повернула руку ладонью вверх – её покрывали порозовевшие шрамы. Следы ожогов. – У всех нас такие есть. Даже у Мэрилин.

– Простите. – Чувство вины обрушилось на Лару. – Но я придумала только это, чтобы вытащить вас оттуда живыми.

– Полагаю, ты даже не подумала о том, чтобы рассказать нам о планах отца? – спросила Бронвин со своего места у очага. – Неплохо было бы начать с этого. Тогда, по крайней мере, мы очнулись бы, зная, что к чему.

– Разумеется, я об этом думала. Но когда это мы, все двенадцать, договаривались о чём-нибудь, не споря об этом несколько дней? – Лара сделала большой глоток чая и поморщилась из-за того, что обожгла язык. – Сначала мы бы препирались, что именно делать. Потом спорили бы, кому из нас отправляться в Итикану. А потом снова вернулись бы к препирательствам о том, что же нам делать. У нас не было на это времени, так что я приняла решение сама.

– И мы все живы благодаря этому, – сказала Сарина, прекращая спор, – так она обычно и поступала. – Но, отвечая на твой вопрос, Мэрилин не слишком распространялась по этому поводу, пока мы не выбрались из Красной Пустыни. И потом она ничего не сказала, просто исчезла ночью. Впервые мы догадались, что она предала нас, когда на нас начали охотиться солдаты отца. – Она сплюнула через всю комнату в очаг. – Вероломная сука.

– Она была не такой, как мы думали.

При этом Ларе до сих пор становилось нехорошо при мысли о гибели сестры. Она отчётливо помнила, как под её руками хрустнула шея Мэрилин. До сих пор мысленно ясно видела, как в глазах сестры погас свет.

– Она была истинным творением отца, – тихо пробормотала Креста. – Больше, чем кто-либо из нас.

Какое-то время все они молчали, слышно было только потрескивание огня в очаге и тихие звуки, с которыми Энзель готовил ужин: его мозолистые руки методично рубили морковь, чтобы потушить. Ларе сказали, что он глухой, но Сарина быстро добавила, что он способен читать по губам даже в безлунную ночь. И Лара чувствовала его взгляд, когда спросила:

– Как вам удалось скрыться от людей отца?

Сарина пожала плечами.

– Жители этой местности не слишком преданы ни ему, ни Серину. Когда появляется чужак и начинает задавать вопросы, нас предупреждают. Если подбираются слишком близко, с ними приходится разбираться. Но это ненадолго. Серин знает, что мы в этих горах, и когда кого-то из нас поймают – всего лишь вопрос времени.

– Полагаю, у вас есть какой-то план на этот случай?

– Мы планировали распрощаться и отправиться разными дорогами, когда закончится сезон бурь. Сесть на корабли на север и на юг – в места, где нас не достанет Серин.

Лара глянула на Энзеля, потом на Сарину.

– Даже ты?

– Нет, я – нет. Теперь это мой дом.

Дом, который всегда будет под угрозой, потому что все они знали, что их отец никогда не прекратит охоту.

Чувствуя необходимость немного разрядить обстановку, Лара спросила:

– А как вы двое познакомились?

Сарина тепло улыбнулась, когда увидела, что муж наблюдает за движением её губ.

– Мы забрали из лагеря всё, что могло понадобиться, и отправились из пустыни на восток. После ухода Мэрилин мы решили, что безопаснее разбиться на небольшие группы, так что Брон, Креста и я двинулись глубже в горы. У нас не было денег, поэтому мы охотились на то, на что могли, и воровали остальное. В основном у путешественников на дороге, которые выглядели так, будто могут обойтись без этого, но иногда нам приходилось брать что-то в селениях. Или голодать.

Ларино чувство вины вспыхнуло с новой силой: теперь она знала, что её сёстры голодали, когда она питалась досыта самой вкусной едой на свете. Что они спали под дождём, в грязи и холоде, пока она отмокала в горячих источниках Срединного Дозора.

– Мы примерно неделю день за днём пробирались в Ренхаллоу, – продолжила Сарина. – Забирали овощи с огородов. Украли чью-то курицу.

– Четырёх куриц, любовь моя, – пробормотал Энзель и снова продолжил следить за овощами. – Вы, девочки, знаете сотни способов убить человека и ни одного – как изловить кролика.

На щеках Сарины проступил румянец.

– В любом случае, я собиралась увеличить это число до пяти, но Энзель устроил ловушку у курятника, и я в неё наступила. И вот я уже болтаюсь вверх тормашками, а в лицо мне нацелена стрела.

Энзель улыбнулся.

– Я думал, что поймаю духа. Я и не догадывался, что поймал нечто куда более опасное.

Он шагнул прочь от очага и наклонился поцеловать Сарину. Та договорила:

– Он покорил меня своими очаровательными комплиментами, и я решила остаться.

А теперь Лара пришла сюда, чтобы забрать её прочь. Рискнуть жизнью своей сестры и её нерождённого ребёнка, чтобы исправить собственные ошибки.

– Не надо было мне приходить сюда, – сказала она, поднимаясь на ноги. – Я не вправе просить вас о помощи. У вас теперь своя жизнь.

– Разве? – Сарина неотрывно смотрела на неё. – Кто ты, чтобы судить об этом? И даже если у нас своя жизнь, разве мы можем забыть, что отец, Серин и остальные сделали с нами? Никакое время или расстояние не позволят нам это забыть.

Креста и Бронвин согласно кивнули.

– Отец должен заплатить за это, – весомо постановила Сарина. – И я бы, например, была очень довольна, если бы удалось заставить его заплатить именно тем, что он научил нас отнимать в первую очередь. Потому что, насколько я тебя знаю, твой замысел не ограничивается спасением короля Итиканы.

Лара криво улыбнулась и покачала головой.

– Но он ключевая фигура. Ради Итиканы я должна освободить его. – И ради себя самой. – Но это будет опасно. Он заперт во дворце отца в Венции, в любое время дня и ночи его окружает стража. Итиканцы много раз пытались вернуть его, но все, кого они послали, были схвачены или убиты. – Заметив дерзкий блеск в глазах Бронвин, она добавила: – Они хорошие бойцы, а шпионы ещё лучше, Брон. То, что они не преуспели, означает, что его освобождение может оказаться невозможным.

Тем не менее глаза сестры заблестели ещё сильнее.

– Нас обучали совершать невозможное. И к добру или к худу, то, что ты сделала, доказало, что мы на это более чем способны.

– Отец и Серин знают, что я приду за Ареном. А Серину к тому же известно, что я умею и каким образом думаю. У Итиканы не было такого преимущества.

Бронвин покачала головой из стороны в сторону.

– Ты пришла сюда, чтобы убедить нас помочь тебе или отговорить? Пока всё отчётливо звучит как второй вариант.

Краем глаза Лара заметила, что Энзель пристально наблюдает за ними, читает слова по губам. Она повернулась, чтобы он видел её лицо.

– Ваши жизни стоят не меньше, чем жизнь Арена. Как и жизнь ребёнка у тебя в животе, Сарина.

Энзель сжал зубы, глянул на жену, и пара без слов обменялась репликами. Затем он выдохнул и коротко кивнул.

– Некоторые поступки нужно совершать, – сказала Сарина, – вне зависимости от того, насколько это рискованно. Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос с этим наследием, Лара. Я хочу, чтобы мои дети гордились своей матерью. И тётками.

Лара закусила щёку изнутри; она хотела было продолжить спор, но вместо этого сказала:

– Дай мне слово, что будешь держаться подальше от сражений.

И внезапно свалилась на спину, потому что сестра быстрым движением ноги под столом выбила из-под неё стул.

– Ну и сука же ты, – пробормотала Лара, потирая затылок. Креста и Бронвин рассмеялись.

Сарина обошла стол и склонилась над ней так, что они оказались нос к носу.

– Я тут главная, Ваше Величество. Ясно?

Лара несколько мгновений смотрела на неё в упор, а потом улыбнулась.

– Ясно.

– Так, вы двое, – бросила Сарина Кресте и Бронвин, – ешьте досыта, потом собираем вещи и в путь. Пришло время сёстрам Велиант воссоединиться.

11

Арен

Ветер пронёсся по саду, прошелестел среди ухоженных розовых кустов и фигурных живых изгородей, засвистел между декоративными карнизами на стене – и верёвки, на которых покачивались трупы, заскрипели. Их было уже восемнадцать. Восемнадцать итиканцев, погибших в попытке спасти своего короля. Спасти его, Арена.

Он этого не заслуживал. Не заслуживал того, чтобы они отдали за него свои жизни. Все бедствия, выпавшие на долю Итиканы, были следствием его личного выбора. Пусть Лара и написала то письмо с ужасающими подробностями, но если бы он не доверился ей, не полюбил её, она никогда не сумела бы причинить вред его людям.

Тем не менее тела висели на стене, и каждые несколько дней их ряды пополняли новые. Иногда проходило чуть больше времени, и Арен начинал глупо надеяться, что его народ бросил эту затею. Но в этот момент прибывал Серин, а вместе с ним – новое сопротивляющееся тело, и Арен вновь погружался в себя – только так он мог выдержать происходящее. Серин вновь и вновь убивал его людей, но так и не раскрыл ни одной тайны Итиканы.

Труп Эмры исклевали вороны, он почти превратился в скелет, его можно было узнать лишь по памяти. Но более свежие тела чернели и раздувались, глядели на Арена пустыми глазницами прежде знакомых лиц, а он всё так же был прикован у каменного стола в этом проклятом саду.

Из которого невозможно было сбежать.

Хотя Бог свидетель, Арен пытался. Из десятка стражников кто-то отделался подбитым глазом, кто-то сломанным носом, а один заработал круговой тёмно-синий кровоподтёк на шее – отпечаток цепи, соединявшей запястья Арена. Одного он убил, умудрившись отобрать меч, но остальные задавили его числом. В итоге он получил лишь ушибы на рёбрах, головную боль, ещё больше охраны вокруг днём и ночью и ни минуты уединения. Его регулярно обыскивали, опасаясь, что он вскроет каким-нибудь подручным предметом замки кандалов, заставляли спать привязанным к койке и при ярком свете, чтобы он не освободился под покровом ночи. Из столовых приборов ему позволяли пользоваться одной несчастной деревянной ложкой.

Он исчерпал все свои идеи, все известные ему приёмы в отчаянных попытках сбежать, хотя логичной стратегией было бы выждать время. Но логика мало что значила, когда с каждым прошедшим днём новых итиканцев пытали и убивали за попытки освободить его.

Так что Арену оставалось одно: исключить себя из этого уравнения.

Он глядел на каменную столешницу, собираясь с духом, сердце гулко колотилось в груди. Пот градом катился по спине, тонкая рубаха, в которую его одели, насквозь промокла.

Сделай это, молча велел он себе. Это твой долг. Не будь трусом. После твоей смерти Итикане придётся продолжать жить без тебя.

Он откинулся назад, насколько позволяли цепи, сделал глубокий вдох…

– Жёны начинают жаловаться на запах. Не могу сказать, что не понимаю их жалоб.

Внезапный голос так поразил Арена, что он дёрнулся – цепь загремела – и увидел, что рядом с ним стоит светловолосый принц, которого он видел в тот день, когда погибла Эмра. Под мышкой молодой человек держал потрёпанную книгу.

– Ужасная практика, – отметил принц, с прищуром глядя на тела на стене; разлагающаяся плоть кишела насекомыми. – Если бы только запах, но ведь он привлекает мух и других паразитов. Они разносят болезни. – Его внимание вновь переключилось на Арена. – Хотя я думаю, вам намного тяжелее это переживать, раз вы знали их, Ваше Величество. Притом что они погибли, пытаясь освободить вас.

Это было последнее, что Арен хотел бы обсуждать. Будто ему не хватало к виду, запаху и знанию, отчего это произошло, пустых слов в придачу.

– Ты, должно быть…

– Керис.

Принц уселся за стол напротив пленника с удивительной самоуверенностью, учитывая, на что был способен Арен. Но при этом по выражению его глаз можно было заключить, что он далеко не дурак. Этому самому принцу-философу Арен дал разрешение проехать по мосту в Эренделл, где тот якобы планировал поступить в университет. На самом деле его сопровождали переодетые солдаты, сыгравшие ключевую роль в маридринском вторжении. Если бы Арен мог дотянуться через стол, он бы с радостью свернул Керису шею.

– А. Горе-наследник.

Керис дёрнул плечом и положил на стол книгу – она оказалась пособием по орнитологии. Философ и любитель наблюдать за птицами. Неудивительно, что Сайлас не хотел иметь с ним ничего общего.

Принц ответил:

– Восемь моих старших братьев, все из того же теста, что и отец, мертвы, и теперь он пытается выбраться из затруднительного положения – не назвать меня наследником, не нарушив при этом закон. Я бы пожелал ему удачи в этом начинании, если бы не тот факт, что их с Серином ухищрения, скорее всего, сведут меня в могилу вслед за братьями и сёстрами.

Арен откинулся на спинку скамьи, кандалы звякнули.

– Нет желания править страной?

– Это неблагодарное бремя.

– Это верно. Но, надев корону, вы сможете изменить обстановку. – Арен попытался махнуть рукой в сторону трупов на стенах сада.

Смех, вырвавшийся у принца, звучал пугающе знакомо, у Арена встали дыбом волоски на руках, словно его коснулся призрак.

– Править – это бремя, в особенности для короля, который начинает правление с желания перемен, ибо он проживёт жизнь, идя вброд против течения. Но вы и сами это понимаете, не так ли, Ваше Величество?

Принц уже второй раз использовал титул Арена, хотя Сайлас явно это запретил.

– Вы, кажется, философ. Или это тоже было частью обмана?

Керис криво улыбнулся и покачал головой.

– Думаю, Серин особенно обрадовался возможности использовать мои мечты таким извращённым образом. Это один из немногих случаев, когда ему удалось обвести меня вокруг пальца. Я не скоро забуду своё потрясение в тот момент, когда меня связали и затолкали в угол, в то время как моё сопровождение вторглось в Итикану. Тем не менее я мог бы простить эту подлость, если бы отец позволил мне всё же отбыть в Эренделл на обучение, но, как вы можете видеть – он широко раскинул руки, – я всё ещё здесь.

– Мои соболезнования.

Распознав сарказм, Керис склонил голову, но всё же высказал:

– Представьте себе мир, где люди уделяют столько же времени философским беседам, сколько сейчас – обучаясь размахивать мечом.

– Я не могу, – солгал Арен. – Всё, что я знаю, – это война. И этого также оказалось недостаточно, учитывая, что в этой войне я – проигравшая сторона.

– Проигрывающая, возможно, – вполголоса поправил Керис, – но пока не проигравшая. Пока. Пока держится Эранал и пока вы живы. Зачем бы ещё отцу настаивать на этом спектакле?

– Я, как мне сказали, приманка для его блудной дочери.

– Вашей жены.

Арен не ответил.

– Лара… – Керис потёр подбородок. – Вы знали, что она моя сестра?

– Если вы предполагали, что для меня это станет великим откровением, вынужден вас разочаровать.

Принц мягко усмехнулся, но от глаз Арена не укрылось, как он быстро и внимательно окинул взглядом сад. Первая трещина в его маске равнодушного забавляющегося вельможи.

– Не просто единокровная. Мать у нас тоже одна.

Помимо воли Арен выпрямился, в голове всплыло воспоминание о жестокой игре в правду, в которую они играли с Ларой. Она сказала, что её худшее воспоминание – как её разлучили с матерью и доставили в лагерь, где она выросла. И её страх – что сейчас она не смогла бы узнать свою мать. Логика подсказывала, что это была вымышленная история, чтобы манипулировать им, пробудить в нём симпатию, но интуиция говорила об обратном.

– Что с того?

Керис несколько секунд смотрел вдаль, затем облизнул губы и перевёл взгляд на Арена.

– Когда солдаты отца забрали мою сестру, мне было девять: достаточно мало, чтобы пока ещё жить при гареме, и в то же время достаточно много, чтобы хорошо запомнить этот момент. Я помню, как мать боролась с ними. Помню, как она пыталась сбежать из дворца, чтобы последовать за моей сестрой, потому что в глубине души знала, что отец намерен использовать девочку для какой-то низкой цели. Помню, как, когда мать поймали и притащили обратно, отец собственными руками задушил её у всего гарема на глазах. В наказание. И как предупреждение.

Мать Лары была мертва.

Грудь Арена пронзила резкая боль. Эта правда сильно ранит Лару, особенно учитывая, что мать погибла, пытаясь её защитить.

Он резко отмахнулся от этой мысли. Что ему за дело до её горя? Она лгала ему. Предала его. Уничтожила всё, что было для него ценно. Она – его враг. Как и человек, что сидит перед ним сейчас.

Но если Керис сказал правду, такой враг мог превратиться в союзника. У принца были причины ненавидеть своего отца и бояться его, следовательно, он, как и Арен, был заинтересован в смерти короля Маридрины.

– Что за игру вы затеяли, Керис?

– Долгую. А вы всего лишь одна из фигур на доске, хоть и довольно значимая. – Принц смотрел на него не отрываясь. – Я чувствую, что вы подумываете о том, чтобы выйти из игры. Я прошу вас изменить решение.

– Пока я жив, меня будут пытаться спасти. И погибать из-за этих попыток. Я не могу этого допустить.

Взгляд Кериса устремился куда-то вдаль над плечом Арена, и, что бы он там ни увидел, в его глазах мелькнула острая ненависть.

– Продолжайте игру, Арен. Ваша жизнь не так бесполезна, как вы думаете.

Но Арен не успел ответить, как раздражающе знакомый голос заговорил:

– Сомнительный выбор компании, Ваше Высочество.

Керис дёрнул плечом.

– Всегда становлюсь жертвой собственного любопытства, Серин. Ты сам знаешь.

– Любопытства.

– Именно. Арен – живая легенда. Бывший правитель туманных островов Итиканы, легендарный боец и муж одной из моих таинственных сестёр-воительниц. Как я мог устоять перед желанием узнать из первых уст подробности его приключений? К сожалению, он не склонен к откровенности.

– Вы должны были вернуться в Нерастис, – отозвался Серин. Этот город оказался в трудном положении, он находился совсем рядом с оспариваемой границей между Маридриной и Валькоттой. – Вам нужно учиться у генералов вашего отца.

– Генералы моего отца крайне скучны.

– Скучны они или нет, это необходимая часть вашего обучения.

Керис ответил поразительно реалистичным сорочьим стрёкотом.

– Неудивительно, что жёны из гарема так тебя окрестили, Серин. Твой голос действительно действует на нервы. – Он поднялся. – Рад был познакомиться, Арен. Но прошу меня извинить, от этого запаха меня немного мутит.

С этими словами принц Керис удалился прочь во двор, оставляя Арена наедине с Сорокой.

– Его Величество желает вашего присутствия за ужином сегодня вечером.

– Нет.

Последнее, чего хотелось бы Арену – вести светские беседы с Сайласом и его жёнами.

Серин вздохнул.

– Как вам угодно. Я оставлю вас в обществе соотечественников. Вот, похоже, ещё один подоспел присоединиться к вашей компании.

Он щёлкнул пальцами, и спустя мгновение стражники приволокли неподвижное тело, завёрнутое в окровавленную ткань.

– К сожалению, этот человек покончил с собой, когда понял, что его поймали. – Серин с притворным сожалением покачал головой. – Такая преданность.

И двинулся в том же направлении, куда ушёл Керис.

Арен наблюдал, как солдаты поднимали труп вверх по стене и закрепляли на одном из карнизов. Горрик. Его друг детства, один из немногих оставшихся солдат его личной стражи.

Плечи Арена сгорбились, он стиснул зубы, чтобы подавить скорбное рыдание, рвущееся из груди, и волну тошноты в желудке. Почему? Почему они продолжали приходить за ним? Почему не могли оставить его? Он не заслужил их верности. Не заслуживал их жертв.

Он должен был это остановить.

Глаза жгло. Арен яростно заморгал, глядя на гладкий камень столешницы, собираясь с духом. И вдруг зацепился за ускользнувшую от него ранее деталь.

Керис забыл свою книгу о птицах.

Сорока.

Кандалы загремели, Арен дотянулся до книги и медленно пролистал страницы, пока не дошёл до главы о Врановых. Он просмотрел текст до рисунка птицы, обычной для восточного побережья Маридрины, затем прочёл её описание и остановился, дойдя до пищевых предпочтений. Малоблагородная сорока убивает и поедает птенцов певчих птиц…

Арен закрыл книгу и оттолкнул от себя. Керис сказал, Серина окрестили Сорокой жёны из гарема. Но не из-за раздражающего голоса мастера над шпионами, понял Арен. Жёны знали, что это Серин по приказу короля забрал Лару и её сестёр. И они, как он подозревал, не простили Сороку за его преступления.

Его мёртвые соотечественники следили за ним. Они пошли на смерть, пытаясь добиться его свободы, и до этого момента Арен искренне намеревался покончить с собой, лишь бы не допустить гибели других. Но если бы жёны Сайласа захотели помочь ему, возможно, у него бы вышло передать весточку своим людям, чтобы они прекратили попытки спасения. И, возможно, с этой передышкой Арен мог бы, как сказал Керис, сыграть в игру.

Проблема была в том, что Арену запретили общаться с королевскими жёнами. И любая его попытка привлечёт более пристальное внимание к какой-либо отдельной женщине. Если только не…

Арен повернулся к одному из стражей, стоявших у входа, и гаркнул:

– Эй ты! Иди сюда.

Мужчина с кислым лицом подошёл к нему.

– Что нужно?

– Я передумал, – объявил Арен. – Передай своему королю, что я буду рад присоединиться к нему за ужином сегодня вечером.

12

Лара

– Ты уверена, что нам сюда? – спросила Сарина, натягивая поводья мула, чтобы остановить телегу.

– Сюда мне сказал прийти Джор. – Из всех подробностей старый солдат сообщил только одну конкретную деталь, он всё ещё не доверял Ларе достаточно, чтобы рисковать рассекретить итиканских шпионов на маридринской земле. – Он назвал мне кодовое слово, его нужно передать трактирщику, который знает, как связаться с ними.

– Тогда, полагаю, нам стоит зайти и заказать что-нибудь выпить.

Несмотря на объёмный живот, Сарина скользнула с телеги легко и проворно – это её умение потрясало Лару до сих пор, хотя они с сестрой пробыли вместе в дороге больше недели. Бо́льшую часть этого времени их сопровождал Энзель, частично для того, чтобы предотвратить возможные нападения по пути, но в основном чтобы уменьшить число вопросов к двум маридринским женщинам, путешествующим без охраны. Сегодня утром он отправился обратно, Сарина так плакала, что веки у неё до сих пор остались слегка припухшими. Их слова прощания звучали так, словно они разлучались навсегда, и в какой-то момент Ларе даже пришло в голову связать Сарину и отправить назад домой.

Привязав мула у коновязи, Лара отправилась в общую залу таверны. Её обдало запахом специй и пролитого пива, глаза постепенно привыкали к тусклому свету. Это было простецкое заведение, подходящее какой-нибудь маленькой рыбацкой деревне; пол покрывал слой опилок, а обшарпанная мебель явно выдержала не одну драку. За столом в углу сидели два старика, больше увлечённые своими мисками супа, нежели беседой друг с другом. Помимо них в зале была только трактирщица: она стояла за стойкой, полируя стакан.

Лара тяжело вздохнула.

– Да, мы в нужном месте.

Взгляд Марисоль остановился на вошедшей паре, тряпка и стакан у неё в руках замерли. В их первую встречу с Ларой она носила дорогие вышитые наряды, теперь же на ней было серое домотканое платье, а её золотые волосы, заплетённые в простую косу, спадали по спине.

Она поставила стакан; Лара подошла, Сарина – за ней по пятам.

– Привет, Марисоль. – Лара уселась на один из стульев и оперлась на стойку локтями. – Далековато ты от «Певчей пташки».

– Ваш визит нарушил моё прикрытие. Мне показалось разумным на время залечь на дно.

– Мудро.

Марисоль зло смотрела на неё в упор. От Лары не ускользнул ни её взгляд, ни заметно напряжённая челюсть, ни дрожащие от тщетно подавляемой ярости руки. Поэтому её не удивило, когда девушка вскинула руку и звонко залепила ей пощёчину.

– Лучше бы тебя прикончили. Лучше бы я прикончила тебя сама.

Сарина уже вознамерилась пойти разбираться за барную стойку, но Лара, потирая горящую щёку, отрицательно покачала головой.

– К счастью для меня, люди у власти решили, что я полезнее им живой, чем мёртвой.

– Ты омерзительная дрянь, – прошипела Марисоль. – Предательница. Ума не приложу, как они могут доверять тебе.

– Они мне не доверяют. – Видя, что девушка готовится ударить снова, Лара добавила: – Своё ты получила. Попробуй ещё раз – я сломаю тебе руку.

В глазах Марисоль мелькнуло подозрение; видимо, о навыках Лары её предупредили. Но гнева в них меньше не стало.

– Ты вся в отца.

– Не зарывайся, – холодно отрезала Сарина, и её тон впервые привлёк к ней внимание Марисоль.

– Мне сказали прийти сюда, – вставила Лара, пока дело совсем не испортилось, – сказали, что у тебя есть связь с моими товарищами. Думаю, всё остальное можно наверстать позже, учитывая, что время дорого.

Марисоль взглянула на неё с вызовом, но всё же коротко кивнула, затем достала из-под прилавка зелёный шарф и направилась к входной двери.

– Кто это? – спросила Сарина еле слышно. – Выглядит как маридринка, не итиканка. И говорит так же.

– А ты так хорошо разбираешься в том, как должны выглядеть и говорить итиканцы? – проворчала Лара в ответ.

– Просто ответь на вопрос.

– Она маридринка, но шпионит для итиканцев. – Лара немного поколебалась, но всё же добавила: – Арен часто бывал в Венции под прикрытием. Эта девушка была его любовницей.

– Это как раз было очевидно.

Их разговор прервало возвращение Марисоль.

– Вы хотите что-нибудь поесть, пока ждёте?

Лара покачала головой, но Сарина согласилась:

– Да. И пинту молока, если есть. А моей сестре добудьте что-нибудь покрепче.

У Марисоль от удивления отвисла челюсть, но затем она всмотрелась в тусклом свете в глаза Сарины – такие же, как у Лары. Она мотнула головой и проворчала:

– Надеюсь, у вас, принцессы, есть чем платить.

– Запишите на счёт наших соратников, – откликнулась Сарина и потянула Лару за один из столов. – Выглядишь обеспокоенно. Нам стоит волноваться?

– Единственное, что меня волнует, – смогу ли я выполнить свои обещания.

У них не было новостей от Бронвин и Кресты о том, удалось ли им привлечь остальных сестёр, и в этот момент Лару больше всего беспокоило, не потратила ли она несколько недель на бесполезное дело, вместо того чтобы в Венции посвятить это время освобождению Арена.

Сарина неопределённо помычала, её явно куда больше занимала еда, которую несла им за стол Марисоль. Та почти швырнула поднос на стол.

– Угощайтесь.

И отступила за стойку к своей посуде.

Сарина взяла одну миску, поставила перед собой и стала уплетать еду.

– Весьма неплохо. Поешь.

Возможно, так и было, но Лару мутило от одной мысли о съестном. Вместо этого она потянулась за стаканом, чуть пригубила янтарную жидкость, пробуя на вкус, и отсалютовала Марисоль. Та ответила безразличным взглядом.

– А вот и они. – Сарина перестала жевать, глядя, как два старика в углу оставляют свои миски и выходят из общей залы.

Через несколько мгновений дверь снова открылась и зашёл Джор, за ним – Лия. Оба оделись для прикрытия как маридринцы, на виду из оружия были только брачные ножи на поясе Лии, хотя Лара знала, что они оба вооружены гораздо лучше.

– Ни капельки не демонические, – отметила Сарина, не отрываясь от супа. – Я разочарована.

Лара предостерегающе взглянула на неё, затем откинулась на спинку стула, встречаясь глазами с тёмным взглядом Джора.

– Ну что же, – сказал он, усевшись, – мы ждали тебя несколько недель, чтобы в качестве подкрепления ты привезла нам… – он оглядел Сарину с головы до ног, – беременную девушку со здоровым аппетитом.

– Ложка – удивительно грозное оружие в умелых руках. – Сарина, отправляя в рот ложку супа, одарила Джора ясной улыбкой и снова вернулась к еде.

Джор пропустил её реплику без внимания, продолжая буравить Лару взглядом.

– Итак?

– Для того чтобы собрать моих сестёр, потребовалось больше времени, чем я ожидала. Они находились в разных местах.

Неважно, что она не была уверена, что они вообще придут.

– Вечные отговорки. – Лия достала один из своих ножей, острый как бритва, и положила на стол. Сарина тут же забрала его, чтобы разрезать пополам булочку, хотя стоило ей начать намазывать на хлеб масло, как Лия отняла у неё нож.

Лара знала, что случится некоторое состязание характеров, но не ожидала, что оно начнётся так быстро.

– С задержкой ничего не поделаешь. – Наклонившись к столу, она спросила: – Есть какие-нибудь новости? Кто-нибудь видел его? Вы узнали, в порядке ли он?

– Мы знаем, что он жив.

Жив. Лара длинно выдохнула, у неё словно гора упала с плеч. «Жив» означало, что она ещё может что-то сделать. Что его можно спасти.

– А Эранал?

Джор слегка качнул головой.

– Бури держатся жестокие. Без перерывов. Без изменений.

И без возможности спустить на воду лодки рыбаков, что означало: городу придётся жить только на запасах. Лара скрипнула зубами, но с этой бедой она ничего не могла поделать.

– Горрик мёртв, – резко и горько бросила Лия, и Лара вздрогнула.

Горрик и Лия были любовниками, сколько Лара их знала, и Арен часто предполагал, что их свадьба – только вопрос времени. Не всякая жертва войны была рядовой потерей.

– Мне жаль.

– Плевать я хотела на твоё сожаление. Я до сих пор не перерезала тебе глотку лишь потому, что эта честь по праву принадлежит Анне.

Сарина шевельнулась, и Лара поняла, что она тянется за оружием, – и поспешно наступила сестре на ногу.

– Они с Ареном выросли вместе, ты знала? – продолжила Лия странным сдавленным голосом. – Горрик не мог смириться с тем, что он на свободе, а Арен в плену. Устал ждать тебя и решил, что пойдёт один. – Её подбородок задрожал. – Если бы я знала, что мы зря ждём, я пошла бы с ним. И, возможно, он до сих пор был бы жив.

– А более вероятно, что у Крысиного Короля появилось бы ещё два трупа, чтобы издеваться над Ареном, – огрызнулся Джор. – Не справляешься с собой – выйди на улицу.

– Я в порядке.

Лара едва услышала ответ женщины: она невидящим взглядом смотрела на щербины в деревянной столешнице, в ушах звенело. Арен привык к потерям в бою, но это? Когда перед ним – трупы его людей и он знает, что те погибли, пытаясь спасти его? Чувство вины его уничтожит.

– Я же говорила вам прекратить ваши спасательные вылазки. Вы лишь подталкиваете его к краю.

– А лучше нам ничего не делать, да? – озлилась Лия. – Или это всё часть вашего плана, Ваше Величество? Отвлекать нас обещаниями, пока не станет слишком поздно что-либо делать вообще?

В черепе Лары пульсировала боль, и она потёрла виски, пытаясь прогнать видения, заполнившие её разум. Арен мог свести счёты с жизнью в отчаянной попытке уберечь от гибели своих людей. Он не был трусом. Если бы он посчитал, что другого пути нет, он бы сделал это.

– Нам нужно вытащить его оттуда.

– Где твои сёстры? – требовательно спросил Джор. – Сколько нам ещё ждать, пока они доберутся сюда?

– Я не знаю. – Нет, ей надо было самой попытаться вызволить его. «Жив» – это недостаточно. Чтобы спасти Итикану, Арену нужно быть сильным. Несломленным. – Они придут.

Они должны прийти.

– Это пустая трата времени. Я ухожу. – Лия повернулась вставать…

И вдруг очутилась нос к носу с Афиной.

Сёстры прозвали Афину призраком. От матери, северянки из Эренделла, она унаследовала пепельно-светлые волосы и призрачно-белую кожу. Она могла двигаться через открытое пространство при ярком дневном свете, даже не отбрасывая тени. Что в очередной раз доказала сейчас.

– Откуда ты, чёрт подери, взялась? – возмутился Джор, вскакивая на ноги. Но с обоих флангов его окружили Креста и Шая, небрежно уперев руки в бёдра. За ними на барной стойке с делаными улыбками сидели Бренна и Табита. – Это что за чертовщина?

– Никакой чертовщины. – Сарина отодвинула пустую миску, а в общую залу уже прошествовали Катрин, Сьерра, Мэдди и Бронвин. – Хорошее планирование, только и всего. – А теперь не пора ли нам всем сесть и изобрести стратегию, как эффективнее ударить по нашему отцу?

– Сейчас важнее всего спасение Арена, – подчеркнул Джор. – Вы должны ставить его выше своей жажды мести, иначе ничего не выйдет.

– Двух зайцев, – откликнулась Сарина, – одним выстрелом.

И если Лара что и знала наверняка, то лишь одно: стреляли сёстры Велиант прекрасно.

13

Арен

Стражники привели Арена в пиршественную залу, где было душно от благовоний. Цепи на его лодыжках громко лязгали, несмотря на мягкие ковры, выстилающие пол.

Перед этим Арена отскоблили до полусмерти, с десяток вооружённых мужчин с опаской наблюдали, как его бреет королевский цирюльник. У этого человека так дрожали руки, что Арен затаил дыхание, когда лезвие царапнуло его шею над яремной веной, гадая, не собрался ли Сайлас таким образом избавиться от него и выдать это за несчастный случай. Но всё же он пережил процедуру бритья невредимым, его обрядили в зелёную тунику, чёрные штаны и нелепые туфли, поскольку кандалы не выходило застегнуть поверх сапог, и наконец сочли, что его вид годится для королевского ужина.

Стражники грубо усадили его на место и пристегнули его цепи к ножкам стола, чтобы Арен не смог дотянуться дальше, чем до своего бокала. Один из его охранников мгновение поизучал бокал, а затем убрал и потребовал у проходящего слуги принести жестяную крохотную чашечку – всё, что позволялось Арену.

За столом уже разместились несколько маридринцев, все они краем глаза следили за пленным королём Итиканы, хоть и пытались одновременно поддерживать разговор. За дальним концом стола принц Керис, уткнувшись в книгу, сидел рядом с Заррой, оба старательно не замечали друг друга. Приветствуя Арена, Зарра встала и прижала руку к сердцу. Керис лишь перевернул страницу и хмуро продолжил чтение.

В тускло освещённой зале не видно было окон – возможно, они таились за тёмными складками бархатной драпировки, закрывавшей стены и потолок. Всё, кроме стола, было бархатным и мягким, воздух – густым и тёплым, и от этого у Арена возникало слабое чувство необъяснимого страха перед тесным пространством.

– Будто тебя вернули обратно в утробу матери, не так ли?

Арен моргнул и обернулся к полной даме, сидевшей справа от него. Она была, возможно, возраста Наны, хотя старость сказалась на ней значительно меньше. В золотисто-каштановых волосах мелькала седина, плечи слегка горбились, от уголков зелёных глаз разбегались лучики морщин. Платье из красной парчи выглядело жёстким от золотой вышивки, запястья тянули вниз браслеты, а на пальце сиял рубин размером с голубиное яйцо. Женщина богатая или имеющая высокое положение. Вероятно, и то и другое.

– Очень поэтичное описание.

Она хихикнула.

– Мой племянник вечно пытается навязать мне свою поэтическую чепуху. Как это правильно называется? Метафора?

– Сравнение, я полагаю.

– Образованный человек! А мне-то говорили, что вы лишь злобное чудовище, склонное к вспышкам насилия.

– Вопреки общеизвестным представлениям, это не взаимоисключающие характеристики.

Она снова издала смешок.

– Мой племянник поспорил бы с вами, но опять же, он спорит со всеми, хоть и называет это иначе.

– Дебаты.

– Да, именно. Словно наименование меняет природу вещи. «Пускать ветры» по запаху ничуть не лучше, чем просто пукнуть.

Помимо воли Арен рассмеялся, это замечание снова напомнило ему о Нане. Но при мысли о бабушке его смех тут же затих. Он понятия не имел, жива ли она. Когда мост пал, она с учениками ещё не отправилась с Гамире на Эранал, а письмо Лары содержало в том числе инструкции, как добраться до их острова с помощью пирса. Это письмо Арен всегда держал при себе, в кармане, и временами касался бумаги, чтобы поддерживать в себе пламя ярости. Чтобы помнить, в чём его цель.

– Вы знаете, кто я, но боюсь, что не могу сказать о вас того же, госпожа?..

– Коралин Велиант, – сообщила она. От её ответа Арен в изумлении вскинул брови. Значит, это одна из жён Сайласа – первая на его памяти, кто не младше маридринского короля на двадцать лет. Дама на его реакцию дёрнула уголком рта. – Одна из жён его отца. Он, к большому своему огорчению, меня унаследовал.

Гарем предыдущего короля… Нана провела в этом гареме год как шпионка, прежде чем устроить побег. Были ли эти женщины знакомы друг с другом? Мысли закружились в голове Арена, искушая его новыми возможностями.

– Весьма… интересный обычай.

Его так увлекла идея, что он вот-вот обнаружит связь, которой можно будет воспользоваться, что он не смог вовремя обуздать свою язвительность.

Госпожа Велиант повернулась в кресле, опершись локтем на ручку, и посмотрела на него в упор.

– Закон, который не позволяет мужчинам выгнать старух на улицу. Так что будьте любезны придержать свои насмешки над тем, чего не понимаете.

Арен обдумал её слова.

– Прошу прощения, госпожа Велиант. Меня воспитывали в уважении к старшим женщинам моего народа. Мысль о том, чтобы поступать иначе, вне моего понимания, потому что понимание подразумевает определённую степень сочувствия к поведению, которое я нахожу предосудительным. Так что моя насмешка, боюсь, в силе.

– Такой умник, да ещё и с характером – ужасное сочетание, – пробормотала она. – По правде говоря, когда старый ублюдок умер, мне было всего двадцать три, и я была бы рада отправиться в большой мир своей дорогой, если бы не дети.

– У вас много детей?

– Я сбилась со счёта.

Арен моргнул, и она рассмеялась.

– Такова природа гарема, мастер Кертелл. – Её голос сочился сарказмом, словно называть его так было верхом нелепости. – Каждый сын или дочь, рождённые в гареме, становятся семьёй для любой женщины в нём. И хотя у меня нет кровных детей, бесчисленных детей моего сердца я готова защищать ценой собственной жизни.

И нет большего врага для детей гарема, чем человек, породивший их всех.

Разговор прервался, когда за стол сели двое мужчин. Коротышка занял место справа от Коралин, а длинный и тощий – слева от Арена, причём отодвинулся настолько далеко, насколько мог, не задевая своего дальнего соседа.

Коралин засмеялась.

– Этот, очевидно, наслушался сплетен и не желает обнаружить вашу цепь у себя на шее.

– Какую цепь? Эту? – Арен поднял скованные руки и положил на стол, испытывая своего рода злорадное удовольствие, когда тощий сосед отпрянул ещё больше.

– Не утруждайтесь узнавать их имена, – посоветовала Коралин. – Это всего лишь лизоблюды моего мужа, посланные следить за каждым вашим словом. Возможность закончить вечер со сломанной шеей вполне окупается тем, в каком фаворе они окажутся, если им удастся добыть ценные сведения. Не то чтобы вы могли что-то с этим сделать, но, по меньшей мере, можно не тратить силы на светские беседы с ними. Или на попытки захватить их в заложники.

Оба мужчины ответили ей сердитыми взглядами, но ничего не сказали.

– А что насчёт вас, моя госпожа? – спросил Арен, исподволь разглядывая остальных гостей. Сплошь маридринская знать, за исключением бледного рыжеволосого мужчины, в ком Арен заподозрил посла Амарида, и блондина с огромным носом, должно быть, из Эренделла. Они сидели по разные стороны стола, и оба периодически кидали друг на друга полные неприкрытого презрения взгляды. Кровная вражда этих двух стран была едва ли не хуже, чем у Маридрины и Валькотты, хотя они предпочитали действовать посредством торговых эмбарго, политических игр и периодических заказных убийств, а не идти друг на друга войной в открытую.

Арен вновь повернулся к Коралин.

– Вас тоже посадили здесь, чтобы за мной шпионить?

– Меня посадили здесь, поскольку дворцовый протокол предписывает обеспечить вас дамским обществом, но Сайлас не хотел рисковать одной из своих фавориток. Горевать по мне в случае моей смерти он не будет – если у вас вдруг возникнет идея затянуть эту цепь вокруг моей шеи. Он годами старался найти способ заткнуть мне рот и остаться при этом в безопасности в своей постели. Вы лишь оказали бы ему услугу.

Оказал бы Сайласу услугу и заодно лишил себя возможности получить какую-либо помощь от гарема.

– Мне придётся довольствоваться словесным поединком.

Тихий звон заполнил залу, и все встали. Арен лишь откинулся на спинку кресла, наблюдая, как заходит Сайлас в окружении телохранителей и шести своих жён. Все девушки были молоды и поразительно красивы, одеты в тонкие струящиеся шелка и увешаны драгоценностями.

Сайлас занял место во главе стола, его жёны легко скользнули на свободные сиденья между посланниками и визирями, но все гости до сих пор оставались на ногах. Король устремил взгляд на развалившегося в кресле Арена; лицо его оставалось бесстрастным, хотя, скорее всего, он обдумывал, не отправить ли стражников, чтобы они заставили Арена встать.

Арен подозревал, что его присутствие здесь было призвано продемонстрировать всем королевствам севера и юга, что Итикана усмирена. Но все знали, что Итикана ещё не сломлена – Эранал сохранял независимость. Заставлять Арена встать значило привлечь внимание к неповиновению Итиканы. Но, промолчав, Сайлас выглядел бы слабым. Наконец маридринский король нашёл выход из положения и произнёс:

– Не следует ли нам найти тебе более лёгкий комплект цепей, Арен? Возможно, мы могли бы попросить ювелиров сделать для тебя нечто менее обременительное.

Тяжёлые звенья, соединявшие его кандалы, лязгнули и зловеще грохнули по деревянной столешнице, когда Арен потянулся за крошечной жестяной чашечкой вина и выпил её залпом, не дожидаясь, пока дегустатор проверит, нет ли там яда. И пожал плечами.

– Цепь полегче могла бы стать прекрасной удавкой, но куда больше удовольствия в том, чтобы самому задушить человека. Я бы спросил, согласен ли ты, Сайлас, но все здесь знают, что ты предпочитаешь наносить удар со спины.

Сайлас нахмурился.

– Вы видите, добрые господа? Всё, что доступно итиканцам, – лишь оскорбления и насилие. Насколько лучше стало сейчас, когда нам больше не нужно иметь дело с их племенем, ведя торговлю через мост.

Посол Амарида стукнул по столешнице в знак согласия, но эренделльский посол лишь поморщился и потёр подбородок, хотя нельзя было точно сказать, выражал он несогласие с Сайласом или не желал, чтобы кто-то видел, как он соглашается с амаридцем.

– Боюсь, Валькотта не поддержит ваших чувств, Ваша Милость, – сказала Зарра. – И пока Маридрина не покинет пределы Итиканы и вы не отпустите её короля, валькоттские купцы продолжат предпочитать мосту судоходные маршруты.

– Тогда твоей тёте пора привыкать терять корабли в Бурных Морях, – зло оборвал её Сайлас. – И тебе стоит помнить своё место и прикусить язык, девчонка. Твоё присутствие здесь – всего лишь любезность. Ты должна быть благодарна мне за то, что я пощадил тебя, а не испытывать моё терпение своей болтовнёй. Твоя голова прекрасно смотрелась бы на воротах Венции.

Девушка грациозно приподняла смуглое плечо, но рядом с ней Керис так вцепился в ножку бокала, что у него побелели костяшки пальцев. Похоже, он был категорически против того, чтобы жизни Зарры угрожали – достаточно интересное наблюдение, учитывая, что они должны были быть смертельными врагами.

Сделав ещё глоток из чашечки, Арен заявил:

– Как человек, тесно знакомый с этим вопросом, я мог бы посвятить тебя, Сайлас, в одну маленькую тайну: пустой мост золота не принесёт.

Зарра и эренделльцы прикрыли ладонями усмешки, но бдительнее всего Арен следил за реакцией посла Амарида и ощутил слабый прилив волнения, когда тот нахмурился и косо взглянул на Сайласа. Похоже, кое-кто задерживал выплаты амаридской королеве, продолжая при этом использовать её флот.

Словно по сигналу или повинуясь внутреннему чутью хорошо вышколенных слуг, именно в этот момент в зале появились, разряжая обстановку, юноши с полными тарелками причудливо нарезанных овощей. Один осторожно поставил тарелку перед Ареном, рядом с деревянной ложкой, единственным прибором, который ему подавали.

Что-то упало ему на колени, он взглянул вниз – это была серебряная вилка.

– Прошу простить, – извинилась Коралин. – Мои пальцы уже не столь ловкие, как в былые времена. – Затем она громко щёлкнула этими самыми пальцами, чтобы слуга принёс ей прибор на замену.

– Ты с ума сошла, женщина? – ужаснулся коротышка справа от неё. – Стража, у него…

– О, закрой рот, трусливый кретин. Это вилка. Что, по-твоему, он собирается сделать вилкой?

Арен мог бы в мгновение ока воткнуть серебряные зубцы кому-нибудь в артерию, но вместо этого положил себе в рот добрую порцию салата, едва ощущая вкус уксуса и специй в соусе, пока жевал. К нему двинулся было один из стражников, но резкий взгляд Сайласа заставил его отступить. Человек, облечённый властью, не должен придираться к мелочам вроде вилок.

Тем не менее для тощего типа слева от Арена это оказалось слишком, он пробормотал что-то в том духе, что ему нужно облегчиться, и выбежал за дверь. Молодая жена из гарема, сидевшая рядом с ним, продолжила есть, но Арен отметил, что её глаза блеснули и она легко-легко кивнула Коралин.

Из-за бархатного занавеса зазвучали первые трели музыки, и девушка отложила вилку. Поднявшись из-за стола, она легко поклонилась Сайласу и начала танцевать. Её медленные и соблазнительные движения лучше подошли бы для спальни, а не пиршественной залы, но едва ли кто-то за столом обращал на неё внимание. Только коротышка справа от Коралин наблюдал за девушкой с откровенной похотью.

Умно.

– Эта чушь, именуемая салатом, похожа на сад с подстриженными деревьями, – недовольно сказала Коралин и ударом вилки яростно разрушила архитектурный шедевр из салата и огурцов. – У вас в Итикане есть сады?

– Да, есть. – Арен проглотил ещё вилку салата, вспоминая двор своего дома в Срединном Дозоре. Даже если бы ему посчастливилось вернуться, он бы скорее сровнял это место с землёй, чем согласился снова спать в кровати, которую делил с ней. – Но они не такие ухоженные, как у вас здесь. Нужно дать растениям расти, как они хотят, иначе бури уничтожат их. Диким вещам лучше оставаться необузданными. Это лишь придаёт им красоты.

– Эти слова напоминают мне о ребёнке, которого я когда-то знала.

Арен сжал зубы. Танцующая девушка, изгибаясь, проскользила мимо, её светлые волосы зацепили плечо королевского осведомителя. Громкая музыка успешно заглушала разговор на противоположном конце стола, и хотя Сайлас не отвлекался от послов, на его скулах раздражённо ходили желваки.

– Она была очень решительным ребёнком. Я не удивлена, что она преуспела в том, что должна была сделать.

Беседа о Ларе была неизбежна. Арен предполагал, что гарем может помочь ему, исходя из их обиды на Сайласа за то, что он забрал у них дочерей. Лара была одной из этих дочерей, и если показать, как сильно он ненавидит свою жену теперь, то это принесёт больше вреда, чем пользы.

– Она не настолько глупа, чтобы прийти сюда и попасться в ловушку, если вы боитесь именно этого.

– Вы так уверены?

Нет.

– Да.

Коралин тихо выдохнула.

– А как же другие наши цветы?

Несмотря на то, что она хорошо играла в эту игру, Арен различил в её голосе нетерпеливое ожидание. И страх.

– Один из них обрезали, – сказал он и прервался на мгновение, пока слуга забирал у него тарелку вместе с проклятой вилкой. – И у садовника есть виды и на других.

– Садовник… – она помедлила. – Мы зовём его иначе.

– Так говорил мне ваш племянник.

– Сыграйте что-то поспокойнее! – рявкнул Сайлас музыкантам. – Я едва слышу собственные мысли.

Рука Коралин замерла на ножке бокала и двинулась, лишь когда ещё один слуга принёс суп. По крайней мере, это блюдо Арен мог съесть ложкой, вот только его тошнило при одной мысли о еде и в горле пересохло.

Выдать ценные сведения значит рискнуть людьми, но в случае успеха они перестанут губить себя в тщетных попытках спасти своего короля.

Он не мог упустить этот шанс.

Музыка затихала, танец почти кончился, и на другом конце залы в двери вошёл его тощий сосед. Арен сказал:

– Я так понимаю, вам не по душе запах цветов, которые недавно посадили у вас в саду.

– Да, – Коралин взялась за суповую ложку. – Это так.

– Возможно, вы могли бы попросить поставщика воздержаться от новых отправок.

Она молчала, но Арен не смел взглянуть на неё. Не смел привлекать внимание к разговору, который мог бы полностью переломить ход его заключения.

– Это идея. К сожалению, я не знаю, где найти этого господина.

– Госпожу. Это женщина, – поправил он. В груди у него всё сжалось. А если он ошибся в Коралин? Что, если это всего лишь уловка, чтобы схватить больше его людей? Что, если он играет на руку Сайласу?

Бесчисленные неопределённости, но Арен про себя не сомневался в том, что произойдёт, если он не использует этот шанс.

– Вы посещаете Сапфировый рынок на восточной стороне? – спросил он, заранее зная ответ.

– Очевидно, – она подняла запястье с драгоценными браслетами.

Сапфировый рынок обслуживал элиту Венции, в его рядах располагались магазины драгоценностей, тонких тканей и других дорогих товаров, включая экзотические цветы.

– Цветочная лавка, которую вы ищете, находится на углу улиц Грет и Амот, – назвал адрес Арен. Там была не цветочная лавка, а мастерская ювелира, того же, кто сделал колье его матери, которое он видел в последний раз на шее предательницы Лары. Женщина-мастер, шпионка Итиканы, могла передать сообщение связному – Арен молился, чтобы тот знал, где найти итиканских командующих, отдающих приказы о вылазках во дворец.

– Цветы присылают королю, – осторожно заметила Коралин. – Если узнают о том, что я отменила заказ, наступят последствия. Идти на такой риск из-за одного только запаха – это чересчур. Зачем мне это делать?

Тощий мужчина обходил стол. Он окажется в пределах слышимости в ближайшие секунды. Говорить обиняками не оставалось времени.

– Месть.

– Не вернёт наши цветы. И ничем не поможет защитить их от того, кто им угрожает.

Арену нечего было предложить. Эту женщину нельзя было купить, а его положение не позволяло обещать защиту сёстрам Лары – единственная вещь, которая могла бы её соблазнить. Всё, что ему оставалось, – положиться на то, что преданность Коралин жёнам из гарема и их детям распространится также на единственную женщину, что сбежала из лап предыдущего короля. Шпионку, которая вернулась в Итикану и вышла там замуж, а её сын женился потом на королеве и стал отцом короля.

– Довольно! – прикрикнул Сайлас на танцующую жену. – Сядь!

Арен произнёс:

– Навестите цветочную лавку, моя госпожа, и скажите, что вас отправил туда внук Амели Ямур.

14

Лара

Сёстры остановились небольшими группами по всей Венции, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, но местом общей встречи назначили мастерскую за лавкой ювелира, владелица которой, маридринка, также шпионила для Итиканы.

Они постепенно возникали из завесы дождя, все одетые в разные костюмы, некоторые притворялись покупательницами высокого происхождения, некоторые – торговками, служанками или представительницами поставщиков. Вскоре комната заполнилась до отказа, сырые плащи висели на спинках стульев, на деревянных половицах всюду оставались грязные следы и лужицы. Когда все, включая Джора и Лию, расселись за столом, Сарина подняла руку, призывая к молчанию.

Из-за этого все услышали, как хлопнула дверь лавки и старушечий голос резко бросил:

– Сюда может войти кто угодно, Бет. Запри, по крайней мере, треклятую дверь, когда под твоей крышей проходит встреча с женщиной, которую ищут по всей Маридрине.

– Вот дерьмо, – пробормотала Лара.

На её обвиняющий взгляд Джор лишь пожал плечами.

– Где же эта сучка-предательница, наша так называемая королева? Я видела, как внутрь впорхнули десять голубоглазых принцесс, но не она. Неужто судьба подарила мне немного удачи и убила её?

Сарина толкнула Лару плечом.

– Кто бы это ни был, ты у неё явно не в любимчиках.

Лара с усилием сглотнула и повернулась к двери в лавку. Через мгновение там появилась Нана, уперев морщинистые руки в бока, вода ручьём текла с её одежды на пол.

– Ты же не думала, что я позволю тебе взяться за такое дело без присмотра, коварная мелкая заноза? – Старая целительница сняла плащ и швырнула его Джору. – С твоей-то богатой историей проколов.

Позади Лары заскрипели отодвигаемые стулья, сталь залязгала о ножны – все её сёстры поднялись на ноги. Сарина шагнула между Ларой и Наной.

– Следи за языком, когда говоришь с моей сестрой, старуха, а иначе вскоре останешься без языка.

Нахмурившись, Лия встала на сторону Наны, положив ладонь на рукоять оружия. Но бабушка Арена лишь фыркнула.

– Недурственную армию ты набрала, Лара. Несколько красивых мордашек и беременная девка.

Сарина изобразила надутую гримаску.

– Одна ночь страсти – и вот меня уже исключают из числа красивых мордашек? Так нечестно! Это из-за живота? Или из-за прыщей? Мне сказали, что всё это исчезнет, когда ребёнок родится.

Нану это ничуть не позабавило.

– В нынешнем деле ты будешь бесполезна, девочка. Отправляйся домой и позаботься о том, что подрастает у тебя в животе.

– Я сама решаю, что меня заботит, женщина, – легко и беззаботно ответила Сарина. – И в данный момент это прыщ на моей щеке и ты.

В самих словах Сарины и во всём, что крылось за ними, чувствовалась внятная угроза. Но никакие ссоры и угрозы не помогут освободить Арена. Лара взяла сестру за руку и потянула назад.

– Это… Амели. Бабушка Арена.

Бабушка Арена, которая не простила Ларе её ошибки и, вероятно, никогда не простит.

Будь воля Наны, Лару бы казнили в течение часа после прибытия в Эранал, вероятно, немедленно скормив столь дорогим сердцу итиканцев акулам.

– Его бабушка и единственный человек в этой комнате, знакомый с планировкой и расположением охраны внутри стен дворца, – дополнила Нана.

– Мы все родились там, – заметила Бронвин. – Провели там первые пять лет жизни.

– Детские воспоминания! – Нана прошлёпала по комнате и заняла место во главе стола. – Я год провела в этом гареме, шпионя для Итиканы.

– Год сто лет назад? – Бронвин осмотрела Нану с головы до ног. – Восьмидесятилетней давности память об этом месте нам очень поможет.

– Придержи язык! – Лия выхватила нож, её глаза сверкали от гнева.

Бронвин с дьявольской ухмылкой постучала собственным ножом по подбородку.

– Да кто ты такая, чтобы мне указывать?

Лара встретилась взглядом с Джором, и он коротко кивнул – похоже, его единственного происходящее раздражало так же сильно, как и её саму.

– Довольно, – вмешалась она. – Все здесь хотят одного: освободить Арена. Мы в невыгодном положении, мы мало знаем об устройстве и охране внутренней крепости отца, но, возможно, наших коллективных знаний об этом месте хватит. Если мы будем работать сообща.

– Большое допущение, – возразила Сарина. – В данный момент мы движемся вслепую. Мы не только незнакомы со схемами охраны и защитой, мы понятия не имеем, где они держат Арена и каков распорядок его дня. Хорошо, если нас будет достаточно, чтобы одолеть его охрану, но и это будет непросто. И нам не прийти к успеху, если мы будем выглядеть как группа странных женщин, бродящих по внутренним покоям и проверяющих каждую запертую дверь. Нам нужен свой человек внутри.

– Мы пытались подкупать слуг. – Джор вынул из кармана флягу и приложился к горлышку. – Для начала, до них трудно добраться. Только горстке позволено свободно покидать дворец и возвращаться, и эти либо слишком верны Сайласу, либо слишком запуганы, чтобы обратить их на нашу сторону. Мы думали, что один раз у нас получилось, но слуга дал нам фальшивую наводку, из-за которой погибли двое наших лучших людей.

– А стража?

– Это люди Сайласа, они преданы ему до мозга костей.

– Тогда нужно проникнуть во дворец самим, – предположила Сарина. – Например, кому-то из нас наняться служанкой.

– Слуги годами работают у короля, прежде чем их допустят во внутренние покои, – прервала её Нана. – У нас нет столько времени.

– А слуги кого-то из знати? – предложила Лара. – Они вроде бы приходят и уходят, когда захотят.

– Личные слуги допускаются только в пределах внешних стен. – Нана поставила локти на стол и всмотрелась в грубую схему, которую нарисовала Бронвин, сидя на вершине холма с подзорной трубой. – И у приглашённых гостей нет свободы передвижения по внутренней крепости. Их доставляют туда, где требуется их присутствие, а затем выпроваживают.

– Но если им не завязывают глаза, они всё равно что-то видят, – вклинилась Сарина. – Можно ли подкупить кого-то из них?

– Не с нашими средствами, – ответил Джор. – Сайлас вычистил казну в Северном и Южном Дозорах, про Срединный уже молчу. А возвращаться лишний раз на Эранал – это дополнительные риски.

– А если связаться с послом Эренделла?

Джор хмыкнул.

– Исключено. Его в одиночестве даже поссать не оставляют.

Оттолкнув схему, Нана откинулась на спинку стула.

– А вы думали, это легко, девочки? Я не от большой любви легла под вашего вонючего старого деда. Это был единственный способ попасть внутрь. А выбраться смогла, потому что знала, что у меня есть безопасное место, куда я могу вернуться. Теперь его, кстати, нет. – Она взглянула на Лару с ощутимой обидой.

Лара знала, что это будет непросто, но теперь, столкнувшись с неумолимым тиканьем часов и множеством кажущихся неодолимыми препятствий, она ощущала сосущую пустоту в желудке от неподъёмности задачи. Она выстраивала и тут же по размышлении отвергала один план за другим. Итиканцы прекрасно обращались со взрывчатыми веществами, но во дворце было множество женщин и детей, да и Арен мог нечаянно погибнуть при взрыве. Можно было бы привезти подкрепление из Итиканы, но тогда число жертв стало бы астрономическим – по-прежнему без гарантий успеха. Они с сёстрами могли попытаться проникнуть во дворец вслепую, но тогда кто-то из них мог бы погибнуть, а она совершенно не собиралась рисковать ими из-за столь ненадёжного плана. Во всяком варианте, какой бы она ни придумала – новые жертвы, новые трупы сверх тех, кто уже погиб из-за её ошибок.

– Предложения? – спросила она.

Все молча смотрели на схему, пока громкий стук в дверь не избавил их от необходимости отвечать.

– У Бет висит табличка «Закрыто», – сказал Джор. – Кто бы это ни был, пусть подождёт.

Ещё один громкий стук – а вслед за ним слабо слышимый голос извне потребовал, чтобы его пустили в лавку.

– Чёртовы маридринцы, – пробормотала Нана. – Никогда не понимают слово «нет».

– Бет придётся… – Джора перебил щелчок щеколды и мягкий звон – открылась входная дверь.

– Ты сказал, что эта женщина предана Итикане, – прошипела Сарина Джору. Он нервно кивнул, подошёл к двери, слегка отодвинул занавеску и выглянул. Тем временем Бронвин и Креста отправились на задний двор проверить, нет ли признаков, что их собрание выдали.

Снаружи ювелир громко произнесла:

– Для меня большая честь видеть среди посетителей моего заведения одну из жён Его Величества, моя госпожа. Чем я могу помочь вам этим прекрасным утром?

Вот чёрт. У Бет не было выбора. Не открыть дверь одной из жён гарема означало навлечь на себя и своё дело всевозможные неприятности, но им всё равно здорово не повезло.

– Вы все подождите снаружи, – приказал незнакомый голос, судя по тембру, пожилая женщина. – А то будете ещё совать нос мне через плечо, шпионя за тем, сколько денег Сайласа я трачу.

– Моя госпожа… – начал мужчина, но его перебило свирепое:

– Вон отсюда!

Дверь захлопнулась. С заднего крыльца вернулась Креста, зашептала:

– Её сопровождают шесть стражников. Похоже на неудачное совпадение.

То есть у них не оставалось выбора, кроме как переждать.

– Мне говорили, что это цветочная лавка, – сказала жена из гарема. – И что ты цветочница, а не ювелир.

Рука Джора метнулась к ножу на поясе, Лия вытащила свой, оба помрачнели.

– Это её кодовое обозначение, – тихо пояснила Лия. – Нас выдали. Пора уходить.

Вернувшаяся Бронвин покачала головой:

– Двое стражников ушли покурить на задворках. Невозможно миновать их, не убивая.

– Я специализируюсь на украшениях в форме цветов, – ответила Бет. – Возможно, в этом причина недопонимания.

– Не было никакого недопонимания, – возразила жена. – Меня нарочно неверно отправили. Есть некоторая разница, понимаете?

Двоих стражников, скорее всего, выставили в качестве приманки, как лёгкую цель. А за ними поджидают другие. От страха у Лары всё внутри похолодело. Она сама привела сюда своих сестёр, рискнула ими ради спасения Арена. Ещё одна ошибка. Она снова допустила ошибку.

– Конечно же, я понимаю. – Голос ювелира Бет слегка дрогнул. – Я могу показать вам свои изделия, или вы желаете, чтобы я направила вас в хорошо известную цветочную лавку неподалёку?

– Ни то ни другое.

– Простите, моя госпожа?

– У нас, как мне сказали, есть общий знакомый. Он предположил, что вы могли бы сделать что-то с цветами, которые продолжают прибывать в дворцовый сад. Нам всем не нравится их запах, и он предположил, что вы в состоянии поспособствовать отмене всех будущих заказов.

– Голос какой-то знакомый, – пробормотала Сарина и поморщилась, когда Нана оттолкнула её с дороги и пробилась к Джору, чтобы посмотреть через его плечо на неизвестную женщину.

– Как странно, – фальшиво удивилась Бет. – К сожалению, я не вижу, чем я могу вам помочь. Моё дело – драгоценные камни, а не цветы, и корона не даёт мне заказов.

– Маридринская корона, вы имеете в виду. А другая, возможно, даёт.

Бронвин потянула Лару за руку, указывая на потолок, где уже открыли люк, и капли дождя, падая в комнату, разбивались о стол.

– Идите вы с Сариной, – прошипела она. – Мы их отвлечём, пока вы взбираетесь на крышу.

– Нет. – Лара вырвала руку из хватки сестры. – Это меня отец ищет больше всех, и я уверена, он хочет взять меня живой. Так что я отвлеку их, а вы все идите.

Сарина обернулась.

– Лара, не дури. Как только ты окажешься в руках отца, у него будет гораздо меньше причин сохранять жизнь Арену. А если тот погибнет, не останется и шанса, что выстоит Итикана. Ты решаешь не только за себя.

Ювелир продолжала болтать что-то об украшениях, которые делала для членов иностранных королевских фамилий, пытаясь удерживать внимание жены из гарема достаточно долго, чтобы остальная группа успела скрыться.

– Нам нужно идти. – Бронвин успела водрузить на столешницу стул, и Сарина влезла на него и потянулась к люку, ведущему на чердак.

– Ты тоже, Нана. Арен не простит мне, если тебя поймают. – Джор потянул старуху к себе, пытаясь оттащить её от двери, но она раздражённо отмахнулась.

А от входной двери голос жены из гарема пробился сквозь топот солдатских сапог на улице:

– Хватит болтать, женщина. У меня не так много времени. Скажи тем итиканцам, которых укрываешь, что меня прислал внук Амели Ямур.

15

Лара

Ювелир Бет продолжала молоть вздор, пытаясь выиграть им время для побега, но никто в комнате не двинулся.

– Впустите её.

В первый раз за знакомство с Наной Лара услышала, как голос старухи дрогнул, и в нём послышалось нечто похожее на тревогу.

– Так, хватит с меня.

По деревянному полу простучали каблуки, и в дверях появилась пожилая дама, облачённая в дорогой бархат и увешанная драгоценностями.

Она остановилась как вкопанная, её глаза при виде собрания сделались огромными, как блюдца.

– Боже мой, неужели?..

Сарина шагнула вперёд, наморщив лоб, словно стараясь что-то припомнить.

– Тётушка?..

Дама впилась в неё взглядом.

– Крошка Сарина? – В два шага она сократила расстояние между ними, обхватила Сарину за плечи и прижала к себе. Потом оглядела остальных. – Не это я ожидала здесь найти. Как он узнал? – И покачала головой. – Нет, конечно же, он не знает. Никогда бы не согласилась на это, если бы это означало… – Её голос стал резче. – Кто из вас Лара?

Лара вышла вперёд. Хотела бы она, чтобы на ней был наряд получше. Одежда всегда служила ей доспехом, орудием в её руках. И прямо сейчас она чувствовала себя катастрофически беззащитной.

– Это я.

Пожилая дама долго рассматривала её, а затем склонилась в реверансе.

– Ваше Величество.

– Пожалуйста, не надо, – хрипло вымолвила Лара. – Я не заслуживаю этого титула.

– Большинство людей с титулами их не заслуживают.

– А она – меньше всех, – вмешалась Нана. – Сколько лет, сколько зим, Коралин. Выглядишь так, словно сытно ешь и мягко спишь.

– А ты – словно жарилась на солнце последние пятьдесят лет.

Пока властные старухи мерили друг друга взглядами, никто в комнате не дышал.

– Так ты помнишь меня, – наконец сказала Нана.

– Это тело моё совсем распустилось, а не голова. – Пожилая дама – Коралин – шмыгнула носом. – Ты единственная, кто исчезла без объяснений. – Она сжала зубы. – Мы считали, что ты мертва.

– Не, – легко возразила Нана. – Я просто получила всё, что хотела. Прощания бы поставили под угрозу весь мой труд.

Коралин молниеносным движением ударила её по лицу.

– Это за твою ложь. И за то, что ты оставила гарем.

– Полагаю, я это заслужила. – Нана потёрла щёку, а затем, к невероятному изумлению Лары, придвинулась ближе и крепко обняла Коралин. – Так что, ты видела моего внука?

– О да. Такой красавчик твой Арен – весь в тебя.

Сарина грубо хохотнула, но обе женщины не обратили на неё внимания. А у Лары кончилось терпение:

– Он в порядке? Отец не навредил ему?

Коралин со вздохом покачала головой.

– Сорока неглуп и не станет истязать его физически так, чтобы это было заметно. Сайлас всё ещё пытается договориться о капитуляции Эранала в обмен на жизнь Арена, да тут ещё и эренделльцы проявляют недовольство по поводу его заключения. Но вот что творится у мальчика в голове… – Она отошла на шаг и медленно кивнула. – Его чувство вины очень велико и усугубляется всякий раз, когда ловят и убивают очередного вашего посланника. Серин пытает их, а затем вывешивает трупы в садах и вынуждает Арена целыми днями смотреть, как они гниют. Когда тактика Сороки сломает его – лишь вопрос времени.

Лия задохнулась, лицо Джора исказилось от горя. Но сердце Лары наполнилось ледяной решимостью.

– Я убью этого мерзавца. Я вырежу его проклятое сердце.

– Этого он от тебя и ожидает, – ответила Коралин. – Он готов к встрече с тобой, Лара. Если он поймает тебя, то убьёт самым ужаснейшим способом из возможных.

– К встрече со мной – но не со всеми нами.

– И представь себе его радость, если вы облегчите ему задачу и исполните его давнее желание убить вас всех. – Пожилая дама снова покачала головой, тяжёлые серьги в её ушах качнулись. – Вам нужно уходить, девочки. Нужно убегать как можно дальше от Маридрины.

– Нет! – рявкнула Лара и услышала, как сёстры за её спиной тоже двинулись вперёд, ни одна из них не отступила. – Если вас так волнует наше благополучие, помогите нам. Расскажите нам всё, что нужно, чтобы освободить Арена.

– Всё, что я могу рассказать вам, никак не изменит ситуацию. Чтобы вытащить его оттуда, нужна армия, армии у вас нет. И если что-то в ваших планах поставит под угрозу жизни женщин и детей в гареме – я вам не помощница.

– Вы можете рассказать, где его держат. Дать нам сведения о планировке и постах охраны. Вы можете помочь нам найти способ проникнуть внутрь.

Коралин напряглась и резко мотнула головой.

– Внутрь? Попасть внутрь – самое лёгкое, девочки. Это из-за попытки выбраться наружу, особенно с Ареном на буксире, вас всех могут убить. Этот дворец построили, чтобы заключать в нём. Это всего лишь красивая тюрьма.

– Она права, – жёстко бросила Нана. – У меня не было намерения провести в гареме целый год, но как только я попала туда… – Она сделала долгий выдох. – Выбраться оказалось невозможно. Я могла лишь заслужить доверие короля, чтобы он позволил мне под конвоем покидать дворец. Да и здесь потребовалось несколько попыток, прежде чем я, наконец, смогла сбежать. А меня сторожили куда менее бдительно, чем Арена.

Глухой рокот наполнил уши Лары. Это невозможно. Невозможно.

– Но вы можете провести нас внутрь. – Сквозь шум в её голове пробился деловой голос Сарины. – Вы сказали, что это легко, хотя до того мы не нашли ни одной лазейки.

– Легко – это относительно.

– Пожалуйста, ответьте на вопрос, тётя, – настаивала Сарина. – Мы ведь всё равно это сделаем, с вашей помощью или без.

Повисло молчание.

Наконец Коралин ещё раз окинула их всех оценивающим взглядом.

– Что за подготовку вы проходили в пустыне? Не вся эта воинско-шпионская чепуха. Остальные ваши навыки. – Она подняла руку, не успела Лара открыть рот, чтобы ответить. – Второй вопрос – кого нанял ваш отец, чтобы обучить вас, как быть жёнами?

Лара коротко переглянулась с Сариной и ответила:

– Госпожу Мезат.

Коралин помрачнела, но кивнула.

– Возможно, у меня есть способ, но мне потребуется помощь младших жён.

– Вы думаете, они согласятся? – У Лары вызывало сомнения, что девушек, близких по возрасту к ней с сёстрами, будут волновать решения её отца шестнадцатилетней давности. И тем более, что они рискнут всем, чтобы наказать его за эти решения.

Коралин кивнула.

– Вы, девочки, не единственные дети, кого забрал Сорока с позволения Сайласа. И уж тем более не единственные, чья жизнь из-за него в опасности.

– Отлично, – заключила Сарина. – Что же, теперь нам просто нужно придумать, как выбраться оттуда, где мы не были последние шестнадцать лет.

Им нужен был взгляд изнутри. И не только взгляд.

Лара прикусила ноготь, всесторонне обдумывая проблему. Коралин сможет описать им обстановку, но ей не хватит соответствующей подготовки, чтобы определить, какие детали полезны для побега. Для этого требуется кто-то, кто знает всё о защите и, следовательно, все возможные способы обойти её.

– Послушайте. У меня есть идея.

16

Арен

На следующий день после королевского ужина разразилась буря, чудовищная стихия бушевала над головой, нимало не утихая, почти неделю. Венцию затапливали ливни, из-за которых большую часть времени Арена держали под крышей, в основном в стенах его маленькой комнаты. Вряд ли для его удобства, подозревал он, скорее потому, что солдаты Сайласа не желали мокнуть под проливным дождём.

Необходимость находиться столько времени в замкнутом пространстве обычно действовала Арену на нервы, но вместо этого он обнаружил, что сейчас все его мысли вращаются вокруг того, как использовать союз с гаремом в своих интересах.

Первый шаг будет сделан, если Коралин успешно встретится с его людьми и передаст приказ прекратить спасательные операции. Арен не мог толком думать, пока количество трупов росло, пока он видел на жутких стенах в саду Сайласа всё больше лиц людей, которых знал и любил. Он бы скорее умер сам, чем смирился с этим.

Но если его люди больше не будут умирать…

Подтягиваясь на дверном косяке ванной комнаты, Арен задумался, чего он хочет достичь, оставаясь в живых. Побег – очевидная, хоть и несколько эгоистичная цель. Будучи запертым во дворце, он чувствовал себя бессильным помочь своему королевству. Всё, что он знал о положении Итиканы сейчас – жалкие крохи информации от Сайласа и Серина, каждая не больше крупинки соли. Он понятия не имел, сколько его солдат выжило, где они прячутся, в состоянии ли сражаться. Не зная этого, невозможно было мыслить стратегически – словно пытаться драться в темноте. Но если бы он мог выйти отсюда…

Следом за этой мыслью всегда приходили сомнения, сможет ли он изменить ситуацию, находясь на свободе. В конце концов, что хорошего он сделал до того, как попал в плен? День за днём – лишь новые сражения, и всякий раз его теснили маридринцы и амаридцы, у которых было больше людей, больше ресурсов, больше буквально всего. Его присутствие этого не изменит, и Анна или командующий другого Дозора не хуже справятся во главе армии Итиканы, чем он сам.

Ты ничтожество.

Он пытался избавиться от этой мысли, но она возникала снова и снова, невзирая на его усилия. Всё случилось из-за того, что он доверился Ларе. Это всё его вина. Так что, возможно, Итикане будет лучше без него.

Он зарычал от раздражения, спрыгнул на пол и начал делать приседания, цепи вокруг его лодыжек и запястий звенели.

– Не знаю, зачем тебе это, – сказал один из стражников со своего места у стены. – Пустая трата сил.

– Может быть, – предположил Арен между приседаниями, – я просто боюсь, что начну выглядеть как ты.

Стражник покраснел и бросил взгляд на товарища, тот ухмыльнулся.

– Ну уж на пути на эшафот важно выглядеть на все сто.

Арен нахмурился. Не то чтобы его особенно обеспокоила угроза, но он вдруг задался вопросом, почему Сайлас до сих пор сохранял ему жизнь. Ему сказали, что он – приманка для Лары, но с момента, как его захватили в плен, прошло уже немало времени, и если до кого-то и доходили слухи о местонахождении королевы Итиканы, Арену ничего не передавали.

Возможно, она мертва.

От этой мысли в нём всколыхнулось столько эмоций, что одним резким движением он взлетел на ноги, метнулся к зарешёченному окну и выглянул на двор.

Возможно, Лара не сумела сбежать из Итиканы. Во время маридринского вторжения начинался сезон бурь, а моряк из Лары был скверный. Она также не знала на практике географию королевства, кроме Срединного Дозора и окрестностей. Вполне может быть, что она погибла в тот же день, когда опрометью сбежала от него. Что её одолела любая из сотен опасностей, скрывающихся на берегах и в морях Итиканы.

Но интуиция подсказывала ему, что Лара не погибла. Что она выжила вопреки всему. А это означало, что отсутствие сведений о ней – её сознательный выбор.

Она не придёт.

Арен не знал, чувствует он разочарование или облегчение, но Лара по-прежнему не покидала его мыслей; её лицо, словно в насмешку, не давало ему покоя.

Я люблю тебя, – прошептал голос Лары в его мыслях.

– Лгунья, – пробормотал он в ответ. И тут же увидел внизу во дворе худую фигуру с книгой в руке. Повернувшись к охране, он заявил:

– Я хочу выйти наружу.

* * *

Керис сидел за тем же столом, где они говорили в первый раз. Его окружали его единокровные сёстры, маленькие принцессы в ярких платьях – уменьшенных копиях того, что носила приглядывавшая за ними жена. Судя по музыкантам, сидевшим поодаль, у девочек должен был начаться урок танцев или что-то в этом роде. Керис, даже находясь в центре кружащейся и щебечущей девичьей стайки, не проявлял к ним ни малейшего интереса, его взгляд был прикован к книге в руке.

Арен сел напротив, цепи зазвенели, когда стражники пристегнули их к скамье. Только когда они отступили на шаг, принц отложил книгу и поднял на него лазурный взгляд.

– Доброе утро, Ваше Величество. Пришли насладиться короткой передышкой от бури?

– Дождь мне не мешает.

– Нет, полагаю, что нет… – Керис положил книгу на край стола, уже высохший на солнце, а затем обратил внимание на стражников, оставшихся рядом. – Вам что-то нужно?

Оба неловко заёрзали на месте.

– Он опасен, Ваше Высочество, – наконец ответил один из них. – Лучше нам остаться тут на случай, если понадобится его удержать. Он очень быстрый.

Керис наморщил лоб, наклонился заглянуть под стол и чуть приглушённым голосом отметил:

– Он прикован к каменной скамье. – Выпрямившись, принц укоризненно поинтересовался: – Вы считаете, будто я настолько слаб, что не смогу увернуться от человека, прикованного к скамье?

– Но Его Величество…

– Его Величества здесь нет, – отрезал Керис. – Вы двое сейчас стоите достаточно близко, чтобы участвовать в беседе, а из нашего краткого обмена репликами я могу заключить, что не заинтересован в дальнейшем разговоре ни с одним из вас. К тому же вы мешаете моим младшим сёстрам заниматься. Отойдите.

Стражники помрачнели, но отступили на значительное расстояние. Один, уходя, повернул голову и бросил через плечо:

– Кричите, если с ним будут какие-то проблемы, Ваше Высочество. Так жёнам сказали делать.

– Хорошо, – откликнулся Керис, и, хотя скучающее выражение его лица не изменилось, Арен заметил в его глазах промельк чего-то тёмного. Мышцы его предплечий напряглись, словно он собирался потянуться за ножом. Волк в овечьей шкуре, как и его сестра. Арену даже стало интересно, знает ли об этом Сайлас.

Заметив его бдительное внимание, Керис опустил вниз рукава туники, несмотря на то, что сквозь лёгкие облака уже вовсю палило солнце.

– Итак, чем я могу быть полезен Его Величеству? Возможно, достать вам что-нибудь ещё почитать?

– Если это будет нечто столь же поучительное, как ваша книга о птицах, я воздержусь.

– Как вам будет угодно.

Девочки двинулись по кругу, вращаясь вокруг и ритмично хлопая в ладоши, жена из гарема время от времени поправляла их.

Но Керис не обращал на них внимания, вместо этого пристально глядя на Арена, словно ожидал, что тот заговорит первым.

– Вы рискуете получить нож в спину, обходясь таким образом с людьми своего отца.

– Этим я рискую независимо от того, что говорю или делаю. – Принц оперся локтями на стол. – Как и мой отец, они воспринимают отсутствие интереса к военной службе как личное оскорбление, и если я не превращусь во что-то, чем не являюсь, то ни перед кем из них своих проступков мне не искупить. Жребий брошен, пора принимать результаты.

Арен поскрёб подбородок, обдумывая слова принца: всё это, как ему представлялось, было сказано с умыслом. Сайлас не благоволил Керису, это знали все. Казалось почти неизбежным, что король убьёт наследника, чтобы освободить место для младших братьев, на его взгляд, лучше подходящих для трона. Но что бы тот ни говорил, Арен ни на секунду не верил, что брат Лары покорится судьбе.

– Есть и другие способы завоевать репутацию, кроме как махать мечом.

– Например, накормить голодающий народ? – Керис приставил ладонь к уху. – Послушайте. Вы слышите их?

Венция всегда была шумным городом, особенно в сравнении с Итиканой, голоса тысяч людей на улицах сливались в монотонный гул. Но сегодня из обычного шума выбивались крики, в которых явственно слышался гнев, хотя слов было не разобрать. Десятки людей, оценил Арен. Может быть, сотни. И раз он мог их слышать, значит, они были прямо под стенами дворца.

– Прошёл слух, что мой отец пытает вас, чтобы узнать, как завоевать Эранал, – сказал Керис. – Такие ужасные идеи порой приходят в голову людям, пока они сидят взаперти, переживая бури. Бездельным рукам дьявол дело найдёт, а вот праздным умам…

То есть принц преследовал некую собственную цель.

Хотя Арен и не понимал пока, в чём именно эта цель заключается.

– Удивлён, что им не всё равно.

– Неужели? – Керис презрительно сморщил нос. – Тётя полагает, что вы умнее, чем выглядите, но я начинаю сомневаться в её суждениях.

– Это ты сейчас назвал меня глупцом?

– Если шляпа к лицу, отчего её не носить?

Господи, плоть от плоти и кровь от крови Лары, ни с чем такое не спутаешь.

Арен сощурился, слушая нарастающие крики и гвалт, всё больше похожие на шум большой толпы. Таков был план Лары: использовать ресурсы Итиканы, чтобы накормить маридринцев, и тем самым подорвать схему её отца, не позволив ему винить соседа во всех бедах страны. И во время Приливов Войны Арен считал, что план сработал: маридринцы распевали его имя на улицах, наперебой рассказывали всем, кто желал слушать, что союз с Итиканой стал для них спасением. Казалось маловероятным, что Сайлас осуществит свои давние намерения и захватит мост, но в этом, как Арен уже убедился, он фатально ошибался. Настолько, что предположил, будто весь план Лары был обманом, призванным усыпить его бдительность и ослабить оборону Итиканы. Но теперь…

– Позвольте помочь вам, – предложил Керис. – Как по вашему мнению, именно понимание природы итиканцев было ключом вашего успешного правления?

– Я не назвал бы себя успешным правителем.

Керис закатил глаза.

– Не прибедняйтесь.

Несносный велиантский говнюк. Арен смерил его сердитым взглядом.

– Очевидно, да, это было ключом.

– А теперь распространите эту мысль на других. Я догадаюсь по выражению вашего лица, когда вы достигнете понимания.

Арен закрыл глаза, сделал глубокий вдох, подавляя раздражение, и задумался над вопросом, не имевшим ни малейшего отношения к нему и Итикане, но тесно связанным с Сайласом и Маридриной.

Пленение Арена разозлило маридринцев, потому что он заслужил их расположение и дружбу. В отличие от своего короля, они не слишком привечали тех, кто наносит друзьям удары в спину. Во время пребывания в Маридрине Арен множество раз видел, что её народу несвойственно наживаться на трудностях товарищей. Они скорее согласились бы голодать, чем досыта наесться нечестно добытым хлебом. Понимание озарило его так внезапно, что у него словно всё в животе перевернулось.

– Наконец-то! – Керис хлопнул в ладоши, и музыканты, как по сигналу, начали аккомпанировать танцующим детям, те прыгали и встряхивали колокольчиками, в воздухе звенели тоненькие голоса. – Я уже чаял прождать здесь всё утро.

Арен пропустил насмешку мимо ушей.

– Народу Маридрины не нужен мост.

– Не нужен. Они не получили ничего хорошего, но при этом мост дорого им обошёлся.

Арен был настолько озабочен судьбой своих людей, что не подумал о маридринцах вовсе. Не задался вопросом, что для них означало владеть мостом.

Мост был не только ценным приобретением, но и тяжким бременем. Мост требовал, чтобы его хозяин жал руки людям, которые при первой возможности совершили бы набег. Требовал беспристрастности в делах с другими народами, вне зависимости от того, кто из них друг, кто враг. Требовал, чтобы множество добрых людей, мужчин и женщин, проливали кровь, защищая его от тех, кто жаждет его отнять. И тогда – и только тогда – можно было сказать, что проезд по мосту обеспечен. Но Сайлас отказывал в торговле валькоттцам, а амаридцам отдавал предпочтение перед эренделльцами. Всё, чем он мог поддержать мост, – кровью маридринцев, но этого было недостаточно.

Торговля иссякла.

Мост опустел.

– Мне кажется, что-то подобное ощущают родители, когда их ребёнок учится говорить, – съязвил Керис. – Огромное удовольствие видеть на вашем лице проблеск интеллекта, Ваше Величество.

– Помолчи, – рассеянно ответил Арен, обдумывая сложный поворот политической игры, хотя рядом с шумящими детьми думать было непросто.

Как долго маридринцы будут мириться с тем, что платят кровью за то, чего они не хотели? За то, от чего им нет никакой выгоды? Скоро ли они свергнут Сайласа и заменят его кем-то, более соответствующим их образу мышления?

Кем-то вроде принца, сидящего перед ним.

– Когда закончатся деньги? – спросил Арен, зная, что королева Амарида не позволила бы продолжать использовать её флот, если бы ей не платили. Особенно если напряжение между Амаридом и Эренделлом росло.

Керис улыбнулся двум своим сестрёнкам, кружащимся рядом.

– Казна, я боюсь, почти пуста.

– Вы на удивление рады быть наследником почти разорившегося королевства.

– Лучше так, чем в могиле.

Арен промычал что-то неопределённое, задумчиво водя пальцем по трещине в столешнице. Но на этот раз Керису не хватило терпения ждать.

– Если Эранал сдастся, моему отцу больше не понадобится амаридский флот, – настойчиво напомнил он. – И учитывая, что он вряд ли проявит милосердие к сдавшимся, Итикана больше не будет мешать Маридрине контролировать мост. Положение моего отца станет более могущественным, чем когда-либо. Сами видите, Ваше Величество, многое зависит от того, сколько сможет протянуть ваша маленькая островная крепость.

– Прежде всего, сможете ли вы отобрать корону Маридрины у своего отца путём переворота.

Керис и глазом не моргнул.

– Прежде всего, моя жизнь. Переворот и корона – лишь средства для достижения цели.

– Вы рискуете многим, рассказывая мне об этом, – заметил Арен. – И я не вижу, с какой целью. Моё участие ничего не меняет. Если уж на то пошло, моя смерть ещё больше настроит народ против вашего отца. Но я также понимаю, что этой беседы не случилось бы, если бы вам от меня ничего не было нужно.

Керис молчал. И, несмотря на то, что весь разговор вращался вокруг конкретной темы, Арен чувствовал сильное нежелание принца озвучить свою просьбу вслух. Нет… даже не нежелание. Беспокойство. Едва ли не страх.

– Зарра.

Керис еле заметно кивнул.

– Вы хотите, чтобы я устроил её побег.

Ещё кивок.

– Почему вы считаете, что я стану рисковать своими людьми, чтобы спасти её, если я не готов рискнуть ими, даже чтобы спасти свою шкуру?

– Потому что, – ответил тот, – в обмен на вашу помощь она обещала обеспечить Эранал достаточным количеством продовольствия, чтобы выдержать осаду моего отца.

О таком предложении Арен не мог и мечтать. Особенно учитывая, что он своими руками сжёг отношения Итиканы с Валькоттой дотла, когда прервал блокаду вокруг Южного Дозора.

– Не думаю, что императрица согласится на это.

– Зарра имеет собственное влияние, и сделку вы заключите с ней, а не с императрицей. Соглашайтесь, или оставим эту тему.

– Взять в союзники злейшего врага своего королевства, чтобы завоевать корону. – Арен негромко присвистнул. – Если прознают твои люди, ты за это поплатишься.

– Согласен. Поэтому для нас обоих будет лучше, если ответственность за её освобождение возьмёте на себя вы и Итикана.

Это была игра с высокими ставками. Потенциально она могла стоить жизни десяткам его людей, если спасательная операция провалится. Но Зарру охраняли куда менее тщательно, чем самого Арена. И если удастся освободить её, возможно, это спасёт весь Эранал.

Но его беспокоил ещё один момент.

– Теперь вы можете сами связаться с моими людьми. Я вам для этого не нужен.

Керис состроил гримасу.

– Серин не доверяет мне, поэтому за мной всегда следят, когда я покидаю дворец. Следовательно, я не могу напрямую связаться с итиканцами, чтобы наладить связь, мне нужен гарем. Но вот в чем загвоздка: они все маридринки, они презирают валькоттцев, так что нет шансов, что они согласятся с моим планом.

– И как вы предполагаете решить эту проблему? – спросил Арен, уже прекрасно понимая, куда клонит принц.

– Гарем не поможет мне освободить Зарру. Зато они помогут освободить вас. – Керис улыбнулся, его глаза блеснули. – Поэтому благодаря им вы обеспечите собственный побег, а затем возьмёте Зарру с собой.

17

Арен

В течение нескольких дней после разговора с Керисом Арен каждую свободную минуту изучал защиту дворца и лишь утвердился в мысли, понятной ему и прежде: выхода не было. По крайней мере для того, кого настолько хорошо охраняли.

Восемь человек всегда маячили в нескольких шагах от него. Ещё десяток следил за всеми его перемещениями. Бессчётное множество других готовы были обеспечить подкрепление, если потребуется. Сторожить Арена отбирали только самых лучших солдат. Невозможно заставить замолчать их всех – они поднимут тревогу, а стоит зазвенеть колоколам, и в дело вступит вся охрана внутренней крепости Сайласа.

Ворота заперты изнутри и снаружи.

Десятки людей стоят на посту на внутренней стене.

Ещё больше – патрулируют её снизу.

Список непредвиденных обстоятельств казался бесконечным, к большому разочарованию Арена, потому что каждый день он пробовал новый путь побега. Конечно, у него не было и шанса преуспеть в одиночку, но узнать все уровни защиты внутренних покоев получилось бы, только непосредственно испытав их на прочность.

Арен устраивал одно испытание за другим, и каждая такая попытка оставляла его в синяках и крови. Но ни один путь из всех, какие он испробовал, не открыл ему ничего, кроме истины: побег невозможен.

Всю сознательную жизнь Арен помогал сделать Итикану неприступной, пытался думать за врагов своего королевства, чтобы понять, каким образом и где они нападут. Как лучше всего отразить атаку. И, прежде всего, какие слабые места есть в обороне Итиканы. Но сколько бы времени он ни тратил, пытаясь поставить себя на место Сайласа, он не мог найти решение.

Но это не означало, что он собирается сдаться.

Стражники вели его через один из крытых переходов, соединяющих дворцовые здания, двое крепко держали его под руки, остальные шли впереди и позади. С неба моросило, но жёны всё равно вышли в сад: шестеро разучивали танец, а Сайлас наблюдал за ними.

Как и следовало ожидать, конвоиры также засмотрелись на танцующих женщин – вернее на то, как облепляли их тела промокшие платья, – и тут Арен увидел новую возможность.

Он резко качнулся вбок и своим превосходящим весом впечатал стражника слева от себя в перила, чтобы тот проломил их и выпал наружу, но сам при этом крепко в него вцепился.

Стражник с криком перевалился за край, но Арен не выпустил его, используя их двойной вес, чтобы освободиться от хватки второго конвоира. Оба они рухнули вниз, Арен обхватил стражника так, чтобы основной удар о землю пришёлся на чужое тело.

Больно было всё равно.

Но он впервые сумел оторваться от своей охраны и намеревался извлечь из этого всю возможную выгоду.

Игнорируя вопящих вдалеке жён из гарема, Арен поднялся и настолько быстро, насколько позволяла цепь на ногах, шаркающей походкой похромал к открытой канализационной решётке в той же части сада.

Зазвенели тревожные колокола, послышались крики: сбежались маридринцы, и Арен внимательно следил за их движениями, петляя между статуями и растениями в горшках.

Впереди уже видна была решётка, закреплённая только с одной стороны слива. Если бы он только смог попасть внутрь, тогда…

Сильный удар по спине сбил его с ног, а затем сверху навалились несколько человек. Под их весом Арен с трудом мог дышать.

– Не можешь просто так сдаться, не так ли? – донёсся до его ушей голос Сайласа. – Я уже начинаю задумываться, не больше ли от вас вреда, чем проку, мастер Кертелл. Не будь я человеком чести, ваша голова уже торчала бы на воротах Венции сегодня днём.

– Я видал крыс, у которых чести побольше, – выплюнул Арен и двинул локтем в лицо одному из стражников – стон боли вознаградил его усилия. – Ты зря тратишь время: Лара не станет рисковать своей шкурой ради спасения моей. Ей такое несвойственно.

– Ты так уверен? – Сайлас низко наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Арена. – И надолго ли ты сохранишь рассудок, когда мы заживо снимем с неё кожу, а потом подвесим на стене у тебя на виду?

Арен не смог бы сбросить с себя нескольких солдат, но всё равно продолжал яростно барахтаться под их весом, желая лишь одного: убить человека, стоящего перед ним.

– Как дикий пёс, пытающийся сбежать из клетки, – поделился Сайлас с замершими позади него жёнами. – Готов переломать себе все кости о прутья, невзирая на тщетность своих усилий. Такова суть его породы, мои дорогие. Они, итиканцы, совсем не похожи на нас.

В гневе Арен оскалился, и несколько девушек встревоженно отшатнулись.

– Не бойтесь, дорогие мои, – усмехнулся Сайлас и вытянул вперёд одну из них, судя по округляющемуся животу, на ранних сроках беременности. – У этого пса крепкий намордник.

Солдаты дождались, пока Сайлас и его жёны уйдут, затем постепенно выбрались из кучи-малы. Когда Арена рывком подняли на ноги, он зацепился взглядом за башню, поднимавшуюся высоко в небо, и у него возникла идея.

В одном Сайлас не ошибся: Арен ничем не был похож на него. И теперь пришло время вспомнить, как нужно мыслить итиканцу.

18

Лара

Лара стояла у прилавка кондитера, Бронвин – чуть позади. Обе пробовали сладости.

– Ну где она? – пробубнила Брон, засовывая в рот ещё одну палочку солёной карамели.

– Скоро будет.

Послание для Лары с просьбой прийти доставили в лавку Бет этим утром, и у Лары до сих пор всё внутри скручивалось от переживаний и тревоги.

Дверь открылась.

– Подождите снаружи! – прикрикнул знакомый голос. – Не желаю, чтобы вы капали водой на мои покупки!

Другие посетители повернулись, Лара сделала то же самое и увидела, что в кондитерскую зашла тётушка Коралин, причём одежда у неё была совершенно сухая, а обувь удивительным образом чистая.

Кондитер торопливо собрал образцы своего товара на поднос и поставил на прилавок ровно в тот момент, когда Коралин подошла к Ларе. Пожилая дама взяла одну шоколадку, мельком рассмотрела и отправила в рот. Жуя шоколад, она тихо пробормотала:

– Это от твоего мужа.

– Простите, моя госпожа? – кондитер наклонился над стойкой.

– Я сказала, что возьму сотню вот этих.

Глаза мужчины просияли, и он повернулся, чтобы достать из-под прилавка форму заказа. А в это время Коралин сунула Ларе в руку листок бумаги.

– Час настал.

19

Арен

Это должен быть ужин, решил Арен. Только там они с Заррой оказывались в одной комнате, и, хотя можно было отыскать более удобное время и место, чтобы спасти его одного, необходимость вытащить на свободу ещё и валькоттского генерала заставляла пренебречь опасностью подобного шага. Так что всё должно случиться за ужином.

Коралин намеревалась спрятать за бархатными занавесями шестерых человек с оружием, но помимо этого Арен ничего не знал о планах своих людей. Было и без того достаточно трудно передавать информацию. Ему приходилось быстро, в течение единственной доступной ему минуты уединения, набрасывать детали на крохотном листочке бумаги, спрятанном в туалете, и ради того, чтобы всё записать, Арен несколько дней симулировал расстройство кишечника.

Но передача информации была лишь половиной плана, остальное зависело от того, кто придёт ему на выручку.

Слушок, пущенный Керисом, зажил своей жизнью, и теперь целая толпа у дворцовых ворот днём и ночью криками требовала освобождения Арена. Шум проникал даже сквозь толстые каменные стены. Протесты в последнее время стали ожесточённее, солдатам Сайласа уже приходилось применять силу, чтобы отогнать людей, иначе те преследовали знать, посещающую дворец. Дворянам, в свою очередь, приказали заверять толпу, что с Ареном обращаются в высшей степени учтиво и уважительно.

Но это лишь подлило масла в огонь, поскольку маридринцы и в лучшие времена не доверяли дворянам. А сейчас настали не лучшие времена.

Стража провела Арена по коридорам дворца в тусклые чертоги пиршественной залы, где собравшиеся гости уже занимали себя светской беседой. Зарра в синем маридринском платье с открытой спиной и без рукавов сидела в дальнем конце стола, с безучастным лицом слушая болтовню соседей. Кериса нигде не было видно. Мелкий засранец, вероятно, спрятался, зная, что произойдёт за ужином.

Но, возможно, это и к лучшему. В будущем Арен предпочёл бы видеть принца живым, а в бою даже случайному свидетелю может не повезти.

Заняв своё обычное место, Арен кивнул Коралин, пока его цепи пристёгивали к ножкам стола.

– Добрый вечер, моя госпожа.

– Чудесный вечер, не правда ли? На небе ни облачка. – Она просияла улыбкой, но тут же посерьёзнела и накрыла морщинистой рукой его ладонь. – Берегите себя.

Сердце у него часто забилось, и потребовалось до последней капли всё самообладание, чтобы не дать волнению и страху, бушующим внутри, проявиться на лице.

Вошёл Сайлас, на сей раз без своих любимых жён.

– Где они? – рявкнул он на Коралин. – Если ты начнёшь пренебрегать своими обязанностями, дни твоего мотовства на Сапфировом рынке сочтены.

Коралин склонила голову.

– Девушки из гарема скоро появятся, муж мой. Они подготовили для вас представление и очень старались сделать его незабываемым. Надеюсь, вы готовы уделить их выступлению всё возможное внимание.

В лице Сайласа мелькнуло нечто жёсткое, но он отпустил краткий кивок и тут же заговорил с послом Амарида. Король явно не намеревался прислушиваться к словам своей наименее любимой жены.

Слуги внесли салаты. Арен механически жевал, напряжённо вслушиваясь, не послышится ли из коридора шум драки. Топот сапог. Крики или возгласы. Любой признак того, что его люди уже в пути.

Но ничего этого не было.

По спине Арена катился пот, салат казался безвкусным, как бумага. Но Коралин рядом с ним увлечённо ела, словно у неё не было никаких забот.

Вернулись слуги, чтобы забрать тарелки, хотя порция Арена была едва тронута.

Где же они?

Входные двери распахнулись, и Арен дёрнулся так, что цепи зазвенели. Но вместо итиканских воинов в залу вошли двое мужчин, громко стуча в барабаны, а за ними ещё двое с литаврами, и все встали у противоположных стен. Некоторое время продолжался яростный барабанный бой, затем с оглушительным громовым раскатом умолк.

Вместо этого в ушах Арена загрохотал в ритме барабанов его собственный пульс. Затем появились жёны Сайласа, и его сердце оборвалось.

Его провели.

Всё это был обман – Коралин ни за что не стала бы подвергать гарем опасности. Либо его людей схватили, либо они не придут. В любом случае, всё было напрасно.

Арен потухшими глазами наблюдал за вошедшими, чего нельзя было сказать о Сайласе: старый ублюдок всё ещё увлечённо беседовал с амаридцем.

Шесть девушек были одеты в паутинно-тонкие шелка, их лица скрывали вуали, колокольчики крепились к запястьям и щиколоткам босых ног. Танцовщицы окружили стол цветной радугой, при каждом шаге соблазнительно покачивая бёдрами, и струящиеся шелка мерцали в свете ламп.

В поступи девушек ощущался некий импульс, волевое усилие, каких Арен не замечал раньше, и он, не понимая пока до конца почему, сосредоточил всё внимание на них, когда они заняли свои места.

– Ты такой милый. – Коралин потянулась похлопать его по щеке. – И на самом деле лучше уж они выступят для тебя, чем для вонючего старого негодяя на том конце стола.

Грациозная девушка со светлыми, медового оттенка волосами легко встряхнула запястьями, колокольчики нежно зазвенели. Она начала танцевать, покачиваясь, сплетая сложный узор шагов, и каждое круговое движение бёдер выглядело как воплощённый соблазн. К ней присоединились другие, с изумительной точностью повторяя движения, затем вновь вступили музыканты.

Девушки кружили вокруг стола, босые ноги быстро отбивали по полу сложный ритм, вливавшийся в музыку. Они вращались вокруг своей оси, длинные густые волосы развевались и опадали, закрывая обнажённые поясницы.

Барабанная дробь усиливалась, танцовщицы перемещались по кругу, двигая бёдрами настолько недвусмысленно приглашающе, что некоторые гости уже отбросили притворство и неприкрыто глазели. Но Сайлас упорно игнорировал их.

Молодая женщина с длинными каштановыми волосами скользнула мимо кресла Арена, шёлк прозрачного рукава задел его щёку, и Арен обернулся в её сторону. Её лицо, как и у других, было скрыто вуалью, на виду оставались только глаза. Лазурные глаза. Она подмигнула ему и закружилась дальше.

Ни у одной из жён Сайласа не было глаз такого цвета. Ни у кого из них. Но, переводя взгляд с одной девушки на другую, Арен убеждался, что у каждой из них те же глаза – маридринского ублюдочно-синего цвета. У него мурашки побежали по коже.

– У девочек настоящий талант, да? – шепнула Коралин.

– Да.

Короткое слово едва не встало Арену поперёк горла. Он заметил, что все девушки подтянуты и прекрасно физически развиты – избалованные жёны Сайласа этим не отличались. Теперь он уже различал и тонкие линии шрамов, замаскированные косметикой. В их выступлении был огонь, сила духа, какой он никогда не чувствовал ни в одной из жён в гареме. Те знали, что они – развлечение, которое останется без внимания.

Это не жёны Сайласа.

Это кто-то ещё. Как их назвала Коралин? Девушки из гарема.

Дочери гарема.

С колотящимся сердцем Арен снова обратил внимание на девушку с медовыми волосами, которую умышленно или неумышленно игнорировал всякий раз, когда она мелькала рядом с ним, и шёлк её одеяний разлетался в стороны, открывая тело, которое он знал лучше, чем своё собственное.

Лара изгибалась и танцевала, старательно избегая его взгляда, пока не оказалась позади своего отца. Там она повернула голову, и они с Ареном встретились глазами. Сердце Арена ответило на этот взгляд бешеным стуком.

Она предала его. Украла его королевство и погубила его людей. Из-за неё Сайлас держал его в плену. Арен ненавидел её больше всех на свете – но в этот момент его захлестнули воспоминания, как он путался пальцами в медовых волосах. Ощущение её рук на его теле, ног вокруг его талии, губ на его губах. Он будто снова почувствовал её запах, а в ушах зазвучал знакомый голос.

Всё это ложь, мысленно закричал себе Арен, пока она кружила дальше. Она – твоё проклятие.

Но невозможно было отрицать, что она пришла сюда за ним.

Барабаны били всё быстрее, наконец музыка завершилась дробным звоном литавр, и девушки замерли в отрепетированных изящных позах.

– Отлично! – крикнула Коралин и захлопала в ладоши. – Прекрасное выступление, мои милые девочки. Разве они не чудо, Сайлас?

Король Маридрины кисло улыбнулся.

– Чудесно, хоть и громковато. – Он пренебрежительно взмахнул рукой, отсылая их, и молодые женщины попятились в тень стен, склонив головы.

Все, кроме одной.

В несколько шагов Лара подобралась к столу и запрыгнула на него, под дребезг стеклянной посуды по-кошачьи приземлившись в середине.

– Что ты делаешь, женщина? – возмутился Сайлас. – Слезай и убирайся отсюда, пока тебя не выпороли.

– Сейчас-сейчас, отец, – промурлыкала Лара и зашагала прямо по столу, пинками сбивая бокалы с вином. Дворяне и послы в тревоге отодвигались. – Разве так приветствуют своё любимое дитя?

Она сдёрнула вуаль, скрывающую лицо, и ткань упала на чью-то тарелку. Сайлас изумлённо распахнул глаза. Гости заахали, но никто не вымолвил ни слова. Никто не осмелился.

– Глупышка. – Маридринский король поднялся и обнажил меч. – Чего ты хотела добиться, придя сюда?

– Я собираюсь забрать то, что принадлежит мне.

Я не принадлежу тебе, хотел заорать Арен, но Коралин предупреждающе коснулась его предплечья.

Лара остановилась, выставив одно бедро, и в притворной задумчивости постучала тонким пальцем по губам.

– Ты лгал мне. Манипулировал мной. Использовал меня – не ради блага нашего народа, а лишь для собственной выгоды. Чтобы удовлетворить свою жадность. За это, я думаю, ты должен понести наказание.

Сайлас наставил на неё острие меча.

– Восхищаюсь твоей уверенностью в том, что тебе под силу совершить такой подвиг самостоятельно, дочь моя.

Лара расхохоталась, запрокинув голову.

– Ты думаешь, я настолько глупа, чтобы прийти сюда одна?

Прозвучало глухое бульканье и следом – глухой стук падающих тел.

Арен отвлёкся от Лары на остальных пятерых танцовщиц, все они теперь держали в руках оружие, блестящее от крови убитых стражников.

И все, как одна, сняли вуали и, улыбаясь, поприветствовали Сайласа:

– Здравствуй, отец.

Зала погрузилась в хаос.

Гости вопили, пытаясь выбраться в безопасное место, сталкивались со стражниками Сайласа, спешащими к танцовщицам. Но девушки забирали оружие у своих жертв и с лёгкостью убивали атакующих солдат.

– Плевать на остальных – взять её! – вскричал Сайлас, и двое бросились к столу – и к Ларе – с обнажёнными клинками. А Лара всё ещё была безоружна.

Арен дёрнулся к ней, но прикованные к столу запястья и лодыжки вынуждали его беспомощно наблюдать за тем, как солдаты приближаются к цели.

Но Лара не нуждалась в его помощи. Или чьей-либо ещё.

Схватив бокал, Лара швырнула его в лицо одному из стражников и во время отвлекающего манёвра ударила его по запястью и выбила клинок. Второй стражник успел замахнуться, но она подпрыгнула и, когда лезвие меча просвистело под ней, ногой нанесла мужчине удар в лицо. Он упал навзничь, зажимая разбитый нос.

Первый стражник, опомнившись, схватил Лару за лодыжки, но прежде чем он сумел сбить её с ног, она прыгнула прямо на него, и оба скрылись из поля зрения, свалившись за стол.

Арен услышал громкий хруст сломанной шеи, и Лара вновь появилась уже с мечом в руке. Одним безжалостным взмахом она перерезала горло стражнику со сломанным носом, а затем повернулась кругом и скрестила мечи с новым противником, парируя удар превосходящего по росту мужчины.

Она отразила одну атаку, вторую, её плечи напряжённо вздрагивали каждый раз, когда клинки сталкивались. Сила третьего удара выбила меч из её руки.

– Нет! – Арен рванулся вперёд, несмотря на оковы, но стол едва сдвинулся.

С гортанным рёвом противник замахнулся, чтобы снести Ларе голову.

Она пригнулась, подхватила разбитый винный бокал и вогнала его стражнику в плечо. И тут же с разворота пяткой ударила его в колено.

– Полагаю, стоит наконец разобраться с этими цепями, верно? – Коралин степенно поднялась с кресла, откуда невозмутимо наблюдала за резнёй. Она вытащила ключ, разомкнула кандалы на запястьях Арена и наклонилась открыть второй замок. Сайлас, заслонённый восемью стражниками, увидел их через залу.

– Убить его! – закричал он. – Убить итиканца!

От группы отделился стражник с обнажённым мечом, побежав к Арену, но тот взмахнул цепью, и звенья зацепились за лезвие. Клинок отлетел в сторону. Стражник замешкался, вытаскивая кинжал, но Коралин как раз вовремя освободила лодыжки Арена, он бросился вперёд, утягивая противника с собой на пол, и оба покатились, сцепившись, под ногами у перепуганных гостей. Стражник всё-таки вытащил кинжал, но Арен остановил удар, перехватив его запястье и, скрежеща зубами от натуги, с усилием направил его руку вниз. Лезвие медленно сдвинулось, стражник вскрикнул – и задохнулся, когда клинок пронзил его горло.

Арен поднялся на ноги, ударил ещё одного из подоспевших солдат по лицу, тем же кинжалом поразил в живот другого – и тут раздался грохот.

Двери.

Их заперли.

Как он и предположил в плане, переданном Коралин. А та впоследствии передала его Ларе – то есть всё это время он невольно работал вместе со своей женой. Но сейчас не время было думать о том, как им в очередной раз манипулировали.

Покрутившись на месте, Арен взглядом поискал в хаосе Зарру и обнаружил, что валькоттская военачальница сражается, вооружившись отломанной ножкой стула. Она проломила голову одному противнику и уже собиралась напасть на другого. Арен схватил её в охапку и лишь чудом избежал сокрушительного удара в череп, когда Зарра сменила цель.

– Если вас убьют, всё это будет напрасно, – прошипел он, оттащил девушку к стене и затолкал за бархатную драпировку.

Уходи, прошептал внутренний голос. Дальше они справятся сами. Главное – вытащить отсюда Зарру.

Но вместо того чтобы послушаться, он принялся искать взглядом знакомую фигуру и увидел, как Лара с мечом в одной руке и кинжалом в другой сражается с двумя стражниками.

Оба были обученными воинами. Выше её и шире в плечах. Но с какой скоростью она двигалась…

Арен никогда не видел её в бою, только тела, оставшиеся на Серрите. Но теперь… Теперь он понял, почему число жертв там было столь велико.

Он заворожённо наблюдал, как Лара уклонялась и пригибалась. Она резко обогнула стражника справа в момент, когда его товарищ замахнулся для удара, и лезвие меча глубоко вошло ему в грудь, а сама Лара рывком метнулась вперёд и выпустила кишки второму. Оба тела рухнули к её ногам.

Она повернулась, широко распахнула глаза и затем одним молниеносным движением метнула кинжал. Лезвие просвистело мимо уха Арена. Мгновенно обернувшись, он увидел у себя за спиной солдата с поднятым мечом – тот уже падал навзничь, кинжал торчал из его левой глазницы.

– Тебе не сбежать, – голос Сайласа пробился сквозь шум.

Короля Маридрины оттеснили в угол; солдаты, служившие ему живым щитом, даже не пытались атаковать девушек, которые в данный момент убивали их товарищей.

– Я знал, что ты придёшь. – Сайлас засмеялся диким смехом. – Это ловушка для тебя, и ты в неё попалась. Тем лучше, что ты взяла с собой своих сестёр.

– Так себе ловушка. – Лара наклонилась перерезать горло хрипящему у её ног солдату. – Теряешь хватку.

Усмешка Сайласа выглядела убийственной.

– Отсюда нет выхода. Тебя обучал Серин – думаешь, он не предугадал каждый твой шаг? Он в точности знает, как ты мыслишь.

– Я на это и рассчитывала. – Лара метнула нож в голову Сайласу.

Один из солдат немедленно прыгнул наперерез, лезвие вонзилось в него с хлюпающим звуком, но Лара с поднятым мечом на другом конце залы уже рубилась с новым противником.

Послышался треск. Арен глянул на входные двери – в деревянной створке возникла большая щель, солдаты с той стороны пытались прорваться внутрь. Оставалось несколько минут на побег. Может быть, меньше.

Он увидел, как Лара с гневным проклятьем на губах обернулась к дверям и отступила. Сёстры последовали её примеру, все с ног до головы в запёкшейся багровой крови, больше похожие на демонов, чем на женщин.

– Вы должны пойти с нами, тётушка. – Лара потянула Коралин за руку, но пожилая дама лишь покачала головой и встала между ними и стражей Сайласа.

– Не будь я даже слишком стара для бега, я никогда не брошу свою семью. – Она повысила голос: – Ты думал, мы позволим тебе выйти сухим из воды, Сайлас? Спустим тебе с рук похищения наших детей? Убийства наших детей? Ты думал, тебе не придётся заплатить за свою жадность?

– Я выпотрошу тебя за это, старая сука!

– Да на здоровье, Сайлас. – Коралин рассмеялась. – Из загробного мира я с радостью погляжу, сможешь ли ты спокойно спать, зная, что каждая жена, что когда-то была у тебя, и каждая жена, которую ты возьмёшь впредь, будет следить за тобой и ждать возможности отомстить за всё, что ты сделал. Гарем защищает себя, а ты раз и навсегда показал себя нашим врагом. Думаю, ты бы пореже снимал штаны, если бы знал, что в твоём окружении во всех красивых ротиках есть острые зубы. Так что как тебе угодно, Сайлас. Отдай меня палачам. Значит, потом я из первого ряда полюбуюсь, как ты расплачиваешься за свои преступления.

Разлом в дверной створке расширялся на глазах. Теперь счёт шёл на секунды.

– Надо идти, – сказала одна из сестёр. – Времени нет.

Арен схватил за руку Коралин, но, зная характер этой женщины, не стал просить её бежать с ними.

– Спасибо.

– Прости её. Она любит тебя.

Он выпустил руку старухи, чувствуя взгляд Лары. Зная, что она слушает.

– Она не знает, что такое любовь.

– Поэтому ты и должен простить её.

Арен не успел ответить – Коралин извлекла из складок платья стеклянный флакон и бросила на пол. Комнату заполнил густой, удушающий дым.

Им нужно было выбираться. Сейчас.

Лара с сёстрами уже подготовились: опрокинули на бок тяжёлый стол, чтобы он послужил им щитом. Арен помчался к драпировке и поймал за руку Зарру.

– Спрячьтесь за столом и закройте уши!

Дым ел глаза, но Арен всё же нашёл бутылки, оставленные жёнами из гарема на оконной раме. Две он рассовал по карманам, остальные, со взрывчаткой, заложил по бокам от окна и поджёг фитили. И тут же отскочил в сторону, затыкая уши.

Оглушительно прогремел взрыв, окно и внешняя решётка вывернулись наружу, осыпая сады дождём стекла и металла. Арен кое-как встал и тут же поспешил к пролому. Извлёк из карманов оставшиеся бутылки и зашвырнул их в фонтаны внизу во дворе.

От воды пополз туман, затрудняющий видимость дальше чем на фут вперёд.

– Кто она? – Лара держала Зарру за руку, обе кашляли.

– Позже, – прошипел он. – Забирайся!

Сёстры проворно перепрыгивали через почерневший остов оконной рамы и исчезали наверху в тумане. Зарра разорвала длинную юбку, чтобы свободнее двигаться, и полезла вслед за ними.

В зале все громко кашляли, поэтому беглецы смогли вылезти относительно бесшумно. Арен вскарабкался на раму, выбрался наружу и полез по стене дворца; его пальцы находили опору там, где осыпался раствор между камнями, а в тонкой обуви было почти так же удобно подниматься, как босиком. Ниже ползла по стене Лара с ножом в зубах.

Достигнув балкона, Арен перебрался через кованые перила. Одна из сестёр бросала вниз, во двор, колокольчики, остальные уже ждали внутри. Арен тихо пробормотал:

– Сюда.

На стене забили в набат, от шума у Арена болели уши, но звон перекрывал звук шагов в пустом коридоре, а зажжённые через равные отрезки лампы освещали им путь. Из-за дверей Арен слышал, как встревоженно переговариваются женщины, как плачет младенец, как ребёнок кричит что-то о пропавшей игрушке.

– Они будут заперты в комнатах, пока не прекратится тревога, и им объяснили, что во дворце безопасно, – проговорила Лара слева от него. – Но Коралин сказала, что у нас всего несколько минут, прежде чем стража придёт проверить, все ли на месте.

Странно было слышать её голос – и в то же время нет. Всё это время она владела его мыслями, его снами. Так что они словно никогда не расставались.

Он пристально взглянул на жену. Чужой крови на её теле было больше, чем тряпок от загубленного наряда танцовщицы. Рваный шёлк наполовину открывал правую грудь и пресс. В одной руке она держала нож, в другой – меч, костяшки пальцев на обеих были сбиты после боя. Все его прежние чувства в плену отступили на задний план, вместо них в крови огнём запылало желание.

В раздражении он переместился туда, где бесшумно кралась босиком Зарра.

– Что он вам сказал?

Казалось, один лишь Керис знал все части плана. И всех участников.

– Только следовать за вами.

– Вы доверяете ему?

Тёмные глаза взглянули на него в упор.

– Своей жизнью.

Грохот сапог на лестнице положил конец дальнейшей беседе.

Они побежали вперёд, ковры заглушали шаг. Изгибающийся коридор привёл их к двери, которую Арен с лёгкостью открыл – за ней был крытый переход через сады. Внутри было темно, но запах недавно погасших ламп всё ещё держался в воздухе. Снаружи от фонтанов поднимался густой клубящийся туман, жидкость из баночек, которые оставили там жёны из гарема, растворилась, и химикаты вступили в реакцию с водой. Возник такой же сумрачный плотный туман, как в Итикане, и он так же прекрасно дезориентировал маридринских солдат, ищущих беглецов.

– Гарем снова на высоте, – отметила Лара, и они вновь торопливо двинулись по переходу, пригибаясь, хотя шансы, что их увидят, и были невелики.

Достигнув противоположной стороны, беглецы прокрались в башню. Арен жестом указал на лестницу:

– Вверх.

Лара с сёстрами поднимались по лестнице по двое. Ни одна из них, кажется, даже не запыхалась. Но Арена настигли последствия долгих сидячих дней в плену – ноги периодически сводило судорогой. Вверх и вверх, они миновали уже несколько дверей, ведущих на разные уровни башни.

Но новая дверь справа от Арена распахнулась, и на лестничную площадку шагнул человек.

Лара оттолкнула Арена в сторону и обнажила меч, намереваясь вступить в бой. Но прежде чем она замахнулась, Арен узнал лицо Кериса и ухватился за тонкое запястье Лары, потянув её назад.

– Кто это? – требовательно спросила она.

– Давно не виделись, сестрёнки. – Керис кивком поприветствовал сестёр Велиант. – Жаль, что мы не смогли воссоединиться при более благоприятных обстоятельствах.

Лара уставилась на него, в изумлении распахнув глаза:

– Керис?

Принц кивнул и даже слегка улыбнулся, хотя и подавил улыбку мгновением позже.

– Ты помогаешь нам?

– Я помогаю себе, – возразил он. – Но сегодня наши интересы совпадают.

Зарра обогнула Арена, и Керис тут же переключился на неё, дотронувшись до синяка, темнеющего на её щеке.

– Вы целы?

– Пустяки.

Принц кивнул и вновь вернулся взглядом к Арену.

– Здесь ваши пути с генералом расходятся.

– Не думаю. Зарра идёт с нами. Я хочу убедиться, что она выполнит свою часть сделки.

Керис встал между ним и валькоттской девушкой, игнорируя Лару с сёстрами, которые немедленно взялись за оружие.

– Слишком много шансов, что вас поймают или убьют. Её жизнь важнее вашей. Пока все преследуют вас, я вытащу её.

Арен свирепо глянул на него.

– Я тебе что, грёбаная приманка?

– Именно. Но, учитывая, что мой план, вероятнее всего, позволит вам достичь того, чего желаете вы, возможно, вам стоило бы воздержаться от лишних жалоб. Время поджимает.

Керис мягко подтолкнул Зарру к открытой двери, но Арен поймал её за руку.

Она подняла на него тёмные глаза.

– Клянусь вам, если я выберусь живой, я прикажу доставить припасы в пункты высадки в Итикане, где до них смогут добраться ваши люди. – Она прижала руку к сердцу. – Удачи вам, Ваше Величество.

С этими словами она исчезла в комнате.

– А теперь время и вам продолжать путь, – снова вмешался Керис. – Но прежде чем вы уйдёте, помогите мне сделать вид, что я, по крайней мере, пытался остановить вас.

– С радостью, – откликнулся Арен и с размаху крепко двинул Кериса кулаком в скулу.

Принц отлетел спиной к дверному косяку и поморщился, потрогав лицо – место удара моментально начало распухать.

– У вас десять минут, прежде чем я вызову стражу. Следите за временем.

Они добежали до вершины башни и попали в полностью застеклённую комнату с широким круговым балконом. Оттуда открывался невероятный вид на город, но у них не было времени оценить его.

– Где то, что нам нужно? – требовательно спросил Арен.

Одна из сестёр сняла со стены какое-то украшение в раме. Куски дерева и металла соединялись в случайном порядке, но когда девушка убрала раму и сложила содержимое кучей на полу, Арен понял, что именно перед ним.

– Джор сказал, что ты в состоянии это собрать, – пояснила она.

– Он жив?

– Был в последний раз, как я его видела. Он сказал, что если ты с этим не справишься, то, возможно, так тебе и надо. Я Бронвин, кстати.

Не отвечая, Арен встал на колени и принялся разбирать части конструкции, пока женщины надевали форму маридринских солдат, спрятанную в одном из сундуков.

Лара положила перед ним одежду и сапоги.

– Побыстрее, – сказала она озабоченно. – Пять минут уже прошло.

Он и без этого ощущал огромное давление. Проходили секунды. Затем минуты. Арен собирал вместе детали оружия, аккуратно, крошечными инструментами закручивал винты, прилаживал отдельные части на место, чувствуя, как по лбу катятся капли пота.

– Поторопись, – тихо бросила одна из сестёр, но Арен проигнорировал её, сосредоточившись на своей задаче.

– Вот.

Он поднял большой арбалет и дважды вхолостую взвёл рычаг, убеждаясь, что устройство работает. Затем подобрал единственный арбалетный болт, до этого также включённый в композицию, висевшую на стене. Пока он занимался сборкой, высокая брюнетка по имени Бронвин разобрала полый каркас рамы, извлекла верёвку и передала Арену.

– Ты уверена, что этого хватит? – спросил он через плечо, одеваясь и натягивая сапоги.

Она лишь подняла бровь и кивнула в сторону балкона.

– Время оправдывать свою репутацию, Ваше Величество.

– То есть сама ты боишься промахнуться.

Бронвин ухмыльнулась.

– Красавчик, да ещё и умница. Знала бы я раньше, поборолась бы за право выйти за тебя замуж.

– Хватит, Бронвин, – оборвала её Лара. – Прибереги это до тех пор, пока мы не окажемся на воле.

Арен мотнул головой, приоткрыл дверь на балкон и, пригнувшись, прокрался к кованым перилам. Внизу двор был полностью скрыт туманом, клубы которого уже добрались до сапог солдат на внутренней стене – людей там было множество. На внешней стене – не меньше, но там их внимание занимала огромная толпа, окружившая дворец. Маридринцы выкрикивали имя Арена и требовали его освобождения.

Лара опустилась на колени рядом, её лицо затенял капюшон плаща. Но даже сквозь запах крови Арен безошибочно узнавал её собственный сладкий аромат. Её знакомое присутствие он не спутал бы ни с какой другой женщиной.

Арен отодвинулся, сосредоточившись на куполообразной крыше сторожевого поста на углу внутренней стены. Этот пункт в его плане потенциально выглядел самым слабым звеном. Кто-то из них, возможно, и успеет спуститься по канату, прежде чем их заметит стража, но не все. А как только солдаты увидят их, начнётся рукопашная.

– Это не поможет, – тихо сказала Лара. – Нам нужно добраться до внешней стены.

Арен посмотрел, куда она указывала пальцем: на сторожевую башню внешней стены, построенную из цельного камня, да к тому же на добрых пятьдесят футов дальше, чем его изначальная цель.

– Невозможно.

– Джор сказал, возможно.

– Там не во что стрелять. Сторожевая башня – сплошной камень. Болт сразу отскочит.

– Стреляй в окно, – предложила она. – Сестры уже должны были занять башню. Они подадут сигнал, как только… – Она осеклась, когда в узкой щели окна мелькнули две быстрые вспышки света.

– Это рискованно. – И он должен был попасть с первого раза. У них не будет возможности протащить болт обратно через дворцовый двор для второй попытки. – Но солдаты на стене неминуемо заметят, как мы пролетаем над ними, Лара. Мы будем готовыми мишенями для лучников. Это дерьмовый план. Мы в ловушке.

– Если ты думаешь, что не сможешь выстрелить, – зло бросила Лара, – то отдай эту треклятую штуку мне. А что до остального, наши люди устроили отвлекающий манёвр.

– Наши люди? – Не время и не место для споров – но месяцы, которые они провели порознь, нисколько не умерили гнев Арена из-за её предательства. – Те, кто из-за тебя потерял свой дом? Своих близких? Свои жизни? Они не твои люди.

Лара откинула капюшон и повернулась к нему.

– Прибереги пафосные речи до момента, как мы выберемся. Итикана вложила почти все оставшиеся ресурсы в твоё спасение, и просто позорно будет потратить такие усилия впустую из-за того, что кто-то неверно выбрал слово.

– Лара, они готовы, – начинающуюся ссору прервал голос Бронвин. На отдалённой вершине Арен вновь увидел вспыхивающий свет: один раз, два, три.

– Ты стреляешь или нет?

Арен поднял арбалет и прицелился в сторожевую башню.

– Да.

– Пять. Четыре. Три, – считала Бронвин. – Два. – Её шёпот заглушил раздавшийся в городе взрыв, от которого содрогнулась вся башня. Последовал ещё один взрыв, и ещё. Тёмное небо озарялось яркими вспышками, от грохота у Арена звенели барабанные перепонки.

– Сейчас, – определила Лара, и Арен сделал глубокий вдох, фокусируясь на крошечном проёме. А затем выстрелил.

Болт мчался по воздуху, трос летел за ним, а Венцию продолжали сотрясать взрывы. Где-то внизу кричали солдаты, боевой порядок превращался в хаос, все были убеждены, что город атакуют. Но Арен их еле слышал. Еле видел.

– Ну давай. Давай же.

Арбалетный болт влетел в окно.

Бронвин потянулась потрепать его по щеке.

– О, ты просто великолепен.

Арен сердито отдёрнулся.

Две другие сестры привязали трос. Все напряжённо ждали, когда в сторожевой башне на той стороне сделают то же самое. Наконец трос натянулся. Вдалеке снова мелькнул свет.

У Лары и её сестёр были крюки, как те, которыми пользовались в Итикане, и Лара протянула ему один.

– Я иду первой. Потом ты. – Она перевела взгляд на сестёр. – Держимся, не теряем голову.

Она крепко схватилась за рукоятку крюка и зацепила его за трос.

– Подожди, – потянулся к ней Арен. Он не раз видел обрывы тросов. Видел, как падают его солдаты, хотя обычно в воду – то есть не разбиваясь насмерть. Но никто бы не выжил после падения во двор внизу. – Дай я…

Ещё один взрыв осветил ночное небо, и Лара прыгнула.

У Арена упало сердце. Он вцепился в перила, глядя, как Лара бесшумно летит вниз, постепенно набирая скорость. Не смотрите вверх, мысленно просил он, пока Лара пролетала над стеной всего в десяти футах над головами солдат. Не смотрите вверх.

Но удача – или судьба – была на их стороне, и паникующие солдаты продолжали пялиться вниз на туманные сады и дворы, где, как они предполагали, должен прятаться Арен.

У сторожевой башни Лара вытянула руку в перчатке, чтобы замедлить движение, и ударилась ногами о камень. Она помедлила, убеждаясь, что никто её не заметил, затем поднялась на вершину башни и затаилась в тени.

– Вперёд! – Бронвин легко толкнула его в спину между лопатками. Арен ещё раз взглянул на стену, чтобы удостовериться, что вверх по-прежнему никто не смотрит, и прыгнул.

20

Лара

Лара едва могла дышать, пока Арен пролетал над туманным дворцом, – в безлунной ночи чёрная одежда делала его почти невидимым. На земле гремели взрывы, в воздухе висел густой дым. В толпе под стеной возникла давка, люди кричали, но Ларе не было до этого дела.

До сих пор всё шло по её плану, но это могло измениться в мгновение ока. Ларин брат, который без её ведома участвовал в спасении Арена, уже спешит к страже, чтобы предупредить о беглецах в башне. Те, кто обыскивает территорию, не смогут ничего разглядеть сквозь туман, но солдаты со стены смогут. И её сёстры будут лёгкой добычей.

Но больше всего мысли Лары занимало выражение глаз Арена в тот момент, когда он узнал её. Она помнила, какими были его глаза в их последний разговор в Срединном Дозоре – покрасневшими, полными гнева и боли. Но теперь… в них был лишь холод. Будто она ничего для него не значила – ни сейчас, ни когда-либо.

Сапоги Арена ударились о камень сторожевой башни, и Лара отвлеклась. Она потянулась помочь, но Арен оттолкнул её руку и легко подтянулся вверх. Он спрятался рядом в тени, и Лара стиснула зубы: у неё мгновенно заболело сердце оттого, что он был так близко.

И так далеко.

– Не думай, что это что-то меняет, – шепнул он между взрывами. – Я не настолько дорожу своей головой. Её спасение не исправит всего, что ты натворила. Как только мы сбежим от твоего отца, ты уйдёшь. Ясно?

Не было смысла спорить, учитывая весь её глобальный план, и Лару избавило от необходимости отвечать появление Афины: сестра уже карабкалась на башню, чтобы присоединиться к ним.

Осталось ещё четверо.

С колотящимся сердцем Лара наблюдала то за сёстрами, скользящими на крюках по тросу, – то за стражниками, толпящимися внизу. Несмотря на хаос в городе, никто, казалось, не собирался покидать дворец, нацелившись поймать их с Ареном.

Сьерра забралась к ним на вершину, Креста – за ней. Следом Бренна, белая как простыня.

– Ужас смертный, – проворчала она. – Чтоб я ещё хоть раз…

Осталась только Бронвин. Но вместе с надвигающейся бурей налетел ветер и рассеял туман. Лара сжала зубы, следя за тем, как тёмный силуэт сестры повисает на тросе и скользит вниз.

– Ну же, – пробормотала она. – Быстрее.

Бронвин набрала скорость, но, когда она пролетала над стеной, из внутреннего периметра эхом донеслись крики: «Они в башне!»

Стражники на стене вскинули головы вверх и немедленно увидели над собой Бронвин. Все они закричали и развернулись, направляя на неё луки.

– Взрывайте ворота! – приказала Лара, хотя было ещё слишком рано.

– Уже дала сигнал, – откликнулась Афина. – Закройте глаза, заткните уши.

Спустя мгновение мир вокруг них взорвался.

21

Арен

Арен инстинктивно обхватил голову руками и зажмурился, вжавшись лицом в парапет.

Это слабо помогло, когда воздух сотрясся от взрыва. Обжигающий яростный свет горящих химикатов ослеплял даже сквозь сомкнутые веки, в ушах звенело. Арен скорее почувствовал, чем увидел, что Лара рядом с ним пошевелилась, и открыл глаза: она уже перегнулась через парапет и тянула руки к Бронвин, болтавшейся внизу.

– Ну и сволочь ты, – стенала высокая брюнетка, пока Лара тянула её наверх. От яркости взрыва у неё из глаз ручьём текли слёзы. – Не могла предупредить? И не спорь со мной, я ни хрена не слышу.

Лара молча втащила её на вершину сторожевой башни. Другие сестры уже спускались по стене, пользуясь кратким мигом, когда многочисленные солдаты, как и Бронвин, временно остались глухими и слепыми. Арен последовал за ними и увидел, как ещё две сестры в форме маридринских солдат выбираются из башни. Одна из них жестом показала группе надеть капюшоны и следовать за ней и помчалась по внутренней лестнице вниз, в хаос. Воздух был полон дыма, ворота силой взрыва сорвало с петель. Несколько солдат стояли на коленях, зажимая кровоточащие уши.

Но девушки повели Арена в другом направлении – к конюшне в дальнем углу двора. Внутри в стойлах метались лошади, некоторые были уже осёдланы. Сёстры быстро зашли в свободные стойла и низко пригнулись.

Лара затащила Арена в одно из стойл и заставила присесть.

– Совсем скоро, – пробормотала она.

И действительно, из-за каменных стен донеслись крики: «Это они! Они снаружи!»

В щель между досками Арен увидел, как в конюшню ворвались солдаты, вывели лошадей из первых рядов, взлетели в сёдла и понеслись в погоню – как ему показалось, за приманкой.

– Сейчас. – Лара выпрямилась, взяла поводья запряжённой лошади в ближайшем стойле и вручила их ему.

Арен уставился на огромное животное.

– Я не умею ездить на лошади.

– Научишься. И ради бога, опусти капюшон.

Зубы лошади вызывали у него опасения, но Арен всё же вывел её из стойла и осторожно переложил поводья ей на спину. Он вдел ногу в стремя и вцепился в седло мёртвой хваткой – и лишь поэтому чудом не упал, когда лошадь шарахнулась в сторону.

– Живее!

Лара уже была в седле, мешковатая одежда скрывала стройную фигуру, под опущенным капюшоном не видно было волос и лица. Через плечо у неё висел лук, к седлу был приторочен замшевый колчан.

– Мне бы не помешало больше оружия, – зло бросил Арен.

– Лучше крепче держись в седле.

Арен взглянул на неё исподлобья, перелез через спину лошади и едва успел поместить вторую ногу в стремя, как Лара шлёпнула его лошадь по крупу. И они двинулись.

Копыта грохотали по булыжникам. Они промчались через дымящиеся ворота; солдатская форма и сбруя на животных должны были убедить тех, кто оставался на стенах, что и они отправляются в погоню за приманкой, ускакавшей в город. Хотя если бы кто-то взглянул на них внимательнее, то мгновенно понял бы, что Арен – не маридринский солдат. Ни один маридринец не стал бы так цепляться за гриву своей лошади, подпрыгивая на её спине, пока поводья без толку болтались в воздухе.

Мятежники в окрестностях дворца разбегались с пути, и группа проносилась мимо них. Девушки умело вели лошадей по извилистым улицам; конь Арена, по счастью, следовал за остальными, потому что у всадника не было ни малейшего представления, как им управлять. Всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы не упасть.

Однако он сумел выкрикнуть:

– В гавани будет полно солдат! Они поднимут цепь! Корабль не выберется!

– Нам не нужно в гавань, Арен! – откликнулась Лара. – Поверь, у нас есть план, и постарайся не свалиться с лошади.

Как будто я могу доверять тебе, подумал он, но продолжать разговор стало невозможно: начался дождь. Булыжники сделались скользкими, но девушки сохраняли темп, невзирая на то, что лошади с трудом находили опору. У Арена шумно колотилось сердце, а по спине ручьями катился пот. Конь под ним скользил по мостовой, едва не падая.

Позади них барабаны на сигнальной башне дворца пробили какое-то сообщение. Девушки подняли головы, прислушиваясь, и Арен скривился: он не знал код. Хотя и подозревал, что это сообщение об их раскрывшейся уловке.

– Как раз вовремя! – крикнула Бронвин, и кавалькада круто свернула на главную улицу, держа путь к восточным воротам. Лошади неслись во весь дух. Вдалеке небо вновь полыхнуло заревом – у ворот подорвали заряд. Лошади с дикими глазами шарахнулись в сторону, воздух расколол чудовищный грохот взрыва.

Когда звон в ушах немного стих, Арен уловил позади цокот копыт и крики. Солдаты стекались со всех сторон, спеша перехватить беглецов, прежде чем они достигнут ворот.

Вновь загремели барабаны, и на этот раз Арен смог распознать сигнал: Восточные ворота атакованы.

Итикана. Это точно она.

– Быстрее! – прокричала Лара. – Нам нужно совпасть с ними!

Лошади ринулись вперёд, здания с обеих сторон слились в тёмные пятна, дождь хлестал ослепляющим потоком. Впереди поднималось пламя, половина ворот горела, и в свете пожара видны были десятки солдат, выстроившихся на стене. И ещё несчётное количество внизу пытались потушить огонь и защитить ворота.

С башни покатилась барабанная дробь, повторяя тот же сигнал.

– Они видят нас! – заорала Бронвин. – Они вызывают подкрепление!

Стрела свистнула мимо лица Арена, другая полоснула по крупу Лариной лошади, и животное взвизгнуло от боли. Ещё три лязгнули о стены домов – стрелкам не позволяли хорошо прицелиться только тьма и дождь.

– Почти на месте! – крикнула Лара.

Сигнал барабана повторился, а затем резко умолк на середине. Рядом Лара откинула капюшон, впившись глазами в линию крыш. Арен проследил за её взглядом и заметил тёмный силуэт на крыше впереди. Человек поднял факел, и при свете стало видно лицо. Лия.

Его подруга и телохранительница отсалютовала Арену, когда они шумно пронеслись мимо. Лара выхватила у Арена поводья, останавливая коней. Другие сёстры сделали то же самое, животные закружились, загарцевали на месте. Погоня всё ещё мчалась позади. Солдаты у ворот выстроились в линию.

Лия швырнула что-то вниз, на улицу.

Взрыв вспорол воздух, лошади взбрыкнули и рванулись в разные стороны, Арен еле удержался в седле, как тут же прогремел новый взрыв кварталом дальше, и группу с двух сторон скрыл из виду густой дым.

Три девушки пустили лошадей по улочке на север. Но конь Арена двинулся в противоположном направлении – Лара дёрнула поводья, направляя его в другой переулок, Бронвин скакала впереди, ещё одна сестра замыкала группу.

Они нырнули в темноту между домами, затем выбрались на улицу и галопом понеслись обратно, в ту же сторону, откуда приехали.

Улицы были почти пусты – маридринцы, считая, что на Венцию напали, укрылись за запертыми дверями.

– Какого чёрта мы творим? – возмутился Арен.

– Запад, – коротко бросила Лара, не отрывая взгляд от улицы за ними. – У нас всего несколько минут. Потом сигнальная башня снова даст знак, и за нами выдвинется весь гарнизон. – И она тут же выругалась сквозь зубы. – Креста! Бронвин! За нами хвост!

Стоило ей выкрикнуть предупреждение, как лошадь под ней споткнулась и чуть не упала, пытаясь выровняться самостоятельно, – в круп воткнулась стрела, по задним ногам потекла кровь. Животное не смогло бы долго скакать в таком темпе.

– Забери меня с другой стороны, – велела Лара Бронвин. – Попробую выиграть нам время.

Она подогнала бьющуюся лошадь к стене здания, взобралась ей на спину с ногами, присела, перекинула лук на одно плечо и прыгнула вверх.

Рискуя упасть, Арен всё равно обернулся через плечо и увидел, как Лара повисла на балконе. Забралась наверх. Затем она вскинула стрелу к тетиве, зажала ещё две в зубах и прицелилась в преследователей. Один упал с лошади, второй схватился за пробитое плечо. Остальные увидели Лару и, указывая на неё, тоже подняли луки. Но тут его лошадь резко завернула за угол улицы, и обзор пропал.

В голове у Арена пронеслась мысль: «Я должен вернуться за ней». Но Бронвин толкнула его в колено и покачала головой:

– Она знает, что делает. Едем дальше.

Они скакали вверх по крутому склону, тяжёлое дыхание лошадей звучало почти так же громко, как топот копыт.

Возможно, она мертва, думал он. Возможно, она лежит на мостовой, истекая кровью.

«Если и так, она это заслужила!» – рявкнул Арен себе. Но, невзирая на это внушение, он почувствовал невероятное облегчение, когда на крыше дома впереди замаячила тень. Лара прыгнула на балкон, соскочила с него на мостовую и покатилась по камням, но в мгновение ока снова оказалась на ногах и побежала за ними.

К ней поскакала Бронвин, Лара ухватилась за стремя буквально в последнюю секунду. Она подпрыгнула, закидывая одну ногу на спину лошади, и Бронвин перехватила её свободную руку, помогая сестре усесться.

Барабаны зарокотали в новом ритме, звук преследовал беглецов по улицам, как раскаты грома.

Западные ворота едва заслуживали такого громкого названия – это был всего лишь перекрытый решёткой зазор в стене, за ним узкая дорожка вела к отвесному спуску на берег. Там негде было причалить, до судна получилось бы добраться только вплавь. Арен мог это сделать. С лёгкостью. Но Лара и её сёстры…

Они всё поднимались на холм по извилистым улочкам, взмыленные лошади почти выбились из сил. Уже стали видны ворота: у узкой стальной решётки стояли на страже шестеро солдат, вооружённых до зубов.

– У нас нет паролей. – Ещё одна сестра – Креста – подъехала ближе к Арену, они все перешли на рысь и наконец пустили лошадей шагом. – Скажи им, что сигнальные башни, возможно, захвачены, но поступали донесения об итиканских кораблях за волноломом. Нам просто нужно подойти поближе, чтобы убрать их.

– Остановитесь и назовите себя! – крикнул солдат.

Арен откашлялся, пытаясь достаточно овладеть голосом, чтобы изобразить маридринский акцент.

– Сигнальные башни захвачены! – отозвался он, слезая с лошади. Ноги отчаянно болели.

– Пароль! – Мужчина поднял лук и нацелил стрелу в грудь Арена.

– Пароли тоже раскрыты, тупица! – гаркнул Арен, импровизируя. – Они есть у итиканцев. Как ещё, ты думаешь, они пробрались в грёбаный королевский гарем и сбежали оттуда?

Солдат наморщил лоб, но не опустил оружие, и его товарищи также держались за рукояти мечей.

– Есть донесения, что за волноломом суда итиканцев. Последнее надёжное сообщение – что итиканский король отправился к южным воротам. Если он обогнёт город, то в обход спустится со скал к воде, а вы, чёртовы идиоты, и не почешетесь!

Мужчина опустил лук, но когда Арен сделал шаг к нему, покачал головой.

– Развлеки меня, дружище. Что сегодня вече… – И умолк, потому что в его горло воткнулся нож.

Лара и её сёстры напали одновременно, сталь зазвенела о сталь. Арен подобрал чужой меч и бросился в бой, с ходу сразив одного солдата, а затем выстрелил из лука убитого в спину другому – тот попытался сбежать.

Всё закончилось в считаные минуты, но сзади, из города, уже доносился стук копыт. Подкрепление.

Когда Арен повернулся, сёстры уже наполовину подняли решётку, и четвёрка выкатилась наружу под железными шипами. Подъёмную цепь заклинили мечом, чтобы задержать преследователей.

С большой осторожностью они пробрались по тёмной тропе до перекрёстка у обрыва. Одна дорожка вела вниз к бухте, другая – вверх по крутому склону. Арен услышал шум волн, в воздухе запахло солью. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз видел море. Слышал его. Чувствовал его запах без примеси зловония города. Всего через несколько часов он вернётся в Итикану.

Но Лара потянула его в другую сторону.

– Сюда.

Он не сдвинулся с места.

– Арен, нет никакого корабля или лодки, – прошипела она. – Это обман. Неподалёку в лесу нас ждут свежие лошади.

Арен не хотел идти с ней. Не хотел оставаться рядом с ней: не только из-за того, что она сделала, но и потому, что рядом с ней он не мог доверять собственному чутью.

– И куда мы поедем?

– К месту встречи, там есть припасы. – Лара обернулась и взглянула на дорогу из города – видимо, её уже подводили нервы. – Нужно торопиться.

– Я никуда с тобой не пойду, Лара. Я возвращаюсь в Итикану.

Это он мог сделать и в одиночку. Скрываться на берегу, пока не получится украсть лодку, а затем отправиться домой.

– Не будь дураком, – зло возразила она. – На этот план ушли недели подготовки, а теперь ты собираешься всё порушить.

– Я не доверяю тебе, – отрезал он. – И твоим планам. Я говорил, что больше никогда не желаю тебя видеть. Что я убью тебя. Скажи спасибо, что я не пытаюсь сбросить тебя с обрыва.

– Только попробуй, урод неблагодарный!.. – взвилась Бронвин, но Лара утихомирила её взмахом руки.

– Я не виню тебя за то, что ты не доверяешь мне, – обратилась она к Арену. – Но, возможно, ты поверишь своей сестре. Своей бабушке. Джору. Каждому из итиканцев, которые всё вложили в этот план. Доверься им.

В душу Арена закрались сомнения, и он всмотрелся в лицо Лары – насколько мог разглядеть её в темноте.

– Когда я появилась в Эранале, Анна сохранила мне жизнь лишь потому, что знала: я – единственная надежда Итиканы вернуть тебя. И она ясно дала понять, что, стоит тебе освободиться и вернуться домой, она убьёт меня, если я ещё когда-нибудь ступлю на землю Итиканы. Хоть раз, пожалуйста, побудь таким же практичным, как она.

Как, чёрт возьми, Лара добралась до Эранала? – поразился он про себя, но отмахнулся от этой мысли.

– Хорошо.

– Лезьте вверх, идиоты, – подала голос Креста со своего наблюдательного поста, откуда следила за дорогой на Венцию. – Они нас почти нагнали.

Стиснув зубы, Арен принялся взбираться по скале, лишь ощупью находя в темноте опору для рук. Внизу по дорожке загрохотали сапоги – это солдаты обнаружили своих мёртвых товарищей и спешно выдвинулись в погоню.

Быстрее.

– Они поднимаются!

Крик взметнулся вверх, и мгновение спустя засвистели натянутые тетивы луков, а утёс осыпал град стрел.

Арен поморщился, когда стрела вонзилась в камень в дюйме от его руки, а другая скользнула по пятке сапога.

Но они почти добрались.

Тут послышался вскрик боли.

– Бронвин! – задохнулась Лара, и Арен взглянул себе под ноги – внизу темноволосая девушка заскользила по скале, с трудом затормозив лишь в пятнадцати футах под ними.

– Иди! – крикнула она. – Уводи его отсюда!

– Я не оставлю тебя!

Арен услышал, как Лара начинает спускаться вниз, и помедлил.

– Нет! – пронзительно закричала Бронвин в ответ. – Если тебя или Арена поймают или убьют, значит, отец победил. Значит, ему всё сойдёт с рук. Всё, что он сделал с нами. Что он нас заставил сделать. Пожалуйста, Лара! Продолжай бороться!

Лара замерла, и Арен почувствовал, что она принимает нелёгкое решение. В глубине души он знал, каким оно будет.

Но с него уже хватило умирающих за него людей.

– Поднимись и прикрой меня, – прошипел он Кресте и полез обратно вниз.

Лара, когда он лез мимо неё, попыталась до него дотянуться, но Арен оттолкнул её руку.

– Марш на вершину и целься лучше.

За несколько секунд он добрался до Бронвин, она прерывисто дышала от боли.

– Куда?

– Правое плечо, – сквозь зубы выговорила она. – Иди. Не дай им сбить ещё одну цель.

Оставив её слова без внимания, Арен подставил шею и плечо под её здоровую руку.

– Держись.

Она ухватилась за него и обвила ногами его талию, чуть слышно заскулив, когда движение потревожило рану.

Сверху пели луки, Лара и Креста обменивались выстрелами с солдатами, и, судя по крикам боли у подножия скалы, девушки били в цель успешнее. Арен упрямо взбирался вверх, стискивая зубы. С дополнительным весом на плечах он с трудом удерживал равновесие, сила у него была не та, что прежде. Горячая кровь Бронвин пропитывала его одежду, он чуял густой металлический запах, но хватка на его шее пока не ослабевала.

Стрела отскочила от камня рядом с его лицом. Арен едва уловил по шорохам, что солдаты начали карабкаться на утёс, но не стал глядеть вниз. Не стал глядеть и вверх, чтобы узнать, сколько ещё осталось.

– Я держу тебя, – сказал Ларин голос. И Бронвин отпустила Арена, сёстры втянули её наверх.

Арен нащупал рукой край обрыва и подтянулся, держась ближе к земле на случай, если у тех, кто внизу, ещё остались стрелы.

Они, насколько могли быстро, бросились бежать по неровной земле. Лара тащила на себе Бронвин, валуны и низкие кустарники цеплялись за ноги.

– Беги вперёд и приведи лошадей, – шёпотом велела Лара Кресте. – Солдаты будут на скале через несколько минут, а к этому времени от южных ворот уже доскачут конные. Надо торопиться.

Креста исчезла во тьме, а Арен поравнялся с остальными и поддержал Бронвин под спину. Она была вся в крови. Он выругался и подхватил девушку на руки.

– У тебя ещё остались стрелы?

– Три, – отозвалась Лара. – Но я могу убивать и по-другому. Просто оставьте мне лошадь.

И бросилась назад.

22

Лара

Всё пошло не по плану.

Лара бесшумно двинулась назад тем же путём, которым пришла, с луком в руке, прислушиваясь, близко ли преследователи.

Она различила слабый стук сапог и отошла с тропинки, считая бегущих мимо людей с мечами в руках. Шестеро. И скоро будет ещё больше.

Обогнув их сзади, она пустила стрелы в спины трём солдатам, а затем скользнула в тень, пока остальные кричали в тревоге, пытаясь найти укрытие. Вытащив нож, Лара подкралась к скалам, не торопясь, чтобы не выдать себя, затем остановилась послушать.

Ничего.

Но ветерок коснулся её щеки и принёс с собой неприятный запах пота. С улыбкой Лара низко пригнулась и, держа нос по ветру, начала двигаться медленными шажками. Она остановилась, увидев большой валун, который мог обеспечить хорошее укрытие, и для проверки бросила камень в дальние кусты, отметив слабое движение, когда солдаты повернули головы на звук.

Кинув ещё один камень, она в несколько шагов сократила расстояние и метнула нож.

Крика не было, но звук лезвия, пронзившего плоть, свидетельствовал, что удар достиг цели, и Лара перестала скрываться, вытащила меч и перешла в нападение.

Солдаты также вскинули клинки, и ночь наполнилась звоном стали. Лара всерьёз сражалась с одним противником и одновременно уворачивалась от ударов другого в спину, заманивая его поближе. А когда он бросился на неё, вовремя шагнула в сторону – и спустя секунду после того, как он вонзил меч в грудь своему товарищу, отсекла ему руку.

Солдат вскрикнул и рухнул на землю, схватившись за истекающий кровью обрубок, но Лара сразу же провела ему по горлу острием лезвия, заставив замолчать сначала его, а затем и второго раненого. Достала нож из третьего трупа, встала – и до неё донёсся стук копыт.

Стража южных ворот.

Лара выругалась и бегом бросилась в рощицу, где были спрятаны лошади. Как и было обещано, ей оставили одну, и Лара взлетела в седло, упёрлась пятками в стремена и поскакала навстречу приближающемуся отряду.

Бронвин ранена, Арен не умеет ездить верхом, – значит, нужно направить преследователей по ложному пути. Дать остальным время добраться до Сарины, у которой есть средства им помочь.

Она скинула капюшон и развязала хвост, чтобы её приметные волосы рассыпались по спине. Даже в темноте этого хватит, чтобы понять, кто она.

Лара галопом вылетела на дорогу, подождала, пока отряд окажется в пределах видимости, и подняла лошадь на дыбы, заставляя метаться по кругу, словно она потерялась и запаниковала. Затем натянула поводья и рванула дальше по дороге, мрачно усмехаясь – за ней действительно пустились в погоню.

Дождь прекратился, но дорогу развезло, грязная вода брызгала на брюхо коня и на ноги Ларе, пока она уводила солдат отца прочь от Арена и сестёр, направляясь в маленький городок в бухте к западу от Венции. Лошадь заносило, копыта скользили на каменных скатах. В окнах домов вдоль склона горел свет. На улицах народу было немного, люди таращились в изумлении и разбегались с дороги, когда Лара галопом скакала к небольшому причалу, где были пришвартованы рыбацкие суда.

– Подождите! – закричала она настолько громко, чтобы её услышала половина городка. – Я иду, не бросайте меня здесь! Арен, не бросай меня!

У причала Лара соскочила с лошади, поотвязывала швартовы ближайших лодок и оттолкнула их от причала, чтобы гавань пришла в беспорядок. Затем, услышав, что солдаты почти дышат ей в спину, нырнула под причал. Внизу она вцепилась пальцами в сваю, покрытую слоем моллюсков, и почти полностью скрылась под водой.

Волны качали и тянули её, и старый знакомый страх шевельнулся в груди. Что, если она ослабит хватку? Что, если прилив унесёт её в море? Что, если там, внизу, скрываются акулы?

– Вы её видели? – крикнул солдат. Несколько человек вбежали на причал. – Там была её лошадь!

К пристани подбежали новые солдаты, и гулкий топот их сапог скрыл звуки Лариного тяжёлого дыхания. Они прошли к дальнему краю пирса, и Лара представила, как они всматриваются в тёмное море в поисках отчалившего судна.

– Свидетели говорят, что она кричала кому-то здесь, господин, – доложил мужчина, шагнув на доски ровно над ней, его тёмный силуэт виднелся в щелях. – Чтобы её подождали. Там прозвучало итиканское имя.

Командующий офицер пробормотал проклятие.

– Они на воде. Зажечь сигналы кораблям в патруле. Если флот не схватит их в ближайшее время, мы их потеряем. Приведите сюда рыбаков, чтобы помочь с облавой.

Лара подождала, пока они отступят назад к берегу, затем медленно двинулась по низу причала, просовывая пальцы в зазоры между досками. Ей надо было торопиться. С рассветом следопыты быстро определят, что Арен и её сёстры отправились другим путём, и её отец заподозрит обман. К этому моменту они уже должны уйти.

Достигнув каменистого пляжа, Лара поползла вдоль него по воде глубиной по колено, съёживаясь каждый раз, когда через её голову перекатывалась волна. Руки и колени, израненные острыми камнями, кровоточили, но она не могла рисковать подняться на ноги в поле зрения отряда солдат.

И с каждой минутой их будет всё больше. Они не дураки. Они обыщут все лодки вверх и вниз по берегу, и её не удивит, если для этого приведут собак.

Посчитав, что теперь её уже не увидят, Лара выбралась на берег, морщась от того, как хлюпали её сапоги – казалось, этот звук отдаётся в ночи эхом. Обогнув город по окраине, она трусцой взбежала на холм, затем взяла восточнее, держась в десяти шагах от дороги, пока не услышала журчание воды – впереди был мост через маленькую речку. Снова начался дождь, небо озарила вспышка молнии. Лара пошла вверх по течению реки, ища взглядом почти неразличимое пятно светящихся водорослей, которое укажет ей путь.

И лишь найдя его, она позволила себе задуматься, жива ли ещё Бронвин? Не пострадали ли другие сёстры? Не убили ли их?

Вина глодала её изнутри. Сёстры знали, во что ввязываются, когда соглашались помочь, но всё равно это из-за неё они оказались в таком положении. Лара спасла их жизни, но теперь снова рискует ими.

И Арен?

Думать о нём было невыносимо. Его тяжёлый взгляд, ненависть в голосе. Не было причин верить, что это изменится, но Лара всё ещё втайне надеялась.

Следуя по слабым отметинам водорослей и стирая их на ходу, она поднялась на холм. Руки и ноги словно налились свинцом, бессчётные мелкие ссадины и ушибы высасывали из неё силы.

Рядом с устьем маленькой пещеры были привязаны лошади. На плоской скале у входа Лара увидела капли крови. Пожалуйста, пусть все будут живы, взмолилась она мысленно. Пожалуйста, пусть Арен будет там.

– Охотница, – слово прозвучало сипло, она с усилием сглотнула и добавила: – Это Лара.

А затем зашла внутрь, и её поприветствовал знакомый недовольный голос:

– Что ж, звёзды сегодня к нам неблагосклонны: вот и ты, и ты всё ещё жива.

23

Арен

Через десять минут им пришлось остановиться, чтобы привязать Бронвин к лошади.

– Убери, – пробубнила она. – Больно.

– Не могу, иначе ты истечёшь кровью до смерти. – Но Арен сочувствовал ей, его самого не раз ранили стрелами. – Мы вытащим стрелу, как только будем в безопасном месте.

Если она продержится до этого момента.

Бронвин так кренилась вперёд, наваливаясь на шею лошади, что Креста взяла у неё поводья. Но даже в темноте Арен заметил, как она тревожно оглядывается и периодически останавливается проверить сестре пульс.

– Куда мы направляемся? – спросил он наконец. – Кто нас встречает?

– Выше по реке есть небольшая пещера. Там нас ждёт наша сестра Сарина, у неё припасы для вашего с Ларой путешествия.

– Какого путешествия? – Арен терпеть не мог не знать дальнейшего плана. Терпеть не мог оказываться на позиции ведо́мого, всю жизнь пробыв лидером.

– Лара объяснит, когда встретится с нами.

– Или нет. Возможно, она мертва.

Креста тихо рассмеялась.

– Какое счастье, что я не иду с вами дальше. Хуже не придумаешь – быть третьим лишним в любовной ссоре.

– Мы больше не любовники, – процедил Арен сквозь зубы.

В ответ она почти весело фыркнула, словно их с Ларой конфликт значил не больше, чем мелкая размолвка из-за отделки комнаты.

– Как скажете, Ваше Величество. Но вряд ли вы легко отделаетесь. Солдатам нашего отца Лару не убить. Эту женщину вообще практически невозможно убить – поэтому мы прозвали её таракашкой. И сам факт, что мы всё ещё на свободе, говорит о том, что всё идёт в точности по её плану.

Бронвин застонала, и Арен ударил коня пятками, неловко дёрнув поводья, и подъехал к ней. Речная вода плескалась так высоко, что у него промокли ноги. Он наклонился и прижал пальцы к горлу Бронвин – пульс у неё был очень слабый, кожа холодная.

– Нужно спешить.

Но в темноте лошади могли идти по реке только медленным шагом, копыта оскальзывались на мокрых камнях. Пешком Арен шёл бы в два раза быстрее, но, конечно, не с ношей в виде Бронвин. Он невероятно устал, тело отвыкло от тяжёлых нагрузок, и это приводило его в ярость. Он ненавидел чувствовать себя слабым, после того как всю жизнь был сильным.

Арен раньше, чем Креста, заметил мелькающее впереди знакомое свечение водорослей, и при виде небольшого огонька у него сделалось тесно в груди. Крохотная часть Итиканы и доказательство, что на этом этапе в плане участвовал и его народ.

Ещё десять минут пути по тропе между деревьями привели их к низкому утёсу, в устье пещеры в нём мерцал огонь.

Креста торопливо спешилась и привязала лошадей, Арен отвязал Бронвин, снял с седла и понёс к пещере.

– Охотница! – громко позвала Креста, и спустя мгновение появилась беременная женщина с длинными тёмными волосами, в одной руке у неё был меч, в другой – нож.

– Бронвин подстрелили.

– Вот чёрт! – Беременная женщина – Арен предположил, что это и есть Сарина, – убрала оружие в ножны и зашагала к нему. И резко остановилась. – Где Лара?

– Сбивает их со следа, – ответила Креста. – Скоро появится.

– Заходите.

Арен внёс Бронвин внутрь и замер как вкопанный при виде знакомого лица.

– Нана?

Она стояла с оружием на изготовку, но стоило ей увидеть Арена, как мачете со звоном выпало из её рук.

Казалось, Нана целую вечность не могла найти слов, но потом она прошептала: «Ты живой. Ты здесь. О, слава Богу…» – и по её лицу потекли слёзы.

За всю жизнь Арен ни разу не видел, чтобы бабушка плакала. Даже когда его отец – её собственный сын – сгинул в море.

Затем она взглянула на Бронвин, утёрлась и тут же приняла свой обычный собранный вид.

– Неси её сюда.

– Стрела пробила плечо, – пояснил он, опуская девушку на землю. – Потеряла много крови.

Нана, ворча, вытащила нож, чтобы срезать с Бронвин одежду.

– Ох, Бронвин. – Беременная женщина оттеснила Арена в сторону, чтобы он освободил место, медленно присела и взяла сестру за руку. – Почему же именно тебя всегда ранят?

Стрела пробила плечо насквозь, наконечник в свете костра блестел от крови. С другой стороны подошла бледная обеспокоенная Креста, спросила:

– С ней всё будет хорошо?

Нана не ответила.

– Арен, обломай наконечник и иди наружу сторожить. Ты, – она метнула мрачный взгляд на Сарину, – идёшь с ним.

– Креста пойдёт.

– Креста останется, – безапелляционно возразила Нана. – Мне нужен помощник, а она, в отличие от тебя, следует инструкциям.

Не обращая внимания на их стычку, Арен нагнулся и отломил головку стрелы, Бронвин застонала. Он отбросил наконечник в сторону, встал, и тут хриплый голос крикнул снаружи:

– Охотница! – и чуть погодя: – Это Лара.

Арена захлестнуло облегчение: его блудная жена шагнула внутрь, тяжело дыша, плечи у неё ходили ходуном. Она была насквозь мокрая, медовые волосы свисали неопрятными колтунами. На щеке темнел свежий синяк, штаны порвались на коленях, и на коже кровоточили ссадины. Но когда она подняла голову, чтобы посмотреть на него, сердце Арена всё же пропустило удар.

Нана заговорила, возвращая его к реальности:

– Что ж, звёзды сегодня к нам неблагосклонны: вот и ты, и ты всё ещё жива.

– Простите, что разочаровываю. – Взгляд Лары устремился к Бронвин, при виде сестры она тут же сжала губы. – Она?..

– Жива, но еле-еле. Вымой руки и иди помоги мне. Хоть раз и от тебя будет польза.

Лара молча прошла мимо него, и Арен практически бегом бросился прочь из пещеры. Ему было почти больно дышать. Стало лучше, лишь когда он постоял немного под пасмурным небом, запрокинув голову, тёплый дождь смыл с него пот, и мышцы расслабились достаточно, чтобы он смог сделать глубокий вдох.

Появилась Креста.

– Я в разведку.

Бесшумно, словно итиканец, она исчезла среди деревьев призраком в ночи.

Из пещеры послышался вскрик боли – видимо, вытащили стрелу, – и Арен прошёл дальше по склону, не желая ничего слышать. И чувствовать.

– Так вы король Итиканы.

Арен чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он обернулся – за ним стояла Сарина, её тёмные волосы промокли под дождём. По виду ей оставалось до родов несколько недель, но двигалась она так же тихо, как Креста. Как все двенадцать сестёр. Сайлас создал двенадцать образцов совершенного оружия. И лишь сейчас, как подозревал Арен, начал осознавать, насколько они опасны.

– Был им.

Она вздохнула с нарочитым раздражением.

– Не морочьте мне голову этой тягомотиной, пожалуйста. Моя сестра внутри, возможно, умирает, у меня не хватит терпения слушать бессмысленное нытьё.

– Бессмысленное? – переспросил он ядовито, даже не пытаясь это скрыть.

– Итикана пока не пала. Эранал успешно сопротивляется попыткам пробиться сквозь его оборону, и насколько мне известно, бо́льшая часть мирных жителей сумела добраться до безопасного острова раньше, чем солдаты моего отца.

Он это знал. И также знал, что большинство не смогли взять с собой ничего, кроме одежды, в которой были. На других островах остались только солдаты итиканской армии для борьбы с маридринскими войсками. Месяцами Арен обретался под открытым небом с остатками гарнизона Срединного Дозора, спал в грязи и ел то, что удавалось добыть на охоте или сорвать в джунглях, всё это время сражаясь с захватчиками, которые жили в домах и жрали как короли, поскольку припасы им доставляли через мост.

– И что, по-вашему, все эти мирные жители сейчас едят?

Она смерила его невозмутимым взглядом.

– Они живут на пайках, очевидно. Вот почему время имеет значение. Ваша сестра взяла на себя первую часть плана Лары, а теперь, когда вы на свободе, начнётся его вторая половина. Вы ещё сядете на свой трон снова, помяните мои слова. Мой отец не знал, с кем связался, когда разозлил вашу жену.

– Не называйте её так.

– Почему нет? Это правда.

– Потому что она лживая предательница и заслуживает, чтобы ей перерезали горло, вот почему!

Внезапно Арен обнаружил, что лежит на спине, а к его шее приставлен нож.

– Позвольте выразиться предельно ясно, Ваше Величество, – прошипела Сарина. На фоне тёмного неба на её лице видны были только белые зубы. – Посмеете и дальше отзываться таким образом о моей сестре, и горло перережут вам. Это понятно?

Он молча глядел на неё с вызовом.

Лезвие ножа прижалось сильнее, по горлу Арена потекла капля крови.

– Ты для меня ничего не значишь. Ты ничто. Мы с сёстрами согласились помочь тебе только потому, что Лара любит тебя, а мы любим её. Не говоря о том, что мы обязаны ей жизнью.

Она немного расслабилась, и Арен задумался, как ему освободиться, не навредив ребёнку.

Но беременная или нет, Сарина знала своё дело. Он находился в её власти.

– Ты понятия не имеешь, что она пережила, – продолжила она. – Что мы все вытерпели от отца, Серина и прочих. Пятнадцать долбаных лет нам промывали мозги, вколачивая в нас веру в то, что наш народ голодает и умирает по вине Итиканы. Нас избивали, морили голодом, превратили в убийц, и каждый раз, каждый раз нашёптывали, что всё это нужно, чтобы спасти Маридрину от тебя. Что из-за тебя нам приходится страдать. Что ты злобный демон, думающий лишь о собственной жадности, и тебе нет дела до невинных жертв.

В голосе Сарины звучала искренняя ярость, и рассудок говорил Арену, что провоцировать её опрометчиво. Но он всё же не смог удержаться:

– Она узнала правду, едва прибыв в Итикану. Снова и снова она сталкивалась с реальностью лицом к лицу и всё равно выбрала поверить лжи своего отца и ударить меня в спину!

– «Выбрала»? – выплюнула Сарина сквозь зубы. – Почему же ты так глуп? Как ты не понимаешь, что его ложь была подобна яду? И мы никогда не исцелимся полностью. Я знаю правду. Я видела её собственными глазами, и всё же ночь за ночью я просыпаюсь в припадке безумия, словно ненависть к Итикане никогда меня не покинет.

Так же резко, как напала на него, Сарина поднялась на ноги, потирая поясницу. Осторожно следя за ней, Арен тоже встал и потрогал порез на горле.

– Лара совершила ошибку, – заключила женщина устало. – Если бы она доверилась тебе и рассказала всю правду, ничего из этого бы не произошло. Но пойми, пожалуйста, любое её доверие к тебе – это уже практически чудо. Она такая же жертва махинаций моего отца, как ты и Итикана. Хотя, в отличие от тебя, она не хочет, чтобы он победил. Лара остаётся королевой Итиканы, даже если ты отказался быть её королём.

С этими словами она вернулась в пещеру, оставив его под дождём. Спустя несколько минут появилась Лара, постояла немного у входа, затем подошла к Арену.

– Как Бронвин? – спросил он.

– Мы остановили кровотечение, но она очень слаба. Только через день или около того можно будет с уверенностью сказать, поправится она или нет. И даже в этом случае всегда есть риск, что рана воспалится. – Лара потёрла виски. Почти физически можно было почувствовать, насколько она устала и какой дорогой ценой ей удалось сбить погоню со следа. Арен с трудом пресёк желание протянуть руку и размять ей шею – он знал, что там ей всегда сводит мышцы от напряжения.

– Она справится, – сказал он вместо этого. – Она боец.

Лара опустила руки и взглянула на него:

– Удивительно, что тебя это вообще волнует.

Он хотел презрительно отрубить «Естественно, меня это волнует, я же не ты», но произнёс только:

– У меня нет претензий к твоим сёстрам.

– Даже к той, что чуть не перерезала тебе горло?

Она протянула руку к его шее, но Арен оттолкнул её.

– Не трогай меня.

Лара обхватила себя за плечи обеими руками и сделала шаг назад.

– Сарина сказала, ты втянула Анну в свой план, – вспомнил он. – Где она? Что она делает? И куда, ты предполагаешь, я должен поехать с тобой?

– Анна на пути в Эренделл, – ответила Лара. – Она намерена выполнить свою половину условий Пятнадцатилетнего Договора. И попросить у Эренделла помощи в том, чтобы вернуть Северный Дозор обратно под наш контроль. – Она отвернулась. – Под ваш контроль.

У Арена похолодели руки.

– Ты хочешь отдать мою сестру за договор, которого больше не существует? У неё там нет власти. Нет союзников. Они могут сделать с ней всё что захотят. – Он отвернулся, лихорадочно размышляя, как остановить Анну, пока не стало слишком поздно. – Единственная возможная причина их хорошего отношения – выгодные условия на мосту. А мост Итикана больше не контролирует! В их глазах Анна бесполезна.

Как и Итикана. Если бы Эренделл хотел отбить Северный Дозор у Маридрины, они бы, наверное, сумели это сделать. Но у них не было никаких причин оставлять остров себе.

– Этот план – глупость.

Лара помолчала, но после паузы заметила:

– Я не согласна. После того как мы расстались, я несколько месяцев провела в Эренделле. Они с радостью примут участие в этом предприятии, но только если вы выполните свою часть сделки.

– А именно?

– Одно дело для Эренделла – захватить Северный Дозор. Но совсем другое – плыть через Бурные Моря, чтобы отбивать Южный Дозор прямо под носом у Маридрины. Нам нужно привлечь другого союзника.

У Арена всё внутри оборвалось, потому что он догадался, что она планирует сделать. И не менее ясно он сознавал, что даже мечтать об этом – безумие.

– Вот почему, – продолжила Лара, – мы с тобой отправимся на юг, чтобы восстановить отношения Итиканы с императрицей Валькотты.

24

Лара

Близился рассвет. За ночь небо очистилось от туч и на восходе окрасилось всеми оттенками розового, оранжевого и золотого. Но Лара не могла оценить прелесть этой картины. Она стояла у входа в пещеру и грызла горбушку, хотя ей кусок в горло не лез.

За всю ночь она практически глаз не сомкнула.

Как она могла спать, когда Бронвин была на грани смерти – раненная из-за того, что Лара втянула её в эту передрягу. Всякий раз, начиная проваливаться в сон, Лара тут же резко подскакивала: ей казалось, что сестра больше не дышит. Что она потеряла Бронвин. Что убила её – наверняка наповал, как Мэрилин.

Всё усугубил Арен. После того как Лара рассказала ему план, он приложил все усилия, чтобы держаться от неё настолько далеко, насколько позволяла пещера, отказываясь встречаться с ней взглядом. Лишь часами смотрел в пламя костерка.

С ночи изгнания из Итиканы Лару неизменно сопровождало чувство вины, но теперь оно так резко выросло, что у неё всё болело внутри. Сколько же бед она причинила. Даже если её план сработает, даже если Итикана обретёт союзников и отобьёт мост, содеянное уже не исправить.

– Готова?

Подошедшая Сарина протянула Ларе жестяную чашку с горячим дымящимся питьём.

– Он ненавидит меня. – Щёку Лары невольно обожгла горячая слеза, и она яростно вытерла лицо. – Я думала… – Она осеклась и покачала головой. – Не знаю, о чём я думала.

– Что, раз ты спасла его неблагодарную, хоть и крайне привлекательную задницу, он тебя простит?

Лара ответила невнятным звуком: полусмешком, полувсхлипом.

Сарина оглянулась через плечо на пещеру, взяла сестру под руку и повела вниз по насыпи.

Уже достаточно посветлело, чтобы Лара могла разглядеть её лицо: синяки под глазами и жёсткую складку у рта – признаки усталости и беспокойства. И всё это, разумеется, было вредно для ребёнка.

– Он может никогда не простить тебя, ты же понимаешь? Не тебе решать, пойдёт он на это или нет.

У Лары так свело мышцы шеи, что от кивка в ней что-то хрустнуло.

– Я знаю.

– Разве это ничего не меняет? – мягко спросила Сарина. – Не хочешь уйти? У тебя есть такая возможность. Мы можем отдать этой старой стерве и Его Величеству лошадей и припасы, и тогда вчетвером выберемся отсюда, а эти пусть делают что хотят.

– Нет. – Лара не могла уйти. Она бы скорее умерла, вне зависимости от того, как к ней относится Арен. Потому что освободить Итикану из-под ига отца было необходимо ей самой, чтобы примириться с собой. – Если даже он и простит меня, остальная Итикана – никогда. Я не буду заставлять его делать выбор между нами. Я доведу дело до конца и тогда уйду прочь, и…

Уйду прочь, и что?

Её планы ограничивались спасением Арена из плена и освобождением Итиканы, и она не позволяла себе воображать, что будет делать потом, когда достигнет этих целей. Не позволяла себе зацикливаться на моменте, когда ей придётся навсегда покинуть Арена и уйти не оглядываясь.

– И тогда, подозреваю, я займусь отцом.

Сарина вздохнула.

– Ты также можешь оставить это в прошлом и найти меня. Наладить свою жизнь там, где нет политики и насилия. Встретить того, для кого ты всегда будешь на первом месте.

У Лары закололо в груди от внезапного острого прилива отчаяния, и она отвернулась.

– Больно об этом думать.

И как бы нелогично это ни было, того, что описывала Сарина, она не хотела. Она была совсем другим человеком.

– Сейчас больно, потому что рана ещё свежа. Со временем станет лучше. – Сарина притянула Лару ближе, прижалась губами к её лбу. – Сделай всё, что считаешь нужным, выберись, а потом возвращайся к нам. Обещаешь?

Но Лара не успела ответить: послышался глухой звук шагов, и она отвернулась от сестры. У входа в пещеру стоял Арен – руки скрещены на груди, рот сжат в тонкую линию.

Впервые после всех этих месяцев у Лары появилась возможность посмотреть на него при свете дня, и она обнаружила, что с жадностью скользит взглядом по его высокой фигуре, отмечая широкие прямые плечи, гордо поднятую голову. Волосы у него отросли длиннее, чем он носил в Итикане, и начали немного виться, как у Анны, на лице темнела щетина.

– Бронвин проснулась и зовёт тебя, – низко проговорил Арен без выражения.

– Спасибо, что передал. – Лара попыталась встретиться с ним взглядом, но он тут же отвернулся со словами:

– Пойду навьючу лошадей.

Сарина фыркнула.

– Будто ты знаешь как. Я помогу.

– А я пойду попрощаюсь с Бронвин и Крестой, – тихо сказала Лара и ушла в пещеру. У неё перехватило дыхание, когда она увидела, как Бронвин сидит, опираясь всем весом на Кресту, а Нана с ложечки кормит её бульоном. – Хорошо, что ты проснулась, – сказала она сестре.

– Без особого желания, – улыбнулась та. – Но я же не могла позволить тебе снова сбежать, пока я валяюсь без сознания у очередного костра. Да никогда.

Нана шумно выдохнула с явным раздражением и, уходя, плюнула в угол.

– Господи, она такая злыдня, – пожаловалась до сих пор бледная Бронвин, кривясь. – Как ты её терпела целый год?

– Мы мало общались, – Лара ухмыльнулась. – Как-то ночью мне надо было улизнуть, так что я подмешала ей слабительное. И получила несколько часов свободы, пока она не могла выйти из сортира.

Обе её сестры засмеялись, но Бронвин тут же схватилась за плечо.

– Так, стой. Стой. Больно.

Лара наклонилась и прижалась лбом к её лбу.

– Ты поправишься. Я не приму никакого другого исхода.

– Вы сделались такой властной, Ваше Величество. – Бронвин тоже склонилась к ней.

К ним тут же прислонилась Креста. Затем их обвили ещё одни руки, и в их объятия вторгся объёмный живот беременной Сарины.

Лара позволила себе посидеть так минуту, чтобы выдохнуть, и проговорила:

– Придерживайтесь плана. Возвращайтесь в горы, оставайтесь в безопасности.

Легко сказать. На деле Лара знала, что её сёстры всё ещё в смертельной опасности. Те, кто сейчас в Венции, останутся в городе, скрываясь, пока не утихнет сезон бурь, а затем разделятся и сядут на корабли на юг и на север. Сарина, Бронвин и Креста встретятся с торговым караваном людей Энзеля, и тот обеспечит им прикрытие для возвращения в Ренхаллоу – Лара надеялась, что это случится до рождения ребёнка.

– Мы уходим сегодня же. – Сарина встала. – В фургоне есть потайной отсек, мы спрячем там Бронвин и Кресту на случай, если нам встретится патруль. Ни у кого не вызовут подозрений старуха и беременная девушка. И ни один патруль не станет обыскивать на предмет контрабанды фургон, полный сухого коровьего навоза.

– Ты всё распланировала.

– И ты попробуй как-нибудь так сделать. – Сарина улыбнулась ей и слегка подтолкнула к выходу из пещеры.

Снаружи стоял Арен с лошадьми, о чём-то увлечённо беседуя с Наной. При виде Лары разговор оборвался. Лара затянула своей лошади подпругу, проверила, что седельные сумки надёжно закреплены, и поднялась в седло. Она отвела глаза, когда Арен неловко забирался на лошадь – хотя какой-то её мелочной части нравилось видеть, что он чего-то не умеет. Особенно после всех насмешек, что она перенесла из-за морской болезни.

– Если с ним что-то случится… – начала было Нана, но Лара устала от её угроз.

– Да-да, вы поймаете меня и скормите акулам, я помню.

Она щёлкнула языком, подавая лошади знак тронуться, и поскакала по тропе к реке. Спустя мгновение она услышала стук копыт позади – лошадь Арена рысью бежала следом.

Лара дождалась, пока они пересекут реку и возьмут курс на юго-восток к низким горам, и поехала с Ареном вровень.

– Сейчас они уже наверняка определили, что моя вчерашняя выходка – это обман, и мы не сбежали по воде. Но они всё равно будут ожидать, что у нас есть такое намерение, так что я подозреваю, патрули вдоль побережья усилят. Поэтому мы поедем по краю Красной Пустыни, пока не доберёмся до границы Валькотты, а там уже сможем вернуться на большой тракт прямо к Пиринату.

Разумеется, императрицу стоило искать в столице Валькотты.

Арен неотрывно глядел на дорогу перед собой; от того, с какой силой он стискивал поводья, у него побелели костяшки пальцев.

– Если Керис действительно освободил Зарру, всё это совершенно не нужно. Она дала слово обеспечить Эранал припасами.

– Это выигрывает время, но не решает проблему. И мы не можем знать наверняка, смогла ли она выбраться, тем более что в этом деле замешан мой единокровный брат. Ты чертовски доверчив, Арен.

– Единоутробный брат.

Лара открыла рот от удивления и закрыла снова. После паузы она всё же переспросила:

– Извини, что?

– Он утверждал, что мать у вас тоже одна.

Возможно, и так. Лару забрали в лагерь в пять лет, и, хоть она и помнила Кериса, эти воспоминания были туманными и нечёткими.

– И я не доверяю Керису – в долгосрочной перспективе, – продолжил Арен. – Но я абсолютно уверен, что он сделает всё возможное, чтобы выжить, и ради этого ему придётся отобрать корону у твоего отца. А в таком случае ему необходимо, чтобы Эранал выдержал осаду.

Лара молча выслушала от него план Кериса, на её взгляд, чересчур переусложнённый. Но вместо того чтобы сосредоточиться на заговоре брата, самым первым делом она спросила:

– Моя мать… она жива?

Арен долго молчал, затем покачал головой:

– Нет.

В сердце Лары вспыхнуло горе – долгие годы, что она не виделась с матерью, ничуть не уменьшали боль потери.

– Тебе известно, как она умерла?

– Лучше тебе не знать. – Арен ударил лошадь пятками и двинулся вперёд по тропинке.

Кровь Лары вскипела от гнева, и она галопом обогнала его и развернула лошадь, чтобы преградить ему путь.

– Не будь мелочным, Арен. Утаивать такое, только чтобы позлить меня, – это удар ниже пояса.

– Можно подумать, меня вообще волнует, злишься ты или нет.

Эти слова он произносил, отвернувшись в сторону, и Лара сощурилась: видимо, он пытался её отвлечь. Она медленно выдохнула и попросила:

– Пожалуйста, скажи мне правду.

Повисло натянутое молчание.

– Я знаю только то, что мне сказал Керис. – Арен встретился с ней взглядом. – Он сказал, что твоя мать пыталась отправиться за тобой, чтобы вернуть тебя, и твой отец задушил её в наказание. И в качестве предупреждения другим жёнам не переходить ему дорогу. – Он помедлил, но добавил: – Мне жаль.

Лара дышала с трудом. Мир вращался, то размываясь, то вновь обретая чёткость. Она низко согнулась, стиснув в кулаках поводья, и прорычала сквозь зубы:

– Я его ненавижу!

– Как и Керис. Поверь хотя бы этому, если не веришь ничему другому.

Арен снова стукнул пятками по бокам лошади, неуклюже качнулся вперёд, как огромный мешок картошки, и у Лары не осталось иного выбора, кроме как следовать за ним.

Быстрый темп и необходимость оставаться начеку хорошо отвлекали её от боли, тяжело ворочавшейся внутри, пока они ехали по извилистому пути через холмы и горы на границе с Красной Пустыней. Порой им встречался случайный фермер или пастух, но люди не обращали на них внимания: оба они были одеты как маридринские купцы, и Лара не держала оружия на виду.

В полдень они остановились возле ручья, чтобы поесть и напоить лошадей, но Арен за время пути не произнёс ни слова. Так что Лара чуть не подпрыгнула, когда он вдруг спросил:

– Как ты это сделала?

– Что сделала? – переспросила она, хоть и прекрасно понимала, что он имеет в виду. Но очень не хотела этого разговора.

– Как и когда ты написала свой план по проникновению в Итикану на том письме, что я отправил твоему отцу? Я писал его сразу перед тем, как мы… – Он осёкся и принялся без необходимости поправлять седло своего коня. – Неважно. Не имеет значения. Я не хочу этого знать.

– Арен…

– Не желаю этого знать, – он забрался на лошадь. – Поехали.

Лара наполнила в ручье свой бурдюк с водой, затем также влезла в седло и с болью в груди поехала вслед за Ареном.

– Я записала план в ту ночь, когда налётчики ранили тебя в плечо. – Едва произнеся эти слова, она живо вспомнила его на коленях на грязной тропинке – как он, истекая кровью, пытался объяснить ей, что мечтает об иной Итикане: о стране без тягот постоянной войны и насилия. – Я оставила одно и то же сообщение на каждом листке гербовой бумаги, зная, что в конце концов ты напишешь что-нибудь моему отцу.

– Я не хочу этого слышать. – Арен пнул свою лошадь, одновременно с этим натягивая поводья, и раздражённое животное лишь всхрапнуло и попыталось подняться на дыбы. – Да шевелись ты, глупое создание!

– В ночь, когда мы впервые были вместе, перед тем как я вышла к тебе во двор, я была в твоей комнате – уничтожала бумаги. Ты винил своего кота, но это я разлила чернила. И я пересчитала листы. Начатое письмо и остальные – они все были там. Я не знаю, как один ускользнул от меня, но, пожалуйста, знай: когда я пришла к тебе, я искренне верила, что положила конец своим планам.

Отчаявшись успокоить лошадь, Арен соскочил с неё и зашагал по тропинке.

– Это не имеет значения, Лара! Всё уже произошло в любом случае.

Как это могло не иметь значения? Как могло не иметь значения, что она пыталась помешать собственным планам воплотиться? Что она отвернулась от отца, от того, чему её обучали всю жизнь? Неужели для Арена не имело значения, что вторжение стало для неё таким же потрясением, как и для него?

Подхватив поводья второй лошади, она лёгким галопом поскакала за Ареном.

– Арен, послушай! Я знаю, что это моя вина, но, пожалуйста, пойми, я не хотела, чтобы это произошло.

Он развернулся, полез в карман плаща и достал листок бумаги, помятый и потрёпанный от постоянного складывания и разворачивания. И Лара узнала в нём треклятое письмо.

– Я читаю его каждый день с тех пор, как твоя сестра ткнула мне этой бумажкой в лицо. Каждый чёртов день я читаю твои планы и вижу, как ты манипулировала мной. Как наше каждое мгновение вместе было частью твоей стратегии заманить меня в ловушку, заставить тебе доверять, а самой найти информацию, необходимую для того, чтобы уничтожить всё, что мне дорого.

Глупо это было или нет, но как раз по этой причине Лара никогда не говорила Арену, что написала те письма: она предполагала именно такую реакцию.

– Но и это не самое худшее! – выкрикнул он. – У тебя были причины сделать то, что ты сделала. Какое у меня оправдание? Каждая деталь, которую ты узнала, каждая твоя возможность шпионить – это мои ошибки. Привезти тебя в Итикану – моя ошибка. Доверять тебе – моя ошибка. Любить тебя – моя ошибка. – Он подобрал камень и запустил в дерево. – Итикана пала из-за меня, и если ты думаешь, что моё правление поможет ей подняться вновь, ты глубоко ошибаешься.

Лишь тогда, в тот момент, она поняла, на что направлен гнев в его глазах. Не на неё. Не на то, что она сделала. На самом деле Арен винил себя.

И что она могла сказать на это? Казалось пустым и глупым доказывать, что не стоит винить себя за вступление в брак с добрыми намерениями. Лара открыла было рот, но тут же закрыла: каждое слово, подступающее к губам, казалось неправильным.

– Арен… – Она прервалась на полуслове, услышав топот копыт.

Лара развернулась в седле, пристально глядя назад, на дорогу, по которой они ехали, но не смогла ничего увидеть среди деревьев.

– Там кто-то едет.

– И он не один. – Арен подошёл к её лошади, настороженно поднял голову и прислушался. – Ты это слышишь?

Вдалеке она уловила слабый собачий лай.

– За нами гонятся. Нужно ехать быстрее. Давай!

* * *

Два дня они петляли по холмам и долинам, пытаясь оторваться от преследователей, но те, казалось, не уставали вовсе и всегда оставались в нескольких шагах сзади, вне зависимости от того, сколько уловок использовала Лара, чтобы скрыться. Она воровала для них с Ареном новых лошадей, когда по пути попадалась небольшая деревенька или ферма, оставляя в качестве платы предыдущих измученных животных. Но крестьянские лошади сильно уступали коням, на которых ехали солдаты её отца, так что с каждым часом лай собак и стук копыт звучали всё ближе.

– Они знают, куда мы направляемся, – озвучил свои мысли Арен, поёрзав в седле, пока лошади пили из крошечного ручья.

– Я понимаю, – она заткнула бурдюк пробкой, передала Арену и принялась заполнять второй. – Я ожидала, что Серин разгадает мой план, но не так быстро.

Оставалось уповать на то, что это Сорока так хорошо её знает, а не одна из её сестёр попалась в плен.

– Солдаты твоего отца поскачут по главному тракту вдоль побережья, а затем двинутся на восток, чтобы отрезать нас. У нас нет шансов опередить их. Не на этих клячах.

– Они не клячи, – буркнула она и ласково похлопала бок своей взмыленной лошади, забираясь обратно в седло. – Они просто не созданы для скорости.

– Прошу прощения, что оскорбил их, – язвительно парировал Арен, – но, видишь ли, дело в том, что сейчас нам нужна именно скорость.

Больше всего им обоим сейчас был нужен сон. Каждый спал от силы несколько часов, причём в седле, пока другой вёл лошадей в поводу. Лара чувствовала себя вымотанной и больной, и постоянные колкости Арена действовали ей на нервы.

– Мы подберёмся ближе к краю пустыни. Воды по дороге будет меньше, поэтому вряд ли они ожидают такого хода. Как только мы обойдём их, то сможем вернуться к побережью и достать лошадей порезвее.

Ещё бы ей ощущать хоть половину той уверенности, с которой она говорила.

Лара погнала лошадь и повела Арена по узкой тропинке, время от времени оглядываясь назад. Невозможно было скрыть траекторию их движения на неровной местности, лишённой деревьев, и Лара уже различала блеск стекла подзорной трубы и облако пыли, поднимающееся из-под копыт.

Что бы только она не отдала в этот момент за дождь, за то, чтобы чистая холодная вода обрушилась с неба, полилась ей в рот, смыла грязь с её тела и их след – с земли. Но сейчас они могли столкнуться разве что с пыльной бурей.

С каждым часом пути дальше на восток воздух становился суше, и ветер приносил знакомый запах песка. Подгоняя лошадь к гребню холма, Лара остановилась, чтобы посмотреть вниз на раскинувшиеся перед ней красные пески, бесконечные и обширные, как океан.

– Мы будем ехать на юг, сколько сможем, пока лошадям не понадобится вода. Тогда мы…

Она не договорила, увидев движущееся прямо на них облако пыли. Невозможно.

– Чёрт побери! – выплюнул Арен, указывая назад. Там приближались ещё две группы всадников. Их зажимали в клещи со всех сторон.

Со всех, кроме одной.

Развернув лошадь, Лара снова пристально взглянула на восток, казалось, красные пески двигаются, перемещаются вместе с волнами зноя.

У них не было для этого никакого снаряжения. И недостаточно воды – особенно для лошадей. Но там у них, по крайней мере, был шанс, а остаться здесь точно означало смерть или плен.

Приняв решение, Лара ударила каблуками в бока своей взмыленной лошади и повела Арена вперёд, в Красную Пустыню.

25

Арен

Арен в жизни не бывал в таком пекле.

Они уже несколько дней углублялись в пустыню, но облако пыли на горизонте не исчезало – преследователи не отставали.

Воды не осталось совсем даже в нём самом: во рту уже давно было абсолютно сухо, губы потрескались, кожа горела от непрестанного натиска солнца. Лошадь под ним шаталась, её бока тяжело вздымались, шкура покрылась белой коркой высохшего пота. Наконец она издала измученный стон и упала на колени, а Арен скатился на песок.

– Вставай! – рявкнул он и натянул поводья, но животное лежало на боку, раздувая ноздри.

– Оставь.

Лара оттолкнула Арена в сторону, отстегнула седельные сумки, передала ему и сделала то же со своими. Освободив обеих лошадей, она нанесла им несколько ударов ножом в шею и взвалила сумки на спину.

– Мы здесь умрём, – попытался донести до неё Арен.

Вместо ответа Лара подняла руку, заслоняя глаза, и некоторое время всматривалась в даль.

– Нет, пока нет. А теперь идём.

Проходили часы, каждый шаг давался огромным волевым усилием, каждый вдох причинял боль. Но Лара не сбавляла темп, и Арен не желал сдаваться первым.

Они взбирались на дюну, будто достающую до самого неба, гора песка под ногами Арена скользила и двигалась, и он спотыкался. Падал. Лез обратно вверх, только чтобы повторить всё сначала.

Ему ужасно хотелось пить. Он не знал раньше, что возможна такая жажда, чудовищная потребность в воде практически доводила до паники: так утопающий, не в силах выбраться из-под воды, паникует, отчаянно нуждаясь в глотке воздуха. Только эта пытка, казалось, не кончится никогда.

Добравшись до вершины дюны, Арен остановился рядом с Ларой, тяжело дыша. Он знал, что надо оглянуться, чтобы посмотреть, близко ли погоня, но не мог найти в себе силы даже на одно короткое движение.

А потом он поднял голову и увидел, что заставило Лару остановиться.

Стена песка поднималась на высоту, должно быть, тысячи футов, сквозь неё сверкали молнии, через несколько мгновений по дюнам эхом разносился гром.

Лара не двигалась, глядя на бурю, словно заворожённая, от ветра её волосы разлетались золотым облаком. Арен с трудом отвёл взгляд от этого зрелища и увидел вдалеке восемь человек на верблюдах. Руки мелькали в воздухе – они нахлёстывали животных, чтобы набрать скорость.

– Лара! – Во рту было сухо, как в пустыне. – Верблюды могут обогнать бурю?

Она обернулась и тоже увидела быстро приближающиеся силы противника.

– Вот на что они рассчитывают. Поймать или убить нас, а затем домчаться до края пустыни и укрыться в палатках, пока всё не уляжется.

– Тогда надо сразиться с ними и забрать животных!

Возможно, план бы сработал, не будь они оба на грани смерти от обезвоживания и истощения. Но у них больше не осталось стрел, чтобы на расстоянии сократить ряды противника, а все оставшиеся силы Арена ушли бы на то, чтобы достать оружие из ножен. Это сражение им было не выиграть.

И, судя по мрачному выражению лица Лары, она это понимала.

– Пусть за нас сразится буря.

Перейдя на бег, она ворвалась в воплощённый кошмар из ветра и песка.

26

Лара

Это был их единственный шанс.

Многие решили бы, что это мираж или самообман, но Лара увидела вдали крохотный промельк зелени. За годы жизни в пустыне внутри её укоренилось некое шестое чувство. Им требовалось лишь двигаться вместе с бурей.

Голова у Лары раскалывалась, мерные вспышки боли соперничали с нарастающим рокотом грома, но всё же она продвигалась вперёд, увлекая за собой Арена.

Он споткнулся и упал, но Лара помогла ему подняться, перекинув его руку через плечо, хотя её колени уже с трудом удерживали её собственный вес. Быстро оглянувшись, она убедилась, что всадники приближаются ещё быстрее, чем раньше.

Что посулил им её отец? Какая награда, какие богатства стоили того, чтобы в погоне за двумя чужими жизнями скакать навстречу возможной гибели?

Или, возможно, причина была не в награде.

Возможно, их гнал страх перед тем, что король сделает с ними, если они не привезут обратно головы Лары и Арена.

Ветер усиливался, в воздухе клубился песок, и Лара остановилась обмотать шарф вокруг головы, чтобы он плотно закрывал рот и уши, и так же поступила с Ареном, но ему прикрыла ещё и глаза.

– Не отпускай меня! – прокричала она и повела его дальше.

Глаза щипало от песчинок и мелкой каменной пыли, тело уже не могло выжать ни слезинки, чтобы смыть их.

Но она уже чувствовала, что совсем рядом вода. Спасение.

Они были так близко.

До них уже доносились крики маридринских солдат, когда солнце исчезло с неба, скрытое стремительным вихрем песка. Минуты. Им осталось буквально несколько минут, пока буря не накроет их, и уже ничего будет не разглядеть.

Нужно продолжать двигаться.

Ветер ревел оглушительно, сильные порывы швыряли их из стороны в сторону, песок болезненно обжигал открытые участки кожи, глаза болели невыносимо, но Лара, сжимая руку Арена, шаг за шагом тащила его вперёд.

Ты справишься, беззвучно кричала она себе. Ты это переживёшь.

Темнота сгустилась, и Лара зажмурилась, дёрнула вверх шарф, чтобы он полностью закрыл лицо.

У неё пропало чувство направления. Она почти не различала, где верх, где низ.

Теперь по воздуху носился не только песок: Лару полоснул по плечу острый камень, и она вскрикнула.

Рядом с ней Арен сильно закашлялся и упал, выдернув руку из её хватки.

– Арен! – заорала Лара и зашарила вокруг себя. Теперь она тоже кашляла, мельчайшие частицы песка просачивались сквозь ткань шарфа и забивались в лёгкие. – Арен!

Но найти его не получалось, а сдвинуться с места Лара боялась, чтобы не сбиться с пути.

– Арен!

Она осталась на коленях на одном месте и, поворачиваясь, описала круг, протягивая руки настолько далеко, насколько могла. Мелкие обломки камня барабанили по ней, царапая кожу сквозь одежду.

– Арен!

Рука коснулась ткани, и Лара кинулась вперёд и нашла лежащее тело. Она прижалась губами к месту, где ткань шарфа закрывала его ухо.

– Вставай! – Если они долго пробудут на одном месте, их засыплет. – Ползи!

Арен шевельнулся, с трудом пополз, опираясь на локти. Лара чувствовала, как его тело сотрясается от приступов кашля, хоть за свистом ветра и грохотом грома не слышала больше ни звука.

Сквозь неплотно сомкнутые ресницы она разглядела вспышку молнии, от последовавшего раската заболели уши. А потом она почуяла запах дыма.

Молния ударила в одно из деревьев в оазисе.

Едва дыша, судорожно вцепившись в плащ Арена, Лара двинулась туда, где кружился и танцевал неуловимый запах.

Продолжай идти, монотонно повторяла она. Ты не дашь ему умереть.

Пальцы вдруг наткнулись на нечто твёрдое. Кашляя, Лара ощупала предмет. Гладкий камень. Блоки.

Стена тренировочного двора, почти погребённая под толщей песка.

Лара нетерпеливо двинулась вперёд, следуя вдоль стены, которая в конечном итоге должна была заворачивать к зданию оружейной. В нём можно было укрыться, пока буря не уляжется.

Арен рухнул наземь.

– Нет! – вскрикнула Лара. – Нет!

Новый приступ кашля помешал ей говорить.

Крепко схватив Арена под мышки, она поволокла его на себе, мучительно, с трудом, шаг за шагом. Она падала, но заставляла себя снова подниматься и постоянно проверяла, что стена всё ещё рядом.

Но каким же он был тяжеленным. Почти вдвое больше её, а она, Лара, и так выбилась из сил, она задыхалась и совсем изнемогла, и если бы можно было просто лечь и отдохнуть…

Нет! Слово вырвалось само между короткими глотками воздуха.

Шаг.

Шаг.

Стена под левой рукой исчезла, и, доверяясь памяти, Лара продвинулась ещё немного вперёд и столкнулась со зданием. Опустив Арена на землю, она взяла его за руку и нащупала дверь.

Здесь.

Проход был открыт, и Лара затащила Арена внутрь и уложила у дальней стены. Затем вновь отступила к двери, отгребая с дороги пригоршни песка, и подтянула деревянную створку, дождавшись, пока та не захлопнется и тяжёлая защёлка не упадёт на место.

Глаза жгло, на каждом третьем вдохе Лара закашливалась, в рот набился мелкий песок, и не было даже слюны, чтобы сплюнуть. Но она опасалась, что Арен сейчас в ещё худшем состоянии.

Арен остался там же, где она его бросила, даже не шевельнулся. Он кашлял почти непрерывно, но больше всего Лару беспокоило обезвоживание – от которого он мог умереть. От этого он и умрёт, если она в ближайшее время не достанет ему воды.

Но буря могла продолжаться ещё часы. Дни. А бурдюки у них на поясе были сухими, как чёрствая корка.

Оставив шарф обёрнутым вокруг головы, Лара поползла на кашель, ощупью сориентировалась и приложила пальцы к обнажённому горлу Арена. Пульс у него участился, кожа пылала от жара.

– Арен, – Лара потрясла его. – Арен, просыпайся.

Он заворчал и завозился, отталкивая её.

– Чёрт возьми, – пробормотала она зло. В груди нарастала паника. – Не смей умирать у меня на руках, идиот.

Нужно достать воду из источника, и немедленно, буря снаружи или не буря. Лара стянула шарф Арена чуть ниже, чтобы он пришёл в себя не с завязанными глазами, и на ощупь нашла путь обратно к выходу. Убедившись, что её собственный шарф надёжно закреплён, она навалилась плечом на дверь и надавила, сопротивляясь силе ветра. Сапоги заскользили по каменному полу, но дверь медленно приоткрылась – и буря тут же поймала деревянную створку, вырвала из рук Лары и швырнула в стену здания.

Песок и ветер вихрем влетели внутрь; вокруг Лары, пытающейся закрыть дверь обратно, зазвучал громовой рёв. Она пролезла между дверью и стеной и выпрямила ноги, чтобы захлопнуть створку. Затем просунула нож в дверную петлю, чтобы дверь не открылась снова, и начала ползти.

Единственное из пяти чувств, что у неё осталось, – осязание, и Лара двигалась с медлительной кропотливостью: если она собьётся с пути, то не доберётся до источника, а тем более обратно к Арену – буря убьёт её раньше.

Её направляла память, Лара ощупывала стены построек и глубоко зарывалась пальцами в песок, отыскивая линии мозаики, погребённые глубоко под ним. В последний раз она шла здесь на тот роковой ужин, собираясь инсценировать смерть своих сестёр, чтобы спасти их жизни. На неё нахлынули воспоминания: стук каблуков, запах еды в воздухе, ощущение шёлковых юбок на бёдрах. Единственное, что связывало нынешний Ларин путь с тем, предыдущим, – это её ужас.

Дюйм за дюймом она продвигалась к источнику, тело сотрясалось от кашля, руки, стёртые песком, горели. Ветер ударил её с одной стороны, затем с другой, прибивая к земле, по ней молотили камни и ветки, оторвавшиеся от растений в оазисе, во многих местах уже сочилась кровь.

Голова пульсировала, и Лара едва могла думать, она совсем потерялась в пространстве и сомневалась в каждом своём движении, поминутно замирая на месте.

«Продолжай! – мысленно велела она себе. – Ещё от силы десять шагов».

Но что, если она ошиблась? Что, если свернула не туда?

Лара застыла, паника душила её не меньше, чем песок. Она дышала судорожными мелкими глотками, не наполнявшими лёгкие. Нахлынул приступ головокружения, и она скрючилась, прижала к себе руки и подтянула вверх ноги, сжимаясь на песке в комочек.

Двигайся. Ты, чёрт побери, королева Итиканы! Тебя не победит какой-то песок!

Конечности не сразу, болезненно медленно, но всё же повиновались, и Лара снова поползла вперёд.

Память подсказывала, что пешеходный мостик через источник должен находиться прямо перед ней, но низкие стены вдоль дорожки закончились, а впереди по-прежнему был только песок. Прижав одну ногу к стене, чтобы не потеряться, Лара вытянулась, переместила вес на руку и пошарила впереди, пытаясь нащупать нечто знакомое.

Затем под ней обрушилась земля.

Она упала лицом в смесь песка и воды. Извиваясь, она тут же перекатилась, подогнув под себя колени, и села по пояс в грязи.

Выругавшись, Лара вспомнила прошлый раз, когда песчаная буря обрушилась на лагерь, и потребовались недели, чтобы вычистить из источника песок, и ещё месяц, чтобы вода начала течь нормально. Пить такое можно, но придётся отфильтровать.

Лара отвязала с пояса один из бурдюков, оторвала клочок ткани от края одежды и плотно обмотала горловину. Потом погрузила сосуд в жидкое месиво, подождала, пока он наполнится, сдвинула шарф и набрала в рот воды. В ней было полно песка, но, несмотря на ужасный вкус, ощущение прохладной влаги во рту всё равно воспринималось не чем иным, как блаженством. Лара прополоскала рот, сплюнула и сделала большой глоток.

Она пила столько, сколько смогла, пока её не замутило. Тогда Лара заново наполнила их с Ареном бурдюки, убедилась, что они надёжно привязаны к ремню, и двинулась назад.

Вода придала ей сил, и обратный путь она проползла быстрее.

– Я иду, – бормотала она между приступами кашля. – Держись.

У оружейной Лара с огромным усилием отворила дверь, а затем плотно закрыла за собой. За рёвом бури всё равно угадывался кашель Арена. Лара вслепую подползла к нему, приподняла его голову и плечи, чтобы он опирался на неё, затем вытащила пробку из бурдюка.

Подождав, пока кашель пойдёт на убыль, она приоткрыла Арену рот, влила немного воды и тут же прижала ему челюсть, чтобы он сделал глоток. Затем повторила. На четвёртый раз он поперхнулся и отодвинулся, вывернувшись из её хватки, откатился на бок.

– Арен?

– Ещё воды, – проскрипел он, и Лара пихнула бурдюк ему в руки и слушала, как он жадно глотает, пока не решила, что этого достаточно, и не забрала сосуд обратно.

– Ещё.

– Ещё немного, и тебя просто стошнит, – возразила она и отпила из бурдюка сама. – А я не вернусь туда за добавкой, пока буря не утихнет.

Она уселась на пол, прислонившись к холодному камню стены, и сделала ещё глоток. Глаза невыносимо жгло, и Лара надеялась лишь на то, что повреждения обратимы. Нужно было промыть веки, но для этого требовалась чистая вода. Она промокла насквозь, упав в источник, песчинки впивались в тело в самых невообразимых местах, внутри всё болело, мышцы сводило судорогой. Но что хуже всего – она начинала замерзать, мокрая одежда на коже ощущалась ледяной, поскольку температура в пустыне падала с приближением ночи.

– Где мы? – хрипло спросил Арен. – Что это за место?

Тайное место. Место, куда она никогда не собиралась возвращаться.

Лара расстегнула мокрое платье и стянула через голову.

– Отсюда, – прошептала она, – всё и началось.

27

Арен

Арен шёл по прохладному коридору, слушая грохот тайфуна снаружи, вдыхая сырой воздух, плотный от разрядов молний.

У него была сотня неотложных дел. Тысяча. Но как железо тянется к магниту, его тянуло отвлечься даже от самых важных задач и найти её.

Он остановился на лестничной площадке, оперся локтями на перила и взглянул вниз в залу. Лара сидела на полу среди десятка детей, все они смотрели на неё с восторгом. Она читала им вслух, как часто делала во время бурь, выразительно повышая и понижая голос; дети с нетерпением подавались вперёд – видимо, сказка достигла самого напряжённого момента. Почувствовав его присутствие, Лара взглянула вверх, и на её лице медленно возникла улыбка.

Бабах!

От силы раската сотрясся весь дворец, и несколько детей подпрыгнули в испуге.

– Тише, тише, – прошептала Лара. – Здесь безопасно.

Сверкнула молния, освещая сводчатый зал, и Арен поразился этому, потому что в стенах не было окон.

Бабах!

Все лампы погасли, дворец погрузился во тьму. Послышались крики, и Арен помчался вниз по ступенькам, оступаясь и спотыкаясь в темноте.

– Лара!

Ещё крики.

– Лара!

Снова сверкнула молния, и на одно мгновение Арен увидел залу и багровые брызги на стенах и потолке. И снова оказался в темноте.

Бабах!

– Лара! – снова выкрикнул он, слепо озираясь в темноте. – Где ты?

Ещё одна молния высветила Лару: она стояла на коленях, а за ней – её отец с ножом у её горла.

– Скажи нам, как захватить Эранал.

Арен дёрнулся – и проснулся.

Вокруг было темно и шумно, его бил сильный кашель, во рту пересохло, на зубах скрипел песок.

Арен панически сорвал шарф, обёрнутый вокруг лица, и костяшками пальцев коснулся чего-то мягкого, похожего на волосы.

Лара.

Её дрожащее тело прижималось к нему, одна его рука лежала у Лары под шеей, второй он обнимал её за талию, их пальцы были переплетены. Она закашлялась и, не просыпаясь, повернулась к нему лицом. Арен знал, что не должен этого делать, но всё же крепче обхватил её, обнял, прижимая к себе в ледяном холоде пустынной ночи.

Шум стоял невыносимый, сравнимый с рёвом тайфуна. Бушующий ветер с силой швырял на стены небольшой каменной постройки песок и бог весть что ещё. От грома тряслась земля. Несмотря на закрытую дверь и полное отсутствие окон, в воздухе висела смесь пыли и песка, и Арен вынужден был снова закрыть шарфом нос и рот, хоть это и вызывало у него отвратительное ощущение удушья.

Лара ничего больше не успела сказать после того, как сообщила, что они в лагере, где она выросла. Оба были так измотаны, что рухнули рядом и заснули, Лара взамен своего промокшего платья натянула его рубаху. Но Арену не требовалось никаких дополнительных объяснений, чтобы понять, что она спасла ему жизнь.

Последнее его воспоминание – удушливая, полная песка чернота, а потом забытьё, ничто, пока он не очнулся оттого, что Лара лила ему в рот воду. Значит, ей удалось найти это здание, затащить его внутрь, а затем снова выбраться и добыть воду. Казалось бы, невозможный подвиг, но она доказала обратное, и это, помимо воли, вызывало у Арена восхищение.

Лара обладала просто поразительной способностью переносить трудности, и это удивляло его, но в то же время и нет. Даже когда Лара скрывала от него свою истинную природу, она всё равно показывала, что умеет приспосабливаться и может преодолеть даже самые худшие обстоятельства. Частично это свойство выработалось в ней за время обучения – из-за всего, что они с сёстрами пережили в этом месте из-за Серина и остальных. Но это было ещё не всё.

Сила воли. Вот что поддерживало её дух. Громадная сила воли и упрямство в придачу.

Но какую выгоду она надеялась извлечь из помощи Арену?

Если она хотела вернуться к нему обратно, то лишь напрасно тратила время. Неважно, что её письмо отцу было отправлено по ошибке, это не меняло последствий. И всему виной её уловки, её враньё, её манипуляции. Женщины, которую он полюбил, никогда не существовало – лишь маска, которую Лара надела на время. Он не знал её. И не хотел знать.

Лжец, прошептал голосок в его голове. Взгляни на себя. Не валяйся вы оба полумёртвыми, ты бы уже оказался у неё между ног!

Гнев охватил Арена, он вытащил руку из-под шеи Лары и сел. Пошарив в темноте, он нашёл уже высохшее платье и накрыл им спящую. Затем ветер внезапно утих, шквал снарядов, осыпающих их укрытие, прекратился.

Слабый свет очерчивал контуры двери, Арен открыл её и заморгал от ярких лучей раннего утреннего солнца. Стена песка, гроза и буря неуклонно двигалась на запад. Нечто совершенно иное, чем тайфуны, захлёстывающие Итикану, но не менее смертоносное.

Арен закрыл за собой дверь и окинул взглядом место, где выросла Лара.

Повсюду был красный песок, горы песка местами поднимались так высоко, что засыпали часть зданий по периметру лагеря, но взгляд Арена тотчас устремился к деревьям и остаткам листвы, казавшимся совершенно неуместными посреди знойных песков пустыни.

Как и запах воды.

Арен пошёл вперёд между покрытыми копотью зданиями, у некоторых двери были обуглены или разбиты. Но он не стал останавливаться, чтобы посмотреть, что внутри, жажда гнала его вперёд.

Из-за бури в роще остались в основном потрёпанные безлиственные стволы. За ними обнаружился источник, питавший растения, – правда, сейчас он выглядел как песчаное месиво. Арен выкопал ямку в песке, подождал, пока она заполнится водой, набрал горсть воды и выпил, давясь песчинками, хотя всё равно искренне наслаждался ощущением прохладной жидкости во рту. Утолив жажду, он двинулся дальше к середине оазиса. Там стоял большой стол в окружении опрокинутых стульев, почти занесённых песком. Местами на песке поблёскивало на солнце разбросанное столовое серебро, рядом валялись осколки тарелок и стаканов.

Из любопытства Арен шагнул ближе, но что-то задел и споткнулся, едва не упал. Он потянулся вниз высвободить сапог, и замер, так и не опустив руку, когда понял, на что наступил.

На иссохший труп.

Бормоча ругательства, он освободил ногу от костей и ткани, но стоило ему поднять голову, и он осознал, что тело здесь не одно. Везде, куда ни глянь, из песка высовывались кости, всё вокруг теперь выглядело как могила, а не прерванный пир.

Арен обыскал близлежащие здания, внутри обгоревшие и полуразрушенные, и нашёл ещё больше тел. Жара пламени не хватило, чтобы поглотить останки десятков убитых. В жизни Арен видел трупов больше, чем следовало, но от этого места у него по коже шли мурашки.

– Арен! – Он услышал, как Лара зовёт его, и вышел на улицу, моргая от яркого солнца. – Арен, где ты?

Пусть паникует, прошептал злой голосок в его мыслях. Пусть думает, что ты ушёл, что она не нужна тебе.

Затем он увидел Лару: она шла по тропинке, из одежды на ней по-прежнему была только его рубаха и сапоги. Она передвигалась очень медленно и так и не сняла с глаз повязку. Что с ней случилось?

– Арен! – Раскинутыми руками Лара касалась стен зданий, чтобы понимать, где находится, но запнулась и упала, когда носком сапога задела о камень. Она тут же снова поднялась, но по тому, как она пошатывалась, было видно, что она сильно дезориентирована. Потерянна. – Ты в порядке?

От боли и страха в её голосе у Арена сжалось сердце.

– Я в порядке, Лара. Стой на месте. Я сейчас.

Он подошёл к ней, осторожно снял повязку и скривился: глаза у неё опухли и не открывались, кожа век покраснела от царапин, по лицу катились слёзы, размазывая песок и кровь.

– Ты вообще что-нибудь видишь?

– Плохо.

Он живо припомнил бурю – как Лара замотала ему лицо, включая глаза. Как она привела его в безопасное место, поплатившись за это собственным зрением.

– Давай я посмотрю.

Арен не знал, сможет ли помочь ей. Глаза – очень нежный орган, и хотя его навыков хватало, чтобы вправлять кости и сшивать раны, в этом деле он разбирался слабо. Но по крайней мере, следовало промыть повреждения, и с этим он вполне мог справиться.

– Я пока осматривался здесь, нашёл кухню. Там наверняка есть что-нибудь, чтобы тебя умыть.

Взяв Лару за руку, он повёл её по дорожкам, пытаясь не замечать текстуру её кожи. Та перестала быть мягкой и гладкой, как в Итикане, сделалась сухой и загрубевшей. Тем не менее форма кисти, изгиб ладони были до боли знакомыми, и Арен тут же выпустил её руку, стоило им добраться до кухни.

– Побудь здесь, – пробормотал он. – Я пойду принесу воды.

Песок в источнике начал оседать, но вода всё ещё была мутная. Арен наполнил чайник и горшок и отнёс обратно. Немного поразмыслив, он зашёл в здание, где видел какие-то уцелевшие платья, и забрал оттуда охапку шёлка. За несколько попыток Арену удалось достаточно процедить воду через ткань, чтобы она сделалась прозрачной, он вскипятил на очаге чайник и снял остывать.

– Однажды ты сказала мне, что твой отец убил всех, кто знал о его заговоре. Это произошло здесь?

Она отвернулась, вытирая щёки.

– Да.

– Ты помогала ему убить их?

– Нет, – бесцветно откликнулась она. – Но также ничего не сделала, чтобы их спасти.

Арен наблюдал за ней в ожидании, отмечая, как легонько вздрагивают мышцы её челюсти. Неглубокая складка на лбу, как он уже узнал, означала, что она обдумывает, сказать правду или солгать.

Лара вздохнула.

– Мой отец явился со своими людьми, чтобы забрать девушку, которую Серин выбрал тебе в жёны. Это была моя сестра Мэрилин.

Женщина, которая пыталась убить его в Срединном Дозоре. Которая убила мальчика Илая, а также его мать и тётку и бог весть сколько ещё людей. Та сестра, которой Лара свернула шею.

– У нас были тёплые отношения с наставником по оружию. В первый вечер, когда отец со свитой прибыли сюда, он подстроил так, чтобы я подслушала их планы. Я обнаружила, что отец намерен убить меня и остальных сестёр, когда официально объявит, что остановил выбор на Мэрилин. Он считал, что оставлять нас в живых – непомерные расходы. Так что у меня было всего несколько дней, чтобы придумать, как спасти наши жизни.

– Твой отец рассказал мне эту историю.

Она нахмурилась.

– Зачем?

– Я не знаю, – солгал Арен. Тогда его утешала убеждённость в том, что Лара не того склада, чтобы рисковать собой ради его спасения. Сайлас лишил его этого утешения. – Почему ты не рассказала сёстрам и вы не сбежали? С вашей подготовкой это было бы нетрудно.

– Да, но это также означало бы, что мы всю жизнь проведём в бегах. Если только мы бы не убили моего отца и всех его людей, что было очевидным риском. К тому же… – Она умолкла и еле заметно помотала головой. – В тот момент мы ещё верили в то, что нам рассказывали о злодействах Итиканы и страданиях Маридрины. Сбежать – отказаться от единственного, как мне казалось, шанса моей страны оправиться от бед. Я не могла этого принять. – Её лицо исказилось. – Кажется, так глупо было в это верить, но, полагаю, зрячему трудно поставить себя на место слепого.

Вот почему Сайлас прятал их в глуши. Не для того, чтобы защитить от убийства, а чтобы его дочери не узнали правду.

– А почему именно ты? Ты могла инсценировать свою смерть вместе с сёстрами и позволить Мэрилин продолжать дело твоего отца.

– Там были некоторые идеологические сложности. – Лара закусила нижнюю губу. – Но в основном потому, что я думала, что ей тебя не пережить. – Она издала горький смешок. – Я тогда не знала, что всё наоборот и это ты бы с ней не выжил. По крайней мере, от этого я тебя избавила.

На последней фразе её голос прозвучал надтреснуто.

По её опухшим щекам скатилось несколько слезинок, и Арен лишь огромным усилием воли сдержался, чтобы не притянуть её к себе. Вместо этого он поднялся, проверил воду и обнаружил, что она остыла.

– Положи голову на стол, – Арен скатал шёлковое платье в валик и положил ей под щёку. – Будет больно.

Лара сжала зубы, но не издала ни звука, пока он осторожно поливал водой её воспалённые, налитые кровью глаза. Даже с синяками и царапинами на лице она всё равно была красива.

Влюбился бы он в кого-то ещё из её сестёр, если бы ему прислали их? Допустил бы те же ошибки?

Возможно, но сам Арен так не думал. В Ларе было что-то особенное. Что-то, что отзывалось в его душе больше, чем какая-либо другая женщина в его жизни.

Народ Итиканы никогда не простит её, упрекнул он себя мысленно. Даже просить их о таком означало бы плюнуть в лицо всем его людям, которые потеряли детей, родителей, сестёр, братьев. Он не мог этого сделать, что бы ни чувствовал к ней.

Но всё же пора было перестать упиваться собственной болью по поводу того, что уже не исправить. Прошлое в прошлом, а ему следует смотреть в будущее.

Арен полез в карман и достал письмо, перечитал с обеих сторон, но в первый раз с тех пор, как Мэрилин дала ему эту бумагу, написанные слова не смогли разжечь в нём гнев. Он повернулся к очагу, посмотрел на пламя, горящее под чайником.

Лара пошевелилась, подняла голову.

– Что-то горит?

– Ничего важного, – ответил он и продолжил наблюдать, как письмо на глазах обращается в пепел.

28

Лара

Хоть лагерь и спас их от бури, но остальным бедам помочь не мог. Здесь не было даже еды. И отец наверняка уже направил в пустыню ещё больше солдат, чтобы убедиться, что Лара и Арен погибли. А значит, самая большая трудность ждала их впереди: выбраться из Красной Пустыни живыми.

Ларины сёстры забрали из лагеря все припасы, а всё, что осталось, испортилось, сгорело или ушло глубоко в песок. Хуже того, сёстры двигались коротким путём на север, в Маридрину, а Ларе и Арену нужно было на юг, в Валькотту, находившуюся вдвое дальше.

– Ищи всё, во что можно налить воду, – велела Лара Арену. – И что-нибудь съедобное, хотя я сомневаюсь, что найдётся много.

На этот счёт она оказалась права. Кроме горстки фиников, одинокого мешка муки и банки перца, еды не нашлось никакой. В оазисе росло несколько плодовых деревьев, но после бури они стояли голые. Слой песка полностью засыпал сады, а мякоть плодов, которые Ларе удалось откопать, была несъедобна. Это означало, что им предстоит около двух недель без еды.

– Не так уж много нашлось. – Арен сбросил собранные припасы на землю у источника. Лара лопатой выгребала оттуда песок, от усилий всё её платье пропиталось потом. Было чертовски жарко, но потребность в питьевой воде перевешивала нужду в мытье, а с такой работой Лара могла справиться и с закрытыми глазами – что было прекрасно, учитывая, что жжение под веками до сих пор не прошло.

Она нашарила чашку, наполнила водой и протянула Арену.

– Важнее всего вода.

– Но она тоже довольно мутная. – Он шумно отпил, потом раздался всплеск и бормотание: – Боже, как хорошо. Сейчас бы поплавать.

– Вылезай! – завопила она, с усилием разлепляя веки. Ужас от того, что он творил, перевесил боль. – Нельзя!

Арен выбрался из источника, ошеломлённо глядя на неё, и Лара подняла руку, один за другим загибая пальцы:

– Животным нельзя пить напрямую, чтобы не испортить воду. Следует использовать только чистые сосуды, предпочтительно из серебра или золота. И никаких, мать их, купаний!

– Там полно песка, и к тому же здесь нет никого, кроме нас.

Потоки слёз, струящихся по лицу, мешали Ларе глядеть на него достаточно свирепо.

– А как насчёт того, что я не хочу пить воду, в которой побывали твои вонючие ноги?

Он пожал плечами, словно это был единственный веский довод.

– Нам нужно вернуться к побережью. Оно ближе.

– На побережье усиленные патрули. Солдаты отца будут наблюдать за пустыней на случай, если мы выйдем.

Держать глаза открытыми становилось мучительно, но Лара проигнорировала боль: Арен стянул рубаху и отбросил в сторону. Потом внимательно оглядел пустыню вокруг, заслоняясь рукой от солнца. У него появился новый шрам на рёбрах и другой, чуть выше локтя, и Лара обнаружила, что всматривается в него, ища изменения в так хорошо знакомом теле. За время плена у него поубавилось мышц, он похудел, хотя это нисколько не умаляло его красоты. Арен повернулся, и Лара снова закрыла глаза, чтобы он не заметил, как она на него смотрит.

– Эти солдаты никак не могли пережить бурю, – сказал он. – А раз они не вернутся, твой отец будет считать, что и мы тоже мертвы.

– Или что мы их убили.

Он мрачно засопел.

– Возможно.

– То, что эта группа мертва, не значит, что за ними не придут другие, – дополнила Лара. – Серин заподозрит, что я попытаюсь попасть сюда. Он ничего не оставляет на волю случая.

– Мы можем устроить на них засаду. Заберём ездовых животных и припасы.

Лара оперлась на лопату и обдумала эту идею.

– Он пришлёт большой отряд. И они придут под покровом темноты.

– Можно спрятаться, а затем напасть на них со спины при свете дня.

– Получилось бы, будь у нас стрелы, но их забрали сёстры, уходя отсюда. И мне не нравится мысль встретиться в рукопашной с парой десятков обученных солдат.

На мгновение Арен замолчал.

– Тогда что ты предлагаешь? Сидеть здесь и медленно подыхать от голода?

Капля пота скатилась по исцарапанной коже у глаза, и Лара поморщилась, сдерживая желание потереть больное место.

– К востоку отсюда есть караванный маршрут. Я предлагаю устроить засаду на купцов и забрать всё необходимое, чтобы добраться до Валькотты. У них, конечно, будет охрана, но вдвоём мы справимся.

Молчание.

Лара снова принялась вычищать источник. Даже не открывая глаз и не глядя на Арена, она уже чувствовала его осуждение. Уже знала, какие слова сорвутся с его губ, стоит ему набрать достаточно воздуха.

– Ты хочешь убить невинных торговцев, чтобы забрать их припасы? Выглядит чересчур жестоко.

Лара умела выживать, и это часто требовало жестокости.

– А ты предпочтёшь, чтобы мы умерли?

– Я предпочитаю не впадать в крайности. Почему бы нам не попросить купцов о помощи? Или не украсть то, что нам может понадобиться, а их оставить в живых. Или ещё лучше – использовать золото из запасов – я знаю, у тебя оно есть – и купить всё необходимое.

Странно было думать, что когда-то она считала Арена безжалостным человеком, полностью лишённым сострадания. Что почти всю жизнь была уверена, будто все итиканцы таковы.

Воткнув лезвие лопаты в кучу песка, Лара повернулась к Арену.

– Здесь мы можем встретить только торговцев, которые идут на север вслед за бурей. Если мы оставим их в живых, несколько дней – и они достигнут окраин Красной Пустыни. Где, без сомнения, столкнутся с солдатами моего отца и подвергнутся допросу. Сейчас отец не уверен, живы ли мы. Но мы сразу же лишимся этого преимущества, как только торговцы опишут встречу с двумя людьми с приметами как у нас.

– Я это понимаю, – холодно согласился Арен. – Но наша фора будет слишком велика, чтобы поймать нас в пустыне.

– Но недостаточно велика, чтобы быстрые всадники с возможностью менять лошадей каждый день не опередили нас на пути в Валькотту и не перехватили с другой стороны.

– У тебя на всё найдётся ответ, да? – Раздался глухой лязг, потом всплеск воды – Арен пнул лопату, и она упала в источник. – И как же поразительно, что твой первый ответ – убийство.

Лара почувствовала, что начинает распаляться. Кровь в жилах вскипела, и попытка сохранить самообладание провалилась.

– Думаешь, я хочу убивать людей? Или мне это нравится? – Она вновь открыла глаза, перешагнула через груду песка и приблизилась к Арену, сжимая кулаки. – Я не пытаюсь спасти себя. Я пытаюсь спасти тебя, потому что ты единственный, кто способен заключить союз с Валькоттой!

– Почему это должен быть я?

– Потому что! – заорала она. – Помимо Анны ты единственный итиканец, кого лично знает императрица! Думаешь, она даст нам свой флот для разорительной битвы, если Джор попросит её об этом? Или Лия? Это должен быть ты, потому что только твоим гарантиям она хоть сколько-то поверит!

Он отвернулся.

– Я знаю, что такое тяжёлый выбор, Арен. – Голос у Лары дрогнул. – Я знаю, что такое жертвовать жизнями невинных, чтобы спасти дорогих тебе людей. – Она жестом указала на остров костей погибших слуг и музыкантов, которых она даже не попыталась защитить. – Мысль об этом терзает меня, но это не значит, что я поступила бы иначе, потому что на другой чаше весов были жизни моих сестёр. То, что выбор тяжек, не значит, что ты можешь его не делать. – Она сделала паузу и спросила: – Так что, несколько торговцев или все до единого в Эранале? Выбирай!

Лара слышала лишь журчание воды в источнике и рёв крови у себя в ушах.

– Нет, – Арен покачал головой. – Я не убиваю невинных ради спасения собственной шкуры. Я отказываюсь.

Досада, подкреплённая отчаянием, впилась в неё когтями, словно дикий зверь, – Лара могла защитить его от бурь, солдат и голодной смерти, но не от самого себя. Она открыла было рот, чтобы продолжать спор, но расслышала удары копыт о камень, и её сердце перевернулось.

– Прячься!

Она за руку потащила Арена в лагерь и укрылась за одной из жилых построек. Толкнула его к стене, причём твёрдые мышцы его обнажённой груди оказались почти под её ладонью. И тут же ощутила его знакомый запах.

«Сосредоточься, дура!»

С мечом в руке Лара осторожно высунулась из-за угла и вслушалась.

– Сколько их? – прошептал Арен, сжав её предплечье. Его тёплое дыхание согревало Ларе ухо.

Она слышала только одного, но это не означало, что там нет других. Не означало, что они не появятся со всех сторон, готовые атаковать.

Лара снова скользнула за угол и прижалась спиной к стене рядом с Ареном, в то же время бдительно выискивая вокруг признаки движения и проклиная своё нечёткое зрение.

Но никто не шевелился. Только чей-то одинокий верблюд пил из источника. Убить его будет легко.

Или было бы легко, если бы Лару не слепили слёзы.

Она сделала глубокий вдох и вскинула меч.

– На счёт три, – сказала Арену одними губами. – Один.

Арен выскочил за угол. Лара с бранью выбежала за ним.

И влетела ему в спину.

– Что ты делаешь?! – сердито рявкнула она.

– Благодарю госпожу Удачу, – откликнулся он и шагнул в сторону. – Посмотри сама.

29

Арен

Верблюд опустил голову в источник, его горло судорожно трепетало, когда он жадно, глоток за глотком, пил воду, в то же время одним глазом послеживая за приближением Арена.

На животном всё ещё была уздечка и седло на сбруе в маридринских цветах, но больше Арена интересовал мертвец, свисающий с верблюда вниз головой, запутавшись ногой в стремени.

– Полагаю, никто не объяснил верблюду, как вести себя у воды. – Он направился к этим двоим.

– А если это ловушка, Арен? – Лара заступила ему дорогу, бегло осматривая окрестности.

Арен обошёл её.

– Вряд ли.

По крайней мере, так говорила его интуиция и многолетний опыт отражения налётов.

Верблюд чуть отодвинулся в сторону, когда Арен потянулся за болтающимися поводьями, отвратительно заревел и щёлкнул жёлтыми зубами.

– Не мешай ему пить. – Лара подошла с мечом в руках. С хмурым видом она отцепила от седла ногу мёртвого солдата, и тот с глухим стуком свалился на землю.

Арен оттащил труп подальше от верблюжьих копыт и присел, чтобы рассмотреть его. Тело солдата пострадало, волочась за верблюдом по земле, кожа покрылась рытвинами от песка, но Арен рассудил, что этот человек мёртв менее суток. Скорее всего, это был один из их преследователей. И, хотелось надеяться, это означало, что и остальные мертвы.

Лара сняла с животного седло и швырнула Арену, он расстегнул пряжки на седельных мешках и вытащил содержимое. Сушёное мясо, фрукты и орехи. Немного, но хватит им двоим для пропитания на несколько дней. Возможно, на неделю.

Также там обнаружились холстина и верёвки для палатки; шесты отсутствовали, но им было легко найти замену. Затем Арен добавил к куче ещё два бурдюка и на самом дне седельного мешка нашёл флягу, полную виски.

– В целом сойдёт. – Лара выпустила заднее копыто верблюда, которое осматривала до этого, и похлопала животное по крупу. – В сумках есть то, что нам нужно?

– Придётся обойтись этим.

– Ну хорошо. – Лара отряхнула руки о штаны. – Позволим этому бедолаге напиться вдоволь и отдадим ему то, что осталось в стойлах. Давай отдохнём немного. Мы уходим сегодня ночью.

30

Лара

Вместо того чтобы последовать собственному совету, Лара оставила Арена спать на одной из кроватей и вышла, не в силах побороть желание осмотреть место, которое некогда было для неё и тюрьмой, и домом.

Ноги сами несли Лару через спальни, из одной в другую, пока она не добралась до их с Сариной прежней комнаты, оставшейся почти нетронутой. В крошечном помещении с трудом помещались две узкие койки, спальня была безликой – им с сёстрами строго запрещали привносить что-то личное в обстановку. Маленький комод снаружи покрылся сажей, но, открыв его, Лара нашла одежду, которую носила, пока жила здесь.

Стянув безнадёжно испорченное платье, Лара, как могла – потому что из глаз у неё всё ещё текли слёзы, – осмотрела свои ушибы и раны. Она надела чистое бельё, штаны, льняную рубаху и плащ, заплела волосы в косу и впервые с ночи, когда спасла Арена, почувствовала себя человеком.

Опустившись на колени, Лара нащупала под кроватью расшатанный камень – под ним была маленькая выемка, где она прятала деревянную коробку с детскими сокровищами. С коробкой на коленях Лара уселась на койку и начала по одному доставать содержимое.

Кожаный браслет, который сплела ей Бронвин, – Лара надела его на запястье.

Блестящая серебряная монетка, находка Сарины; чеканный профиль на аверсе от времени стёрся и сделался неузнаваемым. Монетку Лара сунула в карман.

Обрывки бумаги с записками, жалобами на наставников, которые сёстры писали и передавали друг другу.

Лара бегло проглядела их, некоторые вызвали у неё улыбку, от некоторых защемило сердце, поскольку многие наставники отличались жестокостью в своих методах обучения. Имя Серина заметно отсутствовало, никто из девушек не осмеливался письменно его осуждать. Он слишком хорошо умел находить такие вещи.

Отложив бумаги, Лара снова влезла в коробку, отодвинула в сторону пузырёк тёмного стекла и вытащила серебряное ожерелье с длинной сапфировой подвеской посередине. Оно было маленькое, на ребёнка, и сейчас не сошлось бы на шее взрослой Лары. Но та всё равно поднесла его к горлу, прижала, и от этого ощущения ей на глаза навернулись слёзы, уже никак не связанные с песком.

Ожерелье дала ей мать. У Лары осталось всего несколько воспоминаний о ней, и одно из них – как та надела украшение маленькой дочке на шею. Лара была в нём, когда её забрали солдаты отца, и прятала его все эти годы как самое заветное сокровище. Доказательство того, что когда-то её любили.

И мать, которая любила её, умерла из-за этого.

Плечи у Лары задрожали, из горла вырвался всхлип, и она согнулась пополам.

– Ты в порядке?

Вторая койка скрипнула, Лара подняла взгляд. Арен уселся напротив, упершись локтями в колени, и теперь смотрел на неё.

– Мне его подарила мама, – пояснила Лара, показывая ожерелье. – Это единственное, что у меня осталось от неё.

– Я рад, что ты смогла снова найти его.

Лара кивнула и потёрла камень большим пальцем.

– В ту ночь на мне было колье твоей матери… – Она замолчала, тряхнула волосами. – Я так и вернулась. Я обвела камни на листе бумаги и использовала его как карту.

– Умно.

– Я решила, что ты захочешь его забрать, так что оставила его в Эранале.

Арен не ответил, уставившись в пол между ними.

– Когда я искал тебя, я наткнулся на комнату, где Серин хранил свои… инструменты.

Лара оцепенела, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Серин считал пытки искусством, которое необходимо совершенствовать, и во время обучения Лара испытала бо́льшую часть его орудий как на себе, так и на других.

– Серин не мог физически причинять мне вред, поэтому заставлял меня смотреть, как он пытает других итиканцев, захваченных в плен. А когда он прекращал задавать свои проклятые вопросы о том, как пробить защиту Эранала, то рассказывал, что делал с тобой и твоими сёстрами. И что заставлял вас делать друг с другом.

Лара почувствовала, как кровь отхлынула от её лица, и отвернулась.

– В лагере нас было не двенадцать. Туда привезли двадцать девочек. Две умерли от болезни. Четыре погибли во время боевой подготовки, одна – из-за несчастного случая. Но была ещё одна… Её звали Алина, и она не хотела играть в игры Серина. Отказывалась раз за разом. Потом однажды она пропала. – Лара с усилием сглотнула. – Не думаю, что она сбежала.

Арен медленно склонил голову.

– Особенно ему нравилось рассказывать мне, что он с тобой сделает, когда тебя поймают. Он подстраивал обманные трюки, чтобы я поверил, что ты у них. И я был в ужасе, потому что знал, что если они однажды добьются успеха, я выдам им всё, что они хотят знать.

Внутри у Лары возникла тупая боль. Из-за того, что пришлось перенести Арену, а также из-за того, что Серин нашёл способ использовать её против него.

– Когда-нибудь он получит то, чего заслуживает, я обещаю.

– Не уверен, что это что-то изменит.

Чтобы сделать разговор менее напряжённым, она спросила:

– Мой брат – какой он?

Арен раздражённо выдохнул.

– Он просто ужасен. Терпеть его не могу.

– Я не спрашивала, что ты о нём думаешь. Я спросила, какой он.

– Он хитрожопый умник и очень высокого мнения о своём интеллекте.

– Он правда умён?

Арен неохотно кивнул.

– Да. Но он… нет, трудно определить. Он утверждает, что корона ему нужна лишь потому, что в противном случае его ждёт могила рядом с братьями, но я не уверен. Твой отец презирает его за то, что он не соответствует придуманному образу идеального наследника, но Керис не идёт на уступки, только провоцирует его. – Арен нахмурился и устремил взгляд на потрескавшийся каменный пол под ногами. – Он готов рисковать жизнью, чтобы придерживаться определённых принципов, но говорит о себе так, как будто он трус. Я его не понимаю.

– Не доверяй ему, Арен. Он помог сбежать тебе и той женщине из Валькотты лишь оттого, что поддержка Эранала поможет ему достичь его собственных целей.

– Я думаю, что всё гораздо сложнее, – ответил Арен. Затем полез в её коробку с сокровищами и вытянул последний предмет. – Что это?

– Яд.

– Большинство девушек хранят в таких коробках любовные письма, а ты – орудие убийства.

Лара ответила ему горьким смехом.

– Этот яд я использовала, чтобы инсценировать смерти своих сестёр. Мой авторский состав. Одна лишняя капля – и ты мёртв, так что не лезь больше ногами в мою питьевую воду.

– Принято.

Лара поднялась на ноги и засунула в карман плаща пузырёк вместе с ожерельем.

– Идём. Солнце садится, нам пора выдвигаться в путь.

31

Лара

Не давить на него чересчур, в тысячный раз подумала Лара и искоса взглянула в сторону, где Арен устало брёл по песку, сгорбившись, по его лицу плясали тени от её фонаря.

Они шли целую неделю и всё же до сих пор не достигли ближайшего оазиса у заставы Джерин.

Она не учла тех потерь, которые Арен понёс в плену морально и физически. Арен, которого она знала в Итикане, был здоров настолько, насколько это вообще возможно для мужчины, и мог без колебаний выдерживать непомерные нагрузки целыми днями, а то и неделями. Но всё время заключения он провёл в кандалах, проходя не больше, чем расстояние между его комнатами и двором дворца, и сидячий образ жизни настолько противоречил его сущности, что удивительно, как он не сошёл с ума.

Если бы они могли ехать вдоль побережья, как предполагал её план, с ним всё было бы в порядке – или хотя бы достаточно хорошо, чтобы не беспокоиться. Но путешествие по Красной Пустыне – это совершенно иное дело. Совершенно иное зло.

Арен испытывал на себе жару, но не такую. И Лара сомневалась, что он когда-либо обходился без воды дольше нескольких часов. Зачем бы ему, если с небес Итиканы проливалось больше воды, чем по силам выпить человеку? Даже истинный голод был ему чужд, так как на островах было полно съестного, если знать, где искать. Поэтому его народ выживал, даже будучи отрезанным от моста, как сейчас.

При мысли об итиканцах Лара в отчаянии стиснула зубы. Они с Ареном уже отставали от условленного времени, хотя не могли себе этого позволить. Скоро начнётся сезон затишья – то, что когда-то называлось Приливами Войны, – и это означало, что у них было всё меньше времени, чтобы заручиться помощью Валькотты и изгнать Маридрину. Любые дальнейшие задержки – и они упустят свой шанс, поскольку атаковать в разгар сезона бурь станет невозможно. Даже если её отец потеряет поддержку амаридского флота, те, кто сейчас в Эранале, вряд ли переживут ещё один сезон бурь без моста.

В этот момент Арен споткнулся, чуть не упал, и у Лары защемило сердце. Потянув верблюда за повод, пока он не остановился, она сказала Арену:

– Влезай, проедешь немного верхом.

– Ни за что.

Арен не ладил с верблюдом, которого Лара окрестила Джеком, оба бросали друг на друга тяжёлые взгляды, когда думали, что другой не смотрит. Однажды она убедила его сесть верхом, но пока Арен всё ещё устраивался в седле, Джек резко поднялся, отправляя наездника в полёт вниз головой в песок. Сказать, что Арен отнёсся к этому случаю плохо, было бы преуменьшением.

Лара закусила щёку изнутри.

– Оазис Джерин всего в нескольких часах отсюда. Если мы собираемся войти туда и выйти, не попавшись, тебе нужно хотя бы не запинаться о собственные сапоги.

– У нас осталось много воды. Можем обойти его и продолжить путь.

Возможно, воды бы им и хватило, но то небольшое количество еды, что было в седельных сумках Джека, давно исчезло. Лара не была уверена, что Арен выдержит ещё неделю в этих условиях натощак. И сомневалась в том, что сама сможет продержаться.

– Джек неделю не пил. Ему нужна вода. – Она солгала, верблюд мог легко прожить без воды ещё неделю, даже на этой жаре. Но Арен этого не знал. – Так что если ты не хочешь уступить ему свою долю, нам нужно сделать остановку.

– Я не убиваю невинных торговцев.

Лара подняла глаза к звёздам, взывая к ним с просьбой дать ей терпения.

– В Джерине около ста человек, так что убивать всех, чтобы заставить молчать, – не выход. А скрытность – вполне. Но прямо сейчас ты не смог бы прокрасться даже через эренделльскую таверну, полную пьяниц.

Она почти что слышала, как в Арене упрямство борется с практичностью, но наконец последняя победила, и он остановился.

– Только на час.

– Хорошо. – Она заставила верблюда лечь на землю, подождала, пока Арен заберётся ему на спину, и вытащила верёвку.

– Ты что делаешь?

– На случай, если ты заснёшь. Чтобы ты не свалился и не свернул себе шею.

То, что он позволил привязать себя к седлу, свидетельствовало о его полном изнеможении, но Лара ничего не сказала, закончила с узлами, подтолкнула Джека встать на ноги и повела вперёд.

Они шли сквозь ночь, и, как она и предполагала, качающийся шаг животного медленно убаюкал Арена, его плечи опускались всё ниже и ниже, пока он не уткнулся лицом в шею верблюда. Примерно в этот момент по дюнам прокатился слабый ветерок, и Джек с интересом поднял голову и ускорился.

– Чуешь воду, дружок? – спросила она, похлопывая его по шее. – Хорошо, продолжай туда идти.

Джек заревел и потянул за повод, пытаясь заставить Лару двигаться быстрее.

– Знаю-знаю, – тихо пробормотала она, – но ты должен выиграть мне немного времени.

Она остановила верблюда и стреножила, чтобы он мог идти только медленным шагом. Сняла все пустые бурдюки с седла и пояса и перекинула их через плечо.

– Позаботься о нем ради меня, – сказала она, погладила верблюда по шее и трусцой побежала к оазису.

* * *

Примерно за час Лара добралась до торговой заставы вокруг маленького озерца – из-за ярких светильников она сияла, как пылающий ореол солнца на закате.

Притаившись за гребнем дюны, Лара осмотрела здания. Все каменные, почти без окон, как в лагере, где она выросла. С крыш свисали колокольчики из цветного стекла, мелодично позвякивая на ветру, и в хорошо освещённой рощице между зданиями и водой с ветвей свисали длинные полосы цветного шёлка. Влияние Валькотты, граница между двумя странами здесь была столь же неопределённа, как и на побережье, хотя её оспаривали гораздо меньше. Ни одному народу не были особенно нужны несколько миль песка – или, по крайней мере, не настолько нужны, чтобы отправить в пустыню армию их отвоёвывать. Таким образом, Джерин служил заставой обеим странам – или ни одной, в зависимости от того, кого спросить.

Понемногу приближаясь, Лара пригляделась к людям на улицах: ночной образ жизни в поселении позволял увидеть, кто сейчас путешествовал караванным маршрутом. Здесь было много Лариных соотечественников в облегающих штанах, сапогах и плащах, в то время как валькоттцы предпочитали свободную одежду, закреплённую на запястьях, щиколотках и талии, а из обуви носили кожаные сандалии. Также они отличались значительно более тёмным цветом кожи, а кудрявые каштановые волосы либо коротко стригли, либо завязывали в крепкий узел на макушке.

Все они передвигались группами, но Лара заметила, что они сторонятся друг друга, несмотря на неписаное правило мира в оазисе. Знак, что конфликт между Маридриной и Валькоттой близится к апогею, подумала она. Что пойдёт Арену и Итикане лишь на пользу.

Неторопливым бегом приближаясь к поселению, она остановилась, когда из проёма между зданиями вынеслись две лающие собаки и устремились прямо к ней. Вытащив перец, который захватила в лагере именно для этой цели, Лара бросила его в морды псам, когда те приблизились. Они принялись чихать и хватать себя лапами за нос, а Лара тем временем беспрепятственно нырнула в узкий проход между зданиями.

Там она помедлила, осматриваясь.

Послышалось шарканье, открылась дверь:

– Чего расшумелись, проклятые твари? А ну домой!

Лара запрыгнула на бочку и уцепилась за край крыши. Бесшумно подтянувшись наверх, она поползла по плоской поверхности, пока не добралась до противоположной стороны, откуда удобно было наблюдать за потоком людей.

Наставник по оружию, Эрик, однажды описал Ларе оазис, и эти сведения, наряду с тем, что она видела сейчас, составляли все её знания. Многие здания сдавали внаём как жильё для путешественников, хотя были и частные дома тех, кто постоянно жил в оазисе. Там было несколько заведений, где продавали еду, напитки и возможность развлечься, рядом также находилась кузница, несколько крытых загонов для животных и ряд ярко освещённых зданий, которые, видимо, предоставляли необходимые услуги тем, кто постоянно пересекал пустыню туда и обратно.

По узким улочкам двигались в основном мужчины, но Лара заметила несколько валькоттских женщин: те шли, высоко и гордо подняв головы, сжимая в руках посохи, которые предпочитали в качестве оружия. Там были и люди из других стран, их можно было определить по одежде и цвету кожи. Лара не увидела ни одного итиканца, но это ни о чём не говорило, она уже знала, как легко люди Арена маскируются.

На Лару повеяло пряным ароматом жарящегося мяса, и её внимание привлёк двор в нескольких зданиях от неё, где женщина стояла у жаровни со множеством шампуров. Рот Лары наполнился слюной, желудок заурчал. Сначала вода, решила она и снова сосредоточилась на тёмной поверхности озера внизу. Чтобы добраться до деревьев, ей пришлось бы пересечь три хорошо освещённые улицы, и то, что она одна, неминуемо привлекло бы лишнее внимание.

Значит, ей нужно было всех отвлечь.

Очевидным выбором выглядел пожар, но Лара остро, словно Арен сидел рядом, почувствовала, как он осудил бы затею разрушать чужие дома или источники дохода только ради того, чтобы обеспечить себе прикрытие. Хмурясь, Лара обдумывала варианты, наблюдая за группой верблюдов, привязанных на стоянке на краю поселения. Все были навьючены товарами и припасами, их сторожил всего один мальчишка. Но они стояли на открытом месте, из-за чего подкрасться к ним было невозможно.

Внизу под ней собаки, наконец оправившись от перца, с лаем бегали взад-вперёд между постройками.

Это натолкнуло Лару на мысль.

Она дождалась удобного момента, встала и перепрыгнула на соседний дом. Потом на следующий. Подойдя к краю крыши нужного дома, она послушала, как женщина тихонько напевает что-то себе под нос, то занимаясь хозяйством в доме, то возвращаясь перевернуть мясо над жаровней. Лара обнажила меч, взялась за кончик лезвия и затаилась в ожидании. Когда женщина снова вернулась в дом, Лара свесилась с края крыши, зацепила рукояткой меча, как крюком, один из вертелов и приподняла его, пока всё мясо не закрепилось на одной стороне. Затем осторожно подтянула его вверх и побежала в сторону заднего двора.

Не в силах побороть искушение, один кусок она засунула в рот, не боясь обжечь язык горячим мясом. Сняла оставшееся, отбросила шампур и опустила руку между домиками, что тут же привлекло внимание собак.

Поморщившись от громкого лая и прыжков, Лара поспешила к противоположной стороне дома, собаки последовали за ней. Она выждала, чтобы им точно было видно, что она делает, и зашвырнула мясо в тюки на спинах верблюдов.

Собаки бросились за добычей, верблюды в тревоге вскинули головы и, увидев, что к ним мчатся псы, громко заревели.

Как один, верблюды поднялись на ноги, сорвались с привязи и галопом понеслись в город, собаки преследовали их по пятам. Погонщик кричал и пытался поймать их поводья, но тщетно. Вскоре по улицам беспорядочно носились мужчины и женщины, гоняющиеся за верблюдами, в воздухе звенели крики.

Убедившись, что шарф надёжно скрывает её волосы, Лара спрыгнула с крыши, влилась в суматоху внизу, прокладывая себе путь через улицы, и наконец нырнула в тень рощицы. Осторожно двигаясь сквозь листву, она поспешила к озеру.

Чтобы вода в оазисе оставалась прозрачной и чистой, рядом с ним специально уложили камни – с них можно было дотянуться наполнить сосуд, не наступая в источник. Лара присела на одно колено и опустила бурдюк в воду. Она заполняла бурдюки один за другим, а потом возвращалась к краю рощицы.

Вдалеке она различала гневные крики: торговцы, чьих верблюдов она спугнула, ругались на владельца собак. Они, судя по акценту, были маридринцами, хозяин собак – валькоттцем. К спору присоединялось всё больше и больше голосов, происшествие положило конец хрупкому миру между народами двух стран, и вскоре замелькали кулаки. Со всех сторон сбегались люди, и Лара вздрогнула от мысли, что даже пожар причинил бы меньше вреда, чем спровоцированная ею массовая драка.

Но теперь с этим ничего было не поделать.

Лара присоединилась к толпе кричащих и бегущих к месту стычки – то есть на рынок. Верблюды перевернули несколько прилавков, и более десятка дерущихся лишь усугубляли неразбериху.

Шныряя в толпе, Лара стянула мешок кураги, сбитый с одного прилавка, и горсть булочек с подноса в другой палатке – все были слишком заняты дракой, чтобы заметить её кражу. Прихватив ещё немного съестного, она отступила между двумя палатками и прокралась за торговый ряд.

Теперь надо выбраться отсюда, перехватить Арена и Джека, и тогда…

Сквозь заднюю часть стойла вдруг протянулись мясистые руки и сомкнулись на Лариных предплечьях. И низкий голос произнёс:

– А вот и наш воришка.

32

Арен

Арен резко проснулся и панически зашарил вокруг в поисках опоры – он начал соскальзывать вбок. Он вцепился пальцами в шею верблюда и, хотя от головокружения его вело, всё же смог осторожно выпрямиться в седле. И обнаружил, что привязан.

Он взглянул на восходящее солнце и проворчал:

– Почему ты меня не разбудила?

Ответа не было.

Развернувшись в седле, он оглядел окрестности, но Лары не увидел. В груди у него стеснилось. Неужели она потеряла сознание? И где-то далеко позади него лежала, беспомощная, на песке?

Он схватил поводья верблюда и дёрнул на себя, пытаясь заставить животное повернуть назад, но Джек не обращал на него внимания, навострив уши в направлении чего-то, что Арен не мог различить в тусклом свете.

– Ты же не хочешь оставить её там, – попытался уговорить его Арен, снова натягивая поводья. – Она тебя любит. А я нет.

Но его усилия были бесплодны.

Арен сдался, отбросил поводья и начал распутывать узлы на верёвках, которыми его ноги были привязаны к седлу – лишь это удерживало его от падения. Он сполз на песок, упёрся пятками и попытался остановить верблюда силой. И только тогда заметил, что передние ноги у Джека спутаны.

Лара пыталась встать на стоянку ночью, и верблюд убрёл прочь с Ареном в седле? Едва эта мысль возникла в его голове, как он тут же вытряхнул её прочь, и виски заломило. Плащ Лары и все их припасы всё ещё были приторочены к седлу, и, даже испугавшись чего-то, Джек не смог бы двигаться в путах достаточно быстро, чтобы вырваться из умелых рук Лары.

Лёгкий ветерок коснулся лица Арена, и верблюд настойчиво дёрнул за поводок, проявляя больше энтузиазма, чем за весь предыдущий переход. Тому могла быть только одна причина: вода. Верблюд направлялся к оазису, о котором говорила Лара.

В одно мгновение затуманенный солнцем разум Арена понял, что сделала Лара, и он выругался и топнул о песок. Джек воспользовался возможностью продолжить путь, но Арен дёрнул его назад.

– Мы должны дождаться возвращения Её Величества, чтобы не сорвать её драгоценный план.

На востоке появился краешек солнца, поднимаясь всё выше и выше, но Лара всё не возвращалась. Арен напился вволю из одного из бурдюков и вытер пот со лба, изучая горизонт в поисках движения.

Джек громко выразил своё недовольство задержкой, верблюжий рёв эхом разнёсся над пустыми дюнами.

– Я знаю, – ответил ему Арен, – она уже должна была вернуться.

То есть что-то пошло не так.

33

Лара

Её выставили у долбаного позорного столба посреди рынка.

Лара брыкалась и кричала, но здоровяк с товарищами заставили её встать на колени. Её руки и голову просунули в раму деревянных колодок, и верхняя часть со стуком упала вниз, удерживая её на месте, пока она бранила своих пленителей последними словами.

Не то чтобы это пошло ей на пользу.

По телу струился пот, восходящее солнце обжигало обнажённую кожу – разумеется, оставить одежду Ларе не позволили. С неё сняли всё, не оставив даже тряпки прикрыться.

И она прекрасно понимала зачем.

– Попей, красотка, попей.

К её губам поднесли чашку, и драгоценная вода полилась ей в рот. Лара отчаянно пыталась проглотить как можно больше, не закашлявшись. Потом закатила глаза, чтобы взглянуть на здоровяка, который поймал её. Он был уроженцем пустыни, черты лица и цвет кожи выдавали предков как из Маридрины, так и из Валькотты.

– Лёгкая смерть – не наказание, – он похлопал её по щеке. – Мне хватит денег продержать тебя тут до конца недели. Достаточно, чтобы солнце спалило тебе кожу до костей.

В условиях, когда чашка воды может означать жизнь или смерть, в Красной Пустыне относились к воровству так же серьёзно, как и к убийству, и наказывали за него соответственно. Когда нашли кусок мяса, застрявший в одном из верблюжьих вьюков, то решили, что это Лара спугнула животных, и весь гнев, направленный на владельца собак, обратился на неё. Только этот мужчина помешал им забить её до смерти, но сделал это не из человеколюбия. Это его курагу она украла, и он, очевидно, желал ей более долгой смерти.

– Поцелуй меня в задницу, – прорычала она, но он лишь рассмеялся и шлёпнул её по означенной заднице. Кожа, не привыкшая к жару солнца, уже сильно обгорела.

За это Лара намеревалась выпустить ему кишки.

Пока она воображала себе эту утешительную картину, до её ушей донеслось ужасно фальшивое пение. Это была пошлая песенка эренделльских пьяниц про мужчину и мула, Лара слышала её много раз за несколько недель в северной стране, но с тех пор никогда.

Она подняла голову, щурясь от яркого света, и увидела, как к поселению приближается одинокий верблюд. Всадник на нём покачивался в седле, одной рукой он держал поводья, в другой – блестящую на солнце металлическую фляжку. Въехав на рыночную площадь, он натянул поводья, и верблюд остановился как раз в тот момент, когда закончилась песня.

Арен неуклюже спешился, одной ногой зацепившись за седло, и растянулся, вызывая смех у немногочисленных оставшихся на рынке торговцев.

– Да будь ты проклят, скотина! – заорал Арен на Джека. – Чего дёргаешься? – Он поднял фляжку к губам, закономерно обнаружил, что она пуста, и отбросил её в сторону. – Мне надо выпить! Кто-нибудь, продайте мне выпить!

Торговец, чьих верблюдов спугнула Лара, прогулочным шагом подошёл к нему, покачивая бутылкой в одной руке.

– Дружище, дружище, как так вышло, что ты явился сюда один и в таком состоянии? Что с тобой произошло?

Лара увидела, что Арен опустил голову и закрыл лицо руками. У неё рот открылся от изумления, когда он внезапно запричитал:

– Всё, всё пропало! – Когда он поднял голову, лицо его было залито слезами. – Буря, какой я раньше никогда не видал, смела наш лагерь, унесла всех моих товарищей и товар. Все мертвы! Всё пропало! Бабуля предупреждала меня не доверять свои богатства песку, но амбиции во мне перевесили здравый смысл.

Лара только что глаза не закатила. Разумеется, Арен заметил её у позорного столба, и вся эта сцена предназначалась не только для торговца, но и для неё.

– Пустыня – дама непостоянная, дружище. – Мужчина потрепал Арена по плечу. – Как же ты выжил?

Арен вытер глаза.

– Судьба явно судила мне жить с последствиями моих ошибок, не позволяя в неведении упокоиться вечным сном. – Тут он присмотрелся к бутылке в руках торговца. – Если ты настоящий друг, то поможешь мне утопить мои печали!

– Конечно-конечно. – Мужчина достал чашу, налил в неё немного и передал Арену. Тот осушил её одним глотком и протянул обратно, прося добавки, но торговец с сожалением хмыкнул.

– Увы, друг, в пустыне всё имеет цену.

– Но я всё потерял! – простонал тот. – Имей милосердие!

Это была ложь. Лара знала, что у Арена в карманах есть золото и серебро, она сама отдала ему часть на случай, если они разделятся. Этого с лихвой хватило бы заплатить за жильё, припасы и возможность вволю напоить Джека. Что он задумал?

– Возможно, у тебя есть что продать?

– Ничего. – Арен уткнулся головой в песок, мастерски разыгрывая роль избалованного купеческого сынка. Именно в этот момент Джек решил побрести к озеру, и Арен пополз за ним, пытаясь ухватиться за поводья. Торговец тут же протянул руку и остановил верблюда, потом беглым взглядом оглядел и животное, и упряжь, кажется, прикидывая их стоимость, а также уровень отчаяния Арена.

– Вероятно, мы могли бы договориться. Из-за этой мерзавки, – он дёрнул подбородком в сторону Лары, – один из моих верблюдов захромал, а у меня нет времени ждать, пока он поправится. Если ты готов расстаться со своим зверем, я заплачу тебе по-честному.

Лара разлепила губы, к горлу подступил крик «Не смей его продавать!». Если оставался хоть какой-то шанс выбраться из пустыни живыми, им нужен был верблюд.

Но Арен ведь не дурак. Он знает, что Джек им необходим. Значит, у него есть план. Только её перегревшийся на солнце мозг слишком вяло соображал, чтобы вникнуть, в чём он заключался.

– Но мне нужен верблюд! – проскулил Арен. – Как же ещё мне добраться до Валькотты?

Торговец потёр подбородок.

– Мы, возможно, действительно можем помочь друг другу, дружище. Мы сегодня отбываем; как насчёт того, чтобы присоединиться к нам? Навьючим на твоего зверя часть моего добра, а взамен благополучно доставим тебя за пределы песков.

Арен неверяще заморгал и выпалил:

– Правда? Ты сможешь?

Даже с расстояния ярдов в десять Лара различила, что его глаза характерно блеснули – похоже, именно этого предложения король Итиканы планировал добиться от торговца. У Лары мороз прошёл по коже. Если Арен отправится с ними, она ему не понадобится. Мужчины из каравана были более чем способны выполнить своё обещание, а верблюд стоил даже сверх цены их услуг.

Нет, он не оставит её. Он не может так поступить. Но голос у неё в голове шепнул: А почему бы и нет? Помогать тебе рискованно, и он ничего тебе не должен.

– Удача улыбается нам обоим! Как твоё имя, друг? Меня называют Тимином.

– Джеймс. И я у тебя в долгу, Тимин.

Торговец поднял Арена на ноги и повёл их с Джеком в направлении стоянки верблюдов. И Арен даже искоса не взглянул на неё, проходя мимо.

Боль в груди пересилила ломоту в висках, и Лара обмякла в колодках, глаза щипало, хотя обезвоживание не позволяло ей плакать. Она ведь думала, будто что-то изменилось, что Арен если и не простил её, то хотя бы избавился от своей всепоглощающей ненависти.

Но, возможно, она видела лишь то, что хотела видеть. То, на что надеялась. Или он просто притворялся. В любом случае, пока всё выглядело так, словно Арен собирался оставить её здесь умирать.

Подбородок Лары задрожал, и она сильно сжала челюсти, чтобы не всхлипывать. Она королева. Она воин. Но более того, она таракашка.

И она умирать не намерена.

* * *

Тянулись часы, солнце медленно двигалось по небу, передышку от палящего жара приносила только тень от позорного столба. Лара низко склонила голову, чтобы волосы скрывали лицо, и согнула руки, насколько могла, чтобы защитить их от солнца. Коленями и пальцами ног она постепенно рыла песок, чтобы засыпать голени, а бёдра старалась держать в тени туловища. Но спину или зад она не могла закрыть никак, и открытые участки кожи уже обгорели до волдырей. Новые шрамы в её коллекцию.

Как по часам, здоровяк приносил ей воду, и Лара жадно пила, размышляя о том, как убьёт его, как только освободится. Неважно, что она до сих пор не придумала, как сбежать из колодок.

Арена она не видела ни разу.

Она предположила, что он решил отдохнуть и, договорившись с торговцем, урвать несколько часов сна в прохладе под крышей. Но, несмотря на её собственное затруднительное положение, Лара ощутила огромное облегчение, когда Арен вернулся на рынок в обществе купца и двух его спутников. Они вместе отправились в таверну и сели за стол в тени здания.

Им вынесли бутылки янтарного ликёра и крошечные стаканчики, следом – тарелку засахаренных фиников, и вскоре все они пили и смеялись, как старые друзья. Веселее всех держался Арен. К ним присоединилось ещё больше народу, и вскоре посиделки превратились в настоящее сборище, Арен развлекал всех вымышленной историей о том, как он выжил в песчаной буре.

Время от времени кто-то из мужчин поднимался из-за стола, чтобы сходить к позорному столбу помочиться на песок. Лара отдёргивалась от отвратительных брызг, воображая в красках, как лишает каждого из этих подонков этого самого органа. Зловоние вокруг неё на жаре держалось почти невыносимое.

Солнце уже заметно опустилось, когда Арен решил последовать их примеру.

– Дела твои, кажется, плохи, – сообщил он, расстёгивая ремень. – Здесь крайне серьёзно относятся к воровству.

Скрипнув зубами от гнева, Лара подняла голову.

– Можешь принести мне пузырёк с ядом? У меня в плаще, он был привязан к седлу Джека.

Он вскинул обе брови.

– Этот?

В руке у него мелькнуло коричневое стекло и так же быстро исчезло в кармане.

– Арен…

– План интересный. – Он закончил и застегнул ремень. – Но я бы не советовал. Они хотят скормить твоё тело собакам. Придумай лучше что-нибудь ещё.

С этими словами он повернулся к своим спутникам.

– Прошу прощения, господа, я на минутку. Зайду внутрь поболтать вон с той красавицей у стойки.

Он исчез в здании и долгое время не появлялся. А вышел ещё более пьяным, чем до этого.

Арен не собирался ей помогать – то ли потому, что не хотел ставить под угрозу собственный побег, то ли считал, что она всё это заслужила. Не так важно. Лара была сама по себе.

Когда солнце превратилось в тоненькую полоску оранжевого, Арен с купцом и остальная компания поднялись и принялись прощаться, гогоча и хлопая собутыльников по плечам. Арен с трудом держался на ногах.

– Идиот, – пробормотала Лара. – Надеюсь, один глоток воды в день с похмельем тебе очень понравится.

– Говоришь сама с собой, красотка?

Это вернулся здоровяк. Он нагнулся и вылил ей в рот немного воды, а потом осторожно по кусочку скормил ей горбушку хлеба.

– Кушай-кушай, – пробубнил он, воняя перегаром. – Я хочу, чтобы солнце сожгло тебя до костей, а для этого нужно время.

Лара оскалила зубы, но он лишь хохотнул и выпрямился. И пьяно покачнулся, налёг всем своим весом на позорный столб. Деревянная рама скрипнула и сдвинулась, но он этого не заметил, отвлёкшись на то, чтобы добавить к лужам мочи вокруг Лары свою.

Застегнув пояс, здоровяк вновь прислонился к позорному столбу, песок под коленями Лары зашевелился.

– Ещё увидимся, красотка.

Лара дождалась, пока он присоединится к своим спутникам. И улыбнулась.

– Молись, что не увидимся.

34

Арен

– Сколько займёт дорога? – спросил Арен, нетвёрдо шагая за Тимином по дорожке к стойлам, где ждал караван.

Он был не совсем пьян, но и не трезв. Спиртное здесь пили крепкое, а лишения последнего времени сделали Арена гораздо менее устойчивым к выпивке. Если он собирался действовать по плану, ему нужен был более ясный ум.

– Неделю, – ответил Тимин и похлопал его по спине. – Возможно, дней десять. Куда ты дальше, дружище?

– На побережье. – Один из мальчиков-конюхов передал Арену поводья Джека. Верблюд вздёрнул губу, словно собрался кусаться, но решил, что Арен не стоит его усилий. – С меня хватило песка.

– У тебя там есть друзья? Родные не будут о тебе беспокоиться?

Арен еле удержался, чтобы не закатить глаза, так очевидна была подоплёка этих якобы хитрых расспросов, но ответил:

– Вся моя семья, слава Богу, осталась в Эренделле. Как раз будет время подумать над объяснением, как я умудрился потерять все их деньги. – Он громко рыгнул. – Пока выжду какое-то время, а потом и бури начнутся – удобный предлог, чтобы не возвращаться ещё годик.

Тимин рассмеялся и крикнул остальным выдвигаться в путь. Группа покинула городок и направилась на юг к Валькотте.

Воздух быстро холодал, и Арен задумался, надолго ли это принесёт облегчение обожжённой коже Лары, пока не сделается для неё новым испытанием. Она выглядела несчастной и очень больной. И каждый раз, когда кто-то из торговцев приближался к ней, ему приходилось совершать над собой огромное усилие, чтобы не вытащить оружие и не броситься на её защиту.

– О чём задумался, Джеймс? – вторгся в его мысли голос Тимина.

– Просто размышляю о ещё неделе пути пешком.

– О да. Возможно, это поможет тебе успокоиться?

Торговец попытался передать ему бутылку, но Арен вскинул руки.

– Ты и так был более чем щедр с предложением насчёт моего верблюда. Я не могу взять больше.

– Чепуха! Зверюга из лучших. Это я выхожу из нашей сделки в барыше.

Арен сделал вид, что колеблется, наконец взял бутылку и притворился, будто отхлебнул большой глоток.

– Ты настоящий друг.

Почти час они шли в темноте, Тимин распевал песни, а Арен изображал, что пьёт, время от времени незаметно выливая в песок содержимое бутылки. Он часто шатался, налетая на недовольного Джека.

Но он был трезв как стекло, когда позади него послышался лязг стали, извлекаемой из ножен.

Арен обернулся и увидел за собой Тимина с длинным ножом в руках. По бокам стояли двое его подручных. Самый младший держался позади на расстоянии с поводьями верблюдов в руках, на его лице читался испуг.

– Бросай поводья зверя, – велел Тимин. – И ложись на песок.

– А я-то думал, мы друзья. – Арен отпустил Джека, но остался на ногах.

Торговец дёрнул плечом.

– Ну что тут скажешь. Дело есть дело.

– Больше похоже на кражу.

Все трое мужчин захохотали, и Тимин возразил:

– Кража – это когда потерпевший жив и может сообщить о преступлении.

Теперь рассмеялся уже Арен.

– Более чем согласен.

Тимин наморщил лоб в недоумении, но его смятение которое тут же обратилось в панику, когда Арен выдернул меч из тюка на спине Джека и атаковал троих мужчин до того, как они успели опомниться. Он выпустил Тимину кишки, затем повернулся к остальным и зарубил их безо всякой жалости. Боковым зрением он увидел, как мальчишка бросил поводья верблюдов и обратился в бегство, – и мгновенно устремился за ним.

Он был выше и сильнее, поэтому легко поймал мальчишку, опрокинул на песок.

– Пожалуйста, – заплакал тот. – Пожалуйста, сжальтесь надо мной. Я не знал, что они задумали.

Скорее всего, он врал, но не в привычках Арена было убивать детей.

– Я тебя не убью, но, боюсь, мне придётся заставить тебя помолчать, пока я не разберусь со своими делами.

Он заткнул мальчишке рот кляпом, привязал его запястья к лодыжкам и оставил его рядом с верблюдами. Животных он стреножил и заставил сесть на землю. Тут его внимание привлёк стон боли.

Удерживая одной рукой внутренности, Тимин полз к оазису. Арен двинулся за ним и пинком под рёбра перевернул его на спину, хотя тот немедленно завопил, призывая помощь.

– Мы слишком далеко, никто не услышит. – Арен присел на одно колено рядом с умирающим. – Но ведь ты это знаешь, не так ли?

– Кто ты такой? – выдавил Тимин. – Что ты за демон?

– Демон, который сыт по горло ударами со спины, – сообщил Арен и перерезал ему глотку. – А теперь прошу меня извинить, мне нужно вернуть мою жену.

35

Лара

Наклониться вперёд.

Назад.

Влево.

Вправо.

Лара монотонно повторяла это про себя и заставляла тело повиноваться, хотя истощение и долгий мучительный день на солнцепёке стремились взять своё. Опалённая солнцем кожа горела, всё остальное тело мёрзло, содрогаясь в ознобе. Лару мучила жажда, желудок спазматически скручивало от голода, голова болезненно пульсировала. Если она не сбежит сегодня, дальше только смерть.

Наклониться вперёд.

Назад.

Позорный столб был вкопан в землю, но неглубоко. Вес здоровяка пошатнул его, и за несколько часов можно было ослабить его достаточно, чтобы приподнять. Лара, правда, обнаружила, что для этого ей не хватит сил. Единственным выходом оставалось продолжать расшатывать эту проклятую штуку, а потом попытаться перевернуть её, в идеале не сломав в процессе шею.

На рынке было полно народа, все покупали и продавали товары, вскоре после заката прибыл большой караван из Маридрины. Интерес к Ларе, к счастью, уменьшился, хотя некоторые мужчины и женщины, проходя мимо, всё равно останавливались, чтобы плюнуть в неё или швырнуть песком. Но ей было всё равно, что в неё бросают, пока они не замечали, что она пытается провернуть.

В оживлённой маридринской таверне на улице за столиками сидели не меньше десятка мужчин, они пили и смеялись, некоторые, сдвинув вместе головы, обсуждали дела. Все они сильно шумели, двое музыкантов рядом стучали в барабаны ещё громче. Танцовщица, которая, вероятно, подрабатывала проституткой, соблазнительно покачивалась на своём помосте. По этой причине толпа не сразу заметила, что здоровяк, поймавший Лару, рухнул на землю перед зданием и изо рта у него повалила пена.

Но затем раздались испуганные крики, и ещё двое мужчин рухнули со стульев с теми же симптомами.

– Это яд! Их отравили! – завопил кто-то, и на рынке воцарился хаос. Посетители таверны с вытаращенными от ужаса глазами отшвыривали бутылки и стаканы.

Это был её шанс.

Подтянув под себя ноги, Лара с силой толкнулась, ступни заскребли по песку. Спина мучительно заныла, но позорный столб медленно начал крениться вперёд, утягивая Лару вместе с собой. Она пыталась замедлить падение деревянной рамы, но напрасно. Её тело перевернулась кверху задом, макушкой она воткнулась в песок, от силы удара у неё звёзды замелькали перед глазами. Отверстие для шеи врезалось ей под подбородок, сильно давя на горло. Но Лара внятно слышала звук открывающейся защёлки.

Зарываясь в песок пальцами ног, она попыталась отодвинуть верхнюю часть рамы, чтобы освободиться. Но та застряла в песке.

И Ларе было нечем дышать.

В отчаянии она попыталась вытащить всю эту груду деревяшек назад из песка, но у неё не было рычага.

Если она не выберется в ближайшую минуту, то потеряет сознание. А если никто её не заметит, она умрёт, задохнувшись из-за собственного просчёта. Нащупав пальцами ног ямку в земле, Лара рванулась, стенки деревянного отверстия впились в косточки на запястьях, обдирая кожу, мышцы задрожали.

Рама сдвинулась, и Лара почувствовала, что верхняя часть расшаталась достаточно, чтобы она могла высвободить руки и шею.

У неё получилось!

– Не самый изящный твой манёвр, – прошипел знакомый голос, затем её подхватили под руки и поставили вертикально. – Повезло, что ты хоть шею себе не свернула.

Арен.

– Бежим, пока им всё ещё не до этого.

Он протащил Лару между двумя палатками, направляясь к озеру. Мгновение спустя она услышала крики тревоги – её пленители обнаружили, что она сбежала.

– Сюда.

Арен вёл её к воде, но лишь на камнях, лежащих вдоль берега, Лара поняла, что он намерен делать.

– Это запрещено!

– Я помню. А учитывая, что большинство здесь плавает не лучше твоего, им и в голову не придёт искать здесь.

Вода была теплее воздуха, почти как в купальне. Арен вёл её всё глубже в озеро, вода поднималась ей до бёдер, до талии, но на следующем шаге дно исчезло, и Лара всем телом качнулась назад.

– Мы слишком близко к краю. Держись за меня.

Не было смысла спорить, тем более что над водой уже плясали огни, поиски шли полным ходом. Обвив руками плечи Арена, Лара старалась дышать ровно, пока тот молча шёл к середине озера. Когда он остановился, вода доставала ему до подбородка.

Рощу вокруг озера прочёсывали, неуклонно двигаясь по периметру, но ни один человек ни разу не взглянул на тёмную воду. Издалека до них долетали злобные крики и звуки обыска, проходившего в городе. Там перевернули каждый камень.

У Лары закружилась голова, несколько крошечных глотков воды не помогли справиться с нарастающей тошнотой. Руки свело, она уже почти не могла держаться за Арена. Дрожа, она попыталась дышать глубже, чтобы успокоить бешеное сердцебиение, но лучше ей не стало.

Тогда Арен, взявшись за её запястье, вытянул её вперёд, лицом к себе, и обхватил за талию. Обожжённая кожа запылала от прикосновения, и Лара чуть слышно заскулила.

– Держись ногами.

Лару трясло, но она обвила голыми ногами его талию, – к счастью, кожа на внутренней поверхности бёдер не обгорела. Чуть расслабив хватку вокруг шеи Арена, она упёрлась лбом ему в щеку, его дыхание щекотало ей ухо. Её грудь плотно прижималась к его груди, и Лара не могла различить, у кого из них так сильно колотится сердце.

– Спокойно, – пробормотал он и поймал её под мышки для дополнительной поддержки, осторожно стараясь не касаться того места, где будет больно. – С тобой всё будет в порядке.

– Ты вернулся за мной.

– А ты думала, я не вернусь? – Хотя он скорее шептал, чем говорил, она всё равно различила в его голосе недоверчивое недоумение.

Подбородок у неё задрожал, и она еле заметно кивнула.

– Лара… – Арен обхватил рукой её щеку и подвинул её лицо так, чтобы она смотрела ему в глаза, хотя было слишком темно, чтобы разобрать что-то, кроме теней. У своих губ Лара почувствовала его тёплое дыхание – участившееся, когда она крепче сжала ноги и запустила пальцы ему в волосы.

Да поможет ей Бог, но она любила его. Нуждалась в нём не меньше, чем в воздухе, чтобы дышать. Хотела его, несмотря на то, что всем телом была на грани смерти.

Затем его губы коснулись её рта, и Ларе показалось, что всё вокруг рухнуло. Как будто во всём мире не осталось больше никого, только они двое. Она дрожала, всё крепче прижимаясь к Арену, пока он не прошептал:

– Лара. Где бы ты ни была, если я тебе понадоблюсь, я приду к тебе. Пожалуйста, знай это.

Реальность бросилась ей в лицо, и у неё заболело сердце. Где бы она ни была… Потому что она может быть где угодно, но не с ним. Потому что ей нельзя быть с ним, и она это знала. И всё же…

Они молча скрывались в воде, пока те, кто искал беглянку, не ушли от берега, затем Арен двинулся к невысокой скале, где струился крошечный водопад, наполнявший озеро. Добравшись до края, он приподнял Лару, крепко удерживая, пока она не схватилась за камни.

Они взобрались наверх, затем Арен остановился и выглянул из-за гребня.

– Всё чисто. Сможешь бежать?

По ощущениям, Лара едва могла ходить, но кивнула.

– Идём.

И Лара побежала, её босые ноги тихо шлёпали по песку. Когда мокрые волосы хлестали её по голой спине, она вздрагивала от боли. Она спотыкалась и с трудом держалась на ногах, но лишь когда они пересекли дюну и спустились с другой стороны, она наконец рухнула.

Арен подхватил её.

– Я тебя держу, – сказал он ей на ухо. – Всё будет хорошо.

В ушах у неё загудело, звёзды закружились, а потом весь мир погрузился в черноту.

36

Арен

Арен нёс дрожащее тело Лары сквозь тьму, возвращаясь по следам на песке. Нелёгкая задача, учитывая, что его фонарь давал очень мало света, чтобы не привлекать внимание тех, кто искал беглянку в поселении.

Верблюды, мальчик и трупы нашлись там же, где он их оставил. Глаза мальчишки широко распахнулись при виде Лары, та всё ещё была без сознания.

– Отвернулся, живо! – рявкнул на него Арен и опустил обнажённую жену на песок. Подкрутил фитиль фонаря, чтобы свет стал ярче, и скривился при виде её обгоревшей спины и плеч. На ощупь кожа Лары была лихорадочно горячей, дыхание и пульс – учащёнными.

Порывшись в тюках на верблюдах, Арен отыскал сумку мальчика: там нашёлся запасной комплект одежды по размеру Лары. Когда он осторожно одевал её, она заскулила и попыталась сжаться в комок. Задача заняла больше времени, чем Арен надеялся. Он снял со спины Джека товары каравана и посадил на верблюда Лару, несколькими отрезами ткани вместо грубой верёвки примотав её к седлу. А потом повернулся к мальчишке.

– Я тебя отпущу. Найди себе попутчиков получше.

Ослабив путы мальчика так, чтобы тот смог ползти, Арен указал назад на оазис:

– Если начнёшь сейчас, может, доберёшься до восхода.

Проверив, что верблюды всё ещё привязаны вместе, Арен взялся за поводья Джека и палкой заставил его и остальных встать на ноги.

– Держи зубы при себе, – сказал он животному. – Тебя есть кем заменить, прямо за тобой ещё двое.

Джек глянул на Арена укоризненно, но послушно последовал за ним, и они направились на юг.

* * *

Лара болела несколько дней; она едва могла есть и была слишком обессилена, чтобы делать что-либо, кроме как тяжело качаться в седле Джека. Кожа на её спине покрылась волдырями, а в остальных местах осталась ярко-красной. Лара стискивала зубы от боли всякий раз, когда Арен наносил на ожоги мазь, найденную в одном из верблюжьих вьюков. Чаще всего Лара была без сознания, во сне бормотала или кричала, от прежних кошмаров или от новых – он не знал. Но у Арена не было других вариантов, кроме изнурительного пути по красным дюнам; они ехали всю ночь и весь день до тех пор, пока жара не становилась невыносимой.

Лишь когда они добрались до края пустыни и невысоких холмов Валькотты, Лара пришла в себя. И Арен даже больше радовался тому, как она шагает рядом с ним с мечом на поясе, чем появившимся в изобилии бурным ручьям с драгоценной водой. С её выздоровлением разум Арена получил возможность обратиться к другим предметам, кроме выживания.

– Мы можем встать тут лагерем до утра, – объявила Лара, сворачивая с дороги в сторону рощицы. Между деревьями бежал ручей, прошлые путешественники завалили его камнями, и образовался прудик глубиной несколько футов.

– Едва встала на ноги и уже говоришь мне, что делать. Уже скучаю по дням, когда ты двух слов не могла связать.

Лара закатила глаза, потом взялась ухаживать за верблюдами – тихо уговаривая их поесть, надевала им на морды торбы с зерном. Лёгкий ветерок играл прядями, выбившимися из косы, медовые волосы блестели на полуденном солнце. Лара начала снимать со спины верблюда палатку, но Арен поймал её за запястье.

– Я сам сделаю.

Она подняла голову, лазурные глаза притягивали его, Арен тонул в них, как всегда.

– Я в порядке, Арен.

– Я это знаю. И знаю, что ты справишься сама. Но, как бы то ни было, позволь мне о тебе позаботиться.

Её щёки залились краской, и она отвернулась:

– Как хочешь.

Они начали разбивать лагерь, и хотя руки у Арена были заняты – он ставил палатку, разжигал костёр, носил воду из ручья, – его разум занимала только Лара.

И их поцелуй.

Ему не следовало этого делать, Арен прекрасно это знал. Он говорил себе, что поступил так лишь потому, что был в ужасе, боялся, что Лара умрёт у него на руках. Что это было невинное соприкосновение губ. Что это ничего не меняет.

Однако это меняло всё. Один этот поцелуй разрушил стены, которыми Арен окружил своё сердце, и он знал, стоит Ларе захотеть, стоит предложить – и то, что произойдёт дальше, будет уже далеко не невинным.

Он поставил кипятиться воду, достал мешок чечевицы и остатки сухофруктов и уселся у костра напротив Лары.

– Лучше бы болело. – Лара приподняла рубашку, чтобы почесать шелушащуюся спину. – У меня в жизни так ничего не чесалось.

– И выглядишь ты хуже, чем когда-либо, – откликнулся он, дожёвывая урюк. И тут же со смехом увернулся, когда она швырнула в него кусочком отмершей кожи.

– Засранец. – Она достала кусок мыла из вьюка. – Я пойду помоюсь, пока ты готовишь. И тебе бы лучше последовать моему примеру в какой-то момент – воняешь хуже верблюдов.

– Но возишься ты с ними вдвое больше, чем со мной.

Лара тихо хихикнула.

– Тогда гляди в оба. Не хочу выскакивать из воды и драться с разбойниками голышом.

– Это было бы твоим преимуществом.

– О, у меня достаточно преимуществ, спасибо. – Она подмигнула, схватила нож и пошла босиком к ручью, так покачивая бёдрами, что невозможно было смотреть куда-либо ещё. Потом крикнула: – Я сказала, следи, нет ли врагов, Арен. А не за моей задницей!

– У тебя на заднице столько шелухи, как у юнги очисток от мешка картошки!

Она повернулась, медленно подняла средний палец и наградила Арена прицельно свирепым взглядом. И вернулась в воду.

Что ты творишь? – спросил он у себя мысленно. Почему ты ведёшь себя, словно всё в порядке, когда на самом деле всё хуже не придумаешь?

Итикана никогда не примет её, тем более не простит, он даже не смог бы с чистой совестью просить об этом свой народ. Даже признать, что он сам простил её, невозможно – многие восприняли бы это как своего рода предательство. А учитывая, что ему всё ещё нужно было обдумать собственное искупление, позволить себе любую форму близости с Ларой было бы ещё большей ошибкой. Тем более что в какой-то момент их пути разойдутся.

Он высыпал чечевицу в котелок, взял ложку и принялся помешивать, пытаясь сосредоточиться на этой простой задаче.

Когда?

Когда она уйдёт? Сейчас, наверное, самое подходящее время, ведь они в Валькотте, и для неё быть здесь гораздо опаснее, чем для него. Арен собирался встретиться с императрицей, чтобы попросить прощения, и привести с собой женщину, ради которой он разорвал связи с Валькоттой, было крайне неразумно.

Несмотря на прежнее твёрдое намерение этого не делать, Арен обернулся, упиваясь видом своей жены. Лара сняла одежду мальчика, которую носила всё это время, и сидела в одном нижнем белье на берегу ручья. Она вымыла голову, длинные медовые пряди ниспадали до поясницы, скрывая заживающие раны от ожогов. Новые шрамы поверх старых, но они нисколько не уменьшали её красоту, лишь придавали ей жёсткости. И заставляли Арена ещё больше хотеть её.

Она подняла руку, чтобы помыть её, обнажая изгиб груди с торчащим соском. Член Арена напрягся, его желание становилось всё сильнее, пока он смотрел, как вода стекает по её коже. Лара откинула голову, выжимая воду из ткани, зажмурилась и приоткрыла рот от удовольствия.

Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Арен боролся с желанием пойти к ней. Стянуть последний клочок одежды с её бёдер и попробовать её на вкус. Заставить её утратить власть над собой и выкрикнуть его имя. Чтобы её тело содрогалось под ним, чтобы её пальцы путались в его волосах, когда он погрузится в неё.

Она была всем. Его разум, тело и душа желали лишь её. Она была всем, что ему нужно. Той королевой, в которой нуждалась Итикана.

Но из-за Сайласа и его жадности она превратилась в сокровище, которое Арен никогда не получит.

Арен повернулся обратно к чечевице, по-прежнему стискивая кулаки. Ему хотелось что-нибудь ударить. Выместить на чём-то свой гнев. Это было несправедливо. Так чертовски несправедливо.

Лара подошла к нему, от неё доносился чистый запах мыла.

– Ты в порядке?

– Да.

Он почти физически ощущал на себе её взгляд, чувствовал, как она обдумывает, что делать. Что сказать. Ему хотелось лишь умолять её сломить его сопротивление. Достаточно одного её прикосновения, одного слова, и его сила воли рухнет.

«Сделай это, – воззвал он к Ларе мысленно. – Прими решение за меня».

Но вместо этого она произнесла:

– Когда я снова оказалась в Эранале, меня не убили только потому, что Анна им не позволила. А сама она не убила меня лишь потому, что желала твоего спасения больше, чем моей смерти.

Арен сделал глубокий вдох и обернулся. Лара стояла за ним, обмотавшись отрезом ткани, с куском мыла в руке.

– Они проклинали моё имя. Плевали в меня. Требовали казнить меня самыми ужасными способами. Потому что они ненавидят меня. И в этом они правы.

Он открыл рот, чтобы возразить, но Лара подняла руку.

– Я останусь с тобой, пока мы не доберёмся до Пирината. Там мы найдём итиканцев, которые должны нас встретить, и я вас оставлю.

Казалось, что ему в сердце загоняют тупое лезвие, медленно продавливая его, вместе того чтобы разрезать начисто.

– Лара…

– Я люблю тебя, Арен. – Её глаза блестели. – Но между нами всё кончено. Так и должно быть, и мы оба это знаем. Если мы притворимся, что это не так, будет только хуже, когда я уйду.

Лара была права, и он знал это. Но в глубине души он также знал, что даже если он никогда больше не увидит её до конца своей жизни, это чувство не исчезнет.

Она всегда будет его королевой.

37

Лара

Они отправились прямиком в Пиринат, столицу Валькотты, и бо́льшую часть пути преодолели на речном судне, после того как Арен продемонстрировал свой итиканский навык торговаться и продал верблюдов вдвое дороже их настоящей цены.

Они притворялись эренделльцами, Лара носила эренделльские платья с высоким воротником, хотя местные всё равно поглядывали на неё недоверчиво, по цвету её глаз, волос и кожи предполагая в ней маридринку.

От запланированного времени они отстали почти на месяц; недели, которыми располагал Арен, чтобы убедить императрицу Валькотты в необходимости союза, сократились до нескольких дней.

И это если получится её убедить.

Но как бы ни давило на них промедление, Лара была уверена, что не отказалась бы ни от одной минуты, проведённой вместе с Ареном. Особенно теперь, когда в отдельные моменты она могла закрыть глаза и поверить, что они снова в Эранале – играют в игры, пьют вино и подшучивают друг над другом, всегда в шаге от того, чтобы упасть в постель и заняться любовью.

Но, в отличие от их жизни в Эранале, последнего больше не случалось.

Несмотря на неприкрытую похоть в его глазах – в минуты слабости Лара даже умышленно его провоцировала, – Арен принял её слова близко к сердцу и никогда больше не стремился уступить их тяге друг к другу. А притяжение, невзирая на то, что сказала ему Лара, похоже, усиливалось с каждым днём.

Всё кончено, говорила она себе снова и снова. Он король Итиканы – он должен прежде всего думать о своём народе.

Но в самые тёмные ночные часы, когда Лара лежала, свернувшись калачиком, на кровати, её тело изнемогало от желания и одиночества. Тогда логика теряла смысл, а надежда крепла.

Лишь когда их судно пришвартовалось в Пиринате, Лара, наконец, оставила эти надежды, полностью посвятив себя выполнению поставленной задачи.

* * *

Опираясь на руку Арена, Лара спустилась на причал и остановилась полюбоваться грандиозным городом вокруг.

Река Пир, в некоторых местах не меньше мили шириной, протекала через центр Пирината, разветвляясь на множество каналов, вьющихся по городу, как водные улицы. В зданиях, примыкавших к ним, имелись двери с выходом на небольшие причалы. Повсюду виднелись десятки изогнутых мостов с узкими лестницами, ведущими к воде. Сами дома с огромными окнами из прозрачнейшего в мире стекла были построены из глыб песчаника, с балконов на улицы свешивались разноцветные полотнища ткани.

Запах моря чувствовался и в глубине материка, смешиваясь с ароматом готовящейся пищи и специй. На чистейших городских улицах вовсе не было грязи. По улицам ходили валькоттцы в свободных ярких одеждах, в воздухе звенели их голоса, когда они торговались с продавцами на оживлённых рынках.

Музыканты, казалось, играли на каждом углу – и, в отличие от своих собратьев по ремеслу в Венции, они были хорошо одеты и, очевидно, больше стремились развлечь собравшихся слушателей, чем заработать хотя бы грош. Их часто сопровождали певцы, юноши и девушки, Лара никогда не слышала таких песен и не видела таких музыкальных инструментов.

Арен, знакомый с городом по предыдущим визитам, провёл её по легендарным рынкам стекла, где продавцы выставляли напоказ свои товары, от ваз и стаканов до скульптур, вздымающихся в небо. Солнечный свет, преломляясь сквозь них, брызгал радугами на мостовую из песчаника. Лара не раз замирала, в изумлении наблюдая, как мужчины и женщины выдувают из длинных нитей стекла причудливые формы, часто украшая их тонкой проволокой из серебра или золота, – и тогда такое произведение искусства казалось достойным самой императрицы.

– Сюда. – Арен потянул её за руку. – Как, говоришь, называется это место?

– Гостиница Настрян. Её владелец, по-видимому, один из ваших шпионов. – От этого напоминания благоговейный трепет Лары перед искусством стеклодувов сменился тревогой. Здесь их должен был встретить кто-то, кто расскажет, что сейчас с Итиканой, но с такой задержкой каковы были шансы, что этот человек их дождётся. Да, они с Ареном могли бы справиться сами, но Лара надеялась узнать что-то новое. Об Эранале. О своих сёстрах. Она старалась не признаваться даже себе, как тяжело было не знать, сумели ли они благополучно выбраться.

– Здесь.

Арен остановился перед трёхэтажным зданием. Первый этаж выходил на улицу, и в нём была большая кофейня. Не менее десятка посетителей сидели на разноцветных подушках вокруг низких столиков, потягивая дымящийся коричневый напиток из стеклянных чашек. Выложенный плиткой коридор привёл их к массивному деревянному столу. За ним сидел валькоттец, его тёмная кожа блестела в свете ламп по обе стороны от него.

Приблизившись к нему, Лара приветливо заулыбалась.

– Доброе утро. Мы заказывали комнату.

Глаза валькоттца слегка расширились, его взгляд метнулся к Арену, затем снова вернулся к ней. Наконец он кивнул.

– Вы несколько запоздали.

– Нас задержали непредвиденные обстоятельства. – Она запнулась, боясь спросить. – Для нас есть какие-то сообщения?

Мужчина слегка покачал головой, и у Лары в животе что-то оборвалось. Что-то случилось? Неужели Анне не удалось заручиться поддержкой Эренделла? Неужели Эранал пал?

– Никаких сообщений не было, – повторил мужчина. – Но, возможно, другой член вашей группы сможет дать вам информацию, которую вы ищете.

И он махнул рукой в зал кофейни, указывая на одинокого человека, сидящего за столиком в углу.

Лара улыбнулась.

38

Арен

Потребовались все душевные силы Арена, чтобы сохранять спокойствие в эту минуту.

Чтобы не сорваться. Не броситься по кофейне бегом.

Но он заставил себя медленно пройти между столами. Молча подтянул стул и сел напротив соотечественника.

Не отрывая взгляд от собственной чашки, явно не с кофе, Джор угрюмо буркнул:

– Я не нуждаюсь в компании.

– Даже старого друга?

Джор оцепенел и не сразу, мучительно медленно поднял голову. Он долго смотрел на Арена, потом прошептал:

– Я почти потерял надежду. Недели… Я прождал здесь недели.

А затем вскочил, опрокинув стол – стеклянная чашка вдребезги разлетелась об пол – и стиснул Арена в объятиях так, что оба покачнулись.

– Ты жив.

Если не считать короткой встречи с Наной, Арен несколько месяцев не говорил ни с кем из Итиканы. Видеть Джора перед собой было почти так же здорово, как и вернуться домой.

– Я считал, что ты погиб, – глухо выговорил Джор, словно боролся со слезами, хотя Арен за всю жизнь ни разу не видел, чтобы этот мужчина плакал.

– Я уже сбился со счёта, сколько раз побывал на краю гибели. – Арен заметил, что на них смотрят остальные посетители. Он подтолкнул Джора сесть на место, поднял стол и сам уселся обратно. – И поверь, если я ещё хоть раз увижу пустыню, смерть меня всё же настигнет.

– Пустыню? – Джор сузил глаза и повернулся к Ларе – та стояла в нескольких шагах от них, слабо улыбаясь. – Такого в плане не было, девочка. Ты должна кое-что объяснить.

– Позже. Нужно обсудить более важные вопросы.

Взгляд Джора потемнел, и он кивнул.

– Но не здесь. – Поднимаясь, он крикнул одной из служанок: – Запиши на мой счёт, малютка. И стакан тоже.

– Ты платить-то по счёту собираешься, старина? – откликнулась девушка, но в её голосе прозвучала неожиданная нежность. – Я пришлю тебе еду в комнату. А то смотри, не будешь есть – зачахнешь.

Замечание было похоже на правду. Следуя за Джором вверх по лестнице из кофейни, Арен примечал в нём множество мелких изменений: сгорбленные плечи, хотя раньше Джор никогда не сутулился, похудевшую фигуру, медленные, менее уверенные шаги. Он был немолод, но не время состарило его в те месяцы, что они провели порознь. Джор присматривал за Ареном с тех пор, как тот начал ходить, пожертвовал собственной возможностью завести семью, чтобы следить за безопасностью наследника Итиканы – чтобы сохранить ему жизнь. Арен знал, что Джор считает себя виноватым в том, что его короля и подопечного захватили в плен. Значит, и его предполагаемую гибель тоже ставил себе в вину.

– Спасибо. За то, что вытащил меня. И что ждал.

Джор обернулся через плечо, встречаясь с Ареном глазами, но лишь коротким кивком дал понять, что услышал благодарность. Он выудил из кармана ключ и открыл дверь в комнату на втором этаже. За ней оказались богатые покои с видом на внутренний двор в центре гостиницы.

– Шикарно.

– Это для тебя. Хорошо, что ты объявился сейчас, – думаю, наш человек внизу уже подумывал выселить меня в пользу более платёжеспособного гостя. Только то, что по всему городу полным-полно шпионов Сайласа, позволяло нам надеяться, что ты ещё жив.

Арен нахмурился и бросил в угол свой жалкий мешок с вещами.

– Серин предугадал, куда мы отправимся, и отрезал нам путь. Поэтому нам пришлось пройти через пустыню. Но это неважно. Что с Эраналом? И с Анной?

– Эранал всё ещё держится, твоя сестра тоже. Она сейчас там.

От острого чувства облегчения у Арена чуть не подогнулись колени.

– Слава Богу.

– Пока не стоит никого благодарить. Город выживает благодаря поставкам загадочного благодетеля на некоторые соседние острова, но даже если этот человек намерен прислать ещё одну партию, мы её не получим, пока не случится сильная буря. Эранал днём и ночью окружают амаридские корабли. И сезон затишья в этом году оправдал своё название.

– Так Зарра сдержала слово, – заметила Лара.

– Как и твой брат.

Джор поднял бровь в замешательстве, так что Арен добавил:

– Это Зарра Анафора устроила снабжение. Она согласилась в обмен на то, чтобы я содействовал её побегу от Сайласа. Хотя на самом деле оказалось, что я лишь отвлёк стражу, чтобы Керис Велиант мог освободить её.

– Наследный принц?

Арен кивнул.

– Оказалось, что наш принц-философ – настоящий политический интриган. Он хочет избавить Маридрину и от своего отца, и от нашего моста, так что в его лице у нас есть союзник.

– Не следует ему доверять.

– Так я и говорила, – пробормотала Лара. – Мы для него лишь средство для достижения целей, но если ему представится другая возможность получить то, что ему нужно, он бросит нас на растерзание волкам, не проронив и слезинки.

– Может быть. – У Арена было немало времени, чтобы обдумать мотивы Кериса – его долгую игру, как назвал её принц. И Арен не был уверен, что Керис руководствуется именно теми соображениями, которые называет вслух. Любой, у кого есть ресурсы и деньги, мог бы снарядить корабль с припасами, чтобы оставить их в Итикане, и здесь возникал вопрос, почему Керис решил, что для этого обязательно необходимо освободить Зарру. И Арен был практически уверен, что знает ответ.

– Зарра здесь?

– Если и так, я ни слова об этом не слышал. Может, она вернулась возглавить валькоттский гарнизон в Нерастисе? Там, кстати, и Керис. В Пиринате поговаривают, что он отплыл из Венции на следующий день после вашего побега. Он снова командует маридринскими войсками на границе и проявляет к своим обязанностям куда больше рвения, чем в прошлом.

– Видимо, старается прикрыть тот факт, что тайно вывез Зарру из-под носа у отца.

– Есть какие-то новости о моих сёстрах? – Лара задала вопрос ровным тоном, но Арен видел, как она нервно сжимает и разжимает кулаки.

– Ты стала тётей.

Она ахнула.

– Сарина?

Джор улыбнулся и так хлопнул Лару по плечу, что она покачнулась.

– Она уже здорова как лошадь. Нана приняла у неё роды – девочка родилась буквально спустя полдня после того, как вы разделились. О Бронвин я слышал перед отъездом, что она хорошо держится, и остальные твои сёстры в Венции вроде как невредимы.

Лара быстро кивнула и вытерла глаза.

– Что с Коралин? – спросил Арен.

Джор тяжело вздохнул.

– Её с тех пор никто не видел. Но и подтверждений её смерти тоже нет.

Арен мог лишь надеяться, что Керис как-то помог своей тёте, поскольку даже если Коралин осталась в живых, её участь могла быть хуже смерти.

– Ты сказал, что Анна вернулась в Эранал?

– Ага. По всей видимости, ей пришлось добираться вплавь под покровом темноты, когда она вернулась из Эренделла. Лодка не прошла бы мимо амаридцев.

Арен побледнел. Во время затишья вне островной крепости воды кишели акулами.

– Ей не стоило…

– Ей пришлось, – оборвал его Джор. – Боевой дух падает. Много разговоров о том, чтобы оставить город. Оставить Итикану. Она старается поддерживать в людях надежду, чтобы выиграть тебе время, но… – Он помедлил. – Как только сезон бурь прогонит флот прочь, начнётся исход на север к Эренделлу. Они предложили безопасное убежище.

И Итиканы не станет.

– Может, это к лучшему.

– Если бы они думали, что так будет лучше, то уплыли бы ещё в предыдущий сезон бурь, – огрызнулась Лара и швырнула свою сумку к мешку. – Они собираются покинуть Итикану, потому что у них нет другого выбора, а не потому, что на самом деле этого хотят. Мы должны дать им возможность выбирать. Джор, что сказал король Эренделла на предложение Анны?

Джору помешал ответить стук в дверь – он подошёл, забрал у служанки поднос с дымящейся едой и поблагодарил. Налил воды из кувшина и протянул Арену стакан.

– Эренделльцы справедливо недовольны тем, что Маридрина удерживает мост, к тому же в Северном Дозоре явно оказывают предпочтение Амариду. Наш друг король Эдвард довольно быстро согласился. При некоторых условиях, конечно.

– При каких?

– В основном торговые пошлины. – Джор поджал губы. – И слово Анны, что она вернётся в Эренделл, когда всё закончится. Видимо, наследному принцу Уильяму пришла пора жениться.

Арен открыл рот, чтобы заявить, что не согласится на это, но Джор его перебил:

– Она уже дала слово, так что не сотрясай воздух. Но всё это зависит от того, получишь ли ты поддержку Валькотты: королю Эдварду мало смысла посещать наш приём, если императрица не согласится.

– То есть остальное на мне. – Арен осушил стакан, искренне сожалея, что в нём вода, а не что-то покрепче.

– На тебе, и у тебя осталось всего несколько дней. Устроить приём на столько гостей – дело не быстрое, и нужно успеть до того, как разразятся бури. Времени у нас почти нет.

– Тогда я полагаю, – сказал Арен, – что пришло время мне поговорить с императрицей.

Джор фыркнул.

– Не уверен, что из этого выйдет такой уж разговор. Скорее, тебе придётся униженно поползать на коленях, чтобы она тебя простила.

Арен забрал свой мешок, выкопал бритвенное лезвие и грустно поскрёб бороду, которую использовал как часть маскировки.

– Если мне придётся умолять, надо выглядеть как можно лучше.

39

Лара

– Ты сможешь подтвердить свою личность? – спросила Лара у Арена, перешагивая через лужу на мостовой. Цветные стеклянные бусины на её сандалиях блестели на солнце. Джор раздобыл им подобающую валькоттскую одежду. Лара никогда не видела, чтобы Арен носил такие яркие цвета, и его заметное неудовольствие показалось бы ей забавным, если бы не серьёзность их ситуации.

– Есть некоторые вещи, которые знаем только мы с Анной, – откликнулся Арен, уводя спутницу в сторону от осла с тележкой. Возница поблагодарил их взмахом руки. – Меня беспокоит не это. – Он резко дёрнул подбородком. – Для Валькотты нежелательно, чтобы Маридрина владела мостом, и всё же императрица почти никак этому не препятствует, лишь срывает им торговлю. Почему?

– Возможно, она выжидает? Она знает, что ты уже на свободе – может быть, ждёт, когда ты предложишь Валькотте союз?

Арен негромко фыркнул.

– Союз с Итиканой можно было заключить в любой момент, даже когда я был в плену. Есть и другие, кто мог бы стать посредником в сделке, и императрица знала об этом и предпочла воздержаться.

– Думаешь, она всё ещё злится из-за того, что Итикана встала на сторону Маридрины и помешала блокаде Южного Дозора?

Это решение было принято по её совету, и о нём Лара не пожалела. Несколько месяцев, что Итикана кормила соседей, не только спасли маридринцам жизнь, но и завоевали их любовь.

– Думаю, скоро мы это узнаем.

Они подошли к воротам обнесённого стеной дворца, и Арен пробормотал:

– Позволь, на этот раз говорить буду я. Здесь не станут слушать маридринца – особенно человека с такими глазами, как у тебя.

Вооружённые до зубов стражники наблюдали, как они приближаются, один поднял руку, призывая их остановиться в нескольких шагах перед ним.

– Будьте любезны, назовите своё имя и цель визита.

– Арен, король Итиканы, – сказал Арен. – Я хочу увидеть императрицу.

Стражник в изумлении разинул рот – как и Лара. План такого не подразумевал. К полудню о том, что они здесь, будет знать весь город от мала до велика, и их сразу же начнут преследовать убийцы, нанятые её отцом. Чем он вообще думал?

– Ваше Величество. – Стражник приложил руку к сердцу – так валькоттцы выказывали уважение. – Мы не знали, что вы в городе. Пожалуйста, простите мою грубость.

Арен склонил голову.

– Не извиняйтесь. По причинам, о которых вы наверняка осведомлены, широко объявлять о своём присутствии для меня было бы рискованно.

– Я понимаю, Ваше Величество. – Карие глаза стражника оглядели Лару, и его лицо тотчас ожесточилось. – В таком случае это…

– Лара, – отрезал Арен ледяным тоном, успешно пресекая любые вопросы, которые могли возникнуть к её персоне.

Стражник кивнул, но Лара не упустила из виду, что он не проявил по отношению к ней ни капли той любезности, с какой обращался к Арену. Не то чтобы это имело значение. Пусть ненавидят её маридринскую природу сколько влезет, если простят Арена и Итикану.

– Пожалуйста, сюда, Ваше Величество.

Тяжёлые створки распахнулись, за ними оказался просторный внутренний двор с большим фонтаном посередине. Отправив пажа передать весть о прибытии Арена, стражник провёл их через двор, и сквозь бронзовые ворота на дальней стороне они попали во дворец.

Лара никогда в жизни не видела здания, похожего на это, – главным образом потому, что его вообще с трудом можно было назвать зданием. Над головой в узорную конструкцию из кованого железа были вправлены разноцветные стёкла, которыми славилась Валькотта. По пышно цветущему саду вились дорожки из полупрозрачных стеклянных плит, и лучи солнца, падающие сквозь витраж, окрашивали их во все цвета радуги.

– Сюда, Ваше Величество, – стражник повёл их по тропинке налево, к беседке. Посередине стоял низкий столик в окружении больших подушек, обтянутых сияющим шёлком. Сбоку ярусный фонтан наполнял воздух нежной музыкой.

– Её Величество Императрица сейчас занята. Но если вы подождёте здесь, вам принесут прохладительные напитки.

Стражник снова коснулся рукой сердца, почтительно отступил, затем развернулся и быстро ушёл по дорожке.

Два мальчика-пажа принесли им стеклянные чаши с водой и почтительно предложили полотенца цвета валькоттского аметиста.

Лара аккуратно вымыла руки и вытерла полотенцем, затем села на одну из подушек, разглаживая ткань шаровар. Девушка-служанка с обёрнутыми вокруг головы косами, украшенными золотом, подала ей высокий стеклянный фужер с игристым напитком, ещё одна принесла тарелку шоколадных трюфелей с запахом мяты.

Лара надкусила трюфель.

– Они словно вообще не допускают, что ты не тот, за кого себя выдаёшь.

Арен сделал большой глоток из стакана, нахмурился – видимо, ему не понравился вкус – и отставил в сторону.

– Валькоттцы – вежливый народ, но не терпят нечестности. Если бы обнаружилось, что я лгу, меня казнили бы до заката солнца.

Лара съела конфету и запрокинула голову к потолку, чтобы полюбоваться люстрой. На тонких цепях висело множество маленьких чашечек, в них горело ароматное масло, свет отражался от покрытого серебром потолка. Кусты с широкими листьями обрамляли беседку с трёх сторон, создавая видимость уединения, но сквозь зелень Лара различала силуэты стражников, наблюдающих за ними.

– Хватит расхаживать, – пробормотала она Арену. Он уже раз пять прошёлся по беседке взад-вперёд. – Не показывай, что волнуешься.

Он не послушал её и продолжил ходить без остановки, пока к ним не приблизились тихие шаги. В беседку зашла невероятной красоты девушка в военной форме, при виде Арена на её лице расцвела широкая улыбка. Лара сразу узнала в ней пленницу, которая присоединилась к ним на первом этапе побега из дворца в Маридрине.

– Я рада, что вы живы, Ваше Величество, – сказала Зарра, приложив руку к груди. – Я слышала, что вы попали в беду после того, как мы распрощались за воротами Венции.

Лара нисколько не изменилась в лице, услышав эту откровенную ложь. Очевидно, своим людям Зарра представила дело так, будто её побег устроила исключительно Итикана, и умолчала о причастности Кериса. По мнению Лары, это был умный ход, который мог сыграть на руку Арену.

Арен еле заметно прищурился, но ответил лишь:

– Я также рад видеть вас в добром здравии.

– У меня не было возможности поблагодарить вас, позвольте сделать это сейчас. Возможно, придёт время, когда я смогу отплатить вам за вашу помощь.

– Я полагаю, мы квиты.

Зарра слегка склонила голову, её губы всё ещё улыбались, но в глазах таилось предостережение. Она явно не хотела, чтобы другим сделалось известно о поставках на Эранал, – значит, они произошли без одобрения императрицы. Лара взглянула на Арена, чтобы увидеть, заинтересовало ли его это открытие, но он ничем не выдал себя.

Зарра помахала рукой стражникам снаружи.

– Отойдите. Это действительно Его Величество. – Затем она склонила голову набок, и её тёмный взгляд скользнул к Ларе. – Как и она.

Повисло долгое молчание – обе смотрели друг на друга оценивающе. Во время побега Лара не успела заметить, насколько эта девушка красива. Короткие каштановые кудри открывали высокие округлые скулы, а большие карие глаза на другом женском лице можно было бы описать как оленьи. Но Зарра походила на жертву не больше, чем сама Лара, – её высокая фигура обладала силой и грацией пантеры на охоте. В руке она крепко сжимала посох. Наконец она произнесла:

– Мне очень понравился ваш танец, Ваше Величество. Хоть и меньше, чем момент, когда вы пинком отправили бокал вина в лицо своему отцу.

Лара склонила голову.

– Мне это тоже понравилось.

Зарра вновь обратилась к Арену:

– Пойдёмте же. Моя тётя желает взглянуть на лицо, что стоит за именем. Я также полагаю, что она с нетерпением ждёт возможности укорить вас за все решения, что вы приняли за время правления.

Она повела их по тропинке, Арен шёл рядом с ней, Лара – несколько позади.

– Сайлас распространяет слухи о вашей смерти, Арен. По всему побережью, хотя в каждом пересказе обстоятельства вашей гибели меняются. Мы, конечно, сомневались в правдивости этих утверждений. Сайлас – хвастун, а никаких голов итиканцев на воротах Венции не появилось.

Обернувшись, Зарра добавила:

– Как и женщин, подходящих под описание тех, кто помогал вам. Все они действительно ваши сёстры?

Лара встретилась с ней глазами.

– Да.

Девушка вскинула брови.

– Очаровательно. Интересно, не приходило ли в голову вашему отцу, что Маридрина может победить в войне между нашими странами, если он отбросит свои нелепые представления о месте женщины в обществе?

– В первую очередь, это потребует от него признать, что он был неправ, – заметила Лара. – Вряд ли он на это пойдёт.

– Склонна согласиться с вами. – Зарра повела плечом. – Но несчастья вашей родины давно служат на пользу Валькотте, так что я не могу искренне сказать, что мне жаль.

Лара не стала отвечать. Она заметила, что Арен внимательно слушал их обмен репликами, но также предпочёл ничего не говорить.

Они продолжили путь по дорожкам молча. Лара упивалась красотой огромного сада, изрезанного ручьями; изящные пешеходные мостики или гладкие камни позволяли гостям пересекать воду. В некоторых местах вода собиралась в неглубокие бассейны, в них плавали и играли дети, и это напомнило ей о гавани в пещерах Эранала, где часто можно было наблюдать такое же зрелище.

Башни, которые Лара видела ещё из-за стен, были единственными закрытыми сооружениями в несколько этажей высотой, и к одной из них их и привела Зарра.

Вооружённые стражники распахнули двери – те были сделаны из витого металла со вставкой из многоцветного стекла, которая изображала валькоттскую женщину с воздетыми к синему небу руками. Внутри вверх вела изогнутая лестница, но Зарра жестом указала им пройти мимо неё в комнату с множеством окон, обстановку которой составляли маленькие столики и огромные подушки. У одной стены в ней стоял громадный солдат – он был даже выше Арена, а его мускулистые предплечья были толще, чем голени Лары. Но гораздо больше, чем размеры этого человека, внимание Лары привлекла стройная женщина, сидевшая на подушке. Её руки сворачивали из цветной пряжи что-то похожее на куколку.

– Тётушка. – Зарра обратилась к ней не формально, без титула. – Позвольте представить вам Его Королевское Величество Арена, Короля Итиканы, Властителя Моста…

– О, но ты же больше не властитель моста, мальчик мой? – перебила императрица, всё ещё не отрываясь от куклы. – Теперь это титул маридринской крысы. Я полагаю, ты поэтому и пришёл сюда, так ведь?

Арен не успел ответить, а она уже продолжила:

– А ты, девочка, – ты, я так понимаю, крысиный отпрыск? В этом доме никаких титулов у тебя не будет. Радуйся, что тебя не вышвырнули отсюда и не перерезали тебе горло.

Лара склонила голову набок.

– Почему же этого не произошло?

Руки женщины замерли.

– Поскольку, как бы мы ни желали обратного, не Валькотта должна распоряжаться твоей жизнью и смертью.

– Ваша честь – моё спасение.

Императрица демонстративно фыркнула.

– Не говори мне ничего о чести.

Она отложила куклу и встала. В полный рост императрица оказалась выше Лары, худой и жилистой, что добавляло правдоподобия легенде о том, что некогда она сама была грозной воительницей. Она сохранила красоту, её возраст выдавали только небольшие морщины у глаз и поднимающиеся над головой жёсткие седые кудри, перевитые золотой сеткой, на которой сверкали десятки аметистов. Императрица носила широкие шаровары, короткую блузку из золотого шёлка и пояс, обильно украшенный богатой вышивкой и драгоценными камнями. Золотые браслеты закрывали обе руки до локтей, в ушах виднелись золотые каффы с самоцветами, а на шее сверкало затейливое золотое ожерелье. Удивительно, как она умудрялась стоять под тяжестью всего этого металла, – но она носила его так, словно он был лёгок как пёрышко.

– Ваше Императорское Величество, – произнёс Арен, низко наклоняя голову, – высокая честь для меня – встретиться с вами лично.

– Высокая честь или насущная нужда? – переспросила императрица, мерной поступью обходя Арена кругом. Её босые ноги беззвучно ступали по мозаичному полу. Из всех правителей, кого ей доводилось встречать, подумала Лара, императрица больше всего походила на царственную особу.

– Разве не может быть и то и другое?

Императрица поджала губы и неопределённо хмыкнула вместо ответа.

– Ради вашей матери, которая была нам дражайшей подругой, мы рады видеть вас живым. Но мы сами? – В её голосе лязгнула сталь. – Мы не забываем, как вы наплевали на нашу дружбу.

Лара напряжённо застыла. Как же ей хотелось, чтобы у неё было оружие. Привести сюда Арена и так было рискованно, но она считала, что императрица слишком благородна, чтобы причинить ему какой-либо вред, кроме отказа в помощи Итикане. Но что, если она ошиблась? Сможет ли она вытащить его? Можно ли вообще отсюда сбежать?

Огромный солдат у стены заметил её движение и приблизился, его карие глаза пристально изучали её, справедливо определяя как угрозу. Арен ни за что не стал бы нападать на императрицу, но Лару от этого ничто не останавливало.

Арен также не проявлял никаких признаков волнения. Потирая подбородок, он внимательно разглядывал императрицу.

– Вы говорите, что моя мать была вашей дражайшей подругой, однако именно она предложила заключить Пятнадцатилетний Договор между Итиканой, Эренделлом и Маридриной, включая положение о династических браках. Она заключила союз с вашим злейшим врагом, и за это вы не держали на неё зла. Но всё же когда я исполнил её волю, я потерял ваше расположение.

Императрица остановилась перед Ареном, её лицо ничего не выражало, тёмно-карие глаза были непроницаемы.

– У вашей матери не было выбора. Итикана голодала. И договор в том виде, в каком она его подписала, ничем не угрожал Валькотте. А те условия, на которые вы согласились пятнадцать лет спустя, дорого нам обошлись. – Она ткнула в него пальцем. – Сталь, которой убивают моих солдат, поставляли по мосту Итиканы.

Лара знала, что Арен ненавидел эти торговые условия. Что хотел бы снабжать Маридрину чем угодно, кроме оружия. Но её отец не оставил ему возможности отказаться.

Но вместо того чтобы использовать этот аргумент, Арен медленно покачал головой.

– Сталь поставлял Эренделл, а Маридрина уже ввозила её на кораблях. Это стоило им меньше, да, но утверждать, что они получили большое преимущество над вашими солдатами – заблуждение. А также у Валькотты возникла уникальная возможность не давать Сайласу забрать его драгоценный заграничный товар в течение большей части года, так что можно предположить, что эти условия работали в вашу пользу.

И это действительно было так, хотя такая мысль ни разу не приходила Ларе в голову. До договора сталь доставляли на кораблях из Эренделла и Амарида – и Валькотта не могла атаковать их, не рискуя подвергнуться ответным мерам со стороны этих стран. Но согласно новым условиям вся сталь прибывала через мост и дожидалась в Южном Дозоре, пока её заберут маридринские суда – маридринские суда, которые Валькотта без колебаний могла потопить.

– Вся возможная польза мгновенно исчезла, когда вы обратили катапульты против моего флота, – парировала императрица. – Сперва вы предпочли союз с Маридриной дружбе с Валькоттой, а теперь явились плакаться на то, что ваш союзник – крыса.

Арен покачал головой ещё раз.

– Вы поставили Итикану в такое положение, где все пути вели к войне, а когда я предложил вам возможность решить дело мирно, отказались.

– Выбора не было, – всплеснула руками императрица. – Если бы мы сняли блокаду, Маридрина получила бы то, что хотела, без боя. Больше стали, чтобы воевать с Валькоттой. Кроме того, было ясно, что мир – последнее, чего хочет Сайлас. Особенно мир с Итиканой.

Лара задержала дыхание, ожидая реакции Арена на это заявление. Ожидая, что он не выдержит и вспылит. Но он сказал лишь:

– Если вы предвидели, что произойдёт, и ничего не сказали, какой же вы друг?

– Видя лишь облака в небе, трудно предсказать, в какое место ударит молния.

Арен лишь взялся за подбородок и задумчиво постучал по губам указательным пальцем.

Затянувшуюся паузу, к удивлению Лары, прервала императрица:

– Нам есть что обсудить, но я считаю, что лучше сделать это в частном порядке. – Она холодно взглянула на Лару. – А ты подожди здесь.

Лара ни за что не собиралась выпускать Арена из виду.

– Нет.

Императрица вскинула брови – и щёлкнула пальцами, скомандовав солдату:

– Вэльран, держи её.

Великан кивнул и через комнату устремился к Ларе.

40

Арен

Арену стоило огромных усилий остаться на месте, когда массивный валькоттский солдат заломил Ларе руку за спину, удерживая её. Лицо у Лары покраснело от попыток дышать в хватке такого великана.

Императрица жестом пригласила Арена и Зарру следовать за ней наверх по лестнице.

Арен двинулся за женщинами, но остановился рядом с Ларой и стражником, Вэльраном. Меньше всего ему хотелось, чтобы конфликт набирал обороты. Он положил руку на плечо здоровяка и сказал:

– Я не могу с чистой совестью уйти, не предупредив тебя.

Взгляд валькоттца потемнел.

– Она за версту видела, как ты к ней подбираешься. Схватилась за твой нож, когда ты её поймал. Видишь, как она извивается? Я бы об заклад побился, что клинок уже в дюйме от твоих яиц.

Отойдя от них, Арен направился по лестнице, в спину ему полетел раскатистый смех Вэльрана.

Они поднялись на самый верх, лестница выходила в большую залу с витражными окнами, изображающими предыдущих правителей Валькотты, все они воздевали руки к небу. Зарра встала у двери, по-прежнему с посохом в руке, но Арену императрица жестом указала сесть на одну из многочисленных подушек. Слуга принёс напитки и десерты. Арен не любил сладости, но всё же покорно съел одну конфету, запивая вкус вязким валькоттским вином.

– Давай начнём с обсуждения того, зачем ты здесь, Арен, – сказала императрица. – У меня, разумеется, если предположения, но мне хотелось бы услышать причину из первых уст.

Он кивнул.

– Я полагаю, вам известно, что мост под контролем Сайласа Велианта не приносит выгоды никому, даже его народу.

Она ответила неопределённым звуком, не споря, но и не соглашаясь, потому Арен продолжил:

– Я получил известие о том, что моя сестра, принцесса Анна, заручилась поддержкой Эренделла в том, чтобы вернуть Северный Дозор. И теперь я питаю надежду, что вы посчитаете достойным делом помочь мне одержать победу над Маридриной в Южном Дозоре и восстановить независимость Итиканы.

Императрица взяла со стола бокал, разглядывая содержимое на свет.

– Южный Дозор трудно захватить. По крайней мере, избежав значительных потерь в кораблях и людях.

– Да, если не знать, как это сделать. А я знаю.

– Выдать такую тайну означало бы сделать Северный и Южный Дозоры, а вместе с ними и Итикану, крайне уязвимыми.

Словно он этого не знал. Словно у него был выбор.

– Разве Эренделл и Валькотта – не наши верные друзья и союзники?

Она весело рассмеялась.

– Дружба между странами и их правителями непостоянна, Арен. Ты сам это доказал.

– Это правда, – признал он. – Но не дружба между людьми.

– Ты идеалист.

Арен склонил голову.

– Я реалист. Итикана не может идти дальше прежним путём. Чтобы выдержать это испытание, мы должны измениться.

Воцарилась тишина. Правительница самой могущественной страны на обоих известных континентах размышляла над его просьбой, её взгляд сделался отстранённым. За спиной Арен услышал, как Зарра переступила с ноги на ногу. Правители Валькотты выбирали наследников из своего рода, и было известно, что своему родному сыну императрица не благоволит. Избрали ли Зарру окончательно? Осталась бы она избранной наследницей, знай императрица то, что знал Арен?

– Ты очень похож на мать, – сказала императрица, прерывая мысли Арена. – Хоть и твой отец был хорош собой.

Арен вскинул брови:

– Откуда вы это знаете?

Судя по лицу, императрица искренне забавлялась – и ей доставляло удовольствие знать что-то, чего не знает Арен.

– Как ты думаешь, удостоила бы я своей дружбой того, кто говорит со мной только из-под маски?

Он так и не услышал от матери прямого ответа, как они с императрицей стали столь близкими подругами, и теперь начал подозревать почему.

– Она приезжала в Валькотту.

– О да, много, много раз. Делия не любила сидеть на одном месте, и твой отец гонялся за ней по обоим континентам, пытаясь её уберечь. На играх в Пиринате я проиграла лишь раз, и представь себе моё изумление, когда я узнала, что победительница – итиканская принцесса. – Императрица усмехнулась и потёрла поблекший, едва различимый шрам на переносице. – Она была страшна в бою.

На такое невероятное откровение Арен смог лишь выдавить:

– Д-да.

– Это правда, что твой отец погиб, пытаясь спасти ей жизнь?

Он кивнул.

Женщина заметно опечалилась и прижала руку к сердцу.

– Я буду скорбеть о них обоих до конца своих дней.

Горе её выглядело искренним, не пустыми вежливыми словами, сказанными по велению долга, и хотя Арен ненавидел так поступать, сейчас он должен был извлечь из этого всю возможную выгоду.

– Раз вы так хорошо знали мою мать, то вам наверняка известна и её мечта о будущем Итиканы и нашего народа.

– О свободе? Да, она мне рассказывала. – Императрица покачала головой. – Но я скорее была согласна с твоим отцом в том, что это невозможно. Само выживание Итиканы всегда зависело от её неприступности или, по крайней мере от чего-то вроде этого. Дать волю тысячам людей, которым известны тайны Итиканы, значит раскрыть эти тайны. – Её взгляд стал жёстче. – А ещё хуже позволить чужаку увидеть всё изнутри. Но этот урок ты уже усвоил, ведь так?

О да. Тысячу раз.

– И всё же ты не только сохранил жизнь оружию Сайласа Велианта, ты оставил её при себе. Почему?

– Она больше не его оружие. – Арен закусил щеку. Его самого раздражало, что он так отстаивает Лару. – Она освободила меня в Венции. А после этого благодаря ей я пережил путь через Красную Пустыню.

– И это может быть новый обман, ты же знаешь. Итикана ещё не пала – и Сайлас этим крайне опечален. Какой прекрасный способ захватить Эранал – отправить туда женщину, которая уже разрушила защиту моста.

Арен задумался над предположением императрицы о том, что Лара может преследовать не такие цели, как кажется. Что его спасение было частью грандиозного плана, изобретённого Сайласом или Сорокой, чтобы достичь хитростью того, что они не смогли взять силой. Но всё же это выглядело неправдоподобно: Лара и её сёстры невероятно рисковали, Бронвин чуть не умерла. И сама Лара за время их путешествия несколько раз была на краю гибели.

– Нам ничего не стоит избавить тебя от этой конкретной проблемы, – заметила императрица. – Она может просто исчезнуть.

Арен представил, как валькоттцы тащат Лару в какой-то тёмный подвал, чтобы там перерезать ей горло, и у него похолодели руки.

– Нет.

– Ваши люди никогда не примут такую королеву. Из-за её предательства они потеряли свой дом и своих близких.

– Я знаю. Ответ всё ещё «нет».

Повисло молчание.

– А если я скажу, что от её смерти зависит поддержка Валькотты?

Жизнь Лары в обмен на возвращение моста. Если оставить в стороне свои чувства, казалось, что выбор очевиден. Что это правильный выбор, который позволит выжить его народу. Но Арен знал, что императрица не настолько мелочна, чтобы поставить свою помощь в зависимость от жизни одной женщины.

– Нет.

Императрица оттолкнула бокал и порывисто встала.

– Даже сейчас ты поставил на первое место Маридрину.

Арен тоже поднялся.

– Я ставлю возможность мира выше старых обид. Может быть, вам тоже стоило бы это обдумать.

Императрица резко обернулась, её глаза гневно сверкнули.

– О мире с Маридриной? Пусть ты сын моей подруги, но ты зашёл слишком далеко. Пока я жива, я не опущу посох раньше, чем Сайлас Велиант опустит меч, но мы оба знаем, что этого никогда не произойдёт.

– Никогда, – согласился он. – Но Сайлас не будет править вечно. – Арен искоса взглянул на Зарру – та смотрела в пол. – Как и вы.

Он склонил голову и прижал руку к сердцу, надеясь, что не совершил сейчас самую большую ошибку в жизни.

– Для меня было честью познакомиться с подругой моей матери, но теперь я должен уйти. Сегодня вечером я отплываю в Итикану.

Зарра не попыталась остановить его, и он беспрепятственно спустился вниз по изгибающейся лестнице. В большой зале у основания башни он увидел, что Лара сидит на полу вместе с Вэльраном. Они играли в какую-то настольную игру. Увидев его, Лара вскочила.

– Рад видеть тебя невредимым, – сказал он здоровяку.

– Чудом, Ваше Величество! – Вэльран приложил руку к груди. – С такой женщиной в постели нужно спать вполглаза и с кинжалом под рукой.

– Возможно, однажды и тебе повезёт встретить такую женщину. – Арен кивнул ему и повернулся к Ларе: – Нам пора идти.

41

Лара

– Что она сказала? – требовательно спросила Лара, стоило им выйти за ворота дворца. – Валькотта поможет?

– Нет. – Арен взглянул на солнце и покачал головой. – Мир между Маридриной и Валькоттой не представляет для неё интереса, как и для твоего отца.

– Это нам на пользу. – Лара пошла быстрее, чтобы не отставать от его широкого шага. – Тогда вырвать Южный Дозор из рук моего отца – это крайне привлекательная возможность. Если только не… она хочет захватить мост для Валькотты?

– Нет, – отрезал он раздражённо. – Она хочет не этого.

Лара обдумала ситуацию, и её озарило:

– Она что, сказала, что помощь Валькотты зависит от моей смерти? Этого она хочет, да?

Он кивнул.

– Но почему?

Хотя больше она хотела бы узнать, почему он не согласился.

– Потому что твоя смерть гарантировала бы, что возможность будущего союза между Итиканой и Маридриной полностью уничтожена.

Она недооценила Арена. Всё это время она считала, что его волнует лишь возвращение домой и возможность выгнать её отца из Итиканы, но оказалось, что у него до сих пор остались большие амбиции относительно судьбы его королевства.

– Ты широко распахнула двери Итиканы, Лара. Их уже не закрыть. Нет возврата к тому, как всё было раньше. А это значит, что мне нужно найти другой способ обезопасить своих людей.

– Мир с Маридриной? – Лара потёрла виски. – Боже, Арен, но это же невозможно. Ты должен понимать, что мой отец никогда этого не допустит.

– Нет, но твой брат может.

– Какие бы там тёплые чувства Керис ко мне ни питал, это вряд ли имеет значение. Без Валькотты мы не сможем вернуть мост. Твоим главным приоритетом сейчас должна быть благосклонность императрицы.

– Позволив ей диктовать нам условия, мы вернёмся к тому же, с чего начали. – Арен открыл дверь гостиницы. – И я ставлю своё королевство отнюдь не на тёплые чувства Кериса к тебе.

Внутри он взлетел по лестнице через две ступеньки, быстро направляясь по коридору в комнату, где ждал Джор. Лара последовала за ним.

– Итак? – спросил Джор.

Арен покачал головой.

– Мы действуем так, словно мы сами по себе. Как быстро мы сможем попасть домой?

– Можем быть на корабле хоть сегодня вечером, хотя мимо Нерастиса разрешено проходить только валькоттским военным кораблям. А там уже зависит от того, насколько быстро мы доберёмся на север к месту встречи.

Лара запаниковала.

– Арен, мы не можем уйти, не убедив императрицу вступить с нами в союз.

– Я не хочу выполнять её требование.

– Тогда это безнадёжно! – закричала Лара; её гнев вышел из-под контроля, потому что она понимала, что им необходимо сделать. – Мало того что Южный Дозор не взять без флота императрицы. Помощь Эренделла тоже зависит от участия валькоттцев! Они нужны нам!

– Нет.

– А чего хочет императрица? – спросил Джор, попеременно глядя на них.

– Моей смерти.

Джор вздрогнул.

– Ясно.

Но Лара уже снова набросилась на Арена:

– Согласись. Дай ей то, что она хочет. Думаешь, я смогу спокойно жить, если из-за этого мы потеряем Итикану? – Сердце набатом грохотало в груди, её переполняли печаль и ужас, потому что она не хотела умирать. Но ей придётся. Ради Итиканы. Ради Арена. Ради себя самой, ей придётся это сделать. – Позволь им убить меня.

Арен опустил голову.

– Нет.

– Тогда я сделаю это сама! – вскинулась Лара. Она увернулась от его рук, нырнула к двери, распахнула её…

На пороге стояла Зарра Анафора.

Девушка втолкнула Лару обратно в комнату и настороженно оглянулась через плечо, прежде чем зайти самой.

– У нас мало времени. Уже отправили солдат, чтобы препроводить вас в гавань и посадить на корабль до Нерастиса. Моя тётя не желает, чтобы вы оставались.

– Для чего у нас мало времени? – Лара воззрилась на Арена, которого, похоже, появление Зарры нисколько не удивило.

– Для того, – сказал он, – чтобы мы с генералом Анафорой заключили союз между Итиканой и Валькоттой.

42

Арен

– Жаль, что наш разговор не состоялся до того, как мне пришлось пережить путь через Красную Пустыню. – Арен жестом предложил Зарре сесть. – Сейчас бы всё уже было решено.

– Я не знала, что вы собираетесь просить помощи у моей тёти, пока не услышала весть о происшествии в оазисе Джерин и не поняла, в чём состоит ваше намерение. Вам правда не стоит оставлять свидетелей в живых, Ваше Величество. Я не единственная, кто слышал эту историю.

Он пожал плечами.

– Я не убиваю детей.

– Ваши принципы заслуживали бы уважения, не будь ставки так высоки. – Зарра повела плечом. – Но в данном случае это сработало в мою пользу. Мне нужно было опередить вас, чтобы убедиться, что наши истории совпадут. Мои поставки продовольствия в Эранал не были согласованы с императрицей.

Она скрывала от императрицы не только это, но Арен кивнул.

– Как бы то ни было, у нас бы вовсе не случилось этого разговора, если бы возвращение в Пиринат не прояснило мне некоторые детали планов моей тёти на будущее.

Лара смотрела на Зарру, сощурившись.

– Я думаю, вам нужно начать сначала.

– У меня нет на это времени.

– Найдите его.

Зарра сделала глубокий вдох и начала:

– Я служу в Нерастисе с семнадцати лет. Это означает, что почти пять лет я провела на передовой войны с Маридриной и всё это время видела, как мы сражаемся и убиваем за одну и ту же груду обломков, одни и те же десять миль побережья. Туда-сюда, и конца этому не видно. Да и какой может быть конец, когда мы ведём эту войну сотни лет? Никто даже не знает, что значит не воевать.

Как хорошо Арен понимал это чувство.

– Но моя тётя видит, каким должен быть конец. – Зарра поколебалась, прикусила нижнюю губу. – Она считает, что Сайлас переусердствовал с захватом моста, и она права. Маридрина слишком растянута, и в этом её уязвимость. Валькотта блокирует торговлю, чтобы мост не приносил денег от дорожных сборов, отлично зная, что придёт время, когда Сайлас не сможет заплатить королеве Амарида за использование её флота. И когда настанет этот день, выжившие итиканцы начнут атаковать маридринские войска, которые удерживают мост. Следовательно, чтобы удерживать его и впредь, придётся забрать больше людей с войны против нас. На острова будут нападать налётчики и пираты в погоне за тайными сокровищами Итиканы, и потребуется ещё больше крови маридринских солдат, чтобы защититься от них. А значит, Сайлас будет вынужден отозвать все свои военно-морские силы с побережья вокруг Нерастиса для борьбы с ними, потому что гордость заставит его сделать всё, чтобы сохранить мост.

– И таким образом оставит Маридрину готовой для захватчиков, как поле для жатвы, – подытожил Арен. Ему скрутило желудок. – Императрица собирается смотреть и выжидать, пока Маридрина не ослабеет, а затем нанести удар. Что Итикана не продержится достаточно долго, чтобы увидеть, как Маридрина потеряет мост, ей всё равно.

Зарра помотала головой.

– Нет, ей не всё равно. Но она считает, что эта потеря стоит возможности разграбить Венцию и в конечном счёте захватить всю Маридрину. – Она встретилась глазами с Ареном. – Эта игра масштабнее, чем вы думаете, и имеет куда более далёкие последствия.

Её слова отчасти повторяли те, что Арен однажды услышал от Кериса.

– Какого мнения придерживается Керис по этому поводу?

– Откуда мне знать мысли маридринского принца?

– У меня создалось впечатление, что вы двое довольно близки. – Рядом с ним Лара с ощутимым удивлением выпрямилась. – Иначе зачем бы он так рисковал, выручая вас из плена у его отца?

– Керис Велиант – мой враг, – возразила Зарра, неотрывно глядя ему в глаза. – Он предложил мне сделку: он поможет мне бежать из Венции, если я соглашусь снабжать Эранал. Так как мы оба выполнили свою часть сделки, наша договорённость окончена. И даже при таком исходе я предпочла бы, чтобы императрица никогда не узнала о существовании этого соглашения.

Арен слегка покачал головой.

– Любой, кто располагает достаточными деньгами и средствами, мог бы направить в Итикану корабль, полный припасов, а у Кериса есть и то и другое. Если бы его волновало исключительно то, сколько продержится Эранал, он бы справился с этой задачей без нас обоих. А это наводит меня на мысль, что снабжение моего города было лишь приманкой, чтобы вынудить меня помочь достижению его высшей цели.

– И какая это может быть цель, Ваше Величество?

– Ваше освобождение.

Зарра закатила глаза.

– Вы сумасшедший. Зачем ему это?

– Потому что вы с Керисом планируете закончить войну между Маридриной и Валькоттой. – Откинувшись на руки, он попытался скрыть самодовольную улыбку. – В этом заключается долгосрочная игра Кериса, но она обречена, если императрица воспользуется жадностью Сайласа и вторгнется в Маридрину.

Зарра помолчала и наконец произнесла:

– Керис и я единомышленники в том, что война между нашими странами должна прекратиться.

Больше чем единомышленники, подумал Арен, но оставил свои подозрения о природе отношений Кериса и Зарры при себе.

– Тогда почему бы просто не рассказать Керису о намерениях императрицы? Он передал бы эти сведения своему отцу, и Сайласу пришлось бы вывести войска из Итиканы, чтобы защитить Маридрину и свой трон. Мы можем выиграть эту войну без боя.

Лара прищёлкнула языком и покачала головой.

– Итикана выиграет войну с Маридриной, но нынешние пограничные стычки и несколько потопленных кораблей обернутся невиданной ранее войной Маридрины и Валькотты.

Зарра легонько кивнула.

– Так что же вы предлагаете? – спросил Арен. – Потому что я не позволю, чтобы мой народ голодал и лишился своих домов ради сохранения мира между Маридриной и Валькоттой.

Джор и Лара согласно кивнули.

– Об этом и речи не было, Ваше Величество, – ответила Зарра. – Итикану нужно освободить от Маридрины, но сделать это так, чтобы Валькотта считалась непричастной. Вот почему я собираюсь отплыть с вами в Нерастис, взять своих солдат на борт всех маридринских кораблей, что мы захватили, и отбить Южный Дозор для вас. – Девушка улыбнулась, и, как бы она ни боролась за мир, Арен явственно увидел, что она также знала, что такое война, и знала хорошо. – Единственными свидетелями нашего участия будут мертвецы, которых мы оставим у вас на острове.

Переусложнённый план, слишком много фигур, но других вариантов у Арена не было.

– Есть одна проблема, – отметил он. – Вы пойдёте прямо против приказа императрицы. Саботируете её планы вторжения в Маридрину. И как бы ни были верны вам ваши солдаты, такое невозможно удержать в тайне, особенно учитывая, что жертвы неизбежны. Вас обвинят в государственной измене и казнят.

Она в нерешительности облизнула губы, но всё же заговорила:

– Мой флот видел, как маридринцы выдвинулись по направлению к Южному Дозору, и мы поняли, что они намерены напасть. У нас была возможность предупредить Итикану, но мы не сделали этого.

Предупреждение, которое могло бы всё изменить.

– Вашим военным кораблям передали распоряжение держаться подальше от Южного Дозора, чтобы против них не обратились наши катапульты. Я нисколько не ставлю вам…

– Со всем уважением, Ваше Величество, не пытайтесь меня оправдывать. Я могла предупредить вас, но я не стала. Короли и королевы принимают решения, но расплачиваются за это простые люди. – Её голос едва заметно дрогнул, но она вскинула подбородок и обезоруживающе прямо взглянула на Арена. – Я поступила бесчестно, Ваше Величество. Я не стану оскорблять вас, прося прощения, но, пожалуйста, знайте, что я до последнего вздоха буду сражаться за свободу Итиканы.

У него был нужный ему союз.

– Надеюсь, ваш последний вздох случится лишь через много лет, генерал.

Зарра медленно кивнула, и в её глазах он увидел исчезающую мечту. Не только для её страны, но и для неё самой.

– Некоторые вещи стоят того, чтобы за них умереть. – Она поднялась на ноги. – Собирайте вещи. Сегодня мы отплываем в Нерастис.

43

Лара

Вскоре прибыли валькоттские солдаты, чтобы сопроводить их в гавань, Императрица явно не желала, чтобы Лара или Арен надолго задерживались в её стране.

Зарра встретила их на борту корабля, снова одетая в генеральскую форму. По палубе сновали солдаты и матросы, и они уже приготовились прокладывать себе путь, как девушка подняла руку, и все немедленно остановились.

– По приказу Императрицы мы должны доставить короля и королеву Итиканы в Нерастис, – объявила она, её голос разнёсся по всему кораблю. – Им необходимо оказывать всевозможное почтение. Тот, кто нарушит это правило, будет отвечать передо мной, а в конечном счёте лично перед императрицей. А теперь продолжайте работу.

– Вот тебе и скрытность, – проворчал Джор слева от Лары. – Теперь весь чёртов город узнает, что мы были здесь и куда направляемся.

– В этом её намерение, – шепнула ему Лара. – Серин предполагал, что мы прибудем в Валькотту, значит, знал, что нам здесь нужно. В городе полным-полно его шпионов, и сейчас весть о том, что императрица отказалась помогать Итикане, отправится одновременно с нами обратно в Маридрину. Если предположить, что Зарра умеет хранить секреты – а я думаю, она умеет, – нападение Валькотты на Южный Дозор станет полной неожиданностью.

Она не успела больше ничего сказать, потому что к ним подошла Зарра.

– Если вам будет угодно, Ваше Величество, следуйте за мной. Мы поужинаем в каюте капитана.

Пока корабль направлялся в открытое море, она отвела их в большую комнату, с окнами, выходившими на кильватерный след за кораблём. Обшитые панелями стены были выкрашены в яркие тона, в изящных настенных светильниках из дутого стекла горело масло. Зарра указала на низкий столик, заставленный едой, и сказала:

– Прошу вас, присаживайтесь.

Лара села на подушку, поджала ноги под себя и приступила к трапезе. Бо́льшая часть блюд была ей незнакома, но не это лишило её аппетита. Корабль уже вышел из гавани, и море было неспокойное. Рот Лары наполнил кислый привкус, и, досадуя про себя на то, что снова отвыкла от качки, она встала.

– Прошу меня извинить.

Закрывая дверь, она услышала за спиной голос Джора:

– Девчушке на воде нехорошо.

Бросившись назад тем же путём, каким они пришли, она с трудом успела перегнуться через фальшборт и стремительно исторгла из себя содержимое желудка. Наблюдавшие за ней матросы тихо посмеивались.

– Я думал, у тебя это прошло.

Она подняла голову. Рядом с ней у поручня стоял Арен. Он подал ей чашку воды и отвернулся, перевёл взгляд на волны, еле заметные в наступающей темноте. Когда она прополоскала рот, Арен протянул ей блестящий леденец.

– Он имбирный.

Лара засунула леденец в рот и улыбнулась ему.

– Спасибо.

– На столе была целая миска. Я забрал все. – Он вытащил ещё горсть и сунул их в карман её свободных валькоттских шаровар. Сквозь тонкую ткань Лара почувствовала тепло его руки.

– Тебе нужно вернуться, – сказала она, понимая, что остальным необходимо заняться планом, равно как и то, что она не имеет к их плану никакого отношения.

– Я скоро пойду. Зарра не будет обсуждать дела до конца ужина, а у Джора изрядный аппетит.

– Хоть у кого-то. – Она с хрустом разгрызла конфету, взяла другую, раздумывая, достаточно ли громок окружающий шум, чтобы заглушить их разговор. – Как ты понял, что Зарра поможет нам?

– Я не был уверен, пока не обнаружил, что императрица не желает заканчивать войну с Маридриной, по крайней мере мирным путём. Поэтому она поставила такое условие, чтобы я никогда на него не согласился. – Он оперся локтями на верх фальшборта и добавил: – Керис всегда говорил загадками, но чем дольше я думаю о его словах, тем яснее они становятся. Он хочет мира между Валькоттой и Маридриной, а чтобы это стало возможным, Зарра должна хотеть того же самого. Итикана в этой партии – второстепенный игрок.

Она наклонила голову и удивлённо посмотрела на него.

– Это ты его цитируешь?

– Приблизительно.

– Наследники заклятых врагов – союзники. – Лара задумалась. – Интересно, как они познакомились.

– Уверен, за этим стоит целая история. И не менее уверен, что они нам её не расскажут.

Они немного постояли молча. На горизонте исчезали последние лучи закатного солнца, на безоблачном небе постепенно загорались звёзды. Ветер стал прохладнее, и Лара вздрогнула, её открытые руки уже покрылись гусиной кожей.

– Сколько нам понадобится времени, чтобы добраться до Нерастиса?

– При таком ветре – три дня. Это быстрый корабль.

Глаза у неё защипало, и, чувствуя, что вот-вот потеряет самообладание, Лара выпалила:

– Вот там я и оставлю вас с Джором. Я сделала для тебя всё, что могла, но отправиться вместе с тобой в Итикану было бы ошибкой.

Он вздохнул.

– Я знаю.

Лара затаила дыхание, ожидая, что он начнёт спорить. Ожидая его возражений о том, что, напротив, её уход будет ошибкой. Но он лишь притянул её к себе и произнёс:

– Хотел бы я, чтобы всё было иначе.

По щекам у неё покатились горячие слёзы.

– Но этого не будет.

Она почувствовала, как он уткнулся лицом в её волосы.

– Я хочу, чтобы ты знала, что я прощаю тебя, Лара. Что я… – он оборвал себя на полуслове и откашлялся. – Мне надо возвращаться. А то меня будут искать.

Она кивнула, не в состоянии ответить. Не в состоянии вымолвить ни слова – в это время он отпустил её и вернулся в каюту. Но в её голове снова и снова повторялась одна и та же фраза.

Я люблю тебя.

44

Арен

Каждый новый день делал Арена на шаг ближе к возвращению в Итикану.

И к тому, чтобы отпустить Лару.

Немного легче становилось оттого, что они втроём с Заррой и Джором заперлись в капитанской каюте, обсуждая дальнейшую стратегию, а именно – как валькоттцам захватить Южный Дозор с наименьшими потерями. Лара решила остаться на палубе на свежем воздухе.

Но Арен знал, что морская болезнь здесь ни при чём – Лара сама вознамерилась отдалиться от него.

От этого было больно. Так больно, что в иные моменты ему становилось трудно дышать при мысли, что всего лишь через несколько часов она покинет его, и, скорее всего, он никогда её больше не увидит.

Но вдобавок к боли Арен ощущал страх за неё, потому что знал, куда она собиралась идти дальше. И знал также, что не в его власти остановить её.

– Так это и есть Нерастис. – Лара остановилась рядом у фальшборта, глядя на берег, пока корабль проплывал мимо огромного города. – Ночью здесь красиво.

– Не обманывайтесь видом его огней – это жуткая дыра, – ответила Зарра. – Половина – пепелище. Вторая половина лежит в руинах. Здесь полно грязных пивнушек, борделей с клопами и прочих притонов с дурной славой – для тайных желаний и зависимостей на любой вкус. В его стенах вы найдёте только тех, кто воюет за деньги, и тех, кто слишком беден, чтобы уехать.

И всё же мы продолжаем за него бороться. Арену стало интересно, услышала ли Лара невысказанные слова Зарры так же ясно, как и он.

– Мы подойдём как можно ближе к побережью на стороне Маридрины, и я отвезу вас на берег, – сказала Зарра. – Дальше вы будете сами по себе.

Последнее было сказано ради моряков и солдат вокруг, поскольку основное действие начнётся в тот момент, когда они разделятся.

– Генерал, – тихо позвал капитан, опасаясь маридринских патрулей, – мы спускаем паруса и готовим шлюпку. Вы всё ещё уверены, что желаете сопроводить их на берег лично?

– Абсолютно.

Никто на корабле не произнёс ни слова, пока они забирались в лодку. Её спустили на воду, и Джор взялся за вёсла.

– Будьте осторожны, – обеспокоенно произнесла Зарра. – Весть о том, что я доставлю вас сюда, могла обогнать нас на хороших лошадях или быстрых парусах. Возможно, Сорока вас уже поджидает.

Арен машинально потянулся к оружию на поясе, продолжая следить за берегом, чтобы успеть уловить в лунном свете любой признак движения.

Но ничего не было.

– Я до последнего буду оставаться в Нерастисе, так что маридринцы ничего не заподозрят, – проговорила Зарра. – Затем отплыву на север, как мы договорились, и мой флот встанет на якорь у вашего берега. Как только вы подадите сигнал, мы выдвинемся на остров Южного Дозора.

– Вы уверены, – спросил Арен в десятый раз, – что они будут следовать вашим приказам?

Зарра кивнула.

– Я избранная наследница императрицы. Никто не поверит, что я поставила под угрозу своё положение, идя против её воли. За мной пойдут беспрекословно.

– Берег, – пробормотал Джор. – Тише.

Прибой вытолкнул их на берег, Джор и Арен выпрыгнули из лодки, чтобы оттащить её подальше от воды.

– Я посторожу, – шепнула Лара, вытащила нож и стремглав умчалась по пляжу в темноту. Арен смотрел ей вслед, боясь, что видит её в последний раз. Что вместо того чтобы попрощаться, она ускользнёт в ночь.

Зарра протянула ему мешок с припасами.

– Удачи вам, Ваша Милость. С нетерпением жду возможности сражаться вместе с Итиканой.

Джор снова столкнул лодку на воду, Зарра вернулась на вёсла, и судёнышко растворилось во мраке. А они поднялись по пляжу к подножию крутого холма, поросшего кустарником.

Лара возникла из темноты, и они немного постояли втроём, не говоря ни слова. Потом Джор прочистил горло.

– К северу отсюда есть деревня. Я пойду разведаю, можно ли добыть там лодку для наших целей.

Арен кивнул, но Джор не успел двинуться, как Лара потянулась к нему и схватила его за руку.

– Прощай, Джор.

– Прощай, Лара. – Старый солдат склонил голову. – Спасибо, что вернула его нам. – И побежал по пляжу.

Они с Ларой стояли в тишине, лишь ревел прибой и ветер шуршал в кустах. Наконец Арен спросил:

– Ты расскажешь мне, куда собираешься отправиться?

– Вероятно, я залягу на дно на некоторое время. Буду держаться поближе к побережью, чтобы в числе первых узнать, как проходит битва. Надеюсь, у меня не будет повода сожалеть о том, что я предоставила вас самим себе.

Не обращая внимания на шутку, Арен подошёл к ней ближе.

– Не лги мне. Не сейчас.

Лара молчала, лунный свет обращал её кожу и волосы в чистое серебро. Наконец она тихо вымолвила:

– Он должен умереть.

– Я знаю. Но это необязательно делать тебе. Пусть Керис сам заслужит корону, которую так страстно желает получить – пора бы ему запачкать руки. – Арен поднял руку и обхватил Ларину щеку. – У меня довольно поводов для беспокойства и без твоих попыток убить Сайласа. Хватит и того, что мне придётся…

Он осёкся, не договорив. Хватит и того, что мне придётся отпустить тебя.

– Если я смогу убить отца, всё хорошо закончится без боя. Если Керис так жаждет мира, он уберётся из Итиканы и полностью сосредоточится на своих более грандиозных амбициях насчёт Зарры и Валькотты.

– Или тебя схватят и казнят.

– Стоит рискнуть.

Он покачал головой.

– Я не стал бы использовать тебя в качестве наёмного убийцы прежде, Лара. И я отказываюсь делать это сейчас. Пообещай мне, что оставишь эту идею.

– Нет.

Она была непреклонна. И в тот момент он понял, что спорить бесполезно: она никогда не уступит. Именно это он в ней любил.

И то же самое ненавидел.

Пиная песок, Арен глядел на лунный свет и вдруг что-то приметил краем глаза. Отблеск света на лезвии. Он нырнул вперёд, сбил Лару с ног и прокатился вместе с ней за валун.

– Бежим!

Поднявшись, они тут же шмыгнули в кусты, мимо них засвистели стрелы.

– Иди, я тебя прикрою! – Лара попыталась оттолкнуть Арена, но он схватил её за запястье и потянул за собой.

– Ни за что.

Под покровом темноты они поползли через заросли. Пока они обходили кругом деревню, где Джор пытался добыть им судно, маридринские солдаты уже носились вокруг в поисках злоумышленников.

– Вызовите подкрепление! Передайте, что у нас в тылу валькоттские налётчики! – приказал очень знакомый мужской голос.

Это был Керис.

На сырой почве Арен и Лара оставляли настолько заметный след, что по нему мог бы пройти и слепой. Надо было торопиться.

Они свернули на север к деревне. Арен умел бесшумно ходить по лесу, но и Лара держалась так тихо, что её присутствие он чувствовал лишь из-за того, что продолжал крепко сжимать её запястье.

– Они пошли сюда! – Позади них эхом разнеслись крики, и вверх по склону по дороге в сторону деревни поскакала лошадь.

Отбросив скрытность, Арен принялся напрямую пробиваться сквозь кустарник. Они так близко. Нельзя попасться сейчас.

Они выскочили на открытое пространство и помчались по узкому пляжу. Но и всадник сделал то же самое.

Серая лошадь галопом неслась к ним, всадник низко пригнулся к её шее, меч блестел в его руке. Затем мужчина резко подался назад, натянул поводья и стянул с головы капюшон, открывая лицо.

– Что вы вообще забыли в Нерастисе? – возмутился Керис, но тут же помотал головой. – Неважно. Бегите. Они уже идут, а я не в том положении, чтобы помочь вам.

Из кустов на пляж буквально посыпались маридринские солдаты и бегом бросились к ним. Лицо Кериса исказилось от отчаяния, и он прокричал:

– Поймать валькоттцев! Они убегают!

Не выпуская запястье Лары, Арен помчался к воде. Там Джор развязывал швартов маленькой рыбацкой лодочки. Вместе они столкнули её на воду. Сапоги вязли в мокром песке.

Но маридринские солдаты уже были совсем рядом.

Зазвенели мечи, Арен обернулся – Лара сражалась с нападающими, клинок в лунном свете отливал серебром. Но она была одна против десятерых.

– Идите! – крикнула она. – Не останавливайтесь!

– Давай, Арен! – рявкнул Джор. – Налегай!

Но Арен проигнорировал его, отпустил лодку и бегом понёсся назад. Он обнажил меч и на месте зарубил ближайшего солдата, едва расслышав крик и звук падения – потому что важнее всего было добраться до Лары. Он убил ещё одного, и ещё, а затем они с Ларой начали драться вместе, сдерживая натиск противника.

Но на берег хлынуло ещё больше маридринцев, прибыло подкрепление.

Неужели здесь всё и закончится?..

Не худшим образом, подумал Арен. Сражаясь спина к спине вместе со своей королевой.

– Отступаем! – разнёсся над хаосом голос Кериса, принц приподнялся в стременах. – Отступаем!

Маридринские солдаты поспешили подчиниться, и Арен обернулся через плечо как раз вовремя – за его спиной в берег врезались первые валькоттские шлюпки, из них выпрыгивали солдаты.

– За Валькотту! – прокричала Зарра, но, пробегая мимо него, коротко бросила: – Вперёд, Итикана!

Рыбацкая лодка Джора всё ещё была на воде у берега, и Арен с Ларой с плеском двинулись вперёд сквозь волны, толкая её дальше, пока Джор в одиночку пытался поставить парус. Забравшись внутрь, Арен помог ему распутать снасти, Лара держалась за край и, изо всех сил отталкиваясь ногами, гнала их на глубокую воду; валькоттцы уже отступали.

– Залезай! – закричал он Ларе. Парус уже поднялся. – Нужно уходить.

Но Лара не ответила.

В ужасе Арен обернулся:

– Лара!

Она ещё была там. Плыла за лодкой. Но потом подняла голову и встретилась с ним взглядом.

– Прощай, Арен, – произнесла она и отпустила борт, направляясь в сторону берега.

Инстинкт взял над ним верх.

Арен одним броском дотянулся до неё, схватил за пояс и выдернул из воды. Ларины лодыжки зацепились за край, и она упала навзничь ему на руки.

– Что ты делаешь? – Лара забилась в его руках так, что оказалась с ним лицом к лицу, их ноги переплелись на дне лодки.

Что он делал?

Не зная ответа, он сказал:

– Нам пора домой.

45

Арен

Арен ни за что не оставил бы её там.

Он говорил себе, что на пляже было полно солдат, что он забрал её, чтобы её не поймали и не убили. Что у него не было выбора. Но настоящая причина заключалась в том, что, когда настал момент, он не смог её отпустить.

– Она бы выжила. – Джор бросил взгляд туда, где спала Лара. В растущем свете дня было видно, как она мерно дышит во сне, её грудь медленно поднималась и опускалась. – Волны отбросили бы её назад к берегу.

– В распростёртые объятия солдат.

– Для неё лучше попасть в руки к маридринцам, чем к нашим. Керис придумал бы какой-нибудь предлог, чтобы сохранять ей жизнь достаточно долго, пока она не сбежит. Думаешь, тебе удастся сделать то же самое?

Арену было нечего ответить: он знал, что Лара попадёт из огня да в полымя. План состоял в том, чтобы отплыть прямо в Итикану и встретиться с остатками гарнизона Срединного Дозора. И естественно, был велик шанс, что его солдаты попытаются убить Лару на месте.

И Арен даже не знал, что он сможет сделать, чтобы остановить их.

– Нужно сегодня вернуться к побережью Маридрины, – сказал Джор. – Высадим её там, и пусть идёт своей дорогой.

– У нас нет времени. Сезон затишья почти закончился, нужно атаковать, пока не разразились первые бури. – Арен сбросил сеть в кильватер лодки. В животе у него урчало от голода, бо́льшая часть припасов от Зарры осталась на берегу. – Там нас почти наверняка поймает патруль. Мы останемся в открытом море.

– В открытом море тоже есть патрули, Арен. И на этом маридринском корыте мы их не обгоним.

– Я сказал, нет.

Джор сплюнул в воду.

– Из-за тебя её убьют. Да и тебя, возможно, убьют за то, что ты привёз её обратно в Итикану.

Арен закрепил сеть на корме, обернулся и увидел, что Лара уже проснулась и наблюдает за ним.

– Я разберусь.

Она покачала головой, но ничего не сказала, только перевернулась на бок и натянула на плечи кусок парусины.

Однако, что бы он ни говорил, у него так и не появилось ни одной идеи, пока они плыли на север и в конце концов достигли окраин Итиканы. А там уже потребовалось полностью сосредоточиться на том, чтобы их не обнаружили, пока они сложным тайным маршрутом под покровом тумана перемещались между островами, стараясь избежать бесчисленных опасностей, таящихся в волнах.

К тому времени, как они достигли острова, где, по мнению Джора, прятался гарнизон Срединного Дозора, все трое устали, выдохлись, и нервы у всех были натянуты до предела.

– Тупой маридринский кусок дерьма. – Джор пнул борт рыбацкого судёнышка. – Сожгу его, как только мы причалим.

Арен не ответил, лишь взглянул на Лару.

– Надень капюшон. Я бы предпочёл поговорить с ними до того, как они тебя узнают.

Её волнение выдавало лишь лёгкое напряжение в челюсти, но она опустила капюшон, скрывая волосы и лицо. В её руках мелькнул нож и спустя мгновение исчез. Арен сам последовал её примеру и надвинул капюшон. Ему тоже не хотелось, чтобы его солдаты узнали его раньше времени, пока он ещё не готов.

Взяв у Джора весло, Арен приложил все усилия, чтобы загнать лодку в узкий просвет в скале, вершины скал над головой скрывались в тумане. Было очень тихо, лишь кричали морские птицы и волны шумно бились о камни, но Арен знал, что его люди там, наверху. Что за ними наблюдают. И учитывая, что они приплыли на маридринской лодке, скорее всего, в их головы уже целились лучники.

Они продвинулись вглубь острова, утёсы теперь поднимались вокруг достаточно высоко, чтобы солнечный свет не достигал воды. Но Арен всё же заметил, что под ними плывёт огромная тень с острым плавником, отслеживая их путь. Акула поднялась, высунула голову из воды, чтобы посмотреть на них, и скользнула обратно в глубину.

– Дурной знак, – пробормотал Джор, но Арен пропустил его слова мимо ушей, сбавляя скорость у поворота. Там скалы расступились и показалась небольшая лагуна и десяток итиканских судов на крошечной песчаной косе.

Арен вытащил весло из воды и позволил лодке дрейфовать к берегу. Одно малозаметное движение среди деревьев – и появились итиканские солдаты, наставляя на них мечи и луки. От потрёпанного вида его людей у Арена сжалось сердце: рваная или заплатанная одежда, неприбранные волосы, у многих мужчин из-под кожаной воинской маски виднелась густая борода.

Но оружие в их руках по-прежнему блестело остро и ярко.

– Куда-нибудь ещё этим потыкайте. – Джор выбрался из лодки. – Вы, ублюдки, все знаете, кто я такой.

Ни один человек его не послушал.

– Выходите из лодки, – приказал мужчина из итиканцев, и от его знакомого голоса Арен с отвращением содрогнулся. – Медленно.

Они повиновались, вылезли и встали по колено в воде.

Джор шагнул на пляж.

– Кто командующий? Надеюсь, у него побольше здравого смысла, чем у вас, безмозглых тупиц.

– Я, – ответил мужчина, снимая маску. Голос Арен узнал, но, увидев лицо Астера, всё равно мысленно выругался. Мало того что старик был недоволен тем, что Арен отдал девушке Эмре его пост командующего гарнизоном Кестарк, Астер не доверял Ларе с самого начала и никогда не изменял этому чувству.

– От тебя не было вестей неделями, а теперь ты приплыл на маридринской лодке, – сказал Астер. – Откуда нам знать, что это не ловушка?

– Это не ловушка. – Арен откинул капюшон, и по рядам его солдат прокатился вздох удивления, многие вышли из-за деревьев, опустив оружие.

– Ваше Величество! – Астер широко распахнул глаза. Но вновь сощурился, когда различил фигуру у Арена за плечом. – Вы же хотите сказать, что это…

Арен понял, что Лара сняла капюшон, потому что все резко вскинули оружие. Он быстро передвинулся, заслоняя от них жену.

– Если хотите убить её, сначала убейте меня.

– Эта сука предала нас, – прорычал Астер. – Она заслуживает тысячи смертей. Вы сами говорили так перед тем, как вас захватили в плен. И я говорил это с момента, как она ступила на нашу землю.

– Сейчас я знаю больше, чем знал тогда, – ответил Арен, краем глаза следя за движением людей вокруг. Его понемногу окружали. – Она освободила меня из плена. Я обязан ей жизнью.

– И с тех пор явно успела обработать вас своей магией. – Астер изобразил пошлый жест. – Нет иного объяснения, зачем вы привезли её назад в Итикану. У этой ведьмы есть над вами власть.

– Я привёз с собой лишь план и союзников, чтобы довести дело до конца. – Арен усилием воли заставил себя сохранять спокойствие, хотя внутри у него всё заледенело от ужаса. Он знал, что будет трудно убедить солдат принять присутствие Лары, но с Астером в роли командующего задача становилась невыполнимой. – Валькотта согласилась помочь нам отвоевать мост и изгнать маридринцев.

Солдаты задвигались, оружие в руках дрогнуло, и он вдруг заметил, насколько все они исхудали. Практически кожа да кости. И тем, кто на Эранале, наверняка не лучше.

– Анна также заручилась поддержкой короля Эренделла. Вместе с их флотом мы проведём одновременную атаку против всех гарнизонов. Затем выждем время, пока бури уничтожат оставшихся.

– Можно подумать, это так просто. – Астер качнулся на пятках, глядя то Арену за плечо, то на него самого. – Мы потратили несколько месяцев, пытаясь отбить наши гарнизоны, а получили лишь мёртвых товарищей.

– Это потому, что мы были разобщены, – возразил Арен. – На этот раз у нас есть стратегия. Теперь мы не проиграем.

Астер покачал головой, вслед за ним – некоторые другие солдаты. В них чувствовалась неуверенность – но также страх. Последствия маридринского вторжения уже сказывались на людях.

– Хорошо, давайте предположим, что произойдёт, если мы не станем бороться. Эранал голодает. Если мы не вернём мост, в сезон бурь город придётся эвакуировать. Но люди не вернутся к себе домой. Люди побегут в Эренделл или Валькотту, или куда глаза глядят. А Итиканы без итиканцев не станет.

– Может быть, так и должно случиться.

Арен покачал головой.

– Если бы кто-то из вас так считал, вы бы уже ушли. Но всё же вы здесь. – Зная, что идёт на риск, он шагнул вперёд, чтобы оказаться среди них. – У нас есть шанс забрать то, что принадлежит нам. Выслушайте меня, а потом делайте выбор.

Он поднял с земли палку и начал чертить линии на песке, медленно рисовать Итикану по памяти.

– Вот что мы сделаем.

План, уже выстроившийся в голове, свободно лился из его уст, и всё больше людей медленно опускали оружие по мере того, как он объяснял своим солдатам, каким образом они вернут мост. Свои дома. Своё королевство. Когда Арен закончил, небо начало темнеть, а у него болезненно пересохло горло.

– Ну что? Что вы скажете?

– План хороший, – признал Астер, теребя бороду. Но затем вновь перевёл взгляд на Лару – та молча стояла рядом с Джором.

– А она здесь при чём?

Арен не успел ответить – Лара заговорила сама.

– У всех вас есть причина ненавидеть меня, – сказала она. – Я прибыла к вам в качестве шпионки Маридрины. Я обманывала вас. Манипулировала вами. Вступила в сговор, чтобы предать вас.

Солдаты переминались с мрачными лицами, но слушали.

– Мой отец воспитывал меня во лжи, чтобы я возненавидела Итикану. Чтобы я ненавидела вас настолько, чтобы посвятить жизнь вашему уничтожению. Но когда я распознала обман, я отвернулась от его планов. Только это мало что значит, потому что ущерб уже нанесён. – Она помедлила и добавила: – Я здесь не для того, чтобы просить прощения. Здесь я прошу вас позволить мне сражаться, потому что, уверяю, я ненавижу своего отца больше, чем кто-либо из вас.

Астер плюнул на землю у её ног.

– Ты заслуживаешь умереть смертью предателя.

– Я знаю. Но вместо этого позвольте мне отомстить за зло, нанесённое Итикане.

Арен молчал. Солдаты отступили назад и, сдвинув головы, стали обсуждать просьбу Лары. По его спине катился холодный пот, поскольку он знал, что они имеют полное право потребовать её смерти.

Зачем ты привёл её сюда? – мысленно допытывался он у самого себя. Почему не оставил её там, на берегу?

Астер вышел вперёд из группы.

– Ты всё ещё считаешь её своей женой?

Да, подумал Арен, но покачал головой:

– Нет.

– Королевой?

– Нет.

– Она исчезнет, как только всё закончится?

Арен не мог показать, что колеблется. Не мог. Если он хотел, чтобы Лара выбралась отсюда живой.

– Да.

Астер обменялся долгими взглядами с другими солдатами, а затем кивнул, снял с пояса рог и бросил Арену.

– Я думаю, вы лучше всех сумеете объявить Итикане, что вы дома, Ваше Величество.

Арен сделал глубокий вдох, поднёс рог к губам и затрубил, призывая своё королевство на войну.

46

Лара

Итиканцам свойственно было действовать без промедления.

И за это Лара была им глубоко благодарна. Три дня и три ночи напролёт Арен, Джор и Астер разрабатывали стратегию, рога трубили постоянно, передавая план по всей Итикане. Солдаты, разбросанные по крошечным островкам, собирались вместе, стараясь перемещаться скрытно, в темноте или в тумане. Гарнизон Срединного Дозора вырос почти до трёх сотен человек, и каждый раз, когда прибывала лодка с новыми солдатами, Лара сжимала зубы, зная, что должно произойти.

Ей не угрожали.

Не покушались на её жизнь.

Больше не требовали у Арена казнить её.

Они всего лишь говорили ей правду, и это было хуже всего. Один за другим они садились перед ней и рассказывали, что им пришлось пережить из-за маридринского вторжения.

Из-за неё.

Первым был Астер.

– Моя Райна была в числе тех, кто сопровождал твоего брата через мост, – сказал он ровно. – Твои люди зарезали её, а потом повесили её труп под мостом, чтобы она сгнила там вместе со своими товарищами.

Лара побелела, но Астер ещё не закончил:

– Моего племянника тоже убили. Но перед этим заставили смотреть, как умирает его жена. Я узнал это от их сына – его спрятали в джунглях, но он видел, как они погибли. Мы нашли мальчика и ещё нескольких детей полумёртвыми от голода. Они питались объедками, какие нашлись в сожжённой деревне. Им пришлось жить рядом с трупами родителей – никому из них не хватало сил сдвинуть тела с места.

Лару вырвало. Живот продолжало сводить спазмами, даже когда в желудке ничего не осталось.

– Мне жаль.

Астер лишь взглянул на неё с отвращением.

– Моя жена и другие дети в Эранале. Не видел их почти год. Даже не знаю, живы ли они. Если живы, то голодают и живут в страхе. И я не могу к ним попасть.

– Я надеюсь, что вы сможете увидеть их снова.

Но он покачал головой.

– Скорее всего, не в этой жизни.

Следующей была женщина из солдат.

– Мои трое мальчиков в Эранале. Наш город всегда был надёжным убежищем. Но теперь… – Её голос дрогнул. – Я оставила их там.

– Вы правильно поступили. Там они в большей безопасности, чем здесь.

Женщина медленно покачала головой, в её глазах горела ненависть.

– Они вообще не должны были подвергаться опасности.

За ней пришёл юноша лет шестнадцати.

– Они держат мою сестру в плену на острове Гамире. – Он сжал руки в кулаки. – Знаешь, что твой народ делает с пленными?

О боже. Она знала.

– Мы попытаемся вернуть её.

– То есть заберём то, что от неё осталось. – Он плюнул Ларе в лицо. – Предательница.

Лара потеряла счёт тому, сколько людей говорили с ней, но не забыла ни одного имени. Они проносились сквозь её мысли каждый раз, когда она закрывала глаза. Заснуть под бременем вины было почти невозможно.

Она не знала, постигла ли Арена та же участь, – они почти не виделись. Отчасти из-за того, что он целыми днями работал над стратегией, но Лара знала, что на самом деле он избегает её. И хотя она понимала, что другого выбора у Арена не было, ей не давал покоя их диалог с Астером.

Она не его жена.

Не его королева.

Не его.

– Ты готова?

Лара подскочила от неожиданности, обернулась и увидела, что за ней стоит Арен. Он снова носил итиканскую одежду, но так и не подстригся, тёмные волнистые волосы обрамляли лицо. К поясу Арена был пристёгнут мачете, на плече висел лук и полный колчан стрел.

Он вручил ей наточенный меч, лезвие блестело.

– Пора.

* * *

Лия, недавно вновь присоединившаяся к ним, стояла в лодке. С ней были Джор, Астер и ещё три итиканца, а позади в лагуне на воде покачивалось, ожидая их, ещё одно судно, полное солдат. Лара забралась внутрь, инстинктивно перемещаясь туда, где не будет болтаться под ногами. Джор и Астер взялись за вёсла, чтобы провести лодку сквозь узкий просвет между скалами.

Над спокойной водой висел плотный туман, видимость во все стороны была не больше нескольких шагов. Пока они лавировали между островами, говорили только шёпотом.

Арен присел рядом с Ларой, устроив лук на коленях. Его лицо ничего не выражало, но по другим мелким признакам она поняла, что он нервничает. По тому, как он постукивал луком о колено. По тому, как напрягалась и расслаблялась его челюсть. По тому, как он вскидывался на любой звук.

Затем его взгляд остановился на ней, и сердце Лары ёкнуло, когда он произнёс:

– Мы собираемся отбить Гамире.

На острове Гамире раньше жила Нана.

– Почему не Срединный Дозор?

– Там они держат пленных. Мы освободим их, завладеем островом, а завтра выдвинемся на Срединный Дозор.

Стратегически Срединный Дозор был лучшей целью, но Лара понимала, почему он сделал такой выбор.

Он снял с пояса маску и отдал ей.

– На время боя. Как только мы окажемся на мосту, держись поближе. Выполняй, что я говорю.

– Главное, в спину никого не бей, – проворчал Астер. Ни Лара, ни Арен не отреагировали на колкость. Не время.

Из тумана появился мост, изогнутая тёмно-серая каменная глыба у них над головой. Итиканцы спустили паруса. Лодки дрейфовали к колонне, поднимающейся из океана. Острые пики торчали со всех сторон, не давая судам подойти слишком близко, а камень над ними был таким гладким, что даже лучший из скалолазов не смог бы взобраться по его скользкой поверхности.

Но на носу лодки Лия стягивала сапоги, вокруг её шеи и одного плеча был обмотан тонкий канат.

– Под водой есть проход, – полушёпотом объяснил Арен. От его дыхания у Лариного уха по всему её телу шла лёгкая дрожь. – Она проплывёт туда, войдёт внутрь колонны и поднимется, там есть выход на верх моста. Сбросит нам верёвку, и все остальные тоже заберутся на мост.

– Почему именно заберутся? Почему не вплавь?

Перегнувшись за борт, Арен указал на большую тень, проплывающую под их лодкой. И она была не одна. У Лары мороз прошёл по коже, когда она увидела, что вокруг колонны кружат огромные акулы.

Но Лия не выказывала ни малейшего беспокойства, она смотрела на воду, одной рукой опершись на мачту. Другая лодка держалась на расстоянии, и Лара наблюдала, как там вытаскивают из сети ещё живую бьющуюся рыбу и ведро, как ей показалось, с кровью.

– Лия быстрая, – тихо добавил Арен. – Она всего за несколько секунд сможет спуститься и попасть внутрь колонны. – Он вопросительно глянул на женщину. – Готова?

Лия кивнула, и Арен поднял руку, подавая сигнал второй лодке. Один солдат вылил за борт кровь, остальные начали бросать туда же полудохлую рыбу, рыбьи тушки громко плескали о воду.

Внимание Лары тут же обратилось к глубинам внизу, огромные фигуры устремились к месту, где волновалась вода.

Лия, готовясь нырнуть, согнула колени.

А затем сверху донеслись голоса.

Лара метнулась к Лии, схватила девушку за руку и потянула назад, тут же зажав ей рукой рот, когда та попыталась протестовать. Другой рукой указала вверх и одними губами произнесла:

– Патруль.

Все в лодке замерли и прислушались. Арен жестом приказал второй команде замолчать.

Лара улавливала мужские голоса, хотя сам мост был слишком высоко, чтобы услышать, что именно они говорят. Или определить, сколько их там.

Но Арен покачал головой и руками подал несколько сигналов другой лодке, приказывая им отойти от колонны и вернуться на открытую воду.

Лишь когда они отплыли на значительное расстояние, он выругался и врезал кулаком по краю лодки.

– Да что ж их принесло пообедать именно сюда?

– Мы можем воспользоваться другой колонной? – спросила Лара.

– Не рядом с Гамире, – ответил Джор. – И время поджимает.

– Есть одна, – сказал Арен, и все головы повернулись к нему. – Она ближе, так что даже с задержкой мы уложимся по времени.

– Нет, – решительно отрезал Джор. – Пойдём другим путём.

– Другого пути нет! – рявкнул Арен. – По крайней мере такого, чтобы мы успели вовремя. Нужно спуститься с моста и уничтожить маридринцев у катапульт Гамире, иначе наши во время атаки станут лёгкой добычей.

– Тогда поплывём дальше на юг. Там есть пара колонн, на которые можно взобраться. Если двигаться быстро…

– Маридринцы неглупы. Они патрулируют мост наверху. Со сколькими нам придётся сразиться, чтобы вернуться на Гамире? Каковы шансы, что они не подадут сигнал об атаке? Это единственный путь.

Джор побагровел.

– Я сказал, нет. Я слишком медленно бегаю, а никем другим из команды тем более не стану рисковать ради этой чепухи.

– Я сам пойду, – сказал Арен. – Я самый быстрый.

Лишь тогда Лара поняла, каким образом Арен предлагает им добраться до верха моста.

Змеиный остров.

Одновременно с тем, как Джор заорал «Да ни за что на свете!», она заявила:

– Это сделаю я.

Оба спорщика умолкли и в изумлении воззрились на неё – как и остальные итиканцы в лодке.

– Это сделаю я, – повторила она. – Я быстро бегаю и лазаю хорошо.

Лия с явным одобрением присвистнула сквозь зубы, но Джор наградил её тяжёлым взглядом, который пресёк дальнейшие порывы. Но всех унять он не мог – итиканцы смотрели на Лару с интересом.

Арен подвигал челюстью.

– Это труднее, чем выглядит, Лара. Если змея вцепится в тебя зубами, мы не сможем тебе помочь. Ты не успеешь подняться наверх, паралич наступит раньше, и если ты не погибнешь сразу при падении, любая большая змея докончит дело. И к тому же всё это нужно сделать, держа на себе верёвку.

Лара пожала плечами, надеясь этим жестом скрыть, что от страха её пробивает нервная дрожь.

– Невелика потеря для вас, если я умру. А если змеи отвлекутся на то, чтобы меня доесть, у тебя будет больше шансов залезть наверх самому.

– Она права, – сказал Джор. – Но решать тебе.

Арен ничего не ответил, но в его глазах Лара видела внутреннюю борьбу. Он знал, как будет выглядеть со стороны, если рискнёт кем-то другим, включая себя, вместо неё. Наконец он проговорил:

– Идём.

К моменту, когда они добрались до маленького острова, по спине Лары ручьями лил пот. Завеса тумана и облаков скрывала их лодки от маридринских патрулей наверху и на воде. В тот день, когда Арен бегал наперегонки со змеями, было солнечно. Но сегодня скалы и уступы, где кишели сотни змей, тонули в тумане.

Что делало её миссию ещё опаснее.

– Это не испытание на храбрость. – Арен перекинул через плечо лук, вручил Джору садок ещё живой шевелящейся рыбы и взял себе такой же. – Мы будем сманивать их подальше от дороги, потом, насколько сможем, прикроем тебя стрелами. Но с этой видимостью…

– Всё в порядке, – отмахнулась Лара, стараясь звучать уверенно. – Либо я доберусь до колонны раньше их, либо нет. Несколько стрел вряд ли что-то изменят.

К ней приблизился Астер, накинул ей на плечи бухту тонкого каната и обвязал конец вокруг её пояса. Канат весил больше, чем она надеялась. Такая тяжесть её замедлит.

– Ты не обязана это делать. Я… – начал Арен, но Лара выпрыгнула из лодки на затопленную песчаную отмель и направилась к острову, пока не оказалась на глубине по колено. Сцепила пальцы, вытянула руки вперёд, похрустела позвоночником, разминая спину.

– Я готова.

Она не была готова. Нисколько. Сквозь шум прибоя она слышала, как движутся змеи, как с шелестом свиваются в кольца, наблюдая за незваными гостями, как шипение сотен тонких языков сливается в один чудовищный голос.

Команды обеих лодок уже спустились в воду, некоторые взяли с собой садки с рыбой и начали шумно плескаться с разных сторон, отвлекая змей от тропинки. Остальные, в том числе Арен, подняли луки.

Ты можешь.

На берегу что-то шевелилось, движение извилистых фигур по песку волновало туман.

– Тропинка довольно ровная, – сказал Арен. – Доверяй собственным ногам и берегись змей.

Будто она этого не знала.

– Они умеют прыгать. Тебе надо подняться как минимум футов на десять по колонне, прежде чем ты окажешься вне их досягаемости. В лучшем случае на подъём у тебя будет всего несколько секунд.

Лара сжала зубы, борясь с желанием кивнуть. Любое движение привлекло бы внимание змей.

– По моему сигналу!

Нет, она не сможет.

– Беги!

Лара рванулась с места, разбрызгивая воду, и вылетела на берег почти вприпрыжку, неистово отталкиваясь от земли. Она не видела, бросают ли за её спиной рыбу. Не стала смотреть, заметили ли её змеи.

Она просто бежала.

Песок оползал и проседал под ногами, но она выросла в Красной Пустыне, и там это ощущение сделалось для неё столь же естественным, как дыхание.

Но в пустыне не было таких змей.

Лара смутно слышала крики итиканцев, пытавшихся привлечь внимание тварей.

Она знала, что это не поможет. Почти чувствовала, как все змеи стремятся к ней – незваной гостье и добыче сытнее любой рыбы.

В вихрях тумана она выбежала на тропинку, глядя под ноги в поисках движения.

Вот оно. В её сторону выстрелила тёмная головка, сплошные зубы и чешуя. Лара нырнула, перелетела через змею, перекатилась и снова вскочила на ноги.

Но они были позади неё. И их было всё больше.

Лара побежала быстрее.

Острые камешки ранили босые ноги, но она почти не чувствовала боли – из тумана появилась опора моста.

Мимо просвистела стрела, пригвоздила к земле голову змеи, появившуюся из ниоткуда, чешуйчатое тело врезалось в лодыжку Лары, заставив её споткнуться.

Продолжай бежать.

Она мчалась вперёд, чувствуя, что её окружают со всех сторон.

Быстрее!

– Беги, Лара! – Она услышала голос Арена, и звучащее в нём отчаяние подстегнуло её ускориться. Она перепрыгнула через камень, шумно вдохнула от испуга, когда что-то ударилось об её пятку.

– Беги!

Колонна была от силы в десяти шагах, но Лара уже слышала, как змеи за ней взмывают в воздух, как ударяются о землю после прыжка их тяжёлые туши.

Она почти на месте. Собравшись с силами, Лара бросилась на грубый камень.

Она ударилась о колонну всем телом. Пальцы цеплялись за опору, скользили, ногти рвались, вес верёвки тянул её вниз.

– Лара!

Всхлипывая, Лара впилась пальцами в камень, наконец-то найдя, за что ухватиться, и полезла вверх. Сердце колотилось в горле.

Потом что-то ударило её под коленом, и ногу пронзила боль.

Лару захлестнул ужас, но она не посмела остановиться, чтобы посмотреть, не укусили ли её, другие змеи бились о колонну прямо у неё под ногами.

– Лезь выше!

Одна нога соскользнула, руки тут же заныли, принимая на себя вес. Но Лара сделала над собой ещё одно усилие и полезла дальше, фут за футом, дрожа всем телом.

Змея всё-таки укусила её? Через сколько секунд она упадёт и разобьётся насмерть? Лара не знала. Она даже не понимала, течёт по её ногам пот или кровь, пока она взбирается на колонну.

Она поднималась всё выше и выше, двигаясь к краю колонны, чтобы потом взобраться на сам мост.

Наконец она добралась до вершины. Перекатившись через край, откинулась на спину, задыхаясь. И тут же услышала голоса.

Голоса чужаков. Не итиканцев внизу.

47

Арен

Джор и Астер удержали его и оттащили назад, но всё равно они втроём с шумным всплеском упали в воду.

– Она наверху! Она лезет!

Но Арен видел, что змея ударила её. Даже неглубокий укус смертелен. Он должен был добраться к ней.

Отпихнув Джора, Арен двинулся сквозь волны к берегу, но его толкнули в воду, и он воткнулся головой в песок.

Джор поднял его обратно за волосы.

– Мне тебя что, утопить, чтобы до тебя дошло, парень? Смотри! Она уже на мосту.

Он был прав. Сквозь туман Арен нечётко различил, как Лара подбирается к краю колонны, как уверенными движениями влезает на мост и исчезает на вершине. Он выдохнул, опустил голову и обнаружил, что у линии прибоя уже собралось несколько змей, и те с интересом наблюдают за ним.

– Только попробуйте, – шёпотом сказал Арен змеям, но повернул обратно к лодке, чтобы не искушать судьбу.

И в этот момент услышал голоса.

– Чёрт, – прошипел Джор себе под нос. – Патруль.

Арен задохнулся, ужас сжал его грудь, словно тиски. У Лары с собой только нож на поясе, и она наверняка устала после бега и подъёма на колонну. Он должен попасть туда. Должен помочь ей.

Вот только на пляже было полно змей, а итиканцы уже истратили всю рыбу, пока отвлекали тварей от Лары. Но он обязан был попытаться. Обязан.

Джор одной рукой вцепился в его запястье, а другой указал вверх.

Лара слезла обратно и теперь висела на боковой части моста, едва видимая сквозь туман.

– Кричали где-то здесь, – произнёс голос маридринца.

– Я ничего не вижу, – ответил другой. – Тебе, наверное, послышалось.

– Это проклятый туман, – предположил ещё один. – Так и с ума сойти можно, если всё время ничего не видеть.

Их было как минимум трое, возможно, больше.

– Они нас не видят, – сказал Джор почти беззвучно и знаком приказал Лии и остальным молчать. – Они скоро двинутся дальше.

Но маридринские солдаты остановились прямо над тем местом, где на руках держалась Лара, их голоса разносились далеко вниз.

– Итиканцы что-то замышляют, – сказал первый. – Я чувствую. Все эти рога, помните, трубили на днях, один и тот же сигнал раз за разом.

– Ну и что с того? Толку-то от их замыслов. Их осталось в живых несколько сотен, и если они решат побросаться на собственные же укрепления – тем лучше. Чем быстрее они все перемрут, тем быстрее я смогу вернуться к вину и девкам.

Маридринцы засмеялись, звук эхом разошёлся по туману.

Арен в гневе напряжённо застыл, но Джор сжал его руку крепче.

– Драку оставь на потом.

Но у Лары, казалось, были другие планы.

Она вновь совершенно беззвучно вскарабкалась на верх моста – Арен мог лишь беспомощно наблюдать.

Из тумана понеслись крики.

Вопящий солдат упал с одной стороны моста и с глухим стуком приземлился на песок, его тут же окружили змеи. Но Арен не мог оторвать взгляд от вихрей тумана наверху – больше ничего из боя видно не было. Он слышал стук и возню, а затем упал второй, на этот раз в воду.

Лия мгновенно бросилась к умирающему и перерезала ему горло, прежде чем он выдал их присутствие.

Ещё один крик и топот бегущих ног.

Затем тишина.

Арен едва дышал. Он не мог двинуться с места – лишь в ожидании всматриваться в мост.

Только бы она была жива.

Прозвучал свист, две коротких трели, за ними длинная, и Арен наконец-то с трудом выдохнул и подобрал из воды свой лук. Секунду спустя Лара сбросила вниз конец верёвки.

Лия привязала к нему прочный канат с узлами, который они обычно использовали для подъёма, и Лара втянула его наверх и закрепила на мосту.

Снова последовал свист.

– Я первая, – сказала Лия, но Арен проигнорировал её, подпрыгнул, поймал канат и полез вверх. Когда он добрался до верха, плечи горели от напряжения.

Там среди мертвецов стояла Лара, её лицо и одежда были в крови, но на ней самой из повреждений видна была только разбитая губа.

– Ты не ранена?

– Я в порядке.

Она слегка покачнулась, и от страха по позвоночнику Арена пополз противный озноб. Он опустился на колени и задрал её штанину. Змея с такой силой врезалась в Ларину голень, что остался ярко-красный след, но каким-то чудом ядовитые клыки не пробили кожу.

– Арен, я правда в порядке. – Она попыталась отстраниться, но Арен ощупал ткань и воткнул пальцы в двойные дырки. Встретился взглядом с Ларой и увидел, как она побледнела.

– Тебе очень повезло, – рявкнул он. От силы его гнева страх отступил.

Он злился не на неё. На себя.

Зачем он привёл её сюда? Почему не оставил на том пляже?

Арен отошёл и начал сталкивать тела с моста на случай, если появится ещё один патруль. За это время остальной отряд также поднялся на мост. Теперь все они, даже Астер, смотрели на Лару с некоторым оттенком уважения.

– Идём, – скомандовал Арен. – У нас всего три часа, чтобы разрушить оборону Гамире.

* * *

На пути к острову Гамире им встретился только один маридринский патруль, и солдаты разговаривали достаточно громко, чтобы Арен услышал их за полмили. Это была особенность тумана – те, кто не привык к нему, не могли понять, что откуда слышится, как заглушаются звуки и как искажается направление. Но Арен часто использовал туман как оружие в своих целях – и использовал успешно.

Солдаты погибли, даже не успев обнажить мечи.

Всё ещё с клинком в руках Арен осторожно ослабил зажим на люке, который охраняли маридринцы, и пружины толкнули каменную плиту вверх, достаточно высоко, чтобы они с Джором могли просунуть под неё пальцы. Мгновение Арен прислушивался, потом коротко кивнул, и они подняли люк.

Вместе с Лией и Джором они скользнули вниз, внутрь моста. Там пахло плесенью. Арен на мгновение прижал руку к стене, от прикосновения к знакомой шероховатой поверхности бешеное сердцебиение чуть замедлилось. Остальные закрыли люк, чтобы не было слышно шума моря.

Внутри моста, в отличие от тумана вокруг, звуки многократно усиливались – казалось, что болтающие маридринцы находятся не за милю от них, а в десяти шагах.

Арен прошёл в темноте несколько минут, потом взял у Джора мешок. Оттуда он извлёк жестяную миску и три высокие банки, содержимое которых было помечено выгравированными знаками на боках. Две Арен опорожнил в миску и тихо, на грани слышимости, произнёс:

– Идите. Я сразу за вами.

Лия и Джор отступили обратно к люку. Как только они выбрались наружу, он осторожно откупорил третью банку. Сделал глубокий вдох, задержал дыхание и быстро вылил жидкость из банки в миску – послышалось яростное шипение. Отбросив банку, Арен бегом понёсся к открытому проёму и не вдыхал, пока Джор и Лия не вытянули его обратно на верх моста.

– Что ты сделал? – тихо спросила Лара.

– Ядовитый дым, – ответил он. – Сквозняк донесёт его до патруля внутри.

Она нахмурилась.

– Они сбегут через колонну. И предупредят остальной гарнизон.

– Не успеют, если мы доберёмся туда первыми.

Арен сломя голову мчался вдоль моста, пока впереди не появился остров, но там пошёл медленнее, стараясь двигаться тихо. Низко присев, он вгляделся в туман, клубящийся у колонны, и прислушался. Джор тем временем обвязал Лию верёвкой. Наконец Арен поднял голову и показал два пальца, Лия кивнула и с мечом в руке прыгнула с моста.

Несколько секунд спустя раздалось бульканье и приглушённый удар.

Арен и остальные быстро спустились вслед за ней, и он едва успел ножом заклинить вход в колонну, как изнутри послышались невнятные вопли. За ними по лестнице простучали сапоги, и кто-то отчаянно замолотил в дверь изнутри, пытаясь открыть её.

Крики длились несколько минут, а потом повисла тишина.

Жестом приказав отряду отступить на несколько шагов, Арен извлёк нож из-под двери, и та распахнулась, наружу в облаке дыма вывалились трупы. Внутренняя сторона двери была вся исцарапана и в крови. Отходя на безопасное расстояние, Арен взглянул на лицо Лары, но если ужасная смерть соотечественников и вывела её из равновесия, она ничем этого не показала.

Они бесшумно двигались к краю острова и остановились прямо перед ним.

– Что по времени? – шёпотом спросил Арен у Джора.

Джор облизал пальцы, поднял в воздух и пожал плечами.

– У нас двадцать минут, может, чуть меньше.

Было невозможно узнать, на месте ли те, кто должен атаковать с воды. Любой сигнал заставил бы маридринцев заподозрить скорую атаку. Арен мог лишь надеяться, что ему до сих пор доверяют достаточно, чтобы действовать по его плану.

– Давайте разберёмся с катапультами.

Они разделились на группы, Лара и Джор остались с Ареном, и он повёл их вверх сквозь плотные заросли деревьев, папоротников и лиан – зелень буйно разрослась за восемь недель передышки от бурь. Лара выше по склону двигалась так же тихо, как любой итиканец, но Арен обнаружил, что её всё-таки видно.

Нахмурившись, он поймал Лару за лодыжку и, когда она обернулась, указал на свою маску, зная, что у неё за ремень заткнута такая же.

Она помотала головой и одними губами произнесла «нет».

Но Арен не выпустил её ногу. Если кто-то из солдат у катапульт заметит её и поднимет тревогу, всё будет напрасно.

Лара нахмурилась, но опустила руку в грязь и размазала её по лицу, – такой боевой раскрас скрыл её светлую кожу, одновременно придавая ей дикий, свирепый вид. Арен встретился взглядом с её глазами цвета Бурных Морей, и сердце его сильно заколотилось, телом овладела знакомая болезненная потребность. Но он лишь кивнул и отправился дальше на рёв океана.

По обе стороны от катапульты в укрытии сидели четверо солдат. Двое вглядывались в туман с безразличием людей, уже долгое время занятых скучной монотонной работой. Остальные двое, сидящие лицом к острову, обедали хлебом и вяленым мясом и лишь изредка оглядывались по сторонам. Джор поднял лук и тихо приладил стрелу, в руках Лары появился метательный нож.

Но эти люди были здесь не одни. По периметру острова двигались патрули, целые группы не сводили глаз с моря, причём пока ничто не отвлекало их настолько, насколько нужно было Арену.

К четвёрке присоединились ещё несколько человек. Арен неподвижно стоял в засаде, стиснув зубы, и боролся с желанием напасть немедленно, хоть и знал, что они в значительном меньшинстве.

Затем поднялся ветер.

Арен сначала услышал, как зашелестели ветви и листья, и лишь потом увидел, как первый лёгкий порыв ветра пронёсся по острову. Подул снова, набирая силу, и туман всколыхнулся.

На другом конце острова забили в набат, и Арен улыбнулся.

– Атака! Атака! Итиканцы нападают! – По Гамире понеслись крики и приказы выдвигаться на позиции. Маридринские солдаты достали оружие и залегли на землю, некоторые озирались, пытаясь что-то разглядеть, но в этой части острова туман пока держался густой.

Ветер усиливался. На противоположной стороне Гамире, где туман уже рассеивался, сейчас должен был появиться десяток итиканских лодок с паникующими людьми, неожиданно оставшимися без укрытия. Или, по крайней мере, изображающими панику.

И действительно, послышался знакомый треск катапульт: маридринцы метали камни в корабли, полные итиканцев, хорошо осведомлённых о дальности собственного оружия и о том, с какой скоростью его можно перезарядить. А теперь они будут перемещаться в пределах досягаемости катапульт, всеми возможными способами заставляя маридринцев поверить, что это настоящая атака.

А не обманный манёвр.

Раздался взрыв, за ним ещё один, а следом – новые крики и требования прислать подкрепление.

Один из маридринцев, охранявших катапульты, поднялся на ноги и взялся за подзорную трубу, словно через неё мог что-то рассмотреть в тумане, и в возбуждении встряхнул головой.

Иди, безмолвно призвал его Арен, зная, что всего лишь через несколько минут ветер рассеет туман с этой стороны Гамире и они увидят истинную угрозу. Иди же!

– Вот чёрт! – взволнованно выругался один из солдат в патруле. Чутьё предупреждало его там, где подводили глаза. Но ещё несколько взрывов и призывов о помощи не могли остаться без внимания.

– Вы четверо остаётесь у катапульты, – приказал он. – Ни при каких обстоятельствах не отходить от неё. Ясно?

С хрустом проламываясь сквозь дебри, он и остальные маридринцы понеслись через остров, чтобы присоединиться к его обороне.

Как раз вовремя.

Ветер теперь дул сильно и ровно, и опытный глаз Арена уловил движение на воде: лодки бесшумно занимали позиции.

– Что это там? – удивился один из солдат при катапульте. – Как будто бы…

Арен бросился вперёд. Тетива лука Джора зазвенела. Один солдат схватился за оперение стрелы, пронзившей ему грудь, другой упал на бок с ножом Лары в спине. Остальные двое только повернулись, и меч Арена тут же снёс голову одному из них. Но не успел Арен убить последнего, как Лара двинула солдату по горлу сапогом.

Пошатнувшись, тот широко раскрыл глаза и разинул рот в попытке сделать вдох, но Лара тут же крутанулась и снова с размаху ударила его ногой, на этот раз в грудь, и он полетел со скалы на камни внизу.

Арен глянул на неё неодобрительно, раздражённый тем, что она игнорирует его распоряжения, но времени ничего сказать не осталось – лодки двигались к скалам, итиканцы ловко спрыгивали, приземляясь на камни, открытые отливом. Джор уже снимал с катапульты запасные верёвки, привязывал их к остову и бросал вниз, чтобы облегчить солдатам подъём.

Через несколько минут Арена окружили несколько десятков итиканцев. Если всё шло по плану, то у катапульт, закреплённых за другими группами, происходило то же самое.

– Вернём им их милосердие! – призвал он и повёл свою армию через остров.

48

Лара

Арен боялся, что его народ не пойдёт за ним. Что ему не доверят повести их в бой. Возглавить поход, чтобы вернуть свободу Итикане.

Но Лара никогда не сомневалась в нём.

Итиканцы без колебаний шли по острову Гамире во главе со своим королём. Арен, излучая уверенность, разворачивал свою армию, чтобы атаковать врагов с тыла.

Лару растили для борьбы. Но вести в бой других она не умела, в отличие от Арена. Дело было даже не в том, что он непревзойдённо владел стратегией и тактикой, – хотя в этом, конечно, тоже. Но все его воины, идя за ним, знали, что король всегда будет сражаться за них. Отдаст за них жизнь, если потребуется. Они знали, что Итикана значит для него всё.

И Лару они терпели лишь потому, что она вернула его Итикане.

С ножом в одной руке и мечом в другой Лара следовала за Ареном по пятам через весь Гамире, двигаясь в том направлении, где уже завязался бой. У маридринцев был численный перевес, но, несмотря на недавнюю историю, они не ожидали нападения с тыла.

Разгоралось пламя – отвлекающий отряд бросал на землю взрывчатку. Ветер разносил по всему острову клубы дыма. Раз в несколько минут одна из катапульт с громким треском запускала снаряд, но, судя по негодующим крикам, в цель выстрелы не попадали. Тут Лара услышала знакомый голос, и у неё ёкнуло сердце – и одновременно Арен остановился как вкопанный.

– Я не стану помогать атаковать своих, ты, маридринский ублюдок, – огрызнулась девушка. И сквозь деревья Лара различила двоюродную сестру Арена.

Тарин не умерла.

Лару затрясло, и если бы она уже не стояла на земле на четвереньках, то потеряла бы равновесие. Прежде чем изгнать Лару из Итиканы, Арен рассказал ей, что Тарин убили выстрелом из катапульты, когда та пыталась выбраться из Срединного Дозора, чтобы предупредить других о вторжении. Но каким-то образом девушка осталась жива. Прилив облегчения, охвативший всё её существо, заставил Лару осознать, насколько глубокую вину она ощущала из-за гибели Тарин. Но она немедленно снова почувствовала себя виноватой за то, что Тарин пробыла пленницей в собственном доме все эти долгие месяцы.

– Заставь их работать как следует, или я перережу тебе горло! – прикрикнул один из солдат и замахнулся ножом.

Тарин расправила плечи, верёвки, стягивающие её запястья, никоим образом не уменьшали её дерзости.

– Они работают нормально. Это просто у вас руки кривые.

Маридринец дал ей пощёчину. Тарин споткнулась, но тут же рванулась вперёд и плюнула ему в лицо. И Лара понимала, зачем она это делает. Если её убьют, то не смогут заставить действовать против её народа.

Но Лара ни за что не позволила бы Тарин умереть без боя.

Не обращая внимания на отчаянные жесты Арена, приказывающие ей оставаться на месте, Лара двинулась вперёд, пригнувшись, постепенно набирая скорость.

Маридринский солдат уже замахивался мечом, когда Лара выскочила из-за деревьев и метнула нож.

Лезвие вонзилось ему в руку, и он выронил оружие. Тарин изумлённо распахнула глаза, но опыт многолетних тренировок заставил её поймать чужой меч.

– В атаку! – прокричал Арен позади, но Лара его едва расслышала – её бой был здесь.

Она вскинула меч и заколола того мужчину, который ударил Тарин, затем развернулась против остальных солдат, окружавших катапульту.

Лара была в меньшинстве, десять к одному, но никогда в жизни низкие шансы на победу не мешали ей действовать.

Двое атаковали, и она нырнула под один клинок, затем парировала другой, стараясь держаться между маридринцами и Тарин, которая чужим мечом перепиливала верёвку у себя на запястьях.

Потом появился Арен.

Он выпустил одному противнику кишки, развернулся ударить другого по лицу, и больше Лара ничего не успела увидеть, прежде чем маридринцы напали разом.

Она полагалась на скорость, а не на силу, предугадывала атаки, отклонялась с траектории удара и тут же наносила вслед свой, смертельный. Но ей мешала необходимость защищать Тарин, держать врагов подальше, пока та не освободится и не сможет драться.

От удара кулаком Лара споткнулась и едва увернулась, чтобы противник не попал ей по коленям. Перекатившись по земле, она вскочила на ноги и вдруг заметила, что один из раненых поднял нож.

Придерживая собственные внутренности, он с яростью в глазах заковылял к Тарин.

– Нет! – вскрикнула Лара и бросилась наперерез.

Ногу обожгла боль, но Лара, не обращая на это внимания, вскинула оружие, чтобы блокировать любую атаку сверху.

И Тарин заколола солдата прямым ударом в лицо.

Потом выдернула клинок обратно, бесстрастно наблюдая, как тело падает на землю. Встретилась глазами с Ларой – и дрогнувшей рукой снова занесла меч, готовая нанести удар.

Лара не двинулась с места.

Но Тарин произнесла:

– Если я тебя убью, это всё равно ничего не изменит, – развернулась и побежала в бой.

49

Остров Гамире был освобождён.

Всего лишь один остров из нескольких десятков, но победа ощущалась не менее весомой, чем любая другая из его побед. Итиканцы, которых держали в плену на острове, по крайней мере, были живы, если не целы, и Арен позволил им удовлетворить жажду мести и казнить захватчиков своими руками.

– Мы думали, ты погибла. – Он налил Тарин вина, её рука с чашей отчётливо дрожала. – Лия видела, как в твою лодку попал камень. Ты ушла под воду. Не всплыла. Если бы мы знали, что ты жива…

– Я как-то умудрилась доплыть до бухты, – ответила она безразлично. – Они решили, что пленницей я им буду выгоднее, чем трупом.

А маридринцы были известны своей жестокостью к пленным. Арен знал об этом не понаслышке.

– Прости, я…

– Почему она здесь, Арен? Почему она всё ещё жива?

– Много всего произошло, ты ещё не знаешь. Всё изменилось. – Он досадливо вздохнул. – Лара спасла тебе жизнь, Тарин. Несмотря на всё, что она сделала, может быть, тебе хоть за это стоит быть благодарной?

Зря он это сказал. Ещё не договорив, Арен понял, что выбрал неверные, глупые слова – и Тарин подтвердила это, выплеснув вино ему в лицо.

– Она разрушила мою жизнь! – выкрикнула она. – Лучше бы она пырнула меня ножом в сердце!

Солдаты поблизости отвлеклись от празднования победы и начали следить за перепалкой.

– Когда мы выиграем войну, она уйдёт. Она здесь только для того, чтобы сражаться.

Тарин сжала кулаки и зло тряхнула волосами.

– Ты уж убедись в этом.

И стремительно унеслась в деревню. Лия отставила в сторону свою чашу и бросилась её догонять.

– Лия с ней поговорит. – К нему подошёл Джор. – Объяснит, что случилось.

Хотя все остальные знали, какое у этого объяснение, оно всё равно ничего не меняло. Арен осушил чашу и повернулся, ища взглядом Лару среди солдат. Он видел, как она помогала очистить остров, но теперь пропала куда-то. И одному Богу было известно, сколько здесь мужчин и женщин, у которых есть причины попытаться убить её.

Его разум полностью сосредоточился на поисках, и он двинулся к деревне, пытаясь уловить знакомый блеск светлых волос. Голубые глаза. Лицо, которое он видел во сне.

Но вокруг были лишь итиканцы.

Уже ощутимо беспокоясь, Арен повернулся к Джору:

– Где Лара?

50

Лара

Нога болела.

Рана была мучительная и глубокая и обильно кровоточила, несмотря на тугую повязку. Ларе потребовалась вся её сила воли, чтобы не хромать, пока они обыскивали деревню, проверяя, не осталось ли там выживших маридринцев. Арен, будучи полностью в своей стихии, отдавал приказы.

Всё получилось. Его план сработал, и если Валькотта и Эренделл также сыграют отведённую им роль, завтра Северный и Южный Дозоры падут и Итикана вновь завладеет мостом. Арен снова станет полноправным королём Итиканы.

Но Лара будет не в том состоянии, чтобы сражаться, если сейчас не остановит кровотечение. Она уже едва могла ходить.

Стискивая зубы от боли, Лара взглянула на Арена и остальных – бо́льшая часть солдат собралась у большого костра посреди деревни, они намеревались создать впечатление, будто остров всё ещё контролируют маридринцы. Пока на решётках запекалась рыба, люди передавали из рук в руки фляжки со спиртным. Кто-то из целителей хлопотал над ранеными.

Вместо того чтобы присоединиться к остальным, Лара похромала по тропинке к дому Наны, всё ещё держа меч в руке, хотя она была слишком измучена, чтобы драться. Дойдя до домика, Лара осторожно приоткрыла дверь, подняла фонарь и посветила внутрь.

Судя по беспорядку, в доме побывали маридринские солдаты, искали что-нибудь ценное. Клетки со змеями исчезли, хотя Лара не знала, забрала ли Нана тварей с собой на Эранал или выпустила здесь.

Она пошарила в опрокинутых шкафчиках и среди разбросанных банок и разбитого стекла отыскала то, что ей было нужно. Затем поставила фонарь на стол и начала разматывать пропитанную кровью повязку на ноге.

По ноге хлынул поток свежей крови, и Лара, морщась, стянула порванные штаны, чтобы обнажить рану. Ровный порез чуть ниже бедра, но почти до кости.

– Вот чёрт. – Она поборола приступ тошноты, подкативший к горлу. Страх, боль и кровопотеря угрожали лишить её остатков самообладания.

Лара развела в миске с дождевой водой обеззараживающий порошок из трав, промыла рану, прерывисто дыша, потому что жгучий раствор щипал. Но она знала, что худшее ещё впереди.

Руки дрожали, она не с первого раза вдела нитку в иглу. Её трясло, но она собралась и осторожно села на край стола, чтобы на кровоточащую рану падал свет.

– Ты сможешь. – Голос звучал раздражающе хрипло, мир вокруг размывался и пульсировал. – Просто сделай это.

Сжав зубы, Лара свела края раны, рассечённые мышцы скользили под пальцами. И воткнула иглу.

Из её горла вырвалось рыдание, и она согнулась, уткнувшись лбом в стол. Головокружение немного отступило, и она смогла протянуть нить и завязать узел. Ещё один глубокий вдох, и Лара второй раз прижала иглу к собственной плоти, но руки тряслись так, что она потеряла хватку, и разрез на ноге снова разошёлся.

По щекам катились слёзы, она с усилием пыталась вернуть мышцы в первоначальное положение и одновременно взяться окровавленными пальцами за иглу.

А потом на её запястьях сжались знакомые руки. Лара подняла голову и встретилась взглядом с Ареном, в карих глазах мерцал свет фонаря.

– Почему ты не попросила о помощи?

– Потому что я не имею права просить о чём-то твоих людей. – Она всхлипнула от боли и отвернулась. – Всё в порядке. Я справлюсь. Ещё буквально пару минут.

Но Арен не выпустил её запястья и, продолжая держать её, наклонился осмотреть рану.

– Она глубокая.

– Я её зашью, и всё будет в порядке.

– Ты истечёшь кровью раньше, чем закончишь шить. – Он разжал хватку. – Я сам.

– Тебе не… – начала Лара, но, заметив выражение лица Арена, осеклась.

Пока он искал мыло и мыл руки над лоханью, Лара воспользовалась короткой передышкой, чтобы посмотреть на него. Запомнить его лицо. Они в первый раз остались наедине с момента прибытия в Валькотту. И Лара прекрасно понимала, что, возможно, в последний.

– Прекрати это делать.

– Что делать? – спросила она, хотя прекрасно знала, что он имеет в виду.

– Подвергать себя опасности. – Арен тщательно тёр руки, отмывая грязь и чужую кровь. – Это ничего не изменит, кроме того, что в конце концов тебя убьют.

На слове «убьют» его голос сорвался, и у Лары кольнуло в груди.

– Тарин жива. И на свободе. Это уже кое-что.

– Это никак не отменяет того факта, что изначально в плен она попала из-за тебя. – Он остановился. – И не меняет того, кем тебя считают другие.

Лгуньей. Предательницей. Врагом. Лара отвела глаза от рук Арена и попыталась перестать икать от слёз, глядя, как из раны на ноге толчками вытекает кровь.

– Я не пытаюсь изменить то, как все думают обо мне. Я знаю, что из этого ничего не получится.

– Тогда зачем? – сердито спросил он. – Хочешь, чтобы тебя убили?

– Нет. – Ей внезапно перехватило горло. – Я хочу найти способ примириться с собой.

Она скорее почувствовала, чем увидела, что Арен поднял голову. Ощутила на себе его испытующий взгляд, когда он задал вопрос:

– И у тебя получается?

Лара закрыла глаза и сосредоточилась на боли в ноге, пытаясь заглушить боль в сердце.

– Пока нет.

Сапоги Арена тихо простучали по полу – он обошёл вокруг стола, взял Лару за ногу, и всё её тело пронизал трепет, когда она почувствовала обнажённой кожей тепло его рук.

– Тебе нужно что-нибудь, чтобы закусить зубами?

Лара покачала головой и снова вжалась лбом в стол. Арен поставил фонарь поближе и поднял иголку, нить натянулась, и от новой вспышки острой боли в бедре Лара стиснула кулаки.

– Давай уже.

Она отчаянно храбрилась, но когда Арен проник глубже в рану, подтягивая друг к другу пострадавшие ткани, у Лары вырвалось жуткое рыдание. С каждым новым движением иглы выдержка покидала её всё больше. Лара впилась ногтями в столешницу, её так колотило, что свет фонаря ходил ходуном.

В какой-то момент она всё же потеряла сознание, очнулась и обнаружила, что Арен всё ещё держит её за ногу окровавленными руками. На лбу у него выступил пот, глаза покраснели.

– Худшее позади, – пробормотал он, вдел новую нитку и свёл края раны, чтобы наложить последние швы. – Притом, сколько страданий ты мне причинила, когда дёргалась на каждом стежке, зашивая меня, на себе ты бы справилась ещё хуже.

Она задохнулась от смеха.

– Терпеть не могу, когда шьют по живому. Пусть лучше режут, чем штопают.

– Не капризничай. Это не настолько плохо.

– Засранец. – Но их глаза встретились, и взгляд Арена отогнал её боль. Он страдал от этого не меньше, чем она. – Спасибо.

– Спасибо тебе, что спасла мою кузину.

Одна победа в море потерь, но Ларе всё равно стало немножко легче дышать.

Арен закончил шить, умело наложил круговую повязку и завязал концы бинта. Лара села прямо, потом соскользнула со стола, пытаясь встать, но на неё вновь накатило головокружение, и она непроизвольно схватилась за плечи Арена.

Она ожидала, что Арен оттолкнёт её, но вместо этого он обеими руками обхватил её за талию, помогая удержаться на ногах. И хотя Лара знала, что не следует этого делать, она всё равно прислонилась лбом к его груди, чувствуя тепло кожи через одежду.

– Ты потеряла много крови, – вполголоса сказал Арен ей на ухо, его дыхание слышалось совсем близко. – Тебе нужно отдохнуть.

Он был прав, но Лара боялась показать слабость даже на мгновение. Боялась, что её оставят, как только от неё не будет пользы. Что она потеряет шанс искупить свою вину.

– Я почти в порядке.

– Лара…

– Мне бы воды и что-нибудь съесть, и всё. – Колени предательски дрожали. – Пожалуйста, не оставляй меня тут. Позволь мне сражаться.

– Ты еле на ногах стоишь.

– Пожалуйста, – взмолилась она, задыхаясь. – Я знаю, что не имею права ни о чём тебя просить, но, пожалуйста, дай мне довести дело до конца. Он заплатит за всё, я его заставлю. Я обязана изгнать его из Итиканы. Я обязана. Если я не сделаю этого…

Пальцы Арена на её талии чуть сжались, словно он знал, что она собиралась сказать. Он понимал её, как никто другой.

– До утра мы не выдвинемся, – ответил он. – А там уже посмотрим, как ты.

Лара судорожно вдохнула и кивнула ему в грудь, ожидая, что теперь он отодвинется и уйдёт обратно к остальным. Но Арен не опустил руки. Не отвернулся от неё. Вместо этого он притянул её ближе и скользнул пальцами под край загубленной нижней рубахи, гладя Лару по пояснице.

Сердце Лары забилось быстрее, туман в голове от усталости и потери крови отступил, всё её внимание вдруг сконцентрировалось на том, что она прижимается к Арену грудью. Бёдрами. Она обвила руками его шею, его длинные волосы мазнули её по голым предплечьям, и от этого по всему телу Лары прошла дрожь. Но одновременно в ней пробудился страх. Она вдруг испугалась, что происходящее – это обман или иллюзия, и если она пошевелится, то морок рассеется, и Арен исчезнет.

Но Лара не позволила страху управлять собой и взглянула вверх.

Арен закрыл глаза, но Лара видела, как бьётся жилка на его горле. Почувствовала щекой его неровное дыхание, когда он склонился к ней и одной рукой провёл по её спине снизу вверх, наконец запутавшись пальцами в её волосах.

Их губы почти соприкасались, когда он прошептал:

– Во сне и наяву я вижу только твоё лицо. Слышу только твой голос. Ощущаю, будто ты в моих руках. Всё, что мне нужно, – это ты.

Лару била дрожь. Или это он дрожал. Она не могла определить. Казалось, весь мир вокруг неё качается, она чувствовала острую боль – но не из-за раны на бедре.

– Арен, я…

Но губы Арена заставили её замолчать, он заткнул Ларе рот поцелуем с такой силой, что у неё подогнулись колени. Лишь его рука вокруг талии удерживала её в вертикальном положении. Когда их языки сплелись, Лара рвано, судорожно ахнула и обхватила его за шею. Арен буквально набросился на неё, царапнул её зубами под челюстью, поймал мочку уха, прикусил за горло.

Быстрым движением он стянул с Лары рубаху и отбросил прочь, обвёл пальцами рёбра и обхватил груди ладонями. Толкнул Лару назад к столу. Его глаза при виде её полуобнажённого тела потемнели от желания.

Лара схватилась за столешницу, чтобы удержать равновесие, глядя, как Арен стаскивает тунику, открывая загорелую мускулистую грудь. Шрамы на теле удивительным образом делали его ещё более совершенным.

Арен расстегнул ремень, и под весом тяжёлого оружия на поясе штаны поползли вниз, открывая бледную кожу, затем выступающие подвздошные кости, а затем его всего целиком, и это зрелище окончательно лишило её рассудка.

Лара начала опускаться на колени, но Арен сам подхватил её под бёдра, большими пальцами оттянул пояс её белья, опуская его вниз, чтобы не задеть свежую повязку. Он опустился на колени и поцеловал Лару в пупок, одновременно оглаживая её ноги, дразнящими движениями касаясь бёдер.

– Ты прекрасна, – рыкнул он, и Лара ощутила его жаркое дыхание на чувствительной повлажневшей коже половых губ. С её уст слетел стон предвкушения, и Арен шире раздвинул её ноги, скользнул внутрь пальцами и одновременно опустил голову и коротко лизнул.

Лара всхлипывала от удовольствия, глубоко внутри её вновь зарождалось жгучее желание, которому она так долго не давала воли. Язык Арена дразнил чувствительную плоть, его пальцы проникали всё глубже, её тело таяло от его прикосновений. Лара тёрлась об него, её пальцы запутались в его волосах, мир вращался все быстрее и быстрее, и вот она уже оказалась на самом краю, как вдруг быстрым движением Арен снова встал на ноги.

– Ещё рано, – шепнул он и наклонился поцеловать Ларину грудь, горячими губами обхватил один сосок, затем другой – и слегка царапнул его зубами, отчего Лара задрожала всем телом.

Она обвила одной рукой его шею, целуя его. Другой нашла его член и улыбнулась, когда Арен застонал ей в губы, и все его мускулы напряглись. Она двигала рукой, проводя по всей длине от головки до основания, разжигая его желание, и уже у самой черты выдохнула ему в ухо:

– Хочу, чтобы ты вошёл в меня.

Арен развернул её к себе спиной, следы его губ на шее горели огнём. Потом прикусил Ларино плечо и наклонил её над столом. Их пальцы переплелись, оба не обратили внимания, что их соединённые руки скользят по залитой кровью столешнице. Меч Лары с лязгом свалился на пол.

– В целом мире нет больше таких, как ты.

Грудью Арен прижался к её спине, и Лара ощущала стук его сердца. Чувствовала его член между своих бедёр, и от этого всё её тело пылало. Она требовательно подалась назад, желая, чтобы он заполнил её. Чтобы довёл её до экстаза.

– Ты моё несчастье, ты моё проклятие, но для меня не существует никого кроме тебя, – простонал он.

И вошёл в неё.

Крик удовольствия вырвался из горла Лары, когда он снова и снова входил в неё; ощущать его в себе казалось одновременно знакомым и совершенно новым, одно это сводило её с ума. Плечи у неё дрожали, локти подламывались от его напора, и она не рухнула на столешницу лишь потому, что Арен одной рукой обвил её талию, а второй упёрся в край стола для равновесия.

В их близости было такое неистовство, такое отчаяние, словно их обоих на долгое время лишили воды, и они изнемогали от жажды. Когда нарастающее удовольствие достигло пика, Лара снова закричала. Невероятное напряжение этого момента израсходовало последние частички её сил. Арен, также дойдя до предела, застыл в ней, выдохнул её имя, и они оба рухнули на стол.

Исчерпав всю свою выносливость, Лара пропустила, как Арен поднимал её и нёс на кровать. Почувствовала, что его руки крепко обнимают её, и погрузилась в небытие.

* * *

Несколько часов спустя Лара проснулась и обнаружила, что обвивается вокруг Арена, прижавшись лицом к его груди, и ей в ухо размеренно и глухо стучит его сердце. Она сделала вдох, ноздри наполнил знакомый запах. Рука Арена покоилась у неё на пояснице. Ей суждено было быть именно здесь, в этом единственно правильном положении – хотя она даже не смела надеяться, что окажется в нём снова. Но вместо чистого удовольствия она вдруг ощутила подступающий тревожный холодок.

Арен уже не спал, это было слышно по его дыханию. И все же он был совершенно неподвижен, его рука напряжённо лежала у неё на спине, вместо того чтобы нежно поглаживать её – некогда она привыкла просыпаться от его ласк.

Что-то было не так.

Она подняла голову. Арен глядел в потолок, но в свете фонаря на другом конце комнаты было трудно различить, с каким выражением. В ответ на её движение он пошевелился, высвобождаясь из объятий, и спустил ноги с края кровати.

– Куда ты? – Голос Лары дрогнул, и она кашлянула, чтобы прочистить горло.

– В патруль.

Это была отговорка. Лара потянулась к его руке, желая, чтобы он остался. Желая продлить этот момент – слишком прекрасный, понимала она в глубине души, чтобы быть правдой.

– Пусть подежурит кто-то ещё.

Но Арен уже стоял спиной к ней в дальней части комнаты, натягивая одежду.

– Арен, – Лара свалилась с кровати, запутавшись ногами в простыне. Когда она резко поднялась, у неё закружилась голова, и она не сразу смогла договорить: – Не уходи.

Его руки на ремне на мгновение замерли, но затем он застегнул пряжку и потянулся за сапогами.

– Это было ошибкой.

– Нет! Не говори так.

– Это ошибка. Я поклялся своему народу, что между нами всё кончено. То, что мы сделали сегодня, – это плевок им в лицо.

Словно тиски сжались вокруг её груди, так, что стало больно дышать.

– Мне нельзя быть рядом с тобой, Лара. Я не могу рисковать, чтобы это повторилось.

Она понимала его правоту, но всё же произнесла:

– Я люблю тебя.

Арен направился к двери. Но, уже взявшись за щеколду, остановился и обернулся к Ларе.

– Мне жаль.

И исчез в ночи.

51

Арен

По пути в деревню Арен спотыкался столько раз, что лишь чудом не наступил на змею и не подвернул ногу; он почти не видел, куда идёт.

Уходя, он услышал рыдание Лары, и это было хуже удара ножом в живот. Словно ей было в тысячу раз больнее, чем тогда, когда он зашивал ей рану. Арен хотел лишь одного: вернуться назад. Сгрести Лару в охапку и забыться в её объятиях. Оберегать её, пока она не окрепнет. Никогда больше с ней не разлучаться.

Но всякий раз, закрывая глаза, он представлял, как исказились бы лица его людей, узнай они, что он сделал. Откройся им, что он, их король, вернулся в постель к женщине, которая предала их.

И вернул её в сердце.

Он едва замечал приветствующих его солдат на посту, пока шёл к центру деревни, к слабому отблеску костра и одинокой тени, сидящей рядом.

– Изрядно времени ты зашивал ей ногу, даже при твоих навыках, – с ехидцей высказал Джор и потянулся, хрустнув позвонками. – Она в порядке?

Лара была далеко не в порядке, но Джору ни к чему было это знать.

– Всё будет хорошо, если грязь не попадёт в рану. И если она не будет перегружать ногу.

– Вот это вряд ли. – Джор протянул ему бутылку. – Ты сам в порядке?

Даже не близко к этому.

– Да. Где Тарин?

– Лия с ней. У девчушки выдался тяжёлый год, но она сильная. Дать ей в руки оружие – и она будет драться.

На его взгляд, Тарин совершенно не нужно было ещё больше насилия и жестокости, но он лишь кивнул, доверяя суждению Джора.

Арен присел к костру и сделал из бутылки щедрый глоток, глядя на пламя. Он пытался восстановить контроль над своими эмоциями, но неистовая смесь боли, вины и гнева не позволяла ему успокоиться.

– Тебе придётся выбирать, знаешь. – Джор забрал у Арена бутылку, сам отхлебнул сполна. – Между ней и Итиканой. Нельзя сохранить и то, и другое.

– Я не хочу её.

Как будто слова могли сделать это правдой.

– И ты ещё пытаешься меня одурачить – учитывая, какие звуки доносились из дома Наны.

Арен оцепенел, затем уставился на солдата, но Джор лишь пожал плечами.

– Неужели ты не думал, что мы будем следить за каждым твоим шагом, парень? Мы только что вернули тебя, и мы не хотим потерять тебя снова. Особенно из-за неё.

– Это была ошибка. Этого не повторится.

– Ну разумеется.

– Мне просто нужно было избавиться от всего этого.

Джор вновь вручил ему бутылку.

– Ты можешь до конца жизни спать с этой женщиной каждую ночь и ни от чего таким образом не избавишься, Арен. Вот в чём беда с любовью.

Арен сжал зубы, мечтая о том, чтобы тянущая боль в груди хоть немного ослабла.

– Итикана никогда не примет королеву, которой нельзя доверять. Особенно ту, что уже принесла нам столько боли и потерь. И если ты останешься с ней, в скором времени перестанут доверять и тебе.

Отчасти Арен поражался, как его народ может сейчас доверять ему. Поражался, почему они всё ещё идут за ним после всех бесконечных ошибок, что он совершил. И продолжал совершать.

– Я сделал свой выбор.

– Тогда отошли её прочь прямо сейчас. Оставь её рядом, и вот это, – он махнул рукой в сторону дома Наны, – будет продолжаться. Это нужно прекратить раз и навсегда. Полный разрыв.

От мысли о том, чтобы оставить Лару сейчас, в момент её слабости, Арена чуть не вырвало.

Но Джор был прав.

Сделав ещё глоток, Арен поднялся на ноги.

– Соберите всех и приготовьте лодки. Мы выдвигаемся в Срединный Дозор.

52

Лара

Лара медленно приходила в себя после глубокого сна. Ресницы склеились, она с трудом разлепила веки и заморгала. Из окна сочился слабый свет. К пульсирующей боли в ноге добавилась мигрень, во рту было сухо, как в пустыне.

Лара перекатилась на локоть, свесила ноги с кровати и встала. Морщась от боли, пронзающей всё её тело, она захромала к столу, где стоял кувшин с водой и стакан. Кто-то принёс их ночью. Арен? Она тут же отвергла эту мысль. Он объявил вполне однозначно: прошлая ночь была ошибкой, и он не намерен её повторять.

Глаза защипало. Лара яростно потёрла веки, чтобы не расплакаться снова. Всё кончено. Для них всё кончено. Теперь важно только освободить Итикану и отомстить отцу.

Но чтобы это произошло, ей нельзя отставать от итиканцев. Она должна доказать, что всё ещё может сражаться.

Лара ещё раз обшарила шкафчики Наны, ища болеутоляющие и средства, чтобы восполнить недостаток сил. Всё, что нашла, она сложила в сумку вместе с чистыми бинтами для раны и двинулась по тропинке в деревню.

У неё мурашки шли по коже от неестественной тишины, слышно было лишь рокот океана вдалеке и слабый шелест ветра в ветвях деревьев. Пахло сырой землёй и зеленью, но Лара не могла учуять ни дыма от костра, ни запаха готовящейся пищи. Взглянув вверх, она попыталась определить, где за облаками и кронами деревьев находится солнце, но точно понять время было практически невозможно. Учитывая, что Арен планировал выдвигаться с утра, чтобы захватить Срединный Дозор, час должен был быть ранний.

Затем облака сместились, и показался слабый луч солнца на западе.

Не обращая внимания на боль, Лара бросилась бежать.

За несколько минут она добралась до безлюдной деревни, и в животе у неё словно что-то оборвалось. Она искала хоть какие-то следы. Хоть кого-то. Но итиканцы ушли.

Арен оставил её.

С ужасным криком Лара упала на землю и замолотила кулаками по грязи в бесплодной попытке унять гнев. Разочарование. Боль.

В чём смысл? Зачем она вообще пыталась что-то сделать? Она не нужна здесь никому – ни итиканцам, ни Арену. Так почему она должна остаться?

Потому что ты дала слово. Ты сказала, что не прекратишь борьбу, пока Итикана не будет свободна.

До неё донёсся слабый отдалённый звук рога. Он повторился, на этот раз ближе, затем снова дальше, – сигнал двигался на север, передавая весть.

Весть о том, что валькоттцы одержали победу в Южном Дозоре.

Всё было кончено. Вот так просто всё было кончено.

Итикана была свободна.

Лара уткнулась лицом в грязь и разрыдалась.

53

Арен

Арен приподнял голову умирающего маридринского солдата за волосы и полоснул его ножом по горлу. Отбросив тело обратно в грязь, оглядел поле битвы вокруг.

Маридринцы были готовы к нападению – но не то чтобы это им помогло. Арен и его войска взобрались на скалы и захватили гарнизон с тыла в лихорадочной рукопашной схватке, и этот бой дорого им обошёлся. Теперь на помощь раненым бросились целители.

Сколько людей погибло в битве за мост? Сотни. Возможно, ещё больше. И к ним ещё нужно было прибавить потери, когда мост пал, и в последующий год. Катастрофические цифры.

Арену от них становилось нехорошо.

Затем он услышал пение рогов. Послание пронеслось мимо Срединного Дозора, двигаясь дальше на север, и Арен судорожно выдохнул. Солдаты уже ликовали.

Валькотта захватила Южный Дозор. Зарра сдержала слово.

И если вся битва пойдёт как задумано, вскоре Северный Дозор сдастся Эренделлу, и Итикана будет свободна.

При этом Арен совершенно не чувствовал себя победителем.

Он вытер нож об одежду убитого и пошёл по дорожке к своему дому, переступая через трупы. Солнце клонилось к западу.

Вскоре перед Ареном открылась поляна, окружающая королевский дом на острове Срединного Дозора, – этот дом его отец построил для матери. Этот дом он сам преподнёс в подарок Ларе, когда у него ещё были планы и мечты о лучшей жизни для его народа.

Несбыточные мечты глупца.

Входная дверь болталась на сломанных петлях, и, ещё не зайдя внутрь, Арен уже понял, что маридринцы использовали этот дом вовсю. Оттуда так воняло, что он остановился на полдороге. Пахло солдатами и грязью. Вином и гниющей едой.

Смертью.

Но Арен заставил себя зайти внутрь с клинком в руке – на случай, если кто-то из маридринцев избежал резни. Пол был покрыт слоем грязи, деревянные панели на стенах потрескались, весь декор унесли или изуродовали. У входа валялся опрокинутый стол, рядом с ним на полу – мёртвый маридринец, в его распоротом животе уже жужжали мухи. Арен заглянул в столовую и увидел там горы грязной посуды и расколотых стаканов, осколки разбитых бутылок – скорее всего, из разграбленного винного погреба.

Он продолжил путь по коридору, заглядывая в комнаты, и наконец подошёл к своей спальне. Дверь была приоткрыта. В его кровати лежал голый мертвец. Внимание Арена привлёк всхлип, и он обернулся: в угол забилась маридринская женщина.

– Убирайся отсюда, – приказал он, и она торопливо проскользнула мимо него в коридор. Пусть кто-нибудь другой решит, что с ней делать.

Арен осмотрел комнату. Везде валялись вещи убитого маридринца вперемешку с его собственными. Он ждал от себя какой-то реакции. Эмоции. Печали. Гнева. Хоть чего-нибудь.

Но он по-прежнему чувствовал лишь полное душевное онемение.

Он вышел во двор, направляясь к месту, где некогда, стоя в эпицентре бури, принял самое катастрофическое решение в своей жизни.

Снова протрубили рога. На этот раз пришло известие из Северного Дозора о том, что эренделльцы завладели островом.

Во дворе Арен долго смотрел на водопад. В бассейне на воде подпрыгивала выброшенная бутылка из-под вина, вокруг неё поднимался пар.

Он всё ещё ничего не чувствовал. Совсем ничего. Даже это место не вызывало у него никаких эмоций.

Арен вернулся со двора в дом, забрал со стола незажжённую лампу и выплеснул из неё масло на ковёр и на кровать. Во всех комнатах он делал то же самое, пока не наткнулся на светящуюся лампу. Он взял её, поднёс огонёк к луже масла, и посмотрел, как оно воспламеняется. Комнату, ранее принадлежавшую Анне, охватил огонь, запылали ковры, занавески, бельё на кровати. Повалил дым.

Арен отступал по дому, поджигая за собой комнаты, и выбрался наружу, лишь когда начал кашлять и задыхаться от дыма. На поляне его ждал Джор.

– Всё кончено. – Старый солдат глядел на дом: внутри теперь полыхал ад, языки пламени мелькали в разбитых окнах столовой. – Маридринцы разбиты.

– Я слышал.

– Борьбы-то, считай, и не было, – заметил Джор, понизив голос.

– Скажи это тем, кто погиб, – возразил Арен.

Тот тяжело вздохнул и покачал головой.

– Ты знаешь, о чём я. Месяцами мы боролись не на жизнь, а на смерть, чтобы изгнать этих ублюдков с нашей земли, и они на каждом шагу отбрасывали нас назад. А теперь за несколько дней все вдруг сдались?

– Раньше у нас не было в союзниках Эренделла и Валькотты.

Джор скривился.

– Пусть так. Но здесь всё равно что-то нечисто. Я думаю, ты именно поэтому тут сжигаешь собственный дом, а не празднуешь со всеми в казармах.

Всё было не так. Глядя в огонь, Арен задумался, проснулась ли наконец Лара. В порядке ли она. Как она повела себя, когда осознала, что Арен её оставил.

Почувствуй уже хоть что-нибудь! Что с тобой такое?

Вдалеке Арен услышал звук рогов, но за рёвом пламени не смог разобрать сообщение.

– С ней всё будет в порядке, – сказал Джор. – Мы оставили ей всё необходимое. Скорее всего, она уже на пути к своим сёстрам, а те о ней позаботятся.

– Я знаю.

– Ты сделал правильный выбор.

– Я знаю.

– Будут и другие женщины. Ты найдёшь себе хорошую итиканскую девушку, полюбишь её. Она родит тебе наследника, и всё королевство будет счастливо.

Другой такой, как она, не будет.

Но, может, это и к лучшему. Может, и не нужно никого любить так сильно, чтобы не разрываться надвое между страной и женщиной. Он сможет сосредоточиться на восстановлении Итиканы. На возрождении своего народа.

– Ваше Величество! – Арен обернулся: по дороге к ним спешил солдат. Он резко остановился, пытаясь отдышаться.

– Что такое? – гаркнул Джор, перекрикивая ревущее пламя. – Новая атака?

– Вы не слышали рога?

– Очевидно, нет. Что передавали?

Солдат вытер с лица пот.

– В Южном Дозоре не было сражения.

У Арена что-то оборвалось в груди.

– Ложный сигнал? Маридрина всё ещё удерживает остров?

– Нет, Ваше Величество. Когда валькоттцы пошли в атаку, они обнаружили, что остров пуст. И мы продолжаем получать сообщения от других отрядов, что большинство гарнизонов едва укомплектовано. И маридринского или амаридского флота нигде не видно.

От беспокойства по спине Арена пополз озноб.

– Что с Северным Дозором?

– Мы послали запрос, но ответа пока нет.

Едва он договорил, как Арен различил издали гулкий звук рогов, сигнальщики на стратегических позициях по всем островам Итиканы по цепочке передавали сообщение.

Арен встретился глазами с Джором.

– Они знали наш план.

– Откуда? Даже если бы они заметили, что к Южному Дозору направляется валькоттский флот, им бы не хватило времени эвакуироваться.

– …Керис. – Арен от души выругался и топнул о землю. – Он был там, на пляже, когда Зарра с командой высадились на берег нас спасать. И он наверняка узнал, что императрица отказалась помогать нам, а значит, Зарра действовала от своего имени.

– Но зачем ему рассказывать Сайласу? Разве не лучше для Кериса, чтобы его отец лишился моста?

– Чтобы защитить Зарру. Никакого сражения. Никаких смертей. Никакой государственной измены. Императрица будет не в восторге, но Зарру не казнит. Возможно, та даже останется наследницей престола, а Керису это и нужно.

Но в этой ситуации что-то ещё было не так. Они захватили Южный Дозор без боя, но это не ощущалось как победа.

– Отступать – это совсем не в духе Сайласа.

– Может быть, Керис сумел его убедить.

– Вряд ли. – Арен знал короля Маридрины. Знал, что тот никогда не уступит. И в это мгновение он вдруг ясно понял, что намерен делать Сайлас.

Мост – это не Итикана. Итикана – это её народ.

Арен похолодел от ужаса.

Он ринулся бегом на холм, не глядя, следуют ли за ним остальные. Всё, что имело значение, – успеть подняться на вершину.

Солнце садилось, горела лишь полоска света на западе, тени удлинились. Арен, оскальзываясь, летел по грязной тропинке, сердце грохотало в груди.

Быстрее.

Он выскочил на открытую площадку на вершине невысокой горы и помчался к смотровой башне. На заброшенной лестнице валялись обломки, но Арен перемахивал через две ступеньки зараз. Он добрался до самого верха в момент, когда солнце зашло окончательно и Итикана погрузилась во тьму.

Арен схватился было за подзорную трубу, но бессильно уронил руку – всё было видно и так.

Вдали полыхал оранжевым и красным пламенем небывало огромный сигнальный костёр. Арен никогда в жизни не видел этого зрелища – и надеялся, что не увидит.

– Что там? – крикнул Джор с площадки у подножия башни.

– Эранал, – через силу выдавил Арен. – Они зовут на помощь.

54

Лара

Лара хромала по верху моста, направляясь на юг, к Маридрине.

С точки зрения логики ей следовало остаться на Гамире, пока рана не начнёт заживать или, по крайней мере, пока не перестанут ощущаться последствия значительной кровопотери. На острове были еда, кров, а также все необходимые лекарства.

Но дальше оставаться в Итикане без Арена было настолько невыносимо, что вместо этого Лара упаковала всё, что может ей понадобиться, в мешок и поднялась по колонне на мост. Внутрь моста забираться ей совершенно не хотелось – особенно когда каждый вдох давался с трудом.

Она услышала, как рога внизу передают сообщение о том, что эренделльский флот захватил Северный Дозор, а потом ещё ряд сигналов, смысл которых не смогла разобрать.

Да и какое это имело значение? Итикана наконец свободна. Итикана освободилась от господства Маридрины и её отца. Случилось то, чего Лара хотела, ради чего боролась. То, что наконец-то, как ей казалось, снимет с её плеч бремя вины, которое она несла так долго, и даст ей возможность просто жить.

Но почему-то Лара чувствовала всё то же самое. Стало даже хуже, потому что раньше, по крайней мере, у неё была цель. То, к чему нужно стремиться.

Теперь у неё не осталось ничего, кроме потребности отомстить отцу. Но при мысли об этом Лара не чувствовала никаких эмоций.

Поэтому она шагала туда, куда вёл мост. На западе медленно садилось солнце, но Лара не останавливалась. Не думала, где ей переночевать. Так и не съела ни кусочка из припасов и не выпила ни глотка из бурдюка на поясе.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

Вдруг она заметила вспышку света – что-то полыхнуло алым и оранжевым так ярко, словно солнце покатилось по небу в обратную сторону. Щурясь, Лара всмотрелась в зарево, и её сердце забилось быстрее, когда она поняла, что это огромный сигнальный огонь. А видно его лишь потому, что он горит в самой высокой точке Итиканы.

Такой костёр итиканцы могли зажечь лишь по одной причине.

На Эранал напали.

55

Арен

– Все, кто может сражаться, в лодки! – Арен бегом мчался к берегу, где солдаты уже спускали суда в воду.

– У нас десятки раненых. – Джор тяжело дышал, пытаясь не отставать. – Мы не можем оставить их тут.

– Они справятся. – Арен запрыгнул в лодку, которую уже подготовили к отплытию Лия, Астер и остальная команда. Все уже надели маски. Арен снял с ремня свою, на кожаной маске остались брызги крови после битвы за Срединный Дозор. – Если они пробьются в Эранал, там будет резня.

– Возможно, это ловушка. – Джор забрался на борт следом за ним. – Способ выманить нас, чтобы сразиться в открытую.

– Мы уже попали в ловушку. Сайлас знал, что мы заберём всех солдат отбивать у маридринцев мост. Он оставил ровно столько людей, чтобы убедиться, что мы заглотили наживку. А теперь атакует Эранал у нас за спиной.

Арен взглянул на звёзды, просчитывая путь. Всю свою жизнь ему твердили, что победить Итикану значит захватить мост, но Маридрина доказала, что это не так. Победить Итикану означало уничтожить её жителей. Какое значение имеет мост без людей?

Сайлас, похоже, учился на ошибках.

Но маридринский король был неправ, если уже считал себя победителем, – потому что Арен не собирался отдавать Эранал без боя.

56

Лара

Нужно было найти лодку. Спуститься к воде и добраться на Эранал. Что она сможет сделать, оказавшись там, Лара не знала.

И пока не думала об этом.

С маленькой банкой светящихся водорослей в руке она с бешеной скоростью бежала по мосту, продвигаясь к Змеиному острову, где они оставили лодки. Уповая лишь на то, что они до сих пор там.

Нога болела отчаянно, повязка пропиталась кровью, но вместо того чтобы остановиться, Лара забросила в рот щепотку снадобья, захваченного из дома Наны. В ближайшие минуты она почувствовала, что возбуждающее средство начинает действовать: утомление и боль ушли, осталось лишь желание сражаться.

Лара замедляла свой бег, только чтобы взглянуть на указатели расстояния, выбитые на верхней части моста, и остановилась рядом с ближайшим к острову. Волны с рёвом обрушивались на берег, разбиваясь о колонны, но внизу Лара видела лишь черноту.

Она улеглась на живот и прислушалась, пока наконец не различила плеск воды о стальную обшивку судна. Лодки всё ещё там.

Но как до них добраться?

Спускаться по колонне на остров – это самоубийство, учитывая, что некому отвлекать змей от тропинки. А следующая колонна неподалёку надёжно защищена от скалолазов – там Лара упадёт, и её пронзит один из бесчисленных острых штырей у подножия.

Выбора не было, только спрыгнуть вниз и доплыть до песчаной отмели, где были пришвартованы лодки.

Отметив светящимися водорослями сторону моста над лодками, Лара поставила наземь пустую банку и дошла до отрезка, тянувшегося над глубокой водой, ища приблизительно то же место, откуда когда-то прыгал Арен. По спине бежал холодный пот. Если она ошибётся, этот прыжок станет для неё смертельным. Слишком близко к острову – и она упадёт на мелководье и разобьётся об отмель. Слишком далеко – и она не сумеет доплыть до лодки, особенно если потеряется в пространстве в темноте.

Или если то, что рыщет в этих водах, приплывёт на звук.

Сердце Лары бешено колотилось в груди, она дышала частыми короткими глотками, ужас в ней возрастал с каждой секундой. Но она подняла взгляд, чтобы ещё раз увидеть свет сигнального костра на Эранале, набрала побольше воздуха и прыгнула.

Воздух засвистел вокруг, она полетела в непроглядную тьму. Потом её ноги коснулись воды, и она камнем пошла на глубину, опускаясь всё ниже и ниже. Паника растекалась по венам со скоростью лесного пожара.

Плыви! Ты не можешь умереть здесь!

Оттолкнувшись, Лара поплыла вверх, лёгкие горели, но наконец её голова вынырнула на поверхность. Она сделала судорожный вдох и неуклюже замолотила по воде, поднимаясь и опускаясь на волнах, озираясь в поисках маленького светящегося пятна водорослей на мосту.

Загребая воду руками и отталкиваясь ногами, Лара постепенно двигалась к отмели. Она почти ожидала, что в любой момент её могут схватить и утащить под воду, и даже вскрикнула от удивления, ударившись ступнёй о дно.

Лара встала на ноги и с плеском зашарила по воде, вытянув руки перед собой, пока не наткнулась на лодку. Подняв якорь, она прошла ещё несколько шагов, пока глубина не сделалась ей по пояс, и ощупью забралась на борт. Судно было больше, чем те, на которых Лара выбиралась из Итиканы, а потом плыла обратно, но она множество раз видела, как Арен и остальные управляют этими лодками. Она справится.

Она должна.

Потому что она не собиралась отдавать Эранал без боя.

57

Арен

– Да поможет нам Бог, – пробормотал Джор, встав рядом с Ареном. Оба глядели на хаос, кипящий вокруг острова.

Там было больше сотни кораблей, но внимание Арена больше привлекли многочисленные пожары, полыхающие на склонах Эранала. Катапульты на главной линии обороны острова превратились в руины и пепел.

Однако это достижение обошлось Сайласу дорогой ценой.

Корабли горели и кренились, некоторые тонули, по волнам носились обломки. Но всё равно десятки судов со всех сторон окружали Эранал, матросы, рискуя жизнью, забрасывали на возвышающиеся неприступные скалы абордажные крюки и карабкались вверх.

Арен видел тени итиканцев, сражающихся с теми, кто пытался добраться до вершины, но их, в свою очередь, снимали меткими выстрелами лучники на кораблях. Мириады огней освещали небо, было светло как днём.

Единственная брешь в сплошной линии флота находилась у входа в пещеру, ведущую в подземную гавань Эранала, где единственная уцелевшая катапульта забрасывала снарядами любой корабль, который подходил слишком близко. Но солдаты на суше уже двигались к ней. Если разрушат и её, все силы флота Сайласа стекутся к пещере, и подъёмная решётка не удержит их надолго.

– Обстрелять их с тыла! – приказал Арен, и его слова тут же передали на другие лодки. – Отвлекайте их!

– От чего именно? – спросил Джор.

– От нас, пока мы пытаемся проникнуть внутрь.

Арен достал рог и трижды протрубил последовательность нот – свой личный сигнал. Он ждал с бешено колотящимся сердцем, а потом из Эранала ответили на зов.

– Вперёд!

Паруса натянулись, и судно понеслось по волнам. Лия, лавируя между кораблями, повела их ко входу в пещеру, пока остальные солдаты атаковали вражеский флот с тыла, мастерски осыпая корабли стрелами и зарядами взрывчатки.

Но, несмотря на прикрытие, вскоре противник заметил их.

Стрелы засвистели над головой, все низко пригнулись, только Лия, правящая лодкой, оставалась на ногах. У самого устья пещеры она вскрикнула от боли и схватилась за руку. Арен утянул её вниз и сам взялся за руль, направляя их в тёмный проём; лязг цепей гремел в его ушах.

– Держитесь! – прокричал он. Со скоростью на грани самоубийственной они, наконец, влетели под своды пещеры; стрелы вонзались в дерево и отскакивали от камня.

Лодка врезалась в стену пещеры, такелаж с одного борта разбился вдребезги, а Арен чуть не упал в воду, но импульса движения хватило, чтобы продолжать плыть вперёд. С противоположной стороны от решётки он уже видел огни и мрачных итиканцев с оружием в руках.

И не зря. За ними гнались несколько баркасов, все до краёв полные солдат.

Мачта зацепилась за решётку.

– Прыгаем! – рявкнул Арен.

Они с Джором подхватили Лию под обе руки, нырнули, проплыли под опускающимися прутьями и выбрались прямо к союзникам, ожидающим их, чтобы вытащить из воды.

Лодка с треском сломалась, металлические прутья решётки проткнули деревянный корпус и потащили в глубину. Дождь стрел с баркасов забарабанил по прочной стали.

Пригнувшись за щитами своих людей, Арен склонился над Лией, осмотрел стрелу, застрявшую в её руке у плеча. Лицо девушки исказилось от боли, но она пренебрежительно бросила:

– Мне и побольше доставалось. Дайте мне нож, и я буду драться.

– Заберите её на берег, – приказал он солдатам и, не дожидаясь ответа, перепрыгнул на соседнюю лодку, отчего оба судна бешено закачались.

Половина тех, кто был в лодке, стреляли во врагов, остальные держали щиты и длинные копья, чтобы отгонять маридринцев от решётки. Мимо уха Арена просвистела стрела, и он, наклонившись, нырнул между двумя солдатами.

– Как мило с вашей стороны присоединиться к нам, Ваше Величество.

Анна опустила лук, сверкнула дикой ухмылкой, но потом всё же бросила оружие и крепко обняла Арена, впиваясь пальцами в его плечи.

Но времени для семейного воссоединения не было.

Отпустив сестру, Арен взглянул между щитами в тоннель, увидел цепи и верёвки в руках маридринцев, и всё внутри у него сжалось.

– С этой стороны работает только одна катапульта, и она повреждена. Они уже ищут бреши в скалах, и нам не хватит людей, чтобы постоянно их отгонять.

Анна сжала челюсти и метко выпустила стрелу в горло маридринцу.

– Мы почти израсходовали стрелы. – Она потянулась в воду подобрать две, проплывающие мимо. – Я не знаю, сколько ещё мы сможем их сдерживать.

Страх сковал нутро Арена. Враг превосходил их численностью, но, что ещё хуже, все уязвимые места Итиканы находились на Эранале. Дети. Старики. Люди, которые не могли сражаться. И спасения не было.

– Все мирные в подземных хранилищах, – сказала Анна, буквально читая его мысли. – Те заперты и забаррикадированы изнутри.

Сейчас это обеспечит их безопасность, но они все умрут там с голоду, если Арен не сможет сохранить контроль над островом.

– Катапульта не работает! – донёсся голос из пещеры. – Они лезут на скалы!

– Вот дерьмо! – Анна ударила кулаком в борт лодки. Затем её взгляд обратился к Арену. – Что нам делать?

Он чувствовал, что внимание всех солдат обращено на него – даже тех, кто продолжал бороться, сдерживая противника. И все они ждали, что он предложит решение. Приведёт их к победе. Будет королём.

Удушающая паника поднялась в груди, но Арен подавил её. Ты умеешь сражаться. Ты знаешь, как защитить Итикану. Так сделай это!

Вдалеке прогремел гром, и по пещере пронёсся ветер, пахнущий молнией, дождём и буйной яростью природы. И каждый итиканец, узнав этот запах, повернулся лицом к ветру.

Бури, защищающие Итикану, не покинули королевство, когда оно нуждалось в них больше всего. Теперь Арену нужно было лишь продержаться, пока не налетит шквал.

– Оставь мне две лодки с командой, а всех остальных возьми с собой защищать скалы, – приказал Арен сестре. Затем обернулся к Тарин – та с дикой злобой на лице методично отстреливала маридринцев. Ей он сказал:

– Заставь работать катапульту.

Лодки раскачивались и смещались, с одной на другую переходили его солдаты, мужчины и женщины, которые выросли вместе с ним, сражались вместе с ним, шли за ним всю жизнь и всегда принимали его сторону.

Джор опустился рядом с ним на одно колено.

– Если они хотят пройти сюда, пусть платят кровью! – крикнул он, и пещера зазвенела от голосов, повторяющих его слова.

Арен посмотрел между щитами в тоннель, встречая взгляды врагов. Стянул маску и бросил в воду – и улыбнулся, увидев в глазах маридринцев узнавание.

– За Итикану! – прокричал он и вскинул меч.

58

Лара

Остров горел.

Лара смотрела на это с ужасом; её руки, мгновение назад яростно сжимавшие снасти, ослабели.

Она опоздала.

Несмотря на громады кораблей, отделяющих её лодку от острова, Лара могла разглядеть, как полчища вражеских солдат карабкаются на скалы, как неистово бьются на склонах вулкана итиканцы и маридринцы, как тлеют остовы катапульт. Полдесятка судов собралось у входа в пещеру; баркасы, полные солдат, спускались на воду и отправлялись в темноту. Если решётка ещё цела, вскоре её проломят.

Эранал вот-вот падёт.

Сердце пронзила острая боль, и Лара согнулась пополам, вцепившись в борта, по лицу потекли слезы. Всю ночь она сражалась с лодкой, медленно пробираясь между островами к полыхающим сигнальным огням Эранала, в отчаянной попытке вовремя добраться домой, чтобы что-то изменить.

Но всё это было зря.

Гнев мгновенно прогнал её горе, и Лара с силой стукнула кулаками в деревянное дно. Всё должно было закончиться не так. Они должны были освободить Итикану. Победить её отца. А теперь, несмотря на все их с Ареном усилия, несмотря на то, как упорно они боролись, всё было кончено.

Прогремел гром, и Лара подняла голову – вдалеке сверкнула молния. Близился рассвет, но на востоке висели черные тучи, скрывая любой проблеск солнца. Над головой Лары пронёсся сильный ветер, лодка уже заметно раскачивалась на растущих волнах.

Даже бури, основные защитники Итиканы, опоздали.

Лара повернулась к острову. Там солдаты карабкались по верёвкам, болтаясь между лодками и вершинами утёсов. Прибой швырял на скалы разбитые лодки, обломки и трупы, но они продолжали наступать.

А итиканцы продолжали бороться.

Лара знала, что они не прекратят борьбу. В этом городе всё самое важное для них, и они никогда не сдадутся. И это её люди. Люди, которые борются и умирают, пока она смотрит.

Выпрямившись, Лара прищурилась и оглядела корабли вокруг острова. Достала из кармана последнее возбуждающее снадобье, но даже не почувствовала вкус, пока торопливо разжёвывала и глотала травы.

Она туго натянула канат, и парус наполнился ветром, унося её в бой.

Было достаточно темно, чтобы сначала её не замечали с кораблей. Но когда она подобралась ближе, где огни на склонах Эранала освещали воду, солдаты на палубах закричали и замахали в её сторону.

Посыпались стрелы, в основном попадая мимо, в воду и в лодку, и Лара пригнулась, не сводя глаз с утёсов. Ища просветы в хаосе баркасов и обломков у основания вулкана.

– У тебя только один шанс, – бормотала она, выбирая место. – Если потерпишь неудачу, ты мертва.

Под воздействием стимулятора и адреналина боль и страх отступили, кровь горячо бежала по венам, и Лара отбросила снасти и согнула колени, приготовившись. Прибой подхватил её лодку и швырнул об утёс, но в самый последний момент Лара прыгнула, нашаривая опору для рук. Её судёнышко внизу разбилось в щепки.

Лара врезалась в утёс, всё тело рикошетом ударила боль. Ногти рвались, когда она царапала скользкие камни. Одна рука соскользнула, и Лара закричала.

Но удержалась на второй.

Мгновение она висела на шаткой опоре, но снизу к ней снова понеслась ревущая вода, и Лара сунула свободную кисть в трещину в скале и подтянулась.

Волна окатила её, захлестнула лодыжки. Лара, не обращая на это внимания, полезла по скале. Вверх и вверх, острые края резали руки, на камнях оставался кровавый след.

Боли она почти не чувствовала.

Выше и выше, теперь шум прибоя сменился криками маридринских солдат – те собрались на уступе, ожидая, когда их станет достаточно, чтобы двинуться дальше вверх по склону.

И тут Лара услышала грохот.

Сначала она подумала, что это гром, но потом ощутила, как каменная глыба под ней задрожала, и поняла, что это дело рук итиканцев.

В панике Лара отползла в сторону под крошечный выступ и прижалась к скале. В воздухе зазвенели крики.

Она лишь закрыла глаза и стиснула зубы, а солдаты со скалы наверху попрыгали в воду.

Но это уже не могло их спасти.

По склону прокатилась лавина камней и обломков, осыпалась на лодки и солдат в воде, давя и топя их.

Мелкие камешки били Лару по плечам, царапали тело сквозь ткань, но Лара обхватила выступ, с усилием удерживаясь на месте, руки и ноги дрожали от перенапряжения.

Когда шум стих, Лара рискнула немного ослабить хватку и посмотреть вниз. Прибой, казалось, полностью состоял из крови и изувеченных трупов вперемешку с останками разбитых баркасов.

Лезь дальше.

Но Лара уже израсходовала все силы. Её трясло, она с огромным трудом держалась на скале, ногти скребли по голому камню.

– Взбирайся! – крикнула она себе.

Поднявшись, Лара ухватилась за камень, но тот оторвался.

С губ Лары слетел крик, и она начала падать.

59

Арен

У них закончились стрелы.

Теперь они бились врукопашную; и итиканцы, и маридринцы кололи друг друга мечами сквозь решётку, стараясь отогнать противника подальше, и с обеих сторон на воде уже покачивались тела. Но число солдат Арена сократилось до десятка, а враги лишь прибывали.

Поднимались волны, но это только мешало, из-за прилива было почти невозможно подогнать лодки достаточно близко к решётке, чтобы драться. Если кто-то пытался схватиться за прутья, маридринцы тут же обрушивали клинки на его руку.

Дотянувшись сквозь решётку, Арен ударил вражеского солдата мечом в лицо, но, когда тело убитого скользнуло в воду, вдруг разглядел, что лежит у них на дне лодки.

Цепь с металлическими звеньями толщиной с его запястье.

В этот момент нахлынула волна, отбрасывая его судно назад. Маридринский баркас ударился в решётку, люди посыпались в воду, но двое сумели удержаться на ногах. И Арен с ужасом увидел, как они пропускают цепь через прутья.

Пока его солдаты отчаянно пытались подвести лодку обратно, на той стороне цепь передавали назад на другие баркасы, заполняющие тоннель, и вскоре оба её конца исчезли из виду.

Лодка Арена наконец добралась до прутьев, и он схватился за цепь, с усилием рванул её на себя, хотя уже знал, что это бесполезно.

Маридринские баркасы отступили из тоннеля, и мгновением позже цепь натянулась.

60

Лара

Она начала падать.

Но падение тут же оборвалось, и сильная рука перехватила её запястье.

Взглянув вверх, Лара увидела над собой лицо Анны. Принцесса ухмыльнулась.

– Никак мы от тебя не избавимся.

Яростным рывком Анна втянула Лару наверх, другой итиканец помог перетащить её через край. На уступе Лара немного отдышалась, лёжа на спине, и медленно поднялась.

Анна стояла с несколькими итиканцами, всех их Лара узнала. Они все были в крови, усталость пригибала их плечи к земле. Но в глазах у них по-прежнему горел вызов, говорящий, что они не намерены уступать в этой битве.

– Может быть, отправить кого-нибудь сказать королю? – спросил один из них.

– Арен здесь? – тут же выпалила Лара.

На вопрос солдата Анна еле заметно качнула головой и повернулась к ней.

– Арен не взял тебя с собой не просто так, Лара. Ты здесь не нужна. Назови мне хоть одну причину, почему я не должна сейчас бросить тебя в воду вместе с остальными маридринцами?

– Я здесь, чтобы сражаться за Итикану.

Она добралась сюда, чтобы сражаться ради себя самой.

Анна оглядела её сверху донизу.

– Ты едва стоишь на ногах.

Лара расправила плечи и отважно встретилась с ней глазами.

– Хочешь это проверить?

Но Анна не успела ответить – раздался громкий скрежет металла.

– Это ещё что за чёрт? – возмутился один из итиканцев. Но Анна побледнела и бросилась бежать.

Лара побежала за ней вокруг острова, перепрыгивая через обломки камнепада. Солнце уже взошло, но издали к Эраналу стеной неслась буря, в чёрных тучах плясали тонкие вспышки молний, ветер неистово завывал.

Они добрались до края обвала и внезапно очутились в гуще боя: итиканцы шли врукопашную против маридринцев и амаридцев, склон был усеян телами.

Лара всадила нож в спину одного солдата, мечом полоснула другого по коленям сзади, но не стала добивать его, пытаясь успеть за принцессой. Швы на бедре ослабли и разошлись, кровь горячими ручейками стекала по ноге, но Лара не обращала внимания на боль.

Анна также не останавливалась, только рубящими ударами сносила с дороги тех, кто мешал её безумному бегу вокруг вулкана. Но всё больше и больше вражеских солдат перелезали через край обрыва и вливались в бой.

– Анна! Нужно их отбросить!

Но та проигнорировала её, неуклонно стремясь вперёд. После ударов её меча и кулаков за ней оставались лишь трупы. Затем принцесса замерла на месте.

– Нет! – пронзительно завопила она. Лара проследила за её взглядом, и у неё всё внутри сжалось: она увидела корабль на всех парусах, наполненных штормовым ветром, и толстую цепь, тянущуюся от него в пещеру.

Они вытаскивали решётку.

Новый жуткий скрежет резанул по ушам: металл вытягивали из скалы, и прутья скручивались и деформировались от напряжения.

Как только маридринцы извлекут решётку полностью, пещеру заполонят бесчисленные баркасы с солдатами.

Анна вдруг резко бросилась в бой, осыпая градом рубящих ударов каждого, кто вставал у неё на пути. Лара двигалась за ней по пятам, прикрывая ей спину, и так они сумели пробиться к большой группе итиканцев, защищающих скалу над входом в пещеру.

– Тарин! – позвала Анна. Ряды солдат расступились, за ними девушка возилась с останками конструкции – дерево обуглилось, верёвки лопнули и почернели. – Нужно срочно наладить катапульту!

Тарин покачала головой.

– Дай мне время, Анна. Надо заменить верёвки.

– У нас нет времени! Если они вытащат ворота, Арена задавят числом. Мы должны уничтожить этот корабль!

То есть там, внизу, был Арен.

Оставив девушек спорить, Лара подбежала к краю обрыва и взглянула вниз. В лодках сотни солдат, все вооружены до зубов. Если они проникнут в кратер вулкана, можно считать, что битва окончена.

Ветер хлестал Лару по лицу, дёргал за волосы, раскаты грома звучали совсем близко. Переполненные баркасы вздымались и падали на растущих волнах, вода плескала через борта. А под ними двигались тени, острые плавники рассекали волны. Даже с высоты в пятьдесят футов Лара видела на лицах солдат страх. Однако ни одна лодка не повернула назад.

– Амаридцы отступают!

Эти слова повторялись снова и снова, и Лара подняла глаза и увидела, как суда под амаридским флагом поднимают паруса, бросая на произвол судьбы тех, кто остался в баркасах и на суше, и спасаются бегством от приближающегося шторма.

Корабль за кораблём уходили из кольца вокруг острова, но маридринцы оставались, теснясь всё ближе ко входу в пещеру. Цепи натянулись, снова прозвучал жуткий визг металла.

Это была гонка с бурей. Наперегонки с подступающим штормом флоту отца нужно было захватить пещеру, высадить на берег достаточно солдат, чтобы удержать остров, и успеть увести корабли, пока шквальный ветер и ливень не отправили их все ко дну.

Лара неподвижно стояла на коленях у обрыва, – она понимала, что не успеет вовремя добраться до входа в пещеру, чтобы что-то предпринять.

Волна захлестнула один из баркасов, люди поплыли от него прочь к другим лодкам, которым тоже угрожала опасность затонуть.

Один за другим пловцы уходили под воду, и по тёмному морю расплывались алые пятна: акулы Итиканы пировали трупами её врагов. И все же баркасы не повернули назад.

Почему им настолько понадобился этот остров, чтобы рисковать ради него жизнью? Почему они здесь?

Ради славы? Ради богатства?

Из страха?

Что может быть хуже, чем буря? Хуже, чем акулы, на глазах у маридринцев терзающие тела их товарищей?

В груди у неё внезапно вспыхнула уверенность, и она вскочила и выхватила из рук у итиканского солдата подзорную трубу. Подняв её к глазам, Лара окинула взглядом корабль, который тянул решётку из пещеры, и застыла на месте, когда в прицел увеличительного стекла попала знакомая фигура.

На палубе корабля стоял Ларин отец – скрестив на груди руки, он смотрел на свою цель. На его лице не было и тени страха.

Это его боялись солдаты. Это он гнал людей в эти смертоносные воды. Это его присутствие удерживало флот от бегства перед наступающей бурей.

Лара опустила подзорную трубу, подскочила к Анне и схватила её за руку, потянув её к краю обрыва. Указала вниз, на воду:

– Мне нужно попасть на этот корабль.

61

Лара

– Что, снова меняешь сторону? – лицо Анны потемнело, она угрожающе подняла меч.

Но Лара лишь помотала головой – она не собиралась поддаваться на провокации.

– На том корабле мой отец. Если я попаду туда и убью его, флот отступит. Они остаются здесь только из-за него.

Анна поморщилась, отвлеклась рявкнуть приказ, отправляя ещё человек десять на склон, и вновь повернулась к Ларе.

– Это невозможно. Мы не можем вывести ни одну лодку, и даже умей ты плавать, в этих водах ты не продержалась бы и минуты.

– Опустите меня к цепи, которой они вытягивают решётку. Я заберусь по ней на корабль.

– Тебя пристрелят раньше, чем ты к нему приблизишься. Арен убьёт меня, если узнает, что я на это согласилась.

Лара сжала руки в кулаки. Первые капли дождя ударились об её лоб. Снизу в который раз послышался отвратительный скрежет – решётку дюйм за дюймом вытягивали из пещеры.

– Если мы сейчас ничего не сделаем, ему это будет неважно, потому что он погибнет.

Анна, в задумчивости подвигав челюстью, посмотрела, как корабль поднимается и опускается на высоких волнах.

– Возможно, есть способ.

Поймав двух своих солдат, она что-то тихо у них спросила. Оба кивнули и отступили в гущу битвы. Через несколько мгновений один из них вернулся со знакомым оружием в руках и отдал его принцессе.

– Мы не сможем привязать тут верёвку, – озабоченно отметила Анна. – Корабль движется, к тому же его качает на волнах. Мы будем держать этот конец сами, но если корабль уйдёт слишком далеко, нам придётся отпустить трос, иначе нас сдёрнет со скалы. Так что действуй быстро.

Лара повернулась оценить расстояние. Бурное море. Плавники, рассекающие воду.

– Я постараюсь как можно быстрее.

Анне вручили бухту тонкой верёвки с тяжёлым арбалетным болтом, привязанным на конце, и принцесса умело взвела оружие. Помедлила и взглянула Ларе в глаза:

– Забрать тебя оттуда мы не сможем.

Лара с усилием сглотнула, кивнула и взяла у солдата крюк.

– Мне всё равно пора уходить.

Анна встала на колени, подняла арбалет, Астер с другими итиканцами с мрачными лицами схватились за второй конец верёвки. Принцесса навела оружие на качающийся корабль, прицелилась и тут же без колебаний выпустила болт.

Лара, уже с ножом в зубах, следила за тем, как снаряд с верёвкой стремительно перелетал пространство между утёсом и кораблём. Наконец болт глубоко вонзился в палубу.

Итиканцы натянули трос, и Анна крикнула:

– Сейчас!

Медлить Лара не стала.

Она закинула на верёвку крюк и прыгнула.

Ветер и дождь хлестали Лару по лицу, она скользила вниз, море поднималось навстречу с угрожающей скоростью. Когда корабль вздымался и падал на волнах, трос то натягивался, то ослабевал, и Лару ощутимо подбрасывало. Но, хотя плечи у неё болезненно ныли при каждом рывке, она крепко сжимала в пальцах рукоять крюка.

На корабле солдаты вытягивали болт из досок, некоторые указывали пальцем в её сторону.

– Нет, ещё нет, – мысленно взмолилась она, в её груди мгновенно вспыхнул ужас. – Всего несколько секунд.

Затем один из маридринцев бросил попытки ослабить болт, поднял клинок и разрезал верёвку.

Лара упала.

Она закричала, затем её каблуки ударились о палубу, раненая нога подогнулась. Но выучка не подвела: Лара перекатилась по доскам и вскочила на ноги с ножом в руке.

Солдаты и матросы вокруг поражённо глядели на неё, некоторые бормотали:

– Чёрт побери, да это же принцесса… Это дочь короля…

– Мне нужно кое-что сказать отцу.

Солдаты расступились, и Ларин отец, король Маридрины, двинулся к ней по палубе. Серебристо-седые волосы намокли от дождя, одежда тоже вымокла, на скуле красовался свежий синяк. Но, невзирая на всё это, он с царственным видом остановился в десяти шагах от неё и свысока взглянул на Лару.

– Лара, дорогая. Как хорошо, что ты присоединилась к нам.

– Нет времени для разговоров, – отрезала она. – Поднимайте паруса. Эта буря сметёт весь твой флот, тысячи солдат просто утонут.

Послышался крик:

– Ворота открываются! Готовьтесь к атаке!

Ларин отец вскинул одну бровь.

– Похоже, я одержу победу ещё до прихода бури.

Лара рискнула бросить взгляд в сторону пещеры, но оттуда всё так же тянулась цепь, решётка ещё держалась.

– Зачем тебе это? – спросила она. – Что ты хочешь завоевать? Если ты захватишь Эранал и перебьёшь мирных жителей, это не изменит того факта, что мост никогда не будет твоим. Эренделл и Валькотта не позволят тебе владеть им, даже если ты убьёшь всех итиканцев до последнего. Ты проиграл.

Король рассмеялся.

– Эренделл скоро будет слишком занят своими проблемами, чтобы воевать с нами, а что касается Валькотты… Скажем так, твой брат наконец доказал свою ценность. – Он улыбнулся, хотя эта улыбка больше напоминала оскал. – Это Итикана проиграла, как и ты, дочь моя.

Он отвернулся и махнул солдатам:

– Убить её.

– Я вызываю тебя на поединок. Здесь и сейчас. Выбирай оружие.

Отец замер, а потом оглядел её с ног до головы.

– Ты сейчас едва ли годишься для дуэли, Лара. По-моему, ты уже почти истекла кровью. Это будет не бой.

– Тогда у тебя тем более нет причин не принять вызов.

Он хмыкнул.

– Не в моих обычаях драться с женщинами.

– Только убивать их. – Лара подавила приступ головокружения. – Как ты убил мою мать. Как пытался убить моих сестёр. Как убьёшь меня. – Она зло рассмеялась. – Или прикажешь своим солдатам, потому что у тебя явно не хватает духу сделать это своей рукой.

Солдаты зашевелились, интерес прогнал страх перед надвигающейся бурей. Если король не согласится, его назовут трусом, и за этим последует мятеж. А если вступит в бой и проиграет…

Ларин отец видел эти взгляды. Понимал, что, если он не будет драться с ней, ему конец.

– Как хочешь. – Он обнажил меч. – Будь по-твоему. Может быть, если тебе повезёт, ты проживёшь ещё несколько минут и увидишь, как рухнет твоё королевство.

Лара вытащила свой меч из ножен и взмахом ножа в другой руке пригласила отца сделать шаг вперёд.

– Хватит болтать, старик. Давай начнём.

Солдаты отступили, освобождая пространство. Лара осталась стоять на месте, наблюдая, как отец обходит её кругом.

Она блефовала, и они оба это знали. Сайлас был искусным мечником с многолетним опытом, и хотя Лара, вероятно, могла сравниться с ним в мастерстве, тело подводило её. Швы на бедре полностью разошлись, кровь хлюпала в сапоге, и раненая нога едва удерживала её вес. Головокружение и невыносимая усталость накатывали волнами, и даже сохранять равновесие на качающейся палубе требовало от Лары предельного напряжения сил.

Но ей нужно было держаться. Ради всех жителей Эранала она должна была продолжать бой.

Сайлас сделал выпад, молниеносно сверкнул клинок, но Лара предугадала атаку. Она парировала, её рука дрогнула от силы удара, но отец атаковал снова и снова, отбрасывая её назад по палубе, стараясь измотать.

– Это даже не состязание, – бросил он, но снова развернулся к Ларе, когда она, медленно и вяло двигаясь, всё же контратаковала.

– Тогда закончи его.

Он тут же резко сделал подсечку, Лара отпрянула назад, перенося вес, и вскрикнула – раненая нога подогнулась.

В отчаянии она перекатилась и едва успела выставить меч, чтобы заблокировать нисходящий удар, который разрубил бы её пополам.

Клинки скрестились; отец, наклоняясь вперёд, надавил на меч всем весом, но тут же отскочил, когда Лара ударила его ножом. Каблук её сапога задел Сайласа по колену, и он споткнулся.

Поднявшись на ноги, Лара атаковала, нанося рубящие и колющие удары в поисках бреши в его защите. Корабль накренился, они оба упали, матросы уцепились за поручни, пока судно не выровнялось само.

– Проход открыт! Открыт!

Сердце Лары словно стиснула в кулаке невидимая рука. Лицо её отца просияло триумфом.

– В атаку!

Но солдаты колебались, взвешивая свои шансы выжить в случае, если они попытаются захватить пещеру или если останутся на борту корабля.

– Нужно отплывать, Ваше Величество! – крикнул капитан с мостика, хватаясь за поручень. – Буря уничтожит нас! Нужно уходить сейчас же!

– Нет! – Сайлас увернулся – Лара снова вскочила и замахнулась, целясь ему в шею. – Каждый, кто сбежит, будет объявлен трусом! Предателем! Его голову прибьют на воротах Венции!

Но краем глаза Лара видела, что корабли отступают. Подняв паруса, они неслись по волнам прочь, чтобы их не захлестнула злобная месть бури. Однако это не означало, что Эранал в безопасности. Сотни людей на баркасах теперь будут пробиваться в пещеру, зная, что король никогда не позволит им отступить на корабль.

Ларе нужно было дать им выбор, причём прямо сейчас.

В любом случае она с самого начала не думала, что сможет это пережить.

Ухватившись за фальшборт, Лара выпрямилась и атаковала, обрушивая на отца удар за ударом.

Она сделала вид, что споткнулась. Увидела торжество в глазах Сайласа, когда его меч полоснул её по рёбрам.

И изумление, отразившееся на его лице, когда Лара вонзила нож ему в грудь.

Корабль качнуло, и они упали в разные стороны. Лара тяжело приземлилась на спину, отец опустился на колени, тщетно дёргая за рукоять ножа.

– Ты предательница, – прошипел он. – Ты предала свою семью. И свой народ.

– Нет, отец, – прошептала она. – Так будут говорить о тебе.

Мгновение он сверлил её взглядом с нечеловеческой яростью, затем свет в его лазурных глазах померк, и он рухнул на палубу.

Её отец был мёртв.

Неотрывно глядя на труп человека, который сделал её такой, какая она есть, Лара едва замечала, что вовсю звучат призывы к отступлению, что прибывающие баркасы остаются качаться на волнах, а люди карабкаются на борт по лестницам и верёвкам, и на палубе вокруг неё уже негде шагу ступить.

– Полный вперёд! – приказал капитан. – Всех, кто не на борту, оставляем!

Моряки побежали исполнять приказ, паруса поймали ветер, и корабль вздрогнул и дёрнулся. Мачты застонали, и Ларе в уши ударил резкий лязг металла о камень.

– Режьте тросы, идиоты! – закричал капитан. – Освободите корабль!

Подчинился ли кто-нибудь, Лара не видела, к ней приближались гвардейцы отца, и в их глазах была жажда убийства.

Борясь с болью, Лара поднялась на ноги, по её боку струилась кровь, с каждым новым вздохом пропитывая рубаху. Опершись на фальшборт, она посмотрела на них, на этих людей, которые поддерживали и защищали её отца во всех его злодеяниях. Если бы ей хватило сил, она бы убила их всех.

Гвардейцы подняли оружие.

Лара откинулась назад.

Она перекувыркнулась через фальшборт и полетела вниз. Ледяная вода сомкнулась над её головой, и Лара попыталась всплыть, с усилием отталкиваясь ногами.

Она смогла высунуть голову на поверхность, но её накрыла новая волна. Давясь и хватая ртом воздух, Лара схватилась за какой-то обломок дерева и вместе с ним поднималась и падала на поверхности бурного моря.

Катапульта издала оглушительный треск, и каменный снаряд врезался в баркас. Потом второй упал в кильватере корабля. Следующий поразил ещё один баркас. После этого всё смолкло.

Потому что битва закончилась.

Куда ни взгляни, везде в клочьях белой пены корабли летели прочь на всех парусах, пытаясь опередить шторм. Подступающая буря обрушивалась на них со злобной яростью. В воде всё ещё оставались матросы, люди кричали, чтобы корабли повернули назад, чтобы их товарищи спасли их, но что-то утягивало их под воду одного за другим.

И вокруг Лары тоже кружили плавники.

Акулы приближались, Лара дышала судорожными мелкими глотками, всхлип вырвался из её горла, когда что-то снизу стукнуло её по лодыжке.

– Плыви, Лара! Плыви!

Звук её имени заставил Лару перевести взгляд с плавников на итиканцев наверху. Те стояли на скалах, ветер рвал их одежду. Их были десятки. Сотни. А Анна и Тарин кричали ей, указывая на пещеру внизу:

– Плыви!

Не было ни малейшего шанса, что она выживет. Ни малейшего шанса, что её не схватит акула или что она не истечёт кровью.

Но Лара всё-таки сделала большой гребок и поплыла.

Вцепившись в деревяшку, она принялась двигать ногами, не обращая внимания на боль и не сводя глаз со входа в пещеру. Крики оставленных солдат вторили буре, вспышка за вспышкой яростно полосовали небо. Плавники кружили возле Лары, огромные гладкие фигуры стремительно приближались к ней, но в последнее мгновение сворачивали в сторону.

Они подбирались всё ближе: теперь, стоило акуле метнуться прочь, и её хвост задевал Ларины ноги, и каждый раз Лара ждала, что острые зубы вонзятся в её плоть, что её вот-вот затянут под воду и разорвут на куски или утопят.

Но она продолжала плыть.

Волны бились о скалы, но крики прекратились. В море из живых осталась только Лара. Она удерживалась за деревяшку, хотя руки дрожали от напряжения, ноги её бесполезно болтались, и наконец прибой швырнул её в устье пещеры.

Вокруг была тьма, полная оглушительного рёва ветра и плеска моря, и Лара почувствовала, что теряет направление. Выпустив свой поплавок, она ушла с головой под воду, но тут же с усилием всплыла и судорожно хватанула ртом воздух.

Продолжай бороться, приказала она себе. Ты не сдашься. Ты уже слишком близко к цели, чтобы сдаться.

Впереди она уже видела слабый проблеск света, но затем море нахлынуло снова, и Лара пронзительно закричала – её швырнуло в сплетение искорёженного металла.

62

Арен

Трудно было что-либо увидеть.

Но и не видя, Арен знал, что враги пролезают в зазор между вершиной искривлённой решётки и потолком пещеры. Слышал приглушённые голоса. Рык от усилий. Всплески, когда они перебирались на другую сторону, прыгали в воду и начинали плыть.

Но Итикана ждала их.

При малейшем признаке движения Арен наносил рубящий удар, руки у него онемели от усталости, движения стали слабыми и неточными.

Но он не останавливался. Не мог остановиться, ведь враги продолжали прибывать, в воде кишели пловцы и трупы вперемешку. Они попытались утопить лодку, их руки схватили Арена за одежду и вытащили за борт, увлекая в глубину.

Какой-то его части казалось, что он, возможно, умер и так выглядит ад.

Резкая боль в предплечье вернула его к реальности, и Арен с усилием всплыл на поверхность, со всех сторон натыкаясь на тела.

– Отступаем! Отступаем!

– Нет! – задушенно выкрикнул Арен. – Мы не отступим! Я не отступлю!

А потом он понял, что это кричали маридринцы. Почувствовал, что направление их движения изменилось – враг пытался сдать назад. Теперь они вновь лезли обратно через маленькую щель над искорёженной сталью.

За спиной Арена вспыхнул свет факела, отразился от воды, освещая море мёртвых и живых.

– Держу! – Его втянули обратно в лодку, и над ним появилось лицо Джора. – Они отступают. Похоже, их прогнала буря.

– Я слышал. – Он закрыл глаза, пытаясь перевести дух.

Затем раздался оглушительный скрежет, и Арен рывком выпрямился и увидел, как решётку протащили ещё на дюжину футов вперёд и она окончательно застряла в том месте, где тоннель сужался. Затем цепи ослабли и соскользнули в море.

Больше проникнуть в Эранал было невозможно.

Но и выбраться наружу тоже, а десятки вражеских солдат все ещё плавали по эту сторону исковерканной решётки. Они напирали на неё, пытаясь высвободить, но безрезультатно.

И почти все как один они развернулись лицом к Арену и остальным итиканцам.

Инстинкт требовал зарубить их на месте. Убить всех, кто собирался истребить его народ и разрушить его дом.

Но в их глазах Арен прочёл страх и отчаяние.

– Хотите сдаться?

Замелькали быстрые кивки, и Арен коротко склонил голову, подтверждая, что увидел их.

– Бросайте оружие и подходите по одному. Кто окажет сопротивление, тому перережут горло. Понятно?

Те снова закивали, и Арен сказал своим солдатам:

– Свяжите их. Мы займёмся ими позже.

Из подземной гавани приближались лодки, оттуда выкрикивали известия: флот прекратил атаку, вражеские солдаты на острове сдаются, как Арен прикажет с ними поступить?

– Примите их капитуляцию. Сегодня пролилось столько крови, что хватит Итикане на всю жизнь. Мы будем держать их в плену до тех пор, пока Маридрина полностью не покинет пределы Итиканы, а потом я… – Он замолчал, не зная, что именно сделает с этими людьми. В прошлый раз, когда он позволил чужаку попасть в Эранал, все закончилось очень плохо.

Но Итикана должна была измениться. Он сам должен был измениться.

– Я договорюсь об их возвращении в Маридрину.

– Да, Ваше Величество.

Солдаты плыли вперёд один за другим, его люди забирали их в лодки и, связав, отступали в гавань. Арен взобрался на уступ в стене пещеры, уселся, упираясь локтями в колени.

Дышать. Просто дышать.

– Арен!

Он обернулся на звук голоса Лии и в тусклом свете различил, что лодка с его телохранительницей подбирается ближе, сражаясь с силой бушующих волн.

– Нужно поднять решётку!

Арен взглянул на искорёженный металл, застрявший в стенах, и покачал головой.

– Это невозможно. Придётся её разрезать.

– Тогда надо резать! – пронзительно крикнула она. В её голосе звучало отчаяние.

– Зачем?

Лодка поравнялась с ним, и Лия с рукой на перевязи запрыгнула к нему на уступ.

– Там Лара.

Арен похолодел.

– Это невозможно. Мы оставили её на Гамире, у неё не было даже лодки.

– Ну, она как-то выбралась. – Лия подняла факел и осветила воду: приливная волна хлынула в пещеру, а затем покатилась назад с той же яростной силой.

– Она бросила вызов своему отцу. Убила его. Вот почему они стали отступать. Она спасла нас, и теперь нам нужно спасти её.

Плеск моря и грохот бури слились в ушах Арена в невнятный гул, свет факела внезапно стал слишком ярким.

– Принесите инструменты для резки металла!

Солдат, держащий весло, запротестовал:

– Но, Ваше Величество, буря почти над нами! Нужно выбраться из тоннеля, пока волны не стали ещё выше!

– Чёртовы инструменты сюда! – гаркнул Арен ему в лицо. – Если быстро опустим решётку, может быть, догоним корабль.

Что он сделает, если это действительно удастся, Арен пока не знал. Но он не сомневался, что должен сделать всё возможное, чтобы спасти Лару.

Лия схватила его за руку, впившись ногтями в кожу.

– Лара не на корабле, Арен. Она в воде.

Едва она договорила, на море поднялась новая волна, и бушующий вал воды и пены внёс в пещеру маленькую фигурку.

– Лара!.. – заорал Арен. И её тело врезалось в стальную решётку.

63

Лара

Значит, вот как ощущается смерть.

Боль обрушилась на Лару. Волна ударила её о стальные прутья, затем оттащила назад – и снова швырнула вперёд.

Вот и всё. Моя битва окончена.

Вокруг была полная темнота, но вдруг Лара почувствовала, как её руку крепко сжимает чужая – и борется с волнами, не позволяя им снова отбросить её назад. Её потянули вверх, плечо болезненно заныло. Потом её голова оказалась над водой, и Лара поспешно схватила ртом глоток воздуха.

Море тут же снова сомкнулось над ней, волна врезалась в её тело.

Но этого одного вдоха уже было достаточно.

Кто-то, держа её за руки, помогал ей влезать выше; сталь, покрытая ракушками, врезалась в ступни, но Лара поднялась вверх достаточно, чтобы волны больше не перекатывались через её голову. Она закашлялась, втянула воздух и открыла глаза.

И оказалась лицом к лицу с Ареном.

– Я тебя держу. – Он потянул её ещё выше, пока их головы не упёрлись в свод пещеры. – Я не отпущу тебя.

Она смутно сознавала, что позади Арена есть и другие люди, но видела только его. И ощущала глубочайшую благодарность Богу, или судьбе, или удаче за то, что ей позволили увидеть его в последний раз, прежде чем её поглотят Бурные Моря.

– Держись! – Вода снова забурлила, и только благодаря силе Арена волны не стащили Лару вниз. – Сейчас доставят инструменты. Мы разрежем прутья. Тебе просто нужно продержаться ещё немного.

Она кивнула, зная про себя, что это обман. У неё не было никакой надежды выбраться из тоннеля живой. С каждым приливом уровень воды становился всё выше, и стоит буре разразиться со всей свирепостью, как даже Арен не сможет помешать течению утащить Лару. И будет чудом, если он сам не утонет.

– Отпусти меня. – Она так измучилась. Так устала бороться. – Тебе нужно добраться до безопасного места.

– Нет! Я не оставлю тебя. – Арен просунул руку сквозь прутья и обхватил Лару за талию. Она вздрогнула, когда его пальцы задели раненый бок, и лицо Арена тут же напряглось – он понял, что рана серьёзная. Повернув голову, он крикнул:

– Ну где ваша пила, чёрт возьми?!

Но Лара прекрасно понимала, что им не успеть.

Дотянувшись через решётку, она обхватила его лицо.

– Посмотри на меня. Послушай.

Он сопротивлялся. Словно знал, что она собирается сказать. Но потом всё же встретился с ней взглядом.

– Мне жаль. – Волна ударила её в спину, и Ларе пришлось сделать паузу, сопротивляясь течению. – Мне бесконечно жаль, что я причинила тебе столько боли. Что причинила Итикане столько бед. И я хочу, чтобы ты знал, что я согласилась бы принять тысячу смертей, если бы можно было обратить всё это вспять.

– Лара…

Она яростно замотала головой, не желая слышать слова прощения. Она этого не заслужила.

– Мой отец мёртв. Он мёртв и больше не навредит тебе и Итикане. Керис станет королём, и Маридрина и Итикана смогут сделаться настоящими союзниками. Впервые у Итиканы есть шанс на лучшее будущее. Но чтобы оно наступило, твоей стране нужен ты. Не жертвуй этим ради меня.

– Но ты нужна мне. – Арен притянул её вплотную к прутьям, через решётку прижался лбом к её лбу. – Я люблю тебя и никогда не переставал любить. Даже когда думал, что должен перестать.

Затем он поцеловал её, его рот обжигал её холодную кожу, на языке ощущался солёный вкус моря. И Лара прижалась к нему, волны смыли слёзы, бегущие по её лицу.

– С того дня, как мы встретились, для меня не существовало никого, кроме тебя. И никогда не будет никого, кроме тебя. Ты моя королева, и ты нужна мне.

Лара плакала. Даже если она выживет сейчас, у них нет будущего. Арен – король, и она ни за что не заставит его выбирать между ней и Итиканой.

– Арен…

– Я не позволю тебе умереть. – Арен взглядом обшаривал свод пещеры. Он ненадолго отпустил Лару, упёрся ногами в стену и невероятным усилием мышц попытался оттянуть решётку назад.

Но та застряла, парусный корабль вытаскивал её с такой силой, что теперь её заклинило намертво.

Сдаваясь, Арен снова подплыл вплотную к Ларе.

– Не отпускай решётку. Пообещай, что не отпустишь.

Он смотрел ей в глаза, пока она не кивнула и не обхватила прутья, удерживаясь изо всех сил.

Вокруг снова заплескала прибывающая высокая волна, и Арен нырнул в глубину.

В бурной тёмной воде его не было видно, и дымка боли и кровопотери, застилающая сознание Лары, рассеялась от страха, когда даже через минуту он не появился.

– Нет. Нет, нет! – рыдая, крикнула она морю. – Ты его не получишь!

Итиканцы в лодках пытались подобраться ближе, но волны отбрасывали их назад. Всё дальше и дальше, пока не осталась только Лия, примостившаяся на узком уступе. Всматриваясь в воду, девушка отложила факел с явным намерением нырнуть.

И тут на поверхность всплыл Арен.

Он ухватился за металл и быстро взобрался наверх, пока не оказался лицом к лицу с Ларой. По щеке у него стекала кровь из пореза на лбу.

– Внизу есть небольшой лаз, – проговорил он между вдохами. – Для меня он слишком мал, но у тебя узкие плечи. Я смогу вытащить тебя, тебе просто нужно задержать дыхание.

Но чтобы добраться туда, ей придётся спуститься вниз.

Вниз, в тёмную глубину – и в груди Лары заворочался знакомый ужас, растекаясь холодом по венам.

– Я не могу.

– Можешь. – Арен крепко поцеловал её. – Я ни разу не видел, чтобы ты поддавалась страху, когда нужно принять решение.

Лара покачала головой. Это было слишком.

– Ты нужна мне. – Его дыхание обжигало её губы. – И мне нужно, чтобы ты продолжала бороться.

Она закрыла глаза, пытаясь побороть собственный страх перед водой – давний страх, который преследовал её на каждом шагу с момента, как она ступила на землю Итиканы.

Ты же принцесса, сказала она себе. Ты же королева.

Но прежде всего она оставалась таракашкой.

Лара кивнула и набрала в грудь побольше воздуха.

И Арен потянул её вниз под воду.

Она ничего не видела. Не понимала, где верх, где низ, океан набросился на неё с новой силой, и лишь из-за хватки Арена мощное течение не уволокло её в море.

Глубже. Она сознавала, что они, должно быть, опускаются всё глубже вниз, потому что давление на барабанные перепонки росло, в ушах звенело, и требовались все силы, чтобы продолжать спускаться, цепляясь за прутья, когда инстинкт, наоборот, настойчиво требовал подниматься. Назад, на поверхность, к воздуху.

Вниз и вниз.

Паника нарастала, потребность дышать усиливалась с каждой секундой, и Лару удерживало в здравом уме лишь знание, что Арен с ней. И чтобы спасти его, ей нужно спастись самой.

Её рука коснулась камня.

Они достигли дна пещеры.

Арен, крепко держа её за запястья, потянул её в сторону, и Лара нащупала отверстие в том месте, где разошлись прутья.

Но расстояние между ними было такое маленькое. Чудовищно маленькое.

Лёгкие сводило судорогой от потребности сделать вдох, но Лара не сопротивлялась, когда Арен дёргал её за руки, поворачивая плечи, пока она не выскользнула на ту сторону.

Но зацепилась за решётку поясным ремнём.

Арен потянул её на себя, упираясь ногами в дно, но ремень не поддавался. В отчаянии Лара вырвала руку из его хватки, пытаясь просунуть пальцы между собственным телом и каменным дном тоннеля, чтобы расстегнуть пряжку, но места не хватало.

И ей остро требовался воздух.

Воздух.

Воздух.

Лара сделала вдох.

64

Арен

Вверх понеслись пузыри, и рука Лары в его хватке обмякла.

В голове Арена мелькнул безмолвный крик «Нет!», и он дотянулся до Лары, ощупью ища в темноте, где её поймали стальные прутья.

Ремень.

В груди саднило от недостатка воздуха, но благодаря целой жизни, проведённой в воде, у него ещё оставалось несколько мгновений.

Нащупав нож, он принялся пилить толстую кожу ремня, пока та не лопнула. Тогда он отбросил нож в сторону, схватил Лару за руки и рванул изо всех сил.

Её тело выскользнуло из-под решётки.

Крепко удерживая её, Арен поплыл вверх, с силой отталкиваясь ногами, бурлящая вода толкала их все дальше в пещеру.

– Я не позволю тебе умереть.

Он вынырнул и лихорадочно втянул воздух; волны, швыряя его тело о каменные стены, уже волокли его назад. Назад к решётке. Но ему нужно было вытащить Лару из воды. Спасти её.

Чьи-то руки дёрнули его вверх, и Арен приземлился в лодке навзничь с бесчувственным телом Лары в объятиях.

– Лара! – Он перекатил её на спину, отталкивая мешающих людей.

В свете факела открытые глаза Лары незряче смотрели на него.

Её больше не было.

– Нет! – взвыл он и надавил ладонями на её грудную клетку. Ещё раз. Ещё раз.

– Целителя! – крикнул кто-то, но это уже не имело значения, потому что Лары больше не было. Его жены, его королевы больше не было.

– Арен, хватит. – Джор попытался оттащить его, но Арен вырвался и снова бросился нажимать Ларе на грудь. Стараясь заставить её дышать.

– Арен, она не приходит в себя. Отпусти её.

– Нет!

Лодка воткнулась в подножие лестницы, ведущей в гавань, и Арен подхватил Лару на руки, внёс её наверх по ступеням и положил на площадке. Там он продолжил лихорадочно надавливать на её грудную клетку, руки дрожали от напряжения.

– Я люблю тебя. – Вокруг собирались итиканцы. Сверху лил дождь. – Ты нужна мне. Пожалуйста, вернись.

Она казалась такой маленькой. Совсем непохожей на неукротимую воительницу, какой он её знал.

– Лара! – позвал он отчаянно. – Борись!

65

Лара

Мучительно медленно Лара выбиралась из кромешной тьмы. На её памяти это был самый долгий подъём. Она пробиралась сквозь мрак, печаль и ужас. Её преследовали все злодеи, когда-либо угрожавшие ей, и не в последнюю очередь – зло внутри её самой. Она тянулась, цеплялась, боролась за жизнь. А потом услышала его голос. Своё имя. Услышала единственный приказ, который он когда-либо отдавал ей.

Лара открыла глаза.

66

Лара

Сперва она почувствовала отчётливый запах Итиканы в воздухе. Запах моря, бури и джунглей.

Потом нахлынула боль.

Морщась, Лара слегка приоткрыла веки – от яркого света глаза заслезились, и она заморгала. Она была в спальне, которую они с Ареном некогда делили в Эранале. В бассейн для купания с тихим звоном бежала вода, сосуды со светящимися водорослями бросали на стену мягкие тени.

И Арен, подложив руку под голову, спал в кресле рядом с кроватью.

Лара пробежала взглядом по его лицу, заметила глубокие тени под глазами и зашитую рану на виске. Костяшки пальцев у него были покрыты подживающими ссадинами, на обнажённом предплечье виднелись багровые синяки. Но он был жив.

И она тоже.

Пошевелившись, Лара не смогла подавить непроизвольный стон боли, и Арен подскочил в кресле.

– Ты проснулась.

– Как долго я спала?

Во рту у неё было сухо, как в пустыне. Арен поднёс к её губам чашу, и она тут же жадно припала к краю, не обращая внимания, что вода льётся по подбородку, пока она пьёт.

– Три дня. – Он отставил чашу в сторону и наклонился к Ларе, ищущим взглядом впился в её лицо. – Мне сказали, это просто чудо, что ты жива, учитывая твои раны и то, что… – Он запнулся, его лицо исказилось.

– И то, что я утонула.

– Да. – Когда он встретился с ней взглядом, в его карих глазах блестели непролитые слёзы. – Ты была мертва. Ты лежала мёртвая у меня на руках, и я… я… – Он провёл рукой по лицу и встряхнул головой, не в силах продолжать.

– Я слышала, как ты звал меня, – прошептала она. – Слышала, как ты приказал мне бороться.

– Первый грёбаный раз, когда ты меня послушалась.

Лара улыбнулась, хотя в груди встрепенулась печаль.

– Не привыкай к этому.

Всё было как в тумане. Битва. Разговор в тоннеле через решётку. Но она помнила. Помнила, как Арен сказал, что любит её. Что она нужна ему. Что он её не отпустит.

Но эти слова были сказаны в запале, когда они оба думали, что их ждёт смерть. Когда казалось, что всё будет возможно, если только они выживут.

Теперь же им обоим придётся столкнуться с реальностью.

Она – королева-предательница. Из-за неё Итикана утратила мост. Из-за неё погибли сотни, если не тысячи итиканцев. То, что она стала неотъемлемой частью их освобождения, мало что значило – некоторые вещи невозможно простить.

– Война закончилась? – спросила она. – Ты вернул мост?

Арен кивнул.

– Буря длилась всего полдня, но она прогнала прочь и амаридские, и маридринские корабли. Теперь, когда твой отец мёртв, они, по-видимому, решили вернуться в свои порты. Солдаты, оставшиеся на островах, по большей части сдались, и мы позволим им отбыть в Южный Дозор. То же будет и с пленниками, как только мы найдём способ перевезти их.

– Ты уверен? – обеспокоенно спросила Лара. Волнение иглой впилось в её сердце. – Ты возвращаешь Маридрине армию, ещё не контролируя полностью свои земли.

– Керис, конечно, предатель, но он не твой отец. И мы оба знаем, что его беспокоит только война с Валькоттой. И Зарра. Когда затишье закончится, бури выполнят свой долг и обеспечат безопасность Итиканы, пока мы не встанем на ноги. Люди уже рвутся домой. Хотят восстанавливать хозяйство. Как только мы убедимся, что на островах всё чисто, мы начнём их возвращать.

У Лары стеснилось в груди, но нужно было покончить с этим как можно скорее.

– Как только я смогу ходить, я уеду.

Хоть она и не до конца понимала, куда ей идти. Сперва найти Сарину. А после…

Перед ней открывалось безграничное будущее – но оно казалось пустым.

Мгновение Арен молчал.

– Если это твоё решение, я не буду тебе препятствовать.

– Решение предполагает выбор, Арен. А у меня нет выбора. Я здесь не нужна.

Он помедлил, тяжело сглотнул – на горле дёрнулся кадык. Дважды.

– Ты нужна мне здесь, если ты готова остаться. Если ты хочешь остаться.

Лара закрыла глаза и сделала глубокий вдох, поморщившись от боли в рёбрах.

Было бы проще, если бы он сам велел ей уйти. Но теперь ей придётся сделать это, зная, что Арену до сих пор не всё равно. Придётся оставить его, зная, что у них всё ещё есть шанс, если она будет достаточно эгоистична, чтобы им воспользоваться.

– Ты нужен Итикане, Арен. Стране нужен её король.

– И её королева. – Он откинулся назад в кресле и достал что-то из кармана – Лара узнала колье его матери. Карта Итиканы из золота, изумрудов и чёрных бриллиантов. Лара оставила его здесь на хранение, не рассчитывая надеть снова. – Ты знаешь, как мы судим предателей в Итикане? – спросил Арен, прерывая её мысли.

– Скармливаете акулам.

Он ответил ей бледной улыбкой.

– Дело не только в этом. Мы бросаем в море обвинённого в предательстве и приманку. Если акулы убьют его, значит, обвинения были обоснованными, как и наказание. Но если акулы оставят человека невредимым, значит, он не предатель – он верен Итикане. – Арен серьёзно и пристально взглянул на Лару. – Я никогда не видел, чтобы акулы отказались от пиршества. Даже не слышал о таких случаях. До сих пор.

Сердце Лары бешено забилось.

– Анна видела. Тарин видела. Астер, благослови Господь его суеверную душу, видел, как ты спрыгнула с корабля и поплыла через кишащие акулами воды, как ты металась и истекала кровью, но ни одна из них тебя не тронула.

– Повезло, – вздохнула она, но Арен покачал головой.

– Их были сотни. И Анна говорит, что самая большая из них подплывала к тебе, присматривалась и уплывала прочь. Раз за разом. Они убили всех солдат в воде, но не тебя. И никто больше не называет тебя королевой-предательницей.

По лицу Лары заструились горячие слёзы, потому что она и вправду была верна Итикане. Она любила это королевство, любила его жителей, но…

– Потребуется нечто большее, чем мифы и легенды, чтобы люди простили меня, Арен.

– Это так. Но эти мифы и легенды означают, что у тебя есть возможность заслужить прощение. Если ты готова попытаться.

Лара плакала, всхлипывая от облегчения. Этого она хотела больше всего на свете. Получить возможность искупления. Возможность стать лучше. Возможность любить.

– Ты остаёшься?

– Да. – Она улыбнулась сквозь слёзы. Арен помог ей сесть, и она обвила руками его шею. Вдохнула его запах. – Я остаюсь.

Затем послышался стук в дверь, и вошла Анна. Принцесса Итиканы посмотрела на них довольно холодно, но уважительно склонила голову.

– Все в сборе, Ваши Величества. Они ждут вашей речи.

Арен встал.

– Я расскажу им о своих планах. Ты оставайся здесь. Отдыхай. Я скоро вернусь.

Но Лара помотала головой. Стиснув зубы от боли, она поднялась на ноги, опираясь для равновесия на руку Арена. Взяв у Анны одежду, Лара осторожно натянула её на себя, при каждом движении ощущая, как болят сломанные рёбра и натягиваются швы на ранах. И всё же она никогда не чувствовала себя сильнее. Никогда не была более живой.

Арен с сомнением покачал головой.

– Тебе не нужно ничего мне доказывать, Лара. Я лучше всех знаю, насколько ты сильная.

Она застегнула пряжку ремня и взглянула на мужа.

– Я поклялась сражаться бок о бок с тобой, защищать тебя до последнего вздоха, любить тело твоё и только твоё, и быть верной тебе до конца моих дней. – Лара подняла церемониальные ножи и с двойным металлическим звоном вложила в ножны. – И это значит, куда бы ты ни пошёл, я пойду с тобой.

Взгляд Арена был полон тепла. Желания. Уважения.

– Как скажете, Ваше Величество. – Арен предложил ей руку и низко наклонился, его дыхание обдало теплом Ларино ухо. – В целом мире никто не сравнится с тобой, ты знаешь?

– Да, никто. – Лара расправила плечи. Двери на балкон распахнулись – внизу ждал их народ. – Потому что у Итиканы есть только одна королева. Так же, как только один король. И если кто-нибудь из наших врагов осмелится посягнуть на наше королевство, мы поставим их на колени.

Content

Даниэль Л. Дженсен
Предавшая королева

1 Арен

2 Лара

3 Арен

4 Лара

5 Арен

6 Лара

7 Арен

8 Лара

9 Лара

10 Лара

11 Арен

12 Лара

13 Арен

14 Лара

15 Лара

16 Арен

17 Арен

18 Лара

19 Арен

20 Лара

21 Арен

22 Лара

23 Арен

24 Лара

25 Арен

26 Лара

27 Арен

28 Лара

29 Арен

30 Лара

31 Лара

32 Арен

33 Лара

34 Арен

35 Лара

36 Арен

37 Лара

38 Арен

39 Лара

40 Арен

41 Лара

42 Арен

43 Лара

44 Арен

45 Арен

46 Лара

47 Арен

48 Лара

49

50 Лара

51 Арен

52 Лара

53 Арен

54 Лара

55 Арен

56 Лара

57 Арен

58 Лара

59 Арен

60 Лара

61 Лара

62 Арен

63 Лара

64 Арен

65 Лара

66 Лара